Готовый перевод Dark Fire Dark book 6 Christine Feehan / Темный Огонь Темная книга 6 Кристин Фихан: Chapter Fifteen

Темпест припарковала автобус на обочине дороги, и положила голову на руль. Такое чувство, будто она ехала вечность, отчасти из-за состояния дороги и проливного дождя, который наконец прекратился не в час ночи. Истощенная, она изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Все время она оставалась на главном шоссе и не сворачивала не развилках дороги. Она направилась вправо от поворота, надеясь, что как предполагалось, не взяла дорогу, уходящую налево. Она сосредоточила взгляд, чувствуя слабость.

Ее сердце замерло, когда облако пара стало протекать прямо в окно, она резко открыла его, надеясь, что холодный воздух поможет восстановить силы. Рядом с ней материализовался Юлиан Свирепый и с беспокойством, которое отразилось на его красивом лице, сразу направился к Дарию.
Темпест откинула голову на подголовник, слишком усталая, чтобы что-либо у него спрашивать.

- Сколько времени он в таком состоянии? -потребовал Юлиан.

- Его подстрелили, - сказала Темпест, не открывая глаз. - Я сказала ему спать, и что я найду остальную часть группы.

Юлиан склонился близко к Дарию, разрывая его собственное запястье зубами, и прижал рану твердо ко рту Дария.
- Возьми то, что свободно предлагаю, ты смог бы жить и для своей Спутницы жизни и для себя непосредственно. Он был неожиданно нежен, его голос смесь беспокойства и гипнотического принуждения.

Дарий задвигался тогда впервые за эти часы, его рука слабо поднятая, чтобы захватить запястье Юлиана и поддерживая руку у его рта. Юлиан начал ритуал исцеления и на расстоянии в несколько миль, остальная часть Карпатцев, связанных, как они были с их уникальной телепатией, в которой присоединились все. Все они почувствовали слабость Дария и его боль. Все они знали, что он не затаится, когда он нуждается в этом.

Темпест отодвинула себя от сиденья водителя и поплелась в конец трейлера, пока она не смогла упасть на колени около Дария.
- Ему будет лучше, Юлиан?

- Он ослаб. Он пошел в сражение, уже будучи обезсиленным. Он использовал умственную энергию сосредотачиваясь на шторме и скрывая автобус. Юлиан выглядел волнующимся, его глаза, заполненные беспокойством. - Он должен затаиться и исцелиться. Он должен спать сном наших людей.

Дарий пробуждал себя, текущая кровь древних сильная в его венах. - Она снова потерялась, не так ли?

- Я не потерялась, - запротестовала Темпест сонливым голосом. - Я просто искала хорошее место для отдыха.

Юлиан пожал плечами.
-Она неправильно свернула несколько миль назад. Я повезу вас обоих другой дорогой. Вы должны поспать, Дарий.

- Я должен защитить Темпест. Это было непримиримое утверждение, приказ данный так, чтобы быть привыкшимся к тому, чтобы повиноваться.

Темпест прислонила свою голову к его ноге.
-Из тебя прямо сейчас такой большой защитник как из мокрой лапши, Дарий. Я - защищу тебя. Она впилась бы взглядом в него, но у нее не было энергии поднять свою голову. - Понимаешь это? Я беру на себя ответственность для разнообразия

Юлиан покачал головой на них.
- У вас обоих жалкий вид. У меня нет никакого выбора, кроме как предложить мою защиту. Я буду ехать. Вы двое отдыхаете

-Хорошая идея, - сказали Дарий и Темпест одновременно.

Дарий достиг низа до тех пор, пока он не нашел руку Темпест и сплел пальцы с ее, соединяя их вместе. Они были довольны быть тихими долгое время, колебание автобуса, любопытно успокаивающего. Тогда большой палец Дария начал перемещаться, легкое как перышко прикосновение, гладящее мягко назад и вперед через ее суставы.
- Я должен чувствовать твое тело около моего, - пробормотал он шепотом.

Темпест услышала безотлагательность его потребности в его голосе. Он никогда не пытался скрыть это от нее, никогда не волновался, что он казался уязвимым. Она была измучена, тем более что он попытался поднять себя на другую сторону низкой кушетки. Скользя около него, она соответствовала его телу. Дарий немедленно повернулся, чтобы обернуть свои руки вокруг нее. Она почувствовала, как если бы она была дома, в безопасности и защищенная, где она принадлежала. Она закрыла глаза и уснула, не понимая, что Дарий дал ей небольшой умственный толчок, чтобы помочь ей мирно дрейфовать.

Темпест вяло просыпалась только менее чем спустя час, когда Юлиан припарковал трейлер на выбранном месте и открыл дверь для других. Дезари ворвалась с мягким криком тревоги, вбегая, поскольку она видела своего брата и Темпест. Ее рука легла на ее горло.
- Юлиан? Ее эфирный голос дрогнул на мгновение, когда она искала заверение от своего Спутника жизни.

- Он нуждается в большем количестве крови и земле, чтобы излечить его, - пояснил Юлиан.

Дарий поднял себя в сидящее положение, его черные глаза осматривали его семью, толпящуюся вокруг него.
- Не смотрите очень взволнованно. Это как будто я никогда не ранился прежде. Это - ничто. Он повернулся, чтобы посмотреть на Темпест.

У нее просто не было энергии чтобы двигаться. Она лежла, ее тело как свинец, только смотрела с любовью на его лицо. Его рука погладила ее щеку, затем переместилась вокруг ее шеи. Дарий смотрел на нее, как будто она была всем его миром.

Деари отбросила назад волосы Темпест.
- Ты была великолепна, Расти, настолько храбра. Я могу чувствовать ужасную усталость твоего тела.

Темпест выдавила слабую улыбку.
- Не говори мне, что Дарий передавал методичный отчет, в то время как все это происходило.

- Конечно. Мы должны были знать в случае, если что-то пошло не так, как надо, и мы должны были возвратиться, чтобы помочь, - объяснила Дезари. - Чтобы помочь с иллюзией, мы создали память о трейлере в умах тех, кто видел, что мы путешествовали по шоссе. Если власти расспросят кого-либо, то они заявят, что все транспортные средства ехали вместе вчера вечером, задолго до ужасного сражения, где мы расположились лагерем.

- A очередной спортивный комментатор, не ты, Дарий? - спросила Темпест, раздраженная этим, он израсходовал даже больше энергии, чем она сначала думала. Неудивительно, что он выглядел серым и изможденным. - Возьмите его туда, куда он, как предполагается, пойдет и положите его, чтобы он спал и оставил меня в покое.

Рука Дария напряглась вокруг ее затылка.
- Мы не будем разделены. Ты должна поесть что-то прежде, чем ты ляжешь спать, Темпест. Ты не брала хлеба насущного в течение двадцати четырех часов.

Ее брови поднялись.
- О, я знаю это. Ты не должен непосредственно проявлять надлежащую заботу о себе только я. Это не будет происходить таким образом, Дарий. Ты можешь ворчать на меня все время если ты хочешь, но если ты настаиваешь и принуждаешь на этих отношениях со мной то ты можешь ругаться, хорошо проследи, чтобы ты позаботился непосредственно о себе, таким образом нет никакой возможности твоего отъезда и оставлять меня одну.

Дарий почувствовал, что любопытство таяло в области его сердца, которое она всегда вызывала. Темпест очень старалась читать лекции ему, быть жесткой, но ее голос дрогнул, ее страх за его благополучие, ясно очевидное для него. Он наклонялся, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на ее рот.
- Ты сделаешь, как я говорю, дорогая, как ты должна сделать.

Глаза Темпест высветили огонь.
- Вот именно. Один из вас идет, отправляет меня в клуб. Больше. Его ясно надо ударить по голове, чтобы вернуть это его чувствам. Он, должно быть, потерял их где-нибудь в лесу. Ты идиот, я не твой ребенок, чтобы диктовать мне. Я - взрослая женщина, совершенно способная к принятию своих собственных решений. Теперь только это время в твоей жизни, сделай то, что ты, как предполагается, делаешь и затаись или независимо от того, как ты называешь это.

Юлиан совершил ошибку позволяя себе засмеяться, затем торопливо попробовал покрыть это кашлем. Дарий посмотрел на него, заметил других усмехающихся открыто над ним.
- Я уверен, что у всех вас есть вещи, которые надо делать, - проинструктировал остро он.

- Не особенно, - ответил Барак.

Дайян покачал головой.
- Намного более интересно здесь, Дарий. Ты знаешь, я все еще пытаюсь получить эти отношения, поэтому нужно наблюдать вблизи.

Синдил проявила более невинный подход.
- Естественно наше беспокойство за тебя и Расти, Дарий. Ничто не более важно чем помощь вам.

Юлиан ухмылялся ему.
- Это поучительно. Я плохо знаком с твоими особыми манерами, Дарий, и не возражаю научиться, как обращаться должным образом с женщинами, когда они отказываются быть послушными.

Брови Дезари поднялись.
- Я покажу тебе послушание, - угрожала она.

Дарий застонал.
- Все вы, уйдите.

- Ты тоже уходи, - направила Темпест, устанавливая ее тело более тесно к подушкам. - Я должна поспать.

Он мог услышать чрезвычайную усталость в ее голосе.
- Это опасно, малыш. Мы не можем остаться здесь. На нас охотятся, и ни один из нас не может остаться вне земле в наши самые слабые часы. Рядом есть пещеры. Тебе будет удобно там, я обещаю.

Ее ресницы трепетали на мгновение, ее биение, слышимое им всем. - Это - снова летучие мыши, не так ли? Она вызвала юмор в свой голос. - Я думаю, что оказываюсь перед необходимостью входить на лечение, если мы продолжим создание летучих мышей. В закрытые местах не согласовываясь со мной.

- Я заставлю тебя спать, - сказал Дарий мягко.

- Давайте сделаем это тогда. Она поднимала ресницы достаточно долго, чтобы поймать взволнованное выражение Дезари. Когда она поглядела на других, она могла прочитать беспокойство на их лицах.
- Что? Что случилось?

Черные глаза Дария внезапно оживились, горящий со своего рода жестокой защитностью. Его пристальный взгляд пронесся по его семье.

Темпест вздыхала в большой степени и села, пригладила ее дикую массу волос, которые падали всюду.
- Дарий, я также устала, чтобы понять это. Все волнуются по поводу каково это? Несправедливо держать меня в темноте только, потому что я незнакома с твоими потребностями.

- Он должен спать нашим сном в земле, - выболтала Синдил, не смея посмотреть на Дария

- Разве это не то, что мы делаем? Я иду во взорванную пещеру. Я буду спать, в то время как он находится в земле, - сказала Темпест. - Это - план.

Синдил покачала головой, игнорируя предупреждающее рычание Дария.

Темпест прижала свою руку по рту Дария, чтобы закрыть его.
- Скажи мне.

- Он не затаится. Он будет спать как смертный с тобой над землей, потому что он боится оставлять тебя уязвимой для нападения.

Была тишина, в то время как Темпест переваривала информацию. Темпест было ясно, что Дарий был рассержен на Синдил из-за того, что она вмешалась. Очень мягко Темпест погладила его шею с любовью пальцев, успокаивая его, в то время как она продумала все это. В конечном счете она пожала плечами.
- Значит поместите меня, чтобы спать, а затем мы оба сможем быть под землей. Идея этого переворачивала ее живот; это походило на похороны. Но если она абсолютно не осознавала, то это была маленькая вещь, чтобы попытаться, если это поможет Дарию.

Ее спокойное заявление принесло коллективное вздох восхищения.
- Ты могла бы сделать такую вещь для Дария? Дезари спросила, захватывая запястья Темпест. - Ты очень страдаешь от ограниченного пространства. Дарий сказал нам это.

Темпест пожала плечами.
- Я не пострадала бы, если бы я спала, - указала она. - Давай доберемся до этого, Дарий. Я устала. И она была. Ее тело чувствовало себя тяжелым и громоздким. Она не смотрела на него, не желая, чтобы он видел отвращение и ужас от идеи быть похороненной заживо отраженное в ее глазах.

Рука Darius пронеслась вокруг нее и придвинула ее маленькое тело в его убежище, его сердце, раздувающееся от гордости за ею. Он не должен был видеть ее выражение, чтобы прочитать ее истинные мысли. Часть его жила в ее уме как тень. Ужасные похороны в пещере, проводимые для нее, были ясны ему, но все же она была готова принести жертву, если это означало его здоровье.
- Это - большой подарок, который ты предлагаешь мне, Темпест, но это невозможно. Мое тело должно остановить мое сердце и легкие. Твое тело нет. Ты задохнулась бы в земле. Это может занять немного больше времени, но мое тело в конечном счете заживет, - он уверил ее.

Над ее головой черные глаза Дария сверкали на его семью. Никто не смел бросать вызов токому взгляду, кроме Юлиана, который усмехался ему. Дезари держала смертельной хваткой руку Юлиана, чтобы удержать ее Спутника жизни от раздражения ее брата далее.

- Пожалуйста, дайте Темпест овощной бульон, - проинструктировал Дарий свою сестру.

Темпест покачала головой решительно.
- Я действительно не могу поесть, Дезари, но все равно спасибо. Я просто хочу пойти поспать в течение недели или около того.

Дарий поглядел на свою сестру, быстрый, устойчивый взгляд, который она могла прочитать слишком легко.

Она кивнула почти незаметно.
- Пойдемте, мы должны позволить немного им помыться.

Бaрaк проворчал низко в его горле.
- Синдил, у Сaши есть потребность в наших целебных полномочий. Я понесу ее, а ты принесешь травы.

Брови Синдил поднялись.
- Ты забыл, что мы развлекаем гостя? Я собиралась угостить его обедом и затем взять на прогулку с собой.

Бaрaк поймал ее руку чуть выше локтя.
- Не продолжай травить меня, Синдил. У меня есть только такое терпение.

Она послала ему надменный взгляд.
- Я не должна отвечать тебе, варвару. Не теперь, не когда-либо.

- Дайян может пойти с нашим драгоценным гостем в лес. Я пошлю лес, охотящийся на него, - дал осечку Бaрaк. - Ты останешься со мной.

- Я думаю, что ты забылся. Синдил впилась взглядом в него. - Я уезжаю на некоторое время, беря маленький отпуск.

Был момент тишины. Голова Дария запракинулась, его черные глаза загорелись, но он воздержался от сильного протеста источник, которого был его пределах. Дайян приостановился в процессе направления к автобусу, его лицо, внезапно стало резким. Даже Юлиан затих, как будто Синдил уронила бомбу.

- С тем человеком? - зашипел мягко Барак, угрожающе, между сжатыми зубами.

Синдил поднила в воздух подбородок воинственно.
- Это не твое дело.

Рука Бaрaка продвинулась по ее руке на затылок ее шеи. Он поймал ее подбородок в ладони, держа ее все еще, в то время как он согнул голову к ней. Его рот взял на прицел ее прамо перед ними всеми. Горячий. Сжигающий. Отмело все, что произошло прежде и заменило это на высокую температуру с тлеющим огнем. Бaрaк поднимал свою голову неохотно.
- Ты моя, Синдил. Никого больше не будет у тебя.

- Ты не можешь решать это, - зашептала она, ее рука, прижатая к ее рту, ее глаза, широко раскрытые с шоком.

- Нет? Он поместил обе руки на ее плечи. - В присутствии нашей семьи я требую тебя как свое собственное. Я требую тебя как свою Спутницу жизни. Я принадлежу тебе. Я предлагаю свою жизнь за тебя. Я даю тебе свою защиту, свою преданность, сердце, свою душу и тело. Я обещаю беречь то, что тебе принадлежит. Твоя жизнь, твое счастье и благополучие будут превыше моих. Ты моя Спутница жизни, связанная со мной навечно и всегда под моей защитой. Он произносил слова громко, решительно, разъяренный ею, что она не могла видеть это, что она отказалась признать его право нее.

- Что ты сделал? - завопила Синдил. Она посмотрела на Дария. - Он не может сделать этого. Он связал нас без моего согласия. Он не может сделать это. Скажи ему, Дарий. Он должен повиноваться тебе. Она звучала на краю истерики.

- Ты никогда не задавалась вопросом, почему Бaрaк не потерял свои чувства как Дaйaн и я? Спросил ее мягко Дарий. - Он смеялся когда мы не могли. Он чувствовал желание когда мы не могли.

- С каждой человеческой поклонницей, которая попадалась ему на глаза. Я не хочу такого Спутника жизни, - сказала Синдил твердо. - Забери это, Барак, прямо сейчас. Забери это.

- Ну, это чертовски жаль, - сказал Барак. - Я - твой Спутник жизни, и я знал это в течение некоторого времени. Ты просто отказываешься увидеть это.

- Я не хочу Спутника жизни, - выступила Синдил. - У меня не будет некоторого напыщенного мужчины, управляющей моей жизнью.

Резкие черты Барака смягчились к чувственной мужской красоте.
- К счастью, для тебя, Синдил, я не напыщен. У меня есть потребность обсудить это с тобой, в то время как мы будем одни. Иди со мной.

Она покачала головой, как раз когда он вытягивал ее из автобуса.

Когда они вышли, Дезари повернулась к брату.
- Ты знал? Все это время ты знал?

- Я подозревал, - ответил Дарий. - Барак видел цвета. Он сохранил большую часть из того, что потеряли Дайян и я. Когда Сэвон напал на Синдил, Барак был монстром в отличие от чего-либо, чем я когда-либо пытался управлять. Он бушевал в течение многих недель, так что Дайян должен был предоставить мне свою силу, чтобы удержать его под контролем.

- Я не понимала, - сказала Дезари мягко.

- Мы держали это от вас, потому что он был настолько жестоким и сердитым, что мы волновались за его здравомыслие. После потери Сэвона мы не хотели волновать вас с возможностью потери Барака также. Я понял, что он испытывал не только мужскую потребность защитить, но также чувствовал и горе и гнев, насилие и ощущение предательства Синдил.

- Он затаился в течение некоторого времени, - напомнила Дезари.

- Я послал его спать, чтобы сохранить смертных и бессмертные в безопасносте. Он был настолько обезумевшим в такой большой боли, что я не мог сделать ничего другого. Синдил потребовалось время, чтобы позволить ужасающему опыту исчезнуть достаточно, чтобы Барак смог справиться с ее болью.

- Именно поэтому он был настолько тих в отличие от себя эти последние недели. - Дезари подталкивала Юлиана. - Почему он ждал так долго, чтобы потребовать ее?

Юлиан пожал плечами с его случайным, изящным изяществом.
- Это идет издавно, нам родили женщин близко к их Спутникам жизни. Я не знаю ни о каком таком случае, таким образом, я не могу ответить. Возможно, близость позволяет мужчине еще много лет свободы.

- Свободы? Дезари впиласьвзглядом в него. - Не говори мне о мужской свободе, Спутник жизни. Ты украл мою свободу у меня, как Барак украл у Синдил.

Темпест пошевелилась, захваченная беседой.
- Она может отказаться от него, не так ли? Я имею в виду, это современное время. Мужчины не могут только удержать женщин против её воли, или могут они?

- Как только мужчина карпатец произносит ритуальные слова к своему истинному Спутнику жизни, они связывают душу к душе. Она не может избежать этого, - сказал Юлиан мягко.

- Почему? - спросила Темпест, поворачивая голову, чтобы принести Дарию полную пользу ее порицающих зеленых глаз.

Дарий не вздрогнул или даже не выглядел кающимся. И при этом он не соизволил, чтобы ответить ей. У него была смелость, чтобы выглядеть удивленным.

- Истинный Спутник жизни - это без вести пропавшая другая половина нашей души, ритуальные слова связывают душу назад снова. Нельзя существовать без другой. Это очень, - Юлиан, подыскивал правильное слово, - неудобно быть кроме Спутника жизни.

- И человек может связать женщину с ним, хочет ли она это или нет? Темпест была поражена. Она не была полностью уверена, что поверила ему, но если это было так, это было бы варварским. Полностью варварский.

Дарий окружил ее плечи здоровой рукой.
- Только факты, милая. Женщины редко знают свое собственное мнение. Но женщина не может избежать потребности собственного Спутника жизни, также. Он ее другая половина, также, ты видишь.

Не учитывая его рану, Темпест отпихнула его далеко от себя. Он не сдвинулся с места даже на дюйм. Она знала, что он дразнил ее, смеялся над нею, хотя его лицо оставалось совершенно невыразительным.
- Ну, я не верю этому так или иначе, я не Карпатка, таким образом, это не может работать со мной. И я собираюсь поговорить с Синдил об этой ерунде.

Дарий поцеловал сторону ее шеи. Не краткий, неуловимый поцелуй, а тот, который задержался, который послал крошечную дрожь вниз по ее позвоночнику, послал огонь, танцующий в ее кровотоке. Она впилась взглядом в него.
- Я думала, что мы согласились ничего подобного. Разве у нас не было долгой дискуссии об этом?

Его зубы прикусили ее ключицу, его подбородок, подталкивающий в стороны вырез ее рубашки, чтобы найти там голую кожу.
- Мы? Я, кажеться, не помню.

- Ты вспомнишь все остальное. Темпест приложила все усилия, чтобы казаться серьезной, но это было трудно, когда электричество образовывало дугу между ними. - Дарий, тебе причинили боль. Поступать как он, не так ли? Мы нуждаемся в фельдшерах и носилках и может быть с десяток обезболивающих таблеток.

Он двигался с легким, знакомым изяществом, жидким и податливым с силой крови древних, текущей в его венах. Его рука была трудной скалой вокруг ее талии, беря ее с собой в ваннуу.
- Я должен убрать зловоние убийства от себя, Темпест, прежде, чем я смогу трогать тебя должным образом.

Это вышло неожиданно, признание. Темпест коснулась его ума, с удивленной непринужденностью, с которой она могла достигнуть подвига. Он чувствовал горе. Не для тех, которых он убил в сражении. Он был прагматически настроен в этом; он сделал то, что было необходимо для его людей и сделает это снова. Он защитил бы Темпест, не чувствуя раскаяние или печаль за тех, кто был достаточно злым, чтобы угрожать ей. Но он чувствовал горе для своей неспособности прибыть к ней как невинный человек. Он не хотел, чтобы она рассматривала его как животное, недисциплинированного убийцу. Он хотел, чтобы она поняла, что он был творцом правосудия, очень необходимого для его людей.

Он взял ее в ванну с ним под воду, которую чувствовалась прохладной на ее горячей коже, вдыхая назад некоторую жизнь в ее истощенное тело. Очень тщательно она отмывала кровь с его плеча и спины, сердито вздрагивая при виде ран. Она налила шампунь на его густую копну волос, массажируя его скальп нежными пальцами. Дарий склонил голову вперед для её удобства.

Несмотря на ее истощение, оказываясь прижатой голой к нему, послал взлет ее пульса. Его тело взывало к жизни, напряженно подталкивая толщиной напротив нее.
- Мы возможно не можем, - шептала она. Но ее язык лизнул и поймал капельку воды, бегущая по его животу. Она прослеживала путь все ниже, чувствуя захват его тела. Ее руки, по собственной воли, заскользили по его бедрам, массировали, разминали, прослеживая твердвые мышцы его ягодиц.

Она любила чувствовать его шероховатость волос на кожи напротив ее мягкости. Он ее заставил чувствовать себя красивой и женственной. Горячая и беспокойная. Голодная и сексуальная. Он ее заставил чувствовать в безопасности, как будто она никогда не будет снова одна. Она цеплялась за него, прижимаясь близко к убежищу его тела

Дарий отозвал свой ум далеко от ее дразнящего рта. Она свисала с истощением. Он может иметь ее - она никогда не отказала бы ему, и он знал, что мог гарантировать ее удовольствие - но ее тело жить не могло без отдыха и питания. Прежде, чем все добавляют, ему необходимо увидеть ее здоровье и защита.

Он поднял ее голову, таким образом, он мог поцеловать ее мягко, нежно.
- Ты права, детка, - сказал он мягко. - Мы возможно не можем, пока ты не отдохнешь. Я хочу, чтобы ты поспала.

Он держал ее здоровой рукой напротив его, в то время как вода лилась каскадом по ним, смывая зловоние крови и смерти.

- Заставь меня походить на тебя. Ее слова были настолько негромкими, едва заметными даже с его острым слухом, что он не был уверен, что услышал ее правильно. Возможно, его ум просто играл трюки с ним.

- Темпест? Он сказал ее имя напротив ее шеи, его сердце стучало с искушением. Он закрыл глаза, молясь относительно силы, чтобы сопротивляться бархатному соблазнению ее слов.

Она подняла свою голову так, чтобы ее изумрудные глаза могли исследовать его лицо.
- Ты можешь сделать это. Сделай меня такой как ты. Тогда ты мог бы отдохнуть без беспокойства. Сном, которым ты должен спать. Только сделайте это, Дарий. Возьми мою кровь, и дай мне твою. Я хочу, чтобы ты жил.

Было решимость в её голосе, в её уме, но все же ее тонкое тело дрожало от чудовищности того, что она собиралась сделать. Ее мысли были сосредоточены только на нем, на его благосостоянии. Дарий застонал, борясь с эгоистичным животным, тот, который хотел все это - его Спутницу жизни, огни экстаза, горящие между ними для всей вечности. Она не понимала то, чего это будет стоить ей. Солнце. Кровь. Охотники. Люди, ненавидящие, чем она стала бы. Даже опасность такого эксперимента.

Его пальцы накручивали ее волосы в его руках.
- Мы не можем, Темпест. Мы не можем даже рассматривать такое действие. Не поднимай это снова, поскольку я не знаю, есть ли у меня сила, чтобы отказаться от такого искушения.

Ее рука погладила его лицо, посылая живой огонь, проникающий в его тело, пока он не мог думать только о обладание ею.
- Я думала много об этом, Дарий, и это - единственный путь. Если бы я походила на тебя, не было бы никакой потребности у тебя волноваться о моей безопасности. Я могла быть с тобой в земле.

Он чувствовал твердый удар ее сердца, когда она сказала это, он увидел умственное изображение земли, закрывающая над ее головой, как похороненная заживо. Она отодвинула мысль, но ее пульс заскакал.

Он поймал ее руку и ласкал ее пальцами прежде, чем он потерял весь здравый смысл. Ее аромат подзывал его; его тело было твердым и полным потребностей. Его рот мог фактически испытать ее, горячую, заманчивую специю ее крови. Он никогда не хотел ничего больше.
- Я даже не буду рассматривать такую вещь, Темпест. Опасность для тебя является слишком большой. Я принял решение жить настолько по-человечески насколько это возможно. Я готов стареть, поскольку ты постареешь; умереть, когда ты умрешь. Преобразование тебя является риском, который я не готов взять на себя.

- Наблюдая за твоим здоровьем - силы твои медленно истощаются, это не то, что я готова сделать, Дарий, - выступила она, обертывая ее руки вокруг его талии. Ее пальцы заскользил по его ягодицам и начали медленное, эротическое движение, которое угрожало вывернуть его наизнанку. - Я не принимаю импульсивное решение не обдумав. Я действительно дала этому хорошее количество рассмотрения. Это - единственный ответ для нас. Единственная вещь, которая имеет смысл. Ее рот заскользил по его груди, ее язык переместился к его соскам, лениво прослеживая бусинку воды к его плоскому животу, циркулируя вокруг его пупка так, чтобы каждый мускул в его теле жить не мог без нее.

- Ты не продумала это. Его голос был с хриплой болью потребности. Неспособный остановить себя, его рука заскользила по ее атласной коже, перемещаясь к мягкости ее груди, его большой палец, поглаживающий ее торчащий сосок так, чтобы она задрожала и прижалась к нему.
- Ты не можешь пребывать в закрытых местах. Мысль о том, чтобы быть похороненной в земле является отталкивающей для тебя. Твой ум не может иметь дело с идеей пить кровь.

Дарий хотел заставить ее вздрагивать с теми преднамеренно графическими изображениями, но она казалась озабоченна ловлей капли воды, которая скользила к его пульсирующему эрекцией наконечнику. Ее язык послал шторм огня, растущего через него, как дикий неконтролируемый ветер. Ее рот был плотный и горячий, настолько изящен, он свял горсти ее волос в его руки и держал ее там в течение долгого момента, где-то между муками и экстазом.

Он чувствовал, что его голод повысился, потребность доминировать, взять то, что было его, чтобы питаться ею жадно, чувствовать, что ее рот берет его в ее тело, как истинный Спутник жизни должен. Его клыки опасно удлинились, и животное боролось за свободу. Она посвятила ему себя. Это была ее идея. Он мог взять ее без вины, принести её в его мир и иметь ее всегда. Искушение было настолько большим, он поднял ее голову, его руки, обернутые в ее волосах, ее мягкое горло, уязвимое и открытое для его нападения.

Она пошла к нему добровольно, без малейшего страха перед ним, поднимая ее подбородок, чтобы предоставить ему лучший доступ. Сразу Дарий повернул ее так, чтобы ее спина была к ему. Захватывая ее с одной сильной рукой, он спрятал лицо на ее плече, тяжело дыша, вдыхая далекое искушение, бьющееся в нем так отчаянно. Во второй раз, что он мог помнить, слезы скатились с его лица и смешались с водой, бегущей по ее плечам. Он жаждал иметь ее, испытать ее, чтобы научить ее его способом. Но более того, он смирился, что она сделала такое предложение. То, что она могла любить его, достаточно охотно впускала его в свою жизнь.

Это не было, как будто она приняла или призналась себе, что любила его. Она даже не разделила его ум достаточно, чтобы узнать его, поскольку он знал ее. Именно это сделал ее подарок настолько невероятным ему. Ее полное принятие, ее готовность поместить его жизнь, его здоровье, перед нею собственно. Он знал каждые из ее страхов. Он жил в ее уме. Все же она была готова бросить все, что она знала так, чтобы он жил благополучно способом, которым он предназначался. Никто никогда не думал, чтобы защитить его или поместить его потребности сначала, не во всех долгих столетиях его существования. Он сомневался, дал ли кто-либо мысль его желаниям. Это была его обязанность предусмотреть других, охотиться, защитить, вести, управлять. Это было просто.

Темпест предлагала ему безоговорочную любовь. Она не признавала его за то, кем он был; она не думала об этом. Он нуждался в чем-то, и она была готова сделать все возможное, чтобы предоставить это ему. Он прочитал ее решимость легко. И она была довольно способна к совращению его в этом. Он хотел это. Он нуждался в этом. Он жаждал этого.

- Малыш, - шептал он мягко, его зубы, покусывали назад и вперед на мягком искушении ее пульса. - Я не буду подвергать тебя опасности. Я не могу рисковать твоей жизнью. Если бы я сделал эту вещь, и что-то пошло не так, как надо, то мы были бы оба потеряны. Спасибо за твою готовность дать мне такой большой подарок, но я не могу принять. Я не могу. Он был покорен ею, смирился с его собственной подавляющей любовью к ней.

- Это было сделано прежде, Дарий. Если ты боишься моей реакции, я продумала решения некоторых из этих проблем. Ты можешь поместить меня спать прежде, чем мы войдем под землю, по крайней мере до тех пор, пока мой мозг принимает твой образ жизни.

Он решительно выключил воду, нуждаясь в отсрочке от соблазнения ее предложения.
- Это верно, Темпест, но -

- Подожди прежде, чем ты выступишь. Дважды теперь ты дал мне свою кровь. Я даже не знала, что ты делал это. Предоставь это мне, в то время как я изучаю твой способ. Не должно получиться так трудно. Когда он обертывал ее в полотенце, она поймала его руку, держал его ладонь перед ее грудью.
- Я уже не половина в твоем мире и половина в моем, у меня дома нет. Ты не можешь жить без своей силы, и я не смогу перенести, чтобы увидеть, что она осушила тебя. Это не то, для чего ты предназначался. Есть величие в тебе, Дарий.

Он улыбнулся, его черные глаза смягчили твердые края его нежного рта.
- И что для тебя? Ты думаешь непосредственно меньше чем я, что ты должна жертвовать так из-за меня?

Она торопливо покачала головой, чтобы разуверить его в этом понятие.
- Конечно, нет. Фактически, я думаю, что ты нуждаешься во мне, чтобы препятствовать тебе быть высокомерным, властным диктатором, держать тебя на прямом и узком.

- Властный диктатор? - отозвался он эхом, мужское развлечение, скользящее в бархатный тембр его голоса. Он тыкался носом в затылок ее шеи.

- Точно. Улыбка исчезла от ее лица, оставляя ее торжествующей. - Я не похожу на других людей, Дарий. Я нигде никогда не вписываюсь. Я не знаю, удастся ли это между нами, но если тебе может удаться, то не попытайся управлять каждым аспектом моей жизни, я готова попробовать. Я знаю, что хочу быть с тобой. Я знаю, что не боюсь тебя или твоих людей.

Его брови взлители вверх на ее откровенную ложь.

- О, замолчи. Она бросила полотенце в него. - Не смотри на меня так. Я знаю, что ты никогда не причинил бы мне боль. Никогда, Дарий. Я не верю слишком многим вещам, но я верю в тебя. Она наводила справки о чистой одежде и была разочарована, когда она поняла, что не подумала, чтобы принести любимую с нею. Усталость втискивалась, выставляя ее потребность убедить его. Она хотела лечь и спать в течение недели.

- Только обещай мне, что ты подумаешь об этом, Дарий. Это - действительно единственное разумное решение. И если это не удается между нами, к тому времени, когда мы знаем, я должна быть в состоянии позаботиться непосредственно обо мне. Она опустилась вниз на край ванны, утомленная, чтобы стоять дальше.

Дарий поборол свой голод, свое неистовое желание, и эмоции, которые омрачали его хорошее суждение. Он сохдал одежду, как он сделал это день или два ранее для нее. Она висела на двери, толстая и теплая. Он закутал ее в ее мягкость.
- Мы поедим, милая, и затем мы будем спать. Во всем этом можно разобраться на следующем восходе.

- Это не первый день выступления Дезари? Тот, кто послал тех мужчин после этого попробуют еще раз. Она будет настолько уязвима, Дарий. Мы должны решить это прежде, чем она выйдет на сцену.

Он мог услышать ее усталость. Это цеплялось за нее как вторая кожа. Мужчина Карпатец не может сделать ничего другое, чем защищать его Спутника Жизни, смотреть каждый аспект заботы о ней, таким образом, он просто овладел ее рукой и, без дальнейшей беседы, привел ее в кухню и посадил ее за стол.

Дезари подготовила миску пропаринного овощного бульона. Аромат заполнил автобус, но Темпест просто прижала руку к ее животу и попыталась не завязать рот. Посмотри, Дарий? Я не могу поесть так или иначе. У меня не может быть одной ноги в моем мире и одной ноги в твоем. Я готова рискнуть преобразованием, чтобы иметь шанс на будущее с тобой.

Он проигнорировал ее мягкий, убедительный голос и толкал его ум сознательно в ее. Не мягко, но твердо брал на себя управление, не давая ей время, чтобы побороться с ним. Ты съешь этот бульон, и он будет останеться внизу и напитает тебя. Это была команда. Он вызвал ее повиновение, даже когда ее живот восстал, пытаясь избавить себя от еды.

Темпест мигала на него, находя ее пустую тарелку из под супа. Она убрала влажные волосы далеко от лица, длинные ресницы свисали устало.
- Я только хочу спать, Дарий. Давай пойдем спать.

Он обернул ее здоровой рукой, поднял ее легко, и унес ее из трейлера в ночь. Они вернулись к своим ролям "воина" и "пленник", но Темпест не заботилась. Она закрыла глаза и обосновалась ближе напротив его груди.

Туннель, который он выбрал вел под землю, был теплым с геотермальной активностью. Сразу это отнило у нее дыхание, вызывая чувство удушья у неё. Она попыталась скрыть это от Дария, не желая, чтобы он узнал, что ей было неудобно. Она прижалась ближе к нему, давая себя под его защиту. Она знала, что он не будет входить в почву, потому что она не могла пойти. Он сделал бы их областью сна в безопасности земли, где она могла спать сном людей, и он мог стараться изо всех сил следовать примеру. Но он нуждался в омолаживающей почве, особенно теперь, когда он был ранен. Он должен был остановить сердце и легкие и спать Карпатским способом. Темпест улыбнулась напротив его сильных мускулов, внезапно уверенных в ее способности убедить его к ее способу думать. Она только должна была остаться первой прежде, чем она возобновила свое нападение. Дарий не мог сопротивляться ей всегда. Она была в его уме, чувствовала его уязвимость. Он сдался бы, если бы она упорствовала. Он хотел ее преобразование с каждой клеткой в его теле.

Она знала, что Дарий чувствовал, что должен был защитить ее, что она была хрупкой и неженой. Но Темпест знала, что она не была такой. Возможно, физически она была слаба по сравнению с его расой, но у нее была огромная сила воли. Это был каждый удар, достойный его. Она нашла бы способ охранять его, защитить его тем же самым жестоким способом, с той же самой жестокой любовью, как сделал это Дарий.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28430/96075

Переводчики: Nata1985, lucksheri