Готовый перевод Liesl&Po by Lauren Oliver(закрыт) / Лейсл и По: Chapter Two

С того самого момента, как Лейсл сказала "до свидания" в своей пустой комнате, усталый ученик алхимика стоял на тихой улице и смотрел на ее темные окна, жалея себя.

Он был одет в большое, сделанное из кусков ткани пальто,которое свисало ниже колен и оно скорее всего принадлежало человеку вдвое старше и выше.Он нес в одной руке деревянную шкатулку размером с буханку хлеба в одной руке,а его волосы торчали торчали под немыслимыми углами и в них были остатки сена и травы ,потому что накануне он снова испортил зелье и алхмик вынудил его спать на улице вместе с курицами и животными

Но это не было причиной тому почему мальчик,имя которого Уилл,но который также отзывался на "Безнадежный" и "Бесполезный" и "Сопляк"(?) и "Плакса"(так по крайне мере называл его только один алхимик), жалел себя

Он был несчастен, потому что уже третью ночь не видел милую девочку с прямыми каштановыми волосами, обрамленную мягким золотым светом стоящей слева керосиновой лампы, и с опущенными вниз глазами, из-за чего можно было подумать, что она над чем-то работает.

-Черт(Scrat),-сказал Уилл,так говорил обычно говорил алхимик когда был чем-то расстроен.А так как Уилл был очень сильно расстроен ,то он повторил еще раз:
-Черт(Scrat)

Он был уверен,что она появится сегодня вечером.Вот почему он пришел сюда,петляя на Хайленд-авеню, вместо того что бы пойти на Эбери-Стрит,как ему приказал алхимик(?)

Он проходил одну за другой пустые улицы, вереницу темных домов в густой тишине, похожей на сироп, и его шаги эхом отдавались прежде, чем ноги касались земли; он ясно представлял себе, как он заворачивает за угол, видит крошечный квадрат света над своей головой и увидит ее лицо, парящее, словно звезда. Она не принадлежала, как уже давно понял Уилл, к тому типу людей, которые дают ему обидные прозвища, она не была ни раздражительной, ни противной, ни сердитой, ни чванливой.

Она была прекрасна

Конечно, Уилл никогда не говорил с той девочкой. И одна крошечная часть его сознания повторяла ему, что он глуп, раз каждую ночь ищет повод, чтобы пройти мимо ее окна. Ведь это было пустой тратой времени.Это было, как сказал бы алхимик, бесполезно. ("Бесполезно" было любимым словом алхимика, и он постоянно называл им планы, мысли, работу Уилла и его личность в целом.)

Уилл был уверен, даже если у него появится шанс поговорить с девочкой из окна, он слишком испугается. Кроме того, он не верил, что ему вообще выпадет такой шанс. Она оставалась в своем окне высоко над ним, а он - на улице внизу. И так было всегда.

Но каждую ночь, в течение прошедшего года, с тех пор, как он впервые увидел её лицо в форме сердечка, плавающее среди света, независимо от того, сколько времени он ругал себя, или пытался идти в противоположном направлении или клялся, что не пойдет по Хайлэнд-Авеню во что бы то ни стало, ноги, казалось, несли его назад на тот же самый участок тротуара прямо под её окном.

Правда была такова: Уилл был одинок. В течение дня он занимался с алхимиком, которому было семьдесят четыре года и от которого пахло кислым молоком. Ночью он выполнял поручения алхимика в самых темных, пустынных и безлюдных уголках города. До того, как он обнаружил ту девочку в окне, он мог иногда проводить целые недели, не видя ни одного живого человека, кроме алхимика и его странных, изогнутых, сгорбленных страшных людей, с которыми тот имел дело в середине ночи. До неё он был использован для перемещений в тишине и темноте, такой густой, словно в затрудняющем дыхание плаще.

По ночам было холодно, и сыро. Он никогда не простывал, независимо от того, сколько потом сидел у огня, вернувшись в дом алхимика.

А потом однажды ночью он повернул за угол Хайленд-Авеню и увидел на самом верху огромного белого дома, декорированного балконами и завитками и украшениями, которые выглядели как глазурь на торте, одинокий теплый огонек в одиноком крошечном окошке и лицо девочки в нём; и лицо, и огонек согрели его до глубин души. С тех пор он видел её каждый вечер.

Но в последние три ночи окно оставалось тёмным.

Уилл переложил коробку из левой руки в правую. Он стоял на тротуаре долгое время, и коробка будто потяжелела. Он не знал, что делать. И это было проблемой. Прежде всего, он боялся, что с девочкой случилось что-то плохое, и он почувствовал (странно, ведь он не был знаком и даже не разговаривал с ней ни разу), что он не простил бы себе, если бы это было так.

Он уставился на каменное крыльцо и двойные двери, которые виднелись за железными воротами дома 31 по Хайлнд-Авеню. Он вообразил, как идёт через эти ворота, поднимется по лестнице и стучит тяжелым железным дверным молотком.

— Здравствуйте, - сказал бы он, — Я интересуюсь девочкой на чердаке.

"Никуда не годится," — сказал бы алхимик.

— Здравствуйте, - сказал бы он, — Во время моих ночных прогулок я не мог не заметить девочку, которая живет наверху. Миловидная, с лицом в форме сердечка. Я не видел ее несколько дней, и просто хотел узнать, все ли в порядке? Вы можете сказать ей, что Уилл спрашивал о ней.

"Душераздирающе, — сказал бы алхимик, - Ещё хуже, чем никуда не годиться. Также нелепо и сбивает с толку, как лягушка, пытающаяся превратится в цветочный лепесток..."

Алхимик обязательно бы вспомнил, как на занятии Уилл должен был получить пары, но он был очень уставшим, его голова отказывалась соображать, и поэтому случилось кое-что чудное. (Это не точный перевод, половина взята из моей головы, но хоть фраза приобрела смысл в моей русскомыслящей голове)

На чердаке зажегся свет, и против него внезапно появилось небольшое, мягкое сияние головы Лейсл. Как всегда, ее лицо было наклонено вниз, как если бы она работала над чем-то, и на мгновение Уилл представил (как он делал всегда), что она писала ему письмо.

"Дорогой, Уилл, — говорилось бы там, — Спасибо тебе за то, что стоишь под мои окном каждую ночь. Даже не смотря на то, что мы никогда не разговаривали, я не могу даже выразить, как много хорошего ты делаешь для меня..."

И даже при том, что Уилл осознавал всю нелепость того, что (1) девочка в окне не знала его имени, и (2) она почти наверняка не видела, как он стоял в кромешной темноте под хорошо освещенном окном, просто наблюдая за девочкой и воображая, как это письмо делает его невероятно счастливым — настолько счастливым, что он не мог описать это словами. Это не было похоже на другие виды счастья, которые он знал, как, например, поесть чего-нибудь, когда ты голоден, или (иногда) поспать, когда ты очень устал. Это было даже не как смотреть на облака или бежать с такой скоростью, какой только возможно, когда никто не видит. Это чувство было ярче, чем всё это, и приносило так или иначе больше радости.

Стоя на темной улице, на углу черной, спокойной ночи, сжимая его как кулак со всех сторон, вдруг вспомнил что-то, о чем он не думал в течении многого времени. Он вспомнил, как шел из школы в детский дои, прежде чем он стал алхимиком и, видя, как Кевин Доннелл поворачивал налево перед ним и проходил через довольно, ярко покрашенными краской ворота.

Шел снег, было поздно и начало темнеть, Уилл проходил мимо дома Кевина Доннелла, как вдруг распахнулась дверь. Он увидел свет и почувствовал тепло, исходящее от большого силуэта женщины. Он уловил запах мяса и мыла и услышал мягкий голос, говоривший:
- Проходи, ты должно быть замерз...
Боль была такой сильной, что Уилл на секунду решил осмотреться, думая, что он наткнулся на нож.

Чувства, которые испытываешь, когда смотришь на чердачное окно девочки, были такими же, как, когда смотришь на дом Кевина Доннолла, только без боли.

В этот момент Уилл поклялся себе, что не позволит такому произойти с девочкой в окне. Идея была мгновенной и абсолютно серьезной, он не мог позволить чему-то плохому случиться с ней. У него были смутные представления, что это будет ужасно для него.

Вдруг раздался звон церковных колоколов, который разрушил тишину. Уже два часа ночи! Уилл шел от алхимика больше часа, а ему еще надо выполнить поручения алхимика.

- Иди прямо к Леди Премьере, - сказал алхимик, сжимая в руках Уилла деревянную коробочку. - Не останавливайся! Поспеши и отдай ей это. Никому не показывай коробочку и не давай прикоснуться к ней. В ней содержится большая магия! Огромная магия. Самая большая, что я делал. Самая большая, какую я пытался сделать.

Уилл подавил зевок, пытаясь выглядеть серьезным. Каждый раз, когда алхимик делал новое зелье, он говорил, что это его самое великое, и Уилл до сих пор с трудом мог себе это представить.

Алхимик, возможно, почувствовав это, пробормотал "никуда не годится". Затем, нахмурившись, отдал Уиллу рукописный список вещей мистера Грея, который надо было ему принести.

И сейчас уже два часа, а Уилл не был ни у Леди Премьеры, ни у мистера Грея в мастерской.

У Уилла неожиданно появилось решение. Леди Премьера жила в другой части города, недалеко от магазина алхимика, а мистер Грей не более чем в нескольких кварталов от сюда. Если он отнесет сначала магию, то ему придется пересечь весь город, а потом вернуться обратно, затем снова идти через весь город назад, и тогда у него почти не останется времени на сон. И правда, не следовало ему идти сюда и смотреть на девочку в окне, это было нелепо. Но он не чувствовал себя хуже от этого, наоборот ему стало лучше, чем раньше.

Нет, он сначала пойдет к мистеру Грею, а потом занесет магию леди Премьере на обратном пути в магазин, и алхимик никогда ничего не узнает. Кроме того - Уилл встряхнул коробочку еще раз - зелье, не было сомнений, обычной магической пылью для лечения бородавок, или роста волос, или сохранения воспоминаний, не более того.

Уилл залез в карман и достал смятый наспех написанный список алхимика, написанный на клочке бумаги. Ничего необычного: борода мертвеца, немного обрезков ногтей, две головы цыпленка, глаз слепой лягушки.

Да, Уилл решился, он последний раз посмотрел на девочку в окне перед тем, как уйти. Сначала продовольственные товары, а затем волшебство.

А наверху Лейсл рисовала крылатый поезд, летящий по небу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/26717/89502

Переводчики: LinkeLinke, Mini_Ann, Delfi16, Peetalins