Готовый перевод N. K. Jemisin The Hundred Thousand Kingdoms / Сто тысяч королевств: 7. Love

Любовь

Как странно. Я только сейчас поняла, что всё это касалось только одной семьи и было ничем больше, чем семейная ссора, где все настроены друг против друга.

* * *

Казалось, что из своего окна в Небесном дворце, я могла видеть все Сто тысяч Королевств. Конечно же я знала, что это не так, писчие давно доказали, что земля круглая. Но как же это было легко представить. Столько мигающих огоньков, словно по земле рассыпались мириады звезд.

Когда-то мои люди были оригинальными и смелыми строителями. Мы высекали наши города из камня на горных склонах и располагали наши храмы так, чтобы составить свой календарь по звездам, но мы никогда не могли построить ничего подобного Небесному дворцу. Конечно, не могли и Амн, во всяком случае, не без помощи плененных ими богов, но не в этом основная причина, почему в глазах народа Дарр Небеса выглядят такими неправильными. Ведь это богохульство, отделится от земли и смотреть на неё сверху вниз, как Бог. Это даже больше, чем богохульство - это опасно. В конце концов, мы никогда не можем быть равными богам - но мы можем стать чем-то меньшим, чем пугающе праздными людьми.

Однако...я не могла не наслаждаться простирающимся перед моим окном видом. Ведь очень важно уметь ценить красоту, даже если она является злом.

Я очень устала. Я была в Небесном дворце всего-то один день, а сколько всего в моей жизни изменилось. Для Дарр я была фактически мертва. Я не оставила после себя наследниц, и теперь Совет назначит какую-нибудь юную женщину, из какой-нибудь другой ветви, например Энну. Мою бабушка будет безмерно огорчена - свершилось то, чего она так боялась всю свою жизнь. Я не умерла, но стала одной из Арамери, а это было так же плохо.

Как Арамери, я не должна выказывать особого расположения к своей родине и учитывать потребности всех народов в равной степени. Конечно же, я так не сделала. Как только Т'врил с Сиэхом ушли, я связалась с каждым из представителей назначенных мне стран и выдвинула предложение (прекрасно понимая, что предложение от наследницы Арамери, не является указанием к действию), чтобы они возобновили торговлю с Дарр. На нас официально не распространялось торговое эмбарго, начиная со времен отступничества моей матери от Арамери. Но случались неурожайные года. Мы могли опротестовать "неофициальное" эмбарго и подать жалобу в Консорциум или найти способ обойти его. Вместо этого, каждый народ, который надеялся снискать благосклонность наших правителей просто решили проигнорировать существование Дарр. Контракты были разорваны, в финансовых обязательствах отказано, судебные претензии и тяжбы отклонены, даже контрабандисты отказались иметь с нами дело. Мы стали отверженными.

Так что самое меньшее, что я могла сделать в качестве ново обретенной и такой нежелательной власти Арамери это достигнуть, хотя бы частично, своей цели, пока я здесь.

Что же касается оставшейся части моей цели...что ж...У Небесного дворца стены полые, а коридоры сплетены в лабиринты. Здесь много места, чтобы схоронить тайну смерти моей матери.

Я собираюсь заглянуть в каждый темный уголок дворца, чтобы узнать, наконец, почему её убили.

* * *

В первую ночь своего пребывания в дворце я очень хорошо спала. Уставшая от волнений, шоков и всей этой беготни, не говоря уже о крутом повороте своей жизни, я и не помню, как провалилась в сон.

На вторую же ночь, сон никак не желал приходить. Я лежала на очень большой, чересчур мягкой кровати в своих покоях и таращилась в светящийся потолок и стены, от которых в моей комнате было светло так же как днем. Небесный дворец воплощал собою Свет; Арамери не позволяли здесь никакой темноты. Но как же остальным членом моей венценосной семьи удается здесь выспаться?!

После нескольких часов (как мне показалось) ворочаний, мне всё же удалось задремать, но мой разум продолжал напряжено работать. В тишине я могла спокойно обдумать всё что случилась за последние дни, о моей семье и друзьях, оставшихся в Дарр, и подумать насколько велики мои шансы уцелеть во владениях Мальстрома.

Вскоре, однако, я почувствовала, что за мной наблюдают.

Моя бабушка хорошо меня вышколила; я полностью проснулась. Но хотя я справилась с немедленным желанием открыть глаза или среагировать как-то иначе, глубокий голос сказал,
- Ты не спишь.

Поэтому я открыла глаза и села. Мне пришлось подавить в себе очень противоречивые порывы, когда я увидела Ночного повелителя, стоявшего не больше десяти шагов от моей пастели.

Бежать смысла не было, поэтому я сказала,
- Добрый вечер, лорд Нахадот.
Я была очень собой горда, что мой голос не дрогнул.

Он в ответ склонил голову, но продолжал просто стоять у подножья моей кровати и испепелять меня своим зловещим взглядом. Понимая, что для богов время должно быть течет совсем иначе, нежели для нас простых смертных, я тут же спросила: - Чему обязана честью этого визита?

- Хотел тебя повидать, - просто сказал он.

- Зачем?

На это он ничего не ответил. Но Ночной лорд, наконец-то, стал двигаться и подошел к окну, встав спиной ко мне. Так мне было сложно его рассмотреть, на фоне ночного вида из окна. Что это? Его плащ? Волосы? - нимб тьмы, который постоянно витает вокруг него, сливающийся то и дело с ночным небом.

Сейчас это был не тот одержимый монстр, который охотился на меня, и не то холодное высшее существо, которое и после всего угрожало меня убить. Я не могла прочесть его, заглянуть в его суть, но мне показалось, что я увидела в нем мягкость и доброту. Как тогда, когда он взял меня за руку и на неё хлынула кровь, а он удостоил меня поцелуем.

Я хотела спросить его об этом, но слишком много всего всплыло в памяти что меня беспокоило. Поэтому вместо этого я спросила,
- Почему ты вчера пытался убить меня?

- Я бы не убил тебя. Сцимина приказала оставить тебя в живых.

Вот это было любопытно, и у меня появилось больше причин для беспокойства.
- Почему?

- Предполагаю, что она не хотела твоей смерти.

Я уже начинала злится, была просто на грани.
- И что же ты должен был сделать со мной, если не убить?

- Причинить тебе боль.

На этот раз я была рада, что не могу прочитать его.

Я сглотнула.
- Так же, как ты сделал больно Сиэху?

Наступила пауза и он повернулся ко мне. Его освещала почти полная луна, свет которой проникал сквозь стекла окон. У его лица было точно такое же слабое, бледное сияние. Он ничего не ответил, но я вдруг поняла: он не помнит, как душил Сиэха.

- Так значит вы действительно разные, - сказала я и обняла себя руками. В комнате стало прохладно, а на мне была лишь тонкая рубашка да штаны для сна. - Сиэх рассказывал что-то в этом роде, да и Т'врил тоже. "Пока еще есть свет в небесах..."

- Днем я человек, - продолжил Ночной лорд. - А ночью я превращаюсь в нечто...близкое к моему истинному "я". - Он развел руками. - Закат и рассвет время, когда происходит этот переход.

- И ты становишься...этим.
Я предусмотрительно не сказала "чудовищем".

- Разум смертного, наполненный божьей силой и знанием, даже всего на несколько мгновений, редко когда приносит нечто хорошее.

- И еще Сцимина может управлять тобой, даже сквозь твое безумие?

Он кивнул.
- Принуждение Итемпаса перевешивает всё остальное, - он замолчал, а я неожиданно для себя смогла совершенно ясно увидеть его глаза - холодные и темные как небо. - Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, прикажи мне уйти.

* * *

Так, всё взвесим: в вашем распоряжение весьма мощное и сильное создание. Он должен всецело подчинится вашей прихоти. Не возникнет ли у вас соблазна (почти непреодолимого) преуменьшить его силу, чтобы смирить его (или даже унизить), чтобы почувствовать себя всесильной, делая это?

Думаю, да, возникнет.

Да, определенно, появится такое желание.

* * *

- Для начала, я предпочла бы узнать, зачем ты пришел, - сказала я, - но я не настаиваю, чтобы ты объяснялся.

- Почему? - в его голосе была слышна опасность. Почему он злится? Потому что у меня есть над ним власть и я решила ей не злоупотреблять? Или его беспокоило, что я всё-таки ей воспользуюсь?

У меня в голове сразу же появился ответ на его вопрос: потому что это было бы неправильно. Но тем не менее, я не решилась сказать это ему. К тому же этот ответ был не совсем правильный. Он вошел в мою комнату незваным гостем, нарушая приличия и нравы любой страны, если бы он был человеком я ни секунды не раздумывая выставила бы его.

Нет; не человеком. Не в этом дело. Если бы он был свободен. Свободен в своих действиях.

Но он не был свободен. Накануне вечером за рисованием на моем лбу Сигила, Вирайне объяснил, как я должна действовать в дальнейшем. Мои приказания Энефадам должны быть простыми и точными. Я должна избегать метафор и иносказаний, а также разговорного лексикона и прежде, чем отдать приказ хорошенько подумать, чтобы избежать нежелательных последствий. Если я скажу что-нибудь вроде: - Нахадот, выметайся, - он сможет свободно выйти не только из этой комнаты, но и вообще из дворца. Только Отец Небесный ведал, что Ночной повелитель будет вытворять и только Декарта сможет призвать его обратно. Или я могла ляпнуть: - Нахадот, молчи, - и он онемеет, пока я или кто-нибудь из чистокровных Арамери, не отменят мой приказ.

А если я буду настолько небрежна и оброню: - Нахадот, поступай, как знаешь., - он убьет меня! Потому что бийство Арамери доставляет ему удовольствие. Такое случалось и раньше, много раз, на протяжении веков, как утверждал Вирайне. (Оказывал услугу, как он это называл, тогда бестолковые и бесталанные Арамери, как правило, устранялись прежде, чем они успевали расплодится или в дальнейшем дискредитировать семью.)
- Я не отдаю тебе никаких приказаний, потому что я обдумываю союз, который мне предложила ваша леди Куруе, - наконец, сказала я. - Союз должен быть основан на взаимном уважении.

- Уважение не имеет никакого значения, - сказал он. - Я твой раб.

Я не могла сдержаться и поморщилась, когда он произнес последнее слово.
- Я тоже здесь пленница.

- Пленница, приказам которой я должен повиноваться. Прости меня, если я выказываю тебя мало сочувствия.

Мне не понравилось, что его слова вызвали во мне чувство вины. Может именно поэтому мой характер дал о себе знать, прежде чем я успела обуздать его и хорошенько подумать, что следует говорить дальше.
- Ты - Бог, - огрызнулась я. - Ты смертельно опасное чудовище, которое уже натравили однажды на меня. Да у меня есть над тобой власть, но я не буду настолько глупа, чтобы думать, будто это обезопасит меня. Гораздо разумнее оказать тебе любезность и спросить о том, что мне нужно и надеяться на твое взаимное участие.

- Спрашивай. А затем приказывай.

- Спрашиваю, и если ты отвечаешь "нет", этот ответ также принимается. Потому, что это тоже часть уважения.

Он довольно надолго замолчал. А я в этой тишине воспроизводила сказанную мною браваду в своей голове, уповая, что не сболтнула чего-нибудь эдакого, что откроет ему возможность этим воспользоваться.

- Тебе не спится, - сказал он.

Я недоуменно моргнула, но потом сообразила, что это был вопрос.
- Нет. Эта кровать... свет.

Нахадот кивнул. Ни с того ни с сего стены начали темнеть, их свет таял, пока комнату не окутали тени, а луна со звездами и огни ночного города, остались единственными источниками света. Ночной повелитель превратился в мрачную тень у окна. Лицо его тоже померкло.

- Ты оказала мне любезность, - сказал он. - взамен я предлагаю взаимодействие.

Я сглотнула, вспоминая свой сон о черной звезде. Если это всё было правдой (это было очень похоже на правду, но кто может поручится за сны?) - тогда Нахадот, был более чем способен уничтожить весь мир, даже несмотря на то, что сейчас он был ослаблен и несвободен. Тем не менее, это его простой жест, как он потушил огни, наполнил меня благоговением. Я была настолько уставшей, что в данный момент, тишина и покой для меня значили гораздо больше, чем судьба целого мира.

- Спасибо тебе, - выдавила я из себя, наконец. - И...- Я не придумала другого способа, как бы это получше сказать. - Ты не оставишь меня? Пожалуйста.

Он был всего лишь силуэтом.
- Я вижу, всё что происходит в темноте, - сказал он. - Слышу, каждый шорох и шепот, любой звук. Даже если я уйду, какая-то часть меня останется. Это нельзя изменить.

Только какое-то время спустя эти слова меня начали беспокоить. Не сегодня. Сейчас я была просто счастлива.
- Этого будет достаточно, - сказала я. - Спасибо.

Он склонил голову, а потом исчез, но не сразу, как это проделывает Сиэх, а как бы выцвел в пространстве, спустя несколько вздохов. Даже после того, как я больше не могла видеть его, я ощущал его присутствие, но, уже не такое явное. И я почувствовала (правильны ли были мои ощущения или нет), что, наконец-то, осталось одна.

Я забралась обратно в пастель и заснула в течение нескольких минут.

* * *

Есть сказ о Ночном лорде, которую разрешают пересказывать жрецы.

Когда-то давным давно, еще до войны между богами, Ночной повелитель спустился на землю, в поисках развлечений и веселья. Он обнаружил в одной башне одинокую запертую женщину - жену какого-то богача. Ему было совсем не сложно её соблазнить. По прошествии срока, она родила ребенка. Не от своего мужа. Родившееся дитя не было человеком - на свет появился первый из великих демонов, а после него, таким же образом появились и другие. И боги осознали, какую ужасную ошибку они совершили. Они начали охотиться за своими отпрысками, убивая их вплоть до крошечного младенца. Женщина, которая была выставлена своим мужем и лишена своего дитя, замерзла до смерти, всеми покинутая, в снежном лесу.

Моя бабушка рассказывала мне другую версию этой сказки. После того, как дети-демоны были все выслежены, Ночной повелитель снова нашел ту женщину и умолял её о прощении, за то что он сделал. В искуплении он построил ей другую башню и дал ей богатство, чтобы она могла жить в достатке, он навещал ее потом, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Но она никогда не простила его, и, в конце концов, она убила себя, не справившись со своим горем и скорбью.

Урок, которому учат жрецы: берегись Ночного повелителя, ради своего удовольствия он, не задумываясь, может обречь смертного на погибель. Урок же, который я должна извлечь, по мнению своей бабушки: берегись любви, особенно если испытываешь её не к тому мужчине.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/27606/92796

Переводчики: vikaz