Готовый перевод Hana .А Delirium Short Story by Lauren Oliver / Хана: Два

Чтобы добраться до холмов, я еду по полуострову. Я избегаю улицу св. Джона, даже не потому что она ведет прямо к конгрессу. Пять лет назад там была вспышка deliria: четыре семьи были под воздействием, четырех принудили к преждевременному лечению. С тех пор, вся улица запятнана, и там всегда дежурят регуляторы и патрули.

Зуд под моей кожей усилился, силы покидают мои ноги, руки, пальцы. Я едва могу крутить педали достаточно быстро. Мне приходится заставлять себя давить на них. Мне нужно оставаться бдительной и внимательной, на случай если рядом регуляторы. Если меня поймают после комендантского часа, то придется отвечать на множественные вопросы, а мое последнее лето в со мной настоящей, последнее лето свободы, сократится наполовину. Меня кинут в лаборатории уже к концу недели.

К счастью, я добираюсь до холмов без происшествий. Я сбавляю скорость, искоса замечая дорожные знаки, мимо которых проезжаю, пытаясь разобрать буквы в темноте. Холмы - это беспорядок разных дорог, которые я никогда не могла запомнить. Я проезжаю улицы Брукс и Стивенс; проспекты Танглвайлд и Крествью и потом круг Крествью. Хотя бы луна полная и плывет почти прямо надо мной. Сегодня при свете луны кажется, что любой челок подмигивает или самодовольно улыбается: луна с секретами.

Я подъезжаю к Оак-стрит. Даже не смотря на то, что я еле еду, мое сердце бешено бьется, и я чувствую как оно вырывается наружу, как будто я пытаюсь что-то сказать. Я всю ночь пыталась не думать о Стиве, но сейчас, когда я все ближе, я не могу противится мыслям о нем. Возможно он будет здесь сегодня. Возможно. Мысли, мысли о нем, врываются в мое сознание. Я не могу сдержать их.

Я слезаю с велика, инстинктивно ощупываю задний карман и чувствую там записку, которую я носила с собой повсюду последние две недели, с тех пор, как нашла ее аккуратно сложенную в кармашке моей пляжной сумки.

Мне нравится твоя улыбка. Хочу узнать тебя. Занятия сегодня, науки о земле. У тебя мистер Реблинг, да?
- Ш.

Мы со Стивом виделись на нескольких подпольных вечеринках ранее этим летом, однажды почти поговорили, после того как я налетела на него и расплескала немного содовой ему на обувь. Потом, в течении дня, мы пересекались с ним на улице, на восточном побережье. Мы всегда встречались глазами, правда лишь на секунду и он мельком улыбался мне. В тот день, когда я нашла записку, я видела как он подмигнул мне. Но я была с Линой, а он с друзьями из волейбольной секции. У него не было возможности подойти ко мне и заговорить. Я до сих пор не знаю, как ему удалось спрятать записку в моей сумке; он, должно быть ждал, пока пляж опустеет.

Его сообщение было зашифровано. "Занятия" означало приглашение на концерт; "науки о земле" - что что концерт будет на одной из ферм, на ферме Реблинга, если быть точнее.

Той ночью мы наплевали на концерт и прогулялись до середины пустого поля, лежали бок о бок на траве так, что наши локти касались друг друга и смотрели на звезды. Вдруг, он провел одуванчиком по моему лицу: от лба до подбородка и я боролась отчаянием, нервным желанием захихикать.

Это было ночью он поцеловал меня

Мой первый поцелуй.Новый вид поцелуя, как новый вид музыки все еще играет, тихо, вдалеке, дикий и ритмичный, отчаянный. Страстный.

С тех пор мне удалось увидеть его всего дважды, и оба раза на публике и мы могли лишь кивнуть друг другу. Я думаю это хуже, чем вообще его не видеть. Но желание видеть его, целовать, чувствовать его пальцы в моих волосах - чудовищное, постоянное чувство, заставляющее мое тело покрываться мурашками.

Это хуже, чем болезнь. Это яд.

И мне нравится это.

Если он здесь сегодня - пожалуйста, пусть он будет здесь - я поцелую его снова.

Анжелика ждет меня на углу Вашингтон и Оак-стрит, как и обещала. Она стоит в тени высокого клена и на мгновение, когда она выходит из темноты - темные волосы, темные глаза, - я представляю, что это Лина. Но потом свет луны падает ей на лицо и изображение Лины отходит на задний план. Лицо Анжелики острое, особенно ее нос: тонкий, длинный и поддернутый. Наверное, это причина, почему она мне так долго не нравилась - ее нос выглядит так, как будто она все время чувствует отвратительный запах.

Но она понимает меня. Она понимает, какого это чувствовать себя замкнутой, и она понимает необходимость вырваться из этого состояния.

- Ты опоздала, - с улыбкой на лице говорит Анжелика.

Сегодня нет музыки. Мы пересекаем лужайку по направлению к дому, приглушенные хихиканья прерывают тишину и сопровождаются нарастающей беседой.

"Осторожно," сказала Энджи ,когда мы вышли на крыльцо. "Третья ступень гнилая".

Я перепрыгиваю ее, как и Анжелика. Деревянное крыльцо старое и доски прогибаются под нашим весом. Все окна заколочены и слабые очертания большой красной буквы "Х" еще видны, постепенно исчезающие из-за погоды и времени: этот дом когда-то был заражен. Когда мы были маленькими, мы подстегивали друг друга ходить через холмы; стаять, касаясь к стенам зараженного дома как можно дольше. Ходили слухи, что страдающий призрак человека, умершего от amor deliria nervosa все еще блуждает по улицам и заражает болезнью любого, кто зайдет сюда.

- Волнуешься? - спрашивает Анжи, чувствуя как я дрожу.

- Я в порядке, - отвечаю я и толкаю дверь прежде, чем она может дотянуться до нее. Я захожу пред ней.

На мгновение, пока мы заходим в дом, повисает тишина, появляется напряжение, все в доме замирают. Но потом они понимают, что мы не регуляторы и не полиция и напряжение снова исчезает. Электричества нет и дом полон свеч: на тарелках, в пустых банках из-под газировки, прямо на полу. Из-за этого стены мерцают, растворяясь в узорах света, а люди превращаются в тени. И эти тени везде: в углах, на остатках мебели, в других пустых комнатах, просачиваются в прихожую и ложатся на лестницу. Но все удивительно тихо.

Почти все, кого я вижу, разбились на пары. Парни и девушки держаться за руки, касаются волос и лиц друг друга и тихонько смеются; делают все те вещи, что запрещены в реальном мире.

Во мне нарастало беспокойство. Я никогда не была на подобной вечеринке. Я практически чувствую присутствие болезни: движущиеся стены, энергия и напряжение - словно гнездо тысячи насекомых.

Он должен быть здесь.

- Сюда. - Анжи инстинктивно понизила голос до шепота. Она ведет меня в заднюю часть дома, даже не смотря на тусклый и изменчивый свет, я могу сказать, что она не раз была здесь раньше. Мы заходим в старую кухню. Здесь больше свечей освещают очертания пустых буфетов, плиту, темный холодильник с исчезнувшей дверкой и черными от плесени полками. Воздух в комнате затхлый, сырой. На столе в центре комнаты стоит несколько запыленных бутылок алкоголя. Рядом неловко стоят несколько девушек, в то время как напротив них группа парней делают вид, что не замечаю их. Кажется, они тоже раньше не были на подобной вечеринке и бессознательно выполняют правила сегрегации.

Я рассматриваю лица парней, надеясь, что Стив будет среди них. Но его нет.

- Хочешь чего-то выпить?, - спрашивает Анжелика.

- Воды, - отвечаю я. В горле пересохло, в доме очень жарко. Я почти жалею, что ушла из дома. Я не знаю, что мне делать, здесь, где нет никого, с кем бы я хотела поговорить. Анжи уже наливает себе выпивку, и я знаю, что скоро она исчезнет в темноте с каким-то парнем. Она совершенно не выглядит взволнованной, и на мгновение я ощущаю вспышку злости из-за нее.

- Воды нет, - говорит Анжи, протягивая мне стакан. Я делаю маленький глоток того, что она мне налила и кривлюсь. Оно сладкое, но оставляет жгучее послевкусие бензина.

-Что это?-спросила я

"Кто знает?" Энджи хихикает и делает глоток из своего стакана. Может быть она нервничает. "Это поможет тебе расслабиться."

- Мне не нужно... - начинаю говорить, но чувствую чьи-то руки на своей талии. Все мысли разлетаются и я бессознательно поворачиваюсь.

- Привет, - сказал мне Стив.

Мне нужно несколько секунд, чтоб осознать, что он здесь, он настоящий, и он говорит со мной. Он наклоняется и касается своими губами моих. Это только второй мой поцелуй. Мгновенная панка накрывает меня и я забываю, что надо делать. Я чувствую его язык в своем рту и резко отталкиваюсь, удивленная и разливаю немного своего напитка. Он отстраняется, смеясь.

- Рада меня видеть? - спрашивает он.

- И тебе привет, - говорю я. Я все еще чувствую вкус его языка во рту - он пил что-то кислое. Я делаю еще небольшой глоток своего напитка.

Он наклоняется и прижимает свой рот к моему уху.
- Я надеялся, что ты придешь. - говорит он тихим голосом. Тепло разливается по моей груди.

- Честно? - спрашиваю я. Он не отвечает. Он берет меня за руку и уводит из кухни. Я хочу сказать Анжелике, что я вернусь, но она уже исчезла.

"Куда мы идём?" спрашиваю я, стараясь казаться равнодушной.

"Это сюрприз", сказал он.

Тепло в груди распространяется и на голову. Мы движемся через просторную комнату полную людей-теней, свечей, мерцающих форм на стенах. Я ставлю свой стакан на подлокотник потрепанного дивана. Девушка с короткими волосами свернулась на коленях у парня; он прижался к ее шее, его лицо скрыто. Она бросает на меня взгляд и я вздрагиваю6 я узнала ее. У нее есть старшая сестра в школе св. Анны, Ребека Стерлинг, мы с ней были подругами. Я помню Ребека говорила мне, что ее младшая сестра выбрала школу Эдисона, потому что она больше.

Сара. Сара Стерлинг.

Я сомневаюсь, что она узнала меня, но она быстро отводит глаза.

В дальнем конце комнаты я вижу деревянную дверь. Стив опирается на нее, и мы оказываемся на веранде, еще более развалившейся, чем та, что находится у входа. Кто-то поставил здесь фонарь - может, Стив? - который освещал щели между досками и места, где древесина сгнила окончательно.

- Осторожно, - говорит Стив, когда я оступаюсь и проваливаюсь в щель.

- Все нормально, - отвечаю я, но мне приятно, что он крепче держит меня за руку. Я говорю себе, что именно этого я хотела, на это надеялась сегодня - но эта мысль почему-то ускользает от меня. Он берет фонарь, прежде чем спуститься с веранды, и несет его, слегка покачивая.

Пересекая заросший участок газона, где трава сырая и достает до голени, мы подходим к небольшой, белой беседке со скамейками. Кое-где сквозь ее пол пробились полевые цветы. Стив помогает мне подняться - беседка выше уровня земли на несколько футов, а лестница, которая когда-то здесь была, разрушилась - и затем следует за мной.

Я проверяю одну из скамеек. Она кажется достаточно прочной, так что я сажусь. Сверчки поют, трепетно и ровно, и ветер приносит запах влажной земли и цветов.

- Так прекрасно, - говорю я.

Стив сидит рядом со мной. Меня смущает осознание того, что каждый участок нашей кожи соприкасается: колени, локти, предплечья. Мое сердце начинает биться чаще, и у меня снова возникают проблемы с дыханием.

- Ты прекрасна, - говорит он.
Прежде, чем я успеваю отреагировать, он берет меня за подбородок и притягивает к себе, и мы снова целуемся. На этот раз я помню, что нужно перевернуться на спину, мой рот двигается навстречу к его и я не удивляюсь, когда его язык находит мой внутри моего рта, хотя это чувство до сих пор непривычно и не совсем приятно. Он тяжело дышит и пропускает мои волосы между своими пальцами, так что я думаю, он должен быть доволен собой - я, должно быть, делаю все правильно.

Его пальцы слегка касаются моего бедра, затем медленно, не спеша, его руки опускаются ниже и ниже, поглаживая их. Все мои чувства, все мое внимание сосредотачиваются на том месте, я ощущаю, как горит моя кожа, отвечая на его прикосновения. Это, должно быть, болезнь, не так ли? Вот, что чувствуют, когда заражаешься, меня предупреждали. Мысли в моей голове крутятся, и я пытаюсь вспомнить симптомы болезни, описанные в Книге Тссс, но руки Стива поднимаются выше, его дыхание учащается. Его язык так глубоко в моем рту, что я боюсь, как бы мне не задохнуться.

Внезапно все, о чем я могу думать, это строки из Книги Плача "Не все то золото, что блестит" "Даже волки могут улыбаться" и "Дураки будут во главе своих обещаний об их смерти".

- Подожди, - говорю я, оталкиваясь от него.

- Что случилось? - Стив проводит пальцем от моей скулы до подбородка. Он смотрит на мой рот.

Увлеченность - потеря концентрации внимания. Этот симптом опять ко мне вернулся.
- Что ты думаешь обо мне? - выпалила я. - Я имею в виду, ты думаешь обо мне?

- Постоянно. - Его ответ приходит быстро, легко. Это должно сделать меня счастливой, но я чувствую себя более смущенной, чем когда-либо. Так или иначе, я всегда полагала, что буду знать, пустила ли болезнь корни — что я почувствовала бы это инстинктивно, изменение глубоко в моей крови. Но это - просто напряженность, и кромсающее беспокойство и редкая вспышка приятного чувства.

- Расслабься, Хана, - говорит он и целует мою шею, ухо. Я пытаюсь делать так как он говорит и разрешить теплу путешествовать от груди к животу. Но я не могу остановить поток вопросов; они хлынут, давят из темноты.

- Что с нами будет? - спрашиваю я.

Он отстраняется, вздыхает, и протирает свои глаза. - Я не знаю что ты, - начинает он, и затем осекается, восклицая, - Черт побери! Смотри, Хана. Светлячки.

Я поворачиваюсь в ту сторону, куда он смотрит. Какое-то время я ничего не вижу. Затем сразу несколько белых вспышек взрывается в воздухе, одна за другой. На моих глазах все больше и больше они выплывают из темноты - краткие искры кружатся вокруг друг друга, а затем снова погружаются в темноту, гипнотическая картина освещения и погашения.

Откуда ни возьмись я чувствую сильную волну надежды, и я смеюсь. Я нахожу его руку и переплетаю наши пальцы. - Возможно это - знак, - говорю я.

"Может быть", говорит он, и наклоняется, чтобы поцеловать меня снова и мой вопрос- Что произойдет с нами?-остается без ответа.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/26896/90239

Переводчики: Rosalie526, MuuuRka, LinkeLinke, Loren_111

Dauntless, Kayo, Delfi16, Smuglianka1987

anechkalove