Готовый перевод Stravaganza City of Secrets |by Mary Hoffman / Город Секретов/Город Тайн | Мэри Хоффман: Chapter 1

Глава 1
Дни рождения

Как-то глупо праздновать свой день рождения в начале семестра, думал Мэтт, как всегда из года в год. Это должно быть особое чувство, в день своего семнадцатилетия, на законном основании иметь возможность водить автомобиль, но перейдя в выпускной класс и будучи почти на год старше своих одноклассников, заставляло его чувствовать себя дураком, как будто его оставили на второй год. Мэтт привык чувствовать себя дураком, но это не означало, что ему нравилось.

Не помогало даже то, что его младший брат, Гарри, родившийся в июне, был первым в своем классе по всем предметам. Но Гарри не страдал дислексией. Он был просто нормальным умным ребенком.

«Быть дислексиком не означает, что ты не умный». Это была мантра, которую Мэтт слышал с того момента, когда его проблему обнаружили в начальной школе. Его мать говорила так, его отец говорил так и каждый педагог-психолог, которого он видел, говорил ему тоже самое. Он часто задавался вопросом, может, он должен сделать себе татуировку на лбу или напечатать на футболке. Все равно, лишь бы помогло ему в это поверить.

«Вот, держи», сияя, сказала его мама, сняв с горячей плиты бекон, яйца, помидоры и жареный хлеб и поставив перед ним. «Особый завтрак имениннику».

«Как на счет меня?», пожаловался Гарри, но его тарелка тут же была поставлена, не успел он сделать и шага.

«И меня?», спросил их отец, который встал на удивление рано и уже размахивал ножом и вилкой, заставляя жену еще больше сиять.

«Можно подумать, у них тоже день рождение», пробормотал Мэтт, набив рот жареным хлебом.

«Не обращай внимания, хочешь еще помидоров?», спросила его мама. Обычно она не готовила завтраки и не ждала остальных, вот почему сегодня он был особенный, она даже подняла мальчиков на полчаса раньше, чтобы они смогли съесть большой завтрак перед школой.

Мать Мэтта любовалась своей семьей. Это был большой подвиг, вырастить двух сыновей подростков в Лондоне, которые ни разу не попали в неприятности. В школе у Гарри дела шли очень даже хорошо, и Мэтт неплохо справлялся со своей дислексией. Ее муж Энди улыбался ей жуя завтрак, его каштановые волосы падали на глаза так же, как и тогда, когда они впервые встретились двадцать два года назад. Джен с болью заметила, что начала седеть.

«Не обедайте плотно», сказала она мальчикам. «Помните, мы едем сегодня в Золотой Дракон».

Но это предупреждение было излишним. Ее сыновья могли есть весь день, но и на ужин еще оставалось место.

В утро восемнадцатилетие Арианны, Лючано скучала за ней так сильно,как только она могла себе представить.Он договорился с Родольфо,чтобы тот отдал ей небольшой сверток с серьгами,которые он лично выбрал у придворного мастера серебряных дел,но это было не тоже самое,как видеть ее сверкающие глаза,когда она его откроет.

Он ехал с дома Сильвии, который был возле многокупольной базилики, в университет, где у него были занятия в классе Риторики. Должно быть он улыбался, когда думал об этом. Если бы он остался в своем старом мире, то мог бы изучать Музыку или Историю. Когда Родольфо впервые предложил ему учиться в Падавии, они говорили об Алхимии и других предметах, которые могут помочь Страваганте практиковать то, что Родольфо называл наукой, хотя Лючано все еще считал магией.

Все изменилось, когда он попросил Арианну выйти за него.

«У тебя должно быть образование соответствующее дворянину», объявил Родольфо и, на удивление, приемный отец Лючано доктор Детридж согласился.

«Риторика, Грамматика, Логика», сказал старый елизаветец. «Это то, что мы называем Троекратным путем и он заложит основы всего, что тебе нужно знать».

Интересно, подумал Лючано, чтобы сказал его настоящий отец о таком выборе первостепенных предметов!

«Грамматика?», осведомился он. «Вы имеете ввиду существительные и глаголы? Думаю я уже знаю это». Он вспомнил уроки английского в общеобразовательной школе Барнсбери, миссис Вуд была ярым сторонником грамматики.

К его удивлению, Родольфо и Вильям Детридж взорвались от смеха.

«Послушай парень», сказал Детридж. «С таким же успехом ты мог бы сказать, что знаешь что такое кирпич, но это не означает, что ты можешь построить дом».

«Я не знаю, что означает Грамматика в твоей Англии двадцать первого века, Лючано», сказал Родольфо, «но здесь, в университетах Талии, она включает изучение Истории, Поэзии и всех видов литературы. Включая чтение вслух».

Лючано представил себя, стоящим с руками за спиной и декламирующим стихотворение. Пришел его черед взорваться от смеха.

«Я вижу тебя это не смущает», сказал Родольфо, хлопая его по плечу. «мы сделаем из тебя подлинного дворянина Талии шестнадцатого века, способного быть на равных с любым герцогом или принцем в этом мире».

Даже с Великим Герцогом? подумал Лючиано про себя. Он никогда не смог бы забыть, что Фабрицио ди Кимичи является могущественным врагом. Но он был рад делать то, что это приемный отец и наставник хотели. Он доверял им свою жизнь. И, тайно, он был даже рад не заниматься наукой, так как не был очень хорош в этом в прежней своей жизни.

Он повернул коня вверх по улице Святого навстречу своему первому классному занятию, которое было в Палаццо дель Монтоне, в здании с бараном.

«Почта», сказала Джен, как только остальные члены семьи закончили свой завтрак. Мэтт вскочил из-за стола и взял в горсть открытки и письма.

«Посылок нет?», спросил Гарри.

«Похоже, что нет», сказал Мэтт, разрывая самый большой конверт. «Но есть огромный чек от бабули и дедули. И это мой подарок».

«Они хотели оплатить этим твои уроки вождения», сказал отец.

«Что за уроки вождения?», невинно спросил Мэтт, но он уже смог прочесть по лицам родителей, что он был прав по поводу того, что они ему подарят.

«Все узнаешь в Золотом Драконе», сказала мама. «А сейчас тебе лучше поторопиться. Нет, подожди, ты пропустил один».

Был возле Мэтта еще один закрытый белый конверт, который он схватил. «Я открою его позже», сказал он. «Я должен спешить».

Но он не очень спешил открывать его; он узнал почерк и знал от кого это, и знал, что внутри. Его двоюродная бабушка Ева, тетя его матери, отправляла ему одинаковые подарки каждый год: книгу на память за двадцать фунтов.

Это была больная тема. Ева была прекрасной женщиной в свои семьдесят, немного рассеянной, но очень любящей. Оба родителя Джен умерли молодыми, поэтому тетя Ева была ближайшим родственником со стороны матери.

Ева жила одна в большой квартире в Брайтоне и Мэтт очень любил ходить к ней, когда он был маленьким. Он чувствовал себя виноватым, что так давно не заглядывал к своей двоюродной бабушке. Она всегда приглядывала за ним и Гарри, специально делая пироги, но между ними была огромная разница: она считала, что он такой же любитель почитать, как и она сама.

Квартира Евы была полна книг, расположенных двойными рядами на полках в каждой комнате – даже в туалете – и опасно лежащих в кучах по сторонам лестницы. Новые книги появлялись постоянно, так как Ева преподавала английскую литературу в Сассексе и до сих пор писала отзывы для нескольких журналов даже будучи на пенсии. Ей, конечно, сказали, что Мэтт дислексик, и казалось, что она сочувствует, но информация каким-то чудом так и не прижилась в ее голове; как и многое другое, что она просто не хотела помнить, сказала Джен. И на каждый день рождения была щедро подарена книга.

Поскольку себе Джен всегда покупала книги, то иногда и Мэтту давала деньги на это, или ходила с ним в магазин и выбирала детские книжки, которые он мог бы осилить. Но сейчас это было бы смущающее. Он только сунул конверт от Евы в сумку, захватил куртку и побежал в школу. Он не хотел опаздывать. Плохо было иметь мать, преподающую в твоей же школе; это значило, что все, что бы ты не сделал, не останется незамеченным.

Его подружка, Аиша, ждала у ворот и они как раз успели поцеловаться до звонка, на радость опаздывающим, хихикающим восьмилеткам. «С Днем рождения», сказала Аиша. «Увидимся на перемене».

Мэтт почувствовал себя действительно счастливым впервые за этот день. Он регулярно щипал себя, чтобы поверить, что Аиша, одна из самых красивых и самых ярких девушек любит его, Мэтта, недалекого глупца. У нее были блестящие черные волосы и глаза, которые казалось уже с рождения были накрашены тушью. И, в отличие от него, она точно знала, что собирается делать в университете в следующем году. Пойти в Кембридж и стать престижным адвокатом. По словам отца Мэтта, она в конечном итоге станет Генеральным прокурором, ну или, в крайнем случае, судьей Высшего суда.

Аиша знала о дислексии Мэтта, и в отличии от двоюродной бабушки Евы, понимала это. Она сказала, что это не имеет никакого значения даже если он был бы умным, то все равно оставался замечательным. Мэтт этого не видел. Когда он смотрел в зеркало, он видел кого-то похожего на своего отца, форварда регби, которым он был. Вот кто он. Энди Вуд давно отказался от регби и с тех пор набрал несколько лишних килограмм. Он был профессиональным хористом в оперном театре и не мог так рисковать, чтоб не травмировать горло или грудь.

Иметь родителя оперного певца было еще более удручающе, чем быть сыном учителя в своей же школе, если бы это было похоже на Энди Вуда. Но такого обаятельного и артистичного, как отец Мэтта, трудно было найти. Сто девяносто сантиметров роста, с бородой, которую он брил только перед концертом, Энди был больше похож на землекопа чем на певца и только близкие друзья Мэтта знали чем он зарабатывает на жизнь.

Но его музыкальный талант обошел Мэтта стороной. Гарри был другим; он играл на трубе в школьном оркестре и пел тенором в хоре. Музыкальный талан так же естественно перешел к Гари, как спортивный к Мэтту.

На перемене Мэтт подошел в центр выпускников, где уже стояло пару закипевших чайников и кружки, выстроившееся за кофе и горячим шоколадом.

«Посмотрите на весь этот пар», сказала девушка с полосатыми волосами красного, черного и белого цвета. «Вероятно мы больше способствуем глобальному потеплению здесь в Барнсбери, чем – я не знаю…»

«Чем на полях пердящих коров?», предложил высокий темнокожий парень с дредами.

Блондинка возле него захихикала.

«Это правда», сказал парень с дредами. «Метановый газ, производимый всеми коровами в мире влияет на глобальное потепление больше, чем трансатлантические перелеты».

Мэтт знал этого парня в лицо и был уверен, что он вероятней всего изучает искусство, а не науки, но те две девушки слушали его, как если бы он был Альбертом Гором.

«Я думаю, мы должны убедить школу купить нам электрочайник», сказала полосатая девушка. «Тогда бы на определенное количество кипяченой воды, тратилось столько же энергии».

Аиша зашла с большим холодильным ящиком подмышкой. «Первая часть моего подарка», сказала она, открывая ящик. Замечательный запах свежеиспеченного шоколадного торта поднимался из него.

«Брауни!», сказал Мэтт и вдруг стал очень популярным.

Палаццо дель Монтоне когда-то был гостиницей с висевшим снаружи черепом барана, за что и получил свое название. Но, на удивление, он был больше чем гостиница и как не странно пользовался огромной популярностью среди студентов. Поэтому, как только университет был основан, все больше и больше преподавателей стремились давать неофициальные уроки именно там. Это было больше ста лет назад и город уже давно купил гостиницу и все здания в этом квартале и превратил его в основной корпус университета. Но до сих пор он известен под неофициальным названием Баран.

Это заставило Лючано чувствовать себя как дома, вспоминая о времени, что он провел в Двенадцатом Баране в Реморе. Крылатый баран был символом его нового дома в Белеции. Теперь же снаружи здания университета была скульптура головы барана с великолепными закрученными каменными рогами. Лучано взбежал по лестнице в большой двор с колоннами в два счета, но все было нормально; профессор Константин еще не начал свою лекцию.

Профессор стоял, разговаривая с несколькими другими студентами и у Лючано было время, чтобы рассмотреть его. Он был совершенно не таким как те страваганте, которых он видел. Никто бы не принял его за кого-то другого кроме как за пожилого профессора университета с аккуратной седой бородой, которым он и должен был быть. Но Родольфо говорил, что Константин был одним из них, могущественным натуралистом, посещавшим родной мир Лючано.

Риторика не была таким уж скучным предметом, как боялся Лючано. Профессор Константин объяснял это как искусство убеждения, спора таким образом, чтобы заставить аудиторию согласиться с вами, даже если на самом деле вы не верите в это. Он огласил темы работ, после чего они должны были убедить своих сокурсников, чтоб те приняли их точку зрения. Лючано досталась тема ‘Когда есть право на убийство человека?’ и он с нетерпением ждал этого.

Аиша не пошла домой вместе с Мэттом, сказав, что должна переодеться перед семейным ужином в китайском ресторане.

«Но это же час езды», возразил он.

«Я должна выглядеть особенно красиво на твоем праздничном ужине», все, что она сказала.

Поэтому он слонялся в одиночестве не зная, что с собой поделать. Надо было спешить домой, чтоб успеть сделать домашнее задание перед едой, но не было ничего, что могло бы подождать и в нем восстала идея ничего не делать в свой день рождения; и так ужасно быть запертым в школе целый день. Жаль, что у него не было занятий с регби или другой физической нагрузки.

Был прекрасный солнечный день, яркий с прохладным ветерком, который заставил Мэтта думать о Брайтоне. Он вспомнил о конверте Евы и неохотно вытащил его из сумки. Он был прав – очередная книжка. Мэтт обнаружил, что стоит перед антикварным магазином; в витрине лежало пару старых пыльных книг среди подсвечников, серебряных горчичных горшков и китайских собак, поддавшись импульсу он толкнул дверь и вошел, имея смутное представление о том, что если он смог бы уговорить владельца взять у него книгу в замен на кинжал или что-то в этом роде.

Последних, кого он ожидал увидеть внутри были явно не ученики Барнсбери; это место не походило на то, где обычно зависают подростки. Но там, мило болтая с владельцем, как будто зная его всю жизнь, была полосатая девушка, что-то говорившая о спасении планеты. И школьный чемпион по фехтованию, Ник Дюк.

Вся школа знала новость о том, то Ник почти на два года был младше за свою подружку. Он не обращал внимание на это, так как был практически таким же ростом как Мэтт и с хорошо развитой мускулатурой. У него не было телосложение регбиста как у Мэтта, но он был более гибким и крепким как фехтовальщик. Теперь он вспомнил имя девушки – вроде как Джорджия. Она тоже спортсменка, подумал он, наездница. Они были тем типом людей, с которыми он мог бы подружиться, но этого не случилось, потому что один был на год младше, а другая на год старше.

Хотя сейчас девушка не казалась такой уж дружелюбной. Она неодобрительно смотрела на Мэтта, как будто у него не было права находиться здесь. Но старик за стойкой был вполне вежлив.

«Молодой человек, чем я могу вам помочь?», спросил он.

«Эээ», сказал Мэтт. «Меня интересует принимаете ли Вы памятные книги». Он помахал конвертом от Евы.

Девушка презрительно фыркнула.

«Конечно же нет», сказала Джорджия. «Это антикварный, а не книжный магазин».

«Но я видел пару книг в витрине», настаивал Мэтт.

«Он абсолютно прав, Джорджия», сказал старик. «Я также продаю и книги, во всяком случае старые, но не такие как в больших книжных магазинах. Может ты ищешь определенную книгу?»

Если бы здесь никого не было, Мэтт возможно и сказал бы этому дружелюбному мужчине, что он вовсе не ищет какую-то ни было книгу, но пробормотав что-то невнятное, он краем глаза заметил, что Ник что-то шепчет своей сварливой подружке.

«Ничего, если я осмотрюсь?», спросил Мэтт, жалея, что зашел в этот магазин.

«Конечно», сказал владелец. «Не спеши и дай знать, когда понадобиться моя помощь».

«Привет», сказал Ник. «Ты тоже ходишь в Брансбери, не так ли?»

Мэтт кивнул. «Да. Перешел в одиннадцатый класс. Мэтт Вуд».

Теперь Джорджия подошла поближе, «Привет, я Джорджия. Ты парень с брауни, не так ли?»

«Это на мое день рожденье», сказал Мэтт. «Моя девушка сделала его».

«Повезло тебе», сказал Ник.

«О, у тебя день рожденье», сказал владелец. «Поздравляю. Это объясняет покупку книги. И если мы начали знакомиться, то я Мортимер Голдсмит. Но можешь звать меня Мортимер, как это всегда делают Ник и Джорджия. Думаю у меня где-то есть шоколадные бисквиты. Мы должны отпраздновать».

Он ушел, суетясь, в подсобку и Мэтт немного расслабился. Может Джорджия не была такой враждебной, как он подумал. И, кажется, она очень дружна с этим Мортимером.

«На самом деле, я не хочу покупать книгу», признался он.

«Ты действительно этого не хочешь?», спросил Ник.

«Я бы предпочел иметь что-то вроде этого», сказал Мэтт, вытягивая старый ржавый меч из зонтов.

«Тебе нравится оружие», сказал Ник. «Ты когда-нибудь задумывался о фехтовании?»

Мэтт потряс головой. «Я не думаю, что буду достаточно быстрым. Не сложен для такого».

«Положи меч», спокойно сказала Джорджия. «Ты бы не захотел его, если бы видел, что он может сделать».

Мэтт удивился, но положил старый меч обратно на свое место. Может быть она имела ввиду несчастный случай на фехтовании. Он порылся в странных коробках и закончил, как только Мортимер Голдсмит вернулся с нагруженным разносом.

«Я принес чай для всех», сказал он. «Надеюсь ты не против, Мэтью, Ник и Джорджия, как правило, пропускают чашечку, когда заглядывают в гости».

Мэтт опять удивился, как так получилось, что чемпион школы по фехтованию и наездница-борец за экологию стали приятелями со старым владельцем антиквариата; может он был дедом одного из них?

Он положил обратно сломанные карманные часы, с которыми он возился и затем, к своему удивлению, понял, что в конечном итоге держал в руках книгу. Не современная обложка, не что либо другое, что он мог представить не подходило бы для обмена на принесенную ним книгу. Она была маленькой и обтянутой коричневой кожей с тонкими кожаными полосками вокруг, чтобы держать ее закрытой. Мэтту стало интересно, а что если она внутри пуста, как те старинные альбомы, которые он видел, когда Джен брала их с собой на выставку Леонардо да Винчи. Они продавались в выставочном магазинчике, с картриджем плотных кремовых листов внутри и необработанными краями; Гарри хотел купить одну, но они были слишком дорогими.

Книга была все еще в его руке, когда он взял кружку чая и шоколадный Hobnob. Это было неловко, но почему-то он не хотел выпускать ее из рук. Как только он смог открыть ее, то увидел, что это была не одна из тех пустышек; она была густо напечатана черными чернилами на старый манер. Слова ничего не значили для него - Мэтт уже привык к этому, - но, как ни странно, маленькая книга привлекала его. Внезапно он понял, что это то, что он хочет купить. Он поднял голову и увидел, что оба Ник и Джорджия пристально смотрят на него.

Альфредо казался взволнованным, когда Лючано вернулся домой.

«Вас хотят видеть», сказал он. «Я не смог избавиться от него и он не сказал своего имени. Он говорит, что принес послание с Белеции - в противном случае я бы не впустил его вообще. Но что же мне делать? Это не опасно позволить ему увидеть Вас? Возможно на самом деле он с Джилии?»

«Давай ничего не предполагать, пока я не поговорю с ним», сказал Лючано. «Если он действительно прибыл с Белеции, то это как нельзя кстати. Приведите его в сад и принести нам немного вина».

Когда Альфредо привел их нежданного гостя, Лючано сразу понял, что это был не незнакомец.

Молодой человек был немного старше парней его же возраста, высокий и стройный, одетый в простую крестьянскую одежду. Шапка была надвинута на глаза, но его поведение не было простым; на самом деле он был вполне благородного происхождения. Что-то в нем, напомнило Лючано о том, как он первый раз стравагировал в Белецию.

С необычайной грациозностью посетитель принял предложенный ему стул, который распорядился принести Лючано. Незнакомец снял шапку и каскад каштановый кудрей ниспал на плечи.

«С днем рождения!» сказал Лючано, к изумлению Альфредо.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/26604/89041

Переводчики: quest