Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава тридцать третья: Тьма

(Предупреждение о шокирующей сцене, имеющей место быть после второго шара памяти. Сама сцена длится с 394 по 474 фрагмент. Не знаю, как это будет выглядеть при окончательном редактировании, но в оригинале была закладка, пропускающая данную сцену.)
Upd: в текст добавлены отметки КАПСОМ о начале и окончании сцены.

Фоллаут Эквестрия : Проект Горизонты

Автор: Somber

Глава 33 : Тьма

"..."

С тех пор как я покинула Стойло, моя жизнь постепенно превратилась в бесконечную борьбу. Против врагов, тайн или несчастий моих друзей. Это всегда было лишь вопросом времени, когда Крупье раздаст мою последнюю руку, и Пустошь окончательно сломит меня. Она старалась. Преуспела в Девяносто Девятом. Временами была очень близка к этому. На расстоянии предохранителя. Но я всегда выкарабкивалась. Конечно, я могла бы прекратить бороться и позволить себе умереть. Но я бы не решилась. Я знала, что не искупила свою вину. У меня все еще была надежда, что я могу как-то помочь. Дать немного покоя. Мира. Все, что угодно, лишь бы отвлечь внимание Пустоши на себя и позволить невиновным пожить чуточку дольше.

Я еще пока не сломлена.

«Селестия»... часть её... рухнула на меня с ужасающим скрежетом, подчеркнутым ударами, стонами и взрывами. От удара я погружалась все глубже и глубже в холодную бездну, мои раны горели в соленой воде. Скобы на ногах и потрепанная броня якорями тянули меня ко дну. Возможно здесь моя жизнь окончится...

Но не сейчас.

Плаванье никогда не было частью моих навыков, и сейчас, со всей этой водой окружающей меня, я даже не знала где верх или низ. Все что я могла, так это барахтаться. Я помнила, как раньше плавала в ванне и поэтому надеялась, что выбрала правильное направление.

Потом я врезалась в бронированный корпус. Металл вибрировал со страшной силой; я ощущала напряженное гудение пластин брони, пока «Селестия» разрывала себя на части. В отдалении слышались взрывы. Мои легкие горели, пока я на ощупь продвигалась вдоль поверхности. <i>«Выше»</i>, примитивные инстинкты кричали во мне. <i>«Дышать!»</i> Пузырьки вырвались из носа, пока я ползла как жук.

Еще немного...

Затем моя голова оказалась в воздушном кармане, я хватала ртом воздух, слыша крики и стоны металла и множества пони. Я сожалела об этом. Я знала, что не все аколиты и новобранцы заслужили умереть здесь со мной. Но в одном я была уверена точно: Стил Рейн никогда не сможет еще раз выстрелить из орудий «Селестии». Если он смог дважды, я не видела, что бы помешало ему сделать это еще две сотни раз.

Но все же, я не желала им всем подобной смерти.

Я не имела представления где находилась. Внезапно, рядом со мной вынырнула пони, истерически крича и хватая воздух. Её машущие копыта схватили меня и снова погрузили под воду. Неистово бьющие копыта попали мне в голову, и я почти потеряла мой драгоценный глоток воздуха. Я могла бы вынырнуть и сразиться с ней за лишний вдох, оставшийся в кармане, но я уступила его ей. Удачи. Я камнем погружалась вдоль перевернувшегося корабля, слыша хлещущую воду где-то поблизости. Вероятно, я проделала огромную дыру в днище этой штуки. Я обнаружила еще один карман, едва вместивший мою мордочку, но этого хватило, чтобы откашляться и схватить пару глотков воздуха.

Еще немного. Совсем чуть-чуть...

Раздался еще один взрыв, пластины сверху дернулись и обрушились мне на голову. Теперь меня прижало к обломкам и понесло в направлении, обратном всплытию. Я вдруг представила перевернутый корабль, обрушивающийся на дно и оставляющий от меня только кровавое пятно! Я барахталась, пытаясь убраться как можно дальше от обломков. Затем я почувствовала себя погрузившейся в скользкую трясину, обволокшую каждый закоулок моего тела. Корабль издал окончательный усталый стон. Грязь хлюпала как внутренности радтаракана, а меня рвало прямо в воду.

Мои ноги вяло работали, пытаясь выбраться, я чувствовала завихрения соли вокруг себя. Рот медленно открывался и закрывался... мне нужно вздохнуть... Поднялись пузырьки, и я ощутила как задние ноги погрузились в липкую грязь. Мой круп коснулся дна, я сидела, ощущая жжение моих, требующих кислорода, легких... затем холод распространился по груди. Не так уж и плохо... Потрошение гораздо хуже... Я чувствовала, что угасала.

Ты выиграл, костлявый сукин сын. Теперь дай мне отдохнуть... я так... устала...

<center>~ ~ ~</center>

Давно я так хорошо не высыпалась. Я зевнула и потянулась, затем мигнула... еще раз, и обнаружила себя внутри стеклянного яйца. Я глядела на край странной маленькой капсулы, открывая один глаз и закрывая его. Открывая и закрывая другой! Я моргнула еще раз, чтобы убедиться в реальности происходящего! — Да! — обрадовалась я и вскинула копыто... белое и гладкое, не болтающееся из-за резиновых костей и без отвратительных опухолей. И без ПипБака...

Я была жива. Цела! Полностью невредима, и в первый раз за все время чувствуя себя здоровой и живой. Сколько же прошло с тех пор, как во мне было столько энергии? Я заметила небольшую красную кнопку в стене, обозначенную как "открыть" и нажала её. Мне было любопытно, благодаря какому чуду я...

Дверь распахнулась в обчищенные развалины спальни Вэнити. Кроватью служил грязный коврик, стол подпирал дверь. Я находилась в округлой капсуле, похожей на те, что были в клинике Флаттершай. Небольшой самодельный магический генератор работал рядом с ней. Что я здесь делаю? Я беспокойно огляделась. Где мои друзья? Что случилось?

Труп двинулся на кровати. Нет. Не труп, а ужасающе близкий к смерти пони. Темная шкурка вся сплошь покрыта шрамами. Его метка была умышленно оторвана. "Ловкач" было выжжено вместо неё. Он медленно выполз. Богини, какой же он тощий. Даже слишком тощий. — П-21? — Он отпрянул, потом с трудом покачал головой. Настолько грязная грива, что я не могла определить цвет, была откинута с блеклых золотых глаз. Окровавленный обломок рога выходил из лба. Он смотрел на меня будто на привидение, затем его губы скривились в подобие улыбки. — Священник...

Полумертвый жеребец кивнул.

Я приблизилась к нему, он в испуге попятился.
— Что.. что случилось? Где мои друзья?
Он вздрогнул, медленно подошел к выбитому окну и указал вдоль дороги. В сторону Капеллы. Недобрый гул висел в воздухе, единственная нота, которая повторялась снова и снова.
— Но...
Жеребец покачал головой, затем широко открыл рот, показывая обрубок на месте языка. Он виновато пожал плечами.

— Как... долго?.. — ошарашено произнесла я. Его копыто медленно поднялось и простучало пятнадцать раз. — Пятнадцать... недель? — Он покачал головой. — Месяцев? — Еще раз. — ...Лет. — Он кивнул. Пятнадцать лет? Я качнулась, но взяла себя в копыта и поглядела на шатающегося жеребца.
— Но... почему я здесь? Что случилось? Где мои...

Он прилег на землю, одним глазом глядя на меня. Его губы беззвучно двигались, затем закрылись, и он испустил последний вздох.

Нет. Это все неправильно. Очень-очень неправильно! Мне нужно оружие, броня и друзья рядом со мной! Я оттолкнула стол и распахнула дверь.

Хуффингтон возродился.

Остатки особняка Блюблада были подчистую снесены. Остались только маленькая куча обломков и угол. Я глянула по направлению Ядра. Облака пропали, как и небо за ними. От горизонта к горизонту, сплошная стена зловещего зеленого свечения наполняла небеса, окрашивая их гнетущим цветом. Ядро было окружено ореолом зеленого света, распространяющегося повсюду. Башня Шедоуболтов высилась как кинжал, пронзающий небо, земли вокруг острова были подсвечены тысячами огней. Гудящий звук продолжался, как-будто пел сам город.

Я пробралась сквозь груды мусора и побежала по разбитой дороге к Капелле. Куда я еще могла идти? Я пронеслась мимо первых пустующих лагерей. Затем нескольких, заполненных земными пони. Потом других, но с земными пони, пегасами и единорогами. Затем с зебрами. Грифонами. Песчаными псами. Все сидели вокруг полыхающих огней. Никто не говорил. Не двигался. Они просто напевали эту единственную ноту, либо молча сидели, уставившись в пустоту. Ну хотя бы не убивали друг друга...

Кладбище было разрыто; казалось, что кто-то пытался засадить его, но растения выглядели странно раздувшимися. Капелла выглядела заброшенной и недостроенной, оборонительные сооружения казались давно разрушенными. Я заглядывала в каждое здание, но они были пустыми и только гудящий звук наполнял их. Наконец, я приблизилась к корпусу Капеллы. Надписи "Хуффингтон возродится" покрывали каждый дюйм здания.

Я медленно ступила в дверь, и мне в нос ударило зловоние. Несмотря на это, я все же сделала шаг внутрь. Затем еще один. И еще.

И обнаружила, куда делись все пони.

Над кучей маленьких тел возвышалось еще одно, побольше. Отрубленная голова маленькой желтой кобылки прокатилась мимо меня, пока она выбиралась из под тел. Ошметки плоти скатывались с неё, маленькие розовые глаза смотрели прямо на меня. Сложно было сказать, где кончается высохшая кровь и куски внутренностей, и начинаются полоски. Её губы растягивались все шире и шире, когда её копыта обнимали мертвую малышку... ту, что с красными полосами. Одну из множества, валяющихся рядом словно разбитые куклы.

Затем Рампейдж произнесла.
— Шшш... малышка наконец перестала плакать... теперь она мирно спит...

Я попятилась. Мне хотелось кричать. Все во мне кричало, пока Рампейдж хохотала. — Вернись! Я помогу уснуть и тебе!

Я повернулась и побежала, не к городу, а к последнему прибежищу. Единственному, которое я знала. Я преодолела вонючие стойбища к холму, на котором стоял Звездный Дом. К моему облегчению, он казался нетронутым. То ужасное сообщение глядело на меня с каждой поверхности, но вот из дома вышла кобылка.

Оливковая кобылка с изумрудными глазами и синей гривой. — Скотч! — радостно воскликнула я и побежала к ней. Она повернулась, глядя на меня со смесью шока и страха. Я заметила её растянутый от беременности живот, она глядела на меня будто я была призраком. Я притормозила. Её метка была исполосована шрамами... и слово "РОЖЕНИЦА" выцарапано на боку. Под раной находилось девять пометок, три розовых и шесть синих.

— Блэкджек? — мягко пробормотала она. — Ты очнулась... наконец очнулась...

— Скотч! Что случилось? Что... произошло с этим местом? — спросила я и плюхнулась на землю.

Она присела медленно, раскачиваясь взад-вперед.
— Ты... умерла. Почти. Морские пони вытащили тебя из воды... Лакуна и Глори откачали тебя, — её глаза метались по сторонам. — Глори... она поклялась спасти тебя. И спасла. Она... она отдала ЭП-1101 Сангвину. Он сделал тебе новое тело... но сказал, что уйдут годы, пока ты... созреешь. И нам осталось только ждать. Что мы и сделали... — её затрясло, по щекам побежали слезы. — И... и все вдруг покатилось по наклонной!

Я потянулась, чтобы обнять её, но она откинула мои копыта прочь.
— Была война, Блэкджек. Затем еще одна. И еще одна. На какое-то время казалось, что все повернулось к лучшему. Выходец из Стойла со своими друзьями совершили великие дела... разогнали облака... очистили землю... но они не знали, насколько плохо было здесь. Насколько ужасно. Хуффингтон возродился. Город проснулся... и ничто не могло помешать этому.

Я глубоко вздохнула.
— Что насчет наших друзей, Скотч? Я видела Рампейдж, — спросила я, глядя на небольшое сооружение в отдалении. — Где Глори? П-21? Лакуна?

— Глори... — её глаза повернулись к двери. — Я... я приношу ей поесть... как роженица, я получаю немного больше пищи...

Мой взгляд тоже скользнул к двери, кобылка слишком сильно тряслась, чтобы продолжать разговор и, прижав ногу к животу, отошла. Я медленно толкнула дверь. В комнате было темно. Гудение по-прежнему слышалось, но приглушенно, как если бы раздавалось издалека. Нечто ело из корзины в углу. Нечто серое. Я увидела крыло. Второе. Улыбка пробежала по моему лицу. Затем я увидела третье. Четвертое... Пятое...

Пурпурные глаза открылись, один за другим вдоль её шеи. Похоже Сангвин пытался исправить и её. Возможно экспериментировал. Или сделал это намеренно. Но эти пурпурные глаза потрясенно раскрылись и быстро зажмурились.
— Не смотри на меня... — прохрипела она низким, тяжелым голосом.

— Глори... как?.. — все, что я смогла выдавить из себя.

Груда плоти и перьев затряслась, слезы покатились по шее.
— Кроме тебя... у меня никого не было. Поэтому ничего не имело значения. Абсолютно ничего...

Она... позволила ему сотворить это?..
— Глори... я...

— Почему ты ушла? Почему тебе так хочется геройствовать? — спросила серая... пегаска... не своим голосом. — Ты бросала меня... постоянно... каждый раз... — Она снова закрыла глаза. — Брось меня... или убей... Я не выживу, находясь рядом с тобой, и не смогу жить без тебя, так что я мертва в любом случае.

Я попятилась.
— Хотела бы я, чтобы мы никогда не встретились... — прохрипела Глори. — Я жалею, что ты спасла меня тогда...

Мои ноги подкосились, когда дверь с размаху захлопнулась перед моим носом. Я сидела, тупо уставившись на дверь. Должен был быть способ исправить это. Вернуть её... к прежней... форме. Я найду Сангвина и выбью из него способ, что исцелит её! Скотч Тейп сидела неподалеку, напевая эту медленную ноту. Я поднялась на копыта.
— Что... как это случилось? Что ты имела ввиду под <i>Хуффингтон возродился</i>?

Она не спеша двинулась к мосту.
— С помощью ЭП-1101 Сангвин подчинил город. Владыка пришел к власти и использовал фабрики под городом для изготовления оружия. Каждый пони, потерявший всё в этой войне, присоединился к нему. Каждая кобылка, что могла вынести жеребят, стала частью цикла размножения. А каждый жеребец - воином.

— Что насчет Выходца из Стойла? Остальной Пустоши? — спросила я, следуя рядом с беременной кобылкой. Я не могла поверить, что она... просто позволила этому случиться!

— Они пытались бороться. И боролись. Посылая ураганы, смерчи и ужасные заклинания... но в Хуффингтоне расположен институт мегазаклинаний... и с помощью ЭП-1101 он заработал снова. Мегазаклинание... за мегазаклинанием... за мегазаклинанием. Ты присоединяешься к Хуфу... или тебя уничтожают. Пони. Аликорны. Зебры. Грифоны. Драконы. Не имеет значения. С ЭП-1101 они могут делать все, что захотят. Поэтому ты приходишь в Хуф или умираешь, — мягко сказала она, пока мы шли. — Владыка убил Выходца из Стойла.

— Что?!
Я собираюсь применить план Г к этому "Владыке". Возможно попытаюсь с помощью Рампейдж... или Глори как-то поможет... или... я оглядела беременную Скотч Тейп, она вздрогнула. Хватит использовать нас в своих дурацких планах, казалось молили её глаза.
— Что насчет Лакуны? П-21? Где они?
Если бы я смогла найти способ вернуть ЭП-1101... как-нибудь... как... хоть что-нибудь!

Она, дрожа, посмотрела на меня.
— Сюда... — прошептала она, склонила голову и двинулась к мосту.

Я последовала за ней. Она казалась такой... выжатой. Опустошенной. Я думала, что материнство замечательная вещь.
— Эм... поздравляю? Кто отец?
Она посмотрела на меня и я заткнулась. Никогда больше не спрошу её о материнстве. В её глазах было так много отчаяния и безнадежности, что я уяснила больше никогда не заикаться об этом.

— Владыка... Маджина и я его любимые наложницы... — все что она сказала. Вот... дерьмо.

Время заткнуться, Блэкджек, и начать концентрировать как можно больше магии на пули, чтобы завалить ублюдка сразу, как я его увижу.

Мы шли вместе, бок о бок, к мосту. Некоторые уже шли в одну или другую сторону по мосту. Земные пони, единороги, гули, песчаные псы и множество других. Все гудели на одной повторяющейся ноте и двигались как мертвые. Цена такого мира была слишком высокой. Отрубленные головы торчали вдоль всего моста, все виды поровну были принесены в жертву Хуфу. Стены Ядра сплошь были покрыты ярко-красными надписями "Хууфингтон возродится".

Непрерывное гудение вызывало у меня головную боль. Нет, не просто гудение. Звук был похож на бур, вгрызающийся мне в голову. Больно было даже думать. Я глядела на существ со стеклянными взглядами, двигающихся словно машины. Некоторые болтали, кричали, дрались и сопротивлялись... но их игнорировали. По реакции тех, кто еще был способен реагировать, было ясно, что их больше раздражают, нежели волнуют эти вспышки.

Возвышающиеся башни, казалось, смотрели вниз на бесполезные куски мяса, снующие по их темным каньонам. Трещины и разрывы в башнях сочились ядовитым зелены светом. Фиолетовые лампы и желтые огни резко контрастировали, вызывая боль у меня в глазах. В этом городе абсолютно все было призвано причинять боль! Кем же был этот Владыка? Сангвин? Или может... Стил Рейн? Он казался более подходящим кандидатом. Каким-то образом он добрался до моего ПипБака... смог использовать его. Мой желудок скрутило и я закашлялась. Город сам по себе заставлял меня чувствовать себя паршиво.

И вот, я заметила Лакуну. Фиолетовая аликорн стояла безмолвно как статуя.
— Лакуна! — прокричала я и понеслась к ней.
Она глянула на меня, затем снова уставилась в пустоту.
— Лакуна?
Там оказался еще один аликорн, стоящий рядом и смотрящий в никуда. И еще один. И еще, и еще. Я посмотрела на тихо стоящую рядом Скотч, ожидающую. Рядом с Лакуной находилась куча камней; я стала на них и прикоснулась своим рогом к её.

Мир унесся прочь... за исключением раздражающего гудения. Я ощутила то же огромное пространство, что и в прошлый раз, но, вместо бурлящего моря шепчущих голосов, возглавляемых Богиней, теперь здесь раздавался все тот же всепроникающий гул. Он был везде. Внутри всего. В самих аликорнах.
— Лакуна? — позвала я... вопрос нестройным эхом прорвался сквозь эту единственную ноту.
— Лакуна! — крикнула я в гудящую тьму.

Затем, мягким, как у любовника, шепотом тьма ответила: — Здесь нет никакой Лакуны. Никогда не было.

Я попятилась и, слетев с кучи камней, шлепнулась на круп. Скотч уходила, и я поспешила за ней. Мои глаза следили за каждым неподвижным аликорном; удивительно, но среди них было несколько жеребцов, полагаю, что Сангвин сделал их с помощью Химеры. Они уже не были живыми. Просто двигающиеся оболочки.

Мы минули отрубленную фиолетовую голову дракона, свисающую с цепей. Шипы торчали у него из глаз... я не оценила иронию. Под ним были накарябан тот отвратительный девиз.
— Владыка - Голденблад, не так ли? — спросила я, сжимая губы. Все стало на свои места. Он знал о Спайке. О Хуффингтоне. У него было полно секретов; он нашел способ выжить и теперь был ответственен за весь этот кошмар. Это, скорее всего, был его план с самого начала.

Похоже, я собиралась выяснить... Только...

Меня стошнило потоком пенистой воды. Думаю, это все, что было во мне. Внезапно я почувствовала себя... Неправильно. Совсем неправильно. Но это не имело значения. Я уже была почти у Владыки. Мы были на большой площади, вокруг которой, как надгробия, высились здания министерств. Площадь была разрушена взрывом, и сквозь трещины в тротуарной плитке пробивался отвратительный зеленый свет. Каждое здание... Каждое существо, пони и все остальные... Все они в унисон гудели одну и ту же ноту.

Мне хотелось петь. Хотелось кричать. Я хотела сделать что-то... хоть что-то, чтобы прервать этот монотонный гудеж. Но я не могла... В груди жгло, пока я медленно продвигалась сквозь толпу. Здесь было что-то вроде трона. Хорошо. Это сильно облегчило бы выстрел во Владыку. Там были кобылы, все беременные. Я заметила Скотч слева от трона, а справа - молодую зебру. А посередине...

— Привет, Блэкджек, — поприветствовал меня П-21, толпа отступила под его взглядом, полным нескрываемой злобы. С моим ПипБаком на одной ноге и Причудой в другой, он сверкнул на меня глазами и холодно произнес, одновременно заряжая серебряную пулю в ствол и закрывая его. — Добро пожаловать в будущее.
Я не могла стрелять. Из всех пони он имел наибольшее право стрелять в меня. Я просто сидела, моя грудь горела огнем, пронзенная его ненавистью.
— Прощай.
Он поднял пистолет, и все засияло белым. Крик продолжался... и продолжался... и мой мир стал черным.

<center>~ ~ ~</center>

— Она жива? — взвизгнула Скотч.

Нет. Я не была жива. Это была не жизнь. Это был еще один кошмар. Мои легкие пульсировали, словно были на открытом огне, содрогнулись, вдохнув влажный воздух, и я закашлялась. Мой желудок сжался, пытаясь опустошить себя еще раз, но мне было уже нечем рвать. Я почувствовала поддерживающие меня копыта, когда я дернулась, закашлялась и глотнула воздух еще раз.

Жизнь не должна быть такой черной.

— О Богини, ее глаза, — сказала какая-то кобыла. Думаю, Масленка.

— Дайте ей Гидру. Дайте ее ей сию секунду, — потребовала Глори. Я вспомнила, как она разошлась неделю назад насчет того, насколько вредна Гидра. Как она вредна для меня. Но сейчас что-то было по-другому. Что-то изменилось. Последний выстрел из Причуды, я чувствовала, задел... задел что-то важное. Что-то неотъемлемое было повреждено. И пока Гидра унимала жгучую боль в моем лице, я терпела темноту. Глори начала рыдать.
— Дайте ей еще одну. Пожалуйста... — Я почувствовала ее крыло на своей мокрой щеке.

— Это... ничего не изменит... — слабо возразила Масленка. Из-за слабого свиста водного талисмана и качки я предположила, что мы были на "Морском Коньке".

— Дайте ей еще одну Богинями проклятую Гидру! — заорала на нее Глори. Она упала на меня, плача и крепко держа копытами, в то время как я хватала ртом воздух. Я приподняла копыто... нет... это не ощущалось как копыто. Я не знала, что это был за отросток, но все в нем двигалось неправильно. Другие голоса принялись беспокойно обсуждать, как мое состояние поменялось с "мертва" на "не мертва".

Лакуна показала мне. Я словно смотрела в зеркало. Видела, во что превратилась. В вещь. Нечто, что раньше было пони. И когда я лежала там, окруженная панической болтовней, я услышала тихий шепот Лакуны у себя в голове:
— Мне очень жаль.

«<i>Да</i>», подумала я в ответ. Потом прокашлялась. — Хватит... не надо... пожалуйста... не надо больше.

Глори сдавила меня еще сильнее, дрожа, и горячая жидкость стекала по моим щекам.
— Блэкджек...

— Что случилось с "Селестией"? С Рейнджерами?

— Да кого волнует, что с ними случилось? — прорычал П-21. — Они или мертвы, или скоро будут! Каждый из них!
Я вздрогнула от гнева в его голосе, дрожащем и в то же время жестком.

— Меня это волнует, П-21, — сказала я так ровно, как могла.

— Корабль взорвался и перевернулся, — тихо произнесла Лакуна. — Капри и Пайсиз все обыскали в поисках тебя. Рейнджеры были вынуждены отступить на "Эпплджек". Потрошители, наконец, прорвали оборону базы, уничтожая всё на своем пути. Не знаю, выжил ли кто еще.
Мне показалось, или я действительно услышала беспокойство в её мягком телепатическом голосе?

— А где Рампейдж? — спросила я, навострив уши.

П-21 чуть сбавил голос:
— Она приковала себя к передней части лодки. Сказала, чтобы ей не позволяли приблизиться к тебе больше чем на двадцать футов.
О да, я представляла, как маньячка внутри нее жаждет прекратить мою боль.

— Капри и Пайсиз в порядке? — Я снова сильно закашлялась. В моих легких все еще плескалась вода. Ух... ненавижу тонуть. Я замолчала, заглушила кашель и стала бороться за каждый вдох.

— П-21 вызволил нас, пока ты ловила пули, — донесся откуда-то голос Капри. — Мы просто сделали то, что должен делать любой морской пони...

— Шу би ду... — тихо сказала Пайсиз.

— Прежде всего, как они вас поймали? — спросила Скотч.

— Мы были у дна, искали какую-то навигационную штуковину для Ориона. Но потом наткнулись на Рейнджеров, они вытаскивали боеприпасы с "Луны". У них было оружие, с копьями на веревках, и меня загарпунили.

— А меня поймали, когда я попыталась ее спасти, — буркнула Пайсиз.

— Они сказали, что мы шпионы Потрошителей, и этот ублюдок Стил Рейн назвал нас врагами Рейнджеров. Они собирались накрыть Коллегиум следующим. Сказали, что используют жар-снаряды.
Что?! Что, стоило только пони изобрести мегазаклинания и жар-бомбы, как они распихали их повсюду, где только могли? Что должно было стать следующим, жар-артиллерия? Жар-танки? Личный жар-пистолет? Жар-броня? Жар-тортики и жар-закуски?
— Ты... ты спасла нас всех. Профессора... мою семью... всех, — сказала Капри, плескаясь.

— Спасибо, — шмыгнула носом Пайсиз.

Я лежала на копытах Глори.
— Считайте это отплатой за Джемини и Тауруса.
От волн донесся не то всхлип, не то всплеск.

Тарбутс прочистил горло.
— СтилРейн должен был планировать подобный переворот не один месяц. Он не мог использовать пушки при Старейшине, находящейся у власти. Ты просто сделала так, что все это выплыло наружу раньше. Я уверен, с Рейнджерами в Хуффингтоне покончено. У них нет базы, куда они могли бы отступить, и, вероятно, они вернутся в Троттингем или Мейнхетен.

Я вздохнула от подобной глупости и пустой траты ресурсов. Я уже видела, чего могут добиться Рейнджеры если постараются. Крохотная группка способна спасти десятки жизней, если им это понадобиться. И некоторые из них именно так и поступали. Я была рада, что повстречала Паладина Стронгхуфа, Фрут Сэлэд и Крампетс. В них я видела благородство и порядочность преобладающие над бесстрастностью и жестокостью. Я хотела завершить войну, и, похоже, мне это удалось.

Ура...

— Что насчет Потрошителей? — прохрипела я. Мне представилось, как П-21 скрипит зубами от одного их упоминания.

— Не знаю. Некоторые обстреливали базу. Хотя, после выстрела орудия, думаю... что они отступили. Точно сказать не могу, — произнесла Масленка. Затем повисла долгая тишина. Жуткая тишина.

Наконец Скотч спросила
—Что мы будем делать сейчас?

Глори слегка вздохнула.
— Я тебе скажу что. Доставим Блэкджек Сангвину, отдадим этот долбанный ПипБак, чтобы он исцелил её! Вот что мы будем делать!

Я было хотела возразить, но вода в моих легких заставила меня зайтись в кашле. Я пыталась сказать ей не делать этого. — Нет... — единственное, что смогла я выдавить. Я видела, во что это могло вылиться. Возможно это был кошмар. Или что-то другое. Я не могла позволить ей.

— Да, Блэкджек! Мы сделаем тебя лучше! Излечим тебя! И не смей спорить на эту тему! — настаивала Глори, пока я заходилась кашлем. Он становился все сильнее и сильнее.
— Расслабься, Блэкджек. Это самое верное, что мы можем сделать!

Я хотела остаться там - на дне. Желала, чтобы они не смогли меня найти. Если бы я умерла, моим друзьям не захотелось бы принять чертово предложение Сангвина. Что еще хуже, я была уверена, что у меня были повреждения, которые даже он не смог бы устранить. Он мог заменить мои органы, но порча просто поразит их заново. Что-то внутри меня изменилось, поэтому их решение не было выходом из положения.

Я ощутила прикосновение к моему рогу... чего-то гладкого и округлого. Нет, только не сейчас... но не смогла совладать с собой из-за скрутившего меня кашля. Было дело, я попадала в шары памяти по случайности. Позже, я была вынуждена пробиваться в них. Теперь я боролась, лишь бы не попасть в него, но какая-то предательская часть меня установила контакт, когда я услышала начинающийся спор между Глори и П-21... Не делай этого, Глори... пожалуйста... просто отпусти меня...

<center>oooOOOooo</center>

И снова я находилась в шаре памяти не по своей воле. Я хотела сказать ей, что не заслуживаю этого. Но, в отличие от остального времени, сейчас я слишком устала, чтобы попытаться выбраться из шара. Поэтому я просто расположилась в памяти другого пони и порадовалась возможности снова видеть, пусть даже глазами другого пони.

По крайней мере хоть кто-то знакомый. К этому времени я уже достаточно хорошо знала этого жеребца. Его походку. Рог. Чувствовалось. что он стал старше. Усталый и немного разбитый. Он шествовал по залам особняка Блублада медленным, тяжелым шагом. Этажом ниже были слышны беспокойные крики множества пони. Он встал напротив зеркала. Вокруг глаз пролегли тени, изумрудная грива была тронута оттенками серого. В отдалении слышались мягкие завывания сирен воздушной тревоги Хуффинготна. Он подтянул униформу, втягивая живот и слегка ослабляя ремень. Наконец, он, вздохнув, кивнул.

Он медленно шел обратно по коридору, когда дверь распахнулась и юная пегаска в белой униформе глянула на него взволнованными синими глазами.
— Мистер Вэнити, все же будет в порядке, да?

Он мягко улыбнулся ей.
— Конечно, Харпика.
Его взгляд скользнул по сидящим вместе беспокойным жеребятам.
— Как дети?

— Напуганы, мистер Вэнити. Очень сильно, — кротко ответила она. — Как и я. Я рассказывала им о Вигглхуфе и Блуждающих Волках. Они беспокоятся из-за криков.

— Отличная сказка, Харпика. Успокой их. Держитесь внутри, — мягко произнес он, затем шагнул ближе к двери и обратился к жеребятам.
— Я жду, что вы будете вести себя как можно лучше. Слушайтесь Харпику, малыши. Она обезопасит вас.
Он просиял улыбкой, несколько жеребят нервно улыбнулись в ответ.

— Д... да, Лорд Вэнити, — ответили они, послушно кивнув.

— Охраняй их, Харпика, — сказал он, дотронувшись носом ей между глаз.

Она шмыгнула и кивнула.
— Ваши дела говорят о Вас лучше Вашего имени, мистер Вэнити.

Шаг за шагом, он спускался по лестнице. Входы перекрывались мешками с песком, пони занимали позиции у пулеметов. Снаружи, перекрывая вой сирен, рос рев озлобленной толпы. Они требовали впустить их, крики перемежались с угрозами. Отойдя от входа, он побежал дальше. Крики сошли на нет, а сирены воздушной тревоги были едва слышны за игрой оркестра. Танцевальный зал был заполнен нарядными пони, кучковавшимися между собой и разговаривающими на пониженных тонах. Страх преобладал на их лицах.

Щеголеватого вида жеребец с белоснежной гривой выбежал в зал.
— Говорю вам, толпа снаружи становится неуправляемой. Разве мы не должны уже эвакуироваться в Стойло?
Рядом с ним появилась синяя единорожка, которая смотрелась вчетверо моложе него.
— Небесная стража приказала нам приземлиться до того, как мы достигли Кантерлота. Моя маленькая Розетта сильно напугана.
Он вздохнул, левитировал монокль и поглядел в сторону баррикады.
— Боюсь, что сейчас все идет не так как надо.

Вэнити мягко вздохнул.
— Прости, Фэнсипэнтс. Я собираюсь заняться этим прямо сейчас.
Он вежливо кивнул паре и продолжил путь по коридору. Мимо проносились солдаты, несущие ящики с патронами.

Он забежал в кабинет.
— Что значит, ты не придешь?! Да вы должны быть счастливы предоставившейся возможности!
Блублад орал на терминал на своем столе. Как и у его младшего брата, его грива тоже несла в себе серые пряди.
— Ты не можешь так поступить! Я требую разговора с директором немедленно, Гарнет!
На экране-- цветного терминала? Полагаю, что это имело смысл для пони настолько богатого и упертого, как Блублад, держать у себя нечто подобное --была рубинового цвета кобылка с самодовольной улыбкой на губах.

— Директор все равно занят, принц Блублад. Как и я, — раздраженно фыркнула кобылка, затем злобно добавила. — Спасай сам свою королевскую задницу, Блублад.

— Ты смеешь...

Её смешок прервал его.
— Еще как смею. Я годами мечтала увидеть это выражение на твоем лице, и мне наконец предоставился этот шанс. Кстати, понравилась заметка, что я послала местным? Они уже сломали двери? — Красные губы кобылки радостно изогнулись. — Надеюсь, они проживут достаточно долго, чтобы вздернуть тебя.
Блублад в оцепенении уставился на неё.

Её темные глаза повернулись к Вэнити, ухмылка сползла с лица.
— Принц Вэнити.

— Лорд Вэнити! — отрезал Блублад. — В этом семействе принц - я.

Оба проигнорировали возмущающегося жеребца.
— Гарнет. Правильно ли я понял, что ты не собираешься эвакуировать нас в Цитадель?

— Верно, принц Вэнити. Директор шлет свои извинения, он вынужден переключиться на более приоритетные цели королевства.

— Ты понимаешь, что здесь дети?
Он не кричал; наоборот, его голос звучал еще тише и спокойнее.

Она снова улыбнулась.
— Конечно, но учитывая нынешние обстоятельства, мы не можем спасти...

— Места хватает для тысяч, Гарнет, — прервал он, глядя на экран, его голос отвердел. — Так ты говоришь, что бросишь этих детей умирать? Мы можем послать их тебе.

Темно-серая кобылка появилась позади Гарнет.
— Нужно бежать! Срочно! — сказала она и умчалась.

Гарнет вздохнула, махнув сияющим красным копытом.
— Иду, Оникс.
Затем нахмурилась и перевела взгляд обратно на Вэнити.
— Мы запечатываем Цитадель. Прости. Не приходи сюда, Вэнити. Умирай в другом месте.
Она потянулась вперед и экран погас.

— Возмутительно! Я немедленно свяжусь с тетушкой Селестией! Она разберется! — всполошился Блублад и начал магией нажимать клавиши. Последовала зеленая вспышка, и старший принц был отброшен от терминала. Его глаза изумленно округлились.
— Вэнити? Что ты делаешь? Мы должны...

— Ты должен идти и делать все, что считаешь нужным. Как и я.
Он пробежался по клавишам.

Фиолетовые с синим значки трех драгоценных камней появились на экране, и терминал заговорил знакомым голосом.
— Дико извиняюсь, дорогуши, но прямо сейчас меня нет в офисе. Оставьте сообщение, обещаю, что свяжусь с вами как только смогу.

Блублад ошарашено глядел на Вэнити, тот глубоко вздохнул и закрыл глаза.
— Рарити. Это Вэнити. Надеялся поговорить с тобой раньше. Сказать то, что должен. Похоже, что наши дни сочтены. Нас предали... всех нас. Если ты получишь это сообщение... я отправился в Элизиум. Если сможешь, встреть меня там, и я скажу то, что должен был сказать годами ранее.
Экран мигнул и посинел, внизу появилось сообщение:
<i>>Соединение разорвано.</i>

Вздохнув, Вэнити поднялся на копыта. Блублад продолжал смотреть на него.
— Ты... ты и моя Рарити? Ты предал меня?

Вэнити оглядел своего старшего брата.
— Она никогда не была твоей, Блублад. И ничьей более. Она слишком хороша для этого.
Он глянул на дверь.
— Теперь, полагаю, нам придется донести пару неприятных новостей, — мягко вздохнул он. Не оглядываясь, жеребец вышел за дверь и направился к танцевальному залу. Музыканты продолжали играть, а аристопони в своих нарядных, дорогих костюмах болтали, будто это была одна из многих скучных вечеринок, а не конец света.

Вэнити прошел сквозь толпу и ступил на возвышение, где играл квартет. Я узнала одну из них: серая пони с элегантной угольной гривой и знакомым инструментом. Жаль, что Вэнити смотрел не на Октавию, а на толпу ниже. Я была очень рада, что она смогла сыграть где-то еще, прежде чем вернутся во Флэнк и умереть.

Множество обеспокоенных глаз воззрилось на него.
— Благородные пони, — начал он медленно. — Пять лет назад, я со своими братом и племянником прибыли к вам с целью организовать прибежище для элиты страны. Позволить бюрократам спрятаться в Стойле Один; у нас было бы наше собственное убежище, построенное по нашему вкусу и со всеми подобающими удобствами. Место, где Принцессы и аристократия смогли бы укрыться до тех пор, пока Эквестрия снова не стала бы безопасной. Что мы и сделали. Некоторые из вас даже имели честь увидеть то, что мы стремимся построить. Нечто, достойное величия Селестии и Луны.

Он немного помолчал, затем спокойно продолжил: — Но нас предали.

По толпе пронесся ропот, плач и крики. Вэнити просто стоял перед ними, спокойно оглядывая толпу. Его спокойствие, казалось, передалось собравшимся аристопони; они быстро взяли себя в копыта, гораздо быстрее, чем я думала.
— Цитадель запечатана, а те, кто укрылся там, настроили толпу против нас из мелкой мести. Мы сможем еще какое-то время держать оборону, но рано или поздно особняк падет. Они слишком многочисленны. Поэтому, я предлагаю вам воспользоваться воздушным кораблем Фэнсипэнтс и переместиться к Элизиуму. Там достаточно провизии и гораздо легче организовать оборону. Возможно, там вы сможете пережить грядущее.

Старый жеребец выступил вперед.
— С удовольствием, старина. Но... мне показалось, или ты и вправду не сказал "мы"?

Вэнити сжал губы на секунду, затем мягко вздохнул.
— Я останусь здесь. Кто-то должен заплатить за эту неудачу. Я приму ответственность.

Монокль Фэнсипэнтса выпал и он засмеялся.
—Ну и ну, это самая бредовая мысль, что я когда-либо слышал. А уж я наслушался твоего брата, — покачал он головой. — Кто-то должен вести нас, а у тебя, похоже, рог на месте. А теперь, те у кого есть возражения, самое время выйти вперед... и... я с радостью оставлю их гнить здесь. А ты? Ты всегда лишь хотел лучшего для Эквестрии.

Рот Вэнити раскрылся, но со стороны кухни раздались крики, и в танцевальный зал вбежал рабочий персонал, с группой разъяренных, орущих пони, следующих за ними.
— Найти Стойло! — орали одни. — Вздернуть благородных! — ревели другие. Толпа влетела на сцену, вооруженная ножами, импровизированными дубинками и огнестрельным оружием.

Магия Вэнити схватила ближайший крупный предмет: контрабас Октавии. Окруженный зеленым свечением, инструмент с размаху влетел в несущуюся четверку как огромная дубина; тяжелый удар послал их в полет, на мгновение импульс захватчиков угас, когда контрабас горизонтально влетел в группу. Последний могучий взмах отбил еще одну атаку на бегущих из помещения аристопони. Судя по воплям, бьющемуся стеклу и выстрелам, хаос распространялся по всему особняку. Некоторые из захватчиков нацелились на сцену, но контрабас взмыл вверх, создавая непреодолимую преграду для пуль, отскакивающих от дерева.

Белый единорог моргнул и поглядел на ошеломленную музыкантшу.
— Весьма надежный инструмент.
Он левитировал два брошенных револьвера и начал раздавать аккуратные выстрелы в голову; столкнувшись с таким сопротивлением, большинство атакующих отступили к кухне. Он выждал момент и вернул контрабас Октавии, которая крепко его обняла.
— У тебя есть куда пойти? — спросил он, пока Фэнсипэнтс, держащий подобранную где-то кувалду, и его кобылка шли к двери.

— Странный вопрос во время подобного безумия. — мягко ответила она и посмотрела на него темными, печальными глазами. Затем хаос вновь захлестнул танцевальный зал и она пропала; Вэнити развернулся и поспешил за Фэнсипэнтсом. Охрана пыталась сдержать бушующую толпу, но быстро поддалась превосходящему числу противника, который захватил их оружие. Пока аристопони отходили, раздался оглушительный треск, и взрыв пошатнул поместье; крики усилились и хаос распространился еще дальше.

Фэнсипэнтс и Вэнити поднялись в зал этажом выше, где линия мешков с песком и мебели все еще составляли баррикаду.
— Перебирайтесь! Быстрее! — кричал Вэнити паникующим слугам и аристопони, спасающим свои жизни. Нескольких он перенес своей магией, как вдруг бушующая толпа показалась на лестнице. Вэнити с несколькими охранниками держали оборону, отстреливаясь короткими очередями. Затем один охранник побежал. За ним последовали еще двое.

Толпа все продолжала прибывать. Они рвали баррикаду, их пули разбивали зеркальные стены и проделывали отверстия в красивой мебели, они пробивались к преграде и рвали её голыми копытами. То ли из-за его контроля и самообладания, то ли из-за их беспорядочной стрельбы, но, несмотря на трассирующие мимо пули, ни одна не смогла ранить Вэнити, удерживающего место.

Он оглянулся и увидел, как дверь детской открылась, и оттуда показался синий глаз. Их взгляды на секунду встретились, и жеребец развернулся к толпе.
— Вы не пройдете! — прокричал он и окутал зеленоватым свечением каждое брошенное оружие. В мгновение, все они поднялись в воздух и нацелились в сторону лестницы, прямо в ошеломленные лица толпы, слишком поздно осознавшей свою глупость. Затем все пистолеты и автоматы рявкнули в унисон и, выпустив град пуль, разорвали атакующих на куски. Несмотря на это, толпа все продолжала прибывать, затем один за другим стали раздаваться щелчки опустевшего оружия. Окровавленная и обезумевшая, толпа снова ринулась в атаку! Вэнити поднял сломанную ножку от стула, чтобы встретить разъяренных пони, бросающихся на баррикаду.

Затем сияющий меч разрезал горло одного из нападавших, и Блублад спокойно стал рядом с ним.
— Трогаете мою коллекцию? Изгадили весь дом своими грязными копытами, жалкие плебеи! Запачкали мою прекрасную шерстку?!

Вэнити улыбнулся.
— Ты подтянул искусство меча, брат!
И, стоя плечом к плечу, они били и рубили нападающих, пока, наконец, последние из них не отступили. Вэнити, задыхаясь, выпустил ножку стула.
— Теперь... проводим детей к воздушному...

Резкая боль пронзила его живот, когда фут стали погрузился в его внутренности. Вэнити завалился на бок, копыта прижались к ране, он глядел на окровавленный меч, парящий рядом с его братом.
— Тебе следовало держать свои копыта подальше от неё, брат. Рарити предназначена мне. Она должна была жениться на мне.
Он смахнул кровь с меча и побежал по коридору.

Мучительно медленно Вэнити поднялся на копыта. Он магией стащил униформу и прижал к ране, глядя на напуганный глаз, смотрящий из-за двери в детскую. Он выдавил улыбку.
— Присмотри за ними, Харпика.

— Мистер Вэнити, вы ранены...

Он глубоко вздохнул, внутренности обожгло огнем, и высоко поднял голову.
— Это? Просто царапина. — кровь струилась по его ногам. — А сейчас, успокой детей и позаботься о них, Харпика. Они рассчитывают на тебя. Уходи только тогда, когда удостоверишься в безопасности.

— Но...

Он поднял копыто к её губам.
— Боль... раны... унижение... небольшая цена за защиту невинных. Запомни это, — произнес он с дрожащей улыбкой на губах. Он снова коснулся её носом. — Теперь закрой дверь и не волнуйся обо мне. Думаю, вернусь в свою комнату. У меня есть пара слов, которые нужно записать напоследок.
Он продолжал улыбаться, терпеливо ожидая со спокойным выражением, пока она, наконец, не закрыла дверь. Его голова упала, лицо исказилось от боли и он поплелся в свою комнату. Окровавленную униформа полетела в мусор и жеребец сел за стол.

Снизу доносились затихающие звуки стрельбы. В окне, как мне показалось, я увидела что-то вроде лодки подвешенной к шару, летящей на восток. Начинался снегопад, он вытащил небольшой листок и начал аккуратно писать, кровь из его раны медленно впитывалась в кресло.

— Сомневаюсь, что ты когда-либо получишь это, Рарити, — мягко произнес он, сложил письмо и вытащил пустой шар памяти. — Не знаю, увидит ли кто-нибудь эту память, но это то, что необходимо сказать, — он глубоко вздохнул и начал трястись, его тело холодело. — Я умираю. Это неизбежно, поэтому позволь начать с этого. А еще с того, что все могло быть совсем по-другому, мы с тобой были бы самой отличной парой. Если бы ты не была Министерской Кобылой, а я не был принцем, у нас была бы гораздо лучшая жизнь. Жизнь, которую ты заслужила. Я знаю твои ошибки... твои сожаления... и я заберу их с собой в лучший из миров.

Он застонал от пульсирующей боли в его внутренностях.
— А других, кто увидит эти воспоминания, я молю, чтобы вы простили дурака. Я присоединился к проекту из лучших побуждений... спасать жизни. Так много денег... материалов... и какое это имеет значение сейчас? Я умираю... мой брат обезумел... Рарити... дорогая Рарити... Я сделал это для защиты остальных от неизбежного. Мой племянник однажды упомянул... что ему казалось, что единственный способ спасти Эквестрию - разрушить её. Я думал, он шутит... в своей обычной манере. Он так любил эту страну. Возможно даже больше, чем любой другой, я боюсь. Теперь же все погибло. И будь я проклят... я помог ему.

— Цитадель... не знаю, что станет с ней. Возможно Гарнет с остальными из Д.М.Д. все еще укрываются там? — Он вздрогнул и закрыл глаза. — Прости, хотел бы я сказать больше. Мирамэйр. Мой старый шкафчик. Сожаление... прости. — Он открыл глаза и глянул на полированную поверхность стола, слезы струились по щекам. — Прощай, Рарити. Я молюсь, чтобы мы снова встретились... в лучшей... жизни...

Мир закрутился, возвращаясь к темноте.

<center>oooOOOooo</center>

Я слышала тихий свист талисмана «Морского конька» и стук дождя по крыше. Едкий, сладковатый запах трюма висел в воздухе, я чувствовала себя лежащей на кровати. Мои ноги ощущались... как не мои. Мускулы двигались неправильно, когда я перевернулась на бок. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило с моим сердцем. Легкие также работали неправильно. Я подумала, что, возможно, превращаюсь в какое-то морское существо. Нечто слепое, ползающее в кромешной тьме, и не принадлежащее к пони.

Мой ПипБак пропал.

— Глори... — прохрипела я низким гортанным голосом. Я чувствовала себя отвратительно и, надрывно кашляя, повертела головой, как если бы это могло магическим образом исцелить мои глаза. Затем я потеряла равновесие и шлепнулась на деревянную палубу «Морского конька».
— Глори! — вновь прохрипела я, моя грудь адски болела, словно пытаясь избавиться от пораженных легких.

Затем я услышала тихие всхлипывания, всхлипывания маленькой напуганной кобылки. Она шмыгнула носом.
— Она... она снаружи, Блэкджек.

— Она нужна мне. Я хочу поговорить с ней, — произнесла я, повернувшись в сторону голоса Скотч и вытянув к ней копыто. Я ощутила ногу под моей... и услышала её тихий крик, с которым она отдернула ногу. Я вздрогнула и отстранилась. Она всхлипывала и тяжело дышала, отстраняясь от меня. Я неподвижно лежала перед ней и тихо произнесла: — Прости, Скотч. Я не монстр. Нет... даже если и выгляжу как монстр.

Она еще раз шмыгнула.
— Я... пойду приведу её.
Она побежала к выходу, её цокающие копыта удалялись от меня. Я подтянула свое тело за ней. Сильно не продвинувшись, я услышала еще больше копыт, приближающихся ко мне.

— Ты уже вышла? Не волнуйся... — раздался рядом голос Глори, — Найду еще один шар и...

Я обернула свои ноги вокруг её.
— Стой... Я скоро умру.

— Нет! — отрезала она. — Нет! Не смей так говорить. Мы доберемся до Сангвина и вылечим тебя!
Она попыталась вырваться, но я вцепилась в неё, пока она не начала дрожать.

— Глори. Я скоро умру, — повторила я, и удивилась насколько спокойно я себя чувствовала. Я не хотела умирать. Было очень много того, что я хотела бы сделать, чего раньше никогда не делала... но таков был порядок вещей. Каждому отпущен свой срок.

— Не говори так, Блэкджек. Не надо... — горячие слезы падали мне на щеки. Я улыбнулась и потерлась о её грудь... её сильное сердце. Очень-очень сильное.

— Позволь мне сказать... потому что это чистая правда, Глори. — Я вздохнула еще раз, ощущая сильное жжение в легких. — Я не хочу умирать, но я... я не собираюсь отдавать Сангвину самую опасную технологию в Пустоши ради спасения моей жизни. — Она покачала головой и всхлипнула. — И я знаю, как сильно это ранит тебя, Глори. Я знаю, потому что если бы это была ты... я перевернула бы землю, чтобы найти способ остаться с тобой. И я знаю, что ты... отговорила бы меня. И это было бы адски больно... даже если бы ты попросила меня... я бы не сделала этого. Поэтому прошу тебя: не выменивай мою жизнь на ЭП-1101. Я не стою того вреда, что он совершит с помощью него.

Возможно то был кошмар... возможно нечто другое... но я до сих пор помнила ряд фиолетовых глаз, плачущих вдоль серой шеи.

— Я не могу... не могу просто сидеть сложа копыта. Не могу... — прошептала она мне в ухо. — Я очень тебя люблю... Я хочу... так многого добиться вместе с тобой, — тряслась она, всхлипывая. — Прошу, не заставляй меня бездействовать и просто смотреть, как ты умираешь.

— Ну тогда просто сбрось меня в реку. Одной кучей мусора больше; кто заметит? — улыбнулась я.

Она забавно икнула и прошептала: — Ты невероятна, знаешь об этом? — Она мягко поцеловала меня в лоб. — Я просто так... не сдамся. Ты никогда не отказывалась от меня... от любого из нас. Ты всегда была рядом. Пожалуйста... дай нам попытаться и найти... что-нибудь... чтобы помочь тебе.

— Хорошо, — мягко уступила я. — Только не Сангвин...

Она вздохнула и осторожно подняла меня на свою спину и перенесла на кровать.
— Без Сангвина, — ответила она и уложила меня. — Прости, Скотч...

— Полагаю, что выгляжу совсем плохо. Ну хоть метка то регенерировала? — спросила я и снова улыбнулась. — То есть, потерять глаза конечно... плохо... но, чтобы еще и круп отстрелили? Ужас!
Пегаска еще раз икнула, смеясь, и шмыгнула.

— Да... но твои глаза... — мягко произнесла она и уткнулась в мою щеку.

— Эй. Единственное плохое в слепоте то, что я не могу видеть тебя, — сказала я, ткнувшись мордочкой в её спину. И не могу видеть врагов. И не могу стрелять. Я почувствовала приступы паники подползающие к мозгу. Я отогнала их прочь, потому что если сейчас расклеюсь, то с тем же успехом могу собственнокопытно передать ЭП-1101 Сангвину. И если глупые шутки держат нас вместе... что ж... она сделала еще один икающий смешок сквозь всхлипывания.

— Это самое милое, что я когда-либо слышала, но серьезно, я ни за что не поверю, что это единственное неудобство слепоты. Ведь ты же... — так как мои копыта представляли собой висящие макаронины, я заставила её замолчать поцелуем. На редкость приятным поцелуем. Мгновениями позже, она отстранилась.
— Мы обязательно найдем способ помочь тебе. — Она просто обязана была сказать это. Как то, что я старалась не думать о произошедшем со мной удерживало меня от впадения в отчаяние, так и надежда на мое исцеление держали её в здравом уме. Этого я не могла отрицать

— Только не Сангвин, — вновь повторила я. Она вздохнула, затем кивнула, и я улыбнулась. — И верни мне ПипБак. Я чувствую себя голой без него.

— Эммм, Блэкджек, не знаю как тебе это сказать, но мы обычно не носим одежду.

Я зарылась носом ей в шею.
— Ты может и не носишь, но в меня достаточно стреляли, чтобы я поняла полезность ношения брони.
Она всегда была такой мягкой и милой? Безусловно да.

— Хорошо. Он мне нужен еще на пару минут, потом я обязательно верну его тебе, — пообещала она и отошла.

Я вздохнула и откинулась на кровать, слушая удаляющийся легкий цокот её копыт. Затем мои уши навострились, когда я услышала её голос.
— Она не хочет, чтобы мы отправились к Сангвину.
Учитывая, что я не могла вмешаться в их разговор, я, по крайней мере, была способна его подслушать.

— Ну естественно. Она ж дурочка, — возразил П-21. — Он - наш лучший и единственный шанс спасти её. Ты сама сказала, что это только вопрос времени, когда разовьется гангрена.

— Кровообращение её конечностей постепенно прекращается. Не знаю, от порчи или от рака, но после выстрела последней Серебряной пулей... — тихо проворчала Глори. — Зачем она это сделала?

— Потому что это был единственный для неё способ победить, — ответила Рампейдж. Похоже она чувствовала, что способна удержать себя в копытах, если позволила освободить себя из цепей и присоединиться к разговору... чему я была рада. Она не заслужила отношения к себе как к монстру, даже если она и думала, что является им. Никто не заслуживал.

После долгой паузы, граничащей с неловкостью, Глори вздохнула.
— Что ж, из-за рака, этих... опухолей... и совершенно новой инфекции... у нас не осталось много времени. Мы теряем её.

Раздался раздраженный стук копыта, и П-21 произнес: — Тогда мы идем к Сангвину, а Блэкджек пусть смирится с этим.
Долгая пауза, нарушаемая стуком дождя.
— Глори, ты сама сказала. Другого пути нет. Если ты конечно снова не думаешь об использовании капсул.

— Это, возможно, задержит прогрессирование рака, но не поможет от поглощения порчей различных аспектов её разума... и души, — тихо произнесла Лакуна.

— Да плевать на это! Мы говорим о её жизни, Лакуна! — запротестовал П-21

— Есть вещи гораздо хуже смерти, П-21. И вы все знаете это лучше, чем другие пони, — ответил спокойный голос Лакуны, полный доброты и сострадания. Голос настоящей Богини. Мне было жаль Единство за то, что оно не ценило созданное им самим.
— Ты можешь спасти её плоть, что будет достойным поступком, но как насчет вины и стыда, что она будет чувствовать потом? Ты хочешь снова подтолкнуть её к самоубийству? А что насчет магического заражения её души?

— Души... — брезгливо пробормотал П-21.

— Вообще-то, нет научно доказанных фактов существования... — добавила Глори.

— Душа существует, — прервала Лакуна твердым, не допускающим возражения тоном. — Твоя душа - ни что иное, как квинтэссенция твоего собственного я... твоей личности. Изменишь душу, и получишь абсолютно новое существо. Порча внутри Блэкджек не просто нечто биологическое... она магическая, и эта магия постепенно изменяет её душу во что-то отличное от пони.

— Так вы просто хотите бросить её здесь умирать? — пискнула Скотч.

— Ты должна принять неизбежность того, что она рано или поздно умрет. Даже если превратиться в гуля или аликорна, ничто не длится вечно. Мы рождаемся, живем, стареем и умираем. Наши души отправляются в загробный мир, чтобы переродиться или обрести другую жизнь. Это естественный порядок вещей. Если порядок нарушается, ошибка, приведшая к этому, обязательно должна быть устранена несмотря ни на что. Вот, что делает жизнь драгоценной. Думать, что жизнь это просто существование, абсолютно бессмысленно и глупо. Души - вот что делает нас теми, кто мы есть. — лился нежный, с поучительными нотками, голос Лакуны.

— Черт, да я просто не хочу, чтобы она умерла, — прошептал П-21.

— Конечно. Ведь ты её любишь, — просто сказала Лакуна.

Чего? Вот это действительно была неловкая пауза!

— Не говори так, будто знаешь меня. Не веди себя так, будто понимаешь мои чувства, монстр! — прокричал П-21.

— Ты любишь её, а иначе тебя бы не заботило умрет она или нет. Не воспринимай это как оскорбление, — ответила Лакуна.

— Я люблю Священника, — твердо сказал он.

— Ты любишь его потому, что рядом с ним ты чувствуешь себя нужным и в безопасности, — возразила Лакуна. От этих слов я вздрогнула; не слишком ли перегибаешь палку, Лакуна?
— И все же ты любишь Блэкджек. Возможно как сестру. Возможно иначе. Но несмотря ни на что, ты её любишь. И это пугает тебя. Или ты стыдишься этого. Я не уверена, что именно.

П-21 резко прошипел сквозь зубы.
— Блэкджек убила пони, которого я любил. Она забила его до смерти прямо у меня перед глазами! Ты это знала? Вы все это знали? — повисла ужасная тишина, нарушаемая его резким дыханием. — Она сдавала меня... и множество других жеребцов... обратно в больницу, чтобы потом нас насиловали снова и снова. Как думаешь, пыталась ли она прекратить все это? Пытались ли они все прекратить это? Нет. Никогда. Ни Блэкджек. Ни Джин Румми. Ни даже Дакт Тейп.

Я лежала в кромешной тьме, слушая его прерывистое дыхание, затем он медленно произнес низким голосом: — Я думал, что если мы выберемся... как-нибудь... она изменит это. Блэкджек способна на все. И она смогла бы это. Но каждый жеребец в Стойле смирился с подобным обращением. Кобылы только и ждали момента, когда странные незнакомцы наконец уйдут, чтобы выкинуть их из головы и продолжать жить как раньше. Ни одна из них не была достаточно проницательна или порядочна, чтобы признать насколько отвратителен был уклад жизни в Девяносто Девятом. Ни одна, кроме Блэкджек.

— Я не люблю её. Не могу любить её. Потому что каждый раз, думая о ней, я вспоминаю её обращение с нами и не знаю, как можно простить её за все это. Сомневаюсь, что смогу когда-либо забыть это. Но, в то же время, я не могу её ненавидеть. Не могу бросить её. Поэтому я следую за ней, пока она разрывается на части ради пони, которые не лучше кусков мяса, удивляясь, какого хрена она пытается добиться!

Он хрипло задышал, и долгое время все просто молчали. Затем Скотч мягко произнесла: — Прости. П-21. Я. Я так сожалею, что никак не пыталась помочь тебе. Я как-то нарвалась на неприятности, сказав, что неправильно обижать вас только потому, что вы мальчики. Сказала, что это глупо. Меня побили. Даже Маму. И мы никогда не заикались об этом.

Его голос чуть смягчился.
— Ты не знаешь за что извиняешься, Скотч. Надеюсь, никогда не узнаешь. И Блэкджек не знает. Поэтому не надо говорить мне, что я люблю её. Я просто хочу помочь ей, чтобы она продолжала помогать другим. Потому что я не могу...

Я вздохнула и потрясла головой, дождь продолжал барабанить по крыше, лодка раскачивалась на волнах. Тарбутс кашлянул и произнес: — Не хочу сказать, что эта маленькая драма пони из Стойла не увлекательна, но наш капитан уже почти целый день валяется без сознания. Ей нужен какой-нибудь единорог, который сможет вынуть её из шара.

Спор продолжился, становясь все более непонятным, поэтому я перевернулась на бок и тяжело прокашлялась, чувствуя ноющие узлы мышц. Мои ноги нестерпимо болели, а я даже не стояла на них. Каждый вздох давался с трудом. Может мне уже умереть и избавить их от проблем. Это было бы разумно, ведь так?

<center>~ ~ ~</center>

Снег кружил у моих черных ботинок, когда я пробиралась по сугробам к массивному бетонному строению... медицинскому центру Флаттершай. Свечение городских щитов на мили вокруг окрашивало все в ядовито-зеленый цвет. Над головой висели тяжелые серые облака, я продвигалась словно черный призрак через лес мимо заброшенных повозок в сторону маячившего вдали света, что манил пони со всей округи. Среди множества припаркованных повозок, виднелись палатки, где сновали врачи в желтых костюмах радиационной защиты, которые смывали радиоактивный снег подальше от прибывающих пони.

Я приблизилась к дверям центра, и дюжина солдат разом повернулись в мою сторону, некоторые держали меня под прицелом.
— Стой! Назови... — начал пони с сержантскими нашивками. Не говоря ни слова, я левитировала своё удостоверение и раскрыла его, они мгновенно опустили оружие.
— Примите наши извинения, специальный агент.
Они отошли в сторону, пропуская меня.

Внутри больницы находились десятки, возможно сотни напуганных и больных пони, за которыми ухаживали измученные, но продолжающие свою работу доктора. Один приблизился ко мне.
— Лечение? Еда? Радчистка? — нервно спросил он. В моем усиленном Л.У.М. зрении мигал значок радиационного заражения.

— Нет. Да. Да. — ответила я приглушенным из-за респиратора голосом. Он направил меня к медицинскому стенду с висящими на нем пакетиками экстра сильного Антирадина. Я сняла маску и начала пить, наблюдая как доза радиации постепенно сходит на нет.

— Приятно видеть кого-то от правительства. Все пони здесь до смерти напуганы с тех пор, как поднялись щиты. Большинство из них пытались добраться до Мэйнхеттена; они слышали, что он пока еще не тронут.
В его голосе слышались вопросительные нотки, как если бы он искал некоего подтверждения своим словам. Я промолчала. Затем съела плитку сухого пайка, запивая его лекарством.
— Что насчет Филлидельфии?
Я опять не сказала ни слова, и он, похоже, понял намек.

— Что ты здесь делаешь со всем этим? — поинтересовалась розовая доктор, нахмурившись и указав на мое вооружение. Я допила лекарство, затем спокойно взяла несколько полных пакетиков Антирадина и левитировала их к себе в сумку, не обращая внимания на негодующую пони-доктора. Глаза розовой кобылки широко распахнулись.
— Да как ты смеешь! Немедленно вытащи...

Заклинание не потребовало усилий. Она мгновенно утихла. Следующее заклинание было таким же простым, и её нога изогнулась на двести семьдесят градусов. Она рухнула на землю, её рот открылся в беззвучном крике. Медбрат попятился, но замер, заметив мой взгляд. Наконец, я прижала копыто к горлу доктора и отменила заклинание, из её ноги торчали обломки кости.

Я посмотрела на лежащую кобылку и тихо произнесла: — Мои дела тебя не касаются. Не суй нос куда не следует.
Затем я повернулась к медбрату.
— Мне нужно добраться до генераторов, срочно. По моим данным, сюда могли проникнуть диверсанты.
Он без колебаний указал на дверь на противоположной стороне атриума, я ответила кивком.
— Спасибо. Оставь её. Пусть привыкает к новому порядку вещей, — сказала я и покинула их.

Я скользила по периметру огромного атриума, полного напуганных пони. В больнице имелось несколько резервных источников питания, изоляция от окружающей среды и достаточно припасов, способных поддерживать даже Стойла в течении нескольких лет. Теоретически, медцентр мог стать одним из последних оплотов цивилизации. Я приблизилась к двери и, вытащив небольшой рунный стержень, приложила его к замку. Маленький всплеск магии, и дверь открылась. Отодвинув её, я направилась в подвал, а затем еще ниже.

Генераторы были огромны, гораздо больше коммерческих небесных фургонов, и занимали площадь всего помещения. Рядом с ними пролегали массивные кабели, соединенные с усиленной энергосистемой Хуффингтона. Полдюжины пони беспокойно следили за ними, поэтому неудивительно, что мое появление осталось без внимания. Шум механизмов делал глушитель еще более эффективным, и после шести выстрелов я осталась единственным живым существом в помещении. Из своих темных сумок я достала кирпичики взрывчатки, сунула в каждый детонирующие талисманы и прикрепила их на оборудование.

Я вернулась обратно в атриум, где вокруг покалеченной кобылки собрались несколько охранников, медбрат и другие пони. Пара охранников повернулась ко мне со смесью гнева и смущения на лицах.
— Какого хрена вы... — начал один.

— На территорию проникли спецвойска полосатых. Они уже убили шестерых пони и заминировали все это место. Вы обязаны эвакуировать всех этих пони немедленно.
Рот охранника беззвучно двигался. Я невозмутимо продолжила:
— Где Фэйрхарт?

— Она на четырнадцатом этаже, — шокировано пробормотал он. — Рядом с кабинетом администратора больницы.
Я повернулась, он крикнул мне вдогонку: — Постой! Куда мне эвакуировать всех этих пони?
Это едва ли было моей проблемой, я подбежала к одному из лифтов и магией активировала один из наборов детонаторов. Громкий взрыв оповестил меня о том, что больница отрезана от энергосети. Все погрузилось во мрак. Достав из сумки четыре гранаты, я магией закатила их в толпу. Секундами позже, взрыв наполнил атриум кричащим хаосом. Но вот лампы ожили, когда генераторы снова включились. Не спеша, я начала подниматься по лестнице, оставляя крики позади.

На четырнадцатом этаже повсюду сновал персонал больницы. Жеребята плакали. Царило настоящее безумие. Кто-то упомянул станцию наблюдения за погодой где-то на севере. Не имело значения. Они послушно расступались перед моей черной броней и шерсткой. Я произнесла три магические буквы "Д.М.Д." и меня направили к моей цели. В больничной палате находились пара Стальных Рейнджеров, видимо проигнорировавших приказы о возвращении, глава больницы и пожилой жеребец.

Белая кобылка с медицинским крестом продолжала: — ... резервные генераторы запущены, а на этих этажах находятся независимые источники питания, если здание падет... — она умолкла, глядя на мое оружие.
— Что ты здесь делаешь, да еще и с оружием?

Я подавила желание повторить урок.
— Верховный судья Фэйрхарт?
Спокойный земной жеребец каштанового цвета кивнул.
— Разведотдел Д.М.Д.. Мы пытаемся собраться с силами, сэр. По нашим данным, здесь орудуют лазутчики зебр с целью вашего убийства.

— Неужели жар-бомб было недостаточно? — устало ответил он. — Полагаю, что Министерские Кобылы уже мертвы, если они нацелились на меня.

— Неизвестно, сэр. Эплджек возможно жива, но нам, скорее всего, уже не удастся извлечь её из Стойла Два, её последнего известного местоположения. Рарити и Флаттершай, по докладам, были замечены в Кантерлоте, который уже потерян для нас. Твайлайт все еще отслеживается в Марипони. След Рэйнбоу Дэш, первое время после атаки, был в Клаудсдэйле. Пинки Пай скончалась в Мэйнхеттене. — не моргнув глазом продолжила я. — Следы Хорса были потеряны в Хуфе. Мы все еще пытаемся выяснить статус главнокомандующих войсками.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо. Я бы погиб в Кантерлоте, если бы не эта проклятая операция на сердце. — он поморщился, коснувшись груди.

— У кого-нибудь из вас есть опыт обращения со взрывчаткой? — я поглядела на пару Рейнджеров. Конечно есть. Как и у всех Рейнджеров.
— Несколько зарядов установлено на генераторах здания. Будьте осторожнее; вокруг все еще шныряют замаскированные зебры.
Пара глянула на верховного судью, который кивнул им, и они ускакали.

— Не могу поверить, что они снова нападают... да и зачем? Чего они надеются добиться? Разве им недостаточно смертей? — произнесла Рэдхарт, глядя в окно.

— Зебры хотят нашего тотального уничтожения, администратор, — ответила я. — Вам бы лучше эвакуироваться.

— Куда? Здесь так много... да и куда нам идти? А что насчет лежачих больных? — раздраженно бросила Рэдхарт.

— Как только подвал зачистят, вы можете вернуться. А прямо сейчас, вам нужно добраться до безопасного места. — ответила я.
Безопасность под радиоактивным снегом... как это ни парадоксально. Администратор вздохнула, закусила губу и все-таки вышла.

— А как ты узнала о готовящемся покушении на меня? — спросил Фэйрхарт, ответом ему послужил вид моего пистолета с глушителем.
— Значит это все-таки переворот.

— Д.М.Д. служит Луне и Эквестрии, — я излучала спокойствие. — Мы не позволим стране пасть не в те копыта. Простите, судья Фэйрхарт.

— Только один вопрос. Кто стоит за этим? Хорс? Голденблад? — спросил он. Единственным ответом послужил приглушенный выстрел, пуля вошла в глаз. Я магией повернула его голову, зачехлила оружие и выбежала из палаты.

Выбежав за пределы охраняемой зоны, я снова ткнула талисман. Взрыв прозвучал глубоко под зданием, и еще один возможный островок цивилизации погрузился во тьму. Воспользовавшись очками ночного видения, я запаслась со склада Рад-Иксами, Антирадинами, целебными зельями и сухпайками. Затем двинулась на выход. Я прошла мимо покалеченного доктора и запуганного медбрата. Их взгляды были полны боли, страха и непонимания.

Это не имело значения. Еще один был мертв. Оставалась еще одна жертва. Игнорируя вопли в радиоактивной ночи, я вступила во тьму. Моя миссия была не закончена... пока.

<center>~ ~ ~</center>

Я вздохнула и проснулась. Что бы мог значить этот безумный сон? Учитывая мое текущее состояние, я могла бы подбросить монетку, чтобы быть уверенной наверняка. Сколько я проспала... часы? Минуты? Я уже больше не могла сказать. Никогда бы и не подумала, что с потерей зрения, потеряю свое чувство времени. Я даже не могла глянуть на хронометр ПипБака. Ну, по крайней мере, он снова был на месте. Кто-то обвязал мои глаза тканью. Все лучше, чем глядеть на... эээ... что бы у меня там ни было.

Мои друзья все еще спорили. Нет... не спорили. Похоже у них был какой-то план, готовый к осуществлению. Но он им не нравился.

— Я не могу просто взять и бросить её здесь! — протестовала Глори.

— Ты должна. Ей понадобиться твоя помощь. Ты прекрасно знаешь, что она отдала за это, — спокойно ответила Лакуна. — Бисквит понесет капитана. Тарбутс, Масленка и Скотч присмотрят за судном. Чем быстрее вы отправитесь, тем быстрее вернетесь.

— А я в это время смогу телепортировать П-21 туда и обратно и достать остальное, — заметила Лакуна.

— А я из кожи вон вылезу, но растопчу в грязь любого пони, что хочет продолжать эту войнушку, — сказала Рампейдж. — Брут отдал приказ на прекращение огня, но Халфхэртс продолжают отстреливать оставшихся Вспышек. БиДжей не захочет, чтобы её подарочек пропал зря, и все здесь развалилось на части. Поэтому, если пони стреляют, то я отрампейджу их по полной.
Значит теперь она была глаголом.

Лакуна деликатно кашлянула.

— За исключением Паладина Кексика, если он еще жив. — добавила Рампейдж.

— Ты уверена, что не выдохнешься на полпути? — спросил П-21

— Теперь, когда у меня есть причина? Да ни за что, — ответила Рампейдж, затем задумчиво продолжила. — Знаете, вот сейчас, когда я задумалась об этом, я никогда по-настоящему не занималась всеми этими Потрошительскими делишками. Но теперь, когда у меня есть за что сражаться, я собираюсь насладится этим по полной. Вдобавок, я смогу оторваться на Психошай. Применить к ней грибную методику.

— Грибную методику? — нахмурилась Глори.

— Ну ты знаешь... кормить дерьмом, держать подальше от света, — ответила Рампейдж.

— Вы так выращиваете грибы? Отвратительно! — брезгливо скривилась Глори.

— Глори... — проворчал П-21.

— Да! Точно. Кому нужны эти грибы, так ведь? — Глори вздохнула. — Пойду расскажу ей...

— Глори, у нас нет времени, и она спит. Смотаемся туда и обратно, — нетерпеливо сказал П-21. Интересно, он ли постукивал копытом?

— Верно... хорошо. Прошу, присмотрите за ней, — попросила Глори. — Мы обернемся максимально быстро.

— Обязательно. Мы привязаны к мосту, и если он на нас не упадет, то мы будем в порядке. Просто, будьте осторожнее. Путь неблизок. — спокойно отозвалась Масленка.

Я услышала топот приближающихся копыт.
— А план Б у вас есть? — спросила я, в ответ раздался вздох маленькой кобылки.

— Ой, ты проснулась, — тихо произнесла Скотч.

— Неа. Просто разговариваю во сне, — улыбнулась я. — Так... каков план?

— Я... не могу сказать тебе.
Я попыталась подтянуть ноги к подбородку, но они слишком сильно распухли и болели.

— Скотч...

— Пожалуйста. Я пообещала Глори и остальным, что не проболтаюсь.

— Скажи...

— Они говорили... говорили, что ты не одобришь.

— Скажи.

— Но мисс Глори...

— Скажи, скажи, скажи! — я ухмыльнулась, думая, улыбалась ли она или пугалась.

— Хорошо! Она несколько часов говорила по твоему передатчику. Связалась с пегасами, профессором, той большой больницей и даже кучкой пони с совсем далеких мест. Я думаю... они искали какой-то супер целебный талисман, как в медцентре ну или что-то типа того.

<i>«Еще один регенерирующий талисман? Запихнуть его в меня, затем дезинтегрировать, и я вернусь как новенькая?»</i> Это... имело смысл. Естественно, учитывая мою удачу, я регенерирую в моё текущее состояние. Что-то внутри меня оказалось затронуто порчей, и сейчас... я не знала, чем была. Я не чувствовала себя пони. Я сомневалась, что вообще принадлежу этому миру.

Я вздохнула и откинулась на спину. Я сказала ей, что она может воспользоваться любым шансом... и хоть мне это не нравилось, я не могла запретить ей что-либо. Я просто надеялась, что после моей смерти, друзья смогут найти свои пути в жизни.

— Масленка дала мне шар памяти для тебя. Один из капитанских. Она заверила, что он хороший, — раздался сбоку голос Скотч. Я помедлила и улыбнулась.

— Скотч, если я не вижу, то не могу схватить его магией. Тебе нужно коснуться им моего рога. — Я призадумалась. — Неужели я настолько страшная?
Теперь настала её очередь задуматься, что послужило мне ответом. Я склонила голову.
— Прости

— Твои ноги. Они черно-красные и... бесформенные. — Скотч сглотнула. — Глори говорит, что твоя кровь там сгущается... а еще, что нам, скорее всего, придется... придется... — Она снова сглотнула, её голос задрожал. — Прости. Мне нельзя было этого говорить.

— Спасибо, Скотч, — смягчилась я и потянулась к ней рогом. — Что ж, воспоминания Траш должны быть интересными... Просто подержи шар у моего рога.

— Хорошо... — она снова колебалась. — Блэкджек, мы... и правда плохие пони из-за того, что случилось в Девяносто Девятом?

Мне хотелось прикоснуться к ней... что, вполне вероятно, лишь усугубило бы все.
— Ты - нет, Скотч. Ты пока еще маленькая. Ты не несешь ответственности за произошедшее в Стойле. Как и твоя мама. Дакт Тейп хотела завести семью. Она желала прервать цикл размножения и выбраться на поверхность.

— Блэкджек... а П-21... — начала она, я вытянула копыто... пожалуйста, пусть это будет копытом... к её губам.

— Спроси его сама, Скотч Тейп, — мягко произнесла я. У меня и так было достаточно проблем. Она вздохнула и, моментом позже, уронила шар памяти мне в копыта.

— Я пыталась. Он сказал мне забыть об этом. Но... он был маминым любимчиком. Я сомневаюсь, что у неё были жеребцы кроме него. И он был гораздо более... важен, чем другие жеребцы. — Взяткой Смотрительницы, вспомнила я. — Мамочка очень старалась, чтобы... это выглядело как что-то типа семьи. — Она тихо всхлипнула. — Хотела бы я знать наверняка. Возможно тогда я пойму, почему он так меня ненавидит.

Мне хотелось кричать. Она хотела вспомнить. Она была несчастлива. Но если я скажу ей, П-21 взбесится! А если наоборот, тогда она... расстроится... Аррргх! Неужели не было других, более легких путей, в которых не было места моим неудачам?
— Я... попробую поговорить с ним. Хорошо?
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть я умру прежде, чем этот разговор начнется!

— Ты можешь сказать мне, Блэкджек. Я не ребенок! — настаивала она.

Ага. Уже пыталась! Закончилось слезами, взаимными обвинениями и еще одним гвоздем в гроб Блэкджек, старающейся поступать как хорошая пони!
— Позволь мне поговорить с ним. Пожалуйста.

— Уффф. Почему все пони обращаются со мной, как с ребенком? Я перестала им быть после смерти мамы.
Она убежала, бормоча себе под нос:
— Хотела бы я, чтобы пони перестали опекать меня каждую секунду.

У неё было право знать... У П-21 было право держать свои секреты... но это расстраивало её... и может разозлить его... но...

Шар памяти! Быстро! Если повезет, я проснусь, насилуемая каким нибудь монстром, или пойму, что они воспользовались планом А. Я закатила шар по шкурке к моему рогу и унеслась в чужие воспоминания.

<center>oooOOOooo</center>

Крупный земной пони... Красный... Жеребец... Макинтош! Я вспомнила его медленную спокойную походку, сдерживаемую мощь и небрежную грацию. Он не спеша шагал по Авиабазе Мирамэйр с легкой улыбкой, на которую уважительно отвечали размещенные здесь пони. Он вошел в открытую дверь и увидел половину мародеров, собравшихся за столом. Может этот жеребец и не имел... ничего общего со мной, но мне было очень приятно находиться в его памяти. Здесь я чувствовала себя уютно.

— Так что там должно выпасть, чтобы я мог нанести удар? — хмуро спросил Эпплснэк, глядя на причудливой формы кубик.

Желтая земная пони улыбнулась и указала на лист бумаги.
— Так как ты используешь тяжелое вооружение, встроенное в костюм, нужны дэ восемь уровня ловкости плюс дэ двенадцать умения паровой брони. Но у тебя есть один штраф за поезд, двигающийся к укреплениям зебр, поэтому тебе надо бросить только один из них. Если конечно ты не захочешь потратить опыт, чтобы скомпенсировать штраф...

— Есть гораздо более легкие способы убивать зебр, — застонал зеленый жеребец и прикрыл лицо.

Твист улыбнулась с противоположной стороны стола.
— Эй, именно ты захотел преследовать их. Я бы удовлетворилась монетами, но неееет, господин Паровой Рейнджер просто обязан был их вынести.
Эпплснэк фыркнул и хмуро поглядел на неё.

Джетстрим вздохнула позади сложенного куска картона и покачала головой, затем взглянула на Биг Макинтоша.
— Отлично выглядишь, сержант. Что за повод? Идешь на свиданку с подругой?

— Агась. Веду её к Бильярду, — кивнул он.

— Хорошо. Не знала, что ты играешь. Думала, что это больше подходит единорогам, — улыбнулась Твист и толкнула копытом маленькую игральную кость в форме пирамидки. Перед ней лежал странный лист бумаги, покрытый линиями, квадратиками, цифрами и другими штучками, включая нарисованную в углу маленькую бизонку.

— Ну, она любит почти все, что отвлекает её от работы. Думаю, Твайлайт загрузила её по самые уши работой в Прекрасной Долине. — Он глянул в сторону двери. — И если это делает её счастливее, то я сделаю все, что в моих силах.
Проще простого.

— Когда увидишь её, можешь сказать, чтобы она передала своему боссу, чтобы та перестала играться с магией в МинМагии? Нам не нужно еще больше мегазаклинаний, которые воскрешают врагов, — фыркнул Эпплснэк. — И о чем только Флаттершай думала.

— Она хочет спасти пони, так же, как и любой другой хороший пони должен поступать на её месте, — произнес Биг Макинтош, жуя травинку. Эпплснэк снова фыркнул, ухватил зубами игральные кости и бросил их. Они застучали по столу и выпали единицами.

— Ухх, промах, — поморщился Эхо. — Кидай удачу! Может скомпенсируешь!
Зеленый жеребец еще раз кинул кости. Сидящие за столом сочувственно вздохнули.
— Уууу... критический промах... — сказал Эхо тяжело вздохнувшему зеленому жеребцу.

— Ну отлично. Зная мою удачу, моя броня оживет и сожрет меня, или я навсегда застряну внутри этой консервной банки. Или оба варианта сразу.
Зеленый жеребец повернулся к Биг Макинтошу.
— Что ж, иди веселись. А мне нужно выяснить - взорвусь я или нет, — произнес он и толкнул кости.

Коротко стриженная кобылка кремового цвета захихикала.
— Посмотри на это по-другому. Может твоё оружие взорвется и убьет тебя, а потом ты вернешься как Призрак Парового Рейнджера! Разве это будет не круто? — смеялась Твист.

— Конечно. Именно так любой пони хочет провести остаток своих дней: нежитью, запертой в куске металла.
Зеленый жеребец фыркнул и сердито уставился на непонятный кусок бумаги перед ним.

— Кидай быстрее, Снэк. Узнаем, что стало со Стилхувзом. Потом черед Улыбающегося Джека, — Джетстрим подтолкнула синим крылом жеребца. Эхо кивнул и открыл книгу с правилами к игре "Пустошь". Пегаска глянула на Биг Макинтоша, пока земной жеребец листал страницы.
— Приятного свидания, сержант.
Он кивнул и отошел, сопровождаемый истошным криком Эпплснэка. Макинтош лишь улыбнулся и направился к выходу.

Одной короткой поездкой на метро позже, он бежал к площади, окруженной шестью зданиями министерств. Башня Шедоуболтов возвышалась над остальными зданиями словно копье в вечеренем небе. Когда он приблизился к парадному входу, перед ним в яркой фиолетовой вспышке появилась слегка растрепанная синяя кобылка в простом и практичном наряде. Мэрипони бодренько встряхнулась и толкнула очки на нос, после этого заметила Макинтоша. Она мгновенно просияла и побежала к нему.
— Макинтош!
Она обняла жеребца и ткнулась мордочкой в его шею.
— Как же я рада тебя видеть! Ты не поверишь, что за день у меня был! — она вздохнула и закрыла лицо копытом. — Все это министерство просто кучка сумасшедших пони!

Он усмехнулся, положил ногу ей на плечо, нежно и аккуратно прижимая к себе.
— Очень приятно со стороны Твайлайт телепортировать тебя сюда. Или это была твоя магия?

Мэрипони моргнула, заливаясь румянцем, и улыбнулась.
— Ах да. Твайлайт перенесла меня сюда. Сказала мне повеселиться. Вообще-то, — она улыбнулась и мягко чмокнула его, — она настояла на этом.

Он слегка покраснел: — Что ж, у меня есть несколько благопристойных развлечений на уме. Тебе понравиться. Включает кучу разной математики. — Он чуть помедлил. — Ну а если ты заинтересована в менее благопристойных развлечениях...
Настал черед Мэрипони покраснеть.

— ...Мы можем сделать это чуть позднее, — пролепетала она. Ухх... хоть бы этот шар не превратился в еще один секс-марафон! Я не выдержу этого снова. Не то, чтобы секс с Рарити не был восхитительным, но... черт... и почему я думаю об этом? Я заметила, насколько она была счастлива рядом с ним. Интересно, так ли смотрелись мы с Глори?

В течение всей поездки на метро, Биг Макинтош получил полный анализ всего, что было неправильно со всем пони в Министерстве Тайных Наук. Мэрипони жаловалась на небрежность правления Луны, оставившей Твайлайт разбираться со всем самой. Она жаловалась на Флаттершай, державшую в секрете разработку мегазаклинания до того ужасного "полевого испытания", из-за которого снова развернулась закончившаяся битва. Она упомянула, что Голденблад должен был держать её в курсе событий. И собрания. Собрания, чтобы распланировать собрания! Бесконечная болтовня о проектах, программах и заклинаниях.
— Я думала, что смогу создать новое заклинание! Думала, что буду частью чего-то великого. Вместо этого, весь мой день состоит из сидения на собраниях, чтобы какие-то пони могли болтать рядом со мной!

— Так скажи Твайлайт, что хочешь выйти. Если это тебя не радует, найди что-нибудь более подходящее, — тихо ответил он.
— Ничего сложного, — сказал он, когда поезд прибыл к станции Горизонт. Они поднялись эскалатором до уровня улицы. Лаборатории Горизонт были просто большим, темным, стеклянным массивом.

Её губы задвигались, взгляд опустился: — Это... не так просто.
Она поглядела на него.
— А тебе нравится сражаться? Делает ли тебя это счастливым? — спросила она, по дороге к бару южнее станции метро.

— Нет. Но я нужен своим друзьям. Эквестрия нуждается в том, чтобы я сражался, — небрежно ответил он.

— Это... то же самое и для меня, — тихо отозвалась Мэрипони и склонила голову.
— По крайней мере, так говорят другие пони.

— Мэри? Ты что-то хочешь сказать мне? — беспокойно спросил он.

Синяя единорожка только покачала головой.
— Нет. Ничего.
Она улыбнулась ему и взяла себя в копыта.
— Давай просто проведем вместе отличную ночь. Не хочу постоянно думать о министерских делах или Твайлайт Спаркл.
Он глянул на неё, затем кивнул, и они продолжили прогулку. В бильярдном зале она мгновенно загорелась азартом игры; не долго думая, она примерилась к шару... затем магией создала доску и линейку и стала планировать удар, Макинтош просто наблюдал за ней.

Конечно же выполнить её идеально рассчитанные удары было совсем другим делом, она чаще посылала биток совсем в другую сторону, чем ей хотелось. Макинтош, с другой стороны, держал кий зубами, опирая на копыто. И, к огорчению Мэрипони, сумел закатить шаров больше неё самой.

— Совершенно определенно, что тут есть элемент, который я не учла, — пробормотала она и принесла две тарелки с салатом из нарциссов и маргариток с кусочками яблок. Он улыбнулся, она выгнула бровь и слегка улыбнулась в ответ.
— Ты разве не скажешь мне, что я упустила?
Группа пони в белых униформах, играющих в карты за соседним столом, наблюдала за парой, кивая головами в их направлении.

— Полагаю, что ты хочешь сама выяснить. Если бы ты хотела знать, то спросила бы меня, — ответил он, жуя чистую, свежую еду. Ох, как же вкусно...

Судя по виду, она обрадовалась такому ответу.
— Знаешь, ты, наверное, единственный пони, кто говорил мне подобное. Все остальные, если я чего-то не знаю, из кожи вон вылезут в поисках ответа. Они никогда не задумываются, что мне, возможно, хотелось бы найти ответы самой.

— Даже Твайлайт? — спросил он, её настроение мгновенно испортилось.
— Прости. Я могу поговорить с Эпплджек, и, если хочешь, она расскажет Твайлайт о твоих проблемах в Прекрасной Долине.

— Нет... — вздохнула она.

— Эй, милашка. Этот мирамэйрский чурбан достает тебя?
К ним подошел единорог с тремя приятелями. Его меткой был якорь.

Мэрипони глянула на Биг Макинтоша, затем на четырех моряков.
— Достает? Нет, вообще-то.

— Да? Почему бы тебе не присоединиться к нам? Я знаю множество штучек, включающих шары и палки, которым могу научить тебя, — он ухмыльнулся. Оу... кажется какой-то пони надрался. В его дыхании чувствовался запах алкоголя. Не слишком много, чтобы ослабить его, но достаточно, чтобы сделать его тупым и опасным.

— Вернись в игре, моряк, — твердо сказал Биг Макинтош. — Все наслаждаются отдыхом. Не надо его портить.

Коричневый единорог хмуро оглядел Биг Макинтоша.
— Слушай сюда. Вы притащились в наш бильярдный зал, самое меньшее, что ты можешь сделать - предложить нам насладиться компанией своей подружки. И если ты не заметил, нас тут четверо против тебя одного.

— Агась. Поэтому предлагаю тебе позвать остальных твоих друзей, чтобы уравнять шансы, — ответил красный жеребец. — Да, и еще протрезвейте. Убедитесь, что вам по силам эта драка.

— Лучше пойдем, — Мэрипони беспокойно оглядывалась по сторонам. Словесная перепалка, внезапно, привлекла внимание со стороны других моряков.

— Ох, ты думаешь я не справлюсь с тобой? Думаешь, не смогу навалять тебе? — единорог рассмеялся в лицо Биг Макинтошу. Тот напряг мышцы, когда моряк резко развернулся и лягнул его в грудь. Макинтош не сдвинулся. Единорог приложился лицом об пол.

— Спишу это на то, что ты пьян, — спокойно произнес красный пони. Сверкая глазами, коричневый единорог поднялся, взял стул и швырнул его в Макинтоша. Красный жеребец с легкостью отбил его.
— Это — на твою глупость. Третьего не будет.
Он кивнул к столу, где до этого играли моряки.
— Возвращайтесь к игре, ребята. Иначе будет по-плохому.

— Ооо, еще как будет. Будет нереально плохо!
Коричневый единорог заорал и стал на дыбы, чтобы врезать Макинтошу по лицу. Тот отбил его метнувшиеся копыта одной ногой и передним копытом заехал моряку в живот. У единорога мгновенно вышибло дух, он согнулся пополам, хрипя и брызгая слюной, затем его вырвало.

— Идем, Мэрипони, — произнес Макинтош, остальные поднялись на копыта.

— Но... я не понимаю? Что плохого в том, что он меня научит разным штучкам? — спросила Мэрпони и нахмурилась. Она потерла нос, глянула на бильярдный стол, потом на корчащегося жеребца. Её синие глаза, вдруг, широко распахнулись за очками.
— Что... он... неужели?..

— Агась. Теперь уходим отсюда, — решительно сказал он, и пара направилась к выходу. Уже темнело и начинал накрапывать дождик.
— Поспешим. Некоторые просто не знают, когда остановиться.

— Но... разве ты не можешь сказать им, что ты сержант и... не знаю... приказать им уйти? — спросила Мэрипони, пока они бежали по улице. Быстрый взгляд назад подтвердил, что единорог сотоварищи преследовали их.

— Не существует звания выше, чем адмирал Алкаш и генерал Весь-на-нервах. — нахмурился Макинтош. — Они пожалеют об этом утром, но я беспокоюсь, как разобраться с ним прямо сейчас.

Пара уже достигла станции метро, когда еще дюжина моряков поднялась по лестнице. Они глянули на пару и заблокировали вход на станцию. Мэрипони и Биг Макинтош вынуждены были отойти к пустой парковке лабораторий Горизонт.
— Беги отсюда, Мэрипони. Не волнуйся обо мне.

— Я не брошу тебя толпе! — воскликнула она.

— Держи его! — раздался крик.

— Грязный земнопони! — вторил другой.

— Он обесчестил форму!

— Любитель полосатых!

— Он сержант! Солдат! — кричала Мэрипони, но разгоряченная алкоголем толпа либо не слышала её, либо не обращала внимания, они окружили его и сбили её с ног. Орущие матросы навалились все разом. Хоть он и смог откинуть первую волну, даже с его силами невозможно было удержать их. И все же, я поразилась, что несмотря на побои, он был не особо ранен, даже когда исчез под вопящей толпой. Затем Мэрипони закричала, и Биг Макинтош резко поднялся.

Никогда прежде я не ощущала такой мощи, когда его тело рванулось вверх, посылая половину пони кувыркаться в воздух. Удар задних ног послала в полет еще полдюжины пони. Его мощный корпус был весь в движении, пока он колотил пони, словно стихийное бедствие. Нет, возьму эти слова обратно, ничего не могло сравниться с его силой. И несмотря на свою сокрушительную мощь, он идеально рассчитывал все пинки, толчки и укусы. Я поразилась его сосредоточенности тому, чтобы не нанести серьезных увечий морякам.

Вдруг, коричневый единорог, послуживший причиной этой потасовке, бросился к нему с ножом. Последовала фиолетовая вспышка и пронзительный крик, когда Мэрипони появилась между Макинтошем и несущемся к нему ножом. Она покачнулась, очки слетели, платье медленно пропитывалось кровью из трехдюймового пореза на плече, она потрясенно глядела на рану фиолетовыми глазами.
— О... Селестия... я не так себе это представляла.

Биг Макинтош поглядел на неё, истекающую кровью, затем перевел взгляд на жеребца, что левитировал рядом с собой нож. Мелькнула красная вспышка, и последовал сокрушающий удар. Единорога отбросило с такой силой, что он проскакал как мячик, набитый хрустящими ветками. Затем неподвижно замер.
— Эта драка окончена, — проревел Макинтош. — Вы напали на офицера и ранили гражданского.

По толпе пронесся гул, когда моряки осознали, насколько сильно влипли в неприятности.
— Вы трое, оттащите этого в лазарет, — скомандовал Мак, прежде чем обернуться к Мэрипони.
— Так. Довольно глубоко. Сними платье; используем его как повязку.

— О нет... нет, нет, нет... не нужно этого делать. Я в порядке! Это просто кровь... просто... слишком много крови... — бормотала она, он посмотрел в её глаза.

В её фиолетовые глаза.

Она опустила взгляд, он медленно отодвинул подол её платья, под которым обнаружилась фиолетовая с розовым звезда на её бедре.
— Твайлайт?

— Я... эм... хотела сказать тебе раньше... — запинаясь произнесла она. Он нахмурился и поглядел на платье. Она сняла его, скомкала и приложила к ране.

— Не волнуйся об этом, госпожа министр, — бесстрастно ответил он и оглядел моряков.
— Ты можешь телепортироваться с таким ранением? Переместиться в больницу?

— Прямо за углом есть БыстроПомощь, — мягко отозвалась Твайлайт. — Надеюсь они не будут задавать слишком много вопросов.
Твайлайт стыдливо прятала глаза, её магия удерживала импровизированную повязку у раны, пока они осторожно возвращались.

— Так... как ты изменила внешность? Рарити? — в голосе Биг Макинтоша слышались едва заметные нотки обиды.

— Да. Она разработала впечатляющее количество заклинаний изменения внешности. Совсем маленькое преобразующее заклинание, которое... может... ах...
Она запнулась, её уши опали, пока она ковыляла рядом с ним.
— Я не смогла добиться изменения цвета глаз, поэтому зачаровала очки. И ни одно заклинание не может изменить метку, поэтому я всякий раз прикрывала её.
Он промолчал, она запинаясь продолжила:
— Попыталась создать магическую наклейку, которая прикроет её, но... ух... она работала не так как надо.

— И поэтому ты всякий раз гасила свет, когда мы были в кровати. Думал, что ты просто застенчивая, — пробормотал он.

— Я и была застенчивой. Макинтош, — Твайлайт неистово раскраснелась. — Я не... то есть... я не знала, как... как все это работает в реальности. Все, что я знала о жеребцах, я почерпнула из Зебра Сутры. Я никогда... не думала, что сделаю это, тем более с тобой.

— Всегда удивлялся, откуда ты знаешь некоторый позиции... — тихо произнес он, когда они подошли к круглосуточной станции БыстроПомощи.
— А зачем маскировка?

— Это был единственный для меня шанс ускользнуть, Макинтош! — Твайлайт смотрела на него жалобными глазами. — Ты не понимаешь... каждый мой день расписан по минутам. Встречи, презентации, открытия, осмотр проектов... Счастье, если я могу выкроить пару часов личного времени! И куда бы я ни шла, пони всегда узнают меня. Я шагу ступить не могу без дюжины пони службы безопасности Д.М.Д. рядом со мной. Так же как и у остальных. Рарити и Флаттершай должны собрать конференцию из пятидесяти пони, чтобы только пару часиков побыть вместе.

— А я? — тихо произнес он. — Почему ты мне не сказала, Твайлайт?

— Я... я хотела... — запинаясь ответила она. — То есть, на нашем первом свидании. Что-то типа... "Сюрприз! Приятно видеть тебя снова!", но мы так чудесно провели время, и впервые я... действительно наслаждалась быть самой собой. Не чувствовать себя Министерской Кобылой. А ты... ты тоже был другим.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, когда Мародеры помогли зачистить Прекрасную Долину? Я подошла к тебе. Спросила как ты поживаешь. Не хочешь ли пообедать вместе, — она глядела на него, — Помнишь, что ты ответил?

— Что для солдата неприемлемо неформальное общение с Министерской Кобылой.

— Именно. И если бы я рассказала тебе правду, стал бы ты продолжать встречаться со мной? Продолжил бы спать со мной? — выразительно спросила она, его уши согнулись назад и он беспокойно нахмурился. Твайлайт вздохнула:
— Что ж... полагаю, все кончено. Забавно... я каждый день думала об этом свидании.

Он удивленно моргнул, они зашли в БыстроПомощь. Резкий запах антисептика смешивался с медной вонью крови. Медсестра начала:
— Добро пожаловать в БыстроПомощь, за быстрейшей помощью в-- ух ты! — Её глаза расширились. — Ох! Эм... сюда! — красновато-коричневая пони указала им проследовать за угол. — Достанем вам целебное зелье в мгновение ока! Что случилось?

— Нападение, — ответил Макинтош. — Я рапортую сразу же после того, как закончим здесь.

Сестра достала зелье, Твайлайт принялась пить его, пока Макинтош ухватил ртом карандаш и начал писать на планшете. Повисшая тишина была буквально осязаема, сестра переводила взгляд между ними.
— Эм... если вы не против, не могли бы вы заполнять это снаружи, сэр?Обычно, только пациентам позволено находиться в палате.
Биг Макинтош вздохнул и, держа во рту планшет и карандаш, направился в комнату ожидания. Десятью минутами позже появилась Твайлайт, выглядя одновременно злой и смущенной. Сестра забрала бумаги и пожелала им всего хорошего.

— Она подумала, что это ты меня порезал... из-за того, как мы себя вели. — Твайлайт повернулась к нему. — Я почти захотела, чтобы так и было... тогда мне бы не было так плохо.
Она закрыла глаза и спросила мучавший её вопрос.
— Так... что теперь?

— Ничего. Ты возвращаешься в министерство. Я - на базу. И все, Твайлайт.

Она выглядела так, будто её снова пырнули.
— Оу.

— Когда я сказал о неприемлемости наших отношений. Ты стоишь во главе Эквестрии, а я обычный вояка, отстреливающийся в окопах. Если народ прознает, что мы вместе, тогда ни один из нас не сможет делать свою работу. Я не могу встречаться с третьей по могущественности кобылкой в Эквестрии. Тебе нельзя встречаться с грязнопони вроде меня.

— Но... — начала она.

— Нет. Никаких но. Я должен признать, что мне очень больно от этого. Я никогда бы не подумал, что это будешь ты. Возможно Рарити, но не ты, — решительно произнес он и поглядел на неё. — Теперь, если чувствуешь себя лучше, тебе лучше переместиться обратно, пока о тебе не начали беспокоиться. А я удостоверюсь, что этот коричневый мешок дерьма будет чистить картошку до тех пор, пока у него рог не отвалится.

Твайлайт помешкала еще немного, потом повернулась.
— Что ж... тогда... прости меня. И прощай.

Фиолетовая вспышка совпала с грозовым раскатом. Он сделал три шага, и с неба хлынул жесткий Хуффингтонский дождь, еще после шести шагов он резко сел и обратил лицо к небу, горячие слезы смешивались с холодными каплями дождя, омывающими его разбитое сердце.

<center>oooOOOooo</center>
НАЧАЛО ШОКИРУЮЩЕЙ СЦЕНЫ!

Воспоминание закончилось и меня снова бросило во тьму. Я смотрела в никуда, прислушиваясь к плещущейся воде и чувствуя мерные покачивания. Я оставила шар на груди. Перед глазами все еще стояла картина Биг Макинтоша под дождем, чувствовавшего как его сердце разрывается, пока он изо всех сил пытался сохранить свое прежнее спокойное и непоколебимое состояние. Он сказал это лишь бы уберечь её, в этом я была точно уверена. Страдать ради любимой и заботиться о ней, как бы больно это ни было.

Но, точно так же делали и пули.

Перестрелка снаружи была стремительной и легкой. Маломощные карабины и мелкокалиберные винтовки, но их было несколько. Я слышала хлопки охотничьего ружья и знакомое рявканье тяжелого автоматического пистолета. Ружейный огонь участился. Нас атаковали, а я не могла ничего поделать.

— Скотч? — позвала я и перевернулась на матрасе. У меня не было ни оружия, ни брони, ни какого-нибудь оборудования. Мои ноги безвольно висели позади, поэтому я могла только ползти вперед... куда бы там ни было.
— Скотч? Где ты?
Какой-то пони закричал в агонии на верхней палубе, и ружейный огонь затих.

А затем я услышала панические вздохи приближающейся Скотч Тейп вместе со звуками пони, вваливающегося в дверь, прежде чем жестко рухнуть на пол.
— Нет... нет... нет... мистер Тарбутс.

— Скотч? Скотч, что происходит? — спросила я, прислушиваясь к происходящему. Затем я почувствовала теплую кровь, быстро стынущую на деревянном полу.

— Остальные опоздали. И... и здесь пони. Четверо или пятеро. Они подстрелили Масленку и... и Тарбутса. Он... у него дыра в голове... — И судя по звукам, они шли прямо сюда. — Ой... они идут... идут.
Её голос все сильнее и сильнее наполнялся ужасом.

— Так. Скотч. Дай мне пистолет и направь мою голову в сторону двери. Затем, мне нужно, чтобы ты нашла ход в трюм. Спустись туда и сиди тише воды ниже травы. Ты поняла? — Она тяжело дышала, я шлепнула её. — Да или нет?

— Д... да... но что насчет...

— Не волнуйся за меня. На меня корабль сваливался. Чего бы они там не хотели, тебе необходимо спрятаться. Несмотря ни на что, не издавай ни звука. Ты сможешь?
Они уже почти подошли к двери.

— Д... да... — ответила она. Я ощутила рукоятку у своих губ и ухватила её. Затем она повернула мою голову.
— Вот. Тут... дверь.
Я похлопала её и оттолкнула, затем послала несколько пуль в сторону двери, сидя словно кусок мяса, который едва мог двигаться. Раздались ругательства и ответные выстрелы. Я не рисковала двинуться. Из-за скрипа лодки в воде, я не могла определить идут ли они. Я просто наудачу стреляла одиночными с небольшими задержками, чтобы дать Скотч время спрятаться.

Прошло пару минут, прежде чем оружие опустошенно щелкнуло, я вздохнула и выплюнула его. Моментом позже я услышала голос жеребца:
— У неё пусто.
Ну конечно пусто, гений. Я просто сидела там; что я еще могла сделать?

— Доброго денечка. Если вы пришли украсть корабль, тогда, боюсь, капитану это не понравится. А она единственная, кто может заставить эту штуку двигаться, — произнесла я.
Кто знает; может это были практичные, доверчивые бандиты в добром расположении духа.

— Срань Селестии, это... что, Охранница? — радостно захихикал один из них. Знакомый голос. Я припомнила, как он умолял не убивать его, когда я последний раз слышала его.
— Надо же, возвращаемся в Фоллен Арч, и не только находим замечательную лодку, но еще и убийцу моей семьи!

— Серьезно? Это та сука, что убила Сайдвиндер? — протянул другой.

— Технически, его убил Деус, — отозвалась я, но этим пони не нужны были подробности. Понимание того, кем я была распространялось быстро.

— Она убила моих братьев...

— Обчистила наш дом...

— Забрала наше добро...

— Она та кобыла, что порезала меня в музее! — проорал еще один.

А вот это было плохо...

— Пиздец тебе, — зарычал жеребец и ткнул ствол в мою глазную повязку.

Я сглотнула. Нельзя, чтобы это случилось быстро. Как только я умру, они обыщут корабль.

Нужно было их задержать...

Я максимально широко ухмыльнулась.
— Спасибо, что сделаешь мне гребаное одолжение, кретин. Давай. Избавь меня от страданий! — орала я, поворачивая голову.

Их крики смолкли до ужасной тишины, нарушаемой редкими смешками. Ствол убрали от моей головы.
— Нет... не будет тебе одолжений от нас, Охранница.
Последовал сокрушительный удар в лицо.

Веселье началось.

Я пыталась сопротивляться. Мои ноги были бесполезны, но, по крайней мер, я могла размахивать ими, и рот работал вполне нормально. Они схватили мои дергающиеся ноги и перевернули меня лицом к ящику.
— Прекратим её дерганье наверняка! — закричал один, остальные смеялись, прижимая мои ноги. Затем я почувствовала резкий укол.
— Пригвозди её, Нэйлс.
Подождите... чего?

Я не закричала. Ни когда первый гвоздь пронзил мою переднюю ногу, пока молоток снова и снова стучал по шляпке. Ни на второй раз, когда гвоздь вошел чуть выше. Нет, именно на третий раз, когда гвоздь вошел прямо туда, где должен быть локоть, я закричала во весь голос на их потеху. Я перебрала все возможные вариации слова "уебки", пока они пригвождали мою вторую ногу. Не важно, как я дергалась, они не поддавались. Не поддадутся, если не оторвать их. Настал черед задних ног, и раз... два... три... их также пригвоздили к полу.

Я извивалась и дергалась; ничего не могла поделать. Каждое движение причиняло боль, что заставляло меня еще сильнее дергаться.
— Ну как тебе, тварь? Ты отняла у меня все.
Этот был из Фоллен Арч... Мне становилось легче угадывать их голоса.

Я едва нашла в себе силы ответить:
— Я сохранила тебе жизнь.

— Да. Ну так позволь мне отплатить тем же, — ответил он. Затем мой хвост подняли и я почувствовала язык. Я ничего не могла поделать и начала дрожать. Я знала, что последует дальше. Слишком хорошо знала. Черт, именно этого я и добивалась... а еще боли и унижения.

Лишь бы занять их достаточно долго.

Было не так больно, как от гвоздей. Конечно же от них было больнее всего. Нет, когда это заталкивалось в меня, я кричала... больше к их восторгу. И пока они продолжали, мой собственный организм предал меня, облегчая насилие. Я ненавидела это, но до тех пор, пока не слышались крики Скотч, я могу это вынести. Просто обязана. Поэтому я позволяла входить в меня как им заблагорассудится. И они ржали, называли меня шлюхой, как если бы слова могли меня ранить. <i>«Давайте,»</i> думала я. <i>«Залезьте еще раз. Кончите снова. Я выдержу.»</i>

Я ничего не могла сделать... Но могла держаться.

Еще.

И еще.

И еще.

Но, рано или поздно, насилие надоедает. Затем ближайший жеребец сказал:
— Прикончи её. Пойду поищу еще чего-нибудь полезного...

А вот хер тебе. Я резко укусила то, чем он тыкал меня в глотку, заставив его заорать и отдернутся. Затем я ткнула рог в сторону говорящего....

И выпотрошила его магической пулей.

Веселье кончилось.

— Тварь! Сука! Шлюха!
Довольно неоригинально, но они разъярились и начали топтать меня. Я стреляла снова и снова, пока один из них не схватил меня за шею. Я сопротивлялась.
— Давай! Давай! — вопили они.

Я почувствовала острый металлический край у основания моего рога.

Один удар молотка и я закричала так, как никогда в моей жизни.

Два удара, и я ощутила струйки крови на лице.

С третьим ударом раздался громкий треск, и я почувствовала щелчок в моей голове, как будто порвалась резинка. Я взвыла, как жеребенок. Боль от гвоздей была ничем... абсолютно ничем... по сравнению с этим. Я лишилась самой неотъемлемой части себя. Наконец, я обмякла, мое тело покрывали как минимум три вида жидкости, пока я лежала на ящике.
— Хорош... завали уже эту суку.
Мое лицо, наверное, сплошь было покрыто кровью. Где бы ни была Роза... я сожалела о том, что сделала с ней.

— Давай... я смогу... выдержать еще... — хрипло прошептала я, выплевывая кое-что другое, нежели слюни. Еще немного. Совсем...

...чуть-чуть...

Затем я почувствовала резкую и странно холодную боль, пронзившую мой бок. Казалось, все сочилось из меня. Что, во мне недостаточно дырок?
— Она готова. Теперь обыщем корабль.

— Обыщите это, уебки, — раздался голос П-21. Раздался глухой стук, и меня одолело странное чувство... я вообще не могла двинуться.
— Оглушающая граната, любезно предоставленная Песчаными Псами.
Каждая клеточка моего тела болела и с каждой секундой холодела все сильнее.
— Нет... нет, нет, нет... — шептал он, пока в ужасе глядел на меня, прежде чем закричать: — Вот дерьмо! Лакуна! Лакуна, быстро сюда! Её зарезали!

...чуть-чуть... Мне нужно было продержаться еще совсем немного...

Раздался мягкий хлопок, и рядом появилась аликорн.
— О... Блэкджек... — было все, что она сказала и прикоснулась рогом к моему боку. Тепло от лечения вернуло мне боль, что напомнило мне о том, что я еще жива. И позволила мне пожить еще немного...

— Ебаные твари! Звери! Вы посмели... дотронуться до неё! Я отрежу вам все, что вы пихали в неё! Я прибью ваши ебучие ноги к скале и посмотрю, как хорошо вы плаваете, сволочи! — кричал П-21, я слышала глухие удары, повторявшиеся снова и снова. Мои рот медленно задвигался, я пыталась говорить... но это так сложно. Я устала. Все тело болело...

— Шшш... лежи... лежи спокойно... — раздался запинающийся голос Лакуны. — Я... я постараюсь найти твой рог. Возможно смогу его приставить на место...

— Не... — тихо прохрипела я. Я почувствовала её ухо у моих губ.

— Не? Не беспокойся. Живыми мы их не отпустим. — пообещала Лакуна.

— Нет. — кашлянула я. — Не... убивайте... их...

Лакуна не сдвинулась, пока П-21 продолжал кричать и топтать нападавших.
— Я не понимаю...

— Отпустите... их... — прошептала я.

Лакуна так поразилась, что, не сдержавшись, вскрикнула.
— Отпустить?!..

П-21 прекратил топтать.
— Чего?!

Я сосредоточилась на дыхании; единственное, что я могла. Мои насильники просто стонали.
— Убийство их... ничего... не... изменит.

— Блэкджек... посмотри на себя! Посмотри, что они с тобой сделали!

— Я знаю... но я прощаю их... — тихо прохрипела я. — Я... тоже навредила им... теперь... я понимаю...

— Они не заслуживают твоего прощения! — взорвался П-21. — Они - насилующее и убивающее мясо! Конченные мрази! Отребье! Их всех нужно вычистить! Их нужно убивать так медленно, как они... поступили с тобой! Как ты можешь щадить их?! Они убили Тарбутса! Почти убили Масленку. Они собирались убить тебя. И Скотч... — он замолчал. — Где она? — резко спросил он.

Я кашлянула.
— В безопасности... внизу. Не дай... ей увидеть... еще ребенок... несмотря... что ... она говорит... — тяжело дыша, проговорила я. — П-21... я... умираю. Пожалуйста. Отпусти... их... ради меня...

— Почему... — прохрипел один из нападавших. — Он прав. Мы - мразь... и... я не хочу умирать... но... почему?

— Желтая... пони... как-то сказала... постарайся... сделать... лучше. И я... не хочу... чтобы... мои друзья... убивали. — Я на секунду задержала дыхание. — Если вы... умрете... то не сможете... поступить... лучше...

— Ты сумасшедшая... — пробормотал один из насильников. — Откуда ты знаешь, что мы не не вернемся к этому снова?

— Я и не знаю. — призналась я. Я слышала, как П-21 скрипит зубами от злости.
— Просто... постарайтесь... поступать... лучше... — попросила я. Невозможно было вернуть им то, что я отняла у них... но я могла дать им две вещи... второй шанс и моё прощение. Все равно в скором времени я умру.

Я услышала, как Лакуна тащит их.
— Я... удалю их, как ты и желаешь.

Я спасла еще четверых. Возможно, они и были законченными мразями и подонками. Возможно, лучше было бы их прикончить, потому что они, скорее всего, снова станут насиловать и убивать. Так что я, наверное, совершила ужасную ошибку.

Но у них, по крайней мере, будет шанс исправиться...

Далее возникла проблема, чтобы оторвать мои ноги от пола. Выкинув нападавших, Лакуна попыталась вытащить гвозди, но они были вколочены слишком глубоко, и чувство, когда их вытаскивают, почти остановило мое сердце. Масленка была ранена, но вскоре поправится. К сожалению, от смерти поправится нельзя. Поэтому оставался только один способ.

— Найди веревку... и убедись, что нож острый, — тихо сказала я.

Четыре жгута и немного времени на отпиливание, и я была свободна. Лакуна положила меня на кровать. Мое тело тряслось не переставая. Я думала, что мое сердце вот-вот остановится, пока я продолжала дрожать, но не могла никак согреться. Я ощущала себя грязной, будто какой-то биологический мусор.

Но я спасла Скотч и еще четверых.

Ради этого... я могла выдержать.

ОКОНЧАНИЕ ШОКИРУЮЩЕЙ СЦЕНЫ!
<center>* * *</center>

Само собой разумеется, когда вернулись Глори с капитаном и Бисквит, все снова усложнилось. Начался новый круг вопросов и сожалений, Траш упрекала меня, насколько глупо я поступила, отпустив убийц Тарбутса. Хорошо что к этому моменту Лакуна и Скотч отмыли большую часть мерзости, покрывавшей моё тело, и завернули меня в одеяло. Я потеряла все четыре конечности и, Селестия знает куда подевавшийся, рог. Лакуна залечила рану на лбу и вырастила новый, но он все равно чувствовался бесполезным обрубком, как и остальные части моего тела. Гидра не смогла совершить ничего; думаю, что я была у момента, когда моё тело уже больше не могло вылечиться.

Это не имело значения. Я сосредоточилась на дыхании. Скотч поставила фигурку Флаттершай рядом с моим плечом, чтобы я могла ощутить её мягкую, розовую гриву на своей разгоряченной щеке. Вероятно, было довольно много пони проходящих рядом... Чуть позднее, на палубе раздались голоса. И мы отчалили. Мотор заурчал, и раздался плеск воды из водного талисмана. Из моего ПипБака лилась музыка Октавии. Я чувствовала, как мои несуществующие ноги желают присоединиться к её прекрасной игре.

Скотч ни произнесла ни слова с тех пор, как выбралась из укрытия. Она просто сидела рядом. Если меня мучила жажда, она давала глотнуть Спаркл-Колы. Я была больна, поражена порчей и расчленена, но все равно больше беспокоилась о ней.
— Эй, Скотч. Как называют кобылку без ног, которая в охране? Дубинка.

Она расплакалась. Я вздохнула...
— Скотч... это была шутка. Ты должна была засмеяться.

— Прости, — прошептала она.

— За что? — Её молчание послужило ответом. — Слушай, положение было хуже некуда, Скотч. Единственным способом выжить, было спрятаться. И, если честно, у тебя невредимое, здоровое тело. Даже несмотря на то, что я немного покопалась в твоей голове, тебя ожидает долгая жизнь. Меня нет. Если и есть пони, который заслуживает мясорубки, так это я. Это просто факты.

— Ты кричала. Они делали... тебе больно. Не так ли? — мягко бормотала она, — Прости, что накричала на тебя.

— Хочешь скажу кое-что интересное. Подойди ко мне. — Я услышала, как она приблизилась и уперлась в кровать. — Нет, нет, ближе. — прошептала я. Я почувствовала её дыхание у моих губ. Затем высунула язык и лизнула ей ухо.

Она отпрыгнула и свалилась на что-то грохочущее:
— Фууу! Блэкджек!
Я засмеялась... потому что должна была. Потому что если мы все начнем плакать, это ни к чему хорошему не приведет.
— Ты такая странная.

— Я умираю. Мне можно быть странной, — тихо произнесла я.

— Ты не умрешь, — возразила Скотч. — Ни одна пони, скучная как она, не может ошибаться.

— Полагаю, ты говоришь обо мне, — раздался голос Глори неподалеку. — Блэкджек... мне так...

— Если ты снова начнешь извиняться, я обделаюсь прямо здесь и сейчас. И это будет гадко. Я серьезно! Настолько гадкими какашками, что они будут петь и отбивать чечетку, — пригрозила я и повернулась на звук её голоса.

— Она себя странно ведет, — проинформировала пегаску Скотч.

— Она всегда такая, — отозвалась Глори.

— Я тут допрашивала Скотч насчет подробностей вашего расчудесного плана по спасению моей жизни.
И если там был хоть намек на Сангвина, я сумею подкатиться к борту и утопиться.
— Что-то насчет лечащего талисмана? Если он лечит порчу, тогда я слушаю. На самом то деле... только слушать я и могу, — прохрипела я, мое горло все еще болело от того, что случилось. Я все еще могла чувствовать тот привкус. Ощущать этот запах. Я бы предпочла еще один глубокий вдох хлора, чтобы избавиться от этого запаха.

— Лечащий талисман тоже будет. Назовем его твоим подарком на день рождения, — ответила Глори.

— Подробности?

— Никаких.

Я надулась.
— Ууу, почему?

— Потому что если мы скажем тебе... ты отговоришь нас.

От этих слов я вздохнула.
— Так Сангвин...

— Не имеет к этому ни малейшего отношения. Он единственный пони, кто не вовлечен. — Она поцеловала меня в щеку. — Я же пообещала тебе.

Ну и отлично... но этот план мне, почему-то, все еще не нравился.
— Вообще-то теперь мне любопытно...

— Оставайся в таком состоянии. А мы пока совершим небольшую поездочку на лодке. Траш сказала, что освобождение её команды с «Селестии» стоит одного бесплатного путешествия.

— Путешествия куда? — улыбнулась я игриво. Затем мои легкие скрутило, и я закашлялась. Видимо, наглотаться воды - быстрый способ подхватить пневмонию... даже без зараженных порчей органов.

— Тихо. Отдыхай и береги силы.

— Ммм, — промурлыкала я. — Я хочу, чтобы Рампейдж отправилась с нами.

— Она занята своими потрошительским штучками... сражается и... делает то, на что способна.

— Не волнует. Хочу её здесь. Она мой друг, и я хочу, чтобы она была рядом, — заупрямилась я и указала на Глори культей. — Хочу. Её. Здесь.

Она попыталась возмутиться.
— Только потому, что ты...

— Красивая? Очаровательная? Остроумная? — ухмыльнулась я. Эти слова были предпочтительней правды: изнасилована, покалечена и почти мертва. Она икнула, и я добавила, — И никаких слез. Я серьезно. Тонна навоза в обратном случае. — Она шмыгнула, и я улыбнулась. — Я хочу её рядом, Глори. Я знаю почему она ушла. Я и Скотч на лодке, одни... что-то плохое могло бы случиться. Но теперь, когда мы вместе, я хочу всех своих друзей рядом со мной. Хорошо?

— Довольно много пони для одной поездки, — тихо произнесла Глори.

— Убедись, что у вас есть надлежащее расписание проверять мои простыни. Вонь, скорее всего, можно будет ножом резать. — Я знала, что это необязательно. я весь день ничего не ела и по-прежнему была не голодна. Да и мои причиндалы так опухли, что я не смогу сходить, не закричав при этом. Но я должна была оставаться Блэкджек, насколько могла.

А и ладно. Потерплю до конца жизни.

— Ладно. Хоть мне это и не нравится, но я разыщу её, — сдалась Глори.

— Видишь, Скотч? Можно получить все что угодно, если будешь достаточно больной и жалкой.

Кобылка скептически хмыкнула.
— Единственный раз что я болела, был когда меня доставили в больницу из-за ранения в бок.

<center>* * *</center>

Я то и дело соскальзывала в бессознательное состояние. Я не могла следить за временем. Рядом со мной стояли вода и Спаркл-Кола, но я не пила. Глори пыталась покормить меня истолченными, жареными Сахарными Бомбочками, смешанным с сырым яйцом, но меня тошнило даже от её готовки. Я знала, что в помещении были еще пони, но не могла сказать кто. Вскоре мы покинули реку и покачивались на волнах.

— Мы в океане? — спросила я темноту вокруг.

— Да, — раздался голос П-21 справа от меня, и я подпрыгнула. Ну, как, подпрыгнула, вздрогнула, скорее. Он мягко усмехнулся:
— Я думал, что с потерей зрения, слух усиливается.

— Да, но ты тот еще тихий пони, — пробормотала я. — Так...

— Я не скажу ничего об её плане, неважно как сильно ты можешь обгадиться, Блэкджек. Я уже видел то дерьмо, куда ты обычно вляпываешься, помнишь? — усмехнулся он. — Не думаю, что её план сработает... но это её план. Даже если тебе он не нравится. — Он приложил копыто к моему лбу. — Как лихорадка?

— Буээ. — тихо пробормотала я. Ну почему им не так просто манипулировать?

— А другие места? — тихо спросил он.

На секунду, я смутилась. Откуда он узнал... ну конечно же он знал. Я слегка покраснела.
— Болят...

— Я бы предложил лед, но сомневаюсь, что найду здесь хоть одну машину для льда, — ответил он. — Это еще не свалилось на тебя?

— Что свалилось? — я смущенно улыбнулась. Но я знала, что он имел в виду... я притворялась. И он прекрасно знал, что я притворяюсь.
— Ничего серьезного...
На самом деле, очень серьезно.
— Боль не такая уж и сильная.
Боль была адской.
Я задрожала. Но я не могла расклеиться... только не сейчас. И все же я не могла остановиться.
— Я должна это сделать. Должна.
Но это ничего не изменит. Я могла обмануть Скотч и Глори. Я могла улыбаться и вести себя так, будто меня ничто не тяготит.

Но не с ним. Потому что он понимал. Потому что однажды, я сделала нечто похожее с ним; и не раз, я ясно помнила. Использовала его. Отправляла его, чтобы им пользовались. Отправляла его быть подстилкой Смотрительницы. А потом я медленно повернулась. Как можно тише, я катнулась к нему и зарылась лицом в его грудь. Он крепко держал меня, глухо рыдающую на его груди, со слезами выходила вся та боль и унижение.

Я сотворила подобное с ним. Теперь я действительно четко понимала это. Я могла только надеяться, что другие пони не слышат меня сейчас. Мне было очень больно, а он делал все что мог, чтобы помочь мне преодолеть эту боль. Теперь я прекрасно понимала, почему он так сильно хотел убить тех пони. Убить любого, кто захочет сделать подобное. И в следующий раз, когда я встречу тех четверых или любого пони, что сделает другим то, что произошло со мной, я молилась статуэтке маленькой желтой пегаски, чтобы у меня осталась хоть капля прощения.

Когда я наконец взяла себя в копыта, я со все искренностью произнесла:
— Прости.
Сейчас... я действительно знала, за что извиняюсь. И он это знал.
— И... прости, что убила его. Я была напугана и... облажалась. Я... я должна была сделать больше. Поступить лучше.

— Шшшш... — утихомирил он меня и погладил мою гриву.
— Теперь ты знаешь... и поэтому... прости и ты меня. — Он вздохнул. — Каждый раз, когда я вижу тебя и Скотч, я вспоминаю то место... чувство будто... будто я кусок мяса. Вещь. Стыдиться своего тела, что отвечает на совращение.
Я вздрогнула. Я... Богини, я... он еще немного погладил мою гриву. Теперь, когда мы оба были сломлены, он мог это. Мог успокоить страдающую кобылку.
— Спасибо, что спасла мою дочь от насилия, — тихо поблагодарил он.

Я кивнула: — Тебе нужно рассказать ей, — я кашлянула и поправилась, — Ту часть про отцовство.

— Не могу. Все мои чувства относительно неё перемешались. Её мать была добра... но использовала меня. Она никогда не спрашивала, хочу ли я быть частью той семьи, о которой она мечтала. Она попросту предполагала, что я создам ей семью, которую она заслуживала. Я никогда и не был личностью. Просто ролью. — тихо вздохнул он.

— Это было неправильно, но ты наказываешь Скотч за грехи её матери. Она умная малышка. Добрая. Она уже поняла большинство из этого. Поговори с ней.

— Возможно... — тихо произнес он. — Когда сможешь, скажи, чтобы Глори и Лакуна вымыли тебя... это меня порадует в любом случае.

Но я уже погрузилась в сон с улыбкой на лице. Помимо всего прочего, я услышала, что Рампейдж вот-вот поднимется на борт.

<center>* * *</center>

Приятно было забыться сном без сновидений. Примерно так я себе представляла смерть. Ничего плохого... хорошего... или чего-то еще.

Быть разбуженной когтями у горла... было не особо приятно.

— Наконец-то, — пробормотала я. — Где тебя так долго носило?

— Ты ждала меня? — раздался тихий голос Ангела Смерти в моем ухе.

— Ждала? Да ты опоздала. Я уже почти на полпути к тому, чтобы передумать умирать от твоих копыт.

— Весьма самонадеянно, — усмехнулась она. — Что насчет того, что ты звала меня монстром? Убийцей?

— Так теперь мне и нужен монстр. Глори что-то планирует ради моего спасения. П-21 уверен, что мне это не понравится. Поэтому... я хочу умереть до того, как этот план осуществится. Так что давай. Меня изнасиловали. Изувечили. Я готова принять смерть.

Последовало долгое молчание, затем копыто отодвинулось.
— Нет.

Что еще за шуточки.
— Нет? Что значит нет? Это... то, что ты есть! То, что ты всегда делаешь.

— Я дарую освобождение от страданий. Ты отвергла этот дар, — промурлыкала она мне в ухо. — Поэтому мучайся дальше.

Она тихо вышла, оставив меня наедине с собой. Я лежала, прислушиваясь к гулу мотора, и, закашлявшись, отхаркнула сгусток чего-то... влажного. Чего-то темного и кровавого.
— Ну... охренеть, — пробормотала я. И почему это всегда так сложно?

<center>* * *</center>

Я не была уверена, сколько мы были в пути. Часы? Наверное мы уже должны были добраться до медцентра Флаттершай. Глори с Лакуной подняли меня и переместили на палубу. Я слышала плеск волн и чувствовала ветерок... и, паря в магии Лакуны, ощутила кое-что другое. Приятное тепло, разлившееся по всему моему многострадальному телу.
— Что... что это?

— В смысле? — спросила Глори.

— Я чувствую... тепло? Но не от лихорадки, — произнесла я, пока Лакуна принялась протирать меня губкой. Мое тело опухло и адски болело, но, должна признать, это было гораздо лучше, чем валяться на кровати.

— Это солнце, — отозвалась Траш.

Солнце? Но... мы же должны быть далеко в море.
— Куда мы направляемся? — тихо спросила я.

— Говорила же. Сюрприз. Скоро мы туда прибудем, — ответила Глори. Меня уложили на одеяло. И лежа там назло всему, я почувствовала сильное раздражение от облачной завесы Анклава теперь, когда я ощутила солнечное тепло, разлившееся по шкурке.
— Я всегда считала это как нечто само собой разумеющееся, — раздался тихий голосок Глори, сопровождаемый гулом двигателя. Я ткнулась в неё мордочкой, её крыло медленно развернулось и прикрыло меня, согревая. Не знаю, сколько времени прошло, но постепенно стало холодать. Затем талисман замедлился и остановился.

— Нужно дать ему время прогреться. Начинает гонять лед, — пояснила Траш. Мы лежали на корме качающегося на волнах судна. Я слышала глухой перестук моего сердца. Тук, тук... тук, тук...

— Уже ночь? — тихо спросила я.

Глори утвердительно хмыкнула. Тук, тук... тук, тук...

— Ты видишь звезды?

— Ну конечно...

— Много?

Тук... тук, тук... тук...

— Все, — ответила пегаска.

— Они прекрасны?

— Да...

Тук... тук... тук...

— Спасибо, Глори.

— За что, Блэкджек?

— Пыталась...

Тук... тук...

— Блэкджек?

Тук...

— Прости...

...

Я должна была бороться. Должна была продержаться чуть дольше, она трясла меня и звала по имени. Но я так устала и могла видеть звезды.

Они звали меня.

Я сдалась... расслабилась...

И умерла.

-------------------------------------------------------

Игра окончена.

(Благодарности)

(Заметка о том, что история не закончена)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/102544

Переводчики: N0good, ApplePaladin, Uzelok21, Lokoto

Noncraft