Готовый перевод Bertrand Russell. The Practice and Theory of Bolshevism / Бертран Рассел. Практика и теория большевизма.: Часть II Большевицкая теория I Матеариалистическое понимание истории

Материалистическое понимание истории, так как оно называется согласно Марксу лежит в основе всей коммунистической философии. Я не имею в виду, конечно, что человек не может быть коммунистом без её принятия, но она в сущности принята коммунистической партией и глубок влияет на их взгляды политику и тактику. Название точно не передает что является смыслом теории. Её смысл заключается в том что все массовые явления в мировой истории определяются исключительно экономическими мотивами. Эта точка зрения не имеет существенной связи с материализмом в философском смысле. Материализм в философском смысле можно определить как теорию о том что по видимому все умственные события являются на самом деле физическими, или во всяком случае имеют чисто физическую причину. Маркс также проповедовал материализм в этом смысле, и он принимается всеми ортодоксальными Марксистами. Аргументы за и против очень длинны и сложны и не должны нас интересовать, так как по сути их истинность или ложность не имеют практически никакого отношения к политике.

В частности, диалектический материализм не доказывает что экономические причины являются основополагающими в политике. Например по мнению Генри Бокля, согласно которому климат является одним из решающих факторов в равной степени совместимо с материализмом. Также и фрейдистские взгляды, которые относят все к взаимоотношению полов. Существует бесчисленное количество способов рассматривать историю с материалистической точки зрения в философском смысле без экономических причин или сведения к марксистской формуле. Таким образом "материалистическое понимание истории" может быть ложным, даже если материализм в философском смысле окажется истинным.

С другой стороны, экономические причины могут находится выше всех политических событий, даже если материализм в философском смысле окажется ложным. Экономические причины действует через желания людей к собственности и будут высшими если эти желания также окажутся высшими, даже если эти желания, с философской точки зрения, не могут быть объяснены материалистическими условиями.

Следовательно не существует логической связи между материализмом с философской точки зрения и с тем что называется "материалистическим пониманием истории".

В некоторый момент следует понять этот факт, потому что в противном случае политические теории поддерживаются и опровергаются по совершенно не имеющим значения причинам и аргументы теоретической философии наняты для того чтобы ответить на вопросы, которые зависят от конкретных фактов человеческой природы. Эта смесь вредит как философии так и политике поэтому важно избегать её.

Кроме того по другой причине попытки строить политическую теорию на философских доктринах нежелательны. Философский материализм, если он истинен, истинен всегда и везде, мы не можем ожидать исключений из него, например Буддизма или движения Гуситов. И поэтому речь идёт о том, что люди чья политика предполагается следствием их абсолютного и стремительно метафизического роста, не в состоянии признать что общая теория истории вероятно, в лучшем случае, единственно верная в целом и в частности. Догматический характер марксистского коммунизма находит поддержку в предполагаемом философском основании учения. Оно имеет твёрдую уверенность католической теологии, а не меняющуюся подвижность и скептическую практичность современной науки.

Рассматриваемое в качестве практического приближения, а не как точный метафизический закон, материалистическое понимание истории в очень большой степени совпадает с действительностью. Возьмём, как пример его истинности, влияние индустриализации на идеи. Это индустриализация, а не доводы дарвинистов и критиков библии привели к распаду религиозной веры среди городского рабочего класса. В то же самое время индустриализация воскресила религиозные верования среди богатых. В 18 веке французские аристократы в своём большинстве стали вольнодумцами, а теперь их потомки в основном католики, потому что необходима реакция всех сил чтобы объединиться против революционного пролетариата. Возьмём снова эмансипацию женщин. Платон, Мэри Уолстонкрафт и Джон Стюарт Миль представили значительные аргументы, которые повлияли только на несколько бессильных идеалистов. Пришедшая война вовлекла женский труд в промышленность в крупном масштабе и мгновенно аргументы в пользу права голоса для женщины были расценены как неопровержимые. Более того традиционная мораль взаимоотношения полов распалась, потому что её фундаментом была экономическая зависимость женщин от их отцов и мужей. Изменения в таком деле как мораль взаимоотношений полов принесли с собой глубокие изменения в мысли и чувства обыкновенных мужчин и женщин, они изменили право, литературу, искусство и все виды общественных институтов которые кажутся далёкими от экономики.

Такие факты как этот, оправдывают Марксистах в их речах о "буржуазной идеологии", имея в виду ту мораль которая была наложена на мир обладателями капитала. Удовлетворённость своей судьбой можно считать типичной для добродетели которые богатые проповедуют бедным. Они искренне считают что это добродетель - по крайней мере они делали это раньше. Более религиозные среди бедных также верят в этом, частично из за влияния авторитета, частично от стремления к покорности, который Макдугалл называет "отрицательное самочувствие", которое более распространено чем думают некоторые люди. Точно также люди проповедуют силу женского целомудрия и женщины обычно принимают их учения. И те и другие верят в доктрину, но её постоянство возможно только через экономическую мощь мужчины. Это привело заблудших женщин к наказанию здесь на земле, что сделало дальнейшее наказание после кажущимся более вероятным. Когда экономическая фора исчезла, убеждение в греховности постепенно распалось. В этих изменениях мы видим коллапс "буржуазной идеологии".

Но не смотря на фундаментальную важность экономических фактов и определении политики и веры поколения или нации, я не думаю что не экономическими факторами можно пренебречь без риска совершения ошибки, которая может оказаться фатальной на практике.

Самым очевидным не экономическим фактором, пренебрежение которым больше всего вводит социалистов в наибольшее заблуждение является национализм. Конечно народ, однажды сформировавшись, имеет экономические интересы которые широко определяют его политику, но это как правило не те экономические мотивы которые решили что эта группа людей станет нацией. Триест до войны считал себя итальянским, хотя все процветание этого порта зависело от принадлежности его к Австрии. Никакие экономические мотивы не могут учесть противостояние между Ольстером и остальной Ирландией. В восточной Европе балканизация была произведена самоопределением которое очевидно было катастрофой с экономической точки зрения и была вызвана причинами которые были по существу сентиментальны. Хотя и пролетариат на войне, за некоторыми исключениями, позволили себе руководствоваться националистическими мотивами и проигнорировали традиционный коммунистический лозунг "Пролетарий всех стран соединяйтесь". Согласно марксистской ортодоксии они были введены в заблуждение хитростью капиталистов которые получили прибыль из их смерти. Но для любого кто способен наблюдать психологические факторы очевидно, что это во многом миф. Огромное количество капиталистов было уничтожено войной, те из них кто были молоды также подлежали уничтожению как и пролетариат. Без сомнение коммерческое соперничество между Англией и Германией сыграло большую роль в развязывании войны. Но соперничество и поиск прибылей это разные вещи. Вероятно смесь английских и немецких капиталистов могла бы извлечь больше, нежели они извлекли из соперничества, но их соперничество было инстинктивным и его экономические формы были случайны. Капиталисты находились в плену националистических инстинктов также как и их пролетарские "жертвы". В обоих классах некоторые получили выгоды от войны, но всеобщая воля к войне не была продуктом надежды на обогащение. Она была продуктом различного набора инстинктов, которые марксистская психология не может адекватно распознать.

Марксисты предполагаю что человек "стадо" с точки зрения стадного инстинкта его класса, и что он будет в стаде с тем чьи экономические классовые интересы такие же как у него. В действительности это лишь частично верно. Религия была наиболее решающим фактором в определении стада к которому принадлежит человек в течение всех длинных периодов мировой истории. Даже сейчас католический работник будет скорее голосовать за католического капиталиста чем за неверующего социалиста. В Америке разделение на местных выборах происходит по религиозной линии. Это бесспорно удобно для капиталистов и направляет их к религиозному человеку, но капиталисты в одиночку не могут создать результат. В результате получается, что многие рабочие предпочитают распространение их веры улучшению условий своей жизни. Тем не менее, такое состояние ума, может быть и не обязательно связано с капиталистической ложью.

Вся политика регулируется человеческими желаниями. Материалистическое понимание истории, в конечном счёте, требует предположения о том что каждый сознательный человек движем одни единственным желанием, желанием увеличить его долю в общей имущественной массе, и далее, его метод достижения этого желания обычно будет заключаться в поиске возможности увеличения доли его класса а не только индивидуальной доли. Но это предположение очень далеко от правды. Люди желают власти, они желают удовлетворения своей гордости и самоуважения. Они хотят победы над соперниками настолько глубоко, что будут изобретать соперничество за неосознанную цель, которая делает возможной победу. Все эти мотивы пронизывают чисто экономические мотивы в отношении практической важности.

Существует необходимость в обогащении политических мотивов методами психоанализа. В политике, также как и в частной жизни люди изобретают мифы чтобы рационализировать своё поведение. Если человек думает что единственный разумный мотив в политике экономическая самостоятельность он будет убеждать себя что дело которое он хочет предпринять сделает его богатым. Когда он хочет драться с немцами он говорит себе что их конкуренция разрушает его торговлю. Если с другой стороны он "идеалист" который придерживается того что его политика должна способствовать прогрессу всего человечества он будет говорить себе что преступления немцев оправдывают их уничтожение. Марксисты воспринимают все через эту призму, а не через первую. Желать своей собственной экономической самостоятельности сравнительно разумно. Для Маркса, который унаследовал рационалистическую психологию 18 века от ортодоксальных английских экономистов самообогащение кажется естественной целью политических действий человека. Но современная психология погрузилась гораздо глубже в океан бессознательного на котором плавает маленький корабль человеческого разума. Интеллектуальный оптимизм ушедшей эпохи более невозможен для современного исследователя человеческой природы. Тем не менее он сохраняется в марксизме, дела марксистов жестокими прокурорами в их обращении с жизнью инстинкта. Материалистическое понимание истории является известным примером этой жестокости.

В следующей главе я попытаюсь обрисовать политическую психологию, которая кажется мне более истиной чем у Маркса.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/25645/85631

Переводчики: igumnovf