Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава двадцать восьмая: Ориентировка

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов, так как модераторы установили для него статус «перевод редактируется»

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты
<&==]--[==&>

Автор: Somber

Глава 28: Ориентировка

"Спасибо, ребята, вы все отличные друзья, даже когда я сама себя не понимаю!"

Чего я боюсь? Нет, серьезно? Я видела в Пустоши наверное, все виды дерьма. Я видела, как жеребят покупают, продают и арендуют. Я видела, как монстры рвут пони на куски. Я видела, как из могил поднимаются живые мертвецы. Но, по большей части, я никогда не боялась всего этого. Моими мыслями всегда было "О, черт, это будет больно", а не "Ой, как страшно".

Вы хотите знать, что такое страх? Страх - быть привязанным к столу в качестве обеда для каннибалов. Зная, что они собираются рвать тебя на части и глотать их, снова и снова... и снова. Страх - знать, что в таком положении ваше тело может пребывать года или столетия, пребывать в кошмаре, из которого нет выхода.

Но даже это, по сути, ничто. Знаете, что такое настоящий страх? Это неведение. Страх - это взгляд в будущее, где таится что-то плохое, о чем мы ничего не знаем. И самый большой страх каждого - знать, что этим "чем-то" можешь быть ты.

И я скорее прыгнула бы в глотку дракону, чем столкнулась с этим.

Ладненько. Четверо Зодиаков. В том числе тяжеловооружённый робот. Зебра, похоже, хороший снайпер. От лучника можно ожидать всяких смертоносных пакостей, а пегаска... даже не знаю. Может, иглы ядовитые? А что у нас? Я, Скотч, П-21 и Лакуна безоружны, мой рог не работает, с ногами совсем беда, а Рампейдж снова кобылка. Остаётся только один выход.

— Рампейдж, на тебе зебра! Лакуна, обстреляй жестянку магией! П-21, доставай, что спрятал, и мочи пегаску! Скотч, найди Глори! Лучник на мне!
И, схватив зубами какую-то столовую принадлежность, я с воинственным кличем рванулась к зелёному единорогу.

Никто даже не двинулся, а я полюхнулась на живот, судорожно сжимая в челюстях своё оружие, и закричала:
— Я выгву тфвоё шерше шошкой!
В дикой ярости я махнула головой куда-то в сторону единорога. Остальные ошарашенно смотрели на то, как я ползу к своему врагу. А потом Триадж окутала меня своей магией, подняла в воздух и встряхнула, держа за загривок.

— Коллегиум - это дом Зодиаков, полурогая тупица, — в голосе синей докторши была всего капелька злобы. — Откуда, ты думаешь, берутся крышечки на обслуживание этого места? Уж поверь, с больных много не наскребёшь.
Я взглянула на неё, ещё крепче сжав зубами холодный металл. — И отнимите у неё, наконец, ложку!

Я плюнула ею в лицо докторше так сильно, как могла. Этого удара хватило, чтобы нарушить её концентрацию и развеять магию. Лакуна мгновенно поймала меня своим фиолетовым сиянием, и я, обхватив шею Триадж передними ногами, приставила рог к её горлу.
— Может, мой рог и ... компактный, но, уверена, его хватит, чтобы пробить тебе парочку вен. Ты спасла мне жизнь три раза, так что мне охренеть, как жалко тебя убивать, но я с ними никуда не пойду. Значит, так. Зодиаки уходят. Мы забираем своё снаряжение. Потом берём Глори, если ей лучше и ... она хочет идти. И тогда, и только тогда, я встречусь с профессором.
Я почувствовала, как она сглотнула.

Несколько долгих секунд мне оставалось только висеть на ней и гадать, насколько серьёзными будут проблемы, если кто-то скажет "нет".
— Пожалуйста, Стрелец, успокойся, — произнёс жёстким кобыльим голосом робот. — Я верю, что Охранница придёт ко мне по доброй воле.
Металлическая голова робота-охранника повернулась ко мне.
— Ведь так, Блэкджек?

Я скосила глаза на свой рог, упирающийся в шею остолбеневшей Триадж и не осмелилась кивнуть.
— Конечно.

Зеленый единорог направила стрелу прямо мне в глаз, но он не мог быть уверен, что я не захватила бы Триадж с собой на тот свет. Затем он кивнул и четверо вышли из кафетерия.
— Возьми наши вещи, Рампэйдж. П-21, проверь Глори, — сказала я, паря в магии Лакуны. Если Зодиаки пытались что-то сделать, то у них лучшие шансы на выживание и уклонение. — Лакуна, ты меня держишь?

— Легко. Хотя должна заметить, что обычно герои не берут в заложники докторов, которые неоднократно спасали их жизни, — сухо сказала фиолетовый аликорн. — Богиня не знает, должна ли она быть впечатлена или разочарована. — Или обеспокоена, но она не добавила вслух.

Триадж не сказала ни слова, пока мои друзья не вернулись.
— Я не могу найти Глори, — сообщил П-21, положа мое снаряжение на стол. — Даск и остальные тоже пропали, — продолжил он, очевидно беспокоясь, о том, как я приму эти новости. Честно говоря, мне это не нравилось, но я не могла помочь Глори самостоятельно. С тех пор как она встретила меня, ее жизнь была одной болезненной ошибкой за другой. Если Даск может вернуть ее обратно в анклав, хорошо.

Во всяком случае, не было похоже на то, что я собиралась оставаться рядом с ней в дальнейшем.

Теперь, когда у меня было оружие, броня и ножные скобы я выпустила Триадж. Она попятилась назад, потерла свое горло копытом, и уставилась на меня в шоке. — Ты… ты бы убила меня?

— Не знаю. Может быть, — ответила я, когда Лакуна застегивала скобы на моих конечностях. Я посмотрела на ее шокированное и болезненное выражение и указала на шрам на моей груди. — Видишь это? Лео Зодиак сделал это. Арес поджег меня. Черт побери, даже Вирго использовала заложников, чтобы попытаться убить меня. Вдобавок множество пони стреляли в меня ради награды! Итак, четверо набегающих на меня в таком стиле не есть хорошо. Когда мой друг пришла бы в порядок, ты могла бы отметить, что мне нужно поговорить с Профессором. Нет проблем. Хотела бы встретиться с ней. Но нападение четырех Зодиаков на меня было не совсем умным ходом. — Лакуна помогла закрепить ремнями броню поверх моих скоб. — Радуйся, что все пошло не так плохо.

— До сих пор… я не могу поверить, что ты сделала это, — пробормотала Триадж краснея.

В данный момент я не ощущала себя очень сочувственной.
— В случае если ты не заметила, пони много раз пытались меня убить. Ты не восприняла меня всерьез, поэтому я взяла то, что смогла бы использовать. — И ты немного ворчливая, добавила я мысленно. — Да, я помогаю пони. Да ДиДжей Пон3 считает меня героем. Меня? Я просто Блэкджек. И я сделаю все, что должна перед любым противником, чтобы выжить и спасти своих друзей.

Как ни странно она улыбнулась.
— Мне кажется, это первая разумная вещь, которую мне удалось от тебя услышать. — Получить одобрение от Триадж было, конечно, смешанным чувством. Вроде как Скальпель говорила «хорошая работа».

Вооруженные и в броне, пятеро из нас вышли. Я не была умной пони, но я и не была дурой.

Очевидно, мое лечение доктором Триадж не расположило ко мне Коллегиум, но я была немного не в том настроении, чтобы беспокоиться об этом. Выяснилось, что эти пони послали Зодиаков по мою голову, и хотя я была благодарна им за то, что их врачи спасли мою жизнь и жизнь моих друзей, я не собиралась выворачиваться ради них.

Планетарий был на северо-восточном углу комплекса - огромное, тяжелое бетонное здание, увенчанное массивным куполом. Здесь были Зодиаки в составе огненно-рыжей Овен в ее силовой броне, синего жеребенка-Водолея и нежно-розовой кобылки-единорога, вероятно, Девы, щеголявшей ПипБаком. Я посмотрела на первого встреченного мной Зодиака, она была того же возраста, что Скотч! Возвращаясь из Мирамэйр, я не поняла, что почти пристрелила кобылку. Я уделяла больше внимания цвету меток на моем Л.У.Ме.

Когда мы входили внутрь этой тяжелой конструкции, Скотч Тейп замерла на месте.
— М-мы... мы же не собираемся лезть в метро или еще куда под землю, правда?
На ее лице отображалась нараставшая паника, пока она оглядывала фойе; с толстыми серыми стенами, оно выглядело до дрожи знакомо.

— Расслабься, Скотч, — сказала я, улыбнувшись ей. Она не расслабилась, но пошла с нами дальше.

Зеленый единорог, теперь без своего лука, встретил меня испытующим взглядом. Его глаза остановились на моем оружии, и я подумала, что меня заставят оставить его здесь, чтобы встретиться с этим профессором. Вместо этого он посмотрел на винтовку Тауруса.
— Я слышал, ты убила Джем, Мини и Тауруса, — сказал он серьезно. — Это правда?

Вопрос застал меня врасплох. Я все еще слышала, как Джем умоляла своего близнеца "стать призрачной".
— Потрошитель Деус убил Тауруса. Мини погибла из-за несчастного случая. Джем пожертвовала собой, чтобы убить Деуса, — ответила я мягко. — Но я убила бы их, если бы пришлось. Они шли по мою душу, в конце концов.

— Они шли по твой ПипБак. Конечно, они были немного... настойчивы... Но твоя смерть не была их задачей, — пояснил единорог, легонько пожав плечами. — Дева единственная охотилась за деньгами - она не понимала, чем ты отличаешься от других. Малышка просто чудо, но, блин, непрошибаемая иногда. — Он сделал глубокий вдох. — Мне просто было интересно. Мы не знали подробностей.
С этими словами он развернулся и повел нас к лестнице. Мы прошли мимо двухвекового плаката («Путешествуйте с созвездиями! — Призывало изображение Твайлайт Спаркл. — Получите бесплатную переводную кьютимарку в виде знака Зодиака в сувенирном магазине!»).

— Почему вы отправляете кобылок и жеребят в качестве охотников за головами? — Спросил П-21 с ноткой любопытства. Рампейдж почему-то выглядела недовольной, что было немного странно видеть, учитывая ее нынешний вид.

— Потому что они готовы и способны на это, — последовал ответ. — Мы не можем использовать любого пони, а это место нуждается в крышках точно так же, как и любое другое. И они работают. Водолей может вписаться в нужную компанию, выглядеть умным, пить спиртное... он в этом хорош. Близнецы забавы ради обменивались кьютимарками. Дева - особый случай. Она Зодиак, потому что им был ее отец. — Стрелец поморщился и добавил: — Вроде...

Он остановился перед двойными дверями.
— Хорошо. Профессор Зодиак внутри. У нее хорошая охрана, так что не надо снова что-то выкидывать. Она просто хочет поговорить, ладно?

— Я могу поговорить. Я люблю говорить, — сказала я с улыбкой. Видите? Блэкджек становится спокойной, цивилизованной пони. Стрелец не выглядел до конца убежденным.

Дверь распахнулась, открывая взгляду огромный зал, потолком которому служил тот самый купол. Я сразу подумала про арену Потрошителей, хотя это место было все же намного меньше. Десятки рядов сидений поднимались к стенам по периметру помещения; на некоторых из них еще покоились черные подушки, большинство которых было свалено в кучу неподалеку.
В центре возвышалась массивная черная часть какого-то древнего оборудования, усыпанная ярко мерцавшими драгоценными камнями, рядом стоял большой металлический цилиндр. Повсюду змеились кабели, я заметила несколько запчастей, выглядевших как части тел Песчаных Псов. Множество роботов, от Протектопони до часовых, безмолвно стояли на ярусах сидений и на краю центральной платформы. И своим мутантским ночным зрением, я была уверена, я видела рядом с одним из них характерные колебания воздуха при стелс-режиме.

— А вот это мне уже нравится, — прошептала Рампейдж на ухо Скотч Тейп. Оливковая кобылка отшатнулась назад, к двери, подальше от всех механических устройств в зале, покусывая нижнюю губу и теребя очки.

Свет внезапно погас, машина в центре слегка задымилась и медленно поднялась в воздух. Из бесчисленных драгоценных камней выстрелили миллионы точек света, которые заплескались по внутренней поверхости купола и стали медленно формироваться в звездное небо. В отличие от заколдованного потолка арены, эта проекция выглядела ... глубже. Тем не менее, я не была уверена, но чувствовала, что эти световые пылинки совсем не соответствовали крошечным огонькам в памяти Мэрипони.

Погодите-ка... Звезды медленно двигались, поднимаясь к верхней точке купола и складываясь в огромную единорожью голову, которая уставилась на нас, зависнув над проектором. По всему залу эхом разнесся громоподобный голос:
— Я великая и могучая Профессор Зодиак! Хозяйка Механики! Сказительница Легенд! Смотрите на меня и трепещите!

Скотч Тейп пискнула, нырнула под меня и принялась дрожать, стискивая мое копыто. П-21 шагнул к двери, чтобы оставить путь для отступления на всякий случай. Лакуна смотрела на изображение в легкой растерянности. Рампейдж, однако, только ухмыльнулась, глядя на звездную голову. Нахмурившись, я посмотрела вниз, на Скотч Тейп, а потом левитировала дробовик и снова задрала голову.

— Да? Ну а я Блэкджек, Усталая и Раздраженная! Так что убавь звук и включи свет, пока я не начала делиться своим плохим днем! — заорала я, досылая патрон в ствол дробовика.

Она моргнула в шоке, а затем звезды почти мгновенно вернулись в обычное положение. В комнате стало немного светлее, громкость упала до нормального уровня, а устройство посреди зала испустило несколько радужных лучей. В них проступило изображение средних лет серебристой кобылы, белые горящие глаза смотрели на Рампейдж.
— Ты сказала ей, не так ли?
Что-то было в ней... Ну, кроме того, что она была светящейся прозрачной проекцией. Было ли это ее лицо? Или хвост? Она выглядела... странно, так или иначе.

Рампейдж упала на спину, смеясь.
— Я не сказала ни слова. Я знала, что Блэкджек не попадется на Большую Плавающую Голову Смерти, Зодиак. Ты должна мне пятьдесят крышек!
Призрачная кобыла фыркнула, и один из протектопони поковылял к Рампейдж. В его корпусе открылась маленькая дверца, из которой высыпалась пригоршня крышек.
— Вот, — сказала Рампейдж, ссыпая их в мою сумку. — Придержи их для меня.
Я заметила, что ПипБак насчитал только сорок пять крышек.

Мерцая, серебристая кобыла посмотрела на меня и снова тихо фыркнула.
— Отлично. Еще раз, без светомузыки: Я Профессор Зодиак, глава Коллегиума. Я надеялась пообщаться с тобой раньше, но ты просто ускакала прочь. Хочу поговорить, прежде чем ты снова исчезнешь.

— О чем же? — спросила я угрюмо. Подозрительные громкие пони чего-то хотят от меня. И я прямо-таки чувствовала, что это связано с программой в моем ПипБаке.

— Твой счет, — ответила она. — Мы использовали значительное количество наших ограниченных запасов, времени и ресурсов для вашего восстановления... Твоего, в частности, — сказала она, усмехаясь и показывая на меня копытом. — Больше, чем использовали бы для любого другого. И, конечно, больше, чем мы могли бы сделать за бесплатно.

— Я... я... — Я моргнула и прикинула в уме, сколько у нас было крышек. — Сколько вы хотите? Думаю, я могу дать несколько тысяч...

— О, вы использовали столько лечащих материалов, что превысили "несколько". Одно посещение камеры стоит пять тысяч крышек. Так, давай-ка прикинем... пятеро из вас лечились... тебя учтём ещё дважды... плюс хирургия... исцеляющие зелья... восстанавливающие талисманы... время... эх... пятьдесят тысяч крышек!, — сказала она, ухмыляясь. — Округляя в меньшую сторону.

Я молча пошевелила губами. Внезапно, я как будто вернулась в Мегамарт, когда Деус назначал награду за мою голову.
— Пятьдесят... пятьдесят тысяч...

— О, да. И это не считая больничное время твоих друзей... — сказала она, потирая копыта. — Но! Я с радостью откажусь от этой и всех будующих плат за пользование нашей медецинской аппаратурой... в обмен на ЭП-1101.

Я чувствовала, как моя голова пошла кругом.
— Что? Для чего он тебе? Проект Химера? — «Ну конечно! С ним она сможет сделать все виды новых чудо-юдо-пони для охоты за головами.»

— Проект Химера? Ты о нём знаешь? — она на мгновение удивилась, но затем рассмеялась. — Я что, похожа на Кантерлотского гуля с манией величия? Не будь смешной. — Она весело покачала головой. — Меня интересует совершенно другой проект, — сказала она, спокойно смотря на меня. — Я хочу восстановить проект Стальной Пони.

— Эм... простите. Вопрос! — сказала Рампейдж, поднимая копыто над головой. — Что за чёртовы Проект Химера и Проект Стальной Пони?

П-21 мрачно кивнул. — Ага, мне тоже хотелось бы узнать.
Лакуна чопорно кивнула, и даже Скотч Тейп, казалось, преодолела своё беспокойство, чтобы вопросительно посмотреть на светящегося единорога.

Профессор Зодиак самодовольно улыбнулась и открыла уже было рот.
— Они, — сказала я. — Были секретными проектами во время войны. Проект Химера сотворил Горгона из пони по имени Стоунвинг и василиска. Проект Стальной Пони сотворил Деуса. Изначально он был солдатом по имени Дуф, которого осудили за изнасилование напарницы по отряду.
Четыре пары глаз уставились на меня в шоке. Профессор Зодиак, однако, выражала, скорее, заинтригованность.

— Только три или четыре пони вне этой комнаты знают эту информацию, — тихо пробормотала она.

Мои друзья были немного менее оптимистичны по этому поводу.
— Хочешь сказать, ты в курсе кто сделал Деуса? — закричал П-21, потом махнул копытом в сторону призрачной пони. — И она хочет уметь делать ещё таких?

— Горгон был одним из немногих Потрошителей, что мне понравились! Что значит, он был сотворён таким образом? Кто? Как? Почему?! — потребовала Рампейдж, схватив мою голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— А чудище из туннелей тоже из этих проектов? — спросила Скотч Тейп, дёргая меня за ногу.

— Богиня требует немедленного объяснения, Блэкджек! Как получилось, что ты получила эту информацию? — властно сказала Лакуна в режиме Богини, несмотря на её выражение дискомфорта.

Я переводила взгляд с одного на другого, у меня закружилась голова.
— Ну... я... я же вам рассказывала! В смысле... разве нет? — Я переводила взгляд с одного на другого. — То есть... я же говорила вам о Голденбладе. ДМД?

— Ты никогда не говорила мне, что ты разузнала, что такое Химера, — сказал П-21 с угрюмым видом. — И единственный раз, когда я слышал упоминание Голденблада — это когда ты сказала мне, что он что-то замышляет. Я думал, ты имела в виду Сангвина, но ты была так сосредоточена на оказании помощи Глори, что я не стал давить на тебя.

Зодиак усмехнулась:
— Ну, Охранница. Похоже, тебе пора кое-что объяснить. Но, обо всем по порядку. Теперь, как я уже говорила, я могу простить все долги и беспокойства за ваши копыта в обмен на ЭП-1101. — Подошел робот с инструментами для снятия ПипБака на паре механических рук.

Я был так поражена, что просто бухнулась на круп. Мои друзья обозлились на меня... и теперь я должна больше крышек, чем я даже могла себе представить! Мне хотелось кричать! Я хотела всучить его вместе со всеми моими вопросами, заботами и неприятностями. Именно тогда, мне хотелось отдать всё это пони, которая, похоже, на самом деле имеет понятие о том, что же делать с этой проклятой штукой. Получите мой ПипБак. Наслаждайтесь! Я конченная в любом случае. Снимите этот треклятый груз с моего копыта и делайте что-то получше, чем носиться по всему проклятому городу вместе с ним.

Вдруг, чудесный чистый голос прервал болтовню:
— Блэкджек ничего вам не должна! — Я повернулась и уставилась на Глори. Она выглядела даже более красивой и сияющей, чем я могла представить, несмотря на то, что вместо одного крыла красовался неуклюжий сучок. Она посмотрела на меня своими блестящими фиолетовыми глазами и одарила меня такой улыбкой, что мне захотелось растаять в её объятиях прямо там.

Зодиак хмуро посмотрела на Глори.
— Прости, но мы угрохали на тебя и твоих друзей серьёзную сумму...

— Разве Блэкджек согласилась взять на себя эти долги? — резко спросила Глори, указывая кончиком крыла на мерцающую проекцию.

— Конечно, нет, она была без сознания. Но Рампейдж... — начала было Зодиак, но Глори прервала её великолепным взмахом крыла.

— Разве Блэкджек когда-нибудь говорила, что Рампейдж может отвечать за кого-либо из нас. Вы можете забарать свои пятьдесят тысяч крышек у неё.

Рампейдж моргнула, затем эта полосатая бестия ухмыльнулась.
— Конечно! У меня же уже есть пятьдесят крышек. Остальное верну позже, — Зодиак выглядела так, будто проглотила стопку «Расплаты»... ну, так же смотрелась Рампейдж, когда глотнула «Расплаты». Рампейдж пихнула меня:
— Эй, Блэкджек? Могу ли я получить мои пятьдесят крышек обратно?

Глори проскакала мимо нас и начала ходить взад-вперёд перед проекцией.
— Блэкджек ни разу не говорила, что согласна за что-то платить вам. Ни разу, я уверена. Вы её-то спрашивали? Или хотя бы упоминали, что хотите, чтобы она за это заплатила? Вы потратили кучу материалов на неё до того, как сообщили, что можете принять в качестве платы за всё это ЭП-1101.
У меня отвисла челюсть. Я уставилась на мерцающую кобылу. «А ведь я почти повелась!»

На мгновение Зодиак, казалось, обозлилась, но потом, наконец, сдалась.
— Хорошо. Признаю. Я надеялась, что она отдаст его мне и уйдёт, да ещё и благодарной останется.

— Но я же была у вас в отключке на протяжении часов. Почему вы просто не забрали его? — спросила я, поднимаясь и вставая рядом с Глори.

Профессор закатила глаза.
— Блэкджек, знаешь ли ты, сколько уважения получит понибудь, кто сможет забрать у тебя что-либо? Твой ПипБак? Твою жизнь? Твоих друзей? Черт, да ты столкнулась с половиной Зодиаков и выжила! Если бы я была Сангвином, я бы жила в постоянном страхе, в ожидании дня, когда ты разыщешь его! — она вздохнула. — Я надеялась, что если смогу убедить тебя оставить ЭП-1101, то ты двинешься дальше. Без обид.

П-21 встал рядом со мной.
— Что ж, если не возражаете... прямо сейчас, думаю, всем нам хочется услышать что же Блэкджек знает... обо всём, — сказал он, выглядя задетым. — Включая объяснение, почему она не рассказала нам раньше.
Оооо, на его морде читались все пятьдесят тысяч крышек, превращённые в вину. Я опустила голову и вздохнула.

«Всё, что я знаю... ну, это не займет много времени.»
— Не думайте, что я пыталась обмануть вас или сокрыть это всё. Просто оно... само меня нашло, — сказала я, присев и почёсывая свою полосатую гриву. Глори села рядом со мной, охватывая мои плечи крылом, а остальные сели кружком вокруг меня. Я вздохнула, осторожно пододвигаясь к ней. Пахло её душистой шкурой. Было слышно слабые удары её сердца. «Ладно, я смогу.»
— Так-с... думаю, начать нужно с пони по имени Голденблад.

Как я отношусь к Блэкджек? Я... должна отвечать? Ладно... она... она ведь не услышит это, да? Потому что... знаете... я не хочу сказать ничего плохого. Хорошо...

Блэкджек... пугает. В смысле, я-то её не боюсь. Хотя, нет... боюсь. Немного. Но я знаю, она не плохая пони. Она беспокоится. Но Блэкджек... думаю, она слегка шизанутая. Она покинула стойло, что уже ненормально. Она вернулась, что тоже безумно. И убила там всех... что уже ни в какие рамки. И я думаю, будь у неё возможность, она сделала бы это всё ещё раз. И это делает её дико страшной.

Ну, я знаю, что если случается что-то плохое, она не поступит как-то умно'. Она о таком не задумывается. Она просто делает что делается и надеется, что всё сработает. Иногда срабатывает. Иногда не очень... но, не смотря ни на что, она что-нибудь предпринимает. Она не медлит и не продумывает. Она идёт и... и пускай то, что она делает, – дико, но это лучше, чем просто стоять и ничего не делать.

Типа... она сказала, это она промочила кровать... Типа... на самом деле? Хех... Спасибо, Блэкджек...

Несколько часов спустя их расспросы истощились. Как и я сама. Я поведала каждую крупицу информации, которую смогла припомнить, о Голденбладе, ДМД и проектах. Единственное, о чём я умолчала, — это Сады Эквестрии и Спайк. Профессор, используя ещё роботов, принесла напитки и закуски, изображая извиняющуюся хозяйку. Реакция моих друзей была разнообразной: волнение, недоумение, подозрительность, скука и злость. Я даже не подозревала, что Лакуна умеет быть такой гневной.
— Это... вот, дьявол. Интриган! Это... ооо... Богиня не желает слышать чего-то боле!

— Но как же ДМД скрыл такой крупномасштабный обман? — спросил П-21. — Неужели никто не догадался проверить, чем же он занимается?

Профессор тихо усмехнулась:
— О, Голденблад был подлым ублюдком, но, на самом деле, тогда многим не было дела до таких вещей. За тысячу лет Селестии все привыкли к работающей системе. Селестия всегда была честной и открытой. Правительство Луны диаметрально отличалось, как день и ночь. Использовались обман и запугивание, чтобы держать пони в узде. И Голденблад знал все хитрости, тонкости и лазейки. В конце концов, это ведь он помог Луне в организации всего. — Она потёрла призрачный подбородок. — И, я подозреваю, Луна сама участвовала в игре, в какой-то мере.

— Только не говорите, что Министерских Кобыл это устраивало! — возмущалась Глори. Я прижималась к её плечу. «Она всегда так хорошо пахла?»

Профессор пожала плечами.
— Они тоже привыкли работать при Селестии. Они ждали прямых указаний от своего правителя. Дружбы. Доверия. — Она вздохнула и покачала головой. — Луна уважала Министерских Кобыл и их возможности, но... на самом деле, меня всегда шокировало то, насколько легко они втянулись во всё это. Они, похоже, действительно верили, что Луна им друг. Сомневаюсь, что у Принцессы когда-либо был настоящий друг.

Я посмотрела на мерцающую проекцию, остальные проследили за моим взглядом, и П-21 задал вопрос, который был у всех нас на уме:
— Что ты такое, и откуда знаешь про всё это?

Мерцающее изображение, казалось, оценило его прежде, чем ответить:
— Я — Профессор Зодиак. То, на что вы смотрите, — магическая проекция, замечательная небольшая модификация системы планетария, разработанная "Флэш Индастриз". Для меня это — удобный способ вести беседы с пони. — По ней прошла лёгкая рябь, которую я едва заметила. — Что о том, откуда я всё знаю... ну... Я была там два века назад. — Она посмотрела на меня и подарила примирительную улыбку. — Я была одним из руководителей исследований в Департаменте Межминистерских Дел.

Нам пришлось взять небольшую паузу. Мой мозг лихорадило. Здесь была пони, пытавшаяся обмануть меня с ЭП-1101 и на самом деле знавшая Голденблада. Работавшая под его руководством. Имевшая ответы на все мои вопросы. Глори и я поднялись на крышу, я осталась в дверях, в то время как она решила немного подышать воздухом. Рампейдж и Скотч, наконец, ушли с Зодиаками. Машины очевидно пугали кобылку до смерти. Она не пойдет по туннелям когда либо ещё. Лакуна ушла, всё ещё разговаривающая сама с собой во множественном числе и, видимо, очень расстроенная из-за Голденблада. Я задумалась, знала ли она, что я могла слышать её тихий телепатический лепет. П-21 побрёл прочь, чтобы побыть в одиночестве.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я тихо.

Она на мгновение посмотрела через плечо на своё отсутствующее крыло, а затем сразу опустила глаза к моим копытам.
— Приземлённо... но лучше. — Она посмотрела на меня, и её улыбка вернулась. «Богини, она была такой красивой.» — Ты на самом деле разыскала мою сестру, чтобы помочь мне? — спросила она, склонив лоб ко мне.

— Это всё, что я смогла придумать... — сказала я, запинаясь и постукивая своими резиновыми копытами друг о дружку.

Она криво улыбнулась.
— Ты понимаешь, что Даск и я ненавидим друг друга, верно? Как мне кажется, она провела больше времени, крича на меня и сравнивая меня с матерью, чем утешая меня. — Я поморщилась, но она улыбалась. — Это был пинок под зад, в котором я нуждалась. Спасибо.

— Я знала... Я знала, что не смогу помочь тебе. — Она смотрела на меня более сочувственно, пока я продолжала. — Я стоила тебе крыла. Я стоила тебе всего. Всё, что я делала, это приносила тебе боль, Глори, — сказала я, шмыгая носом, чувствуя, как меня начинает трясти.

И тогда она склонилась ко мне. Обняла меня. Я глубоко вздохнула, чтобы попытаться придти в себя, чувствуя её перья, такие мягкие, на своей щеке.
— Ты спасала мне жизнь, Блэкджек. Снова и снова. Я не виню тебя за моё крыло. — Она отодвинулась достаточно, чтобы посмотреть мне в глаз и улыбнулась. — Однако, не рассказывать мне о Голденбладе и проектах...

— Мне очень жаль, — повторила я в двадцатый раз. — Я действительно не собиралась утаивать это от любого из вас. Это не было большим секретом. Поначалу это не было важным делом. Просто... как бы прикольная, тайная чепуха. Чепуха, произошедшая два века назад. Но потом я узнала о Химере и других проектах... увидела воспоминания Голденблада... всё это как будто накапливалось вокруг меня.

— Ну, — сказала она, немного расслабившись. — Я думаю, что Лакуна расстроилась ещё больше. Думаю, что тебе удалось по-крупному обидеть Богиню, не обмолвившись, что у Сангвина есть Химера. — Затем Глори посмотрела мне в глаз, поглаживая щёку под моей повязкой. — А как дела у тебя?

— У меня? — Я чувствовала холодную дрожь по моей улыбке и лгала, прилагая все усилия, которые могла. — Прекрасно. Лучше не бывает. Просто великолепно. Они меня шикарно подлатали... — Я ощущала, что моя улыбка стала настолько натянутой, что чувствовалось, будто она лопнет. Глори смотрела на меня так, будто вот-вот заплачет. Наконец, я осела. — Ты знаешь, да?

— Я была там в рамках процедуры... в то время как они оперировали тебя... — сказала тихо Глори.

— О. — Вздохнула я, опустив немного голову. — И внутри я действительно так плохо выгляжу?

— Действительно, да, — тихо ответила Глори, погладив мою щёку. — Твои органы в плохом состоянии, Блэкджек... Триадж сказала тебе?
Очевидно, что ей не следовало этого делать, судя по выражению лица Глори.

Я усмехнулась.
— Ох... рассказ про целых шесть месяцев? Пффф. Никогда не рассказывай мне про вероятность, — сказала я, улыбнувшись ей в ответ. — Я уверена, что смогу вытянуть... возможно... год... — «Я улыбалась, верно?» — Ничего... ничего страшного...
«Улыбайся, чёрт возьми! Чёрт...» Моя голова медленно наклонилась, когда я снова начала трястись. Глори обхватила меня копытами, и я прижалась лицом к её груди, сразу разразившись рыданием, как только внутри меня разбилась необъяснимая истина: я собиралась умереть.

Я собиралась умереть! За исключением страданий Глори и Зодиаков с Профессором, отвлекающих меня, не было ничего, что я могла сделать, чтобы избежать встречи со смертью. Зараза внутри меня собиралась крутить моё тело все больше и больше, пока, наконец, что-то крайне важное не выйдет из строя. Лучше, если я взорвала бы себе мозги сейчас, когда я была ещё целой и «здоровой». Лучше, если работорговцы Красного Глаза убили бы меня! Я почти чувствовала, как мои внутренности скручивались, как моё больное и повреждённое сердце медленно билось. Мои скобы щёлкнули, когда я крепче обняла пегаску и зарыдала снова и снова. Я ненавидела их.... ненавидела эти слезы... но я не могла... остановиться...

— Это... Это не честно... — выдохнула я, вздрагивая с каждым новым приступом слёз. — Я... Я хотела спасти маму... Я хотела спасти Миднайт... и... и всех пони в Девяносто Девятом. Я хотела спасти тебя. Когда-нибудь завести детей. Жить... хотела жить! Я нашла что-то, ради чего стоит жить, чёрт побери! — сказала я хриплым голосом, задыхаясь, пока сопли и слёзы текли, казалось, равным потоком. — А теперь... теперь я просто... просто умру! Почему, чёрт возьми, это происходит со мной? Как мне извернуться для того, чтобы, чёрт подери, отдохнуть? Чтобы что-то чертовски хорошее произошло? Что угодно! — кричала я ей в грудь. — Я устала от этого!

Раньше я думала, что у слёз был конец. Что в итоге ты просто не мог бы больше плакать, а затем чувствовал бы себя лучше. Но теперь я знала лучше. Сила, которую я продемонстрировала перед Зодиаками, была ложью. Моя уверенность служила прикрытием. Я собиралась умереть... и это бы была плохая смерть. И, подобно этому, я падала в яму, из которой не было выхода.

Затем я почувствовала, как слёзы Глори падали мне на затылок.
— Мне жаль... — тихо прошептала она мне на ухо. — Мне жаль, что не могу тебе помочь. Мне хочется, чтобы в Пустоши был какой-нибудь пони, которого я смогла бы найти, чтобы помочь тебе.

Я закрыла глаз. Что я делаю? Как я могу плакаться и жалеть себя, как сейчас? Это было не справедливо? Нет, это было чертовски справедливо. Не справедливо было то, что Глори потеряла своё крыло. Не справедливо было то, что П-21 изнасиловали. Не справедливо было то, что Скотч Тейп была сиротой, что Лакуна являлась корзиной для неуверенностей Богини, или что Рампейдж было отказано в её собственной личности. Ничего из этого не было чертовски справедливым!

Пыталась ли я превратить нас в самую смертоносную банду морально неустойчивых нытиков в Пустоши? Может быть. Несмотря ни на что, я, наконец, накрыла крышкой эту яму внутри меня. Сейчас, Глори нуждается в том, чтобы я была сильной. Я не умела быть сильной, но для неё, так или иначе, я взяла себя в копыта и вытерла слёзы с моего глаза, чтобы посмотреть на неё.

— Ты помогаешь, Глори. Каждую секунду, что я с тобой, ты делаешь вещи лучше. Делаешь их проще. Я бы не смогла делать это без тебя, — сказала я, смотря ей в глаза. Наши лбы соприкоснулись.

Наши губы сделали то же самое. Святая Селестия, как мне этого не хватало.

Я собиралась умереть, но, по крайней мере, я бы не умерла в одиночестве.

— Ну-у-у, я прощена? — спросила я, пока мы бежали обратно в планетарий.

Она улыбнулась.
— Даск может быть и бешеная кобыла, пытавшаяся убить меня, но она сказала, что любого пони, сделавшего то, что сделала ты после стойла, нужно обходить десятым облаком... если только она не сделала то же, что и ты, когда узнала, как мне было больно. — Она толкнула мой круп своим. — Тогда ты должна, вероятно, получить ещё один шанс.
У неё была странная улыбка... и почему она покраснела?

— Мне всегда нравилась Даск, ты знаешь? — сказала я, бежав трусцой, мои скобы постукивали.

— Также она сказала, что ты была террористкой и идиоткой, и, вероятно, убьёшь меня, — добавила Глори.

Я наклонила голову, на мгновение задумавшись об этом.
— Мммм, Нет! Она мне всё ещё нравится. — Я взглянула на неё и, конечно, рискнула вставить в беседу тучку. — У неё есть какие-нибудь новости из Тандерхэда?

Глори вздохнула и кивнула.
— Да. Большинство из них неоднозначны. Папа отказался уйти в отставку, бросая вызов моей «исповеди». Я считаюсь пропавшей без вести на данный момент, так как мои «останки» не могут быть магически проанализированы. Таким образом, технически, у них есть ордер на меня. Лэмбент и Люсент обе были очень расстроены всем этим. — Она посмотрела на меня и спросила с беспокойством. — Ты знаешь что-нибудь о пони с поверхности под именем Красный Глаз?

— Я знаю, что он взял под контроль Парадайз. Видимо, Обитательница Стойла борется с ним.
У меня возник образ шагающего повсюду единорога в магической силовой броне, стреляющего лучами смерти из своего рога. Пзоу! Пзоу!

— Ну, он заставил остальную часть Анклава встряхнуться. И, видимо, Тандерхэд их очень расстроил. Они обвиняют Добровольческий Корпус в привлечении внимания. И я полагаю, что у них есть аргументы, — сказала Глори со вздохом. — Даже если ДиДжей Пон3 почти не упоминает о нас вообще, большинство пони даже не думали бы о нас, если бы не было Добровольческого Корпуса.

— Добровольческий Корпус при этом, пожалуй, единственная хорошая вещь, сделанная пегасами после войны, о которой я слышала, — сказала я тихо, подтолкнув её круп в ответ.

Она довольно улыбнулась
— Ну, остальной Анклав использует его как предлог, чтобы требовать от нас все виды вещей. Им нужны новое энергетическое оружие, новые талисманы, и больший запас продовольствия, созданный в Нейварро. И они хотят, чтобы ДК прекратил существование, не обращая внимания на то, что через нашу торговлю пищевыми продуктами мы получаем материалы для оружия, драгоценных камней для талисманов, и новую пищу.

Мне не понравилась мысль о получении Анклавом ещё больше оружия, но я была больше удивлена той последней новости.
— Пегасы импортируют продовольствие? С поверхности? — Моргнула я в шоке.

Глори ухмыльнулась мне.
— Верь или нет, это одно из основных торговых предложений ДК. Дело в том, что лишь немногие культуры поверхности были адаптированы для засева облаков. Они дают нам основные продукты питания, но чего-то не хватает в плане разнообразия. Ты когда-нибудь пробовала клубнику? — Я отрицательно покачала головой, и она поёжилась. — Ну, как и любой пони в Тандерхэде. Отец выиграл большинство голосов, чтобы получить для ДК больше помощи со стороны сил безопасности после продажи дюжины коробок. И почти разразился бунт, когда были предоставлены образцы черники.

— Бунт? Из-за ягод? — пробормотала я, ошеломленная.

— О, да. Облачная зерновая культура может быть и питательна, но она вряд ли вкусна, — сказала она, смеясь. — Пони были настолько поражены вкусом, что сейчас всё со словом «ягода» в названии классифицируется как контролируемое вещество. Таким образом, несмотря на все рассказы о смерти и болезни, цифры набора в ДК не уменьшились настолько, насколько некоторые ожидали.

— Они знают, что Общество, пожалуй, вообще единственное место в Эквестрии, где можно найти ягоды, верно?

— Я думаю, что они уходят от ответа на этот вопрос в интервью. Но общественный консенсус, похоже, меняет мнение на то, что поверхность заслуживает чего-то, а не просто смерти, страдания и насилия. Хотя это и приводит к некоторым значительным порывам загрязнённого воздуха от остальных из Анклава. Служба в ДК хуже некуда, но на поверхности все становится лучше... Думаю, у политических и научных передач сейчас славная пора, ведь есть Тандерхэд, который можно поносить на чем свет стоит. Критикуя нашу независимость и нашу готовность нарушить традицию.
Судя по тону, она действительно гордилась этим. Несмотря на то, что я всё ещё хотела отправить Лайтхувза к звёздам, в устах Глори Тандерхэд прозвучал, как Блэкджек Анклава.

Они были обречены...

Как только все мы снова оказались в планетарии, профессор Зодиак замерцала перед нами, пока роботы убирали немного хлама и переносили подушки со скамей.
— Извините. Обычно у меня нет посетителей. Они приходят, пугаются и убегают.

— Извините за то, что такая измученная, — ответила я, усаживаясь. Скобы может и позволяли мне ходить, но они были далеки от комфортабельных.

Серебристая проекция засмеялась.
— Ах, да будет вам. Помимо моих Зодиаков, у меня никогда не было такой компании, какую хотелось бы.

П-21 посмотрел в сторону двери.
—Какие дела вы ведёте с ними? Это как у Потрошителей?

— Нет. Честно говоря, больше похоже, что Зодиаки ведут дела со мной, а не наоборот, — ответила тихо Профессор. — Многие пони пробиваются сюда ради помощи. Мы делаем то, что можем, берём плату, какую они могут дать, и отправляем их своей дорогой. Некоторые, однако, остаются. Зодиаки это двенадцать пони, которые видят себя... я не знаю? Рыцарями, я полагаю. В то время как за пределами их деятельность сводится к охоте за головами, принося нужные нам крышки, здесь они защищают Коллегиум. Это их замок, а я их принцесса. Однако, я не повелеваю ими.

«Рыцари Зодиака.»
— Ну, тогда, зачем они пришли за мной? — спросила я, немного нахмурившись.

Она указала на моё копыто.
— Потому что мне нужен ваш ПипБак. Вирго думала, что вы просто ещё одна исключительно большая награда. Да, и большое спасибо, что не убили её, — добавила она быстро. — Остальные надеялись получить его от вас тем или иным способом. Они фактически превратили это в небольшое соревнование, пока я не сказала им прекратить.

Я вздохнула, устроившись на своей подушке.
— Так что. Какова ваша история? — спросил П-21.

Профессор Зодиак вздохнул и посмотрела задумчиво на стены.
— Ну, изначально моим именем было Сильвер Страйп, и я была профессором инженерных и тайных наук здесь, в ХУфингтонском Университете.
Вдруг, изображение профессора растворилось, и воздух над головой заполнился танцующими огнями, которые объединились в движущийся образ лекционного зала .Вид, казалось, открывался с камеры, установленной в углу комнаты. Белая единорожка с серыми как у зебры полосами на ногах и в гриве писала на одной из досок в передней части зала куском мела. Она закончила писать строчку странной математической чепухи, положила мел и вздохнула.

— Вот. Ну, я надеюсь, что вы нашли мои занятия полезными. Университет позаботится о том, чтобы дать вам подходящего преподавателя для этого курса на следующей неделе, — сказала она, обращаясь к аудитории, которая была бы практически пуста, если бы не десяток студентов.
Они, кажется, не проявляли особого внимания, и большинство из них сразу же зашаркали из кабинета. Однако, несколько сочувственно попрощались, а один даже утешительно обнял её. Профессор поддерживала своё самообладание, когда прощалась и складывала свои записи в седельную сумку, но тяжёло осела, как только последний студент вышел.

— Так жаль, что вы потеряли вашу должность, Профессор Сильвер Страйп, — сказал скрипучий голос. Мягкий кашель следовал за словами, пока владелец голоса шёл из задней части аудитории. Я указала на него, и мои друзья тихо забормотали, когда покрытый шрамами самец подошёл к кобыле на картинке. — Я полагаю, что Совет Регентов почувствовал, что полукровка будет осложнением в нынешней обстановке, — сказал Голденблад своим скрипучим, как со ржавыми гвоздями, голосом. Он выглядел ужасно, даже хуже, чем на Гала, его бледная шкура выглядела ободранной, как если бы она остлаивалась.

Она покраснела, сузив глаза.
— Да, нет, спасибо вам и вашей роскошной речи! Министерства дали предельно ясно понять, что зони, как я обязаны мобилизироваться и приравнены к шпионам. — Он резко закашлялся, сев и склонив голову, и она немного смягчилась. — С вами всё в порядке?

— Несомненно несколько пони в Министерстве Мира ответят на этот вопрос. Я буду в порядке через минуту, — сказал он, переводя дыхание. Затем покрытый шрамами жеребец снова посмотрел своими золотыми глазами на неё. — Я сочувствую вашему затруднительному положению, Профессор. Ни один пони или зони не должен подвергаться дискриминации за свою родословную. У меня есть личный опыт в этом отношении.
И всё больше и больше, я видела, как она расслаблялась.

— Ну, независимо от этого, министерства предельно ясно дали понять, что я не заслуживаю доверия, — сказала она, надевая свои сумки. — Таким образом, чтобы вы не хотели от меня, я могу заверить вас, что министерства не одобрят.

— Ваш отец Доктор Пропос из Академии Наук Роума и член кабинета Цезаря. Ваша мать тётя министерской кобылы. Подозрения министерства печальны, но небезосновательны, — сказал он своим мягким, скрипучим голосом. От этого Сильвер Стрипс немного склонилась к нему. — Однако, я здесь не от имени министерства. Я направился сюда, чтобы взять вас на работу в мою собственную альтернативную программу. И, уверяю вас, меня совершенно не заботит ваша родословная.

Изображение рассеялось, и сияющая проекция вернулась.
— Это была моя первая встреча с Голденбладом. Уверена, вы заметили его пунктуальность - пришел ко мне в конце моей последней лекции, — сказала она, изогнув бровь. — А как он отметил, что его происхождение работает против него? Это был классический приём Голденблада. Он привлек меня к работе в Департаменте Межминистерских Дел как научного сотрудника.

— Вы были зони? — спросила Скотч Тейп, получив слегка раздраженный взгляд от проекции.

— Даже два века спустя... — пробормотала та, затем вздохнула. — Да. Мой отец был зеброй. Моя мать была пони. Так что да, я зони. Единственной проблемой из-за этого была невозможность иметь детей, но и это использовалось против меня, с самого начала войны и до сожжения Хуффингтона. Но я не имела никакой привязанности к соплеменникам моего отца, даже когда в Эквестрии стало очень трудно быть продуктивным членом общества. Пони видели только полосы. Голденбладу же было все равно; во всяком случае, я не замечала, чтобы моя раскраска настраивала кого-либо против меня в ДМД.

— Но... Чем же на самом деле занимался ДМД? — спросила Глори, чуть нахмурившись. — Я имею в виду, Блэкджек говорила, что он должен был содействовать общим проектам Министерств. Как вы перешли от этого к... созданию Деуса?

— Правительство Луны было совсем не похоже на правительство Селестии, но некоторые пони действительно оценили, насколько радикальными были изменения. На первый взгляд, Министерства выполняли основную часть функций правительства, а остаток брала на себя Луна и гражданские службы. Но за ними, в тени, был ДМД. Он делал то, для чего был предназначен - облегчал работу над межминистерскими проектами, но также он получил возможность делать то, что при иных обстоятельствах делать было бы невозможно. Иногда Кобылы Министерств затевали проекты, не предназначенные для публики. Монстропони, эксперименты с кибернетикой... Общественность не смогла бы с этим смириться. И ДМД, которое либо игнорировали, либо вообще о нем не знали, было поручено проводить разработку этих проектов, чтобы они могли быть реализованы. — Профессор Зодиак указала на себя. — Я была связана с некоторыми техническими аспектами проектов Стальной Пони и Вечность.

— А Сангвин? Он руководил проектом Химера? — спросила Лакуна таким голосом, словно уже знала ответ и просто хотела подтверждения. — Я думала, он был свёрнут.

— Да. А Троттингеймер обрабатывал все, что касалось проектов Звездопад и Горизонты. — Зодиак потерла подбородок, потом махнула светящимся копытом. — Но не спрашивайте меня о специфике других проектов. Голденблад был непреклонен по поводу секретности материалов каждого проекта, и я знаю только самые общие сведения о тех, в которых не участвовала.

— Так что представлял из себя проект Стальной Пони? — поинтересовалась я.

Воздух над ней вспыхнул, проецируя изображение больничной палаты, полной пони с отсутствующими конечностями.Флаттершай и Рэдхарт осматривали их с болезненной озабоченностью во взглядах.
— Как и Химера, проект Стальной Пони стартовал в Министерстве Мира. Хотя МиМи применяло исцеляющую магию на пределе возможностей, за десять лет погибли тысячи пони, солдат и мирного населения. — Картинка сменилась, демонстрируя кобылу, размахивавшую искусственной серебристой передней ногой. — Изначально мы занимались протезами. Делали их упругими, легко адаптируемыми, и такими же эффективными, как утерянные конечности. — Воздух над ней наполнился образами Алмазных Псов, получающих новые лапы. — В конце концов, большинство исследований было проведено в Хуффингтоне. Реконструкция и фронт давали нам... бесперебойный источник испытуемых.

И мы получили солдат, которые были ранены в боях и которые снова вернулись в строй более эффективными, чем раньше.
Изображение сменилось, показав, как сталеногие пони разбивали головы зебринским солдатам в жестоком копытопашном бою.
— Но в проекте «Стальной пони» главной целью было не протезирование, а механическое усиление. Больше, чем того хотели Флатершай или Эпплджек. Одно дело, если вы хотите защитить пони. Совсем другое, если вы превращаете их в машины для убийств. — Проекция вновь изменилась: Эпплджек и Флаттершай мрачно качали головами рядом с торжественно вытянувшимся Голденбладом и разочарованной Сильвер Страйп.

Изображение исчезло, и Профессор Зодиак усмехнулась нам.
— В любом случае, мы продолжали.

— Вы... что?! — выпалил П-21. — Я хотел сказать... Это должно было требовать денег, материалов... кто-нибудь должен был быть пойман за этим.

Профессор пожала плечами.
— Голденблад был связан с королевской семьей. У него никогда не было проблем с оплатой материалов. Я не знаю, куда шли деньги, но он всегда платил по счетам вовремя.
Я нахмурилась. Был ли Голденблад фантастически богат в дополнение к тому, что был подлым ублюдком? Могли ли деньги фантастически богатого пони покрывать все секретные расходы ДМД?

Зодиак приняла наше молчание за сигнал продолжать.
— Считалось, что, если бы мы вводили дополнения постепенно, министерства приняли бы их. Мы ставили опыты с животными, прежде чем начинать работать с пони. Дуф был нашей первой полностью укомплектованной боевой моделью. И он превзошел наши самые смелые ожидания.

Образовалась новая проекция, которая показывала Деуса, буквально падающего из небесного фургона на вражеский танк. Он приземлился как многотонная кошка, сделав огромную вмятину в броне башни, и принялся поливать огнем ряды врагов. Некоторые из зебр-бойцов наносили ощутимые повреждения его броне, но она саморемонтировалась на моих глазах. Его пытались разнести на куски из тяжелых орудий, но он был либо слишком прочен, либо слишком быстр для них.
В конце концов, зебры были рассеяны. Я подавила дрожь; если бы не боеприпасы, взорвавшиеся в его оружии, могли бы мы когда-либо победить его?

Затем он стал насиловать выживших. Глори распростерла крыло перед глазами Скотч, я надеюсь, вовремя, и сразу после этого изображение исчезло. Профессор деликатно кашлянула.
— Простите за это. Мы решили, что должны оставить... некоторые его части нетронутыми из психологических соображений. Другие испытуемые становились настолько вялыми и апатичными после преобразования, что просто лежали там до отключения.
Забавно. Она сказала "отключение" так же, как я сказала "отставка" не так давно.

— Так что случилось? — спросила Рампейдж. — Упали жар-бомбы и все погибли?

Зодиак покачала головой и вздохнула.
— Почти, но не совсем. Ближе к концу ДМД зашел слишком далеко. Голденблад сделал кое-что, что разозлило Луну... сильно. Она сняла его с должности и поставила Хорса на его место, но дело в том, что большинство из нас было лояльно к Голденбладу. Этот Трублад был единственным, кто подлизывался к Хорсу. А Голденблад был чертовски уверен, что все мы были неотъемлемой частью ДМД. Хорс хотел уволить всех нас, но тогда ДМД просто перестал бы существовать. Если бы он продержался год, он выгнал бы нас и взял на работу своих пони. Но судьбе было угодно... — Она сделала жест копытом.

Следующее замерцавшее в воздухе изображение было городом. Большим городом, намного больше Хуффингтона. Воздушные шары в виде... Пинки Пай?.. плавали в воздухе, словно выглядывая озорных пони. Это выглядело, как совершенно спокойный, безоблачный день. Нормальный. Какой должна была быть жизнь. Зритель стоял в шикарном кафе, расположенном высоко в причудливом здании.

Я посмотрела на моих друзей, уставившихся на образ жизни до бомб. Я была единственной из нас, за исключением, возможно, Лакуны, кто действительно видел его раньше... ну, если считать шары памяти. Скотч, казалось, была поражена. П-21 выглядел задумчивым. Выражение Глори было смешанным, но она все-таки выросла в цивилизованном мире с видом на небо. Рампейдж... Разумеется, большинство пони с Пустоши не интересовались старыми временами. Взгляд Лакуны стал холодно-равнодушным, даже с частичкой презрения; в конце концов, какую роль она играла бы в таком мире? А я? Он выглядел... хорошо.

Затем второе солнце, поменьше, зажглось на небосклоне. Бурлящее, зеленое солнце с радужным отблеском, от которого было больно глазам. Все пони вокруг озабоченно заговорили. Это было бормотание, скорее любопытное, чем взволнованное. Перед каждым окном поднялось фиолетовое поле.
Напротив нас было высокое розовое здание. Я подумала, что если архитектор пытался придать ему вид своего рода...

В ужасной вспышке света оно превратилось в черный силуэт. Из него вырвался огненный купол, который стал расширяться во все стороны. Он тек, как вода, по узким улицам между небоскребами. Двигаясь, как живое, голодное существо, он словно обнюхивал каждое строение, поджигая его. Некоторые здания он поглотил целиком. Другие, защищенные от пламени здания, как это и несколько розовых башен с мерцающими магическими щитами, торчали среди огненной бури, как свечи из праздничного торта.

Искусственное солнце побледнело, но пожар распространялся все дальше и дальше. Облака в небе пронзили тонкие дымные шипы, на острии каждого из которых зарождалось новое зеленое солнце.
Луна не восходила в этих фальшивых сумерках. Темнота перемежалась вспышками света и огнем пожара. Никто в кафе не закричал. Не заговорил. Не пошевельнулся. Никто не отвернулся. Затем все изменилось. Лепет. Крики. Плач и всхлипывания. Реальность, как она была, вновь заявила о себе.

Проекция погасла. Профессор Зодиак опустила голову и тихо сказала:
— Я выжила в Мэйнхеттенском центре М.Т.Н. вместе со всеми, кому посчастливилось быть в башне, когда... мир кончился. — На ее лице отразилась боль. — Сначала все было... настолько хорошо, как можно было ожидать, учитывая обстоятельства. Но моя принадлежность к ДМД и бесплодие не дали мне легко получить место в Обществе Сумерек. Какое-то время я мирилась с этим, но в конечном итоге решила уйти и поискать себе новый дом. К счастью, мои усиления дали мне довольно большой срок. Я объединилась с группой других пони примерно с теми же идеями, и, после некоторого времени в скитаниях по тому, что раньше было Эквестрией, мы с друзьями решили направиться в Хуффингтон.

«Общество Сумерек? Что за...»
— Извините, — нахмурившись, сказала Глори. — Ваши усиления?

— Оу. Ну... — Рядом с проектором что-то зашипело, и стенки металлического цилиндра раздвинулись, открывая взгляду стеклянный резервуар внутри. — Я была не только членом персонала проекта Стальной Пони... — сказала Зодиак, когда мы вгляделись в содержимое этой банки. В мутной воде была пони, технически зони, с ободранной кожей и без трех ног. Провода и трубы извивались из тела к порту в полу. Клубки проводов выходили из пустых глазниц и отсутствующих ушей. И, может быть, это только мне показалось, но углы рваного рта изогнулись в улыбке, когда она заявила: — Я также была клиентом.

И Скотч Тейп закричала.

Нравится ли мне Блэкджек? Вы это серьёзно? В самом деле?

...

Ладно. Нет, мне не нравится Блэкджек. Потому что каждую секунду, что я около неё, я вспоминаю место, причиняющее мне боль. Потому что каждый раз, когда я думаю, что я выше всего этого, она делает что-то, чтобы напомнить мне о том, насколько всё отстойно. Она ходит, говорит, напоминая обо всём, что я ненавижу. Иногда, я думаю, что не буду когда-нибудь выше этого, пока она не умрёт.

Но независимо от того, какую боль она причиняет мне, я знаю, это ничто по сравнению с той болью, что она причиняет себе. У неё, кажется, эта мазохистская необходимость страдать ради простого выживания. Она постоянно говорит о вине и страхе и, рано или поздно, она ими подавится. И я ненавижу это, потому что я ничего не могу сделать, чтобы это остановить. Она, как наркоманка, подсела на мученичество. Она будет жертвовать своими телом, счастьем, здравомыслием и жизнью, пытаясь помочь другим, даже если они этого не заслуживают. И она будет ужасно бить себя, когда потерпит неудачу.

Как может нравиться такая пони? Как можно любить такую пони?

... Больше никаких глупых вопросов.

* * *

Ладно. Дала Скотч увидеть смерть Эквестрии... пинок... Пустила её на эту встречу... пинок... Забрала её из Капеллы... пинок пинок пинок! Я мысленно пинала себя снова и снова, пока ждала снаружи больничной палаты, в которой однажды лежала Глори. И я подозревала, что теперь они собираются назвать это крыло "Травматическое отделение Блэкджек и Ко". Может даже два крыла.

Из палаты, вздохнув, вышла Триадж.
— Ей дали успокоительное. Она просто расстроилась.

Глори тихо покачала головой.
— Не только она. О чем профессор Зодиак вообще думала? Как ей могло прийти в голову, что такое можно показать кобылке?

Триадж спокойно посмотрела на неё.
— Верно, ведь реалии Пустоши её возрасту вполне подходят, — сказала она, не скрывая сарказма. Затем достала сигарету и закурила. — Как бы то ни было, ты сначала проживи два века, из которых последние двадцать ты проведешь в банке, а потом говори мне, что уместно, а что нет. Я рада что профессор не стала законченной психопаткой.

— Но что с ней случилось? — спросила Рампейдж, оглянувшись в сторону планетария, — Я имею в виду, большинство пони не доживают свои дни в банках. Если вы не решили поднять заготовку солений на новый уровень, конечно.

От дыма Глори закашлялась.
— Прошу прощения... — сказала она, махая крылом чтобы развеять облако.

Триадж проигнорировала её и выпустила из ноздрей еще одно колечко дыма.
— Не совсем. Она вместе с исследовательской командой спустилась вниз тем же лифтом, на котором вам повезло выбраться. Когда она вернулась, половины её тела просто не было. Если бы не её аугметика... — она покачала головой, — Коллегиум стабилизировал её состояние в этом резервуаре и с тех пор она там.

Со вздохом я оглянулась. После планетария П-21 как в воду канул. Я нахмурилась от недовольства. Признает он её своей дочерью или нет, ему следовало хотя бы прийти сюда! Лакуна тоже куда-то пропала.

— Прошу прощения! — повторила Глори, сверкая глазами, — Ты куришь? В больнице? Рядом с пациентами? И кислородными баллонами? Ты же врач!

Триадж моргнула.
— И что? Оглянись вокруг.
Глори резко взмахнула крылом, выбив сигарету в воздух. Триадж нахмурилась.
— Ты что, последний инспектор Министерства Мира?

— Ты врач. Это нечто большее, чем быть раздражительной, циничной, злой клячей. Ты должна быть профессионалом. Так веди себя соответствующе! — сказала она, опустив копыто на тлеющий окурок.
«Вау. Вперед, напористая Глори!»
— Теперь, насчет Скотч Тейп, а не той персоны, что пыталась обмануть Блэкджек. Ты уверена, что больше ничем не можешь ей помочь?

— Слушай, раз уж ты не хочешь вмешиваться в её память, то я ничего не могу сделать. А коррекция воспоминаний и до апокалипсиса была той еще работенкой, — сердито сказала она, глядя на раздавленную сигарету.

— Но ты можешь её сделать? — спросила я, заработав тревожный взгляд от Глори. Так или иначе, это решение далось... легко. Живот скрутило, но это вполне могла быть порча.

Триадж вздохнула, бросив еще один недовольный взгляд на Глори, и левитировала другую сигарету, которую, впрочем, не стала зажигать.
— Ну, у меня есть несколько книг из клиники Флаттершай, в которых написано, как творить эти заклинания. Я знаю достаточно, чтобы удалить отрезок памяти. Все от события один до события два. Но я не буду начинать ковыряться в её памяти, чтобы убрать только плохое. И тем более, я не буду ничего добавлять. Эту долбанную фигню даже я не могу осилить.

Я шумно села и ко мне подошла Рампейдж. Она действительно подросла и теперь выглядела как зрелая кобылка. Но, тем не менее, ей был нужен еще один день.
— Блэкджек? Ты действительно собираешься сделать это?

—Я не знаю,— пробормотала я.

Триадж закатила глаза.
—Ладно, дай мне знать когда узнаешь. Я буду снаружи докуривать свою "непрофессиональную" сигарету.

Рампэйдж наблюдала за тем, как она уходит.
— Я думаю, она больше злится за потерянную сигарету, нежели за то, что твой рог чуть не прошел сквозь ее горло. — Что касается меня, я бы не отказалась от рюмки или двух Дикого Пегаса. Могу ли я просто… избавить ее от воспоминаний? Это ее исправит? Сделает ее счастливой? Это подло. Как жульничество. Рампэйдж казалось, читает мои мысли. — Ты не можешь сделать этого, Блекджэк. Забрать ее воспоминания просто чтобы сделать ее счастливой - неправильно.

— У нее приступ паники, Рампэйдж. Ты хочешь сказать, что мы должны просто позволить ей и дальше страдать? — возразила Глори с беспокойными взглядом.

— Должны ли мы изъять воспоминания Блэкджек о 99? — резко спросила Рампэйдж. — Или твои, Глори? — Я никогда не забуду 99. Я не заслуживаю забыть этот крик или этот запах. Полосатая пони сделала глубокий вдох. — Наши воспоминания делают нас теми, кто мы есть. Скотч Тейп страдала очень сильно, так что мы должны помочь ей справиться с этим. Отправьте ее и других Крестоносцев обратно в Капеллу. Позвольте ей пройти через это.

— А если она никогда не справится, Рампэйдж? — возразила Глори — Что если она не сможет пережить это? Так она потеряет два паршивых дня боли и страданий. Нет ничего в этом дне, что я бы хотела запомнить в любом случае. Я не отказалась бы сама потерять час или два.

Рампэйдж уставилась на нас обоих.
— Не… помнить… отстой. Ужасно к тому же, жаль, что я вспомнила убийство Торн… и… — Она закрыла свои глаза и сглотнула, прежде чем продолжить, — потому что это чувствуется так, будто я в действительности сделала это. Затем моя вина будет оправданна, но я думаю об этом, и все что я запомнила это плач, а затем… ничего! И следующее что я помню, Блэкджек дезинтегрировала меня, и каждый был зол…и Торн была…— Она стиснула зубы. — Я бы все отдала, чтобы помнить, потому что я смогла бы понять почему!

Глори фыркнула и потерла свой нос крылом перед тем, как опереться копытом на плечо Рампэйдж.
— Это не одно и тоже. В то время Скотч ничего не делала, а только пережила чудовищные вещи. Она ничего не теряет.

Я медленно взяла себя в свои стучащие копыта. Был только один способ справиться с этим. Я побежала рысью и попыталась использовать свою магию, чтобы открыть дверь. К счастью, свечение мелькнуло несколько раз и затем стабилизировалось достаточно долго, чтобы повернуть ручку и впустить меня внутрь. Я закрыла дверь позади себя; мною были выслушаны точки зрения А и Б, но сейчас мне нужно было услышать мнение Скотч.

Я осознала, что ненавижу больничные комнаты. Я ненавидела оборудование, которое говорило тебе каждую секунду, если ты жив более или менее. Я ненавидела обещания, которые ты всегда даешь, чтобы поправиться, когда в действительности, когда-нибудь, ты бы не стал. Мои дни может быть и сочтены, но я не собираюсь закончить их в таком месте как это, если я могу помочь ему. Скотч выглядела крошечной и брошенной на больничной койке. И размышляющей о П-21… возможно.

— Я не видела тебя некоторое время, — сказала я тихо Крупье.

Старый бледный жеребец стоит напротив меня.
— Я не нуждаюсь в появлении. Я думаю, ты получила достаточно на твой взгляд и без меня. — Он остановился. — Ты плохо выглядишь, Блэкджек. — И чувствую себя так же. Богини, я устала быть подстреленной. Не имеет значения, сколько раз они закрывали меня в магической исцеляющей капсуле, я чувствовала раны. Я бы все отдала чтобы помнить каково это было - не чувствовать боль все время.

— Вот как… я умираю, — сказала я, пожимая плечами. Ни с того ни с сего. Слезы тоски превратились в обычное пожатие плечами. Я действительно должна была быть сумасшедшей. — Что ж… каково твое мнение по этому поводу?

— Мое мнение – отсутствие, какого либо мнения, — ответил он мягко. — Что происходит то происходит.

— Потому что я напортачила в любом случае? — пробормотала я тихо. Богини, я хотела бы выстрелить Пустоши прямо в лицо.

— Если ты хочешь думать именно так, — ответил он, перетасовывая свои карты и рассматривая тройку червей, четверку червей, пятерку червей, шестерку треф и восьмерку червей. — Ты можешь иметь карты как сейчас. С ними не выиграть. Нужно сбросить одну. Так что же ты выберешь?

— Шестерку треф. Больше шансов на флеш. — Он отбросил ее в сторону и рассмотрел следующую карту. Туз пик. Я ухмыльнулась. Естественно я не получила нужную мне карту. — Сюрприз-сюрприз.

— Да. Ты проиграла. Так скажи мне, должна ли ты злиться на себя за то, что не сбросила восьмерку и не стремилась к стриту? — Я с удивлением моргнула, и карты исчезли. — Ты хочешь делать правильные вещи, потому что ты боишься, что если ты делаешь что-то не то, она будет страдать от этого. Селестия хотела делать правильные вещи. Твайлайт Спаркл хотела. Даже Голденблад. Но независимо от того как ты продумываешь и прогнозируешь, дело в том, что иногда ты просто проигрываешь. И ты должна смириться. Смириться с этим, не оглядываясь назад с сожалением за то, что сделала неправильный шаг.

— Да, но… она же просто кобылка…— пробормотала я тихо. Кобылка, которая смотрит на меня с выражением замешательства. Под успокоительным не значит что без сознания. Верно. Она смотрела на меня с больше чем маленьким беспокойством, которое, вероятно, не оправданно. Я улыбнулась, потирая затылок. — Э-э… прости. Просто разговариваю сама с собой. Я и моя сумасшедшая… я… — Хорошо, она не улыбается. Я вздохнула, побежав в сторону кровати. — Мне очень жаль, Скотч.

— Он не придет, да? — прошептала она. — Я на самом деле не его дочь? — Оооох, П-21 у тебя прямо сейчас ТАКИЕ большие неприятности… как и у меня, за то что я проболталась. — Мама говорила мне, что я отличаюсь от других кобылок. Что… что у меня был папа в стойле. Мне пришлось разыскать это слово в базе данных; оно было зачеркнуто в школьных книгах. И когда ты сказала мне я… я подумала что это было хорошо. Я думала, что я не одинока. — Она зажмурила глаза. — Мне бы хотелось, чтобы ты мне этого не говорила, Блэкджек.

Я погладила ее по гриве с тихим вздохом, пытаясь сообразить, как сказать ей, что я могу изъять все это. Или Рампэйдж была права и мы просто должны помочь ей бороться до конца, как бы мучительно это не было? Я нежно погладила ее гриву. — Не беспокойся об этом. Ты будешь в порядке…

— Нет, не буду. Я не могу смотреть на разрушенный вагон, не задаваясь вопросом, что если он зашевелится. Я видела это… эту штуку в банке, и я думала, что она собирается съесть меня! Я люблю работать с машинами. И я работаю. Мама учила меня чинить оборудование, когда я была еще жеребенком. Если что-нибудь в нашей квартире сломается, она показывала мне шаг за шагом что пошло не так и как заставить это работать. — Она покачала головой. — Сейчас… сейчас я думаю, что машины собираются съесть меня.

Черт побери. Хоть один раз, я бы хотела что бы Пустошь сказала "Вот тебе простой и приятный выбор, Блэкджек!" Дверь А с пушистыми кроликами и морковками или Дверь Б с шипами и минами! Оооо, непростое решение. — Просто попытайся и отдохни. Врач скоро тебя осмотрит, — сказала я тихо. Она не сказала ни слова, снова закрыв глаза с небольшим жалким сопением. Я хотела, чтобы она вернулась в Капеллу. Привела в порядок это место с кобылами ее возраста. Играла с Аллегро и Адажио. Имела лучшую жизнь, чем любая другая кобылка в Эквестрии. Но это не была Эквестрия. Это даже не было стойлом. Это была Пустошь, и я должна быть рада, что она еще жива. Но я хотела дать ей большего…

Какова была цена спокойствия на Пустоши? Могла ли я дать ей это? Эту привилегию?

Как я могла не дать ей этого?

Я сказала Триадж о том, что мне нужно. Ей было плевать в любом случае. Я могла бы попросить её отрезать голову Скотч и приклеить её на шип, и она бы, наверное, сделала это. Она просто убедилась, что я поняла, что она сотрёт всё от туннелей и до сих пор. История гласила бы, что Скотч была ранена в туннелях. Глори кивнула, Рампейдж пробормотала «без разницы». Обе присутствовали, пока Триадж создавала заклинание.

Оставался только П-21. К сожалению, я понятия не имела, где его искать... пока не выглянула в окно и не поразилась, увидев, что он сидит, прислонившись спиной к мертвому дереву на грязном плацу под моросящим дождём. Я побежала к нему, но замедлилась, получше рассмотрев его, развалившегося там. Я знала такую сутулость. Он едва касался бутылки Дикого Пегаса и пустого шприца Мед-Икса рядом с ним. Я догадалась, что нога всё ещё беспокоила его.
— Я думал, что от этой штуки мне будет хорошо, — сказал он, толкнув бутылку и кисло нахмурившись. — А я просто чувствую себя больным.

— Ты привыкнешь к этому, — ответила я, аккуратно левитируя бутылку. — Не возражаешь?
Он простонал и пренебрежительно махнул копытом. Я сняла крышку, сделала глоток, а потом посмотрела вниз через горлышко на янтарное содержимое. Это было всё равно, что смотреть в стакан, полный мочи. Я чувствовала, что перешагнула через зеркало в той дыре под землёй, и теперь всё было неправильным. У Глори было одно крыло. Злая Рампейдж. В лучшем виде вернулась Богиня. И я потеряла своего счастливого друга из-за этого синего дурака.

— Скотч Тейп? — мягко спросил он, пока дождь барабанил вокруг нас.

Я попыталась подобрать ответ, чувствуя это притупленное ощущение тепла, появившееся в моём животе. Спасибо Богиням за это.
— Спрашивала о тебе, — ответила я, видя, как он поморщился в ответ. — Однако, теперь тебе не нужно об этом волноваться. Триадж меняет её воспоминания. Что касается её обеспокоенности, ты теперь для неё чужой.

— Я всегда им был, — ответил он раздражённо. — Я никогда не хотел быть её отцом. — Он сердито посмотрел на меня, я фыркнула и сделала ещё глоток, от чего он сильнее нахмурился. Затем я встала и направилась к планетарию. — У меня никогда не было выбора! — крикнул он мне.

Я повернулась к нему.
— Да, это так! Может быть, не в Девяносто Девятом, но сейчас он у тебя есть! — Может быть, это был дождь или выпивка, но прямо в эту секунду я не выдержала. — Ты мог бы быть кем-то особенным для неё. Ты мог бы, по крайней мере, быть хорошим! — зашипела я, глядя на него. — Она никогда не хотела терять свою мать, дом, и всех пони, кого она знала. Чёрт возьми, ты мог бы, по крайней мере, постараться!

Он закрыл глаза и откинул голову назад к дереву. Он был похож на труп. Я вздохнула. От того, что я пыталась сделать, он почувствовал себя ещё больше похожим на дерьмо? Я всё ещё могла видеть этот след вокруг его горла. Даже у П-21 был предел. Я вздохнула:
— Ну, теперь тебе не нужно об этом волноваться. Если ты захочешь быть ей отцом, ты сам ей скажешь. Не захочешь? Не скажешь. — Я левтировала бутылку обратно в его копыта. — Можешь поверить пьющей пони, как я, П-21. Если ты собираешься выпить, не делай этого под дождём. Похмелье достаточно плохо и без добавления в смесь простуды.
И после этого, я снова повернулась, оставляя его под этим мёртвым деревом и жёстким, холодным, Хуфингтонским небом.

— Итак, если вы были связаны с Проектом Стальной Пони и Вечностью, то, что из себя представляла Вечность? — спросила я, сидя в планетарии. У меня всё ещё были вопросы и выбор, который нужно было сделать.

— Вечность? — кисло произнесло мерцающее изображение. Она сканировала руины на востоке чем-то вроде качавшихся датчиков на верхней части здания, позволяя мне видеть деятельность по всему Небесному Порту. Я бы частично надеялась увидеть там мельком Лайтхувза. — Вечность была полным провалом. Рэрити до последнего детально контролировала этот проект и не позволила мне пройти поместить её в Тюрьму Хайтауэр.
Воздух над ней ожил, показывая ряд страниц текста, имевших для меня мало смысла.

— Почему Рэрити управляла им? Было ли это связано со Стилем?

— Если бы это было связано со Стилем, Рэрити не нуждалась бы в ДМД. Она бы просто сделала это сама. — Она вздохнула и подумала, больше для себя, чем для меня. — Способ оберегать её друзей вечно...

Вечно. Звучало красиво. Лучше, чем шесть месяцев.
— На что это похоже? — мягко спросила я, возясь со своей ножной скобой. Она посмотрела на меня с удивлением и небольшим замешательством, поэтому я дополнила. — Я имею в виду, жить дольше, чем любой пони?

Профессор Зодиак грустно улыбнулась.
— Я хочу посетить Пони Джо и получить колечко из корицы в шоколаде с дополнительной обсыпкой. Я знаю, что их больше не существуют. Что их нет двести лет, но есть часть меня, которая всегда возвращается туда. Я думаю о друзьях. О работе. Об отпуске, который я планировала взять после конференции в Тенпони. Ты будешь думать, что это постепенно полностью исчезнет, или затуманится, или что-то ещё... но это не так. Всё это просто растягивается.

— Но как вы справляетесь с болью? — И снова она выглядела сбитой с толку. — Я... я нашла шар памяти у Деуса. Он ежесекундно находился в агонии.

— Ах. Да. — Мерцающее изображение немного опустило голову. — Это, скорее, зависит от характера улучшения. Имплантаты Деуса были насильственными, а соединение с его нервной системой довольно грубым. Когда мне пришлось приобрести свои модернизации, прошёл год усовершенствований. Но это не ощущалось... нормальным.

Я смотрела на мерцающую проекцию с небольшим сочувствием.
— Почему вы вообще получили их?

— Ох. Это. — Вздохнула она. — Давай просто скажем, что некоторые пони приняли смерть Биг Макинтоша слишком близко на свой счёт, и каждый полагал, что всякий полосатый виновен. Ко мне по дороге домой пристала толпа. Это было довольно неприятно... и потом мне потребовалось новое сердце... среди прочих вещей. К счастью, сердца были первыми синтетическими органами, что мы сделали для Стального Пони. После этого, тянулся постепенный процесс замены того на это. Новые глаза. Новые лёгкие. Более сильные ноги и усиленная шкура. Я никогда не устанавливала улучшение, не опробованное на себе, — сказала она с долей гордости.

— Даже Деусу? Я не вижу, чтобы из вас торчала гидравлика, — ответила я. Почему я защищала его? Деус был монстром... но... действительно ли он заслужил всё это из-за одной ошибки?

Она посмотрела на меня и спокойно сказала:
— Я прошу прощения за боль, которую я причинила ему, но Деус был осуждён за изнасилование. Я честно не ожидала, что он переживет боевое тестирвоание. — Здорово, это успокаивало! — Когда он это сделал, Голденблад положил его где-то в стазис. Дело было сделано. Если бы штуки не взорвались, я предполагаю, что все Стальные Рейнджеры были бы улучшены до стальных пони в течение года. Зачем беспокоиться о силовой броне, когда ты можешь стать силовой бронёй?

— Наверное, потому что ты можешь снять силовую броню, и она не будет безостановочно причинять тебе боль? — предложила я.

Она закатила свои горящие глаза.
— Ты говоришь, как Эпплджек.

Я вздохнула, прижав губы. Сангвину был нужен Химера для создания новых и интересных монстров. Зодиак казалась лучше, но я доверяла ей, поскольку могла бросить этот проектор. ДМД сознательно переходили границу сумасшествия, или же работа на Голденблада направляла их туда? Я не хотела думать о том, что двести лет в Пустоши сделали с ней.
— Итак, Трублад хочет сделать монстров. Что насчёт вас? Собираетесь сделать армию Деусов?

— Монстров? Он всё ещё болтает об этом? — сказала Зодиак с грустной улыбкой. — Вся эта чепуха про бесконечные возможности и биологический потенциал?
Светящаяся проекция печально покачала головой.

Я моргнула.
— Вы говорите, что он не будет это делать?

— О, в конечном счёте. Возможно. Но я сомневаюсь, что это то, что действительно движет им, — сказала она со вздохом. — Но, что касается создания ещё Деусов, нет. Мне не нужен Стальной Пони, чтобы выиграть войну два века как окончившуюся, бывшую изначально бессмысленной. Очень просто, я хочу выбраться из этой банки, — сказала проекция, подбегая к металлическому цилиндру и беззвучно мягко ударив по нему. — Ты, наверное, заметила мои части мяса, но реальность такова, что я нахожусь в плохой форме. Мой ремонтный талисман, отвечающий за восстановление повреждённых компонентов, нуждается в восстановлении. После его починки, я могла бы восстановить мой внутренний талисман исцеления. После его починки, я смогла бы выбраться из этой ванны. В противном случае, этот сосуд – не просто моя тюрьма, это также мой гроб. Пять лет... десять... пятнадцать...

— Значит, вы в одной лодке со мной, — пробормотала я.

Она посмотрела на меня с чуть сочувственной улыбкой.
— Наверное, но у меня, по крайней мере, было десять лет, чтобы примириться с этим. Для хорошо подготовленного ума в смерти нечего бояться. Конечно, после многих лет в этой банке... — Светящаяся проекция вздохнула. — Говоря начистоту, я должна извиниться перед тобой. Видишь ли, я была тем, кто сказал Сангвину, что маршрутизация ЭП-1101 закончилась в твоём стойле.

— Что... ты... ты... — Я поперхнулась, пытаясь справиться со своим гневом. — Как ты могла?

— Это была моя единственная надежда выбраться отсюда, — ответила она твёрдо. — Отказалась бы ты от единственной надежды на возвращение своей жизни? Я понятия не имела, что Стойло Девять Девять было исправным. Большинство из них были полными провалами, так что я не видела много смысла не говорить ему. — Это помогло мне взять свои эмоции под контроль. Не было похоже, что Зодиак прилагала все свои усилия, чтобы разрушить Девяносто Девятое. — Он сделал мне обыкновенное коммерческое предложение... найти ЭП-1101, использовать его, чтобы взломать Химеру и Стального Пони... Таким образом, шесть месяцев назад я обнаружила маршруты передачи данных с помощью Коллегиума. Конечно, как только я сказала ему, где найти ЭП-1101, он разорвал связи.

— Но если бы вы выбрались... Вы говорите, что не вернулись бы в вашим исследованиям? — сказала я скептически.

Светящаяся пони улыбнулась, склонив голову и немного закатив глаза.
— О, может быть. Однажды. Но потребуются годы, чтобы создать новое производство улучшений. Может быть, десятилетия, чтобы расширить производство до точки, где оно могло бы помочь Пустоши. — Она тихо вздохнула. — Смешно, когда шесть из нас приехали сюда после столь долгого времени, мне так не терпелось вернуться и выяснить, что стало с ДМД и Стальным Пони. Теперь я желаю, чтобы мы это сделали. — Она покачала головой. — У этого города есть привычка заманивать тебя тем, что ты желаешь.

— Вы были с Большим Папочкой! — выпалила я.

Она усмехнулась и кивнула.
— И Шикарность, Кранчи Кэрротс, Файндерс Киперс, и мелкая Рассвет. Шесть друзей, пытающихся спасти Хуфингтон. — Она вздохнула и покачала головой. — Такое ужасное время. Так много убийств и ни за что. И в конце концов мы обозлились друг на друга. — Она посмотрела на меня, и её взгляд, казалось, смягчился. — Ты заботишься о своих друзьях, не так ли?

Я кивнула.

— Тогда покинь это место. Проведи остаток своей жизни где-нибудь в другом месте. Хуфингтон разрушает всё вокруг. Он уничтожает дружбу так же охотно, как и жизнь. Иди к Тенпони. Новой Эпплузе. Городу Дружбы. Сталлионграду. Троттингему. Даже к Филлидельфии... но убирайся отсюда так быстро, как ты можешь и не оглядывайся назад.

— Но... из-за чего вы разделились? — спросила я тихо. Проекция довольно долго стояла молча, застыв на месте.

Зодиак посмотрела на меня, и её губы скривились в улыбке.
— Сожалею, Блэкджек, но я обычно не разговариваю так много, и, по-моему, проектор перегревается. Почему бы тебе не прийти завтра? — спросила она, и большая машина замерцала и погасла.
Большой секрет? Болезненная память? И то и другое? Я остановилась у входа и оглянулась через плечо, задержав свой взгляд на том металлическом цилиндре.

Мне нужно было подумать, что было плохим знаком. Я провела большую часть своей жизни, не думая о вещах. Моё время в Хуфингтоне изменило всё это. Сейчас я не могла перестать думать, и мой бедный мутировавший мозг продолжал метаться снова и снова. Если бы я только могла докопаться сквозь все вещи, вращавшиеся в моей голове, до чего-нибудь полезного... как то, что я собиралась сделать сейчас.

«Думай. Думай, думай, думай. Что бы сделала Обитательница Стойла?»
— Онааааа бы... сотворила безотказное надёжное заклинание, мгновенно сделавшее бы правильный выбор, просто выскользнув из неё. И затем она бы прыгнула в свой магический летающий танк и сделала бы это! Потому что она на самом деле знала, как делать это героическое дерьмо! — сказала я с улыбкой.
Я ссутулилась. Снова огромная пропасть между Обитательницей Стойла и мной появилась внутри меня.

Ну, по крайней мере, я могла бы попытаться выяснить, что делает кое-какая пони, знающая, что делает она. Не то, чтобы это что-либо изменило, но этого не было бы, если бы у меня была идея получше. Я включила радио своего ПипБака и начала расхаживать взад и вперёд. Прошло немного времени, прежде чем музыка смолкла, и голос ДиДжея Пон3 разразился новостями об Обитательнице Стойла. Очевидно, Хомэйдж, должно быть, была поклонником. Таким образом, Обитательница Стойла... была всё это время в Филлидельфии?! И, видимо, она просто избила Красного Глаза и восстановила глаза и уши ДиДжея ПОН3 над городом! Я ожидала в любой момент услышать о том, как она лично и буквально пинком выкинула Красного Глаза прямо из города, но Хомэйдж просто сказала ещё раз «спасибо» и опять поставила музыку.

Было ли это только для меня, или же Хомэйдж.... нееее. Хотя... супер кобыла единорог, способная делать всё это? Чёрт возьми, я стала немного влажной в ...
— Ууухх! Ничего из этого не поможет, Блэкджек!

Мне нужно было сделать выбор. Я ненавидела делать выбор. В Девяносто Девятом моим выбором было «Делать то, что мне сказали». Снаружи это стало «Уйти от Деуса». Какое-то время – «Узнать, что такое ЭП-1101». Теперь это «Постараться, чтобы никого не убили».

И, если бы я была честной, «Не умереть в течение шести месяцев» действительно было также вверху списка.

— Попробуй подумать, что ты должна сделать, Блэкджек... — сказала я, пробегая по одному из зданий Коллегиума.

— Что насчёт того, что сделала бы Охранница?
Я услышала бормотание. Осмотрелась. Я была в своего рода гимназии, тут находился бассейн, полный мутной воды, выглядевшей более, чем немного вредной, но рядом с ним стояли две ванны. Большие красивые ванны, наполненные водой с паром. Независимо от того, какой пони придумал талисманы самонагревания для ванной, спасибо тебе!

— Ну... в первую очередь... Я знала, что сделала бы Охранница.
Я проверила магию своего рога. Казалось, что она, наконец, начала возвращаться; по крайней мере для основ телекинеза. Затем я сбросила свои броню и скобы и... плюхнулась... в ближайшую незанятую ванну. Эти бадьи были, очевидно, размеров «Биг Макинтоша», я даже не занимала всю штуку! откинув свою голову, я уставилась в потолок.

Блэкджек представляла собой издёрганный узелок нервных импульсов. Обитательница Стойла была пони слишком удивительной, чтобы действительно представить её. А как насчёт Охранницы? Я как-то и не задумывалась об этой личности, которую создало воображение Хомэйдж... но, в конце концов, пони вокруг Хуфингтона не интересовала Блэкджек. Чёрт, Блэкджек почти пронзила горло врача. Охранница не сделала бы такого когда-либо.

Охранница спасала пони. Мама сказала мне это в те времена, когда я верила, что это правда. Охранница хотела спасти Хуфингтон и всех пони, которых можно было спасти. Пони, которые следовали самым основным законам, таким как «Не убивай других пони только потому, что тебе хочется», заслужили шанс иметь безопасную жизнь. Охранница бы доверяла своим друзьям заботиться о себе, помогла бы им, если бы они попросили об этом, и не мучилась мыслями о смерти в течение месяцев, когда она могла умереть завтра.

— Но помогла бы Охранница Профессору Зодиак? — пробормотала я.

— Я очень на это надеюсь!

Я уставилась на пони... создание, глядевшее на меня с другой стороны ванны. Это была наполовину пони, но другая половина выглядела как... как угорь или змея или рыба... нечто! У неё были перепончатый гребень вместо гривы, и даже, в некотором роде, передние копыта, были ещё небольшие полосы колючек вдоль задних сторон её конечностей. Нежно-розовая пони... создание... осторожно улыбнулось, увидев моё выражение лица.

Затем ещё одна выскочила из ванной рядом со мной, эта была бирюзовой, и склонилась надо мной с широкой, пониедательной улыбкой.
— Бу!

— ААА!
Это были своего рода монстропони! Монстры из порчи! Они собирались съесть меня! Мой рог вспыхнул, пытаясь выстрелить моим заклинанием магической пули. Он действительно старался! Мерцающий шар света ударил бирюзовой пони в лицо со взрывом, испачкавшим его сажей. Она посмотрела на меня и закашлялась небольшим облаком дыма, прежде чем со стоном ушла обратно под воду.

— Капри! — крикнула розовая и прыгнула из занятой мной ванны в стоящую рядом с потрясающим изяществом. Я забарахталась, пытаясь подняться и достать свой пистолет, но вместо этого я бултыхалась и плюхалась в скользкой металлической ванне. Розовая пони бережно держала другую в своих копытах... ластах... штуках. — Саги предупреждала нас о том, чтобы не связываться с Охранницей!

— Кто... что... как...? — пролепетала я, указывая своим правым копытом на них. Потом я увидела боль в красных глазах розовой пони и вздохнула. Хорошо, паника не помогала ни одному пони. — Извините. Я не знала, что эти ванны были... заняты.

— Всё хорошо... так или иначе, большинство пони не спускаются сюда. Саги и Вирго, в основном, — сказала застенчиво розовая. — Я Пайсиз. Это Капри. Ну, Каприкорн, но ей не нравится, когда её так называют.

— Блэкджек, — ответила я, чувствуя как адреналин уступал место шоку, и даже тот не продлился долго, когда Капри восстановилась. Бирюзовая пони провела копытом... ластой... штукой... по своим ярко-синим шипам. — Извини, что выстрелила в тебя, — сказала я. У неё была своего рода резиновая шкура, переходящая в мелкие чешуйки на полпути вниз по её телу.

— Ты извиняешься? Прости, что я забыла, что ты могла это сделать. Довольно разумная реакция, если ты спросишь меня, — сказала Капри, умывая лицо в ванне. — У меня всё ещё есть брови?

— Какие брови? — спросила немного нахмурившись Пайсиз. Капри лишь вздохнула и с небольшим стоном покачала головой.

Хорошо. Это были Зодиаки... правильно? Монстропони Химеры? Что-то... другое?
— Гм... если вы не возражаете, то я спрошу... кто вы? — Я изобразила лучшую улыбку, которую смогла.

Капри широко улыбнулся.
— Ну, это отличный вопрос, не так ли? Кто мы? Мы, вполне возможно, авангард королевских сил вторжения морских пони, выступивший, чтобы установить связь с земными пони? Готовы ли вы подчиниться власти великого Океана и его могучего левиафана? — Это сожгло несколько предохранителей в моём мозгу, не последним из которых был интерес, что такое левиафан. Капри продолжила. — Или, может быть, мы – результат одной сверхсекретной военно-морской программы по созданию морских пони с целью проплыть в гавани зебр и взорвать их? Или мы супер-мутанты из порчи с силами за пределами ваших...

— Мы нарвались на убийственную шутку, — сказала тихо Пайсиз.

Капри сразу же прислонилась к стенке ванны.
— Всегда ты портишь интригу, Сестрёнка.

— Сестрёнка?

— Верно. Сестра. Другими словами, единокровная сестра. Другими словами, связанная кровью. Все пони были таковыми в нашей деревне в Гастли Гордж, — сказала бирюзовая водная пони. — Что касается убийственной шутки... ну, эту синюю лозу ты кое-где можешь найти. Ни одной около Хуфингтона, спасибо Богиням. Единственный раз, когда я рада, что почти ничего не растёт здесь. Но если это затронуло тебя... ну ... она любит пошутить над тобой.

Пайсиз кивнула.
— Обычно она убивает тебя.

— Лоза, которая... подшучивает? — Мне нужно было очистить коробку мозговых предохранителей. В этот момент я была почти уверена, что, возможно, узнала о всех странных вещах в Пустоши.

— Ну, чтобы пояснить, однажды я сказала Сестрёнке: «Эй Сестрёнка, было бы здорово быть морским пони?», на что она ответила...
И она указала копытом-плавником на розовую пони.

— Шу би ду... Шу шу би ду, — сказала Пайсиз с улыбкой. — Это из песни морских пони, — сказала она, слегка кивнув головой.

— Так, в один прекрасный день мы умирали от голода и решили пробраться в Вечнодикий в поисках какой-нибудь нерадиоактивной и неядовитой еды... не самый мой умный выбор, вспоминая об этом сегодня... и мы столкнулись с убийственной шуткой. Она вырвалась из земли и сыграла свою шутку, превратив нас обеих в это, — сказала она с широкой улыбкой. — Кстати, я упоминала, что мы были в милях от любого источника воды?

— Это убийственная часть, — заметила Пайсиз.

— Так-то, да, мы прошлёпали по всему Вечнодикому ... высыхая ... ползя на животе... реально не довольные жизнью. Наконец, мы нашли пруд, в котором могли залить себя водой.

— Он был полон радигаторов, — заметила розовая пони.

Капри закатила глаза, тихо фыркнув.
— Который был полон радигаторов. К счастью, шутка подарила нам несколько маленьких приёмов, позволивших прогнать их... наверное катастрофа с их стороны. Мы в конечном счете дошлёпали до ручья и последовали вниз по его течению. Ушли в подполье на некоторое время, а затем, в конечном итоге, очутились в месте, оказавшимся Хуфингтонским Водохранилищем. Вот когда мы столкнулись с другими пони.

— Гнусными пони, — сказала Пайсиз с дрожью.

—С рейдерами? — спросила я с сочувствием. Капри с угрюмым видом фыркнула.

— Нет. С Обществом, — сказала она, взмахнув хвостом. — Поймали нас в сети и бросили в стеклянный бак. Они схватили нас, чтобы сделать частью какого-то зверинца... причудливое название для зоопарка. Пребывали в таком состоянии на протяжении шести месяцев. Сообщество стучало по стеклу, чтобы заставить нас двигаться. Всё... это... время... — сказала она сквозь стиснутые зубы.

Пайсиз захныкала, прижав уши.
— Я не хочу вспоминать те постукивания. Они совсем не прекращались!

Капри обняла её. Я и сама хотела сделать это.
— В любом случае, Профессор Зодиак узнала о нас и заплатила целую кучу крышек Королю Скотинность, чтобы тот нас отпустил . Ей пришлось также отказаться от чего-то действительно ценного, как она утверждала, принадлежавшего ей. Но она сказала, что ни один пони не должен быть посажен в клетку за то, что необычно выглядит.
Я подумала о зони, пытавшейся обучать в пустой лекционной аудитории.

— Итак, теперь вы Зодиаки? — Пайсиз улыбнулась и кивнула.

— Так сказал Сагиттариус. Он был тем, кто рассказал Профессору о нас в зверинце Шикарности. — Розовая морская пони покраснела от сердитого взгляда Капри. — Я имею в виду... Короля Скотинности! — Это немного смягчило бирюзовую морскую пони.

Капри прислонилась к задней части ванны, и на её крупе я увидела странный символ: магическую татуировку зодиака, как отличительные знаки, что мы носили, покидая Мегамарт... ничего себе, это казалось так давно.
— Теперь мы делаем всё, что можем, чтобы помочь здесь. Иногда охотимся за вознаграждениями, если они живут рядом с водой. Иногда роемся в затонувших обломках. Одно хорошо в том, что бы быть такими как сейчас – не похоже, чтобы мы теперь мутировали от порчи или примесей в воде. — Она посмотрела на розовую морскую пони. — В ближайшее время мы выберемся в бухту. Собираемся посмотреть, сможем ли мы вытащить что-нибудь полезное из Луны.

— Этого затонувшего линкора? — спросила я, и она кивнула. — Только не говорите мне, что среди этих обломков есть полезные вещи!

— Полно! — Засмеялась она. — Разнообразнейшие талисманы по-прежнему нетронуты. Тонны оборудования, которое до сих пор вроде полезно. У этого судна было так много защищаюших его чар, что потребовались годы, прежде чем оно, наконец, затонуло. На нём почти совсем нет никакой ржавчины, несмотря на солёную воду.

— Так что, если я обнаружу эту убийственно-шуточную штуку... — предположила я, потирая подбородок. — Я хотела бы быть снова не-желе-ногой пони с двумя глазами без порчи... — сказала я себе и любой убийственно шутке, с которой могла бы столкнуться в будущем.

— Ты была бы идиоткой и трупом, — сказала Капри наотрез. —Убийственная шутка не помогает пони. Никогда. Она губит их. Ты не сможешь сказать: «Я хотела бы быть Принцессой Селестией» и прыгнуть в неё... потому что она мутирует тебя в аликорна, который не сможет колдовать и летать или что-то ещё. Или превратит тебя в двухсот-летнюю мёртвую копию Принцессы. Или исполнит то, что ты сказала в те времена, когда была кобылкой. Поверь мне, ты не первая пони, думающая об использовании убийственной шутки для чего-то крутого.

Я взорвалась пренебрежительным фырканьем.
— И ещё раз реальность раздавила то, что иначе было бы совершенно крутым планом.

— Да, — сказала Пайсиз со вздохом. — Если бы не было глупой реальности, у нас могли бы быть дождь из шоколадного молока и облака из сахарной ваты. — Я тоже вздохнула. Разве это не здорово? Реки Дикого Пегаса. Кусты Засахаренных яблочных бомбочек...

— Эй. Небольшой вопрос, — сказала я, глядя на пару. — Зачем Зодиаки преследовали меня и мой ПипБак?

Капри пожала плечами.
— Это идея Саги. Он слышал, что Профессор действительно сильно нуждается в нём. — Она подвернула ласты-копыта под свой подбородок. — Он самый старый Зодиак, поэтому как бы главный. Идея заключалась в том, что это был бы сюрприз или что-то подобное.

Пайсиз кивнула.
— Однако, Либра выдала секрет.

Капри вздрогнула.
— Профессор была такой злой... Я не думаю, что когда-либо видела её в такой ярости раньше. — Бирюзовая пони посмотрела на меня сочувствующим взглядом. — Она сказала, что ты теперь ни за что не поможешь ей.

Это согласовывалось с тем, что я слышала от лично Профессора.
— Ну, это точно не поможет, — пробормотала я. Затем подняла ножные скобы своей ослабленной магией и присоединила их к передним конечностям.

— Это значит, что ты думаешь об этом? — Пайсиз вдруг прыгнула по дуге обратно в ванну, что я занимала, и очень мягко обняла меня. — Пожалуйста, помоги ей! Пожалуйста. Я знаю, что она ненормальная, и жуткая, и странная, но она единственная пони, которая была добра ко мне и Сестрёнке. Пожалуйста!
«О, это не было неловко?»

— Пайсиз! — сказала Капри, и её хвост выскользнул и начал бить по затылку сестры. Розовая морская пони ещё сильнее покраснела, склонив голову в смущении. — Извини. Ей нравится это... — Затем бирюзовая кобыла потёрла своими плавниками-копытами, пожёвывая нижнюю губу. — Но... если ты всё-таки решишь помочь Профессору...

Я вздохнула и выскользнула из ванны, надев свои последние две фигурных скобы.
— Да. Как я уже сказала, я думаю об этом.
«И если мой ответ был бы «нет», то мне бы лучше быть подальше отсюда, прежде чем дать его.»

Каков интерес Богини к Блэкджек? Ваш вопрос настолько упрощён, что просто удивительно, зачем Вы потрудились потратить время Богини, задавая его!

Наш первоначальный интерес – это интерес ради всего рода вашего: возвышение и сохранение всех пони через Единство в Богине. Мы знаем, что через Единство род ваш будет преобразован в состояние, идеально подходящее для процветания в этой пустоши. После того, как кучка мелких осложнений будет решена, Мы подарим всему королевству пони безопасное и процветающее будущее внутри Нас.

Тем не менее, мы также заинтересованы в Блэкджек из-за её возможностей и её решимости. Богиня ценит в пони храбрость и мужество, и она показала, что выделяется в обеих областях. Несмотря на многочисленные недостатки, она сумела проявлять упорство с грозными противниками, однако, кажется, считая их вполне обычными. Она, похоже, совершенно не подозревает, что всего лишь несколько пони могут сталкиваться с тем, с чем она встречается ежедневно и по-прежнему продолжает двигаться вперёд. Такие черты... полезны.

Таким образом, интерес Богини к Блэкджек такой же, как и у любого пони: как Мы можем использовать её для достижения Наших целей? Разве не так все герои, в конце концов, используются?

Сказать, что над Хуффингтоном собирается дождь, было все равно что сказать, что Дикий Пегас подходит к концу: это было неизбежно и пугало одновременно. Триадж была занята процедурами. П-21 был... где-то. Рампейдж со мной не разговаривала... Лакуна общалась с Профессором. Нам с Глори было некуда идти, нечего делать и не в кого стрелять. Я облюбовала окно и смотрела на серый мир снаружи, пока она занималась починкой Бдительности рядом со мной, заменяя ударник другим из потрепанного десятимиллиметрового "Карамеля".

Где я подобрала этот пистолет? У головорезов Красного Глаза? Нашла его в мусоре? Или он был из туннелей? Я не могла больше вспомнить. Столько чертовых боев. Столько чертовой усталости от боев. И все же я не могла остановиться. Кто знает, сколько у меня было, прежде чем я бы умерла... Нет, даже не это. Пони умирали от рака в Девяносто Девятом. Это было диковинно и ужасно, наблюдать, как они борются в течение месяцев. Недель. Дней. Их тела разрушались, пока они сражались за еще один день, прежде чем либо их убивала болезнь, либо они просили иглы. Теперь это была я. Были ли это последние месяцы перед тем, как порча превратит меня в калеку? Недели были до того, как опухоль пожрет мои органы? Дни?

— Сангвин связался со мной, — мягко сказала Глори, не поднимая взгляда от своей работы. — Эта Психошай принесла сообщение, пока ты... забирала свои вещи. — Я ничего не сказала, только втянула воздух. Ее копыта, обычно такие уверенные, уронили ударник из "Карамеля", когда она быстро добавила: — Даск и Лайтнинг Дэнсер были со мной. Она не пыталась ничего сделать.

Я ничего не чувствовала. Я ни о чем не думала. Я была такой же серой, как мир за окном.
— О. — было все, что я могла сказать.

— Она сказала мне... Она сказала мне, чтобы ты знала, что он может отрастить мое крыло с помощью Химеры.
Это было удивительно, как она держала голос, как она боролась, чтобы сдержать дрожь желания.

— Мммм...

— И... она сказала, что он... он может клонировать для тебя новые органы. Новое сердце. Легкие. Все части тебя, которые повреждены.

Что я могла сказать? Что я должна была сказать? Я слушала, как капли ударяли по стеклу.

Что могла сказать она? Что бы она сказала?
Она тихо фыркнула:
— Я хочу, чтобы ты сделала это, Блэкджек. Я сделала...
Я не моргнула глазом. Не повернулась. Я смотрела на отражение своего глаза. Кажется, я могла видеть свою душу.

Я подумала, что она тоже повреждена.

— Но... Я знаю, ты не обязана соглашаться на это, — сказала она, шмыгнув носом и кончиком копыта загнав ударник на место. Она была такой нежной. Такой аккуратной. Я видела, как она плачет, в моем сознании. Медленные слезы. — Я знаю, он монстр... Что он будет делать ужасные вещи с Химерой. Что он, скорее всего, ударит тебя в спину так или иначе, прежде чем поможет. Я знаю, что это неправильно.

Но она хотела этого в любом случае. Я хотела сделать это для нее. Я хотела. Хотела этого так, что становилось больно внутри.

Но мы не всегда получаем то, чего хотим. Даже когда мы это заслужили.

Я тихо вздохнула и опустилась на колени рядом с ней. Теперь была ее очередь решать. Пистолеты были забыты, она уткнулась лицом в мое плечо и зарыдала.
— Я знаю, что это неправильно, но я хочу этого так чертовски сильно!
И это было все, что нужно было сказать. Все, что могло быть сказано. Как дождь в Хуффингтоне, польются слезы. Но дождь в конце концов закончится.

— Богиня желает взять слово, — произнесла Лакуна из тени коридора. Я поразилась затвору... что Глори могла сделать такого, что его движение стало более гладким, чем когда я нашла пистолет?
— Ты обратишь на Нас внимание! — Богиня твердо топнула копытом. Я делала так же, когда была кобылкой.

Я не отвела взгляда от патронника. Много механической работы ушло на это оружие. Я слышала легкий скрежет металла о металл, едва слышный после смазки. Я задалась вопросом, было ли оно сделано специально для Кард Трик. Я медленно двигала затвор вперед и назад. Скрежет все еще был.
— Продолжайте, Ваша Божественность.

— Мы приказываем тебе передать ЭП-1101 этому Сангвину. Мы нуждаемся в Химере. Возможно, это ключ к будущему вида пони. — Я видела отражение ее сердитого взгляда на корпусе Бдительности. — Ты будешь выполнять приказы Богини!

— Нет, — мягко ответила я. На затворе был небольшой износ. Ничего серьезного. Богини, Глори проделала отличную работу.

Богиня уставилась на меня лицом Лакуны. Она избавилась от платья. Кобыла выглядела... стандартной. Массового производства. Не тем аликорном, которая спасала меня так много раз.
— Нет?

— Это три буквы, — ответила я, вставляя на место магазин и досылая пулю в патронник.

Её глаза вспыхнули в ярости.
— Ты дала слово!

— Агась. Похоже, что я к тому же и лгунья, — сказала я, прежде чем посмотрела на неё. — Проект Химера был до проекта аликорнов Твайлайт. А у тебя есть её воспоминания... или что-то... внутри тебя. Так для чего он тебе нужен?

— НАГЛАЯ КОБЫЛКА! БОГИНЯ НЕ ДОЛЖНА НИ ПЕРЕД КЕМ ОБЪЯСНЯТЬСЯ! МЫ – БУДУЩЕЕ ЭКВЕСТРИИ! МЫ – ВАШЕ СПАСЕНИЕ! БОГИНЯ... — начала она, и это было кстати. Прежде чем она смогла пройти эту отметку, я засунула Бдительность ей в рот. Кобыла выглядела настолько ошеломлённой, что я, возможно, нашла забавным, что она прервала свою тираду, хотя только что направляла её мне прямо в голову.

— Позволь мне кое-что прояснить. Мне не нравится слово «Богиня». Я даже не могу больше думать о Селестии и Луне, как о Богинях. Я даже не думаю, что Богини есть в наше время. Всё, что я знаю, это друзья и враги. Лакуна – мой друг. Богиня – нет. — Мой глаз сузился; Я надеялась, что Лакуна простит меня за это. — Так что моим предложением будет, чтобы ты позволила Лакуне говорить за тебя, Богиня, потому что сейчас я достаточно рассержена, чтобы назло игнорировать тебя.
«Я хотела найти одного гуля и сделать из него розовую, дымящуюся сумку!»

На секунду я была уверена, что мне придётся нажать на спусковой крючок. Затем я увидела небольшое напряжение вокруг глаз, бывшее скорее беспокойством, чем возмущением, и вытащила пистолет из её рта.
— Мне очень жаль,Лакуна, — тихо сказала я. Мне стало за это стыдно.

Она мгновение подвигала своими челюстями, прежде чем мягко проговорила в моей голове:
— Всё в порядке, Блэкджек. Но, как ты и сказала, Богиня, безусловно, тебе не друг.

Я вздохнула и посмотрела на дождь, стекавший по оконному стеклу.
— Мне не нравятся существа, думающие, что они прекрасные. Могучие. Лучшие. — Я заметила своё отражение в полированном серебряном покрытии Бдительности. — Я знаю, что слаба и бессильна. Мне не нужна какая-то Богиня, втирающая это.

Лакуна помолчала секунду и сказала голосом с оттенком иронии:
— У тебя нетипичное понимание концепции слабости.

Я слегка улыбнулась. Как, чёрт возьми, Богиня могла считать, что смирение, сдержанность, и сострадание это слабости? Если бы Богиня была, как Лакуна, Эквестрия стекалась бы толпами, чтобы присоединиться к Единству. Ни один пони не хотел быть частью чего-то,считавшего, что оно уже лучше без них.
— Так зачем же ей нужна Химера?

— Это довольно простая задача биологии, — ответила она тихо. — Видишь ли, все аликорны – биологически самки. — Я просто уставилась на неё, не понимая проблемы. Она деликатно пояснила. — И нам для производства потомства нужны самцы.

Я моргнула, наморщив свои брови.
— Ну, я бы не просила П-21 о долге, но есть, наверное, много самцов, которые приняли бы ваше предложение.

Она медленно покачала головой.
— Мы... к сожалению... несовместимы с самцами пони любого вида.

Теперь я нахмурилась.
— Подожди минуту. Если вы не можете скрещиваться с самцами пони... то откуда, чёрт возьми, Селестия и Луна пришли? — выпалила я.

— Это великая тайна. Твайлайт предполагала, что аликорны, возможно, были своеобразным проявлением первородной магической энергии, но Селестия и Луна никогда не подтверждали этого. Однако, поскольку мегазаклинание слияния было создано в Химере, Богиня предположила, что, возможно, его можно будет адаптировать для создания самцов нашего вида. Чтобы быть честной, Богиня тратит всю свою энергию на различные возможные способы решения этой дилеммы. Она находится под большим напряжением.

Я тихо вздохнула.
— Я не отдам ЭП-1101 Сангвину. Не для спасения моей жизни... не для сохранения твоего вида. — «Даже не для возвращения крыла Глори, будь я проклята.» — Но если я смогу найти какой-то способ, чтобы помочь тебе, когда ты будешь в этом нуждаться, я это сделаю. — Я посмотрела вверх и подарила ей лучшую улыбку, которую смогла. — Это самое большое, что я могу обещать.

Она, казалось, прислушивалась к чему-то мгновение. Я слышала малейший из шёпотов, пока из Лакуны сочились обрывки разговора. Среди них было упоминание о книге, и использовании «ЛиттлПип», чтобы достать её. Из маленьких кусочков я поняла, что она была более умной и менее упрямой, чем я. Имя прицепилось ко мне. Где я его слышала? Наконец, соглашение, казалось, было достигнуто, и Лакуна произнесла:
— Богине это не нравится, но она принимает твоё предложение.

— Хорошо, потому что я честно не знаю, что мне пришлось бы делать в противном случае.

— О, это очень просто. Я бы телепортировалась за тебя, подняла бы щит, убила бы тебя своей магией, срывая ПипБак с твоей конечности, и вернулась бы в Марипони, — сказала она совершенно буднично. — Конечно, обещаю тебе, что потом я чувствовала бы себя абсолютно ужасно из-за этого.

Я тихо усмехнулась. Да уж, куда ещё честнее?

Существовали определённые вещи, привлекавшие моё внимание. Прижимания к моим бёдрам. Звук патрона дробовика, досылаемого в патронник. Сладкий запах Дикого Пегаса. И толчок почти полностью выросшей Рампейдж, врезавшейся в меня сзади и пославшей меня скользить по коридору. Обычно я бы справилась с этим, встав на свои копыта, но мои скованные конечности щёлкали, стараясь изо всех сил поддержать меня и двигаться, как они должны были. Это дало ей время, чтобы прыгнуть прямо на меня.

— Привет. Я хотела, чтобы ты знала, что со Скотч всё сделано. Она ничего не помнит из туннелей. Ничего, — прошипела она мне в лицо. — Ты знаешь, что она сделала? Самым первым делом?

— Рампейдж, на меня сегодня прыгали многие...
Я действительно надеялась, что не придется стрелять ей в голову.

— Она хотела увидеть меня! — кричала она мне в лицо. — Разве ты не понимаешь? Она юна, и напугана, и боязлива и просила меня увидеться с ней. — Я видела слёзы под гневом. — Так же, как Торн! Так же, как... — Она поморщилась и зарыдала, прижимаясь лицом к моей груди. — Мне пришлось сказать ей «нет». Я побежала от неё. Она нуждалась во мне, а я побежала!

Потому что в противном случае она могла убить Скотч Тейп.
— Рампейдж... Мне очень жаль.

Моя полосатая подруга потёрла нос.
— Почему ты должна была делать это, Блэкджек? Скотч – сильная девчушка. Ну, она перепугалась раз или два ... она станет сильнее благодаря ним. Но теперь она испугалась и всё, что она знает – это то, что я не могу быть рядом с ней. И я не могу сказать ей... не причину, почему она не помнит, или почему я не могу подарить ей объятие, в котором она нуждается.

Я села.
— Кто сейчас со Скотч?

— Глори и кобылка Зодиак Вирго. Я думаю, что она первая подруга, которая есть у Скотч.

Я слегка улыбнулась.
— Может быть, тогда, ей стоит остаться здесь вместо того, чтобы идти к Капелле.
«Она, конечно, не...», а затем удар копыта Рампейдж по моему лицу прекратил этот мыслительный процесс.

— Разве ты не понимаешь? — крикнула Рампейдж мне в лицо. — Она больше не хочет возвращаться к Капелле. Она хочет остаться с нами! Таким образом, если мы отошлём её, это может показаться так, будто мы все бросили её. Это ещё сильнее разобьёт ей сердце! — К моему шоку, она начала смеяться. — Это смешно, когда думаешь об этом. Подобно тому, как я ловлю убийцу только чтобы стать убийцей самой. — Не было никакого веселья в этом смехе. Только рваное безумие, становившееся острее и острее. Она ударяла меня всё сильнее и сильнее о плитку. — Я убила её! Я убила её!

Что-то очень неправильное было в том, что тебе нужно пустить пулю в голову, чтобы успокоить кого-нибудь.

Пока она регенерировала, я позаботилась о том, чтобы выбраться из-под нее и встать на ноги. Два пони Коллегиума вышли из-за угла и заметили малиновые брызги на стене и зрелище её снова собирающейся воедино головы. По тому, как они побежали, я предположила, что Скотч была не единственной пони, нуждающейся в изменении памяти.

Конечно, попадание пули в голову ничего не решило.

— Рампейдж... мне очень жаль. Я сделала то, что посчитала правильным. Может быть, я ошибаюсь, но если я смогу дать Скотч Тейп немного спокойствия, я это сделаю. Она будет расстроена некоторое время... но затем ей станет лучше. И мы вернём её в безопасное и подходящее место, как только сможем. Хорошо?
«Пыталась ли я убедить себя, или её?»

— Я не хочу другую Торн, — сказала она тихо, отворачиваясь. — Я не выдержу другую Торн.
И затем она тихо пошла назад по коридору, оставляя за собой кровавые следы.

Было уже поздно. После моего маленького представления в обеденной, Коллегиум нашёл для нас место на втором этаже над старой гимназией. Классы были полны мусора и воняли затхлым ковровым покрытием и пылью, но они были сухими и уединёнными. Мы зажгли огонь, и оранжевые и желтые языки пламени плясали и мерцали на лицах моих друзей. Дождь возобновился и стирал туман прочь. Похоже, что он пытался оттереть весь город. От вспышки и грохота окно задребезжало, и Скотч Тейп прыгнула для укрытия под несколько одеял. Я не могла её осуждать. На каждую вспышку моё копыто отвечало подёргиванием.

Скотч выглядела смущенной. Она была такой с тех пор, как вернулась к нам. Её глаза были круглыми, большими и испуганными, но не от того, что она испытала, а от того, что она пропустила. Мы кормили её ложью: она была ранена в туннелях и отключилась. Она проглотила эту ложь, и теперь та лежала тяжёлым грузом и портилась в её животе. Но кобылка не жаловалась, потому что не знала ничего лучшего. Дети должны слушаться своих родителей. Чего должны слушаться родители?

— Мне нужно решить, что делать, — тихо сказала я, окидывая взглядом одного друга за другим. Скотч была не единственной пони, что-то терявшей. Даже не первой. С тех пор, как моя тревога ушла из-за той последней перемены в стойле, я что-то теряла. Так было с каждым пони рядом со мной. Так было с каждым пони в этом проклятом городе. Хуфингтон был пастью, которая.... нет, не всё сразу. Нет, это было бы хорошо. Это было бы приемлемо. Хуфингтон был пиявкой, высасывающей всё как можно медленнее.

Прямо сейчас, я ненавидела этот город. Я ненавидела его каждой частичкой своего естества. Я встала, чтобы обратиться к остальным.
— Как некоторые из вас понимают, если будем продолжать в таком темпе, то я недолго протяну. Триадж дала шесть месяцев до того, как порча съест меня. Даже если я скажу «к чёрту это» и проживу в два раза дольше... Я всё равно умру в течение года. Профессор Зодиак сказала мне покинуть Хуфингтон... и вам всем следует сделать также. Пойти в другое место. Помочь Обитательнице Стойла... что-нибудь. — Я закрыла глаз, сделав глубокий вдох. — Но я не уйду.

П-21 почти полностью отвернулся от меня. Только тонкая полоска его лица виднелась в мерцающем свете, пока его передние копыта непрерывно потирали заднюю ногу. Он уставился в никуда. Был ли он прямо сейчас в Стойле Девяносто Девятом? Слышал ли он Смотрительницу? Он был умным пони... но не хорошим. Шанс быть хорошим пони был отнят у него. Теперь он просто пытался не быть плохим. Священник никогда не любил бы плохого пони.

— Также предполагается, что я отдам ЭП-1101 Профессору Зодиак. Передам его, и пусть она разбирается с ним. И я испытывала могучий соблазн сделать это, — сказала я тихо. — Она, кажется порядочной... если немного странной. Но я не собираюсь этого делать. Нравится нам это или нет, но это то, что я должна довести до конца. — Я посмотрела на Лакуну в углу, чувствуя взгляд сотен глаз, отражающих пламя. — Ещё предполагается, что я отдам ЭП-1101 Сангвину. Получу для себя несколько новых органов, для Глори – новое крыло, и для Богини – свидание.

— Ну, я также не собираюсь этого делать. После того, что он сделал, Сангвин никогда не наложит свои копыта на Химеру, если только через мой труп. Может быть, мы можем подарить этот проект Профессору Зодиак или что-нибудь и изучить такую возможность позже. Но не через Сангвина. Не после Девяносто Девятого и Деуса.
Я посмотрела на тёмного аликорна, задаваясь вопросом, обращалась я к моему другу или врагу моему.

— А как насчёт Стального Пони? — спросила Глори. — Может быть, Профессор могла сделать... что-нибудь?

Я покачала головой.
— Не похоже, что у неё есть большой переизбыток бионических частей. Ей придется делать синтетические органы с нуля. Не хватит времени для того, чтобы спасти меня. Извини.
Глори опустила голову и молча кивнула.

Огонь дрожал и плясал на лице Рампейдж, казалось, от каждого язычка пламени из бочонка она менялась. Была ли она жеребёнко-убивающей психопаткой? Может быть ярой защитницей закона? Предательницей зеброй? Кем-то ещё? Она вернёт себе полную силу утром, но что она будет делать?

Что бы я сделала?

Глори смотрела на меня. Она пойдёт за мной до конца. Я не хочу этого для неё. Она заслуживает своей собственной жизни. Своего собственного счастья. По крайней мере, я воссоединила её с сестрой. Кто знает, что ещё было возможно?

— Голденблад сделал что-то перед окончанием войны. Я в этом уверена. Он что-то сделал... и я подозреваю, что это было что-то большое и что-то плохое. ЭП-1101 находится в его основе. Если у меня осталось мало времени, то я буду делать то, что смогу, чтобы выяснить, что это. И я буду делать всё, что смогу, чтобы остановить боевые действия. Мы идём на север, и я собираюсь рассказать Стальным Рейнджерам, что мы стояли за этим нападением, и посмотреть, что мы можем сделать, чтобы положить конец их войне с Потрошителями.

Рампейдж тихо фыркнула.
— Ты идёшь в мясорубку, Блэкджек. Это территория Вспышек. Им нравится Психошай и не нравишься ты.

— Мы могли бы сделать крюк на восток. К Горе чёрного Пони, — предложила Глори.

— Это прямо около Парадайза. Там Красный Глаз, — парировала Рампейдж.

— Ну... пройти мимо Красного Глаза и вдоль восточных гор.

— Идея ещё хуже. Вы когда-нибудь слышали о Большой Медведице? — Судя по вздоху Лакуны, один из нас слышал. Рампейдж не разъяснила. — Давайте просто скажем, что есть причина, почему все пони держатся в стороне от горы Чёрного Пони.

— Это не имеет значения. Если Вспышки хотят драться со мной – они подерутся со мной. Но кому-то необходимо поговорить со Стальными Рейнджерами и заставить это прекратиться, прежде чем одна сторона уничтожит другую.

— Не было бы лучше, если бы они это сделали? — тихо сказал П-21, глядя в пустоту. — Ты очень часто говорила, что не будешь поддерживать Потрошителей. Если они так решили убить друг друга... позволь им.

— Ничего не изменится к лучшему, если мы так поступим! Ну, Потрошители уничтожат Рейнджеров или Рейнджеры уничтожат Потрошителей. Это просто приведёт к ещё одному раунду и ещё одному раунду. В конце концов, там ничего не останется! — сказала я, топнув своим копытом, скоба протрещала при движении. Я взглянула на Рампейдж. «Яд распространяется немного больше с каждым годом.» Я посмотрела на каждого из своих друзей. — Если мы хотим, чтобы наши усилия чего то стоили, то нам придётся добиться большего. Всем из нас. Не только нам шестерым, но всем пони. И если я здесь лишь на короткое время, то я буду стараться из всех сил, чтобы заставлять народ добиваться лучшего.

— Или умру, пытаясь... — закончила я мрачно.
Крупье смотрел на меня с противоположной стороны от горящего бочонка, его губы искривись в небольшой улыбке.

И на этом всё закончилось. Распределение ролей. Я оставалась бы в Хуфингтоне, охотилась бы за секретными проектами Голденблада и узнала бы, что этот ублюдок сделал с ДМД. Потому что я подозревала, что несмотря на апокалипсис и два века после, это ещё не умерло. Просто спит, и я не была уверена, хотела бы я знать, что произойдет, если оно проснулось бы.

Твайлайт Спаркл создала Сады для спасения Эквестрии. Голденблад хотел спасти Эквестрию больше всего.

Со всеми ресурсами шести министерств, что мог создать Голденблад?

Люблю ли я Блэкджек? Это... странно личный вопрос. Я не знаю, как ответить. «Да» было бы достаточно, но это действительно не сможет объяснить многое, не так ли? Я полагаю, что вы на самом деле спрашиваете: почему я люблю Блэкджек?

Когда Блэкджек в своей лучшей форме, она как лучшая представительница вида. Я действительно считаю, что нет ничего, что она не может выполнить, когда она такая. Почти пугает только то, что она может сделать, когда она начинает над этим думать. Она выследила Даск, боролась с целой кучей солдат Красного Глаза, и вернула её, чтобы помочь мне. И это сработало. Я не думаю, что Даск и я когда-либо говорили, как в тот момент, когда она увидела мою травму. И поэтому, когда она говорит о спасении Хуфингтона и Эквестрии, я думаю, что Блэкджек могла бы это сделать.

В то же время, я боюсь её. Я боюсь того, что она будет делать, что она может сделать. Она убила своё стойло, потому что думала, что это был правильный поступок. Она чуть не убила себя по той же причине. Я не знаю, что освободило её от этого, но это должно было быть чудом. Она прошла через эти туннели и продолжала идти, когда все мы просто хотели умереть. И я боюсь, что в один прекрасный день она пойдет куда-нибудь... а я не буду в состоянии следовать за ней.

Так что, люблю ли я её? Да. Но всегда ли я смогу быть с ней? Я не знаю...

* * *

После этого было не так много обсуждений. Мои друзья знали мой план. Оставят ли они меня? Наверное, это было бы к лучшему. У Рампейдж не было никаких причин, чтобы остаться, и куча причин, чтобы уйти. П-21... его ждала лучшая жизнь в Капелле. Лакуна... Откуда я могу знать, что Богиня не возьмет ее под контроль? Скотч нужно было оставить позади - там, куда я иду, нет места для кобылки. И, хотя я любила ее больше жизни, там не было места и для Глори. Меня ждал плохой конец.

Я все равно не хотела снова остаться одной... Я ненавидела одиночество. Но то, что мои друзья страдают из-за меня, я ненавидела еще больше.

Я положила голову на грудь Глори, слушая звук биения здорового сердца и позволяя ему успокоить меня.

Мои копыта мягко захрустели в снегу, ночь приняла янтарный оттенок, когда я потрусила с ПипБаком, щелкавшим мне в уши. По какой-то причине я была одета во все черное. Черный противогаз. Черная броня, покрывавшая меня от рога до копыт. Черный плащ, накрывающий все это. Снежные сугробы, казалось, светились сами по себе, пока я молча плелась вдоль дороги.

Надо мной висел город мечты, или, возможно, ночных кошмаров, на огромной внушающей ужас платформе, цепляющейся за склон утеса. Мои губы беззвучно шевелились, но знакомые слова были скучными и бессмысленными. Казалось, потоки газа струились от краев города. Прогорклый вкус апельсина наполнял мой рот из трубки в углу. Были чужие следы на снегу. Тела в снегу. Следы мертвых пони. Я шла по ним всякий раз, как могла выбраться из снега. Темные тучи продолжали слой за слоем сбрасывать пушистый материал. Сейчас его было по колено.

Впереди были огни. Небесные фургоны. Палатки. Слоняющиеся, тихо плачущие пони, ютящиеся в убежищах из машин. Я сошла с дороги и стала подползать ближе, тише, чем падающий вокруг меня снег.

— Откройте новый ящик Рад-Икса, и держите его подальше от этого зеленого снега, — крикнула кобыла в ярко-желтом костюме. — Раздайте эти защитные костюмы. Жеребята первые, черт побери! — Закричала она, махая копытами на пони вокруг нее. Костюмы были помечены бабочками Министерства Мира. Были здесь также солдаты, они выглядели напуганными и напряженно всматривались в темноту.

Я подкралась еще ближе. Солдат спросил кобылу в желтом защитном костюме:
— Это правда? Хуффингтон тоже пал?

"По всем экстренным каналам никто не отвечает" ответила кобылка "Возможно нам удастся связаться с ними в Медицинском Центре Флатершай..., если он еще не атакован..." Она всмотрелась в темноту и в её голосе прозвучала нотка отчаянья. "есть ли еще место, что не было атаковано"

— Вскоре мы ударим по ним тоже, — тихо пробормотал солдат, хмуро смотря вверх на мёртвый город. — Я не думаю что ещё какой-нибудь пони придёт от туда. Мы не можем охранять этот эвакуационный центр вечно.
Она топнула копытом в снег:
— Я не могу поверить, что Стальные Рейнджеры просто бросили нас. "Отозваны" ага как же. Отозваны для чего?

Затем я левитировала винтовку перед собой. Дальность обзора позволялf держать голову солдата четко в поле зрения. Почтенная. Определенно пожилая кобыла. Не того типа, который вы ожидаете увидеть в боевых доспехах. Прицел выровнялся на ее виске. Небольшое отверстие появилось сразу за её головой; большую часть разбрызганной крови на снегу прикрыло её тело. Кобыла в костюме экстренной помощи замерла, но стеклянный шлем искажал мой прицел. Секундой позже мой винтовка тихо выстрелила в неё. Выстрел в грудь. Она упала и поползла к одному из вагонов.

Другие солдаты в эвакуационном лагере начали готовиться к бою.
— Снайпер! Зебра снайпер! — оповещали они беженцев, когда те начали кричать.

Прицел переместился на лагерь. Солдат с винтовкой. Выстрел в голову. Солдат с винтовкой. Выстрел в голову. Остальные были позади в укрытии. Принимая ещё один тошнотворный глоток оранжевого, я встала и направилась к лагерю.
Винтовка сама разобралась в воздухе возвращаясь в мою сумку, откуда были извлечены два матовых черных автомата: АФ-44 "Кролика Энджела". Глушители длиной с копыто были прикручены к каждому, я двигалась к лагерю словно чёрная смерть, глушители уменьшали шум, и полностью гасились вспышки.

Солдаты вышли из укрытия, защищая пони в умирающем мире. Энджелы тихо стучали, когда три очереди десяти миллиметровых пуль повалили их в низу. Мои черные доспехи защищал лучше, чем их боевая броня, в то время как я систематически уничтожала каждую позицию в лагере.

Еще чуть больше смерти в Эквестрии.

Патронов больше не осталось, были только гильзы. Я направилась к медицинским ящикам, пополнить запасы. Рад-Икс и Анти-Радин в первую очередь. Затем лечебные зелья. Патроны погибших солдат, даже если у меня не было оружия для них, я не хотела чтобы мне стреляли в спину. Продукты питания и чистая вода под конец, столько сколько я смогу унести с собой. Там не так много осталось после этого.

— Умоляю. Здесь есть дети, — Кобыла из Министерства Мира в костюме экстренной помощи задыхалась. — Ты убиваешь детей... — она умоляла, хватая меня за заднее копыто, — Умоляю... достаточно пони умерло...

Мгновение я смотрела на нее сверху вниз, потом выхватила пистолет у кобылы которая умерла первой, желая защитить эвакуационный лагерь. Я проверила пистолет солдата, и направилась к небесным вагонам.
— Нет, пожалуйста не надо! — кричала она позади меня, протягивая свое копыто за мной.

Убийство жеребят ни чем не отличалось от убийства их матерей. Они кричали, истекали кровью, и умирали как животные. Одна пуля в каждую голову, чтобы наверняка. Девяти миллиметровые пули в любом случае были мусором. Менее чем за пять минут солдатский пистолет был выброшен в снег.
— Почему... ? — Медицинская кобыла простонала, когда подползла ко мне. Не то что бы она могла понять. Они все уже были мертвы. Радиация. Яд. Отравление свинцом. Время. Я просто спасла их от боли. Она будет жить. Может быть. Может быть тогда она это поймёт. Может нет.

Я продолжила дорогу на восток.Нет ответа. Нет слов. Больше нет прощения. нет отпущения грехов. Лишь мое задание. Снег поглотил все её вопли и крики. Она должна быть мне благодарна; у нее осталось достаточно припасов, ***

Я подняла голову, глядя на янтарные оттенки комнаты и моих спящих друзей. Скотч забилась под крыло Глори. П-21 был как темная капля в одном углу. Рампейдж была в противоположном. Лакуна стояла неподвижно, как камень рядом с уже холодной костровой бочкой. Я посмотрела в темноту и прошептала:
— Какого сена... ?

* * *

Я ходила взад и вперёд перед проектором.
— А потом я просто оставила её там. Будто я пыталась преподать ей урок! И я просто убежала со всеми теми украденными припасами! Как... откуда, чёрт возьми, подобный сон взялся? — спросила я, стараясь не обращать внимания на роботов, отслаивающих сухую плоть от нескольких разрушенных бионических частей на дальней стене.

Мерцающая проекция лишь пожала плечами.
— Если ты спросишь у меня отношение силы к относительной массе заколдованного серебра или скорость нисходящего пегаса, несущего кокос, я смогу тебе сказать. Я инженер, а не психолог. — Она подняла голову. — Что тебе обычно снится?

Я вздохнула, взглянув на коробку с надписью «медикаменты»: Мед-Икс, Рад-Икс, Бак, Спок, ингаляторы Дэш... ну, Дэш удержал меня в живых достаточно долго, чтобы добраться до Скальпель.
— Наполненное газом Стойло Девяносто Девять... обычно. Иногда ко мне приходят другие причудливые сны. Взрывающийся Деус. — «Одна кобылка, разорванная пополам... Одна, раздавленная в объятиях... Колыбельная...» — Эта штука в тоннелях... Я и сон действительно не дружны.
Я, слабо улыбаясь, подняла несколько игл Мед-Икса и коробок с таблетками Рад-Икса, и проекция вздохнула и кивнула. «Счёт!»

Как только снова пополнила свой запас химии, я села на одну из подушек. К счастью, один из побочных эффектов быть киберпони: тебе действительно не нужно так много спать.
— Ну, основа была прямо там... но всё внутри было неожиданным. Я имею в виду, сон ощущался почти как шар памяти, но гораздо более реальный и знакомый. Будто... это я вспоминала их, а не просто смотрела на опыт других.

— Ну, честно говоря, я не могу себе представить. Если это был не внутренней сон, то это должен быть сторонний. Ты подверглась беспрецедентному уровню порчи и ХМА. Это вызвало микроопухоли в твоём мозге, которые до сих пор были довольно доброкачественны, но могли повлиять на твои психические процессы. Твоя подруга Глори помогла нам определить скорость их роста.
Потому что Глори была просто потрясающей в этом плане. И мне, имеющей опухоли головного мозга, объяснить многое ещё в Девяносто Девятом.

Я вздохнула и покачала головой.
— Могу ли я спросить кое-что? Триадж упоминала, что вы также спускались на лифте. Зачем?

Она вздохнула.
— Ну, ты знаешь, что я была преимущественно связана со Стальным Пони, но я слышала слухи о других проектах. В те времена было чем-то вроде игры пытаться найти секреты друг друга. Единственным пони, знавшим всё, был Голденблад... и, возможно, Вэнити.

— Вэнити? Его дядя?

Она медленно кивнула.
— Он всегда сопровождал Голденблада. Технически, он работал на Мин. Мор., следя за плохими пони в армии, но после того, как Мародёры расформировались, он был направлен непосредственно в ДМД. — Она нахмурилась. — Некоторые пони думают, что он действительно шпионил для Пинки Пай. Что он передал что-то, от чего Луна уволила его с занимаемой должности, потому что он работал с Хорсом и Трубладом. Но если он действительно был против своего племянника, Вэнити мог бы нанести гораздо больше вреда ему. Ну, это тайна.

Затем проекция улыбнулась.
— Я слышала об этих руинах и воспоминаниях. Рэрити и Голденблад были там. Я надеялась поймать память каждого из них, особенно Голденблада. К сожалению, я была там так долго, что... ну...
Она указала светящимся копытом на контейнер.

— И вы узнали что-нибудь? — спросила я с нетерпением.

— Я столкнулась с одной памятью... но... позволь мне посмотреть, смогу ли я это сделать... — освещение комнаты начало мигать, а затем потемнело, проектор разукрасил огнями пространство над головой. Цвета объединялись и выстраивались в те тоскливые погребённые руины. Там не было кружащихся пылинок света. Просто волшебные лампы, освещавшие битый камень.

Это снова были руины, и там, не считая моего носителя, находились две кобылы, собиравшие осколки горшка. Стало очевидным, почему была выбрана память, когда Рэрити прошла мимо.
— Интересно, чего она так спешит? — сказала кобыла, как я догадалась, бывшая носителем.

— Оставь это, Росинка. Рэрити заставит тебя убирать отбросы с пола, если поймает за подслушиванием, — ответила одна из двух.

Хозяйка усмехнулась.
— Я не подслушивала. Я собирала осколки горшка.
И она случайно оказалась очень быстро собирающей их в направлении движения белой кобылы.

Рэрити семенила через погребённные руины, выглядя особенно великолепно в своих фиолетовых резиновых сапогах и пальто, защищавших её от воды, капающей сверху. Голденблад стоял у одной из стен рядом с дырой, в которую текла вода в пещере. Его взгляд был обращён вдаль, в то время как он левитировал кусок скалы перед ним, вращая его снова и снова. Спиралевидный кусок серебристого камня холодно сверкал в свете ламп и, казалось, гипнотизировал жеребца.

— Голденблад, на слово, — сказала тихо Рэрити, но голоса разносились по туннелю, и хозяйка воспоминаний подошла поближе. Покрытый шрамами жеребец со свистящим дыханием рассматривал её с изогнутыми бровями. — Я хотела... поблагодарить тебя. За помощь в спасении Пинки Пай. Если бы эта бомба пришла в действие... — Она сделала глубокий вдох. — Я никогда раньше не сталкивалась с возможностью потерять своих друзей.

— Никогда? Даже когда встретилась с Найтмэр Мун и драконами? — сказал Голденблад негромко, но с небольшой искренней улыбкой.

Она легко провела копытом по своей гриве, смущённо улыбаясь и притворно беззаботно закатив глаза.
— Ах, неуязвимость юности... но нет. Даже тогда. — Она закрыла голубые глаза и глубоко вздохнула. — Но когда я услышала об этом...

— Наибольшая заслуга принадлежит Пинки Пай и Мародёрам. Она почувствовала это, а они эвакуировали клуб. Я просто подтолкнул её в правильном направлении, — сказал он, вращая камень снова и снова в своей магии. Когда Рэрити посмотрела на породу, Голденблад улыбнулся. — Очаровательно, не правда ли? Мы находим всё больше и больше этой руды, копая глубже. Её свойства и потенциал поражают.
Рэрити опустила взгляд, пожёвывая губы. Очевидно, она не хотела обсуждать глупые камни.

— Голденблад, я должна попросить тебя об одолжении. Мне нужен проект.... Секретный проект, — сказала она тихо. — Обычно, я никогда не спрашиваю, но... после Пинки... — Она закусила губу. — Я думаю, что у меня, возможно, есть способ защитить моих друзей. Но... мне нужно... кое-что. Кое-что ужасное.

Голденблад просто смотрел на твёрдую спираль, опрокидывая камень своей магией.
— Понимаю...

— Это... это новый вид магии. Или, возможно, очень старый вид. Я не уверена... но... я не доверяю ей. Мне нужно убедиться, что она не повредит моим друзьям, — тихо сказала она, не отрывая глаз от воды, текущей через край и сквозь эту тёмную щель. — Если это сработает, я смогу обезопасить всех пони навсегда.

— Тебе нужны испытуемые, — тихо пробормотал Голденблад своим водянистым, ржавым голосом. Рэрити вздрогнула, но потом кивнула. — Ничего не говори. Я обо всём позабочусь. Мы назовём его... — Он на мгновение задумался, смотря на скалу, прежде чем мягко продолжил. — Проект «Вечность». В конце концов, навсегда – это длительный период, чтобы держать пони в безопасности.

— Я... спасибо, Голденблад, — сказала она, с облегчением улыбнувшись. Она отправилась прочь, затем приостановилась. — Я... я думаю, из тебя и Флаттершай получается замечательная... эээ... пара.
Она смущенно улыбнулась ему, стуча копытом по залитому водой камню.

Он улыбнулся, но его глаза просто грустно смотрели.
— Спасибо, Рэрити. Я надеюсь, буду достойным её.

— Да. Вполне. Ну... э-э... — Она закивала головой ещё раз. — Я буду с нетерпением ожидать информации от тебя, Голденблад.

Зрительница сразу же бросилась обратно собирать осколки, когда Голденблад посмотрел в её сторону. Изображение растаяло.
— Это час спустя, — сказала Зодиак, когда новая картина сложилась. — Это была долгая память, и ничего особенно интересного для не-археолога не произошло в этот промежуток времени.
«Ну, это было лучше, чем застрять в шаре памяти.»

— Давайте, пони. Последний подъём из этой дыры, — крикнул какой-то жеребец.
Хозяйка воспоминаний побежала к лифту, и он начал подниматься из земли. Он промелькнул мимо других подземных выработок, поднимаясь, пока, наконец, не достиг вершины. Она выглядела как фундамент большого бетонного здания. Пони начали уходить, рысью двигаясь к выходу, и смеясь над их рабочим днём.

Все, за исключением Голденблада. Он стоял у перил, окружавших шахту лифта, когда пони ушли. Его глаза смотрели прямо в мои.
— Минутку, Росинка.

— Гм... да... сэр? — сказала тихо моя хозяйка.

— Вы слышали мой разговор с Министерской Кобылой. — Это был не вопрос. Серебристый металл снова и снова вращался рядом с ним, когда он подошел к ней. Росинка начала отступать. — Что же вы думали?

— Это было... это было... э-э... интересно... — запнулась кобыла.

— Интересно. Действительно, — сказал он тихо, приближаясь. Теперь я поняла, что так беспокоило меня в Голденбладе, больше, чем шрамы и болезненный кашель, прерывистое дыхание; вдобавок ко всему этому, он, казалось, не моргал. — Вы знаете, какие три самых ценных вещи в Эквестрии, Росинка? — спросил он, и она могла чувствовать ветер дующий из шахты на своих бёдрах, когда жеребец отодвинул её назад вплотную к металлическим перилам, окружавшим тёмную, бездонно выглядящую яму.

— Семья, сэр? Друзья? Хм... деньги?

— Семей в жизни пруд пруди, — сказал он, мягко фыркнув. — Друзья – это предметы удобства. А деньги – это мусор. — Он покачал головой, когда его рог засветился, и он тихо прошептал кобыле на ухо. — Нет, три самых ценных вещи – это верность, любовь... и секреты.

Вдруг, перил позади больше не оказалось, и она упала через край, с большим трудом ухватившись своими передними ногами.
— Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! — закричала она. Светящийся металлический пруток, вывернувшийся позади неё, медленно возвращался на место. — Пожалуйста... У меня есть семья!

— Мои соболезнования, но я боюсь, что некоторым пони просто не могут быть доверены тайны. — И, сказав это, он стоял и смотрел, как её ноги, а затем копыта медленно скользили по краю. Он не отвёл взгляда от неё. Он до сих пор даже не моргнул... Мир обернулся кувыркающейся темнотой. Я вздрогнула, закрыв глаза, и больше не смотрела. Это было долгое падение...

Изображение погасло.
— Эту память я увидела в пещере. Когда она закончилась, я была почти мертва, и мне посчастливилось вернуться обратно в лифт, прежде чем я полностью растаяла.

«Голденблад-был-убийцей» факт. Я была... разочарована. Я надеялась, что я ошибалась относительно него. Что раз прошёл через все секреты и ложь, то это был хороший пони. Как он мог убить кого-то, только чтобы удержать секрет? Верность, любовь и секреты. И отношения с Флаттершай? Как это случилось? У меня было больше вопросов, чем сначала! Должно было быть наоборот! Ну... ничего не поделать, кроме как начать пытаться получить на них ответы.

— Так Рэрити проводила... эксперименты? На пони? Рэрити? — спросила я, теперь пытаясь прокрутить это в голове. Как пони перешла от пошива одежды к такому?

Светящаяся пони кивнула.
— Угу... какого рода эксперименты... и как она собиралась защитить своих друзей... я не знаю. Я знаю, что она занималась этим в течение нескольких лет, а затем резко отказалась от проекта. Кроме того, я лишь знаю, что он был расположен в Тюрьме Хайтауэр. Здесь. — Мой ПипБак тихо зазвенел. — Ты можешь исследовать его сама, если хочешь.

Я проверила свою карту и увидела пустой квадрат на севере.
— И вы ничего не можете сказать мне о других проектах?

Она медленно покачала головой.
— Боюсь, что нет. «Химера» была детищем Трублада. «Звездопад» и «Горизонты» принадлежали Троттенхеймеру. Я даже не знаю, кто наблюдал за остальными. Мне очень жаль. Я хотела быть более полезной.

Я устало улыбнулась проекции.
— Я хотела быть более полезной, — сказала я. Она выглядела смущенной. — Ну, это просто, я не являюсь кем-то особенным. Я лишь иду шатаясь через всё это на пределе своих сил.

Профессор покачала головой с улыбкой.
— Никем особенным? Блэкджек, ты вышла из своего стойла с одной из самых страшных военных машин в истории за плечами и выжила. С тех пор ты уничтожила ту военную машину, помогла стабилизировать Флэнк, стала практически покровителем Капеллы, объединила Песчаных Псов и пони для взаимной защиты, покончила с одной из самых серьёзных рейдерских угроз в городе, и во время всего этого ты также распутывала двухвековой заговор с участием одного из самых скрытных и мощных пони в истории. Ты дошла до точки, где твоя причуда является одним из основных обсуждений всех сил региона Хуфингтона, и ты носишь с собой нашу единственную надежду на возвращение величайшего технологического и магического сокровища во всей Эквестрии. Если ты никто, то ты величайшая никто в истории мира.

Я моргнула, сильно краснея, потирая затылок.
— Чёрт возьми... когда вы так говорите... — Я всё ещё была никем, но по крайней мере было приятно услышать, что она меня так высоко ценила. Я посмотрела на ПипБак... — Я не могу отдать вам ЭП-1101, Профессор. Но... если есть способ, с помощью которого я смогу дать вам доступ к Стальному Пони... я это сделаю. — Я смотрела на её ошеломленное выражение лица. — Это, вероятно, не принесет мне никакой пользы, но вы сможете как-нибудь его использовать.

— Я... — Она посмотрела на меня, а затем светящаяся проекция обхватила меня своими конечностями. Свет мерцал и искрился, ослепляя глаза. — Спасибо... огромное. — Она отступила. — Ну... если ты сможешь получить доступ к мэйнфрейму главного управления Флэш Индастриз и используешь ЭП-1101, чтобы разблокировать его, я сумею извлечь файлы активации и схемы Стального Пони отсюда.

— Флэш Индастриз?

— Одна из различных покрывающих компаний, с которыми мы работали, пока разрабатывали Стальной Пони. Я бы направила тебя к штаб-квартире Службы Безопасности Эгиды, но она получила прямое попадание жар-бомбы. Там не осталось ничего, кроме кратера.

Мой ПипБак запищал, когда зажглись несколько новых иконок.
— Это известные мне организации ДМД, где ты могла бы найти что-нибудь полезное.
Корпорация БУМ, Офис Прогресса ДМД. Тюрьма Хайтауэр. Лаборатории Горизонт.

Исследование Гиппократа.

Я почувствовала головокружение. Места полностью в северо-восточном углу внешнего города. Места, где я могла бы найти ответы. Место, где я могла бы найти самого Сангвина. Я почти дрожала в ожидании.
— Спасибо. Это замечательно! Я не знаю, что сказать!

Она покраснела... Ну, её щеки были немного ярче, чем прежде.
— И если я могу попросить в последний раз... я хотела бы взять интервью у всех вас. Я думаю, это то, что может стать когда-нибудь ценным. Пони захотят узнать, кто же такие Охранница и её друзья.

Я не могла и думать, что это когда-либо будет ценным. В течение шести месяцев меня не стало бы, и на седьмой про меня, вероятно, все забыли бы... за исключением, может быть, Глори и моих друзей.
— Ну... я скажу им, когда увижу утром... но не задерживайте дыхание. — Проекция выгнула брови, и я кашлянула в своё копыто. — Вы знаете, что я имею в виду...

Чего я хочу?

Чёрт возьми, это просто. Дайте мне коробку Засахаренных Яблочных Бомбочек и бутылку Дикого Пегаса и мне будет хорошо... Слушайте, я не сложная пони. Действительно. Я не достаточно умна, чтобы быть сложной пони. Я хочу, чтобы пони были счастливы и в безопасности. Вот и всё. Если от моих действий некоторые из них в состоянии жить своей жизнью – значит я полезна.

Конечно, также это означает, что иногда мне приходится забирать жизни. Я никогда не хотела делать этого. Я знаю, что некоторые пони получают наслаждение, когда убивают, но это лишь то, что мне приходится делать. А иногда... иногда я действительно хороша в этом. Я хотела, чтобы это было так же сложно для меня, как раньше, но я предполагаю, что с каждым разом это становится все проще, ха? Так что, если я и убиваю, я стараюсь убивать пони, которые приносят вред. Я делаю всё возможное, чтобы убедиться, что ни один пони, не вызвавший боли, не пострадал.

Но то, чего я бы очень хотела, это хорошее место, чтобы жить с Глори, моим собственным малышом, в безопасном месте, с еженедельной ночью покера с друзьями. Я уверена, что это всё, что мне нужно. Если у меня это будет, то я уверена, что давать что-угодно, что у меня есть, всем остальным, нуждающимся в этом – не большая проблема.

Ох... Полагаю, я должна вставить туда также «не умереть»...

Дерьмо... я могу начать снова?

Я ждала у северных ворот, спокойно проверяя свои дробовик, винтовку и двенадцатимиллиметровые боеприпасы. Свежие зелья от Триадж на следующие несколько дней. Продукты питания и очищенная вода. Гроза всё заливала, превращая плац в грязное озеро.

Глори рысью выбежала из тумана, её лучевая винтовка была сдвинута в сторону, чтобы компенсировать отсутствие крыла. Она широко улыбнулась мне в своей броне Эквестрианской Небесной стражи.
— Лео не захотел возвращать своё оружие? — спросила я, улыбаясь.

— Он хотел, но я поборола его... — сказала она со смехом.

— Ты сражалась с ним? — спросила я в шоке. «Глори дралась за оружие?»

Она откинула фиолетовую гриву со своих глаз.
— Нет. Я обвинила его в том, что он почти убил тебя, когда ты собиралась так много сделать для Профессора, так что он оставил винтовку.

Я улыбнулась ей.
— Я люблю тебя.
Она покраснела от восторга.

Скотч Тейп шатаясь вышла из тумана.
— Не уходите! Я иду с вами.

Моя улыбка напряглась.
— Ты уверена...
Я сделала всё, что могла, чтобы убедить её остаться здесь с Вирго или вернуться к Крестоносцам. Она осталась непреклонна. Рампейдж была права...

— Конечно. Мы, пони из Стойла Девять Девять, должны держаться вместе, — сказала живо Скотч.
Она носила коричневые очки и рабочий комбинезон Девяносто Девятого. Я вздохнула, глядя на неё с девятимиллиметровым автоматическим пистолетом. Ей придётся снова пройти через её первое убийство. Надеюсь, этого не произойдет в течение некоторого времени.

— Да. Мы должны держаться вместе, — сказал с моего боку П-21. Я подпрыгнула... ладно, я перепрыгнула бы чисто через Глори, если бы мои ноги правильно работали. Мой синий друг слегка улыбнулся мне и пожал плечами. — Я выстоял с вами так долго. Я смогу справиться ещё несколько месяцев. Капелла никуда не денется. — Его взгляд метнулся вниз к Скотч, и на мгновение я подумала, что он собирается что-то сказать. Затем он просто покраснел и отвернулся. Кобылка со вздохом опустила глаза.

— Богиня не будет исключением, — произнесла Лакуна, выбегая вперёд в своём черном платье. Без оружия, но мы нашли бы какой-нибудь способ это исправить. В то же время, у неё была магия. Её фиолетовые глаза холодно уставились на меня, но потом переменились и смягчились, когда она улыбнулась. — Богине весьма любопытно, что ты найдешь в будущем.

— Таким образом, она не попытается заставить меня искать «Химеру» для неё? — спросила я, изогнув брови, с любопытством.

— Нет. Богиня предполагает, что она сможет обременить этой целью другую. К счастью, та будет гораздо менее... упрямой, — закончила Лакуна с мягкой улыбкой, нежно смотря на меня.

Я всматривалась в окутанный туманом плац и смутные очертания зданий, ожидая появления Рампейдж в любую секунду. Любую секунду...

Любую секунду...

— Где Рампейдж? — спросила Скотч, озабоченно нахмурившись.

— Я думаю... она не придёт.
И я полагала, что так было бы к лучшему. Хотя, чёрт побери, это всё ещё казалось неправильным!

Мы прошли через ворота мимо охранников и лучевых турелей. Надеюсь, я проделала достаточно большую брешь в популяции гулей, чтобы нам не пришлось сражаться какое-то время. Я шла первой, Глори смотрела налево, и П-21 смотрел вправо. Скотч Тейп двигалась в середине. Лакуна сняла платье и поднялась в воздух... на самом деле, зачем она вообще беспокоилась о его одевании? Весь Коллегиум видел её крылья, когда Богиня управляла ею.

Я обернулась, глядя на серые блочные здания сквозь дымку дождя. На мгновение мне показалось, что я увидела белую с ярко красным пони на вершине одного здания. Но потом дождь попал в глаз, и я моргнула... и её не было.

Заметка: 50% следующего уровня

((Благодарности и хвала Kkat, Hinds и Bronode.))

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/102531

Переводчики: Devilly163, ApplePaladin, ShaRiRash, makujin

mintous, mifjlz, Sitxar, Uzelok21

WinnieTP, BlackJack42

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0