Готовый перевод Hana By Lauren Oliver / Ханна (Лорен Оливер): Глава 2

Чтобы добраться в Хайлендс, мне нужно выбраться с полуострова. Я избегаю улицы Святого Иоанна, даже если она выведет меня прямо к Конгрессу. Здесь была обнаружена вспышка Делирии пять лет назад - четыре семьи были заражены, и к четырем применили раннее исцеление. С тех пор вся улица считается запятнанной и является мишенью для регуляторов и патрулей.

Жажда, бурлящая в моей крови, стала постоянной, усиливая дрожь в ногах, в руках и пальцах. Я могу крутить педали достаточно быстро. Но мне нужно заставить себя не слишком спешить. Мне нужно сохранять бдительность и быть внимательной на случай, если где-то неподалеку есть регуляторы. Если меня поймают после комендантского часа, мне придется ответить на много вопросов - и это моё последнее лето, когда я это я, мое последнее лето на свободе - потом все это закончится. Меня швырнут в лабораторию на следующей неделе.

К счастью я добралась до Хайлендса без приключений. Я замедляюсь и щурясь пытаюсь разглядеть в темноте, что написано на дорожных указателях. В Хайлендсе множество различных дорог и тупиков, я никогда не могу запомнить их все. Я прошла мимо "Брукс и Стивенс", "Тангвайлд" и "Крествью Авеню" и потом растерялась на кольце "Крествью". По крайней мере, луна полная, и проплывает прямо надо мной, словно искоса поглядывая. Сегодня человечек на луне выглядит так, будто подмигивает или улыбается: луна с секретами.

Затем я заметила Оак. И хотя я сейчас едва качусь, моё сердце колотится с такой силой, что мне кажется, будто оно поднялось к горлу и если я хотя бы попытаюсь сказать хоть слово, оно выскользнет через рот. Я весь вечер старалась не думать о Стиве, но сейчас, чем я ближе к месту, тем сложней мне с собой справляться. Может быть, он будет там сегодня. Может быть, может быть, может быть. Мысли - мысли о нем - каскадом струятся в моём подсознании. Там где от них невозможно убежать.

Пока я слажу с велосипеда, я инстинктивно нащупываю в заднем кармане записку, которую ношу с собой ежедневно, на протяжении уже двух недель, с тех пор как я нашла её, аккуратно сложенную, сверху моей пляжной сумки.

"Мне нравится твоя улыбка. Я хочу узнать тебя. Тема сегодняшнего занятия - науки о Земле. У тебя ведь мистер Роблинг преподаватель, верно?"

- С.Х.

Мы со Стивом раньше виделись время от времени на вечеринках Андеграунда, и один раз можно сказать поговорили, когда я врезалась в него и выплеснула немного содовой на его ботинки. И после этого, в течении дня мы стали пересекаться друг с другом: на улице, на Истерн Пром. Он всегда поднимал свои глаза к моим, и лишь на секунду, на его губах мелькала улыбка. В тот день, когда я нашла записку, мне показалось что я видела как он подмигнул. Но я была с Линой, а он был с друзьями на части пляжа, где отдыхают парни. И у него не было никакой возможности подойти и поговорить со мной. Я до сих пор не понимаю как ему удалось подложить записку в мою сумку, ему нужно было дождаться того момента, пока пляж был почти пустой.

Его сообщение было закодировано. "Сегодняшнее занятие" значит приглашение на концерт; науки о Земле - значит что проходить он будет на одной из ферм, на ферме Роблинг, если быть точной.

Той ночью мы сбежали с концерта и выбрались на середину пустого поля, мы лежали в траве, соприкасаясь локтями, и смотрели на звезды. И потом, когда он проводил одуванчиком от моего лба к подбородку, я отчаянно сражалась с собой, чтобы не издавать нервные смешки.

Той ночью он поцеловал меня.

Мой первый поцелуй. Новый вид поцелуя, как новый вид музыки, которая все еще тихо играет вдалеке - дикий и аритмичный, отчаянный. Страстный.

После этого мы виделись всего два раза, и оба раза были в публичных местах, поэтому все, что мы могли сделать это кивнуть друг другу. Как по мне, это даже хуже, чем не видеть его вообще.И эта потребность, она как зуд - желание увидеть его, снова поцеловать, позволить его пальцам запутаться в моих волосах - она чудовищна, постоянна, всепоглощающа, она в моей крови и костях.

Это хуже чем болезнь. Это яд.

И мне нравится это.

Если он там сегодня - пожалуйста, пусть он будет там - я собираюсь поцеловать его снова.

Анжелика ждет меня на углу Вашингтон и Оак, как и обещала. Она стоит в тени высоких кленов, и на секунду, когда она выходит из темноты - темные волосы, темные глаза - мне кажется, что это Лина. Но затем лунный свет падает на её лицо, оттеняя, и я проганяю образ Лины из своих мыслей, в угол подальше. На лице Анжелики все углы острые, особенно её нос, который слегка длинноват и поднят вверх. И я думаю, причина по которой я её всегда недолюбливала - это её нос, из-за которого она выглядит та,к будто всегда нюхает что-то дурнопахнущее.

Но она понимает меня. Она понимает как это жить по написанным правилам, и она понимает необходимость вырваться.

- Ты опоздала, - говорит Анжелика, но улыбается.

Сегодня нет никакой музыки. Пока мы пересекаем газон по пути к дому, сдавленный смех нарушает тишину, за которым следует неожиданно раздвашийся разговор.

- Осторожно, - говорит Анжи, когда мы поднимаемся на крыльцо. - Третья ступенька прогнила.

Я переступила её, так же как и Анжела. Древесина на крыльце старая, и скрипит под нашим весом. Все окна заколочены, и до сих пор видны слабые очертания огромной красной буквы Х. Этот дом когда-то был домом заразы. Когда мы были маленькими мы обычно решались пройти через район Хайлендс, и прикасались к дверям домов, которые были забарикадированы, как можно дольше. Ходили слухи о том, что духи людей погибших от Делирии до сих пор ходят по улицам, и могут заразить тебя за нарушение границ.

- Нервничаешь? - Спрашивает Анжи, чувствуя мою дрожь.

- Я в порядке, - отвечаю я, и распахиваю дверь еще до того как она подошла к ней. Я захожу первая.

На секунду, когда мы заходим в коридор, воцаряется гробовая тишина, все в доме замирают; но потом, когда они видят что все в порядке, что мы не регуляторы и не полиция, напряжение спадает. Здесь нет электричества и дом полон свеч - которые стоят на тарелках, в пустых банках из-под кока-колы, расположенных прямо на земле - и преобразуют стены в мерцающие, и растворяющиеся блики света, а людей превращает в тени. И они - люди-тени есть везде: расположившись группками в углах или на тех немногих предметах мебели которые остались в пустых комнатах, размещенные в коридоре и на лестнице. Но на удивление здесь спокойно.

Почти все кого я вижу - по парам. Парни и девушки разговаривают, держатся за руки и прикасаются к волосам и лицам друг друга, тихо смеются - делают те вещи, которые запрещены в реальном мире.

Тревожный голосок пробуждается внтури меня. Я никогда не была на вечеринках подобных этой. Я практически могу чувствовать присутсвие болезни, которая энергично и напряженно ползет по стенам - как будто это тысячи насекомых.

Он должен быть здесь.

- Сюда. - Анжи инстинктивно опустила свой голос до шепота. Она тянет меня к задней части дома, и по тому, как она переходит из комнаты в комнату, даже при тусклом освещении, я могу сказать, что она была здесь уже не раз. Мы движемся к старой кухне. Здесь больше свечей, они высвечивают контуры голых шкафчиков, плиты, и темного холодильника, дверца которого исчезла в неизвестном направлении, а на его полках черным ковром выросла плесень. В комнате пахнет старостью, плесенью и потом. На столе, в центре, стоит несколько пыльных бутылок с алкоголем, и несколько девушек неловко перемещаются из одного угла в другой, в то время как группа мальчиков посреди комнаты делает вид будто не замечает их. Очевидно, что они никогда не были на вечеринках, подобных этой, и бессознательно подчиняются правилам сегрегации.

Я сканирую лица мальчиков, в надежде, что Стив будет среди них. Но его нет.

Ты хочешь что-нибудь выпить? - спрашивает Анжелика.

- Воды, - говорю я. У меня в горле сухо, и к тому же в доме очень жарко. Я почти жалею о том, что вышла из дома сегодня. Я не знаю, что мне делать здесь, теперь, когда здесь нет никого, с кем бы мне хотелось поговорить. Анжи уже наливает себе что-то выпить, и я знаю, что она скоро расстворится в темноте с парнем. Она не кажется неуместной здесь и не выказывает ни малейшей тревоги, и во второй раз за вечер я чувствую вспышку страха за неё.

- Здесь нет воды, - говорит Анжи, протягивая мне стакан. Я делаю глоток того, что она налила мне и кривлю лицо. На вкус оно сладкое, но имеет глухой, жгучий привкус бензина.

- Что это? - спрашиваю я.

-Кто знает? - Анжи хихикает и делает глоток из своего стакана. Может быть, она нервничает, - Это поможет вам расслабиться.

- Мне не нужно.. - Начинаю говорить я, но затем чувствую руки на своей талии, и в мыслях становится пусто, я ловлю себя на том, что разворачиваюсь, хотя не собиралась этого делать.

- Привет,- говорит мне Стив.

Секунды уходят у меня на то, чтобы осознать, что он здесь, что он реальный и говорит со мной, а он уже притягивает меня к себе и накрывает мои губы своими. Это лишь второй мой поцелуй, и меня настигает паника, я забываю, что нужно делать. Я чувствую как его язык проталкивается в мой рот, и удивленно дергаюсь, проливая немного напитка. Он отстраняется, смеясь.

- Рада меня видеть? - спрашивает он.

- И тебе тоже привет, - говорю я. Я все еще могу чувствовать его язык у себя во рту, он пил что-то кислое. Я делаю еще один глоток из своего стакана.

Он наклоняется и прикасается губами прямо к моему уху. - Я надеялся, что ты придешь, - говорит он тихо. Тепло разливается в моей груди.

- Правда? - Спрашиваю я. Он не отвечает, берет меня за руку и выводит из кухни. Я оборачиваюсь, чтобы сказать Анжеле, что я вернусь, но её и след уже простыл.

- Куда мы идём? - спрашиваю я, стараясь звучать безразлично.

- Это сюрприз, - говорит он.

Тепло от моей груди достигло моей головы. Мы движемся через огромную комнату, полную людей-теней, свечей, мерцающих фигур на стене. Я ставлю свой напиток на подлокотник жалкого подобия дивана. На нем, девушка с короткими, колючими волосами скрутилась калачиком у парня на коленях; он уткнулся лицом ей в шею и его не разглядеть. Она уставилась на меня когда я проходила мимо, и я вздрогнула: я узнала её. У неё есть старшая сестра, учится в школе Св. Анны, Ребекка Стерлинг, девушка с которой я вроде как дружу. Я помню Ребекка говорила, что её младшая сестра решила пойти учиться в школу Эдисона, потому что она больше.

Сара. Сара Стерлинг.

Сомневаюсь,что она меня узнает,но она быстро опускает глаза.

В конце комнаты шероховатая деревянная дверь. Стив открывает её и мы выходим на крыльцо, которое выглядит еще печальнее, чем у центрального входа. Кто-то поставил здесь фонарь - может Стив? - освещающий зияющие разрывы между деревянными досками, в местах где дерево сгнило полностью.

- Осторожно, - говорит Стив, когда я спотыкаюсь и моя нога проваливается в щель.

- Все в порядке, - говорю я, но мне приятно, что он крепче держит мою руку. Я говорю себе, что это то, что я хотела, на что надеялась сегодня. Но эта мысль, почему-то, ускользает от меня. Он берет фонарь, прежде чем сойти с крыльца и несет его, покачивая в свободной руке.

Пересекая заросший участок газона, где сырая трава достает до голени, мы подходи к небольшой, окрашенной в белый цвет, беседке со скамейками. В некоторых местах, полевые цветы пробились через пол. Беседка выше уровня земли на несколько футов, когда-то здесь была лестница, которая сейчас разрушена. Стив помогает мне подняться, а затем следует за мной.

Я проверяю одну из скамеек. Она кажется достаточно прочной, так что я сажусь. Сверчки поют, трепетно и ровно, и ветер приносит запах влажной земли и цветов.

- Это прекрасно, - говорю я.

Стив сидит рядом со мной. Меня смущает осознание того, что каждый участок нашей кожи соприкасается: колени, локти, предплечья. Мое сердце начинает биться чаще, и у меня снова возникают проблемы с дыханием.

- Ты красивая, - говорит он. Прежде, чем я могу отреагировать, он берет меня за подбородок, притягивает к себе, и мы снова целуемся. На этот раз я помню, что нужно перевернуться на спину, мой рот двигается навстречу ему и я не удивляюсь, когда его язык проскальзывает в мой рот, хотя это чувство до сих пор непривычно и не особо приятно. Он тяжело дышит и пропускает пальцы в мои волосы, так что я думаю, он доволен собой - я, должно быть, делаю все правильно.

Его пальцы слегка касаются моего бедра, затем, не спеша, он опускает свои руки ниже и ниже, поглаживая бедра. Все мои чувства и все мое внимание сосредотачиваются на этом месте, я ощущаю, как горит моя кожа, отвечая на его прикосновения. Это, должно быть, делирия. Не так ли? Вот, что чувствуешь, когда заражен, все меня предупреждали. Мысли в моей голове бесполезно крутятся, и я пытаюсь вспомнить симптомы болезни, описанные в Книге Тссс, но руки Стива поднимаются выше, его дыхание учащается. Его язык так глубоко в моем рту, что я боюсь, как бы мне не задохнуться.

Внезапно, все, о чем я могу думать, это строки из Книги Плача: "Не все то золото, что блестит", "Даже волки могут улыбаться" и "Дураки будут во главе своих обещаний об их смерти".

- Подожди, - говорю я, отталкиваясь от него.

- Что случилось? - Стив проводит пальцем от моей скулы до подбородка, смотря на мой рот.

Увлеченность - трудности с концентрацией внимания. Этот симптом снова ко мне возвращается, - Что ты думаешь обо мне? - выпалила я. - Я имею в виду, ты думаешь обо мне?

- Всегда, - он ответил быстро и не задумываясь. Это должно было обрадовать меня, но я еще более смутилась. Так или иначе, я всегда думала, что буду знать, пустила ли болезнь корни - что я почувствовала бы инстинктивно, изменение в моей крови. Но это - просто напряженность, беспокойство, а иногда - всплеск хорошего настроения.

- Расслабься, Ханна, - говорит он и целует мою шею, переходит к уху, и я пытаюсь делать так, как он говорит и позволяю теплу передвигаться от груди к животу. Но я не могу остановить поток вопросов; он возрастает, давит из темноты.

- Что с нами будет? - спрашиваю я.

Он отходит, вздыхает и протирет свои глаза, - Я не знаю, что ты, - начинает он, а затем прерывается и с небольшим восклицанием, - Черт возьми! Посмотри, Ханна. Светлячки.

Я оборачиваюсь туда, куда он смотрит. Какое-то время, я ничего не вижу. Затем сразу несколько белых вспышек разгораются в воздухе, одна за другой. Как я смотрю, все больше и больше из них выплывают из темноты, краткие искры кружат вокруг друг друга, а затем снова погружаются в темноту. Гипнотическая система освещения и погашения.

Откуда ни возьмись, я чувствую сильную волну надежды и начинаю смеяться. Я нахожу его руку и переплетаю наши пальцы., - Может это знак, - говорю я.

- Может быть, - сказал он и наклонился, чтобы поцеловать меня снова. Мой вопрос "Что с нами будет?" остается без ответа.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28507/96393

Переводчики: ulchenok, nutellka, maximaqx, Fantazira