Готовый перевод Dark Fire Dark book 6 Christine Feehan / Темный Огонь Темная книга 6 Кристин Фихан: Chapter Eight и 9 глава

Темпест ушла. Под землей открылись черные глаза, пылающие яростью. Земля задрожала, ничего хорошего не предвещающая рябь прошла по всему участку. Затем произошел взрыв, земля извергнулась подобно гейзеру вокруг восставшего Дария. Он почувствовал странную, сбивающую с толку тоску, чувство потери было невыносимым, черное пятно росло в его душе.

Он задышал болезненными, тяжелыми вздохами. Красные огни замерцали и заплясали в его глазах. Застучало в висках и глубоко внутри него зверь заревел от ярости, требуя освобождения.

Дарий постарался справиться с разбушевавшимися чувствами. Темпест не понимает его мир, неизбежность смерти в нем. В ее мире, она верит, тот кто убивает, не может быть хорошим. Ему трудно было усмирить свою уязвленную гордыню, ведь она осмелилась пойти ему наперекор, осмелилась уйти от него. Но тяжелее всего было совладать со своим внутренним зверем, в этот раз он был намного сильнее чем обычно, и требовал то, что по праву принадлежало ему.

Просыпайтесь, все вы, восстаньте и идите ко мне.

Приказал он им, зная что они не посмеют ослушаться. Они собрались вокруг него, их лица были очень серьезны.За всю их жизнь Дарий всего лишь несколько раз звал их подобным образом. Черная ярость врезалась в суровые черты его лица, придавая красоте рта жесткую грань.
- Мы вернем ее обратно. Это наша первоочередная задача..

Дезари с тревогой взглянула на Джулиана.
- Возможно нам не стоит, Дарий. Если Расти сбежала во второй раз, это ее решение. Мы не можем насильно удерживать ее, это противоречит нашим же правилам.

- Я чувствую ее отчаяние, убивающее меня,- заявил Дарий, его ярость росла. Никогда еще он не был так опасен.- Она боится меня, боится нашей совместной жизни. Она знает кто мы такие.

Раздался коллективный вздох.Члены семьи уставились друг на друга. Берек первым нарушил тишину.
- Верно Дарий, она видела несколько необычных для нее вещей, но она не может знать все.

Дарий смотрел на них с раздражением.
- Она знала уже в первый день. Для нас она не представляет угрозы.

- Любой человек, которого мы не можем контролировать угроза для нас,- осторожно сказал Берек. Неуловимым движением он заслонил собой Синдил.

- Расти - не угроза,- отчитала мягко его Синдил.- Ты был готов использовать ее в качестве еды, несмотря на то что она под нашей защитой.

- Ох, Синдил, не начинай опять,- взмолился Берек.- Ты только недавно начала снова разговаривать со мной, не стоит все пускать коту под хвост.

Дарий нетерпеливо махнул рукой, прекращая дискуссию.
- Я не выживу без нее. Без нее я стану вампиром. Темпест - все, что мне нужно в этом мире и мы должны вернуть ее.

- Нет,- выдохнула Дезари, отказываясь верить что брат мог быть так близок к обращению.

Джулиан небрежно пожал плечами.
- Значит нам ничего другого не остается как вернуть ее. Она молода и в ней полно человеческих предрассудков. Для нее естественно боятся нас, нашей силы и могущества. А ты, Дарий, не такой мужчина, с которым эти проблемы легко решаются. Тебе нужно научиться терпению.

Черные глаза Дария на мгновенье задержались на лице Джулиана, напряжение немного спало с плеч.
- Она такая одинокая и ранимая. И еще не понимает необходимость слияния наших сознаний. Продолжает бороться с собой. Я беспокоюсь за ее здоровье.- вздохнул он.- И похоже она обладает способностью попадать во всякие неприятности, как только я ее покидаю.

- Это, я боюсь, женская особенность,- заявил Джулиан с кривой ухмылкой.

Дезари стукнула Джулиана в грудь.
- Где она, Дарий?

Темпест приютилась на сиденье рядом с окном, поглядывая ослепшими глазами на освещенную деревушку. Ей очень повезло, что она поймала автобус, на котором планировала доехать до главного шоссе, и еще более повезло, что водитель подвозил ее совершенно бесплатно. Но чем дальше автобус увозил ее от Дария, тем тяжелее становилось на сердце. В груди была свинцовая тяжесть. Скорбь вдавливалась в нее. Тоска. Как-будто когда она оставила его, Дарий умер. Умом она понимала, что это не так, но приняв решение уехать, она принуждала себя держаться намеченного пути, и не связываться с ним ментально. И это делало ее невыразимо одинокой.

Она услышала обрывки разговора вокруг себя. Мужчина, двумя рядами сзади, громко храпел. Группа молодых людей смеялась над байками, которые они рассказывали друг другу. Еще в автобусе она заметила, по крайне мере четверых военных, возвращавшихся в свои дома в отпуск. Все казалось ей каким-то нереальным, как-будто она она

Темпест знала, что кровь сочилась из колотых ран грудной клетки и вероятно из царапин на спине. Кто-нибудь вскоре заметит, если кровотечение не остановится. Она попыталась придумать правдоподобную историю, но голова могла думать только о Дарие. Она так отчаянно нуждалась в нем, что чтобы не позвать его ей требовалась каждая частичка концентрации, все самообладание и самоконтроль. Обувь хлюпала ее же кровью. Если кто-нибудь внимательно посмотрит на нее, то скорее всего сдаст ее копам. Она опустилась пониже и вжалась в сиденье. Она хотела исчезнуть, стать невидимой. Даже от такого движения одежда стала насквозь мокрой. Она не вернулась в лагерь за вещами и потому у нее не было ни денег, ни инструментов, ни плана. И больше, чем все остальное она хотела почувствовать его рядом.

Расстояние между ней и Дарием увеличивалось, все больше и больше давя на нее. Слезы жгли глаза. Дышалось с трудом, даже кожа стала сверхчувствительной, нуждаясь в его прикосновениях. Темпест зажмурила глаза от тяжелых ударов в голове, только постоянное усилие удерживает ее непокорный ум от соединения с его.

- Похоже мы едем прямо в чудовищную бурю,- объявил водитель, глядя через лобовое стекло в небо.

Погода менялась на глазах. Прямо перед ними возникало огромное облако в форме старомодной кузнечной наковальни. Почти сразу же по автобусу ударил ливень, такой силы и плотности, что ничего не было видно. Матерясь, водитель существенно сбросил скорость. Ливень перекрасился в зловещий белый. Водитель инстинктивно пригнулся, когда град забарабанил по крыше и лобовому стеклу. Звук был тревожный, напоминая стрекот пулемета.

Град снизил видимость водителю до нуля, который еще больше замедлился, пытаясь увидеть обочину дороги. У пассажиров волосы на теле встали дыбом еще до того как сверкнула молния, ударившая прямо рядом с автобусом. Гром был таким оглушительным, что заставил гигантский автобус затрястись, задребезжать окна. Стало тихо секунд на десять, затем несколько девушек закричали и ребенок начал плакать. Град неожиданно прекратился, также как и неожиданно начался.

Водитель выглянул, пытаясь разглядеть как припарковал автобус, надеясь что удачно. Молния сверкнула и гром раздался снова. Пригнувшись и глядя в лобовое стекло, он увидел огромную сову, вылетевшую прямо из плотных слоев ливня.

- Какого черта?- спросил он, хотя существо изменило направление полета в самый последний момент. Думая, что он в безопасности, водитель наклонился к стеклу проверить видимость. Внезапно вторая, затем и третья птица полетели прямо в лобовое стекло. Совы были огромны и смотрелись угрожающе. Он закричал и спрятал лицо в руках.

Настала очередная жуткая тишина, нарушаемая только шумом дождя. Затем водитель обнаружил, что протягивает руку, чтобы открыть дверь.Он мог поклясться, что видел большую дикую кошку, сверкнувшую в плотных слоях дождя, привносящую панику в итак колотящееся сердце, но несмотря на это рука продолжала открывать дверь.Он не мог остановить себя, неважно на сколько сильно он старался. Рука задрожала, когда он схватил ручку двери. Снаружи было слышно хлопанье крыльев, мощное и угрожающее. Он слышал шепот, коварный шепот заставляющий его открыть дверь. Когда дверь была открыта, он почувствовал , что позволил войти самому дьяволу.

Мужчина крепкого телосложения заполнил собой всю дверь. Он был высок, мускулист, его лицо было в тени. Как ни старался , водитель так и не смог разглядеть черты его лица. Ощущались только невообразимая сила и могущество. Незнакомец был одет в длинный черный плащ, добавлявший ему еще больше таинственности. Только глаза, горящие огнем и сдерживаемым гневом, блестели, напоминая взгляд хищника, на покрытом тенью лице.

Тишина стала абсолютной. Дождь и ветер прекратились, как-будто природа затаила дыхание. Темпест взглянула на внушительную фигуру сквозь пальцы. Несмотря на старосветскую элегантность, он производил впечатление современного бандита. Никто в автобусе не посмеет бросить ему вызов, он прямо-таки излучал силу и мощь. Она сползла еще ниже, представляя себя маленьким мячиком, хотя сердце предательски запрыгало от радости и тело мгновенно вспыхнуло при виде его. Он был невыразимо сексуален. Темпест хотела думать иначе, но это было так.

Черные глаза безошибочно уставились на нее.
- Мы можем пойти двумя путями, милая. Ты спокойно выходишь на своих двоих ногах или я бросаю тебя на плечо, кричащую и визжащую, и уношу отсюда.- Его голос был низким, сочетание стали и темного бархата. Колдовской. Убеждающий.

Все в автобусе уставились на нее, ожидая ее ответа. Темпест застыла на мгновенье, перед тем как двинуться. Она могла сделать вид, что сможет противостоять ему, но правда была в том, что она хотела быть с ним. И эта нужда будет расти.

С преувеличенным вздохом, только чтобы показать ему, как он ее достал, она пошла по узкому проходу к выходу, стараясь не выдать боли от порезов на подошвах ног.

Когда Темпест оказалась рядом с водителем, мужчина разволновался. Она смотрелась очень маленькой и хрупкой по сравнению с ним, одежда была разорвана и испачкана в крови.- Вы уверены, что все будет хорошо, мисс?- Она осторожно взглянула на Дария, возвышающегося над ней.

Черные глаза резко покинули лицо Темпест и начали сверлить водителя. Ледяные, мертвые глаза. Темпест толкнула широкую грудь Дария, прося его оставить мужчину в покое.
- Со мной все будет в порядке,- заверила она человека.- Спасибо, что спросили.

Дарий привлек ее к своему плечу, рука обернулась вокруг тонкой талии. Она выглядела так, что упадет, если он позволит ей стоять самостоятельно.

Водитель смотрел как они спускаются по ступенькам. Позади них дверь закрылась. Плотные слои дождя ударили с неба, закрывая ему обзор. Усиленно моргая, он глядел в лобовое стекло, но не смог никого увидеть. Таинственный незнакомец и девушка исчезли, как-будто их никогда и не было. И их машины тоже не было видно.

Не говоря ни слова, Дарий сгреб Темпест в охапку и преодолел расстояние до ждущей его семьи размытым пятном, использую свою сверхъестественную скорость. Темпест прислонилась к твердокаменной груди, убаюканная его руками, поглядывая на окружившую их бригаду.

- Ты в порядке?- мягко спросила Дезари.

- Она в порядке,- ответил Дарий прежде чем Темпест смогла открыть рот.- Мы присоединимся к вам при следующем подъеме.

- Осталось совсем немного до нашего следующего концерта,- напомнил Дайан.- Вы понадобитесь нам.

Черные глаза загорелись.
- Разве я когда-нибудь подводил вас?

Темпест засунула пальцы в лацканы плаща Дария.
- Ты зол на меня, Дарий, не на них.- Прошептала она, забыв что у них острый слух.

- Ничего больше не говори, Темпест. Я не просто зол на тебя, я в ярости.

- Какой сюрприз,- пробормотала обиженно Темпест себе под нос.

- Ты даже близко не боишься так, как должна бояться,- упрекнул ее Дарий, мягкий голос был еще пугающим.

Темпест не впечатлило его позерство. Интуитивно она знала, что он никогда не причинит ей вреда. Похоже она действительно самая защищенная девушка на планете. Она просто прислонилась к нему еще ближе, доверчиво обхватив руками его шею. Он может и дальше держать ее в заключении, но страха в себе она не находила. Его она не боялась. Может быть его одержимости, намерений. Но не самого Дария. Он никогда не причинит ей боль.

Не будь так уверена, что я не отшлепаю тебя за твою детскую выходку,жестко сказал он. Дарий повернулся и понес ее сквозь темноту ночи.

- Мне больно,- тихо выдохнула Темпест.

- Думаешь я не ощущаю твоей боли?- осуждающе сказал он.- Ухудшаешь все из-за того, что я не смог помочь тебе как должен был?

- Я не мертва,- заметила она.

Он красноречиво выругался, меняя английский на древний.
- Ты была очень близка к этому, любимая. Бродрик хотел убить тебя. Почему ты продолжаешь упорствовать, покидая безопасные участки, которые я предусмотрел для тебя?

- Я уже говорила тебе,- искренне сказала она,- что уже бывала в подобных передрягах.

- Все, забудь об этом,- приказал твердо Дарий. Она все ближе подводила его к безумию.- Ты хоть представляешь себе каково это, проснуться,привязанным к земле, чувствуя твой страх, зная, что солнце отнимает все силы и я не могу помочь тебе?

Пересекая поле Дарий увидел, что все цветы погибли под шквалом града. Дождь лил на них. Прямо над ними сверкнула молния и грянул зловеще гром.

- Ты все-таки пришел мне на помощь,- напомнила она.

- Я должен был воспользоваться зверем, нечаянно поранившем тебя в процессе, но все равно я благодарен Богу за то, что он оказался по близости. Почему ты поступаешь так?

- Я же не специально искала неприятности на свою голову Дарий,- защищалась она.- Я понятия не имела, что Бродрик где-то поблизости.- Темпест подняла голову и посмотрела на черты его лица, затем дотронулась кончиком пальца до резко-очерченной границы его безупречного рта, стараясь успокоить его.

- Так больше не может продолжаться, Темпест. Это слишком опасно, и не только для нас двоих, но для всех - смертных и бессмертных. Ты не можешь оставить меня. Что заставило тебя сделать такую глупость?

Не послышалась ли ей в его голосе, звучавшем так строго и красиво, нотка боли? Она не хотела ранить его.
- Мы слишком разные, Дарий. Я не понимаю твой мир. Я даже не знаю, что значит быть привязанным к земле, и ты никогда мне ничего не объясняешь. Я не знаю, что ты способен делать, за исключением, скажем, того, что можешь убить на расстоянии. Все это... мягко говоря, нервирует.

Темпест дрожала в его руках, привлекая внимание Дария к идущему дождю. Он глубоко вдохнул, чтобы сконцентрироваться и усмирить ярость бури и снова возвратиться к ней. Сразу же ливень перешел в мелкий моросящий дождик. Облака над их головами начали растворяться. Поднялся ветер, унося туман прочь.

- Ты ранена, Темпест. Вместо того, чтобы подождать меня, ты убежала, хотя знала что я приду.- Он играючи поднялся в воздух, меняя форму на ходу.

Темпест ахнула и вцепилась в жесткую чешую, покрывавшую его тело. Она закрыла глаза из-за увеличивающейся высоты, из-за ветра, дующего вокруг нее. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности, какими бы необычными его "руки" сейчас ей не казались. Было удивительным для Темпест, что он мог перевоплотиться, лететь сквозь небо и ожидать, что она легко все это воспримет.

Дарий быстро доставил их через сверкающее небо, нуждаясь в большей близости между ними. Он взлетел с ней над горой и опускался на возвышенность рядом с водопадом. Казалось, будто они парили в одиночестве на вершине мира. Ниже, туман поднимался им навстречу, пары водопада возносились, охватывая их, скрывая их с глаз.

Как только когтистые лапы огромного дракона коснулись земли, Дарий снова начал перевоплощаться. Мгновенье Темпест глядела на клинообразную голову, нагнувшуюся к ней, узнавая только уже знакомый голод, горящий в черных глазах. Затем, только голова приблизилась, дракон стал Дарием, идеальный рот застыл в паре дюймов над ее. Темпест перестала дышать, сердце тревожно застучало.

- Ты не можешь,- выдохнула она в его губы

- Я должен,- возразил он.
У него не было выбора. Он должен ощутить, удержать и полностью завладеть ею. Он очень боялся за нее и со времени подъема мог думать только о том, чтобы завершить ритуал, сделать безоговорочно своей. Больше не имели никакого значения законы, в которые он всю жизнь верил. Он должен был получить право защищать ее всю оставшуюся вечность.

Его губы заскользили по ее, в начале мягко, нежно упрашивая, но быстро изменились, так как его рот стал прижиматься к ее все с большей жадностью. Темпест ощутила огонь, несущийся по всему телу. Дарий начал пожар, который невозможно потушить. Пожар, в котором они оба сгорят. Хотя Темпест это уже не волновало. Ее сердце сколько угодно могло биться от страха и волнения, но ничто не изменит того, что будет. И она знала, что это произойдет. Она всегда будет принадлежать Дарию. Как только он овладеет ею, он никогда уже ее не отпустит.

- Я в любом случае никогда не отпущу тебя, любимая,- пробормотал он в ее шею.- Никогда.- Он нес ее со свойственной ему непринужденностью, наверх, по еле различимой тропинке, ведущей к вершине водопада.

- Ты планируешь бросить меня вниз?- спросила она, размышляя над силой, светящейся в глубине его глаз, над языками пламени, проносящимися сквозь них.

- Если во мне осталась еще хоть капля ума, то да, брошу,- ответил он сердито.

Впереди была пещера, скрытая водопадом, и он нес ее сквозь туман и влагу к ней. Пещера была узкой, проход опускался вниз, в гору.

- Не говорила ли я тебе, что у меня возникают проблемы в ограниченном пространстве?- стараясь не вцепиться ему в шею, спросила Темпест.

- Не говорил ли я тебе, что у меня возникают проблемы с теми, кто не повинуется мне?- отпарировал Дарий, останавливаясь, чтобы еще раз поцеловать ее.

В качестве наказания он крепко ее поцеловал, или просто отвлекая, это и неважно, земля все равно зашаталась под их ногами, мир закачался и безумно закружился в момент, когда его губы соприкоснулись с ее. Голод требовал, чтобы они насытили друг друга. Когда Дарий поднял голову, темные глаза сверкали.- Если скоро я не получу тебя, детка, мир вокруг нас загорится.

- И это будет не по моей вине,- оправдывалась она, дотрагиваясь в страхе до его губ.- Это будешь ты. Ты опасен, Дарий.

Он обнаружил, что может улыбаться. Несмотря на настоятельные, болезненные позывы тела и страх потерять ее, злость, что она попыталась убежать от него, она смогла заставить его улыбнуться. Она смогла растопить его сердце.Вот он тут, вожак своей стаи, древний, обладающий огромной силой и обширными знаниями, его слово закон, его приказы не обсуждались. Она — маленькая, хрупкая, человеческая женщина, и он был в ее руках.

Проход вел глубоко под землю, в самые недра земли. Было жарко и влажно, всюду раздавались звуки воды. Она сочилась с обоих сторон и просачивалась с кривого потолка. Темпест осторожно осмотрелась, ей не понравился тот факт, что они были в зоне вулканической активности гор и тут было очень жарко.
— Ты когда-нибудь был здесь раньше?

Он почувствовал, что она немного боится.
— Конечно был, много раз. Мы проводим большую часть нашей жизни под землей. Земля говорит нам о скрытых местах, делится своей целебной силой и красотой с нами.

- Оказывается, что это было упоминание , в то время как вулкан шептал тебе? - спросила она, ее зеленые глаза, осматривали туннель и отчаянно искали признаки бегущей лавы. Она могла чувствовать запах серы.

- У тебя скупой рот, женщина, - заметил Дарий, поворачивая на правую развилку, которая вела глубже в гору.

Сразу исчез слабый свет от входа пещеры, погружая их в полную темноту.
- Я думала, что тебе понравился мой рот,- парировала Темпест, прилагая все усилия, чтобы не закричать истерично на то, чтобы быть в этой темной, сернокислой, подземной дыре. - В случае, если ты не заметил, Дарий, то это ощущается, как будто мы входим в ад. Так как у меня уже есть слабое понятие, что ты мог быть дьяволом, соблазняющим меня, это не лучший выбор отеля.
Влажность была большой, что почти душила ее, и она чувствовала, как будто она не могла дышать. Черный как смоль интерьер давил на нее, душил ее.

- Это - твой страх, душащий тебя,- сказал он мягко. - Воздух здесь совершенно воздухопроницаем . Гора не сокрушит тебя. Ты боишься того, что я сделаю, как только мы наедине.
Его большой палец как перышко водил слегка по пульсу на ее запястье, назад и вперед, нежном поглаживая, но красноречиво.

Ее зеленые глаза были огромны на ее бледном лице.
- Что ты делаешь, Дарий?
Ее сердце колотилось в ограниченном пространстве, в бешеном ритм.

Он согнул голову к ней, черные глаза, горящие с владением, с интенсивным голодом, с абсолютным желанием.
- Я поставлю твою жизнь и твое счастье выше моего собственного. У тебя нет потребности бояться за свою жизнь со мной.
Его голос был черным бархатом, переворачивая ее сердце с нежностью.

Темпест сжалась, держась вокруг его шеи, наклоняясь более близко к нему, сомнительному то ли от потребности, то ли от страха. Она привязывала себя к существу, о власти которого у нее не было реальных знаний. Каким точным кодексом он жил?

В ответ Дарий махнул вниз и появился там более узкий туннель, где, казалось, было сплошным тупиком. Она знала, что это было твердым, потому что она потянулась и коснулась его ладонью. Но Дарий махнул рукой и барьер, просто разделился. Единственный придушенный звук исходил из горла Темпест. Что он еще мог сделать? Как она могла привязать себя к существу, которое владело такой властью?

- Это легко, Темпест,- сказал он мягко, читая ее мысли, ее сомнение. - Это легко, точно так же, как легко это.
Его рот накрыл ее снова, жестоко и властно, привлекая и соблазняя, окружая ее в темноту пещеры и мир цветов и света. Он забрал ее каждую нормальная мысль, пока не было только его. Только Дарий, с его сверкающими глазами и с его прекрасным ртом и гипнотизирующим голосом. Его крепкое тело и сильные руки.

Он поднимал свою голову и еще раз махнул рукой. Сразу подпрыгнули сотни огней, зажигая свечи вокруг огромной подземной палаты.
- В последние столетия, мы все нашли свои собственные убежище. Это - одно из моих. Свечи сделаны из натуральных заживающих элементов природы. Земля здесь особенно радушна к нашему виду.

Темпест смотрела вокруг нее на красоту палаты. И это была красивая комната, где сами стены были обработаны искусством природы. Бассейны с водой мерцали на свету от свечей. Кристаллы, подвешенные под потолком и алмазы, заключенных в стены, блестели, отражая танцующий огонь.

Темпест начала бороться за воздух. Дарий был слишком влиятелен, был в состоянии создавать и командовать силами, от которых у нее не было знания.

Дарий просто удерживал свой захват и дал ей маленькую, нежную встряску.
- Ты все еще не видишь, не так ли? Попытайся представить то, что жизнь проходит без чувств, Темпест. Ничего кроме сырого, уродливого голода, грызущего постоянно. Голод, который никогда не может быть насыщен. Только жизнь в вашей крови, обещающая тебе власти. Нет цветов, чтобы украсить твою жизнь, все в черном или белом или оттенках серого. Без структуры или богатство.
Его длинные пальцы томительно гладили ее атласно - мягкую кожу.
- Я ничего не взял в этой жизни для себя. Ты - свет в моем мире темноты. Богатство, когда у меня ничего не было. Радость, где была пустота. Я не собираюсь бросать тебя, потому что ты не можешь преодолеть свой страх. Ты хотела бы, чтобы мы впервые объединились в борьбе, в насилии? Доверяй мне, поскольку твое сердце говорит тебе, что ты должна.

В его руках ее небольшое тело неудержимо дрожало. Она спрятала лицо в пустоте его плеча.
- Я сожалею, что я - такая трусиха, Дарий . Я не хочу ею быть. Все это настолько подавляет. Ты подавляешь. Интенсивность твоих чувств подавляет. Когда я живу одна, я знаю правила, и мне нравится этот путь.

Он понес ее дальше в сердце палаты к мерцающим бассейнам.
- Нет, ты не делаешь это, Темпест. Я знаю твой ум; я часто путешествовал в нем. Ты хочешь меня.

- Секс не все, Дарий.

Он нежно поставил её на ровной и гладкой скале недалеко от дымящегося бассейна.
- Ты хочешь меня, Темпест, это имеет мало общего с сексом.

- Ты думаешь, - бормотала она, в то время как огонь резко возрастал в ее ногах, когда он снимал ее обувь, чтобы осмотреть подошвы ее ног.Его пальцы сковали ее лодыжки, крепко, сильно, но все же неизбежно нежно. Она чувствовала себя любопытно - мучительно в непосредственной близости от своего сердца.

Дарий нахмурился когда исследовал рваные раны.
- Ты должна была проявлять лучшую заботу, Темпест.
Его голос был темным и капризным, его черные глаза, внезапно поднялися, чтобы встретить ее зеленые.

Ее язык прошелся по сухой нижней губе, и ее пульс помчался быстрее. Его руки, настолько нежные на ней, его пристальный взгляд, голодный и горящий с абсолютным желанием, как она знала, что он был разъярен? Как только знание просачивалось в нее, большие части загадки начали собираться воедино. Ужасная ярость шторма была его гневом, вулканический гнев, кипящий чуть ниже поверхности того, что, казалось, было прекрасным спокойствием. Она бросила взгляд на него, когда ее ум искал его, неосторожно затрагивающий без ее намерения или его согласия.

Темпест втянула в него жизнь. Она сделала это. Где ничто в его столетий существования удалось поколебать его полное спокойствие, она смогла.
- Дарий.
Она шептала его именя в красоте пещеры, ее голос, больной и печальный.
- Я никогда не хотела причинять тебе боль.

Одновременно его руки обняли ее лицо.
-Я знаю это. Теперь я здесь. Я могу излечить эти раны. Но не пренебрегай своим здоровьем снова, детка. Я не совсем уверен, что мое сердце может взять его.
Его руки упали к кромки ее хлопкового топа

В первом легком прикосновение его пальцев против голой кожи ее живота, ее дыхание, пойманное в ее горле, и ее тело все еще вздрагивало. С единственным плавным движением Дарий стянул рубашку через ее голову, оставляя ее уязвимой и незащищенной. Он только уделил ее кружевному лифчику внимание, используя острый как бритва ноготь, чтобы обойтись без него. Его внимание было на колотых ранах на ее боках, царапанах на ее спине.

Он поклялся. Она знала что именно он бормотал, хотя и она не понимала язык. И затем он низко наклонил голову, густая копна полуночных темных волос касались ее ребер, посыла стрелки огня, танцующие по ее коже. При первом прикосновении его языка она закрыла глаза, неспособные верить изящной красоте момента. Она чувствовала его движение, мягко как бархат, но все же было небольшое раздражение на ее поврежденной коже, смесь успокоительной чувственности.

Как раз когда он использовал время с большей осторожностью, чтобы осмотреть раны на ее теле, одежда, покрывающая его кожу, стала невыносимой, ограничивая его разрывом мышцы, пропитывая его потом от высокой температуры. Он терял её легко, как он делал все остальное с единственной мыслью избавить себя от дискомфорта. Его тело переместилось напротив ее, горячий и агрессивный, когда он склонился к своей задаче. Его руки обхватили за ее бедра, выгибая ее назад, чтобы получить лучший доступ к проколу на ее ребре.

Его волосы дотронулись до нижний стороны ее груди, и она подскочила, как будто он ошпарил ее. Сразу он поднял свой горящий пристальный взгляд к ней. Её затопило его голодом, его потребностью. Это было там в его глазах.

Он наблюдал, как ее горло судорожно двигалось, когда она проглотила плотный узел страха. Очень мягко, с бесконечной нежностью, его рука охватила ее горло так, чтобы ее пульс бился в теплоте его ладони.
- Отдай себя мне, Темпест,- шептал он мягко, его голос, столь красивый, что сам переплетал себя вокруг ее сердца.
- Сегодня вечером приди ко мне как моя Истинная Спутница. Будь со мной таким способом, которым я жажду, чтобы быть. Сделай мне этот подарок, без которого я жил без жизни.

Его рот был только в дюймами от ее, и каждая клетка в ее теле жить не могла без него, чтобы преодолеть тот крошечный разрыв. Как она могла отказать ему в чем-нибудь, когда его потребность была настолько большой? Она двигалась, пока ее губы не были напротив его.
- Я хочу то, что ты хочешь, Дарий.
Как раз когда согласие пришло в ее ум, образовывал слова, вдыхал их в его существо, ее сердце подскочило, задаваясь вопросом, что она посвятила себя выполнению. Она действительно так доверяла ему? Или его потребность кормила ее собственную, срочный голод, бьющийся в его в волнах, затопляя ее, поскольку он коснулся своим умом ее?

Его поцелуи были мягки, нежны, как почтительное исследование, которое только добавило к ней большую потребность в нем.
- Я хочу, чтобы вода излечила тебя, дорогая,- сказал он мягко. - Я хочу только удовольствие для тебя этой ночью.
Его руки нашли кнопки на ее джинсах. Его пристальный взгляд держал ее, когда он медленно стянул материал по ее бедрам, захватив ее белые кружевные трусики с ними.

Тогда он поднял ее на руки.
- Вода горячая, детка, но она поможет в исцелении, которое я сделаю.
Он держал ее над дымящейся водой.
- Я думаю, что это - время, ты поняла, что не бросай мне больше вызов. Ты находишься под моей защитой, Темпест. Каждый раз, когда я сплю, ты попадаешь в беду. Я не позволю этому продолжаться.

От его высокомерия она скрежетала зубами, но в настоящее время ее обеспокоила насколько действительно была горячая вода. Он опускал ее ноги близко к поверхности. Пахло серой. Темпест ухватилась за его голые плечи, ее ногти, впились в его плоть.
- Ты знаешь, Дарий, у меня есть большое отвращение к минеральной воде.
Его тело было сильным и мужским, его горячая толщина настойчиво прижатая к ее голой коже, когда он опустил ее к бассейну в ожидание.

- Я думаю, что ты должна доверять мне больше, Темпест.
Дарий опустил ее ноги в воду. Она задыхалась от чувственной игры, ее пальцы, обхватили вокруг его бицепса, держась за него для безопасности. Проблема была в том, что она должна была обхватить ногами вокруг него, чтобы удержаться от касания воды. Мгновенно это вызывало в ее горячем ядре женственности, влажность с потребностью, чтобы прижаться полностью к его толстому, жестокому возбуждению.

Дарий громко застонал, каждая нормальная мысль, каждое благое намерение, вылетело из его головы. На том месте осталась потребность, столь сильная и срочная, что он владел ее отчаянно ртом. В примитивном, бурном, почти в насильственной владении. Его рот питался ею. Он прижал ее к сокрушительной горе до боли при ее ранах, и от дымящейся воды. Она могла чувствовать, что его руки властно двигались по ее коже, медленно и преднамеренно, как будто он запоминал каждый изгиб и ложби́нку. Она могла чувствовать, что мягкая земля прижилась к ней, когда он заманил ее в ловушку под его телом, настолько большого и сильного, закрывая ее. Его рот никогда не останавливался на одном месте на долго, его опьяняющие поцелуи, которые, казалось, украли ее волю и пробудили потребности вне всех человеческих границ.

Темпест нашла свои руки, сжимающими его дикую копну волос, держась изо всех сил, поскольку огненная буря бушевала вокруг них и через них. Его руки обхватили ее чашевидной формы полные груди, скользили вдоль ее ребер к ее животу, нашли треугольник завитков ниже и ласкали ее бедра. Всюду где он затрагивал, он оставлял огонь, на ее коже, в ее теле, пока она не захотела кричать для облегчения.

Она думала бояться его огромной силы, но та мысль была отметена на приливной волне страсти, так как его гладившая ладонь у ее поднимала высокую температуру. Она издала единственный звук, низкий стон из ее горла, который спустил предохранитель, тлеющий в нем. Рот Дария оставил ее впервые, таща огонь вниз от ее шеи к кончику ее груди..

Она выкрикнула, выгибаясь к нему, почти взрываясь, поскольку его пальцы нашли ее тугое, горячие лоно и его рот уверенно потянулся, его зубы покусывали и поддразнивали выпуклости ее груди. Он раздвинул ее колени обособленно, как раз когда его язык упивался в долине между ее грудями. Он был выше ее, его лицо, резкое все же чувственное, его глаза черные, как горящие угли.

Это происходило слишком быстро. Без контрольно. Темпест чувствовала его, толстого и настойчивого, прижавшейся к ней. Он казался слишком крупным для нее, чтобы разместиться там. Пойманная в ловушку под его телом, она не могла двинуться, почти не могла дышать. Его зубы покусывали выпуклость ее левой груди, эротическое искушение, которое заставляет ее выгибаться к его рту. Тем не менее волна страха ударила в неё когда он резко вошел вперед, его тело, прижавшее ее, вторгаясь в ее, овладевая, как будто он имел полное право на неё. Она чувствовала, как будто он вторгается в ее душу, толкая так глубоко в ее пределах, что она никогда бы не выводила его. Мгновенно она напрягалась, хныкая в его плечо. Она чувствовала, что его зубы укусили в ее грудь, распространяя раскаленного добела тепла, овладевая затопив ее кожу, поскольку его тело похоронило себя в ее.

Его ум продвинулся в ее, прорываясь через каждый барьер, пока они полностью не соединились в один. Она чувствовала тепло собственной кожи, изящный экстаз своих тугих, горячих, бархатных ножен, обхвативших его, выпуклость, скользящий по нему, своей крови, горячей с жизнью и светом, текла в него, радость и иссушение огня, его жадного голода и ужасной потребности. Она видела эротические изображения в его голове, вещи, которые он сделает с ней, вещи, которые он хотел, чтобы она сделала ему. Она видела его железную волю, его непримиримое решение, его жестокость, его беспощадный, хищный характер. Он видел ее страхи, ее скромность, ее слепую веру в него, ее потребность убежать. Он чувствовал небольшой дискомфорт ее тела в его толщине и немедленно изменил свое положение с ее учетом. Он накормил ее собственную страсть своею, строя огонь между ними, пока это не бушевало беспорядочно.

Дарий был везде, где она была. В ее теле, в ее уме, в ее сердце и душе. Они разделяли ту же самую кровь. И, поможет ей Бог, она ни в чем не могла отказать ему. Не тогда, когда он поднимал ее выше, растя в ней горячую волну, его скользкое тело в поту, его рот в безумстве голода и потребности. Это была самая эротическая вещь, с которой она когда-либо сталкивалась. Темпест не заботилась, возвращалась ли она когда-либо к себе. Она летела высоко, насыщая его ужасный голод впервые за все его столетия жизни.

Ощущение власти, которая она получила была невероятно. Она была в его уме, знала, что она давала ему сладкие муки, литой огонь. Знала, что это бушевало в нем, как это было в ней. Она сдалась ему полностью, не сдерживая ничего, ее ногти на его спине, ее мягкие вскрики, просьбы о большем у его уха. Она хотела, чтобы это был он, хотела отдать ему это изящное мучение.

Ее ресницы трепетали, и она качала в колыбели его голову, ее тело двигалось с его, быстрее и тяжелее до тех пор, пока она не затряслась от удовольствия, обломки взрыва, пока он благополучно не поймал ее в свои руках. Он лизнул языком по булавочным уколам на ее коже, закрывая крошечную рану, которую оставили его клыки. Его тело сжималось и бушевало для освобождения, горящие с ужасной потребностью, которое только она могла заполнить. Он был в ее уме, и он взял на себя управление, приказывая, чтобы она делала, когда он предлагал цену, не позволяя ей думать или знать то, что он спрашивал.

При первом прикосновении ее рта на его груди его тело содрогнулось с усилием справившись самообладанием. Это должно было быть. Она должна была закончить ритуал, вручить себя в его хранение навсегда. Ее язык пробовал его кожу, прикосновение, столь эротичное, что его руки сжали ее бедра, что он мог бы похоронить себя глубже, даже труднее, чем прежде. Ее зубы дразнили очищением и он услышал свой собственный хриплый крик. Тысяча лет в нужде. Это время должно было быть его.

Дарий удлинил ноготь, чтобы порезать свою грудь, затем поймал ее затылок и прижал ее к себе. Ее рот перемещался, как он приказал; ее горячие ножны, гладкие и мягкие как бархат, требовательно напряглись, сжимая и меся, пока его тело не сжимало и не толкало беспомощно, бессмысленно, настойчиво в ее, проливая свое семя глубоко в ее пределах, требуя ее всегда.

Он произносил ритуальные слова. Он должен был сказать их вслух. Должен был скрепить ее с ним, сделать их одним целым. Его потребность повторить слова была так же срочна, как взятие ее тела. Это было столь же примитивно и инстинктивно как голод, чтобы взять ее жизненную силу в его тело и дать ей его в обмене.
- Я нарекаю тебя своей Спутницей жизни. Я принадлежу тебе. Я предлагаю тебе свою жизнь. Я даю тебе свою защиту, свою верность, свое сердце, свою душу и свое тело. Я обещаю беречь то, что тебе принадлежит. Твоя жизнь, твое счастье и благополучие будут превыше моих. Ты моя Спутница жизни, связанная со мной навечно и всегда под моей защитой.
Он бормотал слова выше ее головы, когда он качал в колыбели ее, когда его сильная, древняя кровь текла в ее теле как и его семя, взорванное в нее. Власть древних слов окружила ее, просачивался в нее, чтобы закрепить ее душу, ее ум, и ее сердце к ему, чтобы связать ее с ним безвозвратно.

Глава Девятая

Темпест медленно открывала свои глаза, вяло, сексуально. Дарий улыбнулся ей, мягко прикоснулся своим пальцем к ее раздутым губам, поймал рубиновую каплю ее крови на подушке пальца и поднес ее к собственному рту. Она мигала, чтобы сфокусироваться на нем. Ее тело было слито с его; она могла чувствовать его, толстый и тяжелый, похороненный глубоко в пределах плотности ее ядра. Его улыбка была ленива и пресыщена, его черные глаза, содержащие мужское удовлетворение, что он сделал настолько больше, чем, просто понравятся ей. Он смотрел, как будто он мог бы начать мурлыкать по его собственному мастерству.

Темпест нашла свою улыбку, колеблющуюся слишком близкий к поверхности. Он двигался с медленными, вялыми ударами, которые держали высокую температуру, опаляющую ее тело, держал ее соски, прижавшие к мышцам его груди. Мерцающие огни от сотен свечей освещали прекрасный блеск пота на его коже. Его длинные волосы были влажными, падая вокруг его лица, предоставляя ему вид пирата. Она приподнялась и мягко проследила жесткую линию его челюсти.

Дарий схватил ее руку, поднес ее к своему рту, чтобы поцеловать, затем сплел пальцы с ее. Он протягивал ее руки выше ее головы и держал их там, оставляя ее тело открытым и уязвимым для его продолжающегося вторжения. Она больше не боялась его. Он был диким и жадным, даже грубым время от времени, но он гарантировал ее удовольствие перед своим собственным. Она могла прочитать удовлетворение в его глазах, свет в его душе, и она была благодарна быть в состоянии принести ему облегчение при его бесконечном, бесплодном существовании.

Дарий смаковал ее горячую, гладкую влажность, совершенство ее атласной кожи, шелковистую копну ее волос. Бурление, врожденное от его характера, бежало так глубоко в ней. Ее страсть соответствовала его. Она была сделана для него, и в самом глубине его сердца, в самой его душе, он знал это абсолютно. Он согнул голову, чтобы запечатлеть поцелуй в заманчивую пустоту ее плеча. Это было невероятно ему, что он был здесь с ней так, что это не была некоторая мечта, которую его ум создал, чтобы успокоить его умирающую душу.

Прежде он был дик и агрессивен, теперь он был медленным и нежным, двигался с длинными, жаркими ударами, его пристальный взгляд, поймал ее, таким образом, он мог видеть удовольствие, которое он принес ей, на ее выразительном лице. Ее глаза затуманились пеленой из-за страстью; ее губы разошлись, когда ее дыхание перешло в небольшое удушье удивления. Она была так красива, она разрушила его спокойствие, что абсолютное спокойствие, которое он давно приобрел, и она сделала его столь же беспомощным и неконтролируемым как молодой человек. Он хотел ее навсегда. Не короткий промежуток лет, который они имели бы, но для вечности. Он хотел все это.

Дарий закрыл свой ум от той возможности, которая искушала, и согнулся, чтобы захватить ее рот своим, его язык, дерущийся на дуэли с ее, несущимся по ее зубам, исследуя влажный интерьер, требуя, чтобы она сделала то же самое ему. Он трепетал к самым крошечным деталям. Яркость ее волос, длина ее ресниц, кривая ее щеки - все изобилия богатства наряду с чувством ее тела, окружающего его. Горячий бархат, держащий его, дразнящий его.

Он чувствовал, что она напряглась вокруг него, ее мышцы, слегка колеблющиеся с интенсивностью ее удовольствия, и он позволил сенсациям в ее уме и теле становиться своим собственным. Он чувствовал, что глубокая рябь началась как землетрясение, строя и строя до ее сокрушительного выпуска. Она издавала небольшие звуки в горле, тугими руками, когда она корчилась ниже его, пытаясь вырваться на свободу от его власти, но он держал ее и наблюдал и испытал силу и силу его тела, к которому присоединяются и ее, приливная волна, разрывающаяся через нее, фрагментируя ее ум, когда порыв прибыл. Только тогда, все еще держа ее ум твердо своим, он позволил себе восстанавливать свое собственное пожарище, так, чтобы она могла чувствовать удовольствие, которое она доставляла ему.

Его тело более решительно в ее, каждый удар тяжелее и дольше, идя глубже, пока они не были полностью одним целым. Он хотел, чтобы она знала то, что она сделала для него, красота ее бесценного подарка. Порыв вступал во владение, потреблял его ум, потреблял его тело, пока каждая мышца не разрывалась с потребностью. Тем не менее он держал ее пристальный взгляд так, чтобы она могла видеть напряженность на его лице, бурлении в его глазах, голоде и восторге, сладких муках и экстазе ее тела, присоединное к его. Он разразился ею, много раз, вулканом литого семени, горящего огня и ужасной темноты, которая преследовала его душу. Она тянула его назад к свету, и он чувствовал чистоту его как его крики радости, отраженной хрипло всюду по пещере.

Ноги Темпест держали его плотно, почти столь же ревниво как он. Их сердца бились в том же самом диком ритме, их тяжелое соответствующие дыхание. Он наконец выпустил ее запястья, и опустил голову на ее груди, как раз когда его локти перенесли его вес от сокрушения на её. Она могла чувствовать, что его язык слизнул маленькие бусинки пота на ее груди, и каждый перистый удар послал толчок, слегка колеблющийся через нее. Она опустила руки, чтобы запутаться во взъерошенной копне его волос, просто провести по ним. Они лежали в тишине, не говоря, это больше чем какие-либо слова могли иметь.

Дарий вдыхал их объединенные ароматы тел, чувствовал ее горячую кожу, ее груди под его щекой, шелковистые пряди ее волос против делавшей чувствительной кожи. Каждая сенсация казалась усиленной, казалось, отозвалась эхом через его тело и задержался там. Её вкус, богатый и заполненный жизнью, был у него во рту и сердце, и впервые он мог когда-либо понимать, что своя ужасная тяга к вспыльчивости была на мгновение пресыщена. Он снова никогда не будет испытывать желание убивать, чтобы чувствовать порыв власти, как часто один он так близко был к превращению, когда он сдержал окончательное удовлетворение в руках.

Затем он взволновался, и небольшой хмурый взгляд, коснулся его рта.
- Я не излечивал тебя должным образом.

Мгновенно он покинул ее, оставляя ее с чувством некоторой степени лишенности. Она также чувствовала себя ленивой и сонливой, душная высокая температура пещеры и его свободных любовных ласк, утомляющие ее.
- Я не забочусь. Я хочу спать. Ты можешь излечить меня позже.
Ее раны больше не причиняют боль, когда ранее они горели и пульсировали. Он успешно вел ее тело к другому, намного более приятным сенсациям.

Дарий проигнорировал ее сонную команду и поднял ее легко на руки.
- Я был более, чем эгоистичен. Я должен был проявить внимание к твоему дискомфорту сначала перед своим собственным.

Темпест мягко засмеялась над его серьезным выражением. Ее кончик пальца приглаживал твердый край его рта в тихой нежности.
- Это то, что ты чувствовал? Дискомфорт? Хм. Возможно, я должна чаще заставить тебя чувствовать это.

Он зарычал предупреждающе или согласием, она не была уверена в этом- но она смеялась над ним так или иначе.
- Если бы я больше чувствовал тебя, малыш, то я поднялся бы в огне,- признался он и направился на босых ногах к дымящемуся бассейну.

Она ухватилась за его шею, хмурясь на него.
- Мне действительно не нравится погружаться в кипящую воду, Дарий.

- Это не кипяток. Это - та же самая температура как и в джакузи,- он упрекнул.

Она насмерть схватилась за его шею.
- Это выглядит кипятком для меня. Я не хочу входить. И так или иначе, я никогда не подойду близко к джакузи. Все всегда хотят стать голыми, и я не знаю никого настолько хорошо.

- Теперь мы не носим одежду, - сказал он, пробираясь в дымящийся бассейн. Он пытался не смеяться, когда она взбиралась выше на его руки.

- Слишком жарко. Как ты можешь здесь дышать? Ты в курсе, Дарий ,- добавила она серьезно, - это - Боже, действующий вулкан. В любое время лава может заполнить эту палату.
Она всматривалась в глубь бассейна.
- Это, вероятно, пузырится через землю прямо сейчас. Смотри пузыри? Лава.

- Какой ребенок. Опусти ноги в воду,- он проинструктировал, развлечение, поднимающееся от его голоса до его глаз.

Ее глаза начали отбрасывать искры, показывая ее характер.
- Я не хочу входить,Дарий.

- Слишком плохо,малыш. Это хорошо для тебя. Безжалостно он опустил ее ноги в дымящуюся воду.

Темпест попыталась резко убрать свои пальцы ног от горячей минеральной воды, но он опустил ее еще дальше, таким образом, чтобы ее бедра были погружены. Она задыхалась.
- Горячо, ты обезьянничаешь! Освободи меня!
Но вода уже делала свою работу, успокаивая раздражение на ее ногах, ослабляя ослабленные мышцы, хотя она не собиралась сообщать ему о удовлетворение.

Его пристальный взгляд был на бусинках пота, бегущего между ее грудью к ее животу и исчезающего на поверхности воды. Он опустил ее, пока ее ноги не достигли дна, и вода достигла ее талии, так, чтобы его руки могли найти ее бедра и держать ее все еще для его осмотра. Он склонил голову к нижней стороне одной атласной груди и поймал капельку ртом.
- Ты должна быть настолько чертовски красива? - бормотал он мягко.

Ее пальцы запутываясь в его волосах и тянули его голову к ее груди так, чтобы она могла нагнуться к его влажному теплому рту. Вода всколыхнулась по ее коже. Пузырьки взрывались вокруг нее. Поднимался пар.
- Ты должен быть так настолько чертовски сексуален?- возражала она, желая чувствовать его рот, питающийся эротично ею.

Руки Дария скользили по ее бедрам в легкой, притяжательной нежности. Он хотел знать, что он мог трогать ее везде, что она была его. Он хотел, чтобы она трогала его. Впервые во всех его столетиях существования, он был действительно жив. Ее нежная кожа, как атлас, задела его тело. Ее волосы, как шелк, украшенный по его плечу, посылая волны сильного жара, бегущий через него.

Его рот спускался ниже, чтобы найти места, где когти птицы проникли в ее кожу. Он вздрагивал, вспоминая чувство когда она лежала беспомощная на земле, в то время как она боролась за свою жизнь.
- Ты испугала меня,- сказал он ей мягко, его язык, зализывающий колотые раны.

Темпест прижалась ближе к нему успокаиваясь.
- У тебя есть лечебный агент в твоей слюне, не так ли?- спросила она, внезапно понимая.
Он должен был. Именно так он закрыл булавочные уколы от его клыков, сделанные на ее шее, никогда не оставляя доказательства, если он не хотел заклеймить ее. Это было бы, как ее ушибы зажили настолько быстро. Дарий. Так ласково и нежно, тщательно излечивая каждую царапину, каждый синяк.
- И у тебя должен быть антикоагулянт в твоих зубах. Это было предположение, но довольно безопасное.

Он поднял свою голову, его темные глаза, капризные и не читаемые.
- Я могу вылечить тебя полностью, но ты должны остаться очень неподвижной и принять то, что я делаю.

Она торжественно кивала. Он был так красив чисто мужским способом. Она любила твердые кости его лица, глубокий и чистый его голос, легкое колебание мышц под его кожи. Его красивое лицо теперь показало интенсивную концентрацию. Он ушел в себя. Темпест нашла способ, которым его округлые бедра захватывающими. Он был так физически прекрасен. Ее руки, по собственной воле, протянулись, чтобы коснуться тех гладких углублений.

Чувство его кожи под ее пальцами послало огонь, танцующий в ее животе. Она исследовала дальше, ладони ее рук скользили по его мускулистым ягодицам. Звук вырвался из его горла, мягко предупреждающе рыча, и его руки сковали ее запястья, держа ее ладони против него.
- Что ты делаешь?

Ее большие зеленые глаза смотрели невинно в его бездонные черные.
- Трогаю тебя. Ее ладони прижались ближе. - Мне нравится трогать тебя."

- Я не смогу сконцентрироваться, если ты продолжишь, Темпест.
Он хотел сделать ей выговор, но одна из ее рук свободно проскользнула исследовать его твердые стройные бедра. Его дыхание поймано в его горле. Ее пальцы чувствовали себя так хорошо на его коже, эротическая фантазия начала принимать его ум. Его сексуальные потребности были намного больше, чем ее.

Он был мужчиной карпатцем с потребностью, столь же элементной как время, чтобы взять его спутника. Он обещал себе, что он будет помнить, что она была человеком, и дайте ей как большое количество пространства, поскольку его характер разрешил бы, но она не помогала ему в настоящее время.

Его тело затвердело с яростью, больным порывом огня, который добавился к высокой температуре пещеры и бассейна. Ее рука коснулась его под водой, скользила по его длине, оседлала вокруг него как перчатка. Он прижался к ней, желая чувствствовать ее вокруг него.
- Это не будет помогать моей концентрации, - ему удалось сказать.

- Действительно? А я думала, что ты был так хорош в блокировании всех видов вещей, Дарий, - она дразнила, исследуя его более полно, более смело.

Он склонил голову к пустоте ее плеча, укусив зубами грубо. Под дымящейся водой его рука скользила к соединению между ее бедрами. Темпест предоставилась ему, прижимаясь к его ладони. Его пальцы скользили в нее, убеждая ее подняться к нему.
- Я хочу, чтобы ты нуждалась во мне таким способ, которым я нуждаюсь в тебе, - он шептал напротив ее горла.

- Как это? - она спросила через сжатые зубы. В ее руке он становился еще более твердым и более толстым, бархатным по стали. Его пальцы вели ее к безумию, беря ее ближе и ближе к краю утеса. Вода циркулировала вокруг них, шипела и пузырилась против их кожи.

Дарий поднял ее на руки, горячая вода, шлюзующая от нее и на него почти невыносимо в своем чувствительном положении.
- Обхвати ногами вокруг моей талии, Темпест, - он приказал хрипло, едва сдерживаясь, чтобы произнести слова.
Его тело кричало для ее. Она подчинялась, и медленно он опустил ее по своей ждущей шахте. В ее горячем, влажном входе он сделал паузу, наблюдая за выражениме на ее лице. Он казался крупным и пугающим её, но ее ножны были тугими и мягкими как бархат, держа и окутывая его. Экстаз его напрягающийся вокруг него, медленно принимая его вторжение, был почти больше, чем он мог перенести.

Высокая температура в пещере сделалась почти невозможным дышать для Темпест. Или возможно это был способ, которым Дарий опустил ее с такой мучительной медлительностью по нему. Она положила лоб на его грудь, задыхаясь, поскольку его тело вторглось в ее, когда-либо глубже, их тела создавали пар, окружающий их как дым от огня.

Его пальцы вдавились в ее талию, когда она обосновалась вокруг него, беря его полностью в нее. Тогда она двигалась. Именно она, не он двигался. Она могла чувствовать удовольствие в его уме, в ее, столь интенсивном, что это было близко к боли. Она медленно ездила на нем, красота момента, навсегда запечатленного в ее уме. Красота его лица когда она охватывала его, отступил, возвращаясь. Это было только эротично, чтобы наблюдать удовольствие, которое она принесла ему. Она знала точно, что делать, чтобы увеличить то удовольствие от его ума, слитого с ее. Она поймала изображения в его уме и внесла некоторые небольшие корректировки, выгибая свою спину так, чтобы ее грудь скользила по его влажной коже, позволяя ее волосам упасть по его плечам, сенсации, которые он счел невыносимо чувственным. Сознательно она продлила момент освобождения, двигаясь медленно, затем быстрее, медленно, затем быстро, ее мышцы сжимались вокруг него, неохотно освобождая его, затем захватив его еще раз.

Как раз когда она почувствовала, что он устремился в пределах нее, услышала как он борется за дыхание, его сердце бьется напротив ее, она чувствовала, что ее собственное тело начало подъем к звездам. Она не могла сконцентрироваться на его выпуске, когда она почувствовала, что начал распадаться. Сразу Дарий взял на себя управление, в свои руки, роющие в ее бедра, толкающие в нее с верными, твердыми ударами, выдвигая ее выше и выше так, чтобы он брал ее с собой. Они взлетели вместе, вырываясь на свободу, их крики, заполняющие пещеру. Пар обертывал их вместе как одно тело, один ум, одну кожу.

В конце Темпест была полностью исчерпана. Она закрыла глаза и положила свою голову на его плечо.
- Я не могу двинуться, Дарий. Не проси, чтобы я двигалась когда-либо снова.

- Я не буду, малыш, - бормотал он нежно, поднимая влажные волосы с ее плеча, чтобы поместить поцелуй на ее голую кожу. Он унес ее от горячей воды до следующего бассейна, который был несколько прохладнее, его источником вне горы, а не в пределах. Он упал в воду, беря ее с собой.

Она почувствовала мгновенное облегчение и отпустила свой захват на шее Дария, лениво уплывающе от него. Если бы она свои глаза не закрыла, то она смогла бы притвориться, что отсутствовала в открытом пространстве с небом выше ее и деревьев поблизости. Тяжелые слои почвы и скалы просто исчезли из ее ума. Но она не могла не удержать своих глаз закрытыми навсегда. Она попыталась сконцентрироваться о том, как Дарий заставил ее чувствовать красоту пещеры, на блестящих алмазах, которые вулкан произвел за долгие столетия.

- Что? - он спросил мягко.

- Нахождение в этой пещере заставляет меня чувствовать себя подобно летучей мыши. Это красиво, Дарий - но не пойми меня неправильно,- обавила она торопливо, не желая задеть его самолюбие, - но мы до сих пор - под землёй, и здесьочень влажно.

Дарий плыл к ей, его тело, слегка колеблющееся с властью, его длинные влажные волосы как черная полночь.
- Ты привыкнете к этому, дорогая.

Она чувствовала свое сердце скачущим. Что это означало? Она не хотела оставаться под землёй достаточно долго, чтобы привыкнуть к этому. Кусая свою губу она заставила уйти свой ум далеко от проблемы и уплыла на несколько взмахов, беря удовольствие в простом наблюдении, что Дарий плавает, жидкий путь его двигавшегося тела. Она зевала, ее медленные движения, истощение, приспосабливающееся к ее телу. Было невозможно иметь какие-любо реальные чувства времени под землёй.

- У тебя был трудный день,- сказал Дарий, когда он появлялся вполне близко к ней. Его руки поймали ее талию и привлекли к себе. - Я хочу, чтобы ты отдохнула, в то время как я выполняю заживающий ритуал на тебя.

- Что?
Она была осторожна, но ее усталость делала ее более послушной к его требованиям.

Дарий изучал ее лицо, тени под ее глазами. Она поникла от усталости. Он не просил ее согласия; он просто взял ее на руки и отнес ее к маленькому алькову, где богатая почва была мягкой и манящими. Он махнул рукой так, чтобы хлопчатобумажная простыня, пущенная в ход, покрыла основание, затем уложил ее с большой заботой.

- Ты просто сделал эту простыню, не так ли? - она бормотала, смерив его взглядом.

Он убрал назад влажные волосы с ее лба.
- Ты была бы удивлена вещами, которые я могу делать,- сказал он мягко.

- Я не думаю, что было бы больше,- она возражала.

- Не отвлекай меня от моей задачи на сей раз, Темпест. Я освобожу себя от этого тела, и моя энергия войдет в твою. Я могу излечить Ваши раны от наизнанку. Целебный процесс намного быстрее, и если какая-либо инфекция присутствует, я могу избавить твое тело от её. Но я не могу знать о своем теле в это время. Мой центр должен остаться на том, что я делаю. Ты понимаешь? Я не могу повторно войти в тело резко, когда я нахожусь действительно в твоем. Поэтому не отвлекай меня ни в каком случае.

Она лежала очень тихо, наблюдая за его лицом. Он уходил от нее - она могла видеть это. Удаление из мира, в котором они были, он обращал все свое внимание внутрь. Она хотела коснуться его ума своим.

Для нее это становилось легче делать, но она не хотела иметь какие-либо шансы отвлекая его, именно то, что он сказал не делать.

Тогда Темпест чувствовала его. Она чувствовала его вход в тело, чистая энергия, перемещающаяся через нее, как внутренний свет, исследуя ее, теплый и успокоительный. В ее уме она услышала голос. Мягкий, спокойный, как порхали как крылья бабочки в ее уме. Слова, которые она не знала. Однако, она знала, что слышала их прежде. Песня. Она попыталась различить индивидуальные звуки, но это было невозможно. Она получила только впечатления, как серебристые колокольчики, как вода перескакивающая скалы в ручье, как слабый ветер, плавающий через листья деревьев.

Ее кожа была теплой. Ее внутренности были теплыми. Подошвы ее ног прекратили щипать и фактически чувствовали себя хорошо. Независимо от того, что Дарий делал, очевидно, работало, и она задавалась вопросом в том, как он смог заживить, как он это сделал. В тот момент он показался ей прекрасным чудом.

Дарий возвратился к своему телу и пристально посмотрел вниз на красивое лицо Темпест. Она выглядела очень молодой, и он чувствовал себя подобно преступнику, зная, что у нее не было способа бороться с ним, никакой способ бороться с его требованием на неё. Он верил в это. Она понятия не имела, каков ритуал, вызванный, и возможно, правда была, он тоже. Но Дарий чувствовал различие в себе, различие слов, которые он произнес, связывая их.

У него больше не было выбора в вопросе. Он должен был быть с нею. Он знал, что они не могут комфортно существовать друг без друга в течение некоторого отрезка времени. Независимо от того, что те слова вызвали, это было вне их рук теперь. Они должны были терпеть результат.

Дарий нежно коснулся ее лица кончиком пальца.
- Ты чувствуешь себя лучше, Темпест? Он знал, что она делала. Его ум привыкал закрадываться и в ее, и он мог чувствовать облегчение в ее теле. Он даже успокоил ее женское ядро, так, чтобы его дикое, довольно примитивное взятие не причинило ей рану.

Она торжественно кивала.
- Невероятно, что ты можешь делать такую вещь. Ты можешь вообразить то, что это значило бы для мира, если люди могли бы учиться заживлять так? Возможно, мы действительно могли бы вылечить рак. Подумай о пользе, которая могла бы выйти из этого. Мы не нуждались бы в наркотиках, Дарий.

- Это не человеческий способ исцеления, Темпест.

- Но ты излечил меня, так что это может быть сделано на людях. Возможно ты должен стать врачом вместо телохранителя. Ты можешь помочь такому количеству страдающих людей.

Она знала. Сострадание в ней отвергало ее здравый смысл. Дарий склонился над нею, и его рука охватила возлюбленной горло.
- Я не человек, любимый малыш. Если бы те люди, которых ты хочешь, чтобы я вылечил, узнали кто я, то они вбили бы кол в мое сердце. Ты знаешь, что это так. У меня не может быть близких деловых отношений с людьми. Никакие близкие столкновения. Дезари развлекает людей, потому что она имеет голос ангела, который не может иметь никого другой. Прекращение сделает ее недовольной, таким образом, я должен защитить ее. Но я не имею дело близко с этими людьми.

Ее рука скользила по его, и маленькая улыбка изогнула ее мягкий рот, делая впадинку на ее правой щеке.
- Я - человек, Дарий, и ты имеешь дело достаточно хорошо со мной.

- Ты отличаешься.

- Нет, я не, - заявила она в протесте. - Я точно так же, как все остальные.

- Ты видела животное во мне сначала, Темпест. Ты касалась животного. Ты инстинктивно приняла мой примитивный характер. Ты знаешь, что я - хищник, больше животное, чем человек. Мужчины Мы Карпатцы - сочетание двух. Ты одна среди людей понимаешь и принимаешь это.

- Ты думаешь и рассуждаешь как человек,- сказала она, сидя и смахивая обратно свои волосы, которые висели тяжелые во влажности пещеры. Она снова потела, небольшие бусинки, усеивающие ее кожу. Она наводила справки о своей одежде, она настолько устала, и она не могла вспомнить то, что она сделала с ними. - Ты больше походишь на человека, чем ты думаешь, Дарий.

Дарий заключил ее против себя и обнял ее в завершение.
- Ты хочешь, чтобы я был человеком, потому что для тебя легче иметь дело с такой мыслью.
Порицанием окрасился его голос.

Темпест толкнула его в грудь, затем ударяла его для хорошей меры с ее кулаком.
- Не давай мне то отношение. Ты знаешь в этом пункте, я могу заботиться меньше, если ты - некоторое странное существо из этой подземной палаты из ада. Я знаю, что ты знаешь это. Ты был в моем уме тем же самым путем, что и я была в твоем. Ты знаешь то, что я думаю о тебе. Я нахожу тебя интригующими. И, фактически, ты половину не плох.

- Ты находишь меня сексуальным,- исправил он и целовал ее в нос.

Она оттолкнула его и встала на ноги, колеблясь немного от усталости.
- Не позволяй этому прийти в твою голову. Я также нахожу тебя занозой в заднице.
Она блуждала по пещере, делая вид, что осматривает пол.

Дарий встал со вздохом и последовал за нею.
- Что ты делаешь?

- Ищу свою одежду.

- Ты не нуждаешься в своей одежде.
Он сказал очень решительно

- Дарий, если ты займешься любовью со мной еще раз, я думаю, что можем просто умереть. Так как у нас не может быть этого, намного более безопасно найти мою одежду.

Он поймал ее руку и привел ее обратно к небольшому алькову.
- Ты даже больше не знаешь то, что ты говоришь или делаешь. Другой взмах его руки сотворила две подушки.

Темпест зевала.
- Я действительно устала, Дарий. Я люблю говорить с тобой, но мы оба должны считаться с фактами. Даже если я не человек. Я понятия не имею сколько времени, но я должна спать.

Он улыбнулся ей, дразня вспышкой своих зубов.
- Ты думаешь, что я сотворил эту кровать для...? Это - одно из моих пристанищ. Я сплю здесь.

- Я собрала. Но ты должен взять меня обратно.

- Куда это обратно?

Что-то в его голосе предупредило ее. Ее зеленые глаза зафиксировались на его лице. Была неподвижность в нем, ей это не нравилось. Она могла услышать как стучит свое сердце.
- Я хочу выбраться отсюда. Ты можете спать здесь, а я буду спать в палаточном лагере в любом транспортном средстве, они уехали от нас. Я не забочусь. Я могу спать под деревом.

- Нет никакого шанса, дорогая, что я позволю тебе спать отдельно от меня.
Он сказал это небрежно, как будто это не было грандиозное предприятие спать во всем горном и вулканом в том - сокрушительный внизу с ней. Он протянулся и сковал ее запястье. Не крепко. Слегка. Свободные браслеты пальцев, не больше, но это было все равно предупреждение.

- Ты не можешь заставить меня хотеть спать здесь,- Темпест запротестовала, резко отстраняясь от него. - Оставаяся под землей весь день, в то время как ты спишь? Я не могу сделать этого, Дарий. Даже для тебя.

- Ты будешь спать около меня, где я знаю, что ты в безопасности, Темпест,- сказал он своим мягким, непримиримым способом.

Она отступила от него, явно бледная.
- Я не могу, Дарий. Когда ты отвлекаешь меня, я не чувствую, как будто я задыхаюсь, но я никогда не смогу лежать здесь в полной темноте и попытаться уснуть. Я не могу видеть таким способ, которым можешь ты. Если бы расплавятся свечи или сквозняк задуит их, то я сошла бы с ума. Я чувствовала бы себя похороненным заживо. Я не похожа на тебя. Я человек.

- Я не буду отправлять тебя на поверхность и оставлять тебя самостоятельной. Каждый раз, когда я позволяю тебе свободу, что-то происходит с тобой.
Ее страх бился в нем. Он коснулся ее ума, найденного в отчаяние, с паникой. - Ты не будешь просыпаться, Темпест. Вы думаешь, что я не смогу гарантировать это? Я могу приказать, чтобы сама земля приняла решение сделать так. Я могу создать шторм, приливные волны, кипение лавы. Почему я буду неспособен увидеть, что ты останешься около меня безмятежной?

Кончик ее языка коснулся ее нижней губы. Ее глаза были дикие от страха.
- Мы должны встретиться с другими, Дарий. Я могу ездить весь день. Ты можешь спать и встретить меня везде, где назначенное место разбивки лагеря. Я буду там, я обещаю.

Он медленно поднимался, его тело, неустанно мужское. Он двигался с жидким изяществом, властью легкого колебания хищника, к ней. Она фактически отступила от него, ее рука, приподнятая между ними для защиты. Дарий немедленно остановился, его черный пристальный взгляд на той маленькой, хрупкой руке. Дрожащей.

Он вздохнул мягко.
- Я не могу позволить этому продолжаться, Темпест. Я попытался позволить тебе столько свободы, сколько ты нуждалась, но у нас должен быть баланс между нами. Я не могу рисковать твоей жизнью, еще когда я спрашиваю твое разрешение, даю тебе объяснения, твой страх только растет. Если я принимаю управление тобой, как я должен, ты не должна чувствовать страх, никакого риска. Ты видишь, что не даешь мне выбора?

Когда он двигался, его скорость, настолько ослепляющая, что он был у нее прежде, чем она моргнула, прежде, чем она знала о нависшей опасности. Она нападала на него вслепую, борясь против его превосходящей силы, ее ум в хаосе.
- Как ты можешь делать это после того, что мы разделили? - потребовала она, ее голос, столь боящийся, что он чувствовал, что его сердце растаяло.

Он терпеть не мог пугать ее, даже при том, что он знал, что это было для ее собственной защиты. Ничто не произошло бы с нею здесь. Гора не сокрушила бы ее. Она могла дышать воздухом без проблем. Ее безумные удары были ему не более, чем удар крыльев бабочки, но каждый ударил по его сердцу.

- Ты сказал, что не будешь причинять мне боль,- она продолжала, как раз когда он обхватил ее сильными рукими и держал ее, чтобы успокоить ее. - Ты сказал, что будешь всегда хотеть моего счастья. Ты лгал мне, Дарий . Одна вещь, которой я верила, состояла в том, что я могла всегда доверять тебе, доверять твоему слову.

Ее слова походили на маленькие удары по его душе. Она считает, что он будет лгать, чтобы поступать так с нею? Он ненавидел это, она боялась, но что есть другой выбор он?
- Я не лгал тебе. Это - моя обязанность заботиться о твоем здоровью, заботиться о твоей защите. Я не могу сделать ничего другого, чем обеспечить твою безопасность.

- Дарий, меня не волнует, кто ты, какой властью ты владеешь. Я буду бороться с тобой до своего последнего дыхания для моей свободы. Ты не имеешь никакого права диктовать мне, даже в вопросах безопасности. Ты не знаешь. Ты не можешь 'позволить' мне делать что-либо. Это - мой свободный выбор. Я не потерплю это.

Дарий спокойно разглядывал ее страстное лицо. Он просто удерживал ее запястья скрепленными вместе, казалось бы не затронутый деятельностью ее взрыва.
- Спокойно, дорогая, и дыши глубоко. Твой страх перед тем, чтобы быть под горы преодолевает твою благоразумность.

- Я не останусь здесь с тобой, Дарий. Я имею в виду это. Я уйду прочь, и ты никогда не увидишь меня, - угрожала она, ее изумрудные глаза, залитые слезами, искрясь как драгоценные камни.

Его лицо ощутимо ожесточилось, его прекрасный рот, внезапно обрамленный безжалостностью.
- Этого никогда не случится, Темпест. Никуда ты не можешь уйти, чтобы я не смог найти тебя. Я приехал бы за тобой, и я никогда не буду останавливаться, пока я не получил тебя. Ты - сам воздух, который я вдыхаю. Ты - мой свет. Цвета в моем мире. Нет никакой жизни без тебя. Я никогда не вернусь к пустоте, к темноте. Ты и я связаны, таким образом, у нас нет выбора, кроме как найти способ работать вместе. Я ясно даю понять меня?

- Совершенно ясно. Ты намереваешься быть диктатором, и ты ожидаешь, что я буду марионеткой. Этого произойдет, Дарий. Я была в твоей голове; ты не тот тип человека, который избивает женщину, потому что она бросает вызов ему.

Его свободная рука скользила к затылку ее шеи, легко, лаская прикосновением, которое послало отзывчивую дрожь вниз по ее позвоночнику и взревел огонь в ее животе. Ее возмущало, что он мог делать это - одним прикосновением посылать ее тело в огонь, как раз когда он отрицал ее права. Она не могла позволить ему делать это с ней. Она не была слаба; она не была типом, который сдается просто, потому что он сделал ее колени слабыми.

- Я не должен избивать женщину, чтобы заставить ее сделать то, что необходимо для ее собственной защиты.
Он сказал это мягко, его мягкий как бархат голос гипнотизировал. - Ты не моя марионетка, дорогая. Я никогда не хотел бы, чтобы ты была такой. Разве ты не понимаешь, что это - твоя храбрость, которой я восхищаюсь? Но я не могу позволить тебе занимать место в опасности.
Его руки сжались вокруг нее позади, обвели в кружок ее тонкое тело и затянули ее против него.
- Становится поздно, Темпест. Я должен спать. Я хочу, чтобы ты легла около меня и уснула, также. Ничто не разбудит тебя. Ничто не может навредить тебе.

- Я не могу дышать здесь,- сказала Темпест отчаянно, вытирая слезы, движущихся потоком с ее ресниц и бегущих по ее лицу. - Дарий, позвольте мне уйти. Пожалуйста, позвольте мне уйти.

Он поднял ее борющееся тело, как будто она была не больше, чем ребенком и спрятал свое лицо на ее шее на мгновение, смакуя ее аромат, чувство ее кожи.
- Нет никакой потребности бояться этого места, дорогая. Это - место исцеления.
Его голос упал на октаву, беря принуждение, гипнотический ритм. - Ты будешь спать в моих руках, пока я не назову твое имя и пробужу тебя.

Дарий поднимал свою голову так, чтобы его черные глаза могли смотреть непосредственно в ее зеленые, так, чтобы он мог заманить ее пристальный взгляд в ловушку в его черный лед.. Гипноз. Неустанный. Она не могла разделить свой пристальный взгляд независимо от того как сильно ее желание. Он чувствовал ее сопротивление и восхищался ею за это, но он был упорным. Это он не мог дать ей. Он должен был бы столкнуться с нею на следующем раунде, но в этот день она будет безопасна.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28430/96069

Переводчики: Nata1985