Готовый перевод Cate Tiernan - Darkness falls / Кейт Тирнан - Вечная тьма: CHAPTER 1

ГЛАВА 1

— Я хочу тебя, — низкий и настойчивый голос Рейна, казалось, наступал на меня со всех сторон. И неудивительно, что это показалось мне неуместным, поскольку я наполняла большую стеклянную банку рисом басмати из двадцатипятифунтового мешка, который мы держим в кладовой.

Посмотрите-ка на меня — «Мы». Я все еще оставалась «слабым звеном», находясь в Риверз Эдж, центре реабилитации для заблудших бессмертных. Это что-то наподобие программы 12 шагов, которая в моем случае больше походила на сто и одиннадцать шагов. Я прожила в Риверз Эдж около двух месяцев и понятия не имела, сколько времени понадобиться, чтобы как-то изменить 450 лет моего неадекватного поведения. По крайней мере, ещё несколько недель, это уж точно. Ну и ещё лет семь, или восемь. Или ещё дольше. Уфф...

Я подошла ближе к большому деревянному кухонному рабочему столу и надеялась, что не просыплю рис повсюду, потому что Бог знает, что перспектива последующей уборки представлялась просто невыносимой.

— И ты тоже хочешь меня, — я практически слышала как сжимаются и разжимаются его кулаки.

— Нет, это не так. Отойди, — добро пожаловать в цирка на фрик-шоу романтических подвигов Настасьи. Оно не для слабонервных. И не для людей со слабым желудком. Что означает эта фраза?

Настасья: Это я (франц.) — одна из твоих дружелюбных бессмертных соседей. За исключением слова «дружелюбный», если по-честному. Пару месяцев назад я поняла, что устала от развращающего безразличия и обратилась за помощью к Ривер, бессмертной, которую я встретила в 1929 году. Теперь я живу в пригороде Массачусетса, учусь единению с природой, магией, миром, любовью, гармонией и так далее. Или, по крайней мере, пытаюсь укротить желание броситься головой вперед в дробилку.

Здесь также жили другие бессмертные: четыре учителя и в настоящее время восемь студентов, такие, например, как я и Рейн — ослепительный Викинг.

Рейн — заноза в моей заднице, кошмар моего прошлого, разрушитель моей семьи, постоянно меня раздражавший, и о да, самый жгучий, самый пламенный, самый красивый, ошеломляющий парень, из тех, что я повидала за все свои 450 лет. Тот, чей образ не выходил у меня их головы, пока я дрожала на своей холодной, узкой кровати. Тот, чьи лихорадочные поцелуи я вспоминала снова и снова, пока лежала опустошенная и неспособная заснуть.

Что ещё за лихорадочные поцелуи, вы спросите? Ну, приблизительно десять дней назад мы испытали взаимное внезапное помутнение рассудка и признали необъяснимую силу влечения, которая возникла между нами с момента моего прибытия. Это сопровождалось непереносимыми душевными страданиями, потому что его семья уничтожила всех моих близких, а моя семья была виновна в гибели его многочисленных родственников. Это было нашим общим наследием. И мы ненавидели за это друг друга. Забавно, да? Когда я слышу о борющихся парах, потому что они принадлежат к различным религиям, или строгому вегетарианству, или что-то ещё, я полагаю, им достаточно получить более широкое представление…

Так или иначе, с момента нашей встречи / трагического стечения обстоятельств, Рейн продолжал преследовать меня со свойственным зимнему захватчику упорством. И все же ночь за ночью, он — прошедший через сотни дверей, снеся на своём пути сотни дверей, поджигая сотни дверей — так и не пришёл, чтобы постучать в мою.

Не то, чтобы я особо на это рассчитывала, или хотя бы знала, как собираюсь реагировать, если бы он сделал это.

Вы когда-нибудь испытывали головокружение от того, что ваш мир стремительно перевернулся? Я ощущаю это каждое утро, когда открываю глаза, чтобы убедиться, что я — все еще я, все еще здесь

Снаружи солнечный свет конца декабря, столь же тонкий и серый, как помои, быстро растворялся в темноте, особенно заметной в сельских районах. В котором я и находилась.

— Почему ты избегаешь этого? — вообще Рейн еле сдерживал свои эмоции. Но я знала, каким он мог быть — в течение первой сотни лет моей жизни, Рейн и его клан терроризировали мою родину — Исландию так же, как Россию и Северную Скандинавию, заработав себе прозвище Зимнего Мясника. Тогда я ещё, конечно, не знала, что это был он. Я знала только то, что те налетчики были кровожадными дикарями, ответственными за то, что разоряли, грабили, насиловали и сжигали десятки деревень дотла.

Теперь Зимний Мясник ночевал через две комнаты от меня! Он старательно выполнял работу по дому и накрывал на стол, готовил обед и выполнял массу других вещей! Это вызывало ощущение определённой жути. И бесконечно трогательной привлекательности. Но я все еще не была уверена, что его нынешний «цивилизованный» статус не мог быть попросту разорван, подобно влажной тонкой бумаге, обнажая мародера, которого я знала, который до поры до времени затаился внутри него.

Я заполнила стеклянную банку, осторожно опрокинула мешок назад на рабочий стол, и повернула крышку на банке. Парочка придирчивых, саркастических возражений была готова сорваться с моих губ, и всего пару месяцев назад я выплюнула бы их в него подобно тому, как автомобиль Джеймса Бонда извергает гвозди. Но я пыталась повзрослеть, измениться. Но как бы это ни казалось омерзительно стереотипным, и как бы это ни было болезненным и трудным, тем не менее я все еще была здесь. И пока я оставалась здесь, то должна была продолжать стараться.

Ситуация прямо-таки отталкивающая.

— Я предпочитаю избегать некоторых вещей, — ответила я честно, в то время как попыталась придумать что-то более веское.

— Ты не можешь избегать этого. Ты не можешь избегать меня.

Он был настолько близко, что я могла ощутить жар его тела через его фланелевую рубашку. Я знала, что под этой рубашкой находится тугая, гладкая, загорелая кожа, к которой я прикасалась и целовала. Я чувствовала почти непреодолимое желание прижаться лицом к его груди, позволить моим пальцам нащупать шрам от ожога, точная копия которого находилась на затылочной части моей шеи. Ожог, что я скрывала от посторонних глаз более четырех столетий.

— Смогла бы, если бы ты оставил меня в покое, — заметила я раздраженно.

На мгновение он затих, и я почувствовала, что его золотые глаза внимательно изучали мое лицо.

— Я не оставлю тебя в покое. — Обещание? Угроза? Ты уверен!

Я была избавлена от необходимости сочинять более достойный ответ звуком голосов, прибывающих в кухню из столовой.

Дом в Риверз Эдж когда-то был молитвенным домом Квакера. Внизу находились пара комнат, небольшая кладовка, прихожая, большая, простая столовая и несколько неполноценная кухня, которая последний раз ремонтировалась в 1930-ых. До этого моё место жительства было дорогим, пользующимся большим спросом, будучи расположенным в Лондоне с видом на Биг-Бен и Темзу. У меня были швейцар, обслуживающий персонал и доставка еды на дом. Но моя жизнь здесь... лучше.

Как я уже сказала, все живущие здесь бессмертны, что так же связывает нас фактически, но не в действительности. Все мы оказались здесь, потому что наши жизни были печально испорчены множеством невероятных способов. Так и возник Риверз Эдж и его хозяйка Ривер. Она самый древний бессмертный, которого я когда-либо встречала — родившаяся в 718, в Генуе, Италия, когда у них все еще правил собственный король. Она не походила ни на кого из известных мне бессмертных. Ей принадлежит это место, где бессмертные, которые борются со своими темными наклонностями, имели возможность восстановиться. И в значительной степени она единственный человеком в этом мире, которому я была способна доверять.

В действительности мне 459 лет, хотя на вид, да и в своем представлении о жизни и мире вообще, я не далеко ушла от семнадцатилетней. Рэйну 470 лет. А выглядит он как очень горячий двадцатилетний парень.

Дверь открылась и Анна, Бринн и Ривер вошли, болтая и смеясь, на их щеках от мороза заиграл румянец. В руках они несли сумки с бакалеей, которую нужно было разложить по разным полкам. Мы производим большую часть еды самостоятельно, но Ривер еще покупала кое-какие изделия в одном из продуктовых магазинов в городе, Питсон.

— И я спросила: это усы? — рассказывала Анна, и другие почти умирали со смеху. — И если бы она могла уничтожить меня, то наверняка сделала бы это. — Ривер прислонилась к кухонному столу и вытерла слезы.

Рейн пробормотал что-то и выскользнул через кухонную дверь в черную, морозную ночь без куртки. Не то чтобы меня это заботило…

— О богиня, я не смеялся так с тех пор как … — Ривер затихла, как будто пыталась вспомнить. Полагаю, она думала, что не смеялась так с тех пор, как Нелл (еще одна студентка, которая пыталась убить меня здесь) остервенела и её вынуждены были связать успокаивающими заклятьями и отправить в другое место. Хотя это только моё предположение.

— У него все в порядке? — спросила Бринн, указав на дверь. Она прожила здесь несколько лет, и, наверно, из всех студентов была мне наиболее близка. Во всяком случае казалась мне понятной. — Мы не помешали? — ее карие глаза расширились с внезапным интересом и предположением. Видимо, она вспомнила ночь, когда Нелл вопила, что видела, как Рейн и я целовались. Я надеялась, что окружающие всё спишут на её истерический бред, но с тех пор было достаточно многозначительных взглядов, чтобы мои надежды развеялись.

— Нет, — сказала я нахмурившись. Я отнесла мешок с рисом в кладовую, затем раздраженно поставила банку на полку.

— Ладно, — сказала Анна, очевидно решив, что Рэйн сам разберётся. — Хорошие новости – нас решила навестить моя сестра! — Анна была одним из наших учителей и выглядела лет на двадцать, у нее были темные, гладкие короткие волосы и круглые голубые глаза, но я знала, что ей уже 304 года. Несмотря на то что она на 150 лет моложе меня, казалась, она намного опережала меня в понимании светлой стороны, в знании, мудрости, магии — в общем во всём.

— У тебя есть сестра? — по некоторым причинам я была все еще удивлена, когда встречала бессмертных, которые поддерживали отношения с родственниками, потому что так поступали не многие. В общем я полагала, что большинство бессмертных стремились к уединению, так как после семидесяти–восьмидесяти лет любой покинет свою семью независимо от того, насколько она была хорошей. Триста лет слишком долгий срок, чтобы продолжать собирать общие вечеринки по случаю дня рождения.

— Несколько сестер и два брата, — сказала Анна. — Но с Эми у нас небольшая разница в возрасте. Я не видела её почти три года.

Бессмертные сестры, которые были близки. Я не сталкивалась с подобным. Я ощущала, что провела прошлые четыре столетия, живя узкими взглядами, в разрозненным и ограниченном существовании, не желая замечать очень многих вещей.

Наконец Анна и Бринн вышли, чтобы накрыть стол. Ривер распаковала продукты, передала мне некоторые из них, чтобы я убрала их в холодильник.

— Все хорошо? — спросила Ривер.

— А понятие «хорошо» включает в себя: замученная, смущенная, не выспавшаяся и взволнованная? — спросила я. — Если это так, тогда да, я денди.

Ривер улыбнулась. В её распоряжении была тысяча лет, чтобы научиться проявлять терпение, имея дело с подобными мне.

— Я правда самый безнадёжный человек, который когда-либо находился здесь? — не знаю, что заставило меня задать подобный вопрос. Можно наделать много чего за 450 лет, о чем приходится жалеть. Очень много.

Ривер выглядела удивлённой.

— В каком смысле «безнадежный»? — она покачала головой. — Не важно. Независимо от того, что ты подразумеваешь под этим словом, ты не «безнадежна». Ни в коей мере!

Я умирала от любопытства, чтобы спросить, кто же был ещё хуже меня и в чём, но я также понимала, что она мне всё равно не ответит. Потом мне пришло в голову что, возможно, Рейн в какой-то степени был хуже, чем я, и, вероятно, хуже, чем большинство бессмертных, которые приехали сюда, желая достигнуть собственной целостности. Рейн вырезал целые города, поработил бесчисленное количество людей, разрушил и грабил их жилища. Я безусловно проигрываю остальным по многим позициям, но никто не может обвинить меня в чем-то подобном.

И все же Рейн оставался тем, кого я по-прежнему желала. Больше чем кого бы то ни было. Карма сыграла со мной злую шутку в своей бесконечной иронии.

— Значит, у Анны есть сестра, да? — попыталась я неловко сменить тему.

— Да. Она очень хорошая. Она понравится тебе.

— Я понимаю, почему у меня нет родственных связей, — сказала я, торопясь выразить свою мысль, — но я точно до сих пор не встречала других бессмертных, у которых есть подобные связи. — Я никогда не задумывалась, хотела бы иметь такие же отношения с сестрой, как у Анны, или нет. Мне сложно ужиться с людьми. Я могу терпеть их, но любить? Сложно представить.

— Я думаю, что ты еще встретишь четырехсотлетних бессмертных, у которых сохранились родственные связи, — сказала Ривер, ополаскивая руки. — И чем мы старше, тем труднее их сохранять.

— Почему? — спросила я. — У тебя есть братья, так ведь?

— Да, четверо, — ответила Ривер. Она повернулась ко мне, её лицо выглядело задумчивым. Она откинула со лба прядь серебристых волос и пожала плечами. — Это не очень свойственно для бессмертных моего возраста.

— Почему? — снова спросила я. Это странная генетическая особенность бессмертных?

— В былые времена, — медленно говорила она, — у бессмертных было традицией убивать других бессмертных, чтобы забрать их силу.

Мои глаза расширились.

— Что?

— Ты знаешь, как мы творим магию тахти — магию, которая не забирает жизнь? — сказала она, и я кивнула. — И ты знаешь, как творится магия терава, когда ты не направляешь свою собственную силу, а забираешь жизненную энергию из всего, что окружает тебя, в процессе все разрушая.

Я кивнула. Целостность в противовес разрушению. Прежде, чем начать действовать, убедись, как ты это делаешь.

— Ты можешь черпать силу из растений, животных, кристаллов … людей, — ее губы сжались. — Ты можешь взять чью-либо силу и использовать ее для собственного блага. Но это безусловно убьет их. Или ещё хуже.

Мне никогда не приходило в голову, что подобное возможно. Только моя глупость и незрелость позволяли до сих пор оставаться мне в подобном неведении. Но я не имела ни малейшего представления об этом.

Ривер заметила удивление на моем лице.

— Ты знаешь, что нас можно убить, — сказала она мягко.

Боль, преследующая меня всю жизнь, казалась настолько естественной, словно я впитывала ее с каждым вдохом. Да, я знаю. Моих родителей убили на моих глазах. Я видела, как были убиты два моих брата и обе сестры. Я ступала по ковру, пропитанному их кровью. Так что нет у меня никаких родственных связей. Я почувствовала ком в горле.

— Если один бессмертный убивает другого бессмертного, он может взять жизненную силу того человека, и присоединить к своей, — продолжила Ривер. — К тому же будет меньше на одного человека, который может попытаться убить тебя.

Моё дыхание стало прерывистым. К тому же воспоминания о моей семье отзывались болью в каждом произнесённым ей слове.

— Я понимаю, — ответил мой тонкий голос. — Это как раз то, что пытался сделать отец Рейна, когда уничтожил всю мою семью. Пока Рейн караулил в зале.

Ривер выглядела очень серьезно, и она осторожно коснулась ладонью моей щеки.

— Да.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/26939/89969

Переводчики: aveeder, _twilight_sun_, dark_angel2000, Anyta00

TheAngelOfNight, Svet_svet