Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава сорок вторая: Жнец

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты

Автор - Somber

Глава 42: Жнец
<&==]--[==&>

"Двадцать стеблей? Бобов или сельдерея?"

Жизнь караванщика не слишком отличается от жизни кобылы из службы безопасности: продолжительные периоды скуки, утомительные, но со своими преимуществами, перемежаются с моментами такой нервотрёпки, которые тебе вообще не нужны. Своим опытным взглядом они, наверное, могут определить все виды угроз и в своих путешествиях повидали больше, чем я могу вообразить. Однако похоже, что то, как я неслась по дороге прямо на них, заставило их понервничать. Они размахивали оружием и выкрикивали предупреждения, прежде чем я подпрыгнула и перемахнула через одного из их грузовых браминов.

— Офигеть, — буркнула одна голова.

— Чувак, — согласилась другая.

Я приземлилась, затормозив юзом и выхватила взглядом того, кто был главным. По крайней мере, я решила, что он был главным. Ведь у него была шляпа главного пони. Он попятился в сторону брамина, когда я метнулась прямо к нему, улыбаясь мило и дружелюбно, и дружелюбно, и мило.
— Привет! Вы здесь главный пони, потому что мне нужно купить несколько самоцветов. Да, сээрр, любых и всяких разных самоцветов, какие только у вас есть. И баночек Готового обеда! Да сэр, я очень-очень хочу Готовый обед. Давайте, вы же торговец? Мне нужно поторговать. Мне нужно поторговать быстро-быстро-быстро!

— Отстань от меня, ты, идьётка муломозглая! — воскликнул пони в причудливой "я-здесь-главный" шляпе, оттолкнув меня. Синий жеребец-земнопони фыркнул:
— Ты в своём уме, так носиться? Тебе повезло, что мы не понаделали в тебе дырок! — я добралась до пересечения Мэйнхетеннского и Закатного шоссе, остановившись на эстакаде. На востоке я едва могла различить множество чёрных точек.

Это было забавно. Очень забавно и я рассмеялась, чтобы показать, как это было забавно.
— Дырок? Дырок! Ха ха ха! — смеясь, я повернулась боком, чтобы показать где меня удачно достали несколько бронебойных очередей, когда я ещё только начала свой бег. Он вытаращился на пунктиры пулевых отверстий, проходящие прямо по моим металлическим задним ногам. Я не очень представляла, что такое почти двадцать Ищущих, отправленных в рейд на госпиталь, пока не бросилась через их ряды. Теперь у меня было двадцать недовольных и очень-хорошо-вооружённых пони на хвосте. — О, я такая дырявая, я просто святая мученица Пустоши. Ещё бы. А теперь! — я вытянула два комплекта боевой брони из свёртка на спине. — Я продам вам это за все ваши самоцветы, банку Готового обеда и немножко металлолома, который у вас найдётся, сэр.

Он настороженно взглянул на меня и отступил назад. Да ладно вам, не так уж плохо я пошутила!

— Вау, Босс, отличная снаряга, — подбежал один из пони.

— Консервы. Камни. Металлолом. Давай-давай, — сказала я, хлопнув копытами. Затем усмехнулась. — О, и вам, возможно, лучше поторопиться. Я знаю, что говорю! У меня на хвосте целая толпа очень-хорошо-вооружённых пони.

Вскоре после этого заявления он избавился от десятка кусков металлолома, небольшой коллекции разносортных самоцветов и восьми банок Готового обеда. Сверху он также добавил пригоршню крышечек, которые не покрывали стоимость этих двух комплектов, но это уже не имело значения. Я закусила металлоломом и консервами прямо у него на глазах и весь караван принялся говорить о том, что было бы весьма умно отправиться на юг, в сторону Мегамарта... немедленно.

— Если мы в ближайшее время... э... столкнёмся с толпой, я не забуду направить их в сторону Витерса. Может в Могильнике их гулли сожрут, — сказал синий жеребец, укладывая броню. Конечно же, в основном для себя. Тут он увидел, как я торопливо заглатываю банку, даже не съев сначала её содержимое и, по озабоченному выражению его лица, я была совершенно уверена, что он вряд ли расскажет кому-нибудь об этой встрече. Кто бы ему поверил?

Перекусив металлоломом с мясной начинкой и, для ровного счёта, закинувшись рубином, я развернулась и порысила прочь, оставив ошеломлённых пони-караванщиков переваривать всё то, что они только что видели. Теперь, когда я увела Предвестников подальше от медицинского центра, я могла чуть расслабиться. Им придётся выяснять, каким путём я пошла от эстакады, так что я поскакала на восток скорее резвой рысью, чем полным галопом, больше волнуясь о том, что может ждать меня впереди, чем о пони, идущих следом.

Между тем, я приближалась к станции подзарядки. Намалёванная на боку повозки надпись гласила: "Опасность: Рейдеры". Хотя ни одной красной метки видно не было. Две зебры в рванье, копавшиеся в мусоре, взглянули на меня, когда я пробегала мимо. Я им улыбнулась, но они поспешили скрыться из вида за зданием. Хммм... странные зебры. Что такого в дружеской улыбке?

Из карты Хуффингтона, которую мне довелось увидеть, я знала, что Закатное шоссе идет от моста Принцессы на юге, до моста Зенит на севере, проходя вокруг всего города, а затем переходит в Рассветное шоссе, обходящее город с другой стороны, и заканчивающееся опять же у моста Принцессы.. Все, что мне нужно было делать, это оставаться на трассе, которая проведет меня мимо большинства промышленных руин Прогресса, а так же вокруг Парадайза и Хайтауэра. Быстро, чисто, безопасно!

Я рассмеялась. Это было очень глупо, но это по-прежнему заставляло меня хихикать. С того момента, как я покинула башню САОМТН, я чувствовала беспокойство, подталкивающее меня. Но, как ни странно, я чувствовала себя хорошо. Да-да, действительно хорошо. Я не устала. Я вернула себе свое лицо! Честно говоря, это было почти так же хорошо, как если бы я вернулась в башню Тенпони. — Вы видели выражение их лиц, Рэм ... — Тьфу ... это прекратило мои мечтания. Я была одна, и, в отличие от Гиппократа, я знала, что они не были где-то поблизости. Мои друзья собирались отдохнуть и восстановиться, в то время, как я бегала туда-сюда, потому что ... я не могла.

Я не могла замедлиться или остановиться, иначе мои демоны настигнут меня.

* * *

Шоссе приближалось к мосту Зенит, прекрасные белые арки, появлявшиеся из тумана над Хуффингтонской рекой, выглядели довольно захватывающе. Лагерь, который Потрошители разбили на этой стороне, теперь был заброшен, множество кратеров от взрывов свидетельствовали о войне со Стальными Рейнджерами. В воздухе все еще чувствовался, слабый запах пороха. Я медленно пошла вдоль каменного пролета, который, очевидно, был создан магией единорогов, так как швов практически не было.

На вершине дуги, была статуя Селестии и Луны из белого и черного мрамора. Я прошла под ними. Они поднялись на задних копытах перед Ядром, Селестия удерживала солнце, а Луна поднимала луну. Их великолепие было слегка повреждено сколами от пуль и грубыми граффити, покрывающими основание памятника: судя по всему не все пони были фанатами принцесс. Дождь сменился моросью, но гром продолжал греметь каждые несколько минут. Затем я что-то заметила .

«Что за...» Я моргнула, глядя на север, затем забралась на пьедестал Селестии и Луны для лучшего обзора. Там где раньше был искаженный лес, окружавший здание, теперь была массивная дуга в виде полумесяца, образованная скалой, обрушившейся в реку (хотя, некоторые деревья все ещё образовывали линию на вершине большого участка скалы). Она создала большую преграду из камней и мусора, а мутная вода ревела на впечатляющих порогах. Я надеялась, что Траш, где бы она не была, сможет их пройти. Обе стороны склона были усыпаны бочками, останками бульдозера, и голубыми пятнышками. Я могла видеть останки Гиппократа повсюду, ничего не осталось от укрепленного сооружения, кроме руин. «Это я сделала?»

Я... и не только там, я смогла увидеть носовую часть Селестии торчащую из воды. Выжженные руины военно-морской базы Айронмер; Потрошители не сдерживались во время проведения карательных акций. Я была ответственна за это. А вон там вблизи заводов и промышленных задний, я могла увидеть, Флэш Индастрис, где я чуть не потеряла Глори. Мне это хорошо удавалось. Я стояла и смотрела на юго-запад, в сторону арены, и там где раньше был гладкий купол, появились трещины как на яичной скорлупе, а один край обрушился внутрь. С другой стороны, если я правильно поняла, и это сделали орудия Селестии, то удивительно, что строение вообще устояло. Я едва могла разглядеть Риверсайд, Фолен Арч и другие места, которые я посетила и изменила навсегда...

— Теперь-то ты поняла? — проворчал Крупье, и я спрыгнула... или точнее упала... с пьедестала и приземлилась на голову.

— Поняла что? Что всё подряд взрывается вокруг меня? — сказала я садясь, и потирая рог. Крупье сидел на каменной балюстраде; наверное я должна была волноваться за него, но я сомневалась, что галлюцинация, или чем там он был, могла упасть. Я вытащила мятный изумруд и бросила его в рот, наслаждаясь покалыванием энергии. — Это я поняла уже давным-давно — пробормотала я.

— Нет. Что именно ты несешь ответственность за все это — ответил он сквозь порывистый ветер и шум дождя на мосту.

Я положила передние копыта на ограду рядом с ним и взглянула на Ядро. Мне была видна летающая платформа Флотсам опущенная туда.
— Значит твоя работа, быть официальным дождем на моем параде, не так ли? Стоит мне на пару секунд почувствовать себя лучше, и тут же бам... ты тут как тут, со своей загадочностью, снова заставляешь меня чувствовать себя плохо.
И похоже гром в небе помогал ему в этом. Я вздохнула и посмотрела на бурлящую грязную воду внизу.
— Я знаю, это моя вина.

— Я не говорил, что это твоя вина. Я сказал лишь, что ты несешь за это ответственность, — произнес он, смотря сквозь дождь на темный город. Я находилась достаточно высоко, чтобы видеть пустующую геометрию улиц и побитые, покосившиеся, но еще не упавшие башни.
— Ошибка подразумевает вину. Я знаю, что в большинстве случаев у тебя просто не было выбора, но ты все равно ответственна за это.

— Серьезно? То есть ты говоришь что я облажалась? — спросила я. Он фыркнул и тихо качнул головой.

— Быть ответственным за что то, не значит "облажаться". Это то, когда ты готов отвечать за поступки , что совершил. Понести наказания за них.
Он перетасовал карты и достал одну, изображавшую ЛиттлПип, расстреливающую трех прижатых пони.
— Готова ли она ответить за это?

— ЛиттлПип? Конечно готова! Она... я считаю... — я нахмурилась.
— Она хорошая пони.

— Без сомнений, ты считаешь, что она ответит, но готова ли она? Да и вообще, кто заставит ее? Кто накажет ее за эти поступки? — он фыркнул и бросил карту в пустоту.
— Как насчет неё? — спросил он, показывая мне Хомейдж. — Кто заставит ее ответить за то, что она вдохновила обычную кобылку из стойла бросится в мясорубку?
Карта с серой единорожкой улетела прочь.
— А П-21? — спросил он, показывая мне карту с моим другом. — Кто заставит отвечать его?

— Я, — был мой ответ.
— П-21, ответил передо мной, когда его проблема стала слишком велика для него. Хомейдж будет отвечать перед жителями из Тенпони или Общества Сумерек. И если Хомейдж права и ЛиттлПип съехала с катушек, найдется пони который остановит её. Её друзья... я сама это сделаю если придется... и я не отступлю.
Все же сказать это было легче. Ведь это лишь слова...

— И правда. Как благородно с твоей стороны. И все же, я полагаю, ты не палач, — сказал он, показывая мне изображение Предвестника в каменном карьере без половины лица. Затем его затянуло в воронку.
— А что насчет тебя, Блэкджек? — спросил он, вынимая карту с моим изображением.
— Перед кем ответишь ты?

— Перед тобой? — попыталась догадаться я.

Он фыркнул: — Я никто. Ты не отвечаешь передо мной.
Вздохнув, он постучал колодой по перилам.
— Министерские Кобылы тоже не понимали. Некие пони однажды рассказали мне, что, задолго до войны, Пинки должна была присматривать за двумя малолетними жеребятами. Она сказала что была готова справиться с ответственностью... Но она не поняла, что в этом было нечто большее, чем убедиться, что дети были накормлены, а их подгузники были сменены. Она завершила свою работу, но провалилась, и ей пришлось отвечать перед родителями, — он повернулся и посмотрел на статую Луны. — Скажи мне, Блэкджек, перед кем отвечали Министерские Кобылы?

— Перед Луной, конечно же, — сказала я, но нахмурилась. Что-то в этом было... недостающим.

— Неужели? Ты рылась в грязном белье Д.М.Д. Ты знаешь, что происходило, и, поверь мне, было еще больше того, что не было засекречено. Так где была Луна со своим: «Простите, время вышло, не делайте этого»? Когда Принцесса решила наложить запрет? Аликорны. Мегазаклинания. Киберпони. Многие до падения бомб взывали к Луне, чтобы она прекратила эти проекты. Это значило лишь, что либо она была самым защищенным и некомпетентным правителем в истории, либо Министерства и Д.М.Д. делали все с её официального согласия.

За исключением Садов Эквестрии и Проекта Горизонты. Эти две вещи, которые Луна не одобрила. Твайлайт и Голденблад знали, что она не даст согласия. Я вспомнила документы Фаерхарта. — У Принцессы должны быть причины. Она ведь была правительницей Эквестрии!

— Действительно. Хорошо, Блэкджек, перед кем тогда отчитывалась Луна? — спросил он, когда посмотрел на меня, и я просто уставилась на него.
— В конце концов, мы все должны нести ответственность. — продолжил он, взглянув на статую.

— Не хочу прерывать тебя, — сказала я, — но Луна и Селестия мертвы. Голденблад может быть мертв. Министерские Кобылы исчезли. Все пони, которых ты хотел привлечь к ответственности, были наказаны два века назад. Они все мертвы и исчезли. Все.
Но он посмотрел на меня долгим взглядом, потом просто отвернулся и взглянул на долину и черные башни ядра.

— Не всё, Блэкджек. Трупы остаются. И если они есть, они могут быть привлечены к ответственности, — сказал он.

— Ты хочешь привлечь к ответственности останки Луны? — спросила я с неуверенной улыбкой, — Конечно. Продолжай. Обвини груды костей, если ты так хочешь.

— Не только Луны или Селестии, — сказал он тихим, угрожающим тоном.

— А кого еще? — я моргнула, а он просто смотрел в дождь с угрюмым взглядом, перетасовывая карты перед собой.

В этот миг меня побеспокоил удар пули в броню на моём крупе. Я посмотрела направо... Ох, почему так много красного? Вау, они наверное с копыт сбились, пытаясь догнать меня! Сквозь дождь и тусклый свет не было хорошо видно, но они казались недовольными. Я улыбнулась. — Прости, что убегаю, но только что прибыли пони, которые хотят меня убить!

Ох. Красные метки и на восточной стороне моста. Даже будучи сумасшедшей и глупой, я не собиралась прыгать. Остается только одно: достать Долг и Жертву и завалить мчащихся на меня по восточному склону. Полдюжины Предвестников заняли пустой лагерь Стальных Рейнджеров, и уже собирались выйти на шоссе. — Вперед! — вскрикнула я от радости в дождь, не думая от том, услышат они меня, или нет.

К сожалению, они считали иначе и начали доставать свое оружие. Я увидела жеребца-земнопони, наведшего на меня антимех-винтовку своего боевого седла, когда они закричали, стараясь прицелиться в меня. Я прыгнула и, завалившись на бок, заскользила по мокрому асфальту, выставив вперед свои механические ноги, а затем врезалась в него, ощутив хруст его костей. Когда он закричал, я развернулась, крутанувшись на спине, и выбросила передние ноги, чтобы как-то зафиксироваться. Своими задними ногами я ударила его в живот, превращая крик в прервавшийся писк. Затем, оттолкнув его в сторону, где он так и остался лежать в позе эмбриона, я вскочила на ноги...

Остальные открыли яростный огонь. Может, у них и есть пушки, но пятимиллиметровым пулям придется пройти сквозь мою броню и синтетические части, чтобы повредить что-то жизненно важное. Я не собиралась упрощать им задачу и врезалась в одну из ближайших, которая бешено палила, повернувшись ко мне, и я скрестила свои копыта на болтавшемся карабине, привязанному к ее боевому седлу. Её зубы сомкнулись на гашетке, в то время как она смотрела на меня через плечо, и выстрелы карабинов прошлись как раз по её товарищам-Предвестникам. Не думаю, что она поняла, что должна прекратить стрельбу, когда ее пушки были направлены на ее союзников... друзей... черт, Предвестники хоть ценят друг друга? Может у них и хорошая броня, но у них были куда более уязвимые жизненно важные органы под ней. После нескольких попаданий большинство из них падали, крича, плача, или свернувшись калачиком, как жеребец, которого я пнула.

— Отдай ключ к Ядру! — завизжала она, — или я заберу его с твоего чертова трупа.

— Черт, я так надеялась, что смогу убедить вас отстать от меня с помощью моей старой доброй доброты, — сказала я, как только толкнула её подальше. Не поворачивайся. Не пово... но она поворачивалась. На это ей потребуется две секунды. Две секунды, и она откроет по мне огонь, если я буду просто стоять на месте.
— Твою мать, — пробормотала я, прыгая в З.П.С. Два выстрела... подтвердить... и Долг с Жертвой пробили грудную пластину её брони. Она плюхнулась в дождь куском быстро остывающего мяса.

— Я не хочу убивать вас, идиоты! — прокричала я, как гром, гремевший над головой, еще живым пони, валяющимся и охающим на мосту.
— Отвалите и держитесь от меня подальше! — Я сомневалась, что они слушают... но может хотя бы один. Может там был пони, которого я бы не оставила мертвым на своем кровавом пути. Пока остальная часть небольшой армии копошилась за гребнем моста, я повернулась, сунула свои пистолеты в кобуры и рванула по дороге настолько быстро, насколько позволяли мои копыта.

* * *

Мне удалось преодолеть ещё около трёх миль, прежде чем пришлось остановиться и искать укрытие, выбрав какое-то большое, двух- или трёхэтажное здание. Оно выглядело эстетично, как шлакоблок. Под его крышей тянулся ряд выбитых окон, а к соседним зданиям от него расходились приподнятые над землёй всевозможные трубы, но оно было из изношенного, с водяными подтёками бетона, а это уже что-то. Вломиться внутрь было так же легко, как проходить через разбитые двери маленьких, выпотрошенных офисов. Внутри оказались проржавевшие трубы и изъеденные коррозией чаны. Куда бы я ни посмотрела, я видела множество заброшенных кусков машин и потенциальных маленьких укрытий. Тем не менее, ни одной красной метки заметно не было. Как убежище, это место было ничуть не хуже других.

Для полного восстановления мне требовалась передышка в несколько часов подряд, которых у меня не было, но мне нужен был отдых, чтобы полученные мною дырки успели зарасти. Усевшись в ржавом подвале, я сжевала кусок металлолома и банку Готового обеда. Дождь лил через бесчисленные трубы и дыры в крыше, но здесь была не только вода, струящаяся вокруг. Резервуары с химикатами, попадали со своих мест и теперь их содержимое смешивалось с дождём на полу. Едкий запах тухлых яиц портил воздух.

Я услышала шаркающие звуки. На дальней стороне здания кто-то двигался. Красные метки, но всего четыре. Если это были Предвестники, тогда может я смогу выбить из них кое-какую информацию. Найти этого "Пророка" и просто узнать, чему он служит и как я могу с этим разобраться. Я думала о том, что Сангвин сказал мне, что какой-то оборонный компьютер в Ядре сошёл с ума. Хотя, это не совсем подходит. Я не могла представить себе компьютер, неважно насколько продвинутый, который мог бы вдохновить секту охотиться за мной. Всё указывало на то, что за этим стоит пони. Я бы поставила свои крышечки на Голденблада.

Время для допросов. У Блэкджек есть способы заставить вас говорить... Конечно, в основном они заключаются в том, что я хнычу и упрашиваю, но всё же... это тоже вариант. Я двинулась вглубь здания, к ничего не подозревающим красным отметкам.

Плеск воды отлично прикрывал моё приближение и, поскольку я сейчас не очень спешила, я пожёвывала банку Готового обеда, пока прокладывала себе путь между изъеденных ржавчиной труб. По мере приближения я начала различать голоса, пробивающиеся сквозь шорох дождя.
— С грёбанными Потрошителями покончено, парень. От них осталось, сколько, пятнадцать лучших бойцов? Я не видал, чтобы кто-нибудь из их десятка давеча спас Брута. Рэмпейдж, Психо, Дэус, Горги... никого нет.

Не Предвестники, а бандиты. Я придвинулась чуть ближе, когда кобыла пробормотала:
— Да, но Брут рассчитывал на пять пони и десятку Большого Папочки. Тебе нельзя поворачиваться к ним спиной, пока они не в земле.

— Большой Папочка, эт ещё не всё, — протянула кобыла.

— К тому же, Кэндли, Большой Папочка сказал, что Охранница теперь одна из десятки. Ты хочешь ебаться с этой кобылой? — спросила первая кобыла. — Она ж пони-буря. Шизанутее чем Флаттершай. Она разнесла нашу штабквартиру и хорошо потоптала Даймонд Флэш. Обрушила на неё целый этаж.
Это было не совсем то, что я помнила. И всё же...

Первый жеребец хихикнул:
— О, девочка, я поверю в это, если увижу собственными глазами. В первый раз Охранница его отшила, и я слыхал, у неё были свои тёрки с Потрошителями. Халфхартс готовы выдвигаться, и Поджигатели тоже собирались. Горцы всё верно говорят. Мы должны сами о себе позаботиться. Нахер Большого Папочку.

Я уселась, холодная вода плескалась вокруг моих копыт. Мне не нравились идеи тех пони, которые прославляют убийства и сражения, но Хуфф с Большим Папочкой был лучше, чем Хуфф без него.
— Уверена, ты не в его вкусе, — сказала я, выходя из-за угла. Если бы это было ошибкой, то у меня были неприятности. Вообще-то, так можно было бы описать весь мой день... и, вполне возможно, всю мою жизнь. Несмотря ни на что, я обнаружила, что я хохочу.

Это было так забавно, когда все четверо тут же повернулись ко мне и на мгновение я была уверена, что сейчас моя задница будет поджарена из огнемёта, смонтированного на боевом седле гуля в красной броне с надписью "Хуффингтонский Пожарный Департамент". Лавандовая единорожка из Вспышек левитировала и направила на меня лучевую винтовку, осторожно попятившись. Третьим был зелёный земнопони с чёрной гривой, с приклада снайперской винтовки которого на цепочке свисал золотой брелок в виде стилизованного разбитого сердца. Он тут же ухватил со ржавой трубы пистолет и уставился на меня, хмурясь и колеблясь. Это спасло его от З.П.С. Только голубая кобыла в грязном комбинезоне не вскочила на копыта, оставшись лежать на боку на приподнятом куске грязного бетона.

— Сейчас кое-кто станет пылью! — усмехнулась фиолетовая единорожка. Затем её взгляд на секунду задержался на мне, и она медленно спала с лица, когда я подарила ей ухмылку, ухмылку пони на пороге серии кровавых убийств. Прямо сейчас это казалось мне очень лёгким. — Какого хрена ты лыбишься?

Гуль с огнемётом наклонился и уставился на кобылку, нарисованную Лакуной у меня на бедре.
— У неё метка Крестоносца... и этот крошечный рог... вот дерьмо... — я уставилась на гуля и прямо между его глаз появилось перекрестье прицела. Он моргнул. Забавно, его глаза не были мутными. Я никогда не видела гуля с такими глазами. — Это Охранница. Ох, мы костей не соберём!

— Крошечный рог? — проговорила я едким тоном, посмотрев на него, а затем и на остальных. Трое нервно пялились на меня. — Раз уж вы меня знаете, почему бы вам не представиться?

— Эрмм... я Кэндлвик из Поджигателей, — ответил пони-огнемётчик, кивнув на оружие у себя на боку. — Это Дазл и Бастед Харт.

— Вспышки и Халфхартс? — догадалась я.

Бастед Харт кивнул и добавил низким, мрачным голосом:
— Пусть слёзы твои всегда падают ясно.
Лаааадно. Я серьёзно не представляла, что у него за дела. Ну, то есть, "Поджигатели" было довольно понятно. Почему "Вспышки" становится ясно, когда ты увидишь их лучевое оружие. Но "Халфхартс"?

Лавандовая, с отблеском в розовой гриве, единорожка взглянула на оставшуюся пони.
— А она Блюбелль... — что-то в том, как их троица обменялась взглядами, заставило меня насторожиться.

Лежащая небесно-голубая земнопони перевернулась, затем усмехнулась и подошла ко мне ленивой походкой. Трое наблюдали за её приближением и попятились, выжидательно ухмыляясь.

— Слышь, у моей мамаши сиськи больше, чем эта пипка у тебя на башке. — протянула она, с презрением разглядывая меня своими тёмными глазами. Остальные трое переводили взгляд с неё на меня, не до конца уверенные, которая из нас отступит. Я подумала о попытке обратиться к тем троим, чтобы попытаться найти какой-нибудь способ убедить её отступить без того, чтобы я убила её. Шансов на это было немного, но всё же. Хуже, если они видят во мне Потрошителя, и я не произвела впечатление... ну... сомневаюсь, что смогу оценить "иммунитет" от банд.

У меня уже есть группировка, пытающаяся убить меня. Мне совсем не нужны ещё четверо в нагрузку.

— Ты из Горцев, верно? — спросила я. Жеребец с винтовкой в копытах, с ухмылкой издал короткий странный переливчатый свист. Кобыла только зыркнула на него, и он тут же отвернулся, а его маленькая мелодия стала более бессвязной.

— Ага, — ответила кобыла. Она была всего лишь чёртовой земной пони. Грязной, но не измождённой или мерзкой. Сомневаюсь, что её грива когда-либо встречалась с мылом. Её кьютимаркой было милое соцветие из трёх крошечных голубых цветков; раньше я не видела ничего подобного. Её глаза блуждали по моим механизмам и броне, задерживаясь на оружии, привязанном на спине. Затем она плюнула прямо мне в лицо.
— Слабачка, — фыркнула она, сузив глаза.

Ладно. По-хорошему не получится. Я стёрла плевок со щеки.
— Привет, Блюбелль. Я просто хочу, чтоб ты знала... Мне не хочется с тобой драться, — сказала я и с этими словами растеряла последние частицы возможного уважения. Закатив глаза она фыркнула и начала поворачиваться.

И тогда я врезала ей по голове своими металлическими передними ногами. Я предполагала простое физическое наказание, чтобы приструнить её и трёх ее компаньонов. Я собиралась застать её врасплох, чтобы выбить из неё дух. Но дух я из неё не выбила. По сути дела, я стукнула так слабо, что можно сказать, просто похлопала по её грязной гриве.

Она взглянула прямо мне в глаза и улыбнулась. Ох глупота, ну, понеслась!

Обхватив мою шею передними копытами она рванула вперёд с ликующим воплем, — Побарахтаемся! — и начала отжимать меня назад, пытаясь задавить. Точно так же она могла бы сыграть в "Переломим Блэкджек пополам". Проклятье, она была сильна. Сильна как Рэмпейдж! И поэтому я сомкнула свои передние ноги на её шее, и мы, поднявшись на задние ноги, начали давить и выкручивать друг друга.

Я чувствовала, как скрипят и трещат мои суставы, стараясь удержать меня в вертикальном положении. Сточные воды плескались и текли у моих копыт. Наши тела врезались в ржавые трубы, и те загудели, как гонг. Факт оказался в том, что, бесспорно, она была сильнее меня, даже с моими металлическими конечностями. Это было как борьба с Дейзи в учебке охраны: кобыла могла просто использовать её размеры и силу, чтобы обрушить меня на маты и затем колотить мне по черепу. Было и ещё одно неудобство: Блюбелль кусалась! Она щёлкала зубами у моей шеи, пытаясь ухватить меня за ухо, пока мы выплясывали на задних ногах.

Хоть она и была сильнее, но у меня была одна хитрость, которой не было у неё. Я выдвинула свои пальцы и ухватила её гриву так плотно, как только смогла. Она взвизгнула, но рванулась вперёд ещё сильнее, пытаясь сбить меня с копыт. Мне просто нужно было дождаться... этого! Она сделала выпад в одну сторону и, вместо того, чтобы сопротивляться её силе, я повернулась вместе с ней и обернула копыта вокруг её шеи. Это не заняло много времени и она, потеряв равновесие, перевернулась на спину и забарахталась в грязной воде. Я закончила свой разворот и рухнула на неё, усевшись ей на живот, отчего её ноги замолотили воздух.

Просунув свои передние ноги между её, я, сидя на ней, впилась пальцами в её череп, вдавливая его под воду. Она боролась дико, но я держала голову низко и убедилась, что она не может ухватить её своими передними ногами, пока она брыкалась подо мной. Она дотянулась зубами до одного из моих пальцев и укусила его, но в её рот не были встроены размягчающие металл талисманы, как у меня.

На секунду я подумала, что победила, но тут её тело рванулось с такой силой, что выбило меня из равновесия. Моментально она вскочила на копыта и я сделала то же самое. Она плевалась и кашляла, вытирая мокрой гривой свои глаза. Я понадеялась было, что этого может быть достаточно. Я чертовски ошибалась.

— Я тебя на металлолом разберу! — заорала она, снова бросаясь на меня. Как ни странно, я на это рассмеялась. Это было так здорово, когда какая-то пони хочет побить меня не за мой чёртов ПипБак. Просто кобыла, которая хочет надрать мне задницу ради самого процесса надирания задницы!

Как только она приблизилась, я прыгнула прямо в З.П.С. и нанесла четыре удара. На секунду её лицо оказалось в пределах досягаемости и я ударила в него изо всех сил. Мгновение спустя, я ударила снова. И снова. И ещё раз. И в то время, как один внезапный удар исподтишка не произвёл должного впечатления, четыре идеальных попадания по лицу заставили Блюбелль притормозить. Я, не упуская возможности, стояла как зебра и продолжала наносить сильные удары по её лицу. Наконец, она подняла копыта, закрываясь от меня и опускаясь на землю.

Или нет? Как только я снова поднялась, она внезапно рванулась и обхватила меня поперёк туловища передними ногами. Тут же я потеряла опору под всеми копытами, когда она приподняла меня над землёй и, выгнувшись дугой, перебросила меня через спину. Я вскрикнула в испуге, когда она швырнула меня на землю; по крайней мере я не слишком пострадала: я приземлилась прямо на голову.

Несколько секунд я могла только лежать там, когда мой Л.У.М. дал мне понять, что я была полной идиоткой. Она лежала рядом, хватая ртом воздух. Тут я ничего не смогла с собой поделать... я снова начала смеяться. Сказалось ли сотрясение мозга или усталость, не имело значения. Несколькими секундами позже она присоединилась ко мне. Остальные трое неуверенно переглядывались, пока мы валялись в грязной воде, не зная, присоединиться к нам или нет.

— Я не хочу с тобой драться... подловила, Охранница, — проговорила она, садясь. — Ты подловила меня.
Моя голова кружилась так, будто её катали в бочке.

— Я это и имела в виду. Если я не хочу с тобой драться, это не значит, что я не могу. — ооох, но из-за звона в ушах и от того, как вещи продолжали двигаться, когда я смотрела на них, в ближайшее время я определённо предпочту не ввязываться с ней в драку снова. Тот сильнейший бросок едва дух из меня не вышиб! Прохладная сырая вода потихоньку унимала пульсирующую боль в голове.

— Думаю, это достойно уважения, — хмыкнула она, поднимаясь. Что до меня, я собиралась полежать здесь ещё немного, чтобы собраться с мыслями и дождаться, когда мир перестанет покачиваться. — Так, говоришь, ты Потрошитель? Значит это не просто брехня Большого Папочки?

— Может я и не из драчливых пони, но я предпочитаю, когда пони работают вместе, помогая друг другу. Быть с Потрошителями, это лучше, чем каждый за себя, — честно сказала я, всё же рискнув сесть и тут же улёгшись обратно. О, да, эта влажная мерзкая водичка была просто превосходна для лежания в ней.

— Всё та же старая история, что и всегда, — фыркнула Блюбелль. — Вот только "работай с нами" означает "делай то, что хотим мы". Всё, чего мы хотим, это чтобы мы были предоставлены сами себе и были сами по себе.

Я медленно поднялась, голова болела ужасно.
— Знакомое чувство. — Блюбелль хмуро взглянула на меня, но я подняла копыто. — Нет. Серьёзно. Не вру. В Стойле 99 случалось много плохих вещей, но даже после всего, что мне довелось пережить, остаётся какая-то часть меня, которая хочет, чтобы всё было как прежде. Чтобы мы сами решали свои проблемы и не было бы никакого Деуса, который пришёл и начал этот бардак. Но в этом-то и проблема, не так ли? Даже если ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое, ты не можешь гарантировать, что все остальные пони будут уважать это твоё желание. — возможно мне и не нравилось эта маленькая часть во мне, но я не могла отрицать, что она была.

Голубая кобыла выглядела удивлённой. Видимо она не ожидала, что я соглашусь с ней.
— Агась. Поэтому когда рубака вроде Большого Папочки приходит и говорит, что мы должны следовать его правилам, эт не совсем новая песня. Он может быть первым, последним и единственным жеребцом, способным идти в ногу с Мамашей, но это ещё не значит, что мы такие же, как его последователи.

— Это я могу понять, — сказала я, прикрыв глаза. — Ну, не знаю, что ещё я могу сказать. Хотя эти пони Предвестники... думаешь, если они наложат копыта на Ядро и "спасут" Пустошь, они оставят вас в покое?

— Почему бы и нет? Мы не хотим иметь ничего общего с Ядром, - фыркнула она. — Их священник заявил, что пока мы стараемся добыть им твою голову, они нас не тронут.

Ну, прекрасно. Ещё больше пони за моей головой.
— И ты серьёзно в это веришь? Думаешь, если они действительно проникнут в Ядро, они просто позабудут про вас навсегда?

Она только нахмурилась, затем фыркнула, покачав головой.
— Не важно, что я думаю. Важно, что думает Мамаша. — стряхнув воду с шёрстки, она оценивающе оглядела меня. Потерев нос, она наконец сказала:
— Чё скажу. Раз думаешь, что эти Предвестники с гнильцой, сама ей скажи.

— Я? — я моргнула. — Как?

Блюбелль небрежно пожала плечами.
— Мамаша нечасто спускается в долину, но из-за войны и всего такого, она зависает в Буллфрог Спрингс. Если пойдёшь на северо-восток отсюда, то найдёшь его у реки. Коли уж ты Потрошитель, они, наверное, позволят тебе войти. Прост скажи им, что хочешь выпить с Мамашей.

Я взглянула мимо неё на остальную троицу.
— А как насчёт Поджигателей, Халфхартс и Вспышек?

Гуль вытащил сигару, откусил кончик, перевернул её в воздухе и, ухватив зубами, перекатил её в уголок рта. Тряхнув головой он выпустил огненный шар, прокатившийся над нами и едва не схлопотал выстрел за это шоу. Затянувшись, он небрежно бросил:
— Если у Большого Папочки все еще есть такие бойцы как ты... ну, думаю, будет безопаснее держаться рядом с этим старым ублюдком.
Жеребец из Халфхартс кивнул в знак согласия.

— Спасибо, — сказала я, когда наконец смогла подняться на копыта. Вода стекала с моей боевой брони. Я попробовала осторожно встряхнуться; ох, оу. Совсем нежелательное движение с треснутым черепом. — Ох, чувство такое, будто Дэус отымел меня в череп всеми своими пушками.

Кэндлвик усмехнулся и положил копыто на мой круп.
— Ха, кто-нибудь должен был сказать ему, что с другого края это намного интереснее. — От этого простого прикосновения у меня по позвоночнику будто ток пробежал, мои нервы загудели, как провода под напряжением.

На несколько мгновений я обрела конечности из плоти и крови. У меня было сердце, гремящее пульсом у меня в ушах. Лёгкие, в которых перехватило дыхание. Внизу у меня всё было напряжено и горело, и болезненно ныло от того, что произошло всего неделю назад. Мне потребовалось собрать каждую частичку самообладания, что ещё остались во мне, чтобы не убить Кэндлвика прямо здесь.
— Убери..., - сказала я голосом, дрожащим от напряжения. Даже когда он убрал копыто, я всё ещё оставалась там, на Морском коньке. До сих пор мучаясь от боли. Небольшой сувенир, который останется со мной навсегда.

— Да ладно тебе, Охранница. Давай я зажгу в тебе огонёк! У тебя сладк... — и он снова похлопал меня по попке. Это стало последней каплей, я развернулась и, напрыгнув на него, впечатала его в стену. Шипя от ярости и выдвинув пальцы, одним копытом я схватила его огнемёт, а другим сдавила горло. Огнемёт выплюнул вверх по стене тридцатифутовую струю огня, оранжевые языки лизнули подвешенные трубы, заставляя металл шипеть и исходить паром. Выпучив свои красные глаза гуль пытался вдохнуть.

Убей его, или он сделает это снова. Убей, или он причинит тебе боль. Раздави его и раздавишь свою боль вместе с ним. Мой мозг гудел, как высоковольтные провода, пока я вглядывалась в его иссечённое шрамами лицо. Я проигнорировала Флаттершай и её мольбы. Я могу быть доброй, когда мне кажется, что я при смерти. Но прямо сейчас моя доброта лопнула.

Но меня просто переполнял гнев. Мне хотелось оторвать ему башку! Зелёный жеребец и единорожка пытались оторвать мои металлические пальцы от его горла. Взглянув на Дазл, я прыгнула в ЗПС и нацелила в неё три магических пули. Тут же я почувствовала, будто мне в череп вонзился ледоруб от того, что заклинание выдохлось. Я снова и снова чувствовала тошнотворный хруст.
— Я не позволю тебе снова трахать меня... Не позволю... — шипела я на неё, хотя это не имело смысла. Её глаза расширились от шока.

Тогда кобыла тихо сказала мне на ухо:
— Он не один из тех, кто тебя изнасиловал.

Оглянувшись через плечо на Дазл, изо всех сил пытавшуюся разжать мои робопальцы, я увидела в её глазах такую же боль, как и у меня. Я была готова убить пони, который, может и был плохим, но всё же не причинял мне столько боли. Часть меня не волновалась об этом. Часть меня жаждала его смерти. Он коснулся меня там. Он заставил меня вспомнить! Заставил снова почувствовать это! Я должна оторвать башку этой нежити и...

... подождите. Гули не задыхаются, верно?

Я выпустила его горло и он тяжело закашлялся, переводя дыхание. Огнемёт отключился и я его тоже отпустила. Стена и потолок над нами всё ещё горели от липкого огнемётного топлива. Мои пальцы почернели, их кончики светились вишнёво-красным. Я даже не заметила... на сей раз я вообще ничего не чувствовала. Когда я отступила, он просто повалился бесформенной кучей и сосредоточился на дыхании. Он не был гулем... просто пони, который каким-то образом настолько сильно обгорел, что стал похож на одного из них. Я опустилась на четвереньки и мои копыта зашипели в воде, остывая.

Повернувшись, я взглянула на Дазл. Я чувствовала себя опозоренной и грязной. Будто я не просто напала на него, а действительно убила. Хуже того, часть меня всё ещё рычала от желания прикончить его. И это не было похоже на Крупье; это было внутри меня. Что-то, от чего я не могла убежать.

Что-то, что становилось сильнее и труднее контролировалось.

— Ты в порядке, Кэндлвик? — спросила я всё ещё лежащего там жеребца.

— О, всё прекрасно, — прохрипел он. — Просто... пытаюсь отдышаться. Так приятно снова дышать. Ладно, я усвоил урок... недотрога.

— Да уж. Недотрога, — согласилась Дазл.

Однако, Бастед Харт не смотрел на нас. Он вглядывался в тёмный лабиринт из протекающих труб, ржавых чанов и бочек, и спросил:
— Вы это слышали?

Я огляделась вокруг. Я не слышала, но определённо видела: красные метки. Видимо возня с огнемётом и свет внутри здания привлекли ненужное внимание.

— Дерьмо. Ищущие. — я не могла посчитать точно, поскольку отметки постоянно двигались, но я определила, что их было "много". — Тут есть какая-нибудь задняя дверь? Они здесь только из-за меня. Если я побегу, они должны...

— Побежишь? — Блюбелль взглянула на меня, будто я сказала ругательное слово. — Ты ж шутишь, верно? А то я уж заскучала.

Я взглянула на них четверых, затем на красные метки. На много-много красных меток.
— Вы уверены?

Кэндлвик некоторое время что-то нажимал в своём огнемёте. Затем раздалось мягкое "пвуууу" и крошечный голубой огонёк вырос над соплом. Он вытащил отсыревшую сигару, вздохнул и выбросил её через плечо.
— Ну, раз мои сигары изжарились, мне нужно чем-нибудь подымить, — затем он усмехнулся. — И кроме того, эти засранцы, бегают тут по нашей дорожке, будто она им принадлежит!

Лавандовая единорожка кивнула, соглашаясь.
— Покажем этим Предвестникам, что они должны проявлять к бандам должное уважение.

Бастед Харт просто пожал плечами.
— Живой, или мёртвый, для меня никакой разницы.

— Ну, для меня есть разница, — ответила я. — Не убивайте их, если они убегают. — за это я получила ещё один "Блэкджек ляпнула глупость"-взгляд. — Именно это я и имею в виду. Если они убегают, отпустите их. — прошу, прошу, убегайте.

С грохотом открылась дверь.
— Она должна быть где-то здесь. Найдите её! — выкрикнул жеребец.

Я кивнула в сторону мостков над нами и Дазл с Бастед Хартом немедленно направились к лестнице. Как и на всяком другом производстве здесь, конечно же, были мостки. С этими двумя на верху, у нас будет достойная поддержка. Таким образом со мной внизу остались Кэндлвик и Блюбелль. В здании были всевозможные входы; мы бы в любом случае не смогли загнать их в стеснённое пространство. Я даже не знала плана этого места.

Похоже, драться придётся в тесноте и драться грязно. Я обнажила меч, на секунду залюбовавшись его лезвием. Даже спустя столько времени, оно ничуть не ослабло и не повредилось. Затем я достала Бдительность и зарядила её бронебойными патронами. Наверху я заметила Бастед Харта, занявшего позицию за какими-то ящиками.

И тут я увидела наших противников. Они не были бойцами; они были, похоже, беженцами из Флэнка, которым всучили оружие и выпихнули за дверь. Какой-то ублюдок выдал им новенькие девятимиллиметровые пистолеты, и ни малейшего намёка на броню.

Я посмотрела на Кэндлвика, скрывающегося между трубами.
— Не стрелять, — крикнула я через капающую воду и вышла наружу. Я не представляла, которые из красных отметок представляли реальную угрозу, а кто из них был никудышным и слабым пони. Вскочив на трубу, где они могли видеть меня я, размахивая мечом и пистолетом, обвела их взглядом.
— Я не хочу с вами драться, — спокойно сказала я.

— Мы.. нам нужно убить тебя. Мы должны... иначе мы не сможем войти в город, — сказал единорог, затем оглянулся через плечо. — И... я не думаю, что они позволят нам уйти отсюда живыми, даже если ты нас отпустишь.

— Хреново быть тобой, — усмехнулся Кэндлвик за моей спиной.

— Опустите оружие и найдите выход отсюда с другой стороны здания. — я пыталась сделать всё, чтобы дать им возможность сдаться. Грязная коричневая кобыла-единорог встретилась со мной взглядом и опустила пистолет. Спустя пару секунд, остальные сделали то же самое. Мгновенно целая группа меток из красных сделались синими. И забавно, почему там целая группа красных меток отделена сплошной стеной? Когда последний из пушечного мяса пробежал за нами, я указала на стену и нырнула за ближайшие трубы.

Взрыв пробил в стене десятифутовую дыру и прежде чем осела пыль, внутрь ворвались полдесятка пони в боевой броне. В отличие от предыдущих, эти пони, похоже, знали, что они делают, рванувшись ко мне с намерением разнести мою голову.

Затем столб пылающего огнемётного топлива добавил им новый повод для беспокойства. Я ещё никогда не слышала, чтобы пони так вопили, когда их строй рассыпался и некоторые из них пытались кататься в воде, покрывающей пол. Плёнка из химикатов, плавающая на поверхности этого жуткого бассейна, вспыхнула синим и зелёным пламенем. Теперь я стреляла не колеблясь; пуля была более милосердной, чем сгореть заживо. Похоже, Бастед Харт испытывал те же чувства. Одного из тех, кому удалось выбраться, Блюбелль ударом задних ног сшибла обратно в пылающий огонь.

Если им нужна моя голова, им придётся попотеть.

От многочисленных входов донеслись выстрелы. Ищущие проникали в здание парами и тройками. Теперь они двигались от укрытия к укрытию, стреляя очередями из штурмовых винтовок. Очевидно эти пони имели больше боевого опыта и мы отступили за трубы и котлы, в запутанную сеть механизмов и металлоконструкций, заставляя их разделиться. Я завернула за угол и рассекла лезвием лицо жеребца, одновременно через З.П.С. посылая три бронебойных пули в шлем другой кобылы. Лезвие взлетело по дуге и глубоко вошло в его грудь, и мне показалось, я почти ощутила как оно загудело, когда он умер и соскользнул с кончика.

Липкому огнемётному топливу не мешали препятствия. Кендлвик держал Ищущих на расстоянии и не позволял собраться, посылая пламя извиваться между труб. Даже со всей водой, плещущейся вокруг наших копыт, он сотворил целые озёра огня под ногами наших противников.

Пуля ударила мне в спину, заставив хлопнуться лицом в грязь и я услышала крик кобылы: "В яблочко!". К счастью, там была керамическая пластина, поглотившая большую часть ударной силы от попадания, и разрушившаяся от этого, а кобыла не додумалась зарядить бронебойные пули. Тем не менее, этот удар сотряс всё моё тело и впечатал в трубу передо мной. Ещё одно попадание туда и я уже так легко не отделаюсь. Я оглянулась через плечо на кобылу-земнопони с антимех-винтовкой на боевом седле, моргнувшую, осознав, что я всё ещё не умерла и приготовившуюся исправить это. Тут малиновый луч ударил в её голову и, запустив огненно-красную реакцию, обратил её в груду сырого пепла.

— В пыль! — кричала лавандовая кобыла, беспорядочно паля сверху по своим противникам. Она металась вдоль мостков так быстро, как только могла. Я получила несколько драгоценных секунд, чтобы дать моему организму возможность восстановиться и немного оправиться от шока в своём позвоночнике. Уффф, ещё бы чуть-чуть!

В то время, пока их внимание было приковано к ней, я выскочила из-за угла, тщательно прицелилась и послала две пули в горло жеребца, пытающегося обстреливать Дазл. И по мере того, как мы дрались, я начала чувствовать их. Мы были совершенно разными пони. Я даже не думаю, что мы очень уж нравились друг другу и у нас были совершенно разные стили ведения боя. Но, не смотря на это, мы по-настоящему работали вместе. Наши враги были гораздо лучше вооружены и превосходили нас числом, но просто надеть униформу было недостаточно.

У нас была гармония... а у них нет.

Они вывалились обратно через входы здания и я направилась к Кэндлвику. От него разило огнемётным топливом, он доставал канистру из седельной сумки.
— Перезаряди меня, — попросил он, встряхнувшись и отправив старую канистру в воду.

Я установила её в огнемёт и там послышалось шипение и бульканье.
— Как у тебя дела?

— Организуем барбекю, — ответил он с усмешкой, регулируя ручки на оружии. — Может у этих маленьких пони и есть немного бабахов, но они не могут ударить в едином порыве. — его шрамы растянулись в улыбке.

— Как это случилось? — спросила я, указав на его лицо. Он огляделся на секунду, затем взглянул на меня, чуть смутившись.

— Ты хочешь спросить об этом сейчас? — он выглядел немного недоверчиво.
Эй, по нам же не стреляли прямо в эту секунду, а я ненавижу ждать. Он пожал плечами.
— Тут особо нечего рассказывать. Жил в небольшом посёлке, недалеко от местечка под названием Эпплуза. Нарвался на рейдеров. Мы укрылись в фермерском домике. Они подожгли нас. Батя пытался урезонить их, а Маманя вытолкнула меня через заднее окно. Потом она и остальные мои братья поджарились, — он покачал головой, прежде чем взглянуть на ближайшую дверь.

— А как ты оказался в Поджигателях? — спросила я, следя за красными метками снаружи. Я представила себе, как они обсуждают, как добраться до меня теперь. Большинство синих меток исчезли; я очень надеялась, что им удалось благополучно убраться.

— Естественный шаг, — ответил он, выпустив несколько небольших дуг огнесмеси. — Я похож на недоваренного гуля. Как все наши парни... и даже девочки, — он перехватил мой шокированный взгляд и снова усмехнулся. — Что? Мы ж не Халфартс. Мы принимаем любых пони, которые покалечились, обгорели или просто хреново изуродовались, и хотят хоть немного избавиться от боли. Это то, что горит внутри нас. И кроме боли у нас есть полные резервуары огнемётного топлива на нефтеперерабатывающем заводе тут неподалёку. Такие вот у нас дела.

— Мда... меня удивляет, что ты используешь огнемёт после того, что с тобой случилось. Мне кажется, ты должен не слишком-то любить использовать огонь вот так, — сказала я, оглядываясь на покачивавшиеся на воде горящие лужицы.

Он хмуро взглянул на меня.
— Любить это? Я чертовски ненавижу огонь. Он меня пугает до ужаса, — ответил он, поправив регулятор. — Но если уж я могу работать с огнём с помощью вот этого, что, чёрт возьми, во всей Пустоши может заботить меня? — на это мне действительно нечего было ответить. Кроме того, красные отметки снова пришли в движение, только что они делали? Двигались зигзагом взад и вперёд, и перемещались... выше...

— Они собираются зайти сверху. — я бросилась к лестнице на мостки. Оставаться внизу под прицелами антимех-винтовок было бы паршиво, мне не хотелось представлять их, стреляющих вниз и пришпиливающих нас. Взобравшись на мостик, я увидела Бастэд Харта и Дазл, смотрящих вниз. — На крыше! — закричала я, указывая на полдесятка красных меток. Мгновенно пара направила свои снайперскую и лучевую винтовки туда, куда я указала.

Секундой позже последовала ещё серия взрывов, заполнивших воздух дымом и пылью, и пробивших в крыше четыре дыры. Тут же красные метки рухнули вниз. Бдительность и меч пришлось убрать и я достала Долг и Жертву. На мой взгляд там не было достаточного обзора, когда снайперы открыли огонь из антимех-винтовок; пока они стреляли вслепую, но дым быстро рассеивался из-за дождя, проникающего внутрь. Если у этих пони в копытах есть что-нибудь вроде ПипБаков, то мне действительно страшно.

Снайперская винтовка чихала снова и снова, едва слышно за треском лучевого ружья. Я стреляла в унисон по красным меткам и была вознаграждена зрелищем пони в боевой броне, рухнувшего вниз на трубы. Оттуда же подходили их новые силы; я могла только надеяться, что Кэндлвик и Блюбелль смогут вытеснить их обратно.

Как только дым достаточно рассеялся, я увидела единорогов, направляющих винтовки в нашу сторону и открывающих дикую пальбу. Я нырнула за бочку, пуля пробила её насквозь, припорошив меня ржавой трухой и из заполненной ёмкости вырвался фонтан жидкости. Наклонившись в сторону, я скользнула в З.П.С и послала четыре пули в грудь одного из вооружённых винтовкой пони.

К моему удивлению Бастэд Харт не пытался прятаться за укрытием. Он, прислонившись к бочке, спокойно кусал курок винтовки, придерживая её передней ногой. Пули пятидесятого калибра жужжали мимо нас, но он просто чуть опустил прицел и с мягким "пффт" опрокинул одного из единорогов.
— Ты псих? — крикнула я ему.

— У них антимех-винтовки. Такие разрабатывались для стрельбы по драконам и боевым роботам, а не по пони. Они даже не пользуются прицелами. — сказал он с очевидным презрением. — У них нет дисциплины. Только большие пушки.

— А что, если одному из них... ну, не знаю... повезёт? — спросила я, когда очередная пуля разорвала вершину бочки, за которой я пряталась, снова окатив меня.

Он даже не вздрогнул, снова прицелившись и спокойно сделав новый выстрел.
— Тогда они убьют меня и я не потеряю ничего. Если я убью их, они потеряют всё.

Я вскочила и, используя З.П.С., послала четыре тяжёлые пули в одного из единорогов.
— За исключением того, что если они убьют тебя, ты умрёшь!

Он и глазом не повёл.
— Все мы умрём в своё время.
От моего шлема отскочила пуля, на секунду заставив меня ошеломлённо покачнуться; ладно, Блэкджек! Может сейчас не лучший момент, чтобы знакомиться с философией Халфхартс.

Я взглянула на Дазл, но единорожка просто пожала плечами. Видимо, она встречалась и с более непонятными вещами. Мы втроём сосредоточили огонь на оставшихся единорогах с тяжёлыми винтовками. Пули более мелких калибров высекали искры и вгрызались в землю вокруг моих копыт, но спустя минуту жестокой перестрелки бой закончился. Мы убили тех, кто спустился вниз через пробоины в крыше, а остальные влезли обратно. Чёрт, сколько же их там? Судя по моему Л.У.Му, ответ будет "много". У Предвестников нет недостатка в новобранцах. Они могут просто продолжать натравливать на меня пони, пока кому-то из них не повезёт.

Я прижалась головой к прохладным металлическим перилам, позволяя текущей воде омывать её. Чудесные ощущения. Моя голова болела и ощущалась... неправильно. Не столько из-за боли, а из-за чего-то ещё. Почувствовав копыто у себя на плече, я подняла взгляд на Глори... нет. Это не Глори. Я проморгалась и взглянула на лавандовую единорожку.
— Эй, ты в порядке?

— Да. Да, я в норме. — она знала, что я лгу, но кивнула и убрала с глаз свою мокрую розовую гриву. Я хмуро взглянула на неё. — Как ты узнала... я имею в виду... о том, что со мной случилось?

— Да уж плавали, знаем, — ответила она, выщёлкивая отработанную батарею и выбрасывая её прочь. — Большинство Вспышек сталкивались с этим... или с чем-то подобным.

— Правда? — спросила я, вытряхивая пустые гильзы из барабанов Долга и Жертвы.

— О, конечно. Жестоко изнасилованные или избитые, или и то, и другое. Такое бывает. И если они не хотят, чтобы это повторилось снова, они присоединяются к Вспышкам, — ответила она, установив в лучевую винтовку свежий источник энергии и захлопнув казённик. — Меня изнасиловал собственный отец, а затем продал меня. — единорожка невесело улыбнулась. — Я родом из Фоллен Арч.

— Ты... ох... — я вспомнила выражения лица кобылы, перед тем как она разлетелась на куски у меня на глазах.

— Ага. Я слышала, что ты наконец и до него добралась. Многие из Вспышек были рады твоим действиям. Мы планировали растоптать его когда-нибудь после войны, но ты нас опередила, — отозвалась она со слабой улыбкой. — И пока ты не начала вымаливать прощение, не стоит; я бы хотела, чтобы моя мама и сестра выбрались оттуда... но это не важно. Важно, что теперь... наконец-то... кто-то остановил это. Может я и хотела бы, чтобы у нас был шанс, но так лучше. И я знаю, что моя мама и младшая сестрёнка радуются этому.

— Но... что на счёт всех этих историй, что вы держите рабов-самцов для разведения? Разве тут есть какие-то отличия? — спросила я, чуть нахмурившись и она фыркнула.

— Почему народ продолжает разносить эти глупые истории о сексуальном рабстве? Ну честно! — Дазл надулась от негодования. — Ничего такого у нас нет. Мы держим у себя несколько жеребцов, которые, мы знаем, не навредят нам. Ещё нескольких мы взяли порезвиться на ночь и отпустили их. Пару лет назад у нас была стычка с Длинными Сёдлами. Мы захватили большую часть их кобыл и, шутки ради, взяли в рабство их жеребцов на несколько недель.

— И впоследствии некоторых из них кастрировали. — вставил Бастэд Харт, не не отводя глаз от пробоин в крыше, но Дазл вспыхнула. — А остальных продали Обществу.

— Да, ну, некоторые из них это заслужили. Как бы то ни было, мы избавляемся от большинства самцов. Многие из них присоединяются к Поджигателям и там до сих пор полно дурной крови. — Дазл взглянула на жеребца из Халфхартс. — В любом случае, я, конечно, не скажу, что Вспышки никогда не осёдлывают жеребцов, но мы не насилуем их, как они делали это с нами. У нас больше вероятность, что это случится с кобылой.
Действительно, Тёрнип не был в крови и синяках, когда мы его спасли... но всё остальное, что я видела и слышала на Флэш Индастриез заставляло меня думать, что описания Дазл могут быть чуть более приукрашены, чем всё есть на самом деле.

Я подумала о Розе и Торн. Могла бы она в конце концов найти утешение у Вспышек? Мне нравилось представлять, что она начинает новую жизнь в Капелле, но могла ли она назвать её домом? Или она вернулась к работорговле, как только я её оставила? Или снова стала рабыней? Как бы ни было ужасно всё то, что случилось с кобылой и её жеребёнком, я могла представить себе не слишком много других вариантов для неё.

Я заметила, что Дэззли с любопытством смотрит на меня.
— Меня изнасиловали, когда я была не в лучшей форме. После взрыва Селестии... Я пыталась защитить кобылку из моего Стойла, чтобы ей не причинили боль, как мне. Так что, я отвлекла их на себя. И они были более чем счастливы. Мои друзья вернулись прежде, чем те успели прикончить меня, но... было паршиво. Очень паршиво.

— Чёрт, — пробормотала она, качая головой. — Ну, никогда бы не подумала, что Охранница прошла через такое. Похоже, это может произойти с любой кобылой, оказавшейся не в то время и не в том месте. — «Это может случиться с любым пони», хотела сказать я. Тут она фыркнула. — Однако, я всё ещё не могу поверить, что ты обрушила здание на Даймонд Флэш.

— Да не обрушивала я. Что-то перехватило управление и использовало лучевое оружие в её кабинете и... ну... изрезало пол на кусочки. Я просто случайно там оказалась. — робко улыбнулась я. — Вообще-то она испарилась ещё до того, как обрушился пол.

— Серьёзно? Тогда Строуб получит по лбу. Она наболтала мне, что видела, как ты обрушила пол на неё. Врушка. — она фыркнула и поднялась. — Ну, пока продолжалось сражение, мы эвакуировались в соседние крылья. Склад и офисы были в хорошем состоянии и мы перебрались туда. Могло быть и хуже. — она хихикнула. — И ты приклеила копыта Лайтстик к полу. Бесценно! — я рассмеялась вместе с ней.

Всего две недели назад Вспышки пытались убить меня. Теперь она смеялась о том времени, когда я напала на её базу. Это придавало происходящему какой-то оттенок нереальности. Буду ли я когда-нибудь вот так смеяться с кем-нибудь из Предвестников или Анклава? Не знаю, было ли это что-то такое, чего я буду ждать с нетерпением, или нет.

— Забавно, конечно, но не должны ли мы следить за их следующей атакой? — спросил Бастэд Харт. Дазл немного кисло нахмурилась, но молчаливый жеребец это проигнорировал. Как бы то ни было, мой Л.У.М. не показывал, чтобы они где-нибудь собирались вместе. Все они были разбросаны полукругом вокруг нас.

Нам был нужен нормальный обзор снаружи. Я взглянула на отверстия, пробитые Предвестниками в крыше.
— Не хочешь выглянуть наружу и посмотреть, что там видно? — он ответил кивком.

Я встала под пробоиной и позволила ему взобраться мне на спину. Он подпрыгнул и зацепился копытами за край дыры. Затем я встала на задние ноги и вытолкнула его выше на крышу. Подпрыгнув, я ухватилась за край своими пальцами и, брыкаясь и раскачиваясь, вскарабкалась следом за ним. Я попыталась левитировать одну из антимех-винтовок, но моя магия замерцала и сдохла, и оружие свалилось на пол. Я всё ещё не до конца восстановилась. Дождь хлестал по нам обоим, но он, не говоря ни слова жалобы, подобрался к краю.

Они просто стояли там снаружи под дождём, ожидая. Чего? Их там внизу было двадцать или тридцать; для хорошего штурма более чем достаточно. Может у них кончились идеи? Ожидали подкрепления? Пегасов? О, это была неплохая мысль и я заметила себя за тем, что осматриваю небо. Ничего, кроме дождя и вспышек молний в тяжёлых тучах.

— Так... что у тебя за история? Я имею ввиду, я слышала о Халфхартс, но я не... — начала было я, но поймала его жёсткий взгляд, которым он смерил меня, прежде чем вернуться к прицелу. — Не желаешь об этом говорить, да?

— Зачем тебе? — отозвался он, высматривая мелкие группы по двое-трое Предвестников. — Какое тебе дело? Ты не бандитка. Суёшь нос повсюду. И с тех пор, как ты тут появилась, от тебя не было ничего, кроме неприятностей.

Да уж, с этим не поспоришь. Мои уши чуть опустились.
— Потому что... не знаю... я никогда не слышала об этом от самих банд. До сих пор я не была знакома ни с одним пони из банды. Не была знакома, пока не встретила Дасти Трэйлс. Я имею в виду, все "пытающиеся убить меня" штуки были плохими, но когда я лучше узнала их ... ну... они оказались лучше.

Он тихо вздохнул, а потом мрачно и неуклонно сказал:
— Прекрасно. Вот всё, что тебе нужно знать. Каждый из Халфхартс потерял кого-то из любимых. Жену. Мать. Сестру. Каждый из нас. И поэтому мы держимся вместе, чтобы знать, что эта боль всё ещё не сломила нас. Потому что каждый из Халфхартс мечтает воссоединиться со своей потерянной пони. Вот и всё о моей банде в двух словах. И нет, тебе не нужно знать, кого я потерял. Это личное. Мы этим не делимся. Довольна? Теперь поняла? — спросил он, не отрывая глаз от прицела. Ух ты... целая банда из П-21... или по крайней мере из таких, каким был П-21 без Скотч Тейп.

— Думаю, да. — ответила я, глядя на север. Я видела, почему они до сих пор не окружили здание; с восточной и южной сторон было переплетение ржавых труб и обрушившихся конструкций. — я только... ты и вправду так сильно хочешь умереть? — спросила я, подбираясь к краю. Было ещё несколько вариантов, чтобы сбежать; трубы шли вдоль крыши к следующему зданию, но на этой узкой тропе негде было укрыться от снайперов.

Он раздражённо зашипел сквозь зубы, но всё же пробормотал:
— Сильнее, чем ты можешь себе представить. — затем он взглянул на меня и его взгляд чуть смягчился. — Но... если я просто влезу в петлю, это тоже разобьёт её сердце. — момент прошёл, его взгляд снова стал твёрдым и он вернулся к своему прицелу. Я подозревала, что больше мне от него ничего не добиться.

Поджигатели принимают к себе изуродованных и покалеченных? Кобылки Вспышки стали убежищем для кобыл, побывавших в роли жертвы? Халфхартс имели дело с болью от потерь, чтобы удержаться от самоубийства? Всё было гораздо проще, когда они все были просто Плохими Пони. Но они не были плохими. Но и хорошими не были тоже. Они просто пытались жить в самом смертоносном городе Пустоши. Думаю, это достойно уважения.

Моей магии не хватало, чтобы управляться с винтовкой Тауруса, так что я скопировала его стиль и ухватив её передними ногами, медленно вела прицел по ряду Предвестников, собравшихся снаружи. Некоторые из них разговаривали... остальные просто ждали. На мгновение я остановила перекрестье прицела на голове ничего не подозревающей кобылы. Я могла бы убить её прямо сейчас; убрать одного из моих врагов. Я вздрогнула и увела оружие в сторону. Нет, никогда не быть мне снайпером.

— Видишь что-нибудь? — спросила я, почувствовав секундное головокружение, заставившее меня покачнуться.

— Там что-то на дороге, — ответил он, нахмурившись. — Что это?

— Я взглянула через прицел винтовки... Да, та была какая-то тёмная форма, которой раньше не было видно. Из-за дождя трудно было разобраться, но... она двигалась.

Холодный пот выступил у меня на спине. Я уже видела фигуру, такую же большую, как эта. Через шорох дождя я расслышала низкое механическое рычание.

Это был танк Предвестников.

* * *

Бастед Хэрт и я упали назад в большое здание завода, приземлившись на мостик.
— Валим. Нам нужно выбираться! Прямо сейчас! — прокричала я, падая в проход.
— Кэндалвик! Где черный ход?

— Что? Почему? Что происходит? Они снова пришли? — спросил жеребец со шрамом.

— У них есть танк! — крикнула я на бегу, поровнявшись с ним и Блюбель.

— Чего? — не понял он.

— Здоровенная, бронированная, стреляющая хреновина! — заорала я в ответ.

Затем через мгновение прозвучал свист и волна воздуха ударила меня в лицо, поднимая в воздух дым, пыль и железо. Импульс, или что-то ещё вырубили мой ПипБак, потому что я вдруг перестала слышать. Второй взрыв почти скинул меня с мостика, пока я кричала всем пони, чтобы те выбирались отсюда, металлические перекладины зловеще зашатались. Я ударила ногой с ПипБаком по мостику, пытаясь вернуть себе слух.

Вместо этого, он начал играть музыку. Тихие звуки контрабаса наполнили мой слух, в то время как здание разлеталось вокруг меня и четырех пони, сражавшихся на моей стороне. Снаряды пробили северную стену и, в облаке дыма и пыли, ударили в трубы, превратив их в расширяющийся шар огня, пара и стали. Мостик над моей головой подался, когда северная стена начала падать, совершенно ослепив нас потоками дыма, пыли и дождя. Химикаты, оставшиеся в чанах, расползались во все стороны, превратившись в огненное озеро.

Меня бросило вниз лицом в воду, когда я скатилась с вершины мостика. Я изо всех сил пыталась удержаться, видя как сзади здание по частям уничтожается залп за залпом; шрапнель пролетающая сквозь дым и пыль оставляла в воздухе после себя линии. Я поднялась на своих копытах крича... что-то. Имена, я надеюсь. Мой Л.У.М. был полон красных меток, а синих было мало.

Линии от выстрелов прочертили воздух, рассекая его сзади и спереди, после того как танк обрушил остатки потолка над нами. Очевидно они просто собираются разнести меня в клочья и выудить потом мой ПипБак из обломков. Я снова оказалась сбитой с копыт, падая раз за разом, пока, наконец, не остановилась в воронке от снаряда. Вода заливалась мне в горло, пока я смотрела на серое небо Хуфингтона. Я не могла соображать. Я не могла пошевелиться. Я могла лишь слушать тихую, грустную мелодию контрабаса, пока вокруг меня все взрывалось.

Пони в темно-зеленой боевой броне поднимался на край воронки, где была я. Я не могла сказать, была ли это кобылка или жеребец. Я видела лишь воду, медленно капающую со стволов штурмовых винтовок на его боевом седле. Видела вспышку света, отразившуюся с водянистым блеском. Видела его челюсти, начавшие понемногу сжиматься на гашетке.

Показалась голубая кобылка, пытающаяся остановить его и оттолкнуть назад. Блюбель смотрела на меня сверху вниз, её губы шевелились беззвучно.

Затем я увидела как из её бока вырвались красные брызги, после того как пуля прошла навылет. Её глаза расширились, когда она упала на колени, затем ещё один фонтанчик вырвался из неё. Затем третий. Оттесняемый ею пони медленно повернулся к ней.

Затем взорвалось еще кое-что — я. Рванув из воды, я, плавно подхватив свой меч магией, словно копьем пробила его броню, так что лезвие показалось с другой стороны. Я провернула лезвие по кругу, полностью отрезая его голову. Я не знаю, что кричала сейчас. Всё, что я слышала, была музыка Октавии, отрывок её благотворительного концерта, если я правильно помню. Я вскарабкалась по грязи и щебню на край, где умирала Блюбель, истекая кровью. Её метка ещё не исчезла. Ещё нет.

Но ещё три пони приближались через дым, пыль и дождь, стремясь изменить это. Я бросилась на ближайшую прежде, чем она успела среагировать. Её штурмовые винтовки мотнулись в разные стороны, когда я схватила её за уздечку боевого седла своими пальцами и посмотрела прямо в её красные изумлённые глаза. Затем я прислонила Бдительность к её черепу и выбила ей мозги.

Она даже не успела упасть, как я уже повернулась к следующему. Единорожка неуклюже наводила антимех-винтовку, но сейчас я не задумывалась об этом. Я бросилась прямо на неё, пока она пыталась использовать свои оставшиеся секунды, чтобы убить меня. Я подняла комок грязи и бросила ей в лицо, когда она выстрелила. Я почувствовала что-то теплое и влажное на своём боку, и повернулась, чтобы посмотреть на третьего, пытающегося всадить в меня каждую свою пулю. Не было никакой боли, когда он разряжал свои магазины в мою броню. Я скользнула в З.П.С. и увидела выражение ужаса на его лице.

Три выстрела, и с ним покончено. Я видела, как выражение ужаса превратилось в мясной фарш. Я не слышала ничего кроме музыки; чувствовала только воду, кровь и ярость. Я развернулась к единорогу, которая сорвала свой шлем, и я смогла увидеть её горящий взгляд. Я рванула к ней, пока она наводила свою антимех винтовку. Бастед Хэрт был прав: это оружие не подходит для борьбы с пони. Оно медленное и тяжелое.

А прямо сейчас я двигалась со скоростью смерти.

Ее губы шевелились беззвучно, в то время как я приближалась. Она была не в состоянии вовремя навести оружие... не было похоже, что она вообще пыталась. Меч сверкнул передо мной в момент атаки. Она подняла копыта, широко раскрыв глаза. Затем я вонзила меч в её грудь по самую рукоятку. Мои ноги схватили её, готовые для второго удара. И третьего, если понадобится.

У меня в ушах затрещало, и музыка исчезла. Я услышала стон стали, выстрелы и где-то залпы огнемета.
— Я сдаюсь... — услышала я единорожку. Я почувствовала меч, вибрирующий в моей магической хватке, когда я медленно и легко его вытащила. Я услышала крики — далекие, постоянные, отчетливые, пока смотрела на окровавленный клинок, увидела светящиеся белые сгустки тумана, соскальзывающие с металла.

Точно также, как на стержне из звездного металла.

Я смотрела на него, прислушиваясь к его тихому металлическому звону. Казалось, он как бы спрашивал меня, счастлива ли я? Разве не этого я хотела?

Я бросила его в мутную воду, маленький единорог на рукояти едва торчал на поверхности. Это случилось тогда... и десять секунд назад...

— Черт. Ты действительно Потрошитель, — Услышала я сквозь кашель Блюбель, пытавшейся подняться на копыта. Я нырнула под её передние ноги и помогла ей, в таком неудобном положении мы заковыляли.
— Ты могла убить всех нас четверых если бы хотела, почему не стала?

— Я не хочу драться с вами, — ответила я. У неё сильно шла кровь изо рта, и я полезла в её седельные сумки. Я нашла несколько лечебных зелий, но они на цвет были как моча и настолько же полезные. Свои я отдала Глори ещё в больнице; в конце концов только у меня и Рампейдж были талисманы регенерации. Почему я не попросила Лакуну научить меня этому лечебному заклинанию? Почему я не потрудилась попробовать?

— Теперь я рада этому, — она кашляла, глядя на мою винтовку, и потом её губы изогнулись в легкой улыбке...

Затем Даззл пробралась через грязь и обломки.
— Кэндлвик пытается найти выход. Черный ход весь завален обломками.
Ее сиреневые глаза расширились при виде ран Блюбель.

— Можешь помочь ей? — спросила я, но Даззл не обратила внимания.
—Ты можешь ей помочь, Даззл? — крикнула я.

— Да. Конечно, — сказала она, начиная рыться в сумке с темно-фиолетовыми лечебными зельями, и левитировала одно Блюбель. Кобылка жадно пила его, и кровотечение понемногу останавливалось. Она достала второе и предложила мне, но я отказалась.

— Лечебная магия не так хорошо работает на меня. Со временем я приду в норму.
На самом деле моё кровотечение уже остановилось. Мы подняли её на копыта, когда Кэнделвик вышел из дыма и пыли. Свежая сигара дымилась в уголке его рта.
— Скажи мне, что здесь есть выход, — сказала я, осматривая остатки здания.

Он выглядел мрачным, указывая вверх своим копытом. Трубы, которые раньше тянулись к соседнему зданию, теперь изгибались вниз прямо над нами. Один снаряд танка, даже по касательной, и из нас получаться тосты. Кроме того, там нет никакого прикрытия сверху. Я могла слышать разворачивающуюся боевую машину, глухой зловещий шум теперь был ближе. Еще больше красных меток прибывало в здание.
— Нам нужно время. Ты сможешь заблокировать подход при помощи огня?

Он задумчиво посмотрел на проход.
— Агась.
Затем извлек бак огнеметного топлива. Я достала свежий цилиндр заправленный топливом, и начала заливать его, когда он покачал головой.
— Не-а. Доставай их все.
Я нахмурилась, достала и стала смотреть, как он передает их Блюбель.
— Пускай бросит их, — потом он повернулся ко мне, — подстрелишь их бронебойными.
Я лишь нахмурилась, но потом кивнула. Голубая кобылка метала их с безошибочной точностью, прям как показывал П-21, я прострелила один бронебойным. Мгновение — и он начал шипеть и разбрызгивать радужное топливо. Мы повторили это три раза, прежде чем Кэнделвик кивнул.
— Поджигай, — сказал он Даззл, как только первые Предвестники пробрались в здание.

Единорожка выстрелила в радужную пленку из лучевой винтовки. Мгновенно раздался гул вспыхнувшего пламени, образовавшего пылающую огненную стену; было слышно несколько болезненных криков попавших в огонь Предвестников.
— Оооох... — проворковала я, не в силах удержаться. Прелестно... Я пригнулась, когда танк и оставшиеся снаружи Предвестники начали стрелять сквозь огонь. А я всего лишь надеялась, что хотя бы в течение нескольких минут вокруг нас не будут свистеть снаряды.

— У нас есть минуты три, прежде чем всё здесь сгорит дотла. Может меньше. И у нас ещё одна большая проблема...
Он ломанулся к основанию пандуса. Дазл помогла Блюбелль проделать путь по дрожащей земле. Я замешкалась на мгновение и посмотрела на меч, торчащий из воды. Я медленно подняла его и уставилась на оружие. Вода, грязь и кровь медленно струились с него, смываемые дождем. Я глядела на языки пламени, танцующие по краям, казалось, что слабый крик всё ещё исходит от металла.

По крайней мере, я надеялась, что это было мое воображение.

Я убрала его; разберусь с ним позже. Я последовала за остальными вверх по упавшим трубам, по которым когда-то что-то текло внутрь и/или из разрушенного здания. Сверху на них были какие-то сетчатые пластины; дорожки для проверки труб. Ширины хватало только для одного пони. Это безусловно была проблема...

Но я сразу поняла, когда увидела зеленого Бастэд Хэрта, что это была не самая большая трудность. Он валялся среди кучи обломков, сжав губы и закрыв глаза от боли, так как его задние ноги были раздавлены тонной труб и метала. Я перебралась к нему и начала пытаться освободить его ноги.
— Давайте! Помогите мне!

Остальные стояли и смотрели на меня со смешанным удивлением, когда я пыталась освободить его.

— Валите, — сказал Бастед Хэрт сквозь треск огня и удары пуль о камень. Они колебались, но он строго посмотрел на них.
— Идите, сейчас же!
Кэнделвик и Блюбель начали подниматься по трубам.

— Вспышка нужна? — Спросила Даззл, поднимая свою лучевую винтовку. Зеленый пони задумался, и я повернулась к ней.

— Мы его не убьем! Мы спасем его! Охрана спасает пони! — закричала я на неё. — Я не брошу другого пони в ловушке! — я могла видеть Дасти Трейлс снова и снова! Я снова толкнула трубы и поскребла камни вокруг его ног своими пальцами. Никакого движения.

— Охранница... он засыпан, — все что ответила Даззл. Они понимали это. Я понимала это. Разница в том, что они могут это принять. Лавандовая кобылка начала подниматься вместе с остальными.

Я скребла камни, пока он смотрел на меня с легкой улыбкой на лице.
— Гэмбл.
Я моргнула и посмотрела на него удивленно.
— Это было её имя. Гэмбл. Она была во многом похожа на тебя. Мы выросли вместе. Бродили по Пустоши в поисках приключений.
Он вздохнул.
— Мы были в шахтах... много гулей... настоящая неразбериха. Были в пещере... её прижало...

Я покачала головой и толкнула тяжелую массу упавших труб. Было ли это мое воображение, или оно сдвинулось? Возможно немного? На волосок?
— Я не брошу тебя умирать!

— Это именно то, что я сказал ей, — ответил он тихо, вытянув передние копыта, и, подцепив ремень снайперской винтовки, потянул ее на себя. Треск становился все ближе. Что-то темное стало двигаться сквозь пламя.
— И поэтому я собираюсь рассказать тебе, что она ответила мне. Тебе надо уходить. Ты будешь жить. Потому что я хочу этого для тебя.

Я сбросила металл с копыт, прежде чем посмотреть на него, и увидела счастливый взгляд на его лице.
— Я хочу спасти тебя, — пробормотала я, когда наконец танк прорвался сквозь пламя.

— Иногда ты просто не можешь. Иногда не остается ничего, что ты могла бы спасти. А иногда пони, которую ты должна спасти — ты сама.
Он навел на танк снайперскую винтовку, закрепленную металлическими зажимами на его ногах.
— Она дала мне время, чтобы убежать от гулей. Подарила мне надежду.
Он усмехнулся.
— Теперь я собираюсь дать его тебе. Береги себя, Охранница.

Я вскочила на пандус и повернулась посмотреть на него.
— Мое имя Блэкджек.

Он кивнул в ответ.
— Лэмонграсс.

Затем я устремилась наверх так быстро, как только позволяли мои копыта, пока танк преодолевал остаток пути по разбитому заводу. Насколько я помнила, это была стальная махина в виде гигантской трапеции, обрезанной сзади, с двумя пушками на башне. Два пулемета поменьше были установлены в маленьких турелях спереди, усеянных камерами, словно паучьими глазами. Зебра в черно-белую полоску, казалось танцевала в огне, игнорируя его. Прожекторы на башне ожили и начали прочесывать руины, в то время как маленькие камеры жужжали в своих миниатюрных гнездах. Пулеметы начали подниматься на меня.

Тут послышался резкий треск, и прожектор погас. Разочарованно заурчав и взревев двигателем, машина открыла дикий огонь. Виляющие смертоносные очереди добрались до обрушившихся труб и поползли вдоль них, пока камеры наводились на меня. Затем послышался ещё один резкий хлопок, и одна из камер взорвалась в дожде искр. Это заставило автопушки повернуть назад и обстрелять ряд труб в обратном направлении. На полпути вверх я приостановилась и оглянулась. Зелёный пони исчез в клубах пыли.

— Нет... — пробормотала я и поплатилась за свою задержку. Танк засёк меня оставшимися камерами и развернул ко мне все свои орудия, включая две массивные пушки главного калибра.

Тут раздался ещё один громкий треск и ещё одно гнездо с камерой взорвалось. Танк выстрелил понизу, снаряды сдетонировали подо мной. Вся металлоконструкция приподнялась вверх, а затем рухнула. Выдвинув пальцы, я ухватилась за арматуру, чтобы не упасть. Теперь я скорее карабкалась, чем шла, толкаясь и подтягиваясь вперёд и оглядываясь на Лемонграса. Его левое переднее копыто превратилось в кровавое месиво, тёмная кровь запятнала жёлтую гриву и заливала левый глаз, но он сохранял самообладание и сосредоточился на танке.

Очередной взрыв накрыл его, и я вцепилась в решётку. Танк взревел, а когда пыль рассеялась, я заметила лежащую в стороне погнутую и раздробленную снайперскую винтовку. Я присмотрелась и встретилась взглядом с его зелёным глазом. Затем я заметила, что он смотрит на одну из единорожьих антимех-винтовок, зацепившуюся ремнём за перекрученный кусок стального мостика. Он улыбнулся и свободным копытом швырнул вверх булыжник. Тот ударил винтовку, и она свалилась прямо в его протянутое копыто. Ствол скользнул между труб, и он перехватил его, крепко закусив спусковой крючок и прильнув к прицелу.

Он и танк выстрелили одновременно, и в цехе распустились два новых огненных цветка. Правая пушка главного калибра взорвалась веером огня и металла. Танковый двигатель завизжал, половину его башни сорвало и оттуда вырвалось пламя. Тяжёлый механический монстр сдал назад через стену, и я увидела множество мигнувших красных меток, когда он вырвался на открытое пространство. Наконец, я медленно добралась туда, где трубы перекидывались мостом к следующему цеху, и оглянулась назад.

Там не осталось ничего, но в угасающем пламени мерцал брелок в виде золотого разбитого сердца.

* * *

Учитывая то опустошение, которое внёс танк в ряды Ищущих, неудивительно, что мы смогли выбраться. В конце концов мы спустились на землю, где наши пути должны были разойтись. Кендлвик собирался рассказать Поджигателям, что здесь произошло и что Предвестникам нельзя доверять. А ещё он не видел, что сделал Лемонграсс, как один из Халфхартс. Кое-что настолько героическое и запоминающееся, что я врежу любому пони, который скажет, будто Охранница сделала это в одиночку. Даже если танк в конце концов восстановится, это был потрясающий выстрел. Дазл то же самое расскажет Вспышкам. А я отправлюсь с Блюбелль к Булфрог Спрингс. Даже после двух целебных зелий она всё ещё не оправилась от ранений.

Тем не менее, я немного колебалась. Какое-то время мы сражались вместе. Может не как друзья, но по крайней мере, как товарищи. Это был не пустой звук. Мне хотелось вернуться в Капеллу и снова быть с Глори и остальными. Позволить им помочь мне... но я не могла. Я всё ещё чувствовала страшную панику, царапающую мой череп изнутри, будто радтаракан, пытающийся прогрызть себе путь наружу. Мысль о том, чтобы остановиться или замедлиться всё ещё пугала меня.

— Надеюсь, ты ещё заглянешь к Вспышкам. Только не обрушивай на пони здания, как в этот раз, в пыль. — обратилась ко мне Дазл с кривой улыбкой. Затем придвинулась и тихо пробормотала, — И не позволяй себя поиметь.

— Не позволю, — пообещала я, а затем удивила её, заключив в объятия. Видимо, бандитки были не слишком привычны к столь внезапным проявлениям чувств. Она неловко похлопала меня по спине и затем отошла в сторону, повернулась на юго-восток и порысила в сторону зданий Флэш Индастриз. Кэндлвик закурил новую сигару, отсалютовал мне копытом и направился дальше в переплетение промышленных зданий на юго-западе. Я бросила последний взгляд в сторону дыма, поднимавшегося на западе. Его толстая чёрно-серая колонна всё росла, поднимаясь к облакам.

В далёком поднимающемся дыму мне всё ещё чудился слабый крик звёздного металла и виделись перекошенные лица пони. Пусть я выжила, но Хуфф погубил десятки других. В конце концов, мёртвых не вернёшь и я была к этому причастна. Может в этом и не было моей вины, но я по-прежнему была в ответе за это.

— Давай. Идём. Здесь не очень далеко до Жёлтой реки, — сказала Блюбелль, направляясь на северо-восток.

— Жёлтая река? — спросила я, подняв уши торчком.

— Ага. Бежит с высокогорья, — ответила она, указав копытом на север. Мы были на самом краю Хуффингтонской долины и на северо-востоке на земле виделось меньше серого и больше зелёного и коричневого. Сквозь туманную дымку тут и там проглядывали пятна воды, будто расплавленное стекло. Было там и множество кратеров, тускло светящихся от радиации, между которыми были разбросаны полузатопленные останки пригородных поселений. Через всё это пробивалась лента грязной жёлтой воды, текущей с востока. — Болото. Поверь мне. Мерзкое местечко.

— Мдааа... мерзкие места вокруг Хуффингтона. Кто б мог подумать? — вздохнула я, когда мы направились вперёд. — И что же за исключительная особенность делает это место таким противным?

— Каннибалы, — спокойно ответила она. — И пони, и зебры. Отбросы, смотрящие на всё с четырьмя копытами, как на еду, бегающую вокруг. Гидры и хопперы, и гигантские пиявки тоже. Радиация и порча, и хуже того... Зыбь.

Ну конечно. Кое-что похуже. Пустошь не будет Пустошью без чего-нибудь похуже.
— Зыбь?

— Какой-то вид зебринского проклятья, или талисмана, или... чего-то такого. Использовался в бою за неделю до падения бомб. Обращает землю в суп. Там, в этих топях, нет твёрдой почвы и ты можешь рысить вперёд, думая, что под тобой земля, как вдруг тебя засасывает и ты превращаешься в закуску для радигаторов. — она потёрла нос. — У них, кстати, неплохое мясо. Мы то и дело охотимся в тех краях.

Я взглянула на горы, поднимающиеся на востоке и тут же заметила... они не были изъедены эрозией, как другие, на западе. Там был хребет с плоской вершиной, спускающийся в плоскую долину, затем снова горный гребень с плоской вершиной и снова долина, всё очень размеренно. Как на Болоте было больше зелёного, так на высокогорье виднелось больше пожелтевших и совсем голых участков. К востоку от нас возвышалось какое-то большое довоенное здание; трёхэтажная подковообразная постройка смотрелась как отель, или что-то в этом роде. Оно выглядело нетронутым и было обнесено забором.

А ещё на востоке была гора.

Забавно, можно подумать, что гигантский чёрный каменный пик присматривает за пони. Скала казалась глянцевой и отполированной, несмотря на шероховатости и поднималась вверх на целую милю, отделённая от основного хребта, сформировавшего восточный край Хуффингтона. Хотя она стояла обособленно, я не могла сфокусироваться на какой-либо отдельной части. Похоже, мои глаза работали не очень хорошо. В глазах будто мельтешили радтараканы и я видела... какое-то... движение на краю зрения. Тени, но в сгущающихся сумерках было не так-то много источников света, чтобы отбрасывать тени.

— Что там? — спросила я, указав на большое здание. — Выглядит солидно.

— А, не знаю точно. Что-то вроде госпиталя, которым пользовалось Министерство Мира, до того как была закончена клиника Флаттершай, — пренебрежительно фыркнула голубая кобыла. — Много роботов и пони вошло, ни одного не вышло. Так что мы туда не суёмся, — хмммм, возможно в этом госпитале разрабатывали инфекцию, чтобы заразить зебр? Мог ли Лайтхувз захватить эту больницу? Я добавила это к дофигаллиарду мест, которые мне нужно посетить, прежде чем я умру. Опять...

— А что на счёт этого? — спросила я, указав на огромную чёрную гору за госпиталем.

— Что на счёт чего? — непонимающе моргнула она. Я закатила глаза и снова указала на одиноко стоящую скалу. Она только пожала плечами и ответила: — Это гора Чёрного Пони. Тут не так много всего, в этой части города. Я ещё знаю на счёт Айрон..."

— Погоди... — прервала я её. — Что за гора Чёрного Пони? — она тупо глядела на меня и я пояснила, — Гора вроде этой... что на ней случилось такого, что её так назвали? — болотистые, полужидкие топи с каким-то зебринским проклятьем на них. Больница со зловещими "никогда не выпускающими" штуками. В этом проклятом городе не было ни одного заметного ориентира, который бы не имел жутковатой, пугающей или трагической предыстории!

— Она большая. Она чёрная. Это гора. И кто-то добавил "пони" в название. Вот и всё, — уныло ответила она, затем, почесав голову, добавила. — Когда-то, давным-давно, в одной из её пещер жил огромный магический медведь. Думаю, понибудь его прогнал оттуда. Или говорят... ну не знаю. Какие-то жутковатые твари живут в её окрестностях. Лучше просто держаться подальше, — она передёрнула плечами и взглянула на гору. За исключением внешнего вида, я действительно не замечала в ней ничего интересного. Просто огромный чёрный каменный пик.

— Для тебя это никогда не сможет быть просто камнем, не так ли? — спросил П-21 у меня за спиной.

Погодите-ка, П-21? Я повернулась, расплываясь в улыбке. Как он здесь оказался? Он уже избавился от Мед-Икс-зависимости? Может Богиня с помощью маги...

Никого. Я уставилась на пустую жёлтую траву за собой.

— Ты в порядке? — спросила Блюбелль.

Ещё секунду я всматривалась, надеясь, что он выскочит передо мной из воздуха. Что Глори, удивительная и восхитительная, выпорхнет из ниоткуда. Что Рампейдж выдаст ехидный комментарий, или Скотч скажет что-то такое, от чего Глори начнёт так мило заикаться. Мне хотелось увидеть добрый взгляд Лакуны, тихо стоящей с краю. Но там не было ничего, кроме тихо шелестящей травы.

— Да. Само собой, — солгала я, прежде чем выкинуть гору и голос из головы. Трусливый радтаракан всё так же ползал внутри моего черепа. Тем не менее, я просто должна была держаться. Постаравшись отвлечься от скребущего чувства в голове, я спросила: — Ну а почему все горы на востоке выглядят немного срезанными?

— Угледобыча, — просто ответила она.

Подождите. Что?
— Я думала в Эквестрии вообще нет угля!

— <?>Думаешь, если у я такого забавного цвета, то я тупая</?>, — фыркнула Блюбелль в ответ. — Конечно же в Эквестрии был уголь. Немного. Но достаточно, чтобы работали старые поезда и тому подобное. Какой идиот додумается изобретать угольные электростанции, если уголь нужно вести через полмира? Это тоже самое, что строить завод по розливу в бутылки шоколадно-молочного дождя, когда нет никакого шоколадно-молочного дождя.
Я уставилась на голубую пони. Она могла быть грубоватой, но тупой она не была.

— Так значит у Эквестрии был какой-то природный запас угля? — спросила я, и она кивнула.

— Агась. И пони думали, что это отличный способ для всего народа, чтобы, как по волшебству, осветить все их огромные города. Ясное дело, они столкнулись с маленькими трудностями на этом замечательном пути. Хуффингтону пришлось построить его дамбы и запустить энергостанции, но не везде в Эквестрии текут реки. Так что им пришлось построить несколько угольных станций. Затем ещё несколько... и довольно скоро их маленькие старые шахты выдохлись. И тогда они отправились к восточным горам.

Я нахмурилась.
— Ты хочешь сказать, что высокогорье не было частью Эквестрии?

Она фыркнула от отвращения.
— Может быть и было на каких-нибудь разукрашенных картах в Кантерлоте, но мы никогда не были частью королевства. Когда пони прибывали с дальних краёв, чтобы поселиться в Эквестрии, некоторые земные пони выступили против идеи Паддинхэда и вместо этого остановились здесь. Это стало нашей землёй. Без рогов и перьев. И несколько веков Принцесс это вполне устраивало. У нас были наши горы и долины, и мы не причиняли слишком много проблем. Но... у нас был уголь.

— Значит, когда угольные шахты Эквестрии выдохлись, они пришли к Горцам? — спросила я.

— Ну конечно! Нам не было никакого смысла иметь дело с теми далёкими полосатыми, когда мы были здесь. А они пришли и начали все эти разговоры о взаимовыгодной работе между Горцами и городскими пони. Говорили нам, что построят для нас современные города и модные магазины, сделают нас уважаемыми в народе. Ну и похоже им удалось достаточно задурить нам головы, потому что мы их впустили. Только мы обнаружили, что они разрабатывают шахты совсем не так, как мы себе это представляли. Они взорвали верхушки гор и сбросили их в долины. Вывалили отходы и шлак в реки. И, взяв уголь, они построили ещё больше энергостанций.

— И твой народ позволял всё это? — спросила я ошеломлённо.

— Какое-то время. А потом, когда мы попытались это остановить, они вытащили эти карты, сказали нам, что мы их субъект, начали сыпать ворохом юридических терминов и трясти подписанными контрактами с приписками мелким шрифтом, и вышибли нас с нашей земли. Селестия обеспечила нас едой, так что мы не голодали и не мёрзли, но это заставило нас чувствовать себя бомжами в собственном доме. Конечно, за десяток лет исчерпалось даже высокогорье. Они выскоблили горные вершины, и, хотя там ещё были пласты, залегающие глубже, их бы не хватило, чтобы утолить их угольный голод. Больше энергии. Больше электричества для освещения их модных городов. Ни слова об экономии. Только больше, больше, больше. Они называли это "Прогрессом", — она вздохнула и покачала головой. — В конце концов, им пришлось торговать с зебрами. У этих полосатых угля было до смешного много. И они сорили им направо и налево. Но... затем зебры перекрыли поставки в Эквестрию.

— И это привело к войне, — заключила я, пока мы прыгали через заполненные дренажные канавы, пересекающие склон.
Мне всегда казалось, что в идею о том, что вся национальная энергосистема держалась на ресурсах, импортируемых издалека, трудно поверить. Проблема была не только в нехватке угля, но и в безудержной зависимости отдалённых городов от роскоши и комфорта. Проблема создавалась... и росла... только пока торговля с зебрами могла удовлетворять спрос. А затем всё рухнуло...

— Для нас война началась задолго до полосатых, — она сплюнула в сторону. — Шанса на победу у нас не было, но мы сражались. Были шилом в заднице у этих энергокомпаний... Взрывали дороги. Тырили оборудование. Когда образовались Министерства, некоторые из нас отправились на работу в Хуфф. Это лучше, чем получать "благотворительность" из Кантерлота, которой хватало лишь на то, чтоб мы с голодухи не сдохли, — она закатила глаза, — Ясное дело, с полосатыми во время войны дела обстояли не лучше. Они готовы были пообещать нам что угодно за нашу помощь. Некоторые из наших повелись... проклятые дураки. Но полосатые нас убивали точно так же, как это делали пони. И день, когда упали бомбы, был лучшим чёртовым днём для всего Высокогорья.

Мне не хотелось спорить о цене. В самом деле, я всегда думала о войне, как о конфликте между зебрами и Эквестрией. Я никогда не представляла себе, что другие стороны могут бороться за землю в эпицентре боевых действий.
— И как же вы потом выживали?

— Да точно также, как и до войны. Конечно, в высокогорье всё немного иначе. У нас были целые озёра чёрной воды, скопившейся в запруженных долинах, а большая часть оставшейся была жёлтой от серы и свинца. Хребты стали плоскими, на обгрызенных камнях ничего не росло. Мы жили в оставшихся лачугах и сохранили их для себя. Хватит с нас быть частью Эквестрии, — сказала она решительно.

Мы спускались по склону, и я взглянула на неё.
— Так зачем же тебе в Хуфф? — вопрос заставил её скривиться.

— Братца проведать. Он одно время был Потрошителем, но я думаю он уже мёртв, — сказала она как ни в чём не бывало.

— С чего ты взяла?

— С того, что ты носишь его пушку, — ответила она, показав на винтовку у меня за спиной. — Дозер любил это ружьё... конечно, он любил всё, что делает бум. Мы, порой, сидели на обрыве, и он швырял динамит в адских гончих, когда они выбирались из шахт. Злобные твари, — сказала она со вздохом. — Так что я разумею, раз она у тебя, видать или ты его прикончила, или понибудь ещё.
Странно, но в её глазах не было никакого гнева. Только грусть, будто она ожидала, что он придёт на встречу.

— Деус. Он был Потрошителем, охотившемся за мной. Таурус погиб, защищая меня и ещё двух единорожек, которые были с ним, — сказала я, умолчав тот факт, что он тоже охотился за моей головой и ПипБаком. — Он взорвался... то есть, я имею в виду Деуса.

— Чёрт. Было бы неплохо притащить его башку обратно к Мамаше. Ну да ладно... Дозер всегда нарывался на неприятности. Адские гончие или что-нибудь ещё, — она покачала головой. — Паршиво иметь дела с кем-нибудь кроме родственников. Родственникам можно доверять. А кому-нибудь ещё — нельзя.

— Некоторым пони ты можешь доверять, — возразила я, — и ты не должна делать всё в одиночку.

— Разве? — она удивлённо изогнула брови. — А чё ж тогда ты здесь одна?

Это меня осадило.
— Ты не понимаешь. Мои друзья... им нужна передышка. А я... — я нагнала её. — Я просто не могу. Не могу вот так взять и остановиться. Я должна продолжать двигаться.

— И ты, значит, сама рванула по своим делам. Я не осуждаю. Так все мы, Горцы, стараемся делать, — ответила Блюбелль.

Но... я хотела добавить... обычно одна я не так хорошо справляюсь...

Между тем мы приближались... к чему-то. На первый взгляд, мне показалось, что это своего рода база... но она выглядела как-то неправильно. Большой прямоугольный периметр был ограждён ржавым двустенным забором, по верху которого шла колючая проволока. Через каждую сотню метров на нём возвышались башенки с автоматическими турелями. К счастью, похоже ни одна из них не двигалась. Внутри прямоугольника, рядом с въездными воротами, располагалось приземистое здание из бетонных блоков; остальные конструкции внутри были ржавыми зданиями, похожими на гигантские металлические бочки, уложенные набок и наполовину врытые в землю.

На бетонной плите, стоящей перед воротами, значилось: "Концентрационный Лагерь Жёлтой Реки".

Но для меня интереснее было то, что сражение, разворачивающееся здесь, не имело со мной абсолютно ничего общего. С западной стороны лагеря полдюжины Анклавовцев в чёрной силовой броне поливали из лучевого и дезинтегрирующего оружия десяток зебр, укрывшихся за забором на восточной стороне. Блюбелль просто уселась, склонив голову.
— Ну, поссы мне на ногу и скажи, что это дождик. Такого я ещё не видела.

— Я видала и похуже. Здесь хотя бы мантикор нет, — отозвалась я, мысленно вернувшись к сражению у пожарной станции. Я подняла винтовку Тауруса, чтобы лучше рассмотреть это зрелище. Среди зебр были снайперы, двигавшиеся словно призраки между обрушившимися металлическими арками, но пегасы превосходили их по огневой мощи. Не было похоже, что в ближайшее время одна из сторон получит преимущество. Я перевела взгляд на большое здание из бетонных блоков. Возле его входной двери лежал труп пегаса, а чуть дальше ещё три кучки пепла, светящихся розовым. Возле убитого пони я заметила что-то большое и чёрное: металлический кейс с надписью "Внимание: Крайне Взрывоопасно" на боку.

— Ну, дадим им побольше места и пусть себе стреляют, — сказала Блюбель, поднимаясь.

— Мне нужно попасть внутрь, — ответила я, хмуро глядя на здание передо мной.

— Похоже я врезала тебе сильнее, чем думала. На кой тебе? — спросила она с недоумением.

— Если Анклав пытается взорвать это здание, значит там есть что-то, что они хотят скрыть. Если зебры хотят взорвать это здание, значит там есть что-то, что они хотят скрыть. Так или иначе, я хочу знать, что там. Что это вообще за место? — спросила я, глядя на ржавые бараки. Они выглядели одинаковыми, будто отштампованные на заводе.

— Здесь вроде как держали военнопленных зебр. Нацепив на них заминированные ошейники. Не самая лучшая смерть, однако. Лагерь был забит под завязку, — она хмуро взглянула на меня. — Ты серьёзно настроена пойти туда?

— Анклав не станет взрывать всякую ерунду, — улыбнулась я в ответ, чувствуя зуд в гриве. — Я хочу заглянуть внутрь и узнать, что там.

— Ну, это без меня. У меня нет лишнего ума ни для этих индюшек, ни для полосатых, и Мамаше будет плевать, если я превращусь в кучу розовой жижи, — твёрдо сказала она, глядя мимо лагеря в сторону реки. — До Булфрог Спрингс уже недалеко. Так что со мной всё будет в порядке.

Я посмотрела на грубоватую кобылу с обманчиво нежной кьютимаркой из хрупких голубых цветов.
— Послушай, Блюбель. Я знаю, мы только что встретились. Знаю, я чужачка, а для вас нет ничего дерьмовее, чем иметь дело с чужаками. Но, пожалуйста, расскажи своей матери о Предвестниках. Они не оставят вас в покое. Я не думаю, что они способны оставить пони в покое. Они захотят втянуть к себе каждого, — хотелось бы мне объяснить то гудение, заставлявшее пони собираться вместе. Чужеродный контроль разума, сверхъестественная массовая одержимость, или просто групповое манипулирование, я не могла сказать точно. — Там, в Ядре, нет ничего хорошего. Не позволь своей матери соблазниться их обещаниями.

Она нахмурилась, скептически глядя на меня. Но тут я передала ей винтовку, и её глаза в шоке распахнулись.
— Ты... Ты не должна отдавать мне пушку Дозера. Ты ж вроде получила её по справедливости.

— Возможно. Но он был твоей семьёй. У тебя должно быть что-нибудь от него. Всё равно, это оружие не было важным для меня. Я даже никогда не знала, как оно называется, — сказала я, глядя на лагерь. — Я просто заботилась о нём, пока оно не вернётся домой.

Я коснулась её. Может, она убедит свою мать, а может нет, но, надеюсь, я смогла убедить её. Если это даст её семье хоть немного мира и спокойствия, как я могу не сделать этого? Она пристроила винтовку наверху своей седельной сумки, вдоль тела.
— Ладненько... раз такие дела, думаю я могу смело нести свою большую голубую задницу прямо туда, — когда я в недоумении моргнула, она только хихикнула. — Раз уж ты подлатала меня, когда меня подстрелили, и вернула мне пушку Дозера, я достаточно задолжала тебе, чтоб помочь выбраться оттуда живой.

— Ты не должна идти со мной. По правде, меня, скорее всего, подстрелят или с одной, или с другой стороны. А может и те и другие.
Только кобыла с радтараканом в голове может улыбаться, говоря это. И я очень, очень не хотела, чтобы она погибла, как Лемонграсс.

— Ничего не выйдет. Я в деле.

— Но...

— Я не передумаю, Блэкджек.

Мне пришлось признать поражение.
— Хорошо, но будь осторожнее. Не умирай. И не забывай, что ты доброволец, — сказала я, и она ухмыльнулась, будто я удачно пошутила. Я не ответила на улыбку.

Я была сыта по горло тем, что рядом со мной умирали пони.

* * *

Добраться до лагеря было проще, чем я думала. Здесь было не слишком много укрытий, не считая травы, не нашлось даже дренажных канав, где можно было бы укрыться, так что я ожидала, что вот-вот словлю зебринскую пулю или Анклавовский дезинтегрирующий луч. Тем не менее, мы смогли рысью одолеть весь путь до ржавых ворот без выстрела по нам с обеих сторон. Я предположила, что в пользу этого сыграла сгущающаяся темнота и что они были заняты друг другом. Кто-то вырезал дыру в створке ворот и я подозревала, что это было сделано недавно. Большая часть оставшегося ограждения была целой, несмотря на все дожди, хотя почти весь металл был равномерно ржавого цвета, а всё остальное, кроме бараков, было цвета грязи.

Всё, кроме костей.

Они лежали повсюду. Кучами и грудами, и горками вокруг полукруглых строений. Там были изогнутые рёбра и бедренные кости, и ребристые позвонки, но совсем немного черепов. Кости висели на колючей проволоке, окружающей здания. Некоторые выглядели так, будто их расстреляли туррели при попытке к бегству. Кто-то, наверное заключённые, нарисовали странные маски и черепообразные символы на дверях и стенах зданий липкой жёлтой грязью, которая была здесь повсюду. С колючей проволоки свисали клочки полосатых шкур. Я почувствовала нарастающую боль в груди; ХМА здесь была сильнее, чем обычно.

Пуля взвизгнула о металлическую перекладину совсем близко. Стреляли не в нас, но нельзя было сказать, когда они прекратят стрелять друг в друга и, заметив нас, выберут новую цель. Нам нужно было быстрее попасть внутрь, прежде чем какая-нибудь зебра или пегас решат, что пара пони-самоубийц — это неплохая призовая мишень. У взрывпакета был ремень, который я использовала, чтобы тащить его на спине; мне вовсе не хотелось оставлять большую старую бомбу лежать поблизости, чтобы понибудь использовал её, пока я буду внутри. Вдруг мне понадобится запасной вариант, если обе стороны решат, что это нечестная игра!

Блюбель подёргала двойные металлические двери, ведущие в большое бетонное здание. Они, конечно же, были заперты. Тогда она опёрлась на передние ноги и нанесла по створкам четыре мощнейших удара, от которых металл вокруг её задних копыт прогнулся, и нас осыпало хлопьями ржавчины. Иногда удары земнопони могут быть чертовски страшными! На пятом ударе в дверях что-то лопнуло и они распахнулись внутрь.
— Отмычка в стиле Горцев! — сказала она, вваливаясь в комнату. Я заскочила внутрь, когда очередная пуля отскочила от моего шлема.

Ну почему все сегодня стараются попасть по моей бедной голове? Народ, прекратите шугать радтаракана!

Дверь за нами захлопнулась, и тут же динамики затрещали, после чего из них полилась странная успокаивающая музыка. Замерцало и ожило аварийное освещение, создав маленькие освещённые пятачки между затемнёнными промежутками. Из-под потолка свешивался огромный знак с надписью "Обработка" рядом с зебринским символом. Там были большие буквы зебринского письма рядом с Эквестрийским переводом. По всей комнате были разбросаны белые пластиковые коробки, многие из них были раздавлены или расшвыряны по углам. "Поместите всё своё имущество в белые коробки", гласил один знак. "Проследуйте шеренгой по коридору", указывал следующий. Там виднелась большая дверь, но она была надёжно укреплена. Я даже не видела замка, вместо этого рядом с ней, на стене, был смонтирован считыватель карт. Не было никакого способа проникнуть туда, даже с "Горской отмычкой".

Мы двинулись в коридор, из-за его ширины в нём можно было двигаться только по одному. Я подошла к белым двойным дверям. С шипением и визгом они распахнулись, открывая проход ко второй паре дверей через тамбур, достаточно большой для одного пони. Я шагнула внутрь, и тихий голос сказал что-то по-зебрински, а затем протрещал:
— Пожалуйста, назовите ваше имя, личный номер, племя и регистрационный номер зебры.

— Э-э... Блэкджек. Шестьдесят девять. Стойло Девять Девять. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, — презрительно отозвалась я. Я смотрела на знак, но он был написан по-зебрински. Голос попросил повторить ещё раз, и я повторила. Для меня, пони из Стойла, клаустрофобия не была одной из проблем, но я должна была признать, что застрять в этом узком, как сортир, пространстве было неприятно.

— Сожалеем. Данного личного номера или племени нет в списке. Пожалуйста, оставайтесь на месте и мы применим к вам Специальную Обработку, — сообщил голос. Не знаю, были ли это тараканы в моём черепе или предупреждающий вскрик от розовой пони, но я рухнула на пол, когда металлическая клешня свесилась с потолка и попыталась защёлкнуть на мне ошейник. — Пожалуйста, оставайтесь на месте, — попросила клешня синтетическим голосом, затем повторила это по-зебрински. Из стен выдвинулись маленькие металлические шипы, которые могли бы заставить отшатнуться большинство пони. Я обернулась, когда клешня упала вниз и ухватила мою переднюю ногу. Ошейник обвился вокруг неё и защёлкнулся.

Затем всё залило белым.

Некоторое время я моргала, пока головокружение заставляло шебуршиться моего радтаракана, а затем оказалась лицом к лицу с кучей трупов. Здесь были тела, которые варьировались от сгнивших костей и шкуры до неплохо сохранившихся пегасов, минус их головы. Я оказалась в почти идеально кубической камере. Надо мной был какой-то талисман; для телепортации? Оглядевшись, я увидела весьма прочную дверь и потрескавшееся окно. "Специальная Обработка", предположила я.

Был ли это действительно плохой признак, что нахождение в комнате, на треть заполненной телами, совсем не пугало меня, как вроде бы должно было?

У большинства трупов были ошейники и пулевые отверстия в затылке, или совсем не было шеи и головы. Тела выглядели... пожёванными. Большинство из них были пони, одна или две зебры; с виду, мусорщики. Бетонные стены здесь были испещрены выбоинами от пуль. Кто-то написал на стене до боли знакомой чёрной краской: "Выхода нет" и "Храни нас, Луна". Но больше всего беспокоило, что кто-то собрал изуродованные тела и построил из их различных частей небольшую хижину, достаточно большую, чтобы внутри поместился один пони. У меня было тревожное предчувствие, что некоторые из этих трупов страдали.

Я проверила прочную дверь, но на ней не было даже дверной ручки, не говоря уже о замке. Три крепких удара по окну только встряхнули его. Внутри стекла проходила какая-то проволочная сетка.
— Ладно... выглядит не очень здорово.

Секундой позже последовала вспышка и передо мной появилась Блюбелль, с треском рухнув на меня.
— Ооох... это было неприятно... — простонала голубая кобылка. Она поднялась с меня; нужно признать, это было не совсем то, что я планировала. Конечно, вообще-то я ничего не планировала, но этого я не ожидала. Я взглянула на Блюбелль, на взрывающийся ошейник на её шее. Впереди у него ярко горела красная лампочка. — Я вляпалась, да? — спросила она, поправляя копытом смертоносное кольцо.

— Мда. Не без этого. Эти штуки взрываются быстро и мерзко, — сказала я, тряхнув таким же на моей передней ноге. Блюбелль хотя бы хватило приличия выплеснуть свой обед от вида того, на чём мы стояли. Я вздохнула, оглядывая нашу тюрьму. Учитывая, что здесь были пегасы Анклава, сражение может скоро закончиться, и мы останемся здесь в ловушке. Я обшарила карманы мёртвых пегасов и нашла ключ-карту... не самая полезная вещь здесь. На копыте одного из них также было что-то, похожее на упрощённую модель ПипБака. Своего рода примитивный компьютер. Я скачала с него файлы на свой Дельта. Лучевой пистолет и израсходованные картриджи: судя по подпалинам на двери, он пытался прожечь себе выход...

— Ладно. Итак... у нас есть план, или мы просто начнём пинать всё, как психи? — спросила она, глядя на сплошное стекло. Хоть на нём и были трещины, но судя по нескольким пулям, застрявшим в нём, я сомневалась, что мы сможем пробиться через него наружу.

— Звучит как обычный план, а, Блэкджек? — заметила Рампейдж в углу. Я не стала смотреть.

— Не прострелить. Не выбить, — я взглянула на ящик со взрывчаткой, который мы захватили наверху. Может быть, если бы я была П-21, я могла бы рискнуть и взломать его. Хотя, у нас не было выбора... Но мне, все же, очень не нравилась идея возиться с большой чёрной взрывоопасной коробкой. Я нахмурилась и стряхнула взрывной ошейник со своего копыта... затем поймала взволнованный взгляд Блюбелль, которым она следила за поднимающимся и опускающимся браслетом со взрывчаткой. — О, не волнуйся. Эта бомба не разлетится в разные стороны. Она взрывается внутрь. — Не очень обнадёживающе, но я была знакома с этим эффектом не понаслышке.

Они взрываются внутрь. Я нахмурилась и немного повернула ошейник своей магией. Он был собран из металлических пластин, удерживаемых вместе пружинами, позволяющими ему изгибаться. С внутренней стороны каждая пластина была покрыта сантиметром пластиковой взрывчатки. Провод тянулся от одной пластины к другой. Разорвёшь контакт и бум. Нахмурившись, я медленно левитировала ошейник к стеклу и затем аккуратно надавила копытами. Внешний край разошёлся. Внутренний край сжался. Я внимательно следила за проводом. Ещё чуть-чуть... ещё чуточку... я закусила губу.

Вот так. Он распластался по стеклу. Я вытянула магией из сумки тюбик чудо-клея и принялась приклеивать бомбу-ошейник на место. Наконец, я осторожно привязала шнурок к проводу.
— Поехали, — сказала я, когда мы укрылись в углу. Блюбелль закрыла уши и пригнула голову, и я дёрнула провод.

Если бы у меня были нормальные уши, в них бы, наверное, хлопнуло и зазвенело. Когда ошейник взорвался, металлические пластины разлетелись рикошетами по всей камере. Блюбелль ойкнула, когда одна из пружин засела в её плече. Пока я осторожно вытаскивала её, всё заволокло дымом. Я вспомнила, как за несколько часов под Хуффингтоном у Глори отвалилось крыло. Я надеялась, что ХМА здесь была слабее, но, учитывая, что большинство тел здесь сохранились без гниения, надежда была слабой.

... тем более, что стекло осталось целым.

— Проклятье! — заорала я, и начала колотить копытом по обожжённому окну. — Я пережила Деуса! Я пережила Сангвина! Я уделала до смешного упрямых убийственных роботов! Держала в копытах целую стаю мантикор! На меня лодки падали! Я не собираюсь подыхать из-за куска грёбанного стекла! — вопила я, молотя по пуленепробиваемому стеклу копытами. Блюбелль присоединилась ко мне.

Наконец... мы расковыряли маленькую дыру, размером с мою морду. Блюбелль задыхалась, а я только заметила, что мои энергорезервы начали истощаться. Я высосала рубин и осмотрелась. Прямо сейчас, если Профессор встроила мне в глаза какие-нибудь убийственные лучи и не сказала мне, им бы самое время выскочить.

Тут я моргнула и выплюнула полурастворившийся самоцвет себе на копыто. Я посмотрела на потрескавшееся стекло с металлической сеткой, а затем перевела взгляд на маленький красный обмылок.
— Эй... это стекло из драгоценного камня?

— Э-э... не думаю, — скептически ответила Блюбелль. Она выглядела не очень хорошо. Та травма и напряжение выматывали её. Я вспомнила магазин спорттоваров, мы активировали аварийный источник питания, когда вошли внутрь. Та сильная ХМА всё продолжала усиливаться, пока я не обнаружила и не отключила то дурацкое кольцо.

Я дожевала остатки рубина и сапфира.
— Давай-ка выясним, — поднявшись на задние ноги, я осторожно просунула рот в дыру. — Давай... — пробормотала я, когда стекло коснулось моей щеки и упёрлось в зубы. Обычно мне нужно было немного подержать рот закрытым, чтобы это начало работать.

Или же это не сработает со стеклом, и тогда у нас серьёзные проблемы.

Вдруг стекло проскользнуло дальше, и я сжала челюсти. Я добралась до внутренней сетки и, после небольшой паузы, она тоже размягчилась до такой степени, что я смогла жевать и глотать. Внутри была ещё какая-то пластиковая плёнка, с которой мой "желудок" был вообще не согласен. Само стекло было безвкусным месивом, но хотя бы у сетки был слабый морковный привкус. Однако мои системы с трудом справлялись с этим. Я попыталась сплёвывать, но полурастворившееся стекло затвердевало у меня на губах и свисало стеклянными соплями с подбородка. Я продвигалась, но... это займёт некоторое время.

Чтобы отвлечься, я запустила аудиофайлы с пегасовского недоПипБака.
— Команда Картографов № 5. Аудиофайл Свифтвинга. Мы обнаружили какой-то лагерь. Похоже в нём содержались военнопленные, жалкие ублюдки. Не уверен, что мы найдём что-нибудь полезное в этом лагере, но центр обработки выглядит более многообещающим. Нужно только проникнуть во внутренние защищённые помещения. Здесь всё на кардридерах. Видимо они не хотели рисковать и ставить обычные замки, когда здесь было столько полосатых.

Пока я продолжала грызть, Блюбелль демонстративно разглядывала потолок и я мысленно переключилась к следующей записи.
— ... Свифтвинг. Возле скелета на крыше Рэйн Скволл нашёл карту, которая сработала на входной двери, это были единственные останки пони, которые мы нашли. Пегаска. Не знаю, была ли она дашитом, или просто была убита заключёнными, прежде чем смогла убраться отсюда. Кто-то выстрелил ей в голову. В любом случае, центр обработки тоже был разграблен. Мы столкнулись с грязнопони, абсолютно психованной. Она жрала сама себя. Укусила Рэйн Скволла. Мы позаботились о том, чтобы сохранить тело, просто на всякий случай.

— Грязнопони, а? — фыркнула Блюбелль. — Вот тебе и вся их болтовня о помощи.
Я не могла ответить, потому что жевала очередную порцию. Мой "желудок" чувствовал себя не очень. Я подозревала, что он не был рассчитан на переваривание дюймового пуленепробиваемого стекла.

Я перешла к следующей записи.
— ...винг. Плохие новости. Там была какая-то инфекция. В морге мы нашли ещё двоих, которые пытались взломать шкафчики. Хорошие новости. Не похоже, что Рэйн Скволл заразился. Мы уведомили разведку Анклава. Они направят кого-нибудь для исследований. Пока мы ждём, я собираюсь ещё раз проверить зону обработки. Может найдём что-нибудь полезное.

Здесь я остановила. Я знала, что остальные записи, скорее всего, повествуют о том, как Свифтвинг оказался в ловушке в этой камере и умирал от голода до тех пор, пока не сорвал свой ошейник. У меня и так хватало проблем, чтобы выслушивать ещё и это. Кроме того, я прогрызла достаточно большую дыру, через которую мы, слегка пихая и подталкивая друг друга, смогли протиснуться! Комната по ту сторону оказалась не лучше: металлический стол, прикрученный полу... и турель, выскочившая из-под потолка и начавшая поливать нас пулями!

— Несанкционированное присутствие без ошейника. Пожалуйста, немедленно вернитесь в зону обработки! — протрещал голос сквозь дребезжание турели, когда Блюбелль скакала по полу. Тут была всего одна турель, против нас двоих, и я держала себя на виду, став мишенью. Подняв копыта, я старалась защитить своё лицо, пока пули врезались в меня и в потрескавшееся пуленепробиваемое стекло. Левитировав Бдительность, я прыгнула в З.П.С. и сделала четыре выстрела. Попали только два. Турель заискрила, но всё ещё не прекратила всаживать в меня пули.

Кобыла-Горец проскользнула под стол, затем перевернулась на копыта. Метнувшись к стене, она вскочила и оттолкнулась в сторону. Обернув копыта вокруг грохочущего ствола, она рванула его вниз. Двигатели турели завизжали, когда она своим весом отвела от меня поток выстрелов, дав мне возможность тщательно прицелиться и всадить ещё две пули в стреляющий механизм. Наконец, турель вспыхнула и заглохла. Со стоном я повалилась на спину.

Блюбелль подошла, недовольно хмурясь.
— А что? — спросила я. У неё не было никаких прав хмуриться на меня. Она же доброволец!

— Ты так любишь нарываться на выстрелы? — спросила она, указывая на дыры, образовавшиеся в моей броне. Я просто таращилась на неё, когда она ткнула копытом на дыру в окне. — Ты ж могла просто снова скакануть туда, или могла бы укрыться под этим столом. Но вместо этого ты торчишь тут и глотаешь пули!

Я подняла свои копыта.
— Гляди, я киберпони. Пока я жива, и у меня есть немного самоцветов, металлолома и еды, я регенерирую, — я осмотрела вмятины на ногах. — Честно говоря, это не так уж плохо. Меня постоянно ранят.

— Меня тоже, но я делаю всё возможное, чтобы избежать этого. — она заглянула мне в глаза. — Так тебе это нравится, что-ли? Потому что до меня не доходит, зачем кому-нибудь проходить через это.

Так ведь? Я получаю выстрелы очень часто. И порезы... и удары... Я закусила губу, поскольку чувствовала другие тревожные ощущения, кроме боли в моём теле. Быть раненным наверно плохо. Особенно с моими травмами. Вместо этого... я чувствовала себя странно. — Я... я... эмм... я... — я чувствовала, что покраснела, сидя и поднимая копыта, держа их в дюйме друг от друга. — Возможно, чуть-чуть? — сказала я с глупой улыбкой.

Она застонала и покачала головой: — В тебе дури больше, чем в бочке желудей.

— Она понятия не имеет, не так ли? — сказала Скотч Тейп мне на ухо, вспыхнув оливковым на краю моего зрения.

— Нет, не имеет, — пробормотала я и подбежала к двери. И никто не имеет.

* * *

Первый этаж центра обработки был сильно замусорен, под копытами шуршал ворох бумаг. И снова множество тел пони, с признаками того, что они искали укрытие за мебелью. Пока мы обыскивали столы в поисках чего-нибудь полезного, мы наткнулись примерно на дюжину трупов. Некоторые из них были высохшие, другие - свежие. Многие были пожёваны или с вырезанными частями тела. В тусклом освещении разлившаяся кровь приобретала медный оттенок. Я видела красные метки, но не могла сказать, были ли они выше, ниже, или прятались скрывались прямо здесь, вне поля зрения.

Я была бы счастлива, если бы они просто прекратили появляться и исчезать.

По ощущениям мне казалось, что моя голова движется, будто мой мозг мутировал в пульсирующий мешок с жижей. Радтаракан отложил яйца у меня в черепе и теперь они начали извиваться. Я видела рябь в уголках глаз, смутно мерцающие зебры в стелс-плащах. Когда я смотрела прямо на них, они исчезали. Дважды я швыряла лёгкий мусор туда, где видела лёгкое дрожание, только чтобы обнаружить, что там пусто.

Пока мы двигались через офисы, моё поведение всё больше и больше беспокоило Блюбелль. Я всё больше слышала, как разговаривают мои друзья, но мне всё труднее было понимать их. В их голосах мне слышались тревога и предупреждения. Крики страдания и призывы о помощи... Я знала, что это было только в моей голове, но... но что если нет? Что если это Лакуна сотворила на меня какую-то магию? Что если Предвестники напали на моих друзей? Я была так уверена, так самонадеянна и дерзка в своей уверенности, что они отправятся за мной!

Здесь не нашлось ничего стоящего и мы направились на второй этаж. Там обнаружилось ещё несколько больших офисов и конференц-зал. Мы прошли мимо двери с табличкой "Запасный выход". Забавно, где ж они были в Исследовательском Центре Гиппократа? Мне снова послышались голоса но на сей раз и Блюбелль тоже навострила уши.
— Эй, ты это слышишь? — я правда не хотела говорить, что за вещи я теперь слышала.

Источник голосов обнаружился за дверью в следующий офис: всё ещё функционирующий терминал был взломан, но не выключен и проигрывал записанный аудиофайл. Из динамика доносился низкий, скорбно звучащий голос жеребца. Оглядев офис я заметила в углу изрезанное полотно; желчно-жёлтый пегас ухмылялся с холста.

— Концентрационный Лагерь Жёлтой Реки Министерству Мира. Лагеря B, C и D заполнены на сто сорок процентов. Лагерь А заполнен на сто шестьдесят процентов. У меня здесь полосатые на полу спят. Нам нужно больше провизии и медикаментов или мы окажемся на пороге крупной эпидемии. Я застал нескольких полосатых, которые начали пожирать друг друга. Единственное племя, ведущее себя подобным образом, это те жуткие Старкирри и все другие племена пытаются убить их. Мы должны снизить популяцию, прежде чем всё здесь взлетит на воздух.

Тут последовал щелчок и автоматически начала проигрываться следующая запись.

— Привет, Шифти. Министерство Мира выделило мне ещё триста штук целебных зелий и две тысячи фунтов пайков. Похоже намечается неплохая прибыль, а? Теперь, когда Голденблада нет, все эти внезапные проверки и импровизированные расследования остались в прошлом. Сейчас Мораль даже свою дырку в жопе не найдёт в случае поноса. Мне нужно больше полосатых в лагерях. Чёрт возьми, если нужно, мы разместим полосатых на крышах. О! И я, похоже, нашёл себе повод для отставки: одна из полосатых была отправлена сюда "случайно". Ходят слухи, что у неё внутри есть какой-то супер-талисман. Экспериментальный. Если ты сможешь вывести это, я выделю тебе дополнительные три процента.

Я взглянула на холст. На него вполне можно было добавить ещё несколько разрезов... а может и поджечь.

— Полковник Капкейк, я понятия не имею о чём вы говорите. Да, зебры были направлены в мой лагерь, а их семьи переведены в Зебратаун. Мне понятно ваше огорчение. Мы просто проведём некоторые исследования, а затем отпустим их к семьям. На сколько я знаю, вы в курсе, что у нас здесь, в Жёлтой Реке, возник крупный очаг какой-то болезни. Некоторые полосатые у меня начали пожирать друг друга. Я должен быть уверен, что инфекция не распространится дальше. Мне пришлось убрать из персонала всех не-пегасов, чтобы предотвратить это распространение. Мы будем держать её в морге до тех пор, пока не сможем безопасно выпустить. — через секунду послышалось бормотание, — Я не могу выдать два дерьма, Полковник. Где оно, чёрт возьми?

— Ублюдок, — прорычала я, чувствуя себя подстреленной и получив взгляд от Блюбелль. — Если он не хотел выполнять эту работу, он должен был уйти. Кто бы ни был в ответе за это место, он сам заслуживает, чтоб его заперли здесь. — я старалась игнорировать копошения в углах комнаты. Мой "желудок" был очень недоволен из-за всего проглоченного стекла. — Никто не заслуживает этого.

Следующая запись была автоматическим сообщением, говорящим странным роботизированным голосом.
— ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ: ВСЕМ ПЕГАСАМ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ НАЗЕМНЫЕ ПОЗИЦИИ И ВЕРНУТЬСЯ В ТАНДЕРХЕД. БРОСАЙТЕ ВСЁ, ЧЕМ БЫ ВЫ НИ ЗАНИМАЛИСЬ! СЕЙЧАС ЖЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ДОМОЙ. ЛУНА МЕРТВА. ЭКВЕСТРИИ КОНЕЦ.

— Чёртовы индюшки, — пробормотала Блюбелль и сплюнула в сторону. Я уселась, закрыла глаза и попыталась не обращать внимания на ощущение пульсации в голове.

— Они не все ушли, — сказала я с закрытыми глазами. — Я знаю по крайней мере троих, которые остались здесь внизу, когда всё полетело к чертям. Двое из них стали гуллями, один умер, пытаясь помочь пони на поверхности. И Рэйнбоу Дэш тоже хотела помочь. — Может быть она жила. Может умерла. Интересно, узнаю ли я когда-нибудь наверняка.

Используя магию, я нажала клавиши, чтобы воспроизвести последнюю запись. Заметив какое-то движение, я взглянула в угол. Вынув Бдительность, я упёрла его в колено и откинулась на стену. Бумаги на полу двигались взад и вперёд, пока я смотрела на них. Казалось, они пытаются сложиться в силуэты мёртвых зебр.

Наконец, терминал начал воспроизводить два голоса. Они находились на некотором отдалении, будто были записаны случайно.

— Директор Мефитис, что вы делаете? — спросила кобыла.

— А на что это похоже, Сиррэс? Сваливаю отсюда к чёрту!

— Вы не можете просто уйти! У нас там более пяти тысяч заключённых! - возразила Сиррэс.

— К чёрту заключённых. К чёрту каждого из их полосатых до последнего. Если бы они просто позволили мне расстрелять их, как я просил, тогда не было бы никаких проблем с заключёнными. А теперь пошла к чёрту с дороги! У нас всего пара часов, чтобы вернуться в Тандерхед!

— Вы не уйдёте просто оставив их там! — затем последовала пауза. — Это деньги? Вы берёте с собой мешки с деньгами? — послышался звук плотно набиваемых мешков.

— Конечно же, идиотка. Я не вернусь домой разорённым! Это моё выходное пособие. Дикари уже начинают есть друг друга. Они сами об этом позаботятся. Уже поступают донесения о беспорядках в каждой из тюрем Эквестрии. Хайтауэр в блокаде. В Разбитом Копыте всех заключённых выпустили на свободу! Я не стану. Нихрена. Пусть сгниют.

— Просто откройте ворота, отключите ошейники, и выключите автопушки. Дайте им шанс! — Кобыла протестовала, потом сказала: через мгновение в более твердым голосом — Если вы этого не сделаете, я обещаю, что все пони в Тандерхеде узнают что вы оставили тысячи умирать! Даже зебры не заслуживают такого!

После небольшой паузы жеребец вздохнул.
— Прекрасно. Ты так сильно беспокоишься? Установи таймер, чтобы отключить всё. Можешь воспользоваться моим терминалом.

— Благодарю вас, Директор. Я займусь настройкой прямо сей...

Затем раздался выстрел. Послышался приближающийся топот копыт. Я поднялась и уставилась на терминал.

Через несколько секунд послышался голос жеребца:
— Какого... Директор? Что случилось?

— Самоубийство. Просто не смогла больше это выносить, Гасти. — быстро проговорил Директор. — Давай поторопимся. Она установила таймер, чтобы выпустить заключённых. Им придётся самим позаботиться о себе, но по крайней мере у них будет ша...

— Ты, — я поднялась на дыбы и с воплем обрушила передние копыта на монитор. — Ублюдок! — я пыталась ударить его так сильно, будто это могло магическим образом переместить меня обратно сквозь пространство и время и заставить его башку взорваться, как стекло этого монитора. Даже детонация всех этих ошейников была большим милосердием, чем то, что я только что услышала. Я посмотрела на искрящий терминал, затем открыла свой ПипБак. К счастью я всё ещё могла извлечь аудиофайлы. Затем, когда я это сделала, я растоптала терминал в электрический лом и швырнула отвратительный портрет в кучу мусора.

— Они просто... он просто оставил их умирать от голода? — спросила Блюбелль. Обычно жёсткая кобыла-Горец выглядела подавленной.

— Почему? Какого чёрта хорошие пони должны умирать, а ублюдки вроде этого остаются жить?! — вопила я, в ярости отшвыривая стол. Затем мне захотелось пнуть секретер. Залить весь этаж огнём! Нет, взорвать весь лагерь, чтобы он отправился на луну. Весь город! Всю чёртову Пустошь! Я хотела уничтожить это всё! — Это не честно! Это нихрена не правильно! — я кричала как истеричная кобылка, но сейчас меня это не волновало. Я была такая чертовски злая, и больная, и уставшая. Я снова и снова палила из Бдительности в шевелящийся угол, заставив кобылку-Горца отшатнуться назад.

Вдруг тень закричала, когда пуля попала во что-то более существенное.

Угол развернулся в полосатую фигуру в мерцающем плаще, которая швырнула в нас что-то вроде яйца. Моя магия подхватила его и, хотя я не представляла, что это такое, отбросила его в дальний угол у двери. Спустя три секунды яйцо взорвалось, выбросив во все стороны белые ленты. В это же время Блюбелль набросилась на зебру, а та только кричала, скорчившись и подняв копыта в попытке защититься.

— Блюбелль! — крикнула я, когда она поднялась на дыбы.

— Она за нами шпионила! — крикнула кобыла-Горец.

— И я бы делала также. — сказала я, подходя ближе. Она выглядела немногим моложе меня. Её глаза, мягкого золотистого цвета, были широко распахнуты от ужаса. — Я не хочу сделать тебе больно, — сказала я, понизив голос. — Ты меня понимаешь? — я взглянула на её бедро, где её полоски переплелись в изображение двух перекрещенных гаечных ключей. Или костей, но в данный момент я была настроена оптимистично. Пока я смотрела, её метка менялась от синего до красного и снова к синему, но я не знала, была ли это её враждебность, или моя.

Она кивнула, затем медленно, тщательно выговаривая каждое слово, проговорила:
— Пожалуйста, не убивайте меня. Я техник. Не охотник. Не боец. — если это была актёрская игра, она заслуживала награды. Кобыла прямо взмокла от страха. Даже Блюбелль выглядела, будто готова драться с кем угодно, но не с этой. Пуля только чиркнула ей по заду, поверхностная рана, но тем не менее, при достаточно сильной ХМА любая рана становилась серьёзной.

Я оглянулась на разбитый терминал.
— Это ты взломала терминал, да? — она посмотрела и медленно кивнула. — И ты слышала, что здесь произошло? — теперь в её взгляде появилось немного злости. — Я сожалею об этом. — а теперь злость сменилась замешательством. — О том, что здесь случилось... с твоим народом. Их должны были отпустить и дать им шанс.

— Ты ведь понимаешь, что все они направились бы обратно в свою страну прямо через высокогорье, да? — фыркнула Блюбелль, заставив кобылу вздрогнуть.

Теперь зебра выглядела совершенно сбитой с толку.
— Ты Звёздная Дева... — сказала она, нерешительно отступая назад, пока не упёрлась хвостом в стену.

— Звёздная что? — непонимающе моргнула я.

— Звёздная Дева павшего города. Та, что несёт смерть, хаос и разрушение, — отозвалась она, сглотнув. — Жнец потерянной земли.

— Смерть? Хаос? Разрушение? Для меня это звучит как Потрошитель, — усмехнулась Блюбелль.

Я наградила её кислым взглядом, перед тем как снова вернуться к зебре. Под плащом у неё виднелись какие-то лямки и даже не намёка на броню для защиты. Единственным оружием, которое я видела, был кинжал в её передних копытах. Перевес по огневой мощи явно был на нашей стороне. Я слабо улыбнулась.
— Я не собираюсь никого обижать, если я могу им помочь. Я Блэкджек. Как тебя зовут?

Она переводила взгляд от меня к Блюбелль и обратно.
— Ксанти, — ответила она, затем медленно двинулась к нам. — Прошу... Убейте меня быстро...

Я посмотрела на Блюбелль, вообще-то хмурая кобыла выглядела так, будто ей не терпится это сделать. Затем снова в замешательстве взглянула на Ксанти.
— Эм... зачем мне тебя убивать? — почему-то это заставило её залиться слезами, склонив голову. — Погоди! Постой. Да что случилось? — она всхлипнула и вытерла глаза копытом, прежде чем хмуро взглянуть на меня.

— Прошу... не играй со мной. Какое бы проклятие ты не задумала, пожалуйста, сделай это быстро, — ответила она, утерев слёзы с глаз. — Я... я не боюсь твоих проклятий, Звёздная Дева! — может на мгновение ей удалось сохранить твёрдость во взгляде, но дрожащие коленки явно её предавали.

Я только смотрела на неё некоторое время, а затем вздохнула, медленно покачав головой.
— У меня нет на это времени, — сказала я, повернувшись и направившись к двери.

— Что? — в замешательстве спросила зебра. — Что это за проклятие такое?

— Это типа "у меня есть дела поважнее", — ответила я, выходя в коридор. Здесь не было ничего особенного. Всё осталось внизу. Я убедилась, что ящик со взрывчаткой хорошо и надёжно привязан к моей спине. — Я понятия не имею, кто эта твоя Звёздная Дева, или почему тебе кажется, что я - это она. — я ожидала, всё так и останется, но затем она пошла следом за нами!

— Звёздная Дева, это та, кто рождена на грешной земле проклятого города. Будет она из плоти и стали, тронутая звёздами и выбранная ими, как их чемпион. Где пройдёт она, хаос и разорение придут следом. — проговорила Ксанти, идя следом. Зачем, я не могла вообразить. — Та, что несёт зло земли, глашатай последних дней мира, который навсегда затмит солнце и призовёт вниз луну. Созывающая бури, сеющая чуму, направляющая нечестивый пламень, уничтожающая всё на своём пути и всех, кто идёт по её следу. Кобыла возжелает кобылу, жеребец возжелает жеребца и нечестивые связи между разными видами начнутся там, где следует она.

— Чёрт... — хихикнула Блюбелль и покосилась на зебру. — Я уже увлажнилась просто слушая всё это. — Ксанти ахнула, съёжившись от страха и я оглянувшись на неё, хлопающую огромными глазами.

— Точно. Так чего же ты опять идёшь за нами? — спросила я, направляясь вниз по лестнице.

Она моргнула, пожевала губами, а потом отпрянула назад, тыча в меня копытом.
— Ты... ты наложила на меня проклятие! Твоя грязная звёздная магия заколдовала меня! — я оглянулась назад... и моё копыто соскользнуло, и я покатилась вниз, приземлившись на спину в офисе на первом этаже. Мои заполненные стеклом кишки неприятно заворочались, когда я взглянула на золотоглазую зебру.

— Вот, видала? — крикнула я ей с пола. — Разве может ужасная Звёздная Дева шлёпнуться на задницу?

Это уберегло меня от раздробления черепа. Зебра, словно призрак, вынырнула из тени, нанося сильнейший удар мне в лицо. Лёжа на спине, я смогла вовремя поднять копыта и заблокировать его.
— Нет. Не бей её. Мы все обречены! Она проклянёт нас всех! — завопила Ксанти с лестницы, а затем затараторила по-зебрински.

Однако зебра, дерущаяся со мной, не желала слушать, отпрыгнув обратным сальто. Я поднялась на копыта и обнажила меч перед вздыбившейся кобылой. Скользнув в З.П.С., я наметила две атаки, и всё же они промахнулись. Она шагнула в сторону от первого замаха, поднырнула под второй и снова сделала обратное сальто, врезав мне по лицу обеими задними копытами. Встав на задние ноги, она принялась наносить мне удары, заставив отшатнуться к стене.

Она что-то отрывисто сказала по-зебрински, что, как я полагала, могло означать "теперь ты умрёшь", но это могло быть и "съешь сливочного сыра", а затем впечатала оба передних копыта в мои кишки.

Хотя я не представляла, насколько желудкоподобным был мой желудок, но когда ты после переедания получаешь удар вроде этого, это всегда не хорошо. Я обхватила её плечи передними копытами и выплеснула обратно на неё всё, что не успела переварить. Я ничего не могла поделать, пока выблёвывала сжиженное стекло и металл на её лицо. Прозрачная жидкость, вырвавшись из моей глотки, затвердела в считанные секунды, заставив её лицо застыть маской ужаса. Она повалилась назад, колотясь и дико отмахиваясь, пока я сплёвывала в сторону остатки стекла, стараясь удержаться в вертикальном положении. Этот удар что-то серьёзно повредил у меня внутри, и каждая капля жидкого стекла выходила наружу.

Ксанти таращилась на меня, её глаза распахнулись так широко, как только возможно. Даже Блюбелль от этого стала выглядеть более встревоженной. Драться металлическими копытами — это одно, но вот наблевать жидким стеклом, это было уже из такой чертовски бодрящей области, которая доступна только киберпони. Я хотела попытаться очистить рот и нос умирающей зебры, но прямо сейчас я имела дело с некоторыми внутренними повреждениями. Когда я наконец смогла двигаться, тело зебры уже перестало дёргаться. Я вздохнула и попыталась снять с неё стелс-плащ, но, к моему удивлению, он растворился у меня в копытах! Голубой самоцвет в его заколке немедленно потрескался и потемнел. Не честно портить трофеи! Я зыркнула на нервную зебру, и та сглотнула.

— Туманные плащи ткутся из шёлка теневого паука и исчезают, подобно утренней росе летом, если забрать их у владельца, — сказала она, обняв собственную накидку. Я удивилась, почему она просто не станет невидимой и не уйдёт. Серьёзно, я не собиралась её задерживать! Я обыскала мёртвую зебру, нашла какую-то высохшую тыкву и заглянула внутрь. Что-то молочно-фиолетовое и исцеляюще-зелье-образное.

— Возьмите-ка. Выпейте обе, пока ХМА не сделала ваши раны хуже, — сказала я, передавая им горлянку.

— Ты желаешь сделать меня целой и здоровой, чтобы я страдала ещё больше, это так, Дева? — спросила Ксанти, неохотно отпивая и передавая зелье Блюбелль, у которой при виде заживающей царапины пропало нежелание пить ради её травмированного плеча.

— Я желаю, чтобы ты отправилась обратно к своему народу, — возразила я, чувствуя, как мои внутренности встают на места после того удара.

Она ответила лёгкой кривой улыбкой.
— И принесла твоё проклятие к ним? Они бы тут же убили меня. И, в первую очередь, я не возьму его к ним. Ты обрекла меня, Звёздная Дева, и можешь обречь на погибель весь мир, но я не стану делать за тебя твою работу.

— Я тебя сейчас так прокляну копытом по башке... — сказала я, оглядываясь вокруг. Запись в терминале говорила о морге. Он должен быть следующим местом, которое мне нужно проверить, прежде чем убраться отсюда к чёрту. — Что вообще вы, зебры, здесь забыли? — спросила я, стреляя в угол где, как мне показалось, что-то шевельнулось.

— Я не могу тебе сказать! Ты Дева! — ахнула она, заставив меня тяжело вздохнуть, пока мы шли через этаж офисов обработки, выискивая взглядом дверь или лестницу, ведущую вниз. — Звёздный чемпион! Несущая всё зло! Левым копытом своим ты гасишь солнечный пламень, а правым копытом своим ты призываешь луну! — выпалила Ксанти на одном дыхании, задохнувшись в конце. Затем взглянула на меня и продолжила: — Даже если ты уничтожишь весь мир, ты всё равно можешь быть остановлена. Последняя Дева была. Трижды!

— Последняя дева? — переспросила я, усмехнувшись через плечо. — Это кто такая? Не похоже, чтоб она была так уж хороша в своей работе.

— Нет. Это была ваша "Принцесса Луна", — ответила Ксанти. Это заставило меня запнуться. Я медленно повернулась и посмотрела на неё. Я должна была наградить её убийственным взглядом... или может это "Звёздная Дева" взглянула на неё.

— Прошу прощения? Не могла бы ты пояснить это, пожалуйста? — спросила я, повернувшись и встав перед осевшей зеброй. Она задрожала и начала всхлипывать.

— Ты знаешь её как Найтмер Мун, — раздался знакомый голос из тени. По моей гриве побежали все виды мурашек, когда я увидела как тень рассеялась и извергла зебру, знакомую по шахте и музею. Лансер глядел на меня поверх ствола винтовки жёсткими, холодными глазами. Я просто вернула ему прямой взгляд. Если бы он хотел меня пристрелить, то мог бы сделать это без лишнего драматизма.
— Именно здесь, в этом проклятом городе, Найтмер Мун остановила восход солнца. И именно здесь, на пепелище сожжённого города, ваша Принцесса Луна объявила, что она принимает трон своей сдавшейся сестры, и поведёт Эквестрию к победе.

— Ну и чего ты всё ещё болтаешь, а не разнесёшь мне башку? — спросила я Лансера, наблюдая за тенями, извивающимися и крадущимися в глубине офиса. Красные метки двигались взад и вперёд у меня перед глазами.

— Легат лично хочет покрыть себя славой твоей смерти. Он жаждет размазать твоё неестественное тело собственными копытами, — сказал Лансер, продолжая целиться прямо мне в голову. — Когда он исполнит это, мы всё здесь сравняем с землёй и вырежем весь сброд вроде тебя.
Я посмотрела в его глаза. Холодные, жёсткие и уверенные.

— Ладно, — сказала я, — Ну, раз уж его здесь нет, а ты не собираешься красть его убийство, может ты возьмёшь Ксанти из моих копыт и позволишь мне идти дальше. Я хочу выяснить, что задумал Анклав.
Я ухмыльнулась:
— Не волнуйся. Я её не проклинала. Магия единорогов работает не так, — по крайней мере, в учебнике для начинающих я такого не видела.

Он направил винтовку на Ксанти. Я едва успела вклиниться перед ней, поймав пулю в бок. Она вошла глубоко, отбрасывая меня назад на Блюбелль и зебру, отшатнувшуюся со вскриком. Я развернула к нему Бдительность, но он уже начал двигаться. Тогда я прыгнула в З.П.С., он продолжил движение... всё двигалось медленно, размазываясь в моём поле зрения. Я покачнулась, и, к тому времени как я вышла из З.П.С., он уже исчез. Я знала, что лучше не думать, будто он ушёл.

— Ты не понимаешь этого, Охранница, но ты прокляла её, — сказал он из тени... но его голос звучал для меня странно. — Ты прокляла её добротой. Ты заразила её своим милосердием. И как всё, чего ты коснулась, она будет уничтожена.

— Ты кровавый... убийственный... ублюдок! — выпалила я в тень. Темнота задвигалась, сформировав глаза и рты на фоне тусклой, грязной стены. Я открыла огонь, стреляя из Бдительности в каждый затенённый угол. Своим рогом я подняла вокруг себя вихрь из бумаг и мусора, в надежде увидеть, что он отскакивает от невидимых нападающих. Когда патроны кончились, я выхватила меч, дико размахивая им и носясь вокруг. — Ты не причинишь ей боль! Ты не посмеешь! — теневые пони уходили от каждого моего удара, изменялись... смеялись над моими тщетными попытками. Перед моим взором разливалась темнота, пока я нападала на вещи, которых там не было.

Я цеплялась за тени.

Блюбелль и Ксанти обе смотрели на меня в тревоге и ужасе.
— Что? — раздражённо крикнула я, взмахнув мечом и забрызгав их обеих кровью.

Подождите...?

Я медленно посмотрела на окровавленный эфес моего меча. Ощутила кровь, стекающую по моему лицу. Взглянула вниз, на обезглавленную зебру, лежащую прямо передо мной. Увидела другую, рассечённую вдоль бока. Там лежала снайпер с дырой, вырезанной в её лице. Еще один умирал от того, что из его груди были вырезаны три куса мяса. Я убила их и даже не поняла этого. Как и не понимала, что они вообще были там. Раны, большие чем только от патронов Лансера, пульсировали и горели, хотя я не чувствовала их. Боль была настолько знакомой, что я даже не осознавала её. Я пошатнулась и ухватилась за перевёрнутый стол. Когда я успела его так отшвырнуть? Или это была не я, а понибудь ещё?

Содрогнувшись, я выронила меч. В глазах Ксанти я была воплощением зла. А Блюбелль смотрела на меня, будто только сейчас поняв насколько смертоносной я могу быть, если захочу. Я не была той кобылой, которую она швырнула вниз головой там, на нефтеперегонном заводе. В груди у меня ужасно болело, будто там в глубине был пожар, в том, что бы ни заменяло сейчас моё сердце.
— Не надо на меня смотреть вот так... — попросила я упавшим голосом. Они продолжали пялиться. Если бы это были мои друзья, смотрящие на меня вот так, я не знаю, что бы я сделала.
— Не смотрите на меня! — заорала я на них.

Мне больше нравилось, когда я потеряла половину своего лица. Это было легче, чем потерять половину своего здравомыслия.

* * *

Наконец, я нашла морг. Он, как и ожидалось, располагался поблизости от "Санчасти", отмеченной огромными знаками, написанными на двух разных языках. Как и всё вокруг, он был давным-давно заброшен, но здесь был умывальник. Я искала возможность смыть кровь с лица. Казалось, она вообще не отмоется, сколько бы я ни тёрла. Тут я заметила зеркало: прямо под моим рогом был кровоточащий порез. Он был должен быстро зажить, но со всей этой ХМА в комнате...

— Итак. Зачем вы здесь? — спросила я Ксанти, когда зажала рану мотком грязной марли. Я, наверное, заставила бы Глори вопить от отчаяния, если бы она увидела меня, но кровь уже начинала раздражать. Она уставилась на свои копыта и сказала "м имнм".
— Я только что словила пулю за тебя! Говори! — рявкнула я.

Она подпрыгнула и растянулась на полу.
— Во время войны была могучая воительница, которую нельзя было сразить. Магический артефакт хранил её на поле битвы. Каким-то образом она пала в битве в бесплодных землях за городом. Её тело привезли сюда. От гуля, жившего тогда, мы узнали, что талисман так и не был вынут из тела. Поэтому мы пришли сюда, чтобы забрать его для Легата Витиосия.

— Шифти? — спросила я и она нервно сконфузилась. — Так звали этого гуля?

Нервное смущение сменилось нервным сожалением, и она кивнула.
— Я так думаю. Он оплакивал множество упущенных возможностей, — сказала она, с трудом сглатывая и оглядываясь вокруг. — Мы добрались, но нашли здесь этих пегасов. Мы не знаем почему, только у них была взрывчатка. Мы не могли рисковать уничтожением артефакта.

— Действительно. Потому что поговорить и прийти к соглашению, устраивающему обе стороны, это глупая идея, — вздохнула я, отошла от раковины, став ещё на несколько рад горячее, и взглянула на дверь в морг.

— Так если эта магическая фиговина была такой могущественной, как эта твоя воительница была убита? — спросила Блюбелль.

— Ни одна зебра не знает, — тихо ответила Ксанти, оглядывая медицинское помещение с разбитыми кабинетами и изрезанными плакатами Министерства Мира. Сохранённые ХМА куски мяса были разбросаны повсюду, лежали на полу и на каталках. Окровавленные хирургические пилы и скальпели показывали, какая здесь была бойня. — Ни одна пуля не могла сразить её. Она падала и поднималась снова.

— Звучит как об одной моей знакомой пони, — заметила Блюбелль, глядя на меня. — Серьёзно. Он выстрелил прямо в тебя, а ты отнеслась к этому как ни в чём не бывало!

— Регенерирующий талисман, синтетические органы и искусственные ноги... — пробормотала я, посасывая свой последний рубин; когда самоцветы стали нормальной едой?
— Ему придётся выстрелить в меня больше, чем один раз, чтобы убить, — сказала я, натягивая шлем. Конечно, Лансер говорил, что этот Легат хочет сам убить меня, но я не собиралась рассчитывать, что он не окажет эту честь сам себе.

Я больше не могла доверять своему Л.У.М.у. Здесь в морге он мог показывать и две красных метки, и двадцать. Они продолжали сдвигаться вокруг меня. Блюбелль воспользовалась возможностью, чтобы захватить потрёпанный хуфбольный шлем, забытый в зоне Специальной Обработки; Лансер не обещал, что моя отсрочка распространяется на понибудь из моих спутников. Я взглянула на ошейник, обёрнутый вокруг её горла, а затем на Ксанти. Я не знала точно, на каком она уровне по умнопони-шкале.

— Ты можешь что-нибудь сделать с её ошейником? — спросила я, стараясь игнорировать посторонние шумы. Я продолжала слышать, как десятки воображаемых ошейников взрываются одновременно. Думаю, взрывающиеся ошейники были для меня нелюбимым устройством номер один в Хуффе.

— Чего? — возмутилась Блюбелль, ткнув копытом в Ксанти. — Я не собираюсь позволять этой грязной полосатке прикасаться к нему! Найди мне какого-нибудь пони, который может справиться с этой работой! Её помощь мне не нужна!

Ксанти отпрянула назад.
— Я не стану. Можешь проклинать меня, но я ни чем не обязана пони!

В одно мгновение я развернулась к ним обеим.
— Ты! — рявкнула я на Блюбелль, схватив её за плечи. Внезапно она приняла такой вид, будто ожидает получить полное лицо жидкого стекла. — Единственная пони, кто ещё не распылён здесь, это я! Ты хочешь, чтобы я попыталась снять с тебя этот ошейник? Хочешь? — она быстро затрясла головой, а я развернулась к Ксанти. Она взвизгнула и сжалась в ужасе.
— А ты! Не ты ли мне сейчас говорила, что не можешь отправиться домой, потому что проклята? Это значит, ты застряла здесь! А ЭТО значит, что ты должна приложить все свои навыки, какие можешь, чтобы помогать пони и делать это по доброй воле. Потому что иначе единственная альтернатива для тебя — это присоединиться к Предвестникам, а они серьёзно меня бесят!

Она отступала, ужасно трясясь. Ох... она только что была проклята ужаснейшей вещью, которую только знал её народ... мной... и отрезана от этого народа под страхом смерти... и тут я ору на неё! Я закрыла глаза и попыталась игнорировать далёкие крики моих друзей. Их здесь не было. Это было просто моё сумасшествие. Нельзя переносить это на неё.
— Послушай. Эта хреново для вас обеих. Ни одна из вас не хотела бы вляпаться в такое... но это постоянно происходит вокруг меня. Я могу столкнуться с кем-то совершенно незнакомым и полностью расхреначить его жизнь просто потому, что он оказался там. Но я больше не могу делать всё это в одиночку. Если вы двое можете помочь друг другу... прошу... помогите.

Я вздохнула. Это всё, на что я могла надеяться. Затем я взглянула и увидела как Блюбелль неохотно наклоняет голову, позволяя зебре осмотреть ошейник.
— Только... не взорви мою чёртову голову, — проговорила голубая кобыла, зажмурив глаза.

Пока Ксанти изучала ошейник, я проверила дверь. Закрыта, но у меня была карта. Я осторожно открыла её и заглянула в короткий коридор по ту сторону. Забавно... всё вокруг выглядело отвратительно, но это помещение выглядело чистым.
— Я... я не думаю... — запинаясь проговорила она, убирая копыта.

— Если ты не уверена, это нормально. Лучше, чем совсем не попытаться, — сказала я, оглядываясь через щель в морг. Тут стояли ряды каталок, а вдоль стены тянулся ряд стальных дверей, как и в крошечном морге Девяносто Девятого. Мне всегда казалось, что они выглядят как маленькие холодильники. Мерцающие лампы сменились устойчивым освещением, и я заметила какие-то терминалы на каталках.

Я медленно двинулась через короткий коридор.
— Так, ладно, я знаю, что это звучит как бред, но я не хочу с вами драться, — позвала я, двигаясь вперёд и не доверяя ни своему Л.У.М.у, посылающему мне предупреждения, ни всему, что было в моей голове. Я не верила, что морг был пуст. Уж после моей тирады и драки наверху они должны знать, что мы здесь.

— Врёт как дышит, — пробормотал жеребец в ответ.

— Она не красная, — слабо отозвалась кобыла.

— Назови себя! — проговорил знакомо звучащий голос.

— Твистер? — спросила я и выглянула из-за угла на трёх пегасов в силовой броне. Они соорудили импровизированную баррикаду, которая бы и трёх секунд не продержалась под концентрированной атакой. — Вы чего здесь делаете? — спросила я пегасов Нейварро, с которыми уже встречалась у пещеры Спайка.

Она отстегнула шлем, её лавандовая шкурка напомнила мне Дазл. Грива Твистер была более пурпурно-синей, но без отблесков.
— Блэкджек... это... — она осмотрела меня с ног до головы одним долгим шокированным взглядом. — Девочка, что, во имя всех вечных мук, с тобой случилось? На свете нет приличных причин, по которым какая-нибудь кобыла имела бы столько металлических частей в теле!

— В Хуффингтоне бывает, — ответила я с бледной улыбкой. — Стреляли. Захотелось поглядеть, что за дела.

Жеребец с ракетницей прорычал:
— Думаешь мы настолько тупые, чтобы думать, что ты настолько тупая, что просто прискакала сюда, потому что тебе любопытно? Здесь таких дураков нет!

— Ты не знаешь Блэкджек, Бумер, — лавандовая пегаска разглядывала Блюбелль и Ксанти со смесью подозрительности и отвращения. — Что ты делаешь с этой полосаткой? Она выглядит как одна из тех, что загнали нас сюда!

— Она встретила меня и в результате это разрушило её жизнь, — сказала я, вступая немного между Твистер и Ксанти. Бумер и Сансет-или-как-её-там немедленно переглянулись. — О... я думаю, вы можете её понять? — зебра наградила меня взглядом, говорящим "вот видишь?".

Наконец Твистер расслабилась. Выглядела она неважно, на самом деле бледной и болезненной. Я подозревала, что это ХМА высасывает из неё жизнь.
— Думаю, можем. Командование не погладило нас по головке за оставление позиций. Они решили сделать пример из нас троих. За переход на вражескую сторону меня едва не приговорили к расстрелу. Но потом я сказала им, что ты сказала мне, что агент Лайтхувз делает чуму. Это заинтересовало руководство. Оказалось, что у нас есть записи о похожей болезни.

— Директор Мефитис? — спросила я.

— Угу. Об этом писала одна из старейших медицинских семей Анклава.
Я скрипнула зубами, от чистой ярости мне хотелось его кастрировать. После того, что он сделал с Сиррэс на той записи... я попыталась смягчить свой убийственный взгляд. Сансет и Бумер знали меня не так хорошо, как она, да и она знала меня едва-едва. Когда я расслабилась, все, кажется, чуть успокоились.
— И раз уж мы трое вляпались, нас отправили на поверхность, чтобы попытаться выяснить, что здесь делал Тандэрхед.

— Разве это не противоречит договору между Нейварро и Тандерхед? — нахмурилась я.

— Ещё как, — отозвалась Сансет, борясь со своим шлемом. Наконец она справилась с защёлкой, оказавшись ржавого цвета кобылой с оранжевой в жёлтую полоску гривой. — Официально, мы не возвращались. Мы дезертиры, пока не завершим нашу миссию, — она взглянула на других двоих. — Сомневаюсь, что те дубоголовые поверят в это хоть на секунду, но всё же это удобное оправдание тому, что мы здесь.

— Ясно. Ну и как, нашли что-нибудь? — спросила я, оглядывая терминалы.

Твистер кивнула.
— Нашли. Нашли чуму, сохранённую в замороженных телах, — сказала она, обводя жестом блестящие металлические дверцы. — Видимо, это зебринская болезнь, заставляющая их пожирать плоть мёртвых.

Глаза Ксанти широко распахнулись.
— Чума кровавого голода здесь?! — она немедленно принялась вытирать копыта. — Я... здесь... мы должны уйти отсюда!

— Расслабься.
Это всего лишь болезнь, заставляющая тебя медленно сходить с ума, пока ты не начнёшь грызть ноги других пони.
— Что ты знаешь об этом? — спросила я зебру.

— Ужасная болезнь, вспыхнувшая во время страшного голода. Когда не стало еды, зебры отчаялись настолько, что стали есть себе подобных! Тогда голод взял своё. Когда их убивали, голодающие поедали их плоть и тоже заражались. И как бы ни готовили эту плоть, болезнь не исчезала.
<i>«Как и в системах переработки в стойле.»</i>

— Это... это лечится? — могла ли я что-то сделать для моего дома? Когда случилось то, что случилось...

Но Ксанти только покачала головой.
— У меня дома, любая деревня, поражённая чумой, закрывалась на карантин и сжигалась. Эта болезнь не похожа на другие. Её нужно проглотить. Она начинает развиваться только в желудке. Но если частицы болезни попадут на твои копыта и окажутся в еде, ты можешь заразить себя или других. Один кусочек заражённой плоти в кастрюле и целая деревня может быть потеряна.
Я почувствовала, как груз свалился с моих плеч. Возможно, я должна была поступить иначе, но понимание того, что это не было моей ошибкой... было для меня большим облегчением.

— Хотя это, так или иначе, зебринская болезнь, почему она не поражает пегасов? — спросила я, и тут же Твистер и Сансет беспокойно переглянулись. Замечательно, теперь-то что?

Сансет нахмурилась.
— Пони-пегасы больше других отличаются от зебр. Болезнь развивается в нас гораздо медленнее. Но... — она подошла к одной из металлических дверей на стене. Я присоединилась к ней, когда она осторожно приоткрыла дверь копытом. Внутри был длинный металлический стол. Ржавая кобыла осторожно потянула его наружу.

На нём лежали четыре мёртвых пегаса. У каждого из них были были жёванные раны, оставленные рейдерами, готовившими пищу из их конечностей.
— Все они пони Нейварро, пропавшие за последние две недели. Может дезертиры вроде нас... может и нет, — двух недель хватило, чтобы болезнь развилась в полную силу. Ещё больше тревожило то, что пони были изрезаны. Большие куски плоти были удалены, но не вырваны, а аккуратно вырезаны. Только их головы оставались более-менее нетронутыми, хотя губы у всех были съедены, отчего их лица скалились в вечной гримасе.

— Те пегасы, снаружи, они ведь не с вами? — спросила я, похолодев.

— Там снаружи пегасы? Дерутся с зебрами? — спросила Твистер, взволнованно оглянувшись на своих спутников.

Я магией подняла ящик со взрывчаткой.
— Вот это было у них.

— Ух ты! — Бумер бросился к длинной чёрной коробке и открыл её с гораздо большим энтузиазмом, чем у меня. Внутри оказался ряд контейнеров, заполненных странными цветными жидкостями и трубки. — О да! Четырёхкомпонентная жидкая радужная взрывчатка с молниевой системой детонации. Шикарно! — усмехнулся жеребец. — Устанавливаешь эту штуку и готовишься к адски-плохой погоде!

— Шаришь во взрывчатке? — тут же спросила Блюбелль.

Он стянул шлем, оказавшись на удивление красивым коричневым жеребцом с выдающимся подбородком и широкой, простой улыбкой.
— Ну, вродь того. Думаешь почему они зовут меня "Бумер"? — он подвигал пушистыми чёрными бровями перед смутившейся кобылой.

— Горяченькие ночки в лётной школе, — подтвердила Сансет, закатив глаза.

— Несколько дней казармы чистили, — с гордостью добавила Твисетр. — Командование издало приказ никогда не кормить его бобами, иначе это будет расценено как преступление против всех пегасов.

— Это как сверхзвуковой радужный удар, — закончила Сансет. — Из его задницы.

— Ну ладно! Хватит уже, — пробормотал он, опустив уши. Фыркнув, он отошёл от ящика и стал осматривать ошейник Блюбелль. Затем сделал что-то своими копытами и спустя секунду легко снял его. Все пони подпрыгнули, а Блюбелль взвизгнула. Он покачал ошейник на копыте, — Кусок барахла. — и зашвырнул его в угол.

— Ты это... ты мог.. я... — лепетала Блюбелль, тыча копытом в Бумера.

— Чё? — спросил он, хмурясь. Внезапно она рванулась вперёд, обвила его шею копытами и резко наклонила его назад во всей его силовой броне. Она прижалась губами к его губам в долгом, крепком поцелуе, от чего он мог только беспомощно дрыгать копытами в воздухе. Затем, так же резко, как схватила, она вернула его в нормальное положение, оставив стоять с мечтательным выражением на лице. Спустя секунду его крылья взметнулись и остались торчать по бокам.

— Спасибо, — улыбнулась она покрасневшему как вишня пегасу.

— Наш малыш вырос, — с улыбкой сказала Твистер Сансет.

Тем временем мне на глаза попалась Ксанти. Она уставилась на табличку возле холодильника, непохожего на другие.
— Ты в порядке? — спросила я с лёгкой улыбкой.

— Это здесь, — тихо отозвалась зебра. — Воительница...

Я взглянула на дверь, а затем и на табличку. Мои глаза выхватили только одно.
Имя: Шуджаа.

Дерьмо. Талисман, который был у неё, теперь внутри одного из моих лучших друзей. Я смотрела на табличку.

Полевой отчёт: объект (опознанный как Прадитьёр Шуджаа) найден на месте конфликта 99-1238-J. Хотя на теле не было обнаружено никаких травм, объект был мёртв. Сержант Твист, единственная выжившая из разведгруппы, билась в истерике и была обработана седативными препаратами для транспортировки в МЦФ на лечение. Офицер связи ДМД Гласс подал запрос на передачу тела и всего, что будет найдено на или внутри него, ДМД, для отправки в Министерство Стиля. Указанная отправка задержана по приказу директора лагеря Мефитиса. Полковник Капкейк подал официальный запрос на отправку останков в Мирамэйр для организации похорон.

Здесь же были приложены карты и фотографии, не имеющие для меня особого смысла. Я взглянула на дверь. Я просто посмотрю. Это же не больно? Открыв дверцу я вытянула маленький выдвижной стол...

То, что лежало на столе, не было зеброй. Не было и той кобылой, что я видела на зернистых чёрно-белых фотографиях. Это было просто множество кусочков зебры, наваленных кучей вокруг костей. Они разбили и разъяли её на части; какой-то гуль пришёл и забрал какие-то останки. Никогда я не была так рада, что Рэмпейдж сейчас не здесь, и не видит этого; никогда я не была так счастлива, что у меня есть действительно большая бомба, чтобы дать Шуджаа то, что она заслужила.

— Похоже вы зря потратили время, пробираясь сюда, — хрипло сказала я зебре, выглядевшей крайне подавленной.

— Всё было пустой тратой времени, — заметила Рэмпейдж за дверью. Я сидела на полу, ужасно болела грудь.

— Устанавливай свою бомбу, Бумер, — громко сказала я, закрыв глаза. — Установи её на пять минут. Позволим Лансеру лично повидаться с Шуджаа. Здесь нет талисмана... так что отправляемся. — это было моё воображение, или это слабо мерцающая зебра собственной персоной? У меня копыта чесались ударить воздух, когда он подошёл ближе. Я смотрела в эти искажения. — Теперь будешь стрелять нам в спины?

Ответа не последовало. Я даже не была уверена, что он вообще был там. Мне слышались далёкие предсмертные крики. Среди них были мои друзья. Мне слышался плач тысяч голодающих зебр, скрипящих зубами, поддающихся голоду, бросающихся на туррели и срывающих с себя ошейники, чтобы взорвать свою собственную голову. И для меня не имело значения, происходит это только в моей голове или нет. Я поднялась на копыта и во мне не осталось ничего, кроме ненависти. Бумер нажал какие-то кнопки и радужные жидкости начали смешиваться вместе, а искрящийся магический таймер начал обратный отсчёт.

Медленно я направилась через двери обратно в санчасть, а затем вверх по лестнице. За свой спиной я слышала мягкую поступь живых и мёртвых. Мы уходили. Сохрани Селестия всех на моём пути. Я шагнула в ночной дождь; вверху сверкнула молния и гром прокатился через мою кровь, будто сами элементы наконец увидели этот упадок, этот грех... и гневно ревели от этого.

— Лечь, на землю быст... — проорал пегас в лакированной, фантастически выглядящей броне Тандерхед. Пятеро бойцов, четверо на земле и один в воздухе. Всего пятеро? Затем я оказалась на нём, рывком сократив разделявшее нас расстояние, будто я была в ЗПС и схватила дыхательные трубки, идущие к его респиратору. Меч сверкнул в свете молнии; заблестел на свету. Он вошёл в его промежность и двинулся вверх, пока не рассёк горло единым ужасным разрезом. Затем я отбросила тело и его кровавые внутренности полезли из рассечённой брони на глазах у второй пегаски.

Я видела свет. Обволакивающее тепло. Движение. Мои копыта несли меня к источнику этих малиновых лучей. Так горячо. Очень горячо. Я представила, как взрываюсь в огне. Взрываюсь от всей наполняющей меня ярости и ненависти. Я представила себе, что каждый из этих Анклавовцев был директором лагеря. Я что-то кричала; слова не имели значения, когда я сократила дистанцию, будто под дозой Флэша. Поднялись Долг и Жертва. Четыре выстрела, как в замедленной съёмке, вгрызлись в причудливое забрало. Пятый выстрел взорвался фонтаном красных брызг и его лучевая винтовка погасла.

Один из пегасов поднялся в воздух. Я прыгнула следом, мои механические пальцы схватили скорпионий хвост и мы стали подниматься всё выше и выше во вспыхивающее небо. Это был Лайтхувз, трусливый мулий сын, который видел эти зверства и не уничтожил их. Который использовал их. Который убивал других пегасов только чтобы заставить свою заразу работать в себе подобных. Глори однажды упоминала, насколько крепки крылья пегаса...

Мой меч был крепче.

Я рубанула им через броню и кобыла внутри закричала. Со всей силой, на которую был способен мой рог, я резанула лезвием по её крылу и в конце концов мы обе начали падать. Летящая пегаска была близко... слишком близко. Возможно она не заметила, что потеряла крыло. Возможно ей просто не повезло. Она выстрелила в меня сияющей, расщепляющей энергией, магически съедающей мою броню. Если бы я была из плоти и крови, возможно я бы умерла, превратившись в светящуюся жижу.

Но я не была из плоти и крови. Я была ненавистью и болью в обличье пони.

Я прыгнула к ней и обернула передние копыта вокруг её шеи. Она перевернулась в воздухе с ног на голову и выпалила из энергопушек. Так близко, я могла представить, что почти вижу её глаза за забралом. Я не знала, насколько высоко мы забрались. Я слышала стрельбу, но затем я услышала и крики. Услышала гром. Я могла слышать всё, кроме собственного сердца. Внутри меня была тишина. Мои пальцы обхватили её шлем и она затряслась, и начала дико отстреливаться. Другим копытом я била её в лицо снова и снова со всей силой, на какую была способна. Послышался треск, хлопок и левая часть забрала отскочила прочь. Я заглянула в широко раскрытый зелёный глаз и увидела в нём отражение двух красных зрачков.

Мой рог послал три магических пули, прежде чем выгорел. Крылья пегаски опали и мы рухнули вниз, в дождь и темноту. Моё падение прервали кости, треща и расползаясь подо мной, пока я погружалась в грязную землю. Я должна была оставаться внизу. Я должна была.

Я ещё не закончила. Я игнорировала мигающие огни, предупреждающие, что мной получены увечья и мне лучше оставаться на месте. Поднявшись на копыта я направилась к однокрылой пегаске, пытавшейся испепелить меня, пока я приближалась. Мой рог больше не работал, но у меня были пальцы. И у меня были кости. Кобыла двигалась так медленно. Слишком медленно. Я выдернула одну из разбросанных костей, похоже ребро, и бросилась на пегаску. Ровер был прав... пальцы лучше. Пальцы на одном копыте ухватились за броню, её лучевая винтовка вспыхнула в нескольких дюймах от меня, так близко, что я почувствовала магическое тепло своей шкурой. Пальцы на другом моём копыте вонзили обломанный конец ребра в дыру, оставшуюся от оторванного крыла. Это не убило её. Это нормально. У меня была ещё кость.

И ещё. И ещё.

Когда она прекратила стрелять, я поднялась и через струи дождя посмотрела на остальных. Последняя пегаска обнаружилась возле трупа, что я бросила ей в лицо. Она заметила меня, несущуюся к ней. Поднялась в воздух... спасая свою жизнь.

Она почти успела. Мои пальцы схватили её жалящий хвост и мы оказались в воздухе. Пегаска посмотрела на меня и направила полёт к одной из башен с её ржавой туррелью, всё ещё целящейся стволом во внутренний двор. Я предположила, что она задумала сковырнуть меня.

Никакой пони ниоткуда меня не сковырнёт. Моё тело врезалось в ржавую башню, но у меня не было лёгких, которые можно было бы раздавить или проткнуть, и не было сердца, которое могло бы дать сбой. Задними ногами я обхватила ржавые перила и мои пальцы крепче ухватили хвост. Внезапно пегаска перешла от ускорения к резкой остановке с хлопком, как от резинового жгута. Затем она рванулась назад, когда я оттолкнулась от башни и всем весом повисла на ней. Кувыркаясь, мы падали вниз, её крылья боролись за попытку удержать мой дополнительный вес. Приземлившись на квадратную покатую крышу мы провалились через ржавую металлическую кровлю.

Внутри под нами развалились пятиярусные койки. Кости, куски шкуры и тряпьё, изорванные и раздробленные в пыль поднялись в воздух. Пегаска вскочила на копыта, повернувшись ко мне лицом, когда я тоже поднялась и рванулась вперёд. Если бы она побежала, если бы полетела, она выиграла бы ещё несколько секунд.

Не больше.

Лучевая пушка Гатлинга вспыхнула, каждый выстрел, казалось, длится минуту, по мере моего приближения. Моё тело агонизировало. Ну и что? Я всегда в агонии. Жизнь была агонией. Я точно знала, что должен был чувствовать Деус, когда его бросали на тех зебр. Боль. Необратимость. Гнев. Ничто не могло остановить его. Ничто не может остановить меня теперь. Я схватила её за шею и швырнула в нагромождение коек позади неё. Вся конструкция обрушилась на нас, но это меня не остановило. Мои задние ноги взрыли землю, когда я рванулась вперёд. Я хотела сломать её, хотела пустить вразнос своё тело. Хотела разбить вдребезги весь этот мир.

Я хотела убивать худшими из возможных способов.

Мы пробились через лавину дерева и костей и, наконец, вырвались из здания. Тонкая металлическая стенка со скрежетом прорвалась и выбросила нас обратно в грязь. Её крутое многоствольное оружие было ничем по сравнению с моей яростью; когда я отбросила её в переплетение колючей проволоки, оба её оружия наконец заискрив, хлопнули и потемнели, пока она сползала по ней, отчаянно хлопая крыльями.

Она никуда не улетала.

Я встала перед ней как зебра и начала бить, и крушить, и рвать её броню. Мои копыта могут самовосстанавливаться. Как и её броня, если я дам ей немного времени. Этого я делать не собиралась. Я молотила её забрало, пока оно не открылась. Огромные фиолетовые глаза смотрели на меня, когда она подняла передние копыта в попытке защититься. Я просто билась и прорывалась через них к её лицу. Наконец, я ухватила её шлем своими пальцами и начала тянуть. Мои моторы гудели, искрили и дымились. Моя кожа растянулась и напряглась, будто я собиралась разорваться на две части.

Может я и собиралась. Возможно этого я и хотела.

С металлическим скрежетом я сорвала её лицевую пластину. Удерживая её голову одним копытом я отвела второе, чтобы размазать её лицо по задней стенке черепа.

Тут сверкнула молния и я увидела лицо Глори. Не Рейнбоу Дэш... Глори. Виднелась фиолетовая грива. Снова сверкнула молния; я видела красное, капающее из её рта и ноздрей. Её губы двигались, но я ничего не слышала. Только гром и вопли. Мои друзья и другие бежали ко мне. Я видела боль в её глазах... более тёмных, чем у пони которую я помнила...

Не Глори... Даск.

Я собиралась убить сестру Глори.

Я оглянулась на трёх пегасов Нейварро. Бойня, которую я устроила им, не шла ни в какое сравнение с тем, с чем я столкнулась этой ночью. Я подумала, что страшные истории о призраках у них в Анклаве рассказывают о пони вроде меня. Ксанти смотрела на меня в молчаливом ужасе. Звёздная Дева. Даже кобыла-Горец, её голубые глаза смотрели с настороженностью... и страхом... и на её лице читалось единственное слово.

Жнец.

Запрокинув голову я закричала от всей ненависти, боли и гнева внутри меня. Я должна была убить её. Убить всех до единого. Я чувствовала жуков в моей голове, прогрызающих путь наружу. Я хотела, чтобы Лансер услышал меня в ночи. Хотела, чтобы Лайтхувз услышал меня, где бы он ни прятался. Мне хотелось, чтобы кто бы там ни был, машина или пони, руководящий Предвестниками, знала, что в этот момент я могла бы снести башни Ядра голыми копытами, чтобы уничтожить его. И, будто соглашаясь, бетонный блок центра обработки взметнулся фонтаном радужного пламени, и оглушительный взрыв прокатился по лагерю. Мне казалось, будто я одержима самой Шуджаа и пусть Пустошь услышит её гнев в последний раз.

Но затем момент прошёл и подобно тому пылающему шару радужного пламени моя ярость выдохлась. Буквально. В глазах потемнело и мои копыта замерли. Я стала неподвижна, как кости вокруг меня.

>Основная энергосистема исчерпана. Активируется аварийный энергозапас.

Всё что я могла - это чувствовать. Чувствовать мою опалённую шкуру. Чувствовать стекающую холодную воду. Чувствовать дрожащую подо мной Даск.

Моего плеча коснулось копыто. Я попыталась заговорить, но мои челюсти не двигались. Затем я почувствовала самоцвет, прижатый к моим губам, мятный изумруд. Послышался слабый гул и мои глаза замерцали жизнью. Я увидела под собой Даск, лежащую без сознания. И Блюбелль рядом с собой.
— Спасибо, — сказала я. Без раздражения. Без усталости. Даже после взрыва, обстрела и побоев, моему телу просто нужна была перезарядка.

Осторожно я отступила назад, вытряхнула несколько самоцветов и съела их, заев банкой Готового обеда. Я опустила глаза.
— Помогите ей... — всё что я сказала и трое пегасов поспешили на помощь к избитой Даск. И никто не озаботился помочь мне; могла ли я винить их?

Тысячи зебр наблюдали за мной. Они могли быть призраками, костями и тенями, но я могла видеть их взгляды.

Я оглянулась на настороженную Блюбелль.
— Ты поговоришь с матерью? — спросила я спокойно, едва слышно за дождём. Она кивнула. Я подозревала, что она сделает всё возможное, чтобы удержать Горцев от помощи Предвестникам в моём преследовании. Я кивнула и вложила меч в ножны. Моя броня и сумки были наполовину сожжены, но всё, что мне сейчас требовалось, это быть в состоянии продолжать идти.

Подойдя к Ксанти я взглянула на неё. Она сжалась, дрожа в грязи. Она сказала, что я прокляла её. Я не собиралась. Я не хотела рушить её жизнь просто спасая её. Но теперь я должна была позаботиться о ней.

Я была в ответе.

— Доставьте Даск обратно в небесный порт Рэйнбоу Дэш, — негромко и размеренно сказала я троим Анклавовцам. — Если не можете, доставьте её в Коллегиум. Скажите Триаж, чтобы помогла ей. Возьмите с собой Ксанти. — я перевела взгляд на напуганную зебру. — Ксанти... поговори с Саггитариусом и Триаж. Ты хорошая, умная зебра... там у тебя будет жизнь. Понимаешь? — она не ответила. И я не могла винить её. Я съела очередной самоцвет, дожидаясь, чтобы она кивком или голосом как-то показала своё понимание. Наконец, она едва заметно дёрнула головой.

Я оставила их, по пути подобрав выпавшие в грязь револьверы. Тысячи глаз наблюдали за мной. Даже мёртвые молчали, когда я уходила в грозовую ночь. В воротах я остановилась. Повернувшись, я посмотрела на одну из сторожевых башен. Мои глаза поднялись вверх будто против моей воли. Там, на вершине шпиля был шестой Анклавовец, освещённый отблесками пламени от догорающих обломков центра обработки. Я знала его. Это мог быть только он.

«Спускайся сюда», подумала я. «Спускайся и позволь мне закончить то, что я начала с Даск».

«Скоро», вообразила я его ответ. «Скоро». А затем бронированный пегас прянул в тёмное небо. Одна, я повернулась и вышла в чёрный дождь.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

(Примечание автора: Обнимашки и благодарности всем, а именно Kkat, Hinds, Bronode, и Snipehamster за то, что они потрясные люди, помогающие в создании FoE:PH, и за их совместную работу, благодаря которой полпути стоящего чтения осталось за хвостом... и за предстоящую работу над второй половиной. Эта глава, как и следующая, являются результатом ответа, который я получил на свой вопрос. Я могу подытожить его как "Просто пиши эту чёртову штуку, Сомбер, а до финала мы доберёмся, когда доберёмся!". В любом случае, спасибо всемпони, которые шлют мне отзывы в поддержку. Если понибудь захочет помочь автору чаевыми, как всегда их можно послать через PayPal на David13ushey@gmail.com. Благодарю за чтение этой до смешного продолжительной истории).

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/102556

Переводчики: Caringhide, mifjlz, Noncraft, SoltLikeThis

Ponycide, gWEt, SILMOR, Denizzo

AlianceGrin