Готовый перевод Kathryne Kennedy - The Fire Lord's Lover / Кетрин Кеннеди - Возлюбленная бога огня: One

Первая.

Лондон, Англия, 1724 г.

Люди приветствено кричали вдоль лондонских улиц, в то время как генерал Доминик Райкс отпралялся на свою гибель. Они понятия не имели что ждет его в дворце Фаэрхейма, а даже если и знали, то он сомневался что им было не все равно. Он слишком напоминал эльфийского лорда для этого. Все же он выиграл финальную битву и они приветствовали его как своего чемпиона несмотря на его эльфийские белые волосы и остроконечные уши.

Молоденькие женщины бросали цветы из верхне-этажных окон, лепестки мерцали на воздухе как снег и покрывали пыльные улицы цветом. Серые небеса закрывали солнце и в некоторых местах здания, почти нависали над улицей затеняя проход наездников мраком. Застекленные магазины были закрыты, поскольку их владельцы присоединились к толпе на улице: раскрашенные блудницы, уличные мальчишки и торговцы, слуги, а иногда преуспевающие граждане, отличающиеся своим белым париком. Рыбный запах Темзы накрывал зловонием улицы, когда его войска приблизились к Вестминстерскому Мосту.

По темным водам плыли пылающие башенки дворца Фаэрхейма, маня Доминика вперед.

Он вскинул военные косы и выпрямив спину оглянулся на своих людей. Они начистили свои красные шерстяные пальто, так хорошо как только могли, а вместо париков они напудрили собственные волосы, чтобы те напоминали серебристо-белые эльфийские. Солдаты почистили свои сапоги, пуговицы и треуголки. Несмотря на суровые лица Доминик смог увидеть блекс гордости в их глазах и одобрительно кивнул. Они вернули его жест с осторожным уважением.

Доминик повернулся и вздохнул. Они все были храбрыми, хорошими мужчинами. Некоторым он был обязан своей победой и жизнью. Он хотел контролировать их продвижение лично, но это будет слишком опасно. Он не знал личной жизни ни одного человека и при этом они не знали о его. Доминик привык к своему уединенному существованию, но все же иногда он сожалел о такой необходимости.

Копыта коня захрустели по дороге с галькой в конце моста. Шум толпы прекратился когда они подошли к открытым воротам дворца Фаэрхейма. Красное пламя выступало из вершины каменных столбов, обрамляющих вход, танцуя вдоль отдаленных стен. Доминик остановил коня, переводя дыхание, он изучал свой дом пристальным взглядом столь изменившийся за его долгое отсутствие. Эльфийская магия слегка окрасила глянец на каменных стенах блестяще красным. Теплое желтое пламя скользило вверх по камням на опорах, заставляя все конструкции мерцать в его глазах. Башни возвышались над трехэтажным дворцом и черные глаза Доминика быстро отыскали самую высокую, высматривая мелькание крыльев в струе красного огня. Но он не смог увидеть признаков дракона и поэтому взмахнул уздами, призывая лошадь пойти во внутренний двор.

Доминик не хотел ничего больше, чем ванна, а затем посетить тихий сад или святилище башни дракона. Он знал, что не будет управлять любым из своих удобств, пока не был испытан в огне.

Он оттолкнул память о боли и спешился, чувствуя что лицо окаменело, его тело соответствовало жесткому военному положению, поскольку он пересекал мощеный внутренний двор и поднимался по лестнице в роскошный дворец Фаэрхейма. Некоторые из его офицеров последовали за ним,

хотя многие решили отказаться от чести внимания Императорского Лорда суверена Фаэрхейма.

Они прошли по задним коридорам, отображавшим магию и богатство эльфийского лорда. Тонкие гобелены, покрывающие стены их изображениями, повторно менялись через каждые несколько минут, толстые коврики слегка колеблющихся водоемов и безграничных пропастей устилали этажи. Доминик вдыхал аромат воска свечи и духов, игнорируя портреты обрамленные золотом, которые своими движущимися глазами следили за ним. В конце лета воздух в коридоре все еще чувствовался прохладой на щеках. В его ушах гудело от тишины.

Затем Доминик открыл дверь, ведущую в большой зал, и гром аплодисментов нарушил это мгновение тишины. Он остановился, ожидая когда его люди выстроются, и начал спускаться вниз в середину большой комнаты к толпе дворян, которые их ожидали.

Рифленые колонны, покрытые декоративной резьбой столицы, выстроились по сторонам зала, поддерживая арки еще более богато украшенные големами, гремлинами и горгулиями. Придворные мельтешили между каменными поддержками буйством красочных шелковых юбок и позолоченных пальто. Высокие парики судейства, напудренные белым порошком, искрились дополненными камнями у основания, дворяне имели обыкновение подражать серебряному блеску эльфийских волос. Скрепленные пряжкой ботинки вспыхивали алмазами; церемониальные мечи искрились рубиновой отделкой.

Запах духов стал подавляющим и Доминик подавил желание чихнуть. Он устремил свой взор к цели, помосту из золота, где ждал эльфийский владыка Мордед, но так же уголком глаз он уловил лица придворных. Похотливые взгляды женщин и больше чем нескольких мужчин следили за каждым его движением. Не смотря на страх перед эльфами люди не могли противостоять их красоте, а Доминик унаследовал больше эльфийского очарования, чем давала его полукровность.

Когда он достиг трона Императорского Лорда, Доминик пристально посмотрел на Мордеда немного дольше чем он намеривался. Серебристые-белые волосы речным каскадом проходили по широким плечам, разделенные только остроконечными ушами эльфийского лорда. Черные, бездонные глаза пристально посмотрели холодным взглядом в его собственные, лишая их почти кристаллического блеска. Гладкая, бледная, кожа сияла подобно самому прекрасному фарфору над высокими скулами и волевым подбородком. Полный рот, прямой нос, приподнятая бровь.

Когда Доминик смотрел на Имперского Лорда, то, возможно, видел свое будущее зеркальное отражение, хотя его отцу должно быть свыше семисот лет, он не постарел ни на день выше тридцати пяти. А Доминик несмотря на его эльфийскую кровь, старел в нормальном человеческом темпе. Через десять лет, он напоминал бы мужчину перед ним.

Доминик опустился на одно колено и склонил голову, военные косы, касаясь его щек и глаз припали на мраморный пол. Волна тишины прокатилась по комнате, он не слышал ничего кроме дыхания своих людей и шороха шелковых женских платьев. - Я пришел с победой, мой повелитель.

При его словах, комната снова разразились аплодисментами и Доминик встал, глядя на своего отца, надеясь увидеть проблеск гордости в этих холодных черных глаз. Он воевал в течение многих лет для достижения такого признания.

Императорский Лорд Мордед улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и взмахнул рукой в воздухе, заставляя придворных замолчать. Он встал с изяществом не доступным ни одному человеку и сошел с помоста, в одной руке держа обволоченный чернотой скипетр, который увеличивал его магию.

Глаза Доминика стегнули к плети, руны резали их, вращаясь перед его взглядом, прежде чем быстро отвернулся.

В детстве он постоянно голодал. Он крал еду с буфета в огромной обеденной комнате, когда вошли отец и его двор. Он спрятался под столом, а его отец сел, треугольной формы скипетр выступил внизу белоснежных одежд. Доминик не знал, что заставило его протянуть руку к запрещенному для всех талисману, знал он одно, что только истинный обладатель эльфийской крови может коснуться его и не обратиться в пепел. Но Доминик не дотронулся и с тех пор он не мог смотреть на него без странного чувства. Как будто вещь обладала осознанно понимала его. Эта причудливая мысль беспокоила Доминика.

Мордед достиг его и положил вторую руку на плечо Доминика. Холод его длинных пальцев проник в тяжелую шерсть пальто. - Через сто лет король, наконец, вернулся в свое законное место. Благодаря моему сыну, чемпиону всего Фаэрхейма.

Снова прогремели аплодисменты. Слова эльфийского лорда отозвались эхом в ушах Доминика. Отец публично признал его своим сыном. Безумное удовольствие поднялась в груди Доминика и ему пришлось заставить себя сосредоточиться на следующих слов Мордеда.

- Генерал Рейкс нанес поражение силам Имперского Лорда Бредена, и мы выиграли итоговый трофей - короля Джорджа и его двор. Лондоне будет вновь центром вкуса и моды. Суверен Фаэрхейма заселит человека, который решит, какого цвета бриджи вы будете носить.

Пульсация возбужденного удовольствия пробежала по придворным, и Доминик холодно посмотрел в скопление. Разве они не слышали презрение в голосе отца? Неужели они не поняли насмешки по отношению к королю, который должен быть их законным правителем?

Пальцы Мордеда напряглись на плече Доминика, и магия эльфийского лорда пробежала через его позвоночник. Он заставил себя расслабиться под болезненным захватом. Не имело значения понимали они это или нет. Придворные так или иначе ничего не могли сделать с этим.

- Сегодня вечером мы устроим праздненство в честь моего сына.

Его пальцы в последний раз сжали плечо Доминика прежде чем отпустить и взойти назад на свой трон. Он взмахнул скипетром и белый сверкающий огонь заполнил большую комнату, пламя безопасно отскакивало от мужских париков и шелковых юбок дам. Придворные смеялись и соприкасались телами из-за магии, а Доминик наблюдал за ними прикрытыми глазами, пока его отец не устал от своей занятной игрушки.

Когда Мордед выходил через дверь за троном, держа полы своего красного пальто, воин подавил внезапное желание выхватить меч и запустить его в спину отца.

Он попробовал так один раз. И это поступок стоил жизни его лучшего друга.

Отец освещал свой ​​путь через мрачный коридор белым огнем, который скользил по потолку над ними. Доминик знал большинство проходов в стенах дворца. Эта часть вела от престола в покои Мордеда, ответвляясь только раз при помощи туннеля, его отец говорил, что глубоко под дворцом есть витая лестница, ведущая к выходу в легендарные земли Фаэрхейма. Конечно, только избранный мог попасть в эту землю, и Доминик все еще не доказал что достоин этого.

Они оба проигнорировали запертую дверь туннеля, так как продолжали идти к концу коридора.

Мордед открыл дверь в свою комнату, и Доминик последовал за ним, подавив дрожь. Очень немногие были допущены в частные покои Императорского Лорда и он отнюдь не считал себя счастливчиком, будучи одним из них. Стены сияли радужными цветами, как сказал его отец когда-то, копируя по-настоящему живые стены из его старых комнат на легендарной родине Фаэрхейм. В углах комнаты росли бледно-розовые плотоядные растения и Доминик не хотел знать каким образом они питались. Поперечно-полосатый кристалл был рядом с двойными дверями, которые вели на балкон достаточно широкой для приземления дракона. Камень вбирал серый цвет неба и ронял его в комнату. Достаточно большой для стола он имел конусную форму, а на вершине было отверстие, в которое Мордед помещал свой скипетр.

Стулья, что напоминали лепестки цветов, кровать, которая могла быть некоторым подобием искаженного лебедя, и стол, что щелкал закрываясь подобно челюстям некоторых больших зверей, завершали комнату.

Доминик всегда чувствовал себя вытесненным здесь, как будто бы часть его ума отвергала окружение. Однако, с другой стороны, он становился абсолютно опытным в проектировании своего разума вне тела. Это было единственным способом пережить испытание, не повредя рассудка.

Моргед присел на один из стульев-лепестков, положив скипетр себе на колени. Он любил немного поиграть с Домиником прежде чем начать насмехаться, чтобы указать на его человеческие слабости.

- Ты использовал магию, чтобы получить победу.

Доминик заложил руки за спину, расшириряя свою позицию. Нет смысла отрицать это. Он видел тень дракона, парящего над полем боя, и отца на спине огромного зверя, наслаждавшегося видом игры. - Я использовал ее, чтобы спасти жизни моих людей.

Красивый рот отца скривился, подобно его собственному. - Это выглядело как огненная буря.

Доминик пожал плечами.

Мордед заерзал громко шевеля пальто в тихой комнате. - Бреден в ярости. Он говорит, что мы не должны позволять играть в такие игры нашим бастардам. Действительно, мы должны уничтожать тех, кто обладает хоть незначительной частью силы.

Доминик сохранял лицо бесстрастным. Он не сомневается, что эльфийские лорды уничтожили бы все их потомство по своей прихоти, потому что знал их безумие лучше, чем кто-либо. - Один из бастардов Бредена пытался погасить мой огонь волной воды из канала Бристоль.

- Которую я проследил вплоть до Бредена, - ответил Мордед. Он махнул грациозной рукой. - Не имеет значение что он говорит. Его гордость пострадала от потери короля. Он успокоится, и мы эльфы никогда не должен уступать этой человеческой слабости, а, Доминик?

- Никогда, мой лорд.

- Ааа, но это заставляет меня задуматься. Разве я позволил себе почивать на лаврах? - Мордед наклонился вперед его сверкающие глаза устремились на лицо сына, травля его агонией ожидания.

Доминик стиснул зубы.

Мордед рухнул обратно в кресло, лепесток покачивался вторя его смеху, звонкая мелодия исходила из глубины цветка. - Ты был одной из самых моих больших ошибок и в то же время самой забавной. Мы эльфы, достаточно редко обзаводимся потомством, и все же краткая интрижка с кухонной прислугой производит бастарда с достаточным количеством моей крови, чтобы быть донельзя похожим на меня. А иногда, могу поклясться твое сердце полностью эльфийское. - Он покачал головой и бледные застежки мигнули серебром. - Кто же знал, что когда я увидел тебя, борющегося с кухонными мальчишками, и отправил на войну, в один день ты вернешься и возвысишься до того, чтоб заявиться к королю? Не я.

- Ты хорошо меня выучил, отец.

- Действительно. И теперь мы должны еще раз проверить достоин ли ты. Ты знаешь, что тебе придется пройти, не так ли?

Доминик вздернул подбородок.

Его отец встал, держа скипетр перед собой обеими руками, обращаясь к дополнительной власти, даваемой ему талисманом. - Нет никакого другого пути убедиться в твоей мощи. Защищай себя, мальчик. - И он высвободил черное пламя.

- Давай, парень.Ты можешь лучше, - сказал Мордед. И усилил заклинание вдвое.

Он всегда забывал, какой скверной может быть боль. Как он мог забыть?

Легкие Доминика начали давать сбои, его дыхание походило не более чем на сдавленный хрип агонии. Колени его подогнулись и он рухнул на четвереньки, проклиная свою слабость. Проклиная отца.

И вдруг обжигающий огонь прекратился.

Доминик поднялся с эльфийской грацией.

Значение имело лишь то, что Доминик никогда не позволял использовать их против него.

Он сделал несколько шагов в сторону двери, прежде чем урчание дракона остановило его.

- Я чую, ветер переменился.

Доминик обернулся и заглянул в эти красные глаза. - Что ты имеешь в виду?

Эйдор, конечно, не ответил. Он снова закрыл глаза и выдохнул небольшую струю дыма через ноздри.

Ну что ж. Как Доминику понять повороты драконьей мысли? Это станет ясно со временем... или когда Эйдор решит пояснить.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/26540/88535

Переводчики: andaralla, fabery, xxx55