Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава сорок третья: Просветление

Fallout Equestria: Проект Горизонты
<&==]--[==&>

Автор - Somber

<center><b>Глава 43. Просветление</b></center>

<center><i>«Ну... есть какие-нибудь неурядицы, проблемы, дилеммы или дела большие и малые, в которых я как хороший друг могла бы тебе помочь?»</i></center>

Я стояла посреди Девяносто Девятого. Кровь сочилась из трупов моих, теперь уже бывших, соседей по Стойлу. Они бесформенными кучами громоздились вокруг меня, а я все пыталась отдышаться. Дэйзи, как и в прошлый раз, оказалось убить труднее всего. Но в конце концов, я разорвала её заднюю ногу выстрелами из дробовика. Затем последовали еще два в голову и все было кончено. И сейчас я направлялась к жилым помещениям.

Обход дверного замка правами доступа охраны. Два выстрела. Обход замка. Два выстрела. Обход. Три выстрела. У меня кончались патроны. Обход. Два выстрела. Обход... это превращалось в рутину. Нужно было внести разнообразие. Я использовала любой тяжелый предмет, что могла поднять. Вопящая Риветс полетела в переработчик. Это научит её. Далее последовала Миднайт, которую я забила до смерти. Жеребцов я прикончила быстро и чисто.

И вот, я обнаружила последнюю ПипБак метку. Маленькая розовая кобылка плакала, умоляя меня не убивать её. На самом деле её можно было и не убивать. Я же спасла одну, так ведь?

Нет. Не так.

Я уставилась на кровь, покрывающую многочисленные тела; кровь, затопившую мой вырезанный дом.

Один ствол... один выстрел... и нет больше Блэкджек.

<center>~ ~ ~</center>

Простыни были мягкими и теплыми; наверное их освежали магией. Я глядела вверх на нарисованных пастелью малышек-пегасок, кувыркающихся и играющих в облаках. Застывшие глаза пристально наблюдали за мной с потолка. Еще больше жеребят было на стенах, изображающих их резвящимися в живописной зеленой траве с миленькими зайчиками, белочками и птичками. Откуда-то лилась нежная музыка, сопровождаемая чириканьем птиц. Мягкая кровать. Мягкие простыни. Мягкая комната.

Только сдерживающие ремни на моих ногах были жесткими. Кое-что, что я могла ритмично дергать, дабы не утонуть в расплывчатости пастельных пони.

Раздался стук, и я прекратила свои дерганья. Я не смотрела в сторону двери, аккуратно оформленной таким образом, чтобы сливаться в пространстве между двумя деревьями. Я лежала, не двигаясь и не дыша. Дверь тихонько открылась, и вошла светло-бирюзовая пегаска с расправленными крыльями, между которыми она балансировала поднос.
— Как ваше самочувствие сегодня, мисс Рыбка? Лучше, надеюсь? Чувствуете ясность? — Она нервно облизала губы.

— Я в порядке, Харпика, — тихо ответила я. — Зови меня Блэкджек.

Она сглотнула.
— Вы же знаете, что нам не позволено звать вас так, мисс Рыбка. Прошу, не кричите на меня...
Она пугливо сжалась. Я вздохнула, продолжая терпеливо лежать. Они определенно знали, как подобрать идеального охранника; с крепким я бы справилась, но с ней... Не сводя с меня глаз, она поставила поднос мне на колени. Осторожно привязав поднос, она медленно подвигала рычаги, чтобы привести меня в сидячее положение. Пудинг, поданный в миске из вощеной бумаги. Без ложки. Всё из-за прошлой моей попытки сбежать. Харпика оказалась единственной медсестрой, достаточно смелой, чтобы продолжать кормить меня после того, что я сотворила с глазом Каприз.
— Могу я есть сама? — спросила я, сдерживая желание натянуть ремни. Это заставило их занервничать.

Пегаска сглотнула, оглядываясь вокруг. Раздался тихий звоночек, означающий согласие. Некоторые из глаз, нарисованных на стене, выглядели куда более живыми, чем остальные.
— Х... хорошо. Прошу, ведите себя хорошо, мисс Рыбка, — тихо взмолилась она.

— Обещаю. Я буду хорошей.
Никаких попыток разбить головы подносами для еды или придушить сестер цитрусовым желе. Она осторожно потянулась, чтобы ртом отстегнуть мои передние копыта, при этом ни на секунду не отводя свой взгляд от меня. Она медленно расстегнула мягкие манжеты на каждой ноге. Я вытащила передние ноги - конечности из плоти крови - и потерла их, прежде чем аккуратно поднести миску ко рту. Не слишком опрятно, как хотелось, но все же лучше, чем кормление с ложечки. Рисовый пудинг был весьма неплох. Вероятно приправлен химикатами или чем-то еще.

— Доктор хотел бы провести с вами еще один сеанс. Если вы, конечно, не против. — тихо сказала Харпика. — В розовом саду во дворе намечается концерт, если вам захочется посмотреть.
И если я буду себя хорошо вести во время сеанса. Их скрытым смыслом всегда было одно: никаких попыток побега. Никаких попыток связаться с моими друзьями. Никаких попыток напасть на моих похитителей. В этот раз мне предстояло действовать в одиночку.

Я не ответила. Только кивнула.

Она аккуратно убрала пластиковый лоток и пустую миску, поместив их себе на крылья и отходя от кровати. Я продолжала неподвижно лежать. Видите, какой приятной и вежливой пони я была? Вошли две земнопони санитарки, став рядом, пока бирюзовая пегаска молча расстегивала ремни на моих задних ногах. Ни одна из них не осмелилась трогать блокирующее магию кольцо на моем роге. Смоки и Каффс следили за малейшим движением с моей стороны, в это время Харпика вытаскивала меня из постели, переодевала, мыла, а затем надела смирительный набор, состоявший из множества ремней и колец, прилегающих достаточно плотно, чтобы я могла лишь медленно ковылять, а бег и уж тем более драки были совершенно невозможны. В качестве дополнительной меры безопасности они сковали мои передние копыта.

Смоки вышла за креслом-каталкой, а Блюбелль зашла из коридора, чтобы проверить пряжки.
— Слышала, тебе это нравится... — хихикнула она. Глаза Харпики расширились, она открыла рот, чтобы предостеречь. Затем в комнате и коридоре раздался тихий предупредительный звоночек от незримых наблюдателей. Глаза синей земной пони распахнулись, она отшатнулась, и в комнату ворвалась Смоки.

Я просто сидела.
— Чего? Я же не собираюсь откусить ей ухо или что-то в этом роде.
Это было на прошлой неделе. Тем не менее Смоки и Каффс сунули мне в рот кляп и надели намордник. Береженого Селестия бережет.

Я откинулась в кресле, пока Харпика толкала меня по коридору, декорированному лепниной в виде деревьев с прилепленными к ним ветвями. Мы миновали фонтан, где я почти утопила Лайтхувса; пегас-санитар отпустил шуточку обо мне, предпочитающей перекусывать пони. Со всех сторон лилась спокойная приятная музыка; доктора, сестры и санитарки занимались другими пациентами. Меня медленно катили мимо сестринского поста, где в белых халатах между собой переговаривались Скальпель, Бонсоу и Триаж.

Роза в ужасе глядела на меня; похоже, она так и не залечила свой рог до конца. Она беседовала с капелланом, черным единорогом, наблюдавшим за мной обеспокоенным, проникновенным взглядом. Я отвернулась; он частенько пытался навещать меня, но я не могла справиться с чувством вины. Я заметила Чарити, торгующую с маленького столика у входа Печеньем Меткоискателей, рядом Крышечкой, стоявшей с недоверчивым видом. Я пыталась заговорить с ними несколькими днями ранее; они отпрянули, когда мы проходили мимо.

Больница была выстроена в форме огромной подковы, и сейчас Харпика катила меня по центральному двору. Мой взгляд скользнул по массивным утесам горы Черного пони, сверкающим под лучами полуденного солнца. Сквозь промежуток в здании я видела Ядро Хуффингтона. Темные башни, блестевшие на солнце, казалось собирали свет своими острыми гранями. Впервые я видела город, как нечто не похожее на зловещее нагромождение разбитых монолитов. Возможно источником вдохновения для архитекторов послужила внушительная обсидиановая гора...

Высоко над городом пегасы собирали облака в огромные блоки и отправляли их на юг и запад. Я видела круг Тандерхеда; горизонтальная конструкция походила на потревоженный улей с носящимися вокруг небесными фургонами и остальными участниками воздушного движения. Из центра Ядра возвышался темный шпиль. Что действительно приковывало внимание — это темная сфера на самой вершине. Башня Шедоуболтов измерялась не метрами или этажами, а тянулась в небо на многие километры..

Внезапно воздух пронзил вой сирен, возраставший, словно низкий, скорбный вопль. Шум заставил пони попрятаться за солидными изогнутыми мраморными стенами. Никто не бежал. Многие выглядели скорее раздраженными, чем напуганными, пациентов загоняли за стены.
— Что, опять? — пробормотала Смоки. — Почему они уже не испарят Рассветную Бухту?
Я глядела на каменную белку на вершине каменного забора, её глаз-камера неторопливо наводила на нас фокус.

— Ну ты знаешь, как оно бывает. — пожала плечами синяя кобылка. — Мы используем свои мегазаклинания, а они отвечают ракетами и все такое. Черт, я лично слышала, как один из Мародеров говорил, что они медлят с ударом по зебринским территориям только потому, что это приведет к ответному ракетному удару.

— Ну, это и то, что здесь мешает гора, — отозвалась Смоки.

— Будто это имеет какое-то значение для Хуфа. Бродят слухи, что если они пустят всю энергию от дамб и электростанций в город, то запросто проплавят гору до самой Рассветной Бухты. Мы бы с легкостью поджарили их у побережья и прямо через весь пролив.

— Не выйдет, — возразила Смоки, — Во всей Эквестрии не хватит на это энергии. — Она немного помолчала. — Правильно ведь?

— Пфф. Это Хуф. Нет ничего, что нам не под силу, — протянула Каффс и глянула за забор. — Что думаешь? Драконий налет? Или полосатые жмут зеброжестянками?

— Не знаю. То есть, в прошлом году в новостях постоянно болтали, что зебры были на грани уничтожения. А теперь их целые полчища, — пробормотала Смоки. — Похоже МинСтиля неверно истолковали информацию о них.

— Только бы не эвакуация. Только бы не эвакуация, — снова и снова причитала Харпика.

Смоки пренебрежительно фыркнула.
— Расслабься, Пёрышкина. Это всего лишь тревога первого уровня. Нас вот уже сколько лет не эвакуировали в город. Хуффингтон не падет, — произнесла красная кобылка, глядя в сторону Ядра, где начал нарастать зловещий гул. Вершины башен осветились зеленым. Изумрудные молнии мерцали в воздухе вокруг конструкций со всё возрастающим гулом.
— Ооохх, сейчас увидим светопред...

В воздухе то и дело раздавалось потрескивающее гудение. Небо озарилось зеленым, когда магические лучи изверглись из вершин башен в юго-восточном направлении, стремительно исчезая из виду. С полминуты они мерцали туда и обратно. Затем исчезли. Секундой позже прозвучала серия громких сигналов.

— Все чисто. Ха. Драконы с хрустящей корочкой, — усмехнулась Каффс. — Интересно, каковы драконы на вкус...

— Фу... — поморщилась от отвращения Харпика, глядя в сторону города. От башни отделился клин потрескивающих грозовых облаков и понесся на юго-восток. Прямо посреди них тянулся радужный след.
— Ох! Глянь! Это Рэйнбоу Дэш!

— Пёрышкина у нас фанатка, — поддразнила Смоки, я глянула на Харпику, которая стыдливо покраснела и опустила глаза. Услышав, как Смоки двигается позади меня, я тотчас же ударилась спиной о кресло-каталку. Не знаю во что я попала, но ручка-толкатель на спинке жестко обо что-то приложилась. Каталка потеряла равновесие, и я шлепнулась на спину, глядя вверх на прикрывающую нос красную кобылку, хмуро глядевшую на меня, вокруг её копыта бежала кровь.

— Сломан? — заботливо спросила Харпика, Смоки сердито глядела на меня.

— Простите. Вам нужна помощь? — раздался знакомый голос. Я глянула на Мародера с изумрудной гривой, жеребца, что встречался с Рарити. Вэнити стоял рядом, взволнованно глядя на меня. Позади него находилась синяя пегаска, Джетстрим, и желтый земной пони, Эхо. Кобылка выглядела так, будто для неё бывали времена и получше, Эхо осторожно массировал ей плечи, пока она безучастно смотрела в пространство. Её взгляд был совершенно пуст, фиолетовая грива выглядела ужасно, и прямо на моих глазах с крыльев осыпались маленькие синие перышки.

— Спасибо, сэр. У нас все в порядке. Это просто одна из наших трудных пациенток, — отозвалась Каффс. Рог Вэнити осветился, и он с легкостью поднял меня и усадил в каталку.

— Правда? Рад слышать, что это больше не Джетстрим, — отозвался Вэнити, оглянувшись на синюю пегаску.

Она глянула на Эхо, стоявшего возле неё.
— Эхо? Ты уже радировал командованию? Нужно отрядить поисковую команду, чтобы найти пропавших пони. Мы не можем просто бросить их! Мы нужны им!

Маленький желтый земной пони кинул взгляд сначала на неё, потом на Вэнити. Он мрачно кивнул и слабо улыбнулся.
— Да. Конечно. Уверен, что они в любую секунду организуют поиски.

— Отлично. Нельзя бросать их. Чертовы полосатые поубивают их, — произнесла она, глядя в никуда, затем вытянула копыто. — Твист, найди Биг Макинтоша. Эпллснек, ты и Дуф - на крышу. Нам, возможно, потребуется огневая поддержка. Псалм... поглядывай насчет пропавших. Нужно доставить их домой, — всхлипнула она, повесив голову. Волосинки из её гривы медленно падали на вылезшие из крыльев синие перья.
— Мы должны найти их.

Я наблюдала за ней уголком глаза, пытаясь не обращать внимание на следящие за нами камеры. Эхо приблизился, глядя на Джетстрим.
— Вы можете помочь, сэр? — тихо спросил он Вэнити, возящегося со своим ПипБаком.

Я навострила уши, прислушиваясь к усталому голосу Вэнити.
— Мы меняли, восстанавливали и удаляли её память слишком часто, Эхо. Она уже не может отличить реальность от вымысла. Ей никак не поможешь.

— Твист! Похоже в кустах зебринские лазутчики. Биг Макинтош! Ты где? Эпплснек, прикрой Твист! Разыщи его! Куда он пошел? Где он? — кричала она, метаясь из стороны в сторону по двору.

<center>~ ~ ~</center>

Преодолев внутренний двор и войдя в здание, мы поднялись на лифте на два этажа и добрались до офисов и медкабинетов, где они пытались «помочь» нам. Я прикрыла глаза, они вкатили меня внутрь, ожидая, пока украшенные звездами двери не закроются. Я слышала тихое тиканье маятниковых часов в углу. Стеклянная дверца — сойдет за оружие. Я ощущала запах кожаных переплетов книг — дубинки и потенциальные щиты. Послышался шорох вскрываемого конверта. Нож для вскрытия конвертов. Именно то, что мне было нужно.

Я открыла глаза и посмотрела на доктора Трублада. Каштановый доктор улыбнулся мне, его копыто лежало на диктофоне. Он нажал кнопку и снова воспроизвел звук вскрытия.
— Ты только что думала о том, чтобы схватить мой нож для писем и убить меня, правильно? — спросил он, его рог осветился, и он вынул кляп из моего рта. В своем вязанном жилете он выглядел слишком уж спокойным, приятным и уравновешенным, когда улыбнулся мне и постучал перед собой копытами. Нужно отдать ему должное: он был довольно привлекательным жеребцом. На полке перед ним стояли фотографии его семьи.

— Нет. Я думала, насколько хороший сегодня день. И как было бы здорово пойти на концерт, — отозвалась я, тщательно подбирая каждое слово. Видите, какой хорошей я могу быть? Вот и хорошо...

Если я буду двигаться достаточно быстро, прежде чем Смоки и Каффс успеют схватить меня, то, возможно, смогу перегрызть ему горло.

Он поправил очки и достал из стола папку.
— Что ж. Подобный прогресс должен вознаграждаться, — отозвался он, открывая её. — Ты пробыла у нас уже несколько месяцев, очень приятно, наконец, вести с тобой цивилизованную беседу. С момента начала твоего лечения, ты реагируешь все лучше. Не было рецидивов насчет «Пустоши»?

— Нет. Я находилась здесь, — тихо ответила я. Конечно же я понятия не имела где это "здесь" находилось. Голограммы? Своего рода невероятно сложные заклинания? Роботы? Возможно меня захватили Предвестники и доставили в какое-то учреждение, чтобы... кто его знает ради каких целей? Последним моим воспоминанием было то, что я наткнулась под проливным дождем на целую банду Ищущих, а потом... уже здесь. А сейчас они, наверное, просто играются с моим разумом. Скорее всего именно так и было...

Потому что в другом случае это значило, что я совершенно двинулась по фазе, и эта вероятность до чертиков меня пугала.

— Истинно так, — тихо ответил он, переворачивая страницы. — Ты весьма интересный случай, особенно учитывая, через что тебе пришлось пройти, Рыбка. Мать - известный капитан в Хуффингтонской Службе Охраны. Отец скончался. Затем твоя мать снова женилась, потом развелась. — Он перелистнул страницу. — А ты была новобранцем в городской службе охраны до... инцидента. Остановимся пока на этом, — быстро и спокойно произнес он, я напряглась, но Смоки положила копыто на моё плечо, — После инцидента тебя доставили к нам, и ты рассказала, как выросла в Стойле... которое было атаковано, а тебя преследовал какой-то монстр... затем ты уничтожила собственный дом... и потом странствовала по "пустоши" сломленная каким-то ужасным несчастьем.

— Что-то вроде того, — пробормотала я.

— Кое-что из избранного... — произнес он, вынув три листа бумаги. — Исходя из твоих слов, на высших уровнях учреждения, именуемого тобой Д.М.Д., наличествовал правительственный заговор, по миру были разбросаны куски проклятого "звездного металла", который высасывал души из пони, и в сердце города рыскало какое-то зло. За тобой охотилось множество групп. Ты сдружилась с Монинг Глори, П-21, Рампейдж и другими... некоторые из них присоединились к тебе в ходе твоего путешествия. О, и я был зомби, стоявшим за большей частью этого. — усмехнулся он, склонившись над бумагами. — Мне особенно нравится эта часть.

— Еще бы, — ответила я, сощурившись и рефлекторно дергая смирительную рубашку и ремни кресла-каталки.

Он вздохнул и свел вместе копыта.
— С момента твоего прибытия сюда, ты стала самой агрессивной пациенткой за всю историю Садов Хэппихорн. Бесчисленные попытки бегства. Нападения на персонал. Если бы не твое состояние... что ж, сомневаюсь, что с нашей стороны будет справедливо вменять тебе все это, учитывая твое психическое состояние. Все же, после того, что ты сотворила с сестрой Розой, не упоминая уже о бедняге Дуфе...

Позади меня раздалось неловкое шарканье, я продолжала смотреть ему в глаза.
— Ну, тогда он пытался меня убить.

— Тогда он был твоим санитаром, — возразил каштановый жеребец, кинув мятную конфетку себе в рот. — А еще он был тем, кто добровольно вызвался забраться на козырек, чтобы безопасно спустить тебя, — он спокойно улыбнулся. — Многие в Министерстве Мира полагают, что мы должны просто вычистить твой разум, полная магическая лоботомизация ради нашей безопасности и для того, чтобы дать тебе второй шанс. Традиционные методы лечения попросту не работают, и наши попытки изменить твою память приводят к еще более плохим последствиям, — он пару мгновений постучал копытами друг об друга, ожидая реакции с моей стороны. Но не дождался.

В конце концов он вздохнул и устало улыбнулся.
— К счастью, твой прогресс в лечении за последние несколько недель отложил это на неопределенный срок. Ты постепенно обретаешь чувство реальности. Мы надеемся, что ты снова сможешь стать полезной, веселой и здоровой молодой кобылкой, — вздохнул он с выражением искренней заботы на лице. — Будем надеяться, что по излечении ты сможешь искупить все, что натворила.

Я закрыла глаза, представляя мертвых пони, погибших из-за меня, из-за моих ошибок. Они не были просто осколками безумия, придуманными мной. Я убила их.

— Верно, — отрезала я. — Только вот я тебе не верю. Это явно чья-то хитрость. Возможно ты один из Предвестников, пытающихся заставить меня сотрудничать. Или, может, ты где-то оставил копию Химеры, скопировал себя и меня и пытаешься что-то разузнать у меня. Или Богине наскучило, и она, наконец, решила добавить малютку Блэкджек к своему Единству. Точно что-то из этого.

Он поднял брови.
— Правда? Неужели это и правда единственные варианты на твой взгляд?
Я сердито смотрела на него, он снова вздохнул.
— Позволь спросить. Что более вероятно? Что ты единственный выживший обреченного Стойла после ужасного апокалипсиса, несущая загадочный ПипБак, сражающаяся против непреодолимых трудностей с целью разгадать тайны столетней давности, или то, что ты жертва некой психологической травмы, последствием которой послужило создание постапокалиптической пустоши, где ты была главным героем, взрывающим и стреляющим в каждого, кто вредит тебе?

Я нахмурилась, совершенно не готовая даже допустить мысль о том, что вся моя прежняя жизнь была ложью. Я вспомнила Джетстрим во внутреннем дворе, припомнила разговоры со своими друзьями, которых не существовало. Только вот проблема была в том, что эта идея казалась слишком заманчивой. Возможно я не понимала всего происходящего, но сама мысль о том, что все то дерьмо, что обрушилось на меня, было лишь видением наяву, одновременно искушала и оскорбляла. Никакого ЭП-1101. Никаких Предвестников. Никаких вопросов и тайн, слишком сложных для моего понимания. Просто... вернуться к нормальной жизни.

Если все, что я знала в Стойле, было выдумкой, могла ли я вообще найти свою нормальность хотя бы на карте?

Он повторял это вот уже несколько дней. Сколько я не проклинала его, сколько не оскорбляла или дралась, он продолжал с улыбкой говорить, что я больше месяца гонялась за призраками в результате психического расстройства. Но ничего из этого не помогало мне выбраться. Мне нужно было нечто иное. Сопротивление ни к чему бы меня не привело.

Мне нужно было взаимодействовать.

— Не буду утверждать, что верю тебе, — медленно произнесла я. — Но почему ты не говоришь мне, кто я и почему нахожусь здесь?

На его лице отразилось искреннее удивление.
— Вопрос о том кто ты довольно прост. Тебя зовут Рыбка. Ты жила со своей матерью, Джин Румми, в юго-западной части Хуффингтона с видом на Дамбу Луны. Твой отец умер, когда ты еще была маленькой. Ты посещала школу при Рузенхуффской Академии, хотя оценками не слишком блистала. Некоторое время работала в Мегамарте, пока не присоединилась к Службе Охраны Хуффингтона. Вы были расквартированы во Фланкфурте.
С каждым фактом моей жизни он доставал из папки бумаги и фотографии и раскладывал их передо мной. Свидетельство о рождении в Хуффингтонской больнице. Табель успеваемости и удостоверение ученика. Налоговая декларация из Мегамарта. Фото меня, Мармеладки и Дэйзи в броне охраны, практически точь-в-точь, что я носила в Стойле.

Подделки? Возможно все это было своего рода сном души, посланным Богиней... только я сомневалась, что Богиня могла быть настолько точной в деталях. Она не была такой уж хитрой из всех пони, встречавшихся мне. Я закрыла глаза и нахмурилась. Хотелось бы, чтобы здесь были Монинг Глори и П-21. Даже если они не привнесут в это место здравый смысл.
— Так, почему я здесь нахожусь?
Затем я заметила на его лице печаль и нахмурилась.
— Что?
Он покачал головой.

— Забудь. За эти несколько минут ты феноменально продвинулась. Не хочу рушить это. Можем продолжить завтра? — с тенью грустной улыбки ответил каштановый единорог, сложив копыта перед собой.

— Я не ребенок, — нахмурилась я. — Твои бредовые теории остаются бредовыми теориями. Зачем мне воображать мир еще хуже этого? Почём мне знать, если этот мир реален, он с тем же успехом может быть каким-нибудь сверхсекретным проектом Д.М.Д. и Голденблада.

— Тогда это был бы весьма искусный проект... если бы Департамент Межминистерских Дел существовал, — он подошел к книжной полке и левитировал несколько книг на стол. — Я искал везде, где мог, и консультировался с Министерскими Кобылами и правительством. Подобного департамента не существует, как и директора Голденблада, — он сложил копыта перед собой.
— Как и Пустошь, Д.М.Д. лишь часть твоего воображения. Кое-что или кое-кто, кого ты винишь за неправильность мира, — он вздохнул и покачал головой. — Ты не первая, кто выдвигает теории заговора, но, в самом деле, ты не задумывалась, что если бы министерствам захотелось заняться секретными проектами, они бы могли просто заниматься ими? Какой смысл в посреднике?

Я нахмурилась и яростно помотала головой. Это ложь. Просто обязана ею быть, потому что иначе...
— Зачем? Ты все еще не ответил на этот вопрос. Зачем мне... зачем вообще любому пони... создавать Пустошь в качестве пригодной для побега выдуманной реальности?

— Это, вне сомнений, интересный вопрос. Личность, движимая одновременно стремлением к самовозвеличиванию и ненавистью к себе. Только поняв эту дихотомию, можно разобраться в причинах твоего психического заболевания, — ответил он, затем беспокойно нахмурился. — Ты точно уверена, что хочешь обсуждать это, Рыбка?

— Меня зовут Блэкджек, — отрезала я, дернув ремни на передних ногах, что заставило санитаров положить копыта на мои плечи. Я медленно закипала, глянув сначала на державших меня, затем переведя взгляд обратно на Трублада.
— И да, уверена. Просто говорите словами на уровне начальной школы, хорошо?

Он несколько мгновений задумчиво рассматривал меня.
— Ты только что продемонстрировала часть этого, — он поднял левое копыто. — С одной стороны, ты бездарная, нерешительная, униженная неудачница. Ты пони, которая недостаточно сильна. Пони, которая недостаточно умна. Пони, которая слишком безрассудна, — он поднял правое копыто. — А с другой, ты пример для подражания. Пони, которая морально, физически и психологически полна энергии. Пони, которая может одолеть любые преграды и преуспеть во всем. По-своему уникальная... исключительная... и даже легендарная пони. Дихотомия... совмещение этих двух противоположностей... — он свел копыта вместе, — ...превращает тебя в пони, которая свято верит, что должна страдать в мире боли, но имеет уникальную особенность благоденствовать в подобных условиях.

Я состроила озадаченную гримасу. Пони-психологи те еще чудики - единственное объяснение, пришедшее мне на ум.
— Знаешь, я понимала тебя лучше, когда ты пытался меня убить. Почему бы тебе не вернуться к этому?

Он усмехнулся и опустил копыта.
— Понимаю, что это сложно осознать, но это единственный диагноз, наиболее близко подходящий для твоего душевного расстройства: сближающиеся бурные колебания маниакально-депрессивных наклонностей, совмещенные с ярко выраженными шизофреническими расстройствами личности.

— Попроще, пожалуйста? — взмолилась я, выдавив улыбку. Мне совершенно не нравилось насколько... уверенно... он играл свою роль.

— Личность под именем Блэкджек способна совмещать эти две крайности. Подобного рода борьба присутствует у любого пони, но у тебя она достигла настолько критической точки, что потеря связи с реальностью оказалась неизбежна. Блэкджек достаточно слаба, чтобы быть изнасилованной, но достаточно сильна, чтобы выдержать. Блэкджек достаточно крепка, чтобы противостоять агрессии и критике других, но достаточно слаба, чтобы не превратиться в тирана. Где Рыбка не может справиться с жизненными проблемами, Блэкджек может взять их на себя... и брать снова... и снова. — Он вздохнул и съел еще одну конфетку. — По крайней мере до определенной точки.

— Почему? — слегка нахмурившись, спросила я. — Что может быть такого ужасного в этой жизни, что Пустошь может оказаться спасением?
Мое переднее копыто быстро постукивало о подлокотник кресла-каталки.

— Для начала, твой отец умер от рака, когда ты была еще мала. Насколько я помню, в определенный момент ты тоже умирала от рака в Пустоши? — отозвался он, взяв лист бумаги и прокашлявшись, прежде чем громко прочитать. — <i>Я улыбнулась ему, он встал и отправился со мной в больницу. Они сделали ему укол, и он ушел навсегда</i>, — Я в ужасе глядела на него, вспомнив редкую полосатую гриву того жеребца, которого видела давным-давно. Но... это было в Стойле Девять Девять. И он умер, потому что удалился на покой... правильно?

Каштановый единорог тихо вздохнул и взял другой лист.
— А потом ты пережила изнасилование в Хуффингтонской Гавани. Вот только ничего сверхъестественного, вроде пригвождения твоих ног к полу, не было. Просто один одноклассник во время лодочной прогулки подумал, что "нет - не ответ" и оставил тебя униженной и опозоренной. Я помню, как ты упоминала, что уже видела подобное происшествие. Блэкджек была настолько снисходительна к своим насильникам, что отпустила их. У Рыбки даже не хватило мужества указать на них при опознании.

— Заткнись! Это неправда! — прокричала я, чувствуя бежавшие по щекам слезы. — Я пыталась спасти Скотч Тейп! И спасла. Я спасла её! — Я отчаянно билась в своих путах.

Трублад закрыл папку.
— Прости. Очевидно, что это слишком горькие воспоминания для тебя. Прошу прощения.

Я крепко зажмурилась. Это все было ложью. Одной огромной кучей навоза. Иначе и быть не могло.
— Заткнись. Не нужны мне твои извинения.
Я несколько раз глубоко вздохнула, чувствуя стук моего сердца - кое-что, чего я не слышала довольно долгое время. Я медленно перевела взгляд на него, на его полные жалости глаза.
— Почему это место заполнено пони из Пустоши, но за исключением моих друзей?

— Ты населила свою фантазию теми пони, которых знаешь в жизни, наделив их мотивами и внешним видом в соответствии со своими ощущениями. Некоторые были случайны, а другие явились результатом различных травм. Надругательство Стил Рейна над твоим телом вывело его на роль злодея... и ты разрушила его базу и власть в своей фантазии, потому что не могла сделать этого в реальном мире. Что до твоих "друзей", — торжественно произнес он, — подозреваю, что они отражают более грандиозные мысли и психологические потребности.
Он встал и, обойдя стол, приблизился ко мне.
— Учитывая твою неудовлетворенность жизнью в целом, я думаю, ты вычистила или заменила все свои воспоминания о реальном мире памятью о Пустоши. Месте, где ты можешь быть как героем, так и жертвой. Где твое существование имеет значение и может влиять на весь мир.

— Неправда. Это не так, — отозвалась я, закрывая глаза и чувствуя потоки слез. Мои друзья не были выдумками. Они не были просто мечтой о том, чего я желала. Они были настоящими. Были и все тут!

Ведь так?

<center>~ ~ ~</center>

Я не сдалась. Не сразу, по крайней мере. Я ходила на небольшие музыкальные представления, разговаривала с Трубладом о бардаке, творившемся у меня в голове, и проводила бессонные ночи, уставившись на маленьких пегасок, нарисованных на потолке моей комнаты. Для меня они были мертвы... все сорок две. Меня продолжали держать связанной; все еще не доверяли. После всего, сделанного мной, я не могла винить их. Все то, что я помнила... сейчас смущало меня. Я даже попыталась извиниться перед Смоки. Не помогло. И, похоже, сейчас я натворила еще больше, находясь вне Пустоши.

Жизнь в Хуффингтоне текла между нападениями. В разных частях города раздавались сигналы тревоги. Каждые несколько дней наносились ракетные удары. Сигнал зуммера означал, что следует прятаться в убежищах. Сирена означала эвакуацию по аварийному туннелю к Ядру. Короткие сигналы предназначались для общей тревоги. Новости постоянно бубнили о потерях со стороны зебр. Иногда, клянусь, они повторялись, словно новости сегодняшнего дня и прошлой недели взаимозаменялись. В Хуффингтоне не было ощущения реального времени. Было сегодня. Сегодня было лучше, чем вчера. Завтра будет хуже, если не будешь трудиться в поте лица. Я истосковалась по тем дням, когда что-нибудь происходило. Сколько я уже здесь находилась, месяц? Два? Три?

Я очень хотела хорошего, долгого ночного сна. Трублад уверял, что он придет, как только я встречусь лицом к лицу с тем, что забросило меня в Пустошь.

Святая Селестия, как же мне было одиноко. Никто не хотел дружить со мной. Они все глядели на меня, будто ожидая, что я в любой момент прыгну на них и проломлю головы. Возможно так и будет. Возможно так и надо было бы поступить.

Я привыкала к жизни, которая одновременно была совершено чуждой и ужасно знакомой. Дасти Трейлс и Тамблвид навещали меня с таким видом, словно входили в клетку с бешеной мантикорой, но они рассказывали мне о школе при Рузенхуффской Академии, моих отвратительных оценках и частых посещениях комнаты наказаний и визитах к Дину Харди. Мне хотелось бы повидать и его, чтобы убедиться, были ли он действительно парящим роботом, как я его помнила; хотя это, похоже, было невозможно. Кистоун говорила со мной насчет работы в охране Мегамарта. Дэйзи и Мармеладка были соответственно грубой и тихой; Троица из Фланкфурта, как нас прозвали.

Видимо, мы были весьма дерьмовыми охранницами даже до того, как я ушла.

В конце концов, мне разрешили находиться среди других пони без кляпа. Затем позволили короткие прогулки и мыться самостоятельно. Хотя, кольцо на роге оставалось на месте. Надо думать, что после случая с Дуфом, каждый жеребец в учреждении настаивал на этом. Харпика и остальные сестры стали моими постоянными сопровождающими; персонал быстро понял, что я не буду вредить робким пони. Но с другой стороны я все еще не могла находиться среди жеребцов. Внутри меня все... извивалось... когда я была рядом с ними. Трублад говорил, что это стрессовое расстройство военного времени; вполне объяснимая тревога. Хотя, мне не дозволялось подходить к молодым посетителям других пациентов.

Я до ужаса боялась узнать о причинах.

Я также узнавала о жизни вне Пустоши. По крайней мере в больнице не было большой разницы со Стойлом. Делаешь, как говорят, и жизнь прекрасна. Я продвинулась от желе до свежих яблок и морковок... после проведенных здесь недель, мысль о чуме каннибализма казалась практически нереальной. Я была поражена, насколько безвкусным был сельдерей, что было довольно странным, учитывая количество пациентов, обожавших его. Пару раз я ловила себя на попытках съесть ложку; естественно с нулевым результатом. Потому что я не была киберпони. Я даже не была Блэкджек.

Я была просто Рыбкой. Никем. На меня не охотились из-за ПипБака. Не ненавидели за уничтожение Стальных Рейнджеров. Я не была Потрошителем. Я никогда не встречала храбрую пони по имени ЛитлПип или её любовницу Хомэйдж. Никогда не находила напуганную кобылку под напольной вентиляционной решеткой. Никогда не встречала пони, которая не может умереть. Никогда не спасала своего лучшего друга от самоубийства в ванной. Никогда не встречалась с аликорном, соединенным с умами и душами богини. Никогда не помогала одной малышке избежать позора от намоченной постели.

Лежа по ночам в постели, я часами воображала, что потолок покрыт трещинами и пятнами. Временами я почти видела это, если старалась очень сильно. Я наблюдала, как из центра появляется коричневое пятно и медленно расползается в стороны. Краски блекнут и исчезают. Трещины не спеша растут и расходятся по потолку, затем штукатурка отваливается, открывая вид на черную пустоту небес. Я чувствовала, как мое сердце замедляется. Дыхание постепенно останавливалось, и я снова становилась Блэкджек.

Затем я моргала, и все исчезало. И я просто сворачивалась калачиком и плакала, скучая по друзьям и отчаянно желая, чтобы они были рядом.

Но с другой стороны... я снова увижу Маму. Это было наипервейшим, что я хотела сделать, попав сюда; если она была жива, значит я не уничтожила собственное Стойло. Не убивала тех жеребят. И, несмотря на то, насколько я могла быть жестокой и неуравновешенной, для меня еще оставалась надежда на благополучную жизнь.

Мне сказали, что она прибудет через три дня. Я приготовилась. Мы были в его кабинете. Я была связана и под действием успокаивающего. Оставалось пять минут. Одна минута. Была ли я готова? Была ли?

Она вошла. Я бросила единственный взгляд на её лавандовую шерстку, гриву в красную полоску и в любящие розовые глаза. Она улыбнулась точно, как в прошлый раз, когда я присягала служить и защищать Стойло Девять Девять. Это был один-единственный раз, когда я видела её слезы на публике. Наши глаза блестели от слез.

Затем перед моими глазами пронеслось видение её головы, насаженной на кол. Я ощутила запах хлора. Я услышала, как Миднайт кричит слова, что бесчисленным эхом раздавались в моих ушах.

Я закричала и на мгновение снова была в Пустоши. Была в разбитом и темном мире; его чудные книги гнилым мусором лежали на обвалившихся полках. Его стол был разбит и перевернут, а красивые часы навечно замерли, ржавея и постепенно разрушаясь. Сквозь прохудившуюся крышу капала вода, утекавшая в дыры на полу. Я кричала, выла и билась. Я не хотела быть здесь. Я не хотела быть там.

Я не могла быть нигде.

<center>~ ~ ~</center>

— Нет, Блэкджек. Нет... — всхлипывала Скотч Тейп, пятясь все дальше и дальше и забиваясь в уголок спальни в Звездном Доме. Тварь, что была Глори... притворялась Глори... валялась переломанной кучей в луже крови. Рампейдж была на лестнице, её голова была намертво насажена на перила. Я привязала её, чтобы регенерация не смогла вытолкнуть их. Она оказалась почти такой же крепкой, как и настоящая Рампейдж.

Оставался еще кое-кто.
— Нет, Блэкджек! Нет! — завопила она, беспомощно подняв копыта.

Копыта поднимаются. Копыта опускаются. Копыта поднимаются. Копыта опускаются...

<center>~ ~ ~</center>

— Как у тебя дела, Рыбонька? — тихим голосом спросила Мама, глядя в чашку чая перед собой, пока мы сидели во внутреннем дворе. Она не трогала чай, собственно, как и я. Мы просто сидели вдвоем, наблюдая, как остывает чай в чашках. Понадобилось четыре попытки, чтобы я, наконец, смогла провести с ней время, не съезжая при этом с катушек.

В Хэппихорне это зовется прогрессом.

— Безумно, — ответила я, рискнув глянуть на неё, затем быстро отведя взгляд. Хорошо, никаких резких воспоминаний о наколотой голове. — А насколько безумно - зависит от того, что скажет Сангв... эээ... доктор Трублад. — быстро добавила я, пытаясь хоть как-то подсластить пилюлю.

— Прости, — мягко произнесла Мама, — Не нужно было спрашивать.

— Ничего, — отозвалась я, протянув к ней копыто. Она замешкалась, ожидая звуковой сигнал. Последовал утвердительный, и она сжала мое копыто своими. Сестры позволили мне оставить свободным только одно копыто.
— Я просто... я... это мне нужно извиняться.

— О нет, я провинилась гораздо сильнее тебя, — сострила Мама, мы обе кратко рассмеялись. Очень кратко, довольно натянуто и закончился смех вздохом. — Не нужно было мне заставлять тебя идти по моим копытам. Нужно было прислушиваться к тому, что ты сама хотела.
Она нежно погладила мое копыто. — Твоя музыка никогда не казалась такой уж... важной. Не по сравнению с работой в охране.

— Ну, учитывая, что в Девяносто Девятом у нас не было особого выбора, думаю, теперь это уже не важно. Если честно... быть Охранницей не так уж и плохо. Как-никак... — Я рискнула бросить еще один взгляд на неё, но она просто моргнула. Это длилось всего пару мгновений... но в течение этих мгновений она, казалось, полностью погрузилась в мысли.

Потом мгновение исчезло.
— Как-никак, Охрана спасает пони, — сказала она точь-в-точь, как я помнила. Она снова погладила мое копыто. — Надеюсь, вскоре мы уедем отсюда. Я беру отпуск, — улыбнулась она. — Нужно нам с тобой куда-нибудь отправиться. Может в Мэйнхэттэн? Куда-нибудь, где нет ежедневных сирен? Только ты и я?

Я не знала что сказать. Сомневаюсь, что смогла бы вести подобную жизнь. Не сейчас. Ни когда бы то ни было... Я лишь заплакала и кивнула.

Она обошла стол и обняла меня. Прозвучало несколько тревожных звоночков вместе с санитарками, спешно вбежавшими во двор.
— Не волнуйся... мы все уладим, — пообещала она мне на ухо. Но в этом было что-то неправильное. Моя Мать никогда бы так не поступила. Стойло всегда было в приоритете! Я была сдвинутой! Но... меня это не заботило. Я обняла её... сильнее... еще сильнее, мое дыхание становилось все более сбивчивым. Но я не могла её отпустить. Просто не могла, даже несмотря на то, что она пыталась вырваться. Санитарки изо всех сил старались отнять мое копыто от её шеи. Но я не могла отпустить её.

Ведь она приведет все в норму, правильно?

<center>~ ~ ~</center>

Похоже, встреча с матерью привела к рецидиву. Меня вновь посадили под замок и привязали в комнате, неподвластной времени. Сестры втихаря обсуждали мою "нестабильность". Но страхи о моих попытках нападения никуда не исчезли... просто потому, что мне было наплевать. Где я раньше была в Пустоши, сейчас я просто лежала на матрасе, уставившись в потолок. Все же, я дергала ремни просто потому, что это было лучше, нежели лежать неподвижно, словно труп.

Пришла Харпика, без жалоб помыв меня и переодев. Кобылка практически ничего не делала и не говорила о себе.
— Доктор хотел провести с вами очередной сеанс. Если вы, конечно, не против, — тихо сказала Харпика. — В розовом саду во дворе будет концерт, если вы захотите посетить его.

Я не слишком-то и хотела. Это место мне совсем не нравилось. Пациенты тупо пялились в пространство или говорили между собой. Они перенесли слишком много изменений памяти и ужасов войны. Хэппихорн не был предназначен для лечения; подозреваю, что Трублад прилагал значительные усилия со мной только потому, что я была тем долгожданным пациентом, который действительно может поправиться. Для остальных находившихся здесь пони - это была клиника для безнадежно больных, место, чтобы держать их подальше с глаз, пока они не умрут.

Харпика молча стояла, я нахмурилась и глянула на неё. Затем она внезапно добавила:
— Играет Октавия.
На ум пришли воспоминания плакатов, виденных мною в её апартаментах, и представлении, что она дала в особняке Блюблада. Я отлично помнила её музыку...

Хорошо. Ради этого определенно стоило вылезти из постели.

Одна из санитарок, Маллет, единорожка карамельного цвета, пристегнула меня к креслу-каталке. Затем мы снова отправились по коридору.

Внезапно меня ударило взрывной волной... тем не менее я не сдвинулась. В одно мгновение все пони исчезли, как и ремни вместе с креслом-каталкой. Я сидела на полу, ошеломленно моргая, на роге чувствовалось отсутствие подавляющего магию кольца. Больница была пуста, и каждая поверхность в пределах моего зрения мерцала. Что только что произошло?

И почему я слышала плач?

Я подошла к левой от меня двери с изображенными на ней четырьмя белыми звездами и осторожно толкнула её. Внутри на спине лежал бледный красный жеребец, уставившийся в потолок, как и множество других пациентов этой клиники. Маленькими копытцами его трясла молоденькая розовая кобылка, стоявшая на стуле.
— Проснись! Пожалуйста проснись, большой братик! Пожалуйста! Ты... же крепкий, Рамбл. Помнишь? Ты можешь справиться с любым бандитом на восточной стороне! — плакала она, тряся его неподвижное тело. Если бы я не видела его поднимающуюся и опускающуюся грудь, то подумала бы, что он мертв.
— Братик! Проснись! Пожалуйста!

Очередное мерцание, и малышка пропала. Я потерла глаза и поморгала, глядя туда, где она раньше стояла. Я теряла связь с реальностью. Я постепенно сходила с ума! Уже была ночь, и Рамбл лежал точно так же, как когда его трясла сестра несколько секунд назад.

Я вдруг заметила движение позади себя и скользнула в сторону. Открыв было рот, чтобы извиниться перед санитаркой или медсестрой, я так и осталась с упавшей челюстью, увидев позднего посетителя, одетого в красивое платье с блестками и черной вуалью на голове. Из-под вуали выбивались фиолетовые локоны. Она приблизилась к кровати и сдвинула полупрозрачную ткань.

Почему жеребца, вроде Рамбла, посещает Министерская Кобыла? Особенно эта!

Рарити с явным беспокойством глядела на неподвижного жеребца. Полностью игнорируя мое присутствие, она села подле него.
— Номер семь, — тихо произнесла она, сдвинув простыню. На мгновение мне показалось, что она делает что-то неприличное, но её взгляд был прикован к его боку. Совершенно пустому боку.

— Можно было подумать, что после семи неудач мы, наконец, сможем сделать это правильно... — сказала Рарити, вытаскивая из седельных сумок книгу.Как пони, видевшая приличное количество обработанной кожи, я со всей серьезностью могла утверждать, что и не представляла, чтобы Рарити держала при себе книгу подобного типа. Обложка представляла собой смесь черного и серебристого-серого, выполненного в палитре зебринской глифмарки. Один вид этой книги заставил шевелиться мою гриву, я невольно вздрогнула.
— Я идеально следую инструкциям. Так почему же не работает? — спросила она, погладив копытом темную поверхность. Шорох копыта о кожаную обложку звучал, словно зловещий шепот.

— Рарити? — раздался из-за двери тихий голос кобылки, заставивший нас обеих подпрыгнуть. Рарити спрятала книгу позади пушистых завитков своего хвоста и повернулась к двери. Там стояла выглядевшая весьма измотанной Флаттершай. Её розовая грива, тронутая нескольким прядями преждевременной седины, растрепанно свисала вокруг её лица. Её лицо медленно, но неумолимо покрывалось морщинками.
— Что ты здесь делаешь?

— Ах... да... — запиналась Рарити, нервно улыбаясь и бросая взгляды сначала на Рамбла, потом на обеспокоенную желтую пегаску. — Нам поступали доклады о загадочных нападениях на тюрьму Хайтауэр, дорогая. Я была поблизости, поэтому решила проверить вдруг мои авторы снова напридумывали! И все, — ответила она с нервным смешком. Флаттершай не ответила и подошла к кровати.

— Ты слышала об этом что-нибудь еще? — тихо спросила Флаттершай, снова накрыв Рамбла одеялом. Что-то в вопросе Флаттершай было необычно твердым, это заставило Рарити напрячь улыбку еще сильнее.

— Откуда бы я слышала хоть что-нибудь об этом? Я даже не знаю, что не так с этим бедняжкой! — ответила она, указав на жеребца копытом.

— С ним ничего плохого. Физически... и с медицинской точки зрения... его тело в порядке. Даже его разум не тронут, вся память на месте. Что бы с ним не сделали - это лежит за пределами магии единорогов, — она закрыла глаза и опустила голову. — Я подумывала пригласить Зекору... или даже попытаться найти медицинских экспертов в Желтой Реке и как-то убедить их помочь нам.

— Ты не посмеешь! — прошипела Рарити, прищурено глядя на Флаттершай и напрягши хвост. — Они злобные, дикие, ужасные монстры. — Затем, увидев шокированное выражение Флаттершай, её голос дрогнул. — Они... эм... они такие... грязные и... вульгарные... — Наконец она взяла себя в копыта. — К тому же, по закону Луны запрещено связываться с зебринскими мистиками.

— Если они смогут помочь пони, вроде Рамбла или остальным... — тихо начала Флаттершай, разглаживая его простыни, — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Рарити вздохнула.
— Флаттершай. Прошу, как бы трагично это ни было, он не был кем-то важным. Просто член банды с восточной стороны с множеством преступлений за плечами... — мягким голосом произнесла она, тайком пряча черную книгу в сумку.

— И откуда ты это знаешь? — спросила Флаттершай голосом, едва громче шепота.

— Я... я... читала отчет, конечно же, — нервно усмехнулась Рарити с виноватой улыбкой.

Не глядя на подругу, Флаттершай селя рядом с кроватью Рамбла.
— Нет. Откуда ты знаешь, что он не важен? — Улыбка Рарити увяла, она глядела в спину Флаттершай. Пегаска ни разу не повысила голос. — Я знаю, что он, скорее всего, не самый лучший пони, но у него есть сестра. Тамбл. Она была здесь практически весь день. Он для неё всё. — Мягкое разочарование в её голосе было хуже, чем любое обвинение. — Каждый кому-то важен, — тихо добавила она.

— Флаттершай... Я... — начала Рарити, её уши поникли, и она перевела взгляд в сторону. — Прости, Флаттершай. Просто я... из-за всего происходящего... я сказала, не подумав.

Флаттершай повернулась и глянула на неё печальным, пытливым взглядом.
— У меня шесть пациентов, похожих на него, Рарити. Все из Хайтауэра... у всех отсутствуют метки. Они не мертвы, и у них не стерта память. С ними что-то не так ... и я не знаю, как им помочь. — Её бирюзовые глаза печально смотрели в более темные глаза Рарити. — А ты?

— Я... я... — запиналась Рарити, бросив взгляд на сумку, куда положила книгу. На мгновение я была уверена, что она расскажет, но она лишь поникла. — Прости, Флаттершай. Я не могу. Хотела бы помочь, но...

Но она не осмелилась взглянуть в глаза Флаттершай.

Желтая пегаска медленно отвернулась и снова поглядела на кровать.
— Понимаю, — практически прошептала Флаттершай. — Приятно было увидеть тебя вновь, Рарити. Надеюсь, мы скоро встретимся в Понивилле. Я скучаю по нашим маленьким посиделкам в спа. Скучаю по нашим друзьям. — Она чуть склонила голову, положив копыто на кровать. — Временами... я думаю, что мы где-то серьезно ошиблись. Не остановили войну в самом её начале... не вмешались раньше... увязли в этих ужасных министерствах. Быть медсестрой мне нравилось гораздо больше, нежели Министерской Кобылой. — Она шмыгнула и покачала головой. — Пожалуйста... Рарити... когда война закончится... прошу... можем мы... вернуться в Понивилль? Можем мы вернуть все, как было? Все мы вместе?

По белым щекам Рарити бежали слезы, смывающие её тушь, она беззвучно открывала рот, затем протянула копыто.
— Я... я... Обязательно, Флаттершай. Так или иначе. Я постараюсь, чтобы мы снова были вместе. Обязательно должен быть способ, — ответила она, глядя через плечо на сумку, с находившейся внутри книгой.

Последовала вспышки, и они пропали. Кровать была пуста и заправлена. Я опустилась на пол и обхватила голову, пытаясь унять пульсирующую головную боль.
— Что происходит? — простонала я, крепко зажмурившись.

— А. Вот ты где, — Секунду спустя раздался голос Трублада. — Мы всё гадали, куда ты убежала.

Я поднялась и указала на кровать.
— Я только что видела Флаттершай! И Рарити! Объясни это своей заумной докторской болтовней, Трублад! — бросила я, резко повернувшись к нему.

Он медленно моргнул, принимая мою победную ухмылку. Затем бесстрастно произнес:
— Два месяца назад ты сбежала и подслушала Министерских Кобыл, пока они осматривали пациента. Учитывая состояние твоей памяти, неудивительно, что ты забыла все вплоть до этого момента. А когда ты увидела эту комнату, твои воспоминания вернулись. Все просто, — чуть пожал плечами он и улыбнулся. — Надеюсь, террористическая атака не отослала тебя обратно в Пустошь. Я так понимаю, что бомба взорвалась довольно близко к территории больницы.
Тем не менее, он выглядел совершенно спокойным.

— Нет. Нет. Я в порядке, — ответила я, нахмурившись глядя на пустую кровать. — Что случилось с Рамблом?

Пару мгновений он не отвечал. Не было похоже, что он роется в памяти в поисках ответа: он, скорее, просто замер. Затем он широко улыбнулся.
— Полностью вылечился на прошлой неделе. Насколько я знаю, он воссоединился со своей сестрой. Так и не понял, почему его разум отделился от тела, но в конце концов заклинание развеялось.

Я вздохнула и потерла сдерживающее магию устройство на моём роге, затем покачала головой.
— Как я освободилась? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— После взрыва бомбы ты мгновенно убежала. Спрашивала, почему все вокруг тебя постоянно взрывается. Тебя не привязали прочно, поэтому ты вырвалась, — с улыбкой ответил он и добавил, — Не волнуйся. В этот раз ты никому не навредила.

В этот раз? И на том спасибо. Я вновь глянула на кровать.
— Флаттершай и Рарити были друзьями, верно?

— Я не в том положении, чтобы говорить, — ответил Трублад. Затем снова замолчал, сидя свесив голову. — На твой взгляд это не так?

Я обдумала увиденное мной. Было похоже, словно две пони, бывшие однажды друзьями, отчаянно желают вновь ими быть, но безмолвное осуждение и скрытность были теми преградами, которые ни одна из них не могла преодолеть. Я подумала о робкой желтой фигурке, неспособной поймать Рарити на обмане; подумала об очаровательной белой фигурке, желающей говорить только правду. Это было практически так же, как у нас с П-21: он был зол больше, чем Флаттершай, а я была более невежественна, чем Рарити, но между нами была та же напряженность, державшая нас на расстоянии друг от друга.

Смогли ли они её преодолеть?

— Почему я здесь, доктор? — вполголоса спросила я, изо все сил стараясь не сорваться на крик.

— Чтобы поправиться, — просто ответил он. — По какой еще причине пони попадают сюда?
Я долго глядела на каштанового единорога, а он просто стоял с дурацкой улыбкой на лице.
— Когда ты больше не будешь сбегать в Пустошь... когда примешь то, что натворила... ты будешь свободна.

— А что я натворила? — тихим, напряженным голосом спросила я.

— Ты сама прекрасно знаешь, — в противоположность мне мягко ответил он. — Ты пытаешься скрыться от этого в своем безумии. Но ты не сможешь прятаться вечно, Рыбка. Безумие - оно как рвота, твой разум пытается очистить себя от чего-то, что ты засунула в глубины подсознания. Оно придумало Пустошь, как место, где ты можешь спрятаться. Рано или поздно произойдут две вещи: ты прекратишь попытки блокировать память и встретишься с этим лицом к лицу...

— Или?

— Или ты умрешь, — закончил он, слегка пожав плечами. Затем улыбнулся. — А сейчас, хочешь пойти на концерт?

<center>~ ~ ~</center>

Довольно трудно было наслаждаться музыкой Октавии после этой маленькой беседы. Музыка была столь же прекрасна, как я помнила, но совершенно не воодушевляла и не доставляла того удовольствия, что я представляла. С тем же успехом я могла слушать её через ПипБак. Другие присутствующие внимательно слушали её; на протяжении всего часового концерта никто не говорил и не шумел. Никаких сирен. Никто не вставал, чтобы сходить в туалет посреди её партий. Даже топот оваций был монотонным.

Я ненавидела это место. И начинала ненавидеть всех пони здесь. Причем ненависть не была чем-то, перенесенным из воспоминаний о Пустоши. В Пустоши с Чарити у меня были сложные взаимоотношения. А здесь она просто сидела у входа, продавая сладости. У желтой кобылки не было той коммерческой жилки, присущей Метконосцу, которую я знала. Она просто существовала. Когда на следующий день меня провозили на сеанс мимо неё, я посмотрела в её маленькие опущенные глаза.

— Эй. Эй, мелкая! — крикнула я, пока меня катили мимо. Она глянула вверх с совершенно идиотским выражением лица. — Я выберусь отсюда и убью тебя на хер!
Я прокричала это во всю глотку. Чарити и Крышечка лишь посмотрели на меня. И все. Просто посмотрели. Светло-коричневая Маллет сунула мне кляп. От доктора последовала очередная лекция насчет "регресса".

На следующий день за маленьким столом снова продавала печенье юная кобылка с опущенными глазами. Поблизости не было ни медсестер, ни санитарок, присматривающих за ней. Было так, словно я никогда не говорила с этой кобылкой.

Я часами пялилась на неподвижных жеребят в своей комнате. Я снова и снова дергала свои ремни. Я хотела разорвать этих нарисованных пегасок и разнести играющих детей на стене. Я дергала... и дергала... и дергала...

С громким щелчком язычок на пряжке ремней на моей передней ноге разломился... Я лежала, глядя на пристегнутые копыта. Мне следовало бы просто лежать. Все равно они наблюдали за мной через камеры. Они поднимут тревогу. Меня снова обездвижат.

Затем я перевела взгляд на дверь. На открытую дверь.

Её никогда просто так не открывали. Что-то происходило.

Я поднесла копыта ко рту и осторожно расстегнула ремни. Освободившись, я освободила грудь и талию. Наконец, я наклонилась вперед, добравшись до ремней на задних копытах. Было сложно, но я смогла ослабить ремни и вытащить копыта.

Я встала на копыта и вышла в коридор. Там было тихо. Ярко горел свет. И не было ни души. Изогнутый коридор замерцал, и по нему пронеслась коричневая волна. Нет, мозг... сейчас мне нужно остаться здесь. Здесь и сейчас. Я прошла вперед и заметила нечто бирюзовое рядом с брызгами крови. Я подняла копытами оторванное крыло и посмотрела на кровавый след, тянущийся к посту медсестер. Там лежало тело Харпики.

Рядом с ней была Крышечка.

А рядом с ней...

Повсюду валялись трупы. Застреленные. Зарезанные. Выпотрошенные. По коридорам, словно блестящие веревки, тянулись розовые и серые внутренности. Некоторых разорвало, на месте голов и ног торчали кровавые обрубки. И какой пони мог учинить такое настолько бесшумно? Я ничего не слышала. Я припомнила винтовку Лансера. Талисман-глушитель. Тот, что позволял пони устроить кровавую бойню, и никто бы ничего не услышал. Горячая кровь окрасила мои копыта, но это вряд ли имело какое-то значение. Как бы мне хотелось, чтобы на роге не было сдерживающего устройства. Чертова штуковина, похоже, имела какую-то застежку или что-то вроде того.

Мне нужно было оружие. У меня оставались копыта. Не металлические, из плоти и кости, но и они сойдут. Мысли носились в моей голове: зебринский лазутчик? Нет. В бойне не было никакого смысла. Лазутчик просто бы прокрался через здание. Сбежавший заключенный? Какой-то пони высвободился? Возможно. Тогда он должен быть весьма исключительным убийцей. Настоящим бойцом.

И здесь был боец, содержавшийся в качестве пациента.

Я пробежалась глазами по сводчатому потолку. Если за этим стояла Джетстрим, она атакует сверху. Слава Богиням, что все эти дни я практиковалась без использования рога. Естественно, попытка остановить слетевшего с катушек Мародера может оказаться выше моих сил...

Могла ли вообще справиться с ней? Я не была Охранницей. Я даже не была Блэкджек. Я была Рыбкой. О чем я только думала?

Я думала... что кому-то нужно остановить все это.

Может я и не знала, кем именно была... Блэкджек или Рыбкой... но, так или иначе, я была своего рода охранницей.

А Охрана спасает пони. Это была мысль, что впервые за долгое время казалась мне наиболее ясной. Я слышала звуки борьбы у главного входа. Может... может, если я справляюсь с этим... тогда смогу говорить о выписке отсюда.

Я добралась до вестибюля как раз вовремя, чтобы заметить синюю полоску, пролетевшую перед моими глазами. Пони, что была её причиной, с громким хрустом костей, ломающихся крыльев и треском разрушающегося бетона врезалась в каскадный фонтан, затем с глухим стуком рухнула в залитую кровью чашу фонтана. Глаза Джетстрим все так же смотрели в никуда даже после смерти, её голова свисала с края чаши.

Из-за разрушенного стола поднималась темная фигура, знакомая фигура. На ней была черная полицейская броня, покрывавшая каждый сантиметр её тела. Её закрытая шлемом голова медленно повернулась ко мне, глядя через плечо. Я слышала сухое, хриплое дыхание, раздававшееся через респиратор её черной маски. Пустой, бездушный смешок. Она что-то держала в копытах... что-то маленькое и окровавленное.

Я бросилась к твари. Яростно. Бездумно. Неумело. Я прыгнула ей на спину, обхватив копытами шею, в ответ она разразилась безумным брыканием в попытках спихнуть меня. Я не могла убить её. Не могла победить. Все, что я могла - сражаться до её неизбежной победы. Весь смысл был в сражении. И, возможно, если я смогу достаточно продержаться, то смогу обеспечить той кобылке второй шанс.

Последовал очередной толчок и меня кубарем швырнуло во тьму.

<center>~ ~ ~</center>

Я стояла во внутреннем дворе клиники. Как я здесь очутилась? Что случилось с кобылкой в черном? Победила ли я её? Выгнала ли? Нет. Не победила. Не смогла бы.

Тогда что я видела? Я сидела на вершине взрывозащитной стены, глядя на скамью подо мной. На ней одиноко сидела синяя пегаска. Её гриву тронула седина, а пустые глаза безжизненно смотрели в пространство. Окружавшие её разговаривали, смеялись, наслаждались цветущими розами или говорили о музыке, доносившейся со сцены. Это было самым нормальным, что я видела с момента встречи мною Рарити и Флаттершай. Я не могла двигаться. Даже моргать. Я могла только наблюдать.

Затем приблизилась красная кобылка с блестящими, покрытыми красным лаком копытами.
— Лейтенант Джетстрим?

Её глаза дернулись, она склонила голову.
— Больше нет... — пробормотала она.

— Лейтенант Джетстрим? — повторила она, садясь на скамейку рядом с пегаской. Я узнала её... она была на терминале Блюблада. Пони из Д.М.Д... но была ли она тем, кем являлась, или только играла роль, придуманную мной?
— Лейтенант. Мне нужно сообщить вам нечто очень важное. — Кобылка вынула из сумки папку и вытащила фото. — Мы обнаружили особо важный лагерь для военнопленных глубоко на территории зебр.

— Что? — спросила она, бросив тусклый взгляд на картинку.

— Мы получили эти изображения прямиком из зебринской столицы, — пояснила красная кобылка, держа снимки пони, содержавшихся в сооружении, схожем с Желтой Рекой... только они не были похожи на пленников, какими я себе их представляла. Слишком чистые. Тем не менее, Джетстрим уже пристально изучала их.
— Зебры разместили этих пленников в Роуме. Мы смогли опознать двух конкретных заключенных. Старшина Биг Макинтош и Ефрейтор Стоунвинг.

— Что? — поразилась Джетстрим. — Как? Они... мне постоянно твердили, что они мертвы.

Красная кобылка сочувственно кивнула.
— Легче похоронить и оплакать героя войны, чем услышать, что их похитили в суматохе после покушения, лейтенант, — тихим, серьезным голосом произнесла красная кобылка с блестящими копытами. — Вы были правы. Совершенно правы, но правительство попросту умыло копыта и забыло о них.

— Нееет... как они могли? — Судорожно всхлипывая, Джетстрим затряслась, держа в копытах фотографии и окропляя их слезами. — Я знала... знала... они не могут быть мертвы... — прошептала она, затем утерла слезы и глянула на красную кобылку. — Но... почему ты пришла ко мне? Кто ты? — ошеломленно глядя на собеседницу, спросила она.

— Можете звать меня Гарнет. Я просто обеспокоенная пони, работающая на министерства, которая хочет вернуть наших мальчиков домой. Но, чтобы достичь этого, нам нужна кобылка исключительной решимости, летун, который не остановится ни перед чем и достигнет столицы зебр.
Она вздохнула, повесив голову. — Мы пытались достучаться до Шедоуболтов и армии... никто не решился помочь нам, — она убедительно посмотрела на Джетстрим. — Вы наша последняя надежда, лейтенант. Иначе мы никогда не увидим их.

— Рэйнбоу Дэш не взялась за это? — Гарнет мрачно покачала головой. Джетстрим сощурилась. — Конечно нет... а кто еще?
Мне были очевидны пробелы в истории Гарнет, но Джетстрим задрожала, блаженно улыбаясь. Радость от необходимости делать то, что ей говорил разум, буквально переполняла её.

— Что от меня требуется? — спросила Джетстрим, глядя твердо перед собой. Гарнет удовлетворенно улыбнулась и вынула талисман величиной с копыто. Изнутри него слабо светился глиф, который я уже видела прежде. Глори откопала кучу подобных талисманов в магазине Робронко во Флэнке. Талисман наведения, но этот казался гораздо более сложным, чем те.

— Доставьте его в зебринскую столицу и ожидайте. Когда все будет готово, он засветится. Стукните по нему два раза, и он вызовет мегазаклинание массовой телепортации, которое безопасно доставит в Кантерлот всех пони в радиусе шестнадцати километров. Вам не нужно искать лагерь в одиночку. Просто оставайтесь в столице и любыми способами избегайте поимки. Он будет заряжен и готов через четыре дня. Как раз столько времени вам потребуется, чтобы достичь Роума. Вы сможете это осуществить, лейтенант Джетстрим?

Джетстрим не ответила. Это было и не нужно. Всего лишь несколькими фотографиям Гарнет дала ей долгожданный шанс на искупление. Гарнет открыла седельные сумки и положила талисман на место.
— Здесь запасы провизии на неделю и кое-какое основное оборудование, которое пригодится, чтобы избегать патрулей. Оставайтесь в городе и будьте осторожны. Напрасно не рискуйте. И готовьтесь к сигналу от талисмана.

Синяя пегаска крепко обняла Гарнет.
— Спасибо, — всхлипнула она.
Гарнет закатила глаза и нехотя погладила её плечи. Когда Джетстрим отпустила её, красная кобылка передала ей сумки, затем потянулась к маленькому браслету на ноге пегаски. Он был настолько маленьким и хорошо скрытым, что я еле разглядела его; наверное удерживался магией. Гарнет коснулась его талисманом, и браслет открылся. Красная кобылка выбросила его в кусты.

— Удачи, — произнесла Гарнет, вынув маленькую коробочку с кнопкой. Через мгновение после нажатия в растянувшемся подковообразном здании раздались громкие хлопки. Из окон повалил разноцветный дым, а в воздухе пронеслись фейерверки, заволакивая все радужным дымом. Более трудные пациенты начали восторженно улюлюкать в неразберихе, заполнившей клинику. Джетстрим, не задумываясь, рванула в воздух и понеслась на восток.

Поднявшись, Гарнет бросила на меня долгий взгляд. Затем улыбнулась и пожала плечами.
— Ну и ладно. Через четыре дня это все равно не будет иметь никакого значения.
И напевая под нос, она направилась к выходу.

<center>~ ~ ~</center>

Я перестала пытаться понять что-либо. Я моргнула и обнаружила себя, уставившейся на сорок два неподвижных жеребенка. Меня быстро пристегивали к кровати испуганно выглядевшие Маллет и Каффс. За ними с мрачным видом наблюдал Трублад.

— Что случилось? Куда делась кобылка в черном? Что случилось со всеми? — сыпала я вопросами, дергая ремни.

— Убедись, что затянула как следует, — нервно произнес Трублад, глядя на Маллет.

— Что случилось? — напряглась я. Почему я чувствовала себя такой... липкой?

Карамельная единорожка кивнула.
— Было бы легче, если бы мы просто избавились от неё, — сказала она, затягивая магией ремни.

Поблизости стояла Триаж, левитируя шприц.
— Прости, Рыбка. Я думал, что способен помочь тебе. Я очень хотел помочь тебе, но, похоже, это не представляется возможным, — тихо произнес каштановый жеребец.

Я продолжала бороться.
— Нет! Стойте! Что случилось? Прошу. Расскажите мне! — кричала я. Триаж всадила мне укол, и мир начал темнеть.

— Ты знаешь что случилось, — были последним, что он сказал, тяжело глядя на меня. Теперь, когда я была надежно пристегнута, они уходили. Он вышел последним.

Только тогда я взглянула на скованные конечности, на покрывавшую мои копыта багровую жидкость, быстро темневшую на воздухе. Множество обрывков кудрявой розовой гривы в беспорядке прилипли к моим ногам. Я минуту таращилась на них, затем поступила так, как сделал бы любой здравомыслящий пони на моем месте.

Я закричала. Даже погрузившись во тьму, я продолжала кричать.

<center>~ ~ ~</center>

Не знаю сколько я пролежала в той кровати, глядя вверх на мертвых кобылок. Никто не посещал меня. Я была изолирована; меня одолевало чувство, будто я болтаюсь в той шахте лифта. Вишу в распотрошенном здании Флэш Индастриз. Стою в подземных руинах.

— Значит... вот оно? — проскрежетал голос возле моей кровати.

Я закрыла глаза и испустила низкий, протяжный стон.
— Хреновое ты выбрал времечко, Крупье.

— Я тоже так считаю, — ответил бледный, тощий пони, начиная тасовать карты. — Проблема в том... что времечка у тебя осталось всего-ничего. Поэтому, если мы собираемся напоследок перекинуться в карты, оно подходит как нельзя кстати. — Он вложил карты мне в копыта. Кровь тут же приклеила их. — Не совсем в моем духе, но тебе, похоже, нравится.

Вопреки себе, я глянула на заляпанные кровью куски картона. Я нахмурилась... они что, были из издания «Министерские Кобылы в детстве»? На одной из карт улыбалась розовая малышка, задорно прыгающая на копытах, словно крошечная энергичная Пинки Пай. Хотя, что-то в них было не так...

— Ну... во что играем? — спросила я.

— Это я у тебя должен спрашивать. Играем в Рыбку или в Блэкджек? — Я застонала и закрыла глаза.

— Надоели мне эти игры, — пробормотала я, качая головой.

— Что ж, тогда надо было послушаться меня и уйти. Есть четверки? — едва заметно улыбнувшись, спросил он.

— Ох, «я же тебе говорил». Вообще отлично. Бери карту, — пробормотала я, закатывая глаза. Он вытащил карту, и, естественно, это была четверка. Он показал её мне: четыре звезды бубен. Скорее всего, подтасовал колоду.
— Терпеть не могу свое настоящее имя. — Я глянула на него. — Ну так... зачем ты здесь, Крупье? Позлорадствовать? Помочь? Или тебе просто приятно капать мне на мозги?

— Я здесь... потому, что очень, очень давно один уважаемый мной пони попросил меня пожертвовать своей жизнью. Чтобы быть навечно привязанным к мегазаклинанию с целью предотвратить разрушение страны, которую он хотел спасти больше своей жизни, — ответил он, доставая карту. — А с тобой я говорю по причине того, что где-то через минуту некий пони всадит в твою голову пулю и заберет меня Богини знают куда ради Богини знают чего. Я вкладываю каждую каплю своей силы в попытки вытащить тебя до того, как это произойдет.

Я вздохнула, отложив карты, закрыла глаза и подождала. Не знаю сколько, но уж точно дольше минуты.
— Думаю, тебе нужны новые часы, Крупье.

— Минуту не здесь. А реального времени. Это место - не реально, — отозвался он, оглядываясь вокруг. — Кстати, неплохая комнатка. Кто оформлял?

Я снова застонала.
— Дай-ка догадаюсь. Ты здесь, чтобы сказать мне, что все это - игра моего воображения. Фантазия, созданная моим разумом и тому подобная чепуха... Правильно? — Я глубоко вздохнула. — Ты ничем не лучше Трублада. Он не говорит мне, что я натворила. А ты говоришь загадками просто, чтобы морочить мне голову.

— Ну, каждому же нужно увлечение, — тихо прохрипел он, осматривая палату. — Это не реальность, Блэкджек. По крайней мере, не полностью. Надо признать, что это местечко умеет смешивать истинное и ложное. Ты в Садах Хэппихорн. Ты отдалась машинам, и клиника приняла тебя за пациента. Тебя подключили к одной из машин снов, чтобы попытаться помочь тебе. Но Предвестники уже здесь и медленно, но верно пробиваются сюда. Местная охрана не сможет сдерживать их вечно. Особенно учитывая танк, обстреливающий здание.

Я содрогнулась, глядя на карту с улыбающейся розовой малышкой, её лицо было измазано кровью.
— Что если мне не стоит уходить, Крупье? Что если мне стоит просто позволить им убить себя? — тихо отозвалась я, по моим щекам бежали слезы. — Я больше так не могу. Я... убийца... Крупье, знаешь, что я натворила? Я отрезала пегасу крыло... начисто! А другого я выпотрошила, словно радсвина. Не моргнув глазом, я порубила его на кусочки. Я практически оторвала лицо Даск! — всхлипывала я, откинувшись на спину. — Почему бы мне не поверить Трубладу? Я больна! Я опасна! Я помешанная психопатка!

— Нет... это не так, — ответил он. — Ты можешь быть кем угодно, но уж точно не психопаткой. Иначе ты бы столько не ныла.

Я горько рассмеялась, покачав головой.
— Что ж... в этом я с тобой могу согласиться, но ты еще недостаточно доказал мне, что я могу тебе верить. Может, Трублад был прав. Может ты и правда какая-то сумасшедшая, параноидальная часть меня, которая существует лишь для того, чтобы окончательно расшатать мой рассудок! Почему я должна тебе верить? C какой стати я должна довериться тебе? — шмыгнула я сквозь подступающие слезы. — Ты говоришь, что устал от игр... но ты все время только это и делал со мной... игрался.

Он выглядел... встревоженным. Довольно странное выражение на его обычно самоуверенном лице.

Я закрыла глаза и отложила карты.
— Если Трублад может помочь мне... пускай. Если Предвестники хотят убить меня, пока я прикована к машине... пускай. Но не смей являться сюда, притворяясь, что хочешь помочь мне и не делая этого. Это... подло... — неубедительно закончила я.

— Я работал на Голденблада, — тихо произнес он. — Я был его личным помощником в последние годы войны.

Я медленно открыла один глаз и посмотрела на него. Он низко опустил голову так, что его шляпа закрыла глаза.
— Было бы неплохо знать твое имя, Крупье.

— Крупье - лучшее имя, что я заслуживаю, — ответил он. — Не ты одна стыдишься себя и исправляешь допущенные ошибки. Три года я следовал за ним, пока он вел закулисные игры в попытках завершить войну. Я бросил нуждающихся во мне друзей, проигнорировал семью, что пыталась помочь мне. Все из-за веры в то, что Голденблад каким-то образом сможет исправить все в Эквестрии. — Он тихо и печально вздохнул. — Я верил в него.

— И... он привязал тебя к ЭП-1101? — спросила я, на что он кивнул. — Зачем?

— Он подозревал, что существовал заговор с целью захватить власть изнутри, — медленно ответил он. — Он постоянно проигрывал возможные сценарии и потенциальные перспективы. Попытки аристократии посадить на трон своего пони. Даже сама невинная Селестия фигурировала в его планах, где она бы снова изменила свое решение и вернулась бы к власти. И больше всего прочего он боялся, что Министерские Кобылы попытаются сместить Луну и напрямую править королевством.

— Что? — Я уставилась на него, затем рассмеялась. — Да сама эта мысль еще безумнее меня... — Я быстренько обежала взглядом комнату, затем посмотрела на него. — Хорошо... почти так же безумна, как я.
Постойте-ка. Можно ли считать себя безумным, если думаешь, что ты безумен? Я была не слишком уверена насчет правильности этого суждения.

— Почему бы нет? — спросил он, глядя мне в глаза. — У кого еще в Эквестрии были средства, мотивы и возможность, чтобы прибрать страну в свои копыта? Твайлайт с подругами ненавидели войну. Что может быть лучше для прекращения войны, чем смещение Луны и обсуждения мирного договора напрямую? Они и это смогли бы провернуть. Ты хоть знаешь, сколько дипломатических предложений преподнесли зебры министерствам ближе к концу войны? Это был кошмар. И мы понятия не имели были ли Министерские Кобылы лояльны принцессе Луне. Может они работали ради собственных целей? Зачем еще Твайлайт исследовать создание аликорнов, если не затем, чтобы превратить саму себя и править в качестве принцессы Твайлайт? Или возможно даже обратить всех своих друзей в Министерских Принцесс? — Он зашагал взад-вперед. — Ты должна понять, Твайлайт с подругами было не впервой противостоять Луне. Они бы запросто могли объявить, что она снова превратилась в Найтмэр Мун.

— Но это... это же бред! Твайлайт никогда бы так не поступила! — Я пораженно глядела него.

— Неужели? А если она была уверена, что это единственный способ остановить войну? — решительно возразил он, затем немного смягчился. — Может, ты права. Возможно, она бы и не сделала подобного. Но Голденбладу необходим был план на случай непредвиденных обстоятельств. Ему нужно было быть готовым. Он был против ЭП-1101 и против всего, что привело бы к убийству Луны и немедленной передаче власти. Это была система, готовая к использованию. И чем ближе становился конец, тем сильнее Голденблад убеждался, что кто-то пытается использовать ЭП-1101, чтобы заменить Луну.

Я застонала и покачала головой.
— Думаю, быть сумасшедшей гораздо легче. — Я уставилась в потолок. — Значит, если ты прав... я застряла в собственном разуме, и меня скоро пристрелят. А если прав Трублад... мой мозг настолько поврежден, что лучше будет, если он тщательно его вычистит, а потом надеяться на лучшее. — Я вздохнула и снова покачала головой, лежа на спине на мягком матрасе. — И я даже не знаю причины моего здесь нахождения.

— А какая еще может быть причина? — отозвался Крупье. — Ты совершила нечто плохое, Блэкджек. И ты знаешь это, но не хочешь смириться с этим. По-прежнему не хочешь. Поэтому ты здесь. Машина пытается помочь тебе привести рассудок в порядок, но это не работает. А нападение Предвестников лишь все усложняет.

Я оглядела палату.
— Почему именно больница? Почему не... скажем... мое Стойло?

— Она пыталась, — ответил он. — Веришь или нет, но это уже третья попытка излечить твой мозг. Первый раз было Стойло... было плохо. Затем машина попыталась поместить тебя в Капеллу... стало еще хуже. В конце концов она пришла к этому, — произнес Крупье, обведя помещение копытом. — Это смешение её знаний с тем, что твориться у тебя в голове. Если бы она использовала что-то слишком знакомое для тебя... вроде твоих друзей... ты бы сразу распознала подвох. Если бы она ничего не брала из твоей памяти, тогда это бы выглядело неубедительно. Она смешивает твои неврозы и страхи, чтобы поставить тебя перед тем, что ты натворила.

— А что я натворила? — резко спросила я, глянув на него. — Никто не говорит мне этого!
Как я могу нести ответственность, если не знаю, что сделала?

— Потому что симуляция нарушилась, когда это произошло. Оба раза, — мягко ответил он с глазами, полными беспокойства. — Тебе сказали... и это тебя сломило... ты не вернулась, — сказал он, покачав головой. — Я сомневаюсь, что она сможет помочь тебе. Только не так. Единственный кто может тебе помочь... это ты сама.

Что ж... это имело смысл.
— И как по-твоему я должна это сделать? Я не слишком умна для всех этих... мозговых... штучек.

— Сломай её, — ответил он. — Программа пытается убедить тебя в реальности происходящего. Напирай на неё. Когда она поддастся, у тебя появится возможность. А после этого... — Он слегка пожал плечами и вздохнул. — Пока это все, что я могу придумать.

Что ж, это даже больше, чем я могла придумать. Я улыбнулась.
— Ох. Хорошо, с этим, пожалуй, я справлюсь. В создании хаоса мне нет равных.
Как и у Предвестников.

— У симуляции есть своя предельная нагрузка. Если ты сможешь вызвать сбой в программе, она станет нестабильной. В этом случае у тебя будет очень маленький промежуток, чтобы попытаться привести свой разум в порядок. — Он огляделся. — Если я не ошибаюсь, она уже дважды сбоила и перезагружала симуляцию, но этого не хватило, чтобы окончательно дестабилизировать её. Тебе просто нужно поднажать еще сильнее.

— Значит... ты хочешь, чтобы я сломала программу, что удерживает мой разум, в надежде на то, что это, вероятно, поможет мне выбраться отсюда? — спросила я, подняв бровь. Он кивнул, а я вздохнула, покачав головой. — Что если я тебе не верю? Что если все здесь... реально?..

— Тогда ты не сможешь сломать её. В таком случае, проживи хорошую, долгую жизнь. Но, на мой взгляд, ты сама все прекрасно знаешь, Блэкджек. Ты не Рыбка. Этот мир не твой.

Я легла на спину, борясь с подступающими слезами.
— Я снова видела Маму, Крупье. То есть... она жива здесь. И, конечно, моя жизнь полна ошибок, но возможно... возможно... я смогу исправить их. Возможно я смогу привести все в порядок.

Но как бы я не закрывала глаза, пытаясь убедить себя в реальности происходящего, у меня никак этого не получалось. Я думала о том, насколько безжизненно звучала музыка Октавии. О том, насколько расплывчато тут время. Непонятные, маленькие отклонения и видения Флаттершай и Джетстрим. Я знала вкус моркови и яблок, но никогда не пробовала сельдерей; было ли это причиной его безвкусности? Программа могла симулировать виды и образы из больницы, либо из того, что я помнила, но не того, что я не знала.

Я шмыгнула и отвернула голову.
— Это место не реально, Блэкджек, — тихо произнес он, положив свое копыто на моё.

— Я знаю, — прошептала я.

Но какая-то частичка меня отчаянно желала обратного.

<center>~ ~ ~</center>

Я лишь на мгновение закрыла глаза, и в палату тут же снова вошла Харпика. Неужели я и правда была здесь неделями и месяцами, или всего лишь несколько часов в реальном мире? Неудивительно, что я не чувствовала себя отдохнувшей или успокоившейся. Теперь ясно, почему машина терапии не добилась никакого успеха с моим утомленным мозгом. Я, как и в прошлый раз, ответила Харпике. Да. Мне бы очень хотелось попасть на концерт во дворе. С удовольствием послушаю Октавию.

Пока меня катили по изогнутым коридорам, я подмечала повторяющиеся изо дня в день образы. Три доктора стояли ровно на том же месте, где я их видела каждый раз, когда меня катили мимо. То же печенье на маленьком столике рядом с главным входом. Я почти видела нервное выражение Лайтхувза. Программа, все же, не повторялась идеально: она была не настолько плоха. Во внутреннем дворе вместо Джетстрим я видела Октавию, игравшую унылую, знакомую музыку. Сцена была точно такой же, как воспоминания, в которых я видела её выступление.

Санитарки вкатили меня через последнюю дверь с четырьмя звездами... четыре звезды... почему это было так важно?

Что я натворила? Я помнила сражение у лагеря Желтой Реки. Я почти убила Даск; надеюсь, она выжила... и Глори простит меня, когда узнает об этом. Я очень устала. Было больно. Одиноко. Я бежала, преследуемая ужасом, болью и ненавистью к себе... бежала, лишь бы быть подальше от тех, кому могу навредить, просто находясь поблизости. Я вспомнила заявление Ксанти о том, что была проклята.

Возможно, так и было.

Я нашла раскопки на желтом склоне к юго-востоку от лагеря. Это была своего рода незавершенная стройплощадка. «Транспортная компания Четыре Звезды». Неподалеку располагался железнодорожный туннель, но я обошла его. Стройплощадка заканчивалась тупиком. Массивной дверью с изображенными на ней четырьмя звездами... массивной, прямо как дверь Стойла. Только цифр не было. ПипБак также не показал навигационной метки, поэтому я не знала, куда вела эта дверь.

Я попыталась открыть её с помощью ЭП-1101... но не получилось.

Затем... меня атаковали? Рыскающие под дождем Ищущие? В спустившемся сумраке я не слишком хорошо их видела. Сражение было коротким и грязным. Но я поубивала их всех своими стальными копытами... разметала их под непрекращающимся дождем.

А потом... что случилось потом... Я убила Ищущих, а потом... потом...

Было ли это причиной моего здесь пребывания? Нечто, что я не помнила?

Я пробежалась взглядом по книгам на полках, по фотографиям на столе. Даже оценила поведение Трублада.
— Ну, Рыбка, как самочувствие? — спросил каштановый единорог, будто ничего и не было. Точно так, как делал каждый день. Мне стало интересно, говорил ли доктор, ранее использовавший этот кабинет, эту покровительственную реплику снова и снова, или программа просто особым способом выстраивала эту фразу.

Так... как сломать её? Не могла же я просто обвинить Трублада в его иллюзорности. Он просто пошлет меня обратно в комнату с жеребятами. Ухххххх... Как бы мне пригодился умный пони. Кто-то, кто сможет найти способ сломать машину, представлявшую собой лишь данные и магические огоньки. Кто-то, кто прочел все эти чудные книжки в стеллаже.

Постойте-ка. А читал ли компьютер все эти чудные книжки?

Вот оно.

— Что ж, доктор. Я знаю, что совершила нечто плохое. И знаю, что затрудняюсь вспомнить, что это было. — Трублад кивнул, его улыбка ширилась. — Также я знаю, что причиняю вред пони и не знаю причин этому. Я... я временами даже не отдаю отчета своим действиям.

— Да, Блэкджек. Именно поэтому ты здесь. Чтобы вспомнить, что натворила, примириться с этим и не допустить такого в будущем, — мягко произнес он.

Я склонила голову.
— Можете расстегнуть ремни, доктор. Я никуда не сбегу. Потому что вы правы. Мне действительно нужна помощь, — слегка улыбнулась я. — Больше я не причиню беспокойства. Обещаю.
От неожиданной перемены в моем отношении он насторожился. Я шмыгнула и откинулась на спинку кресла, чувствуя бегущие по щекам слезы.
— И я хочу, чтобы вы помогли мне. Потому что... я более не знаю, как помочь себе. Я так зла и напугана, что могу слететь с катушек... и сильно навредить кому-нибудь. Теперь я понимаю, что вы действительно хотите помочь мне.

— Рыбка, у меня нет слов... — пробормотал он, выглядя почти напуганным. — Совершенно не ожидал такого прогресса у тебя. Я знаю, что ты никогда не доверяла никому из персонала Хэппихорна. Полагаю, нам стоит остановиться на время. Поразмыслить над всем этим. Возможно, ты снова захочешь сходить на концерт Октавии? С матерью?

Мне бы очень этого хотелось. Я шмыгнула и покачала головой. Пусть даже это была не Октавия... пусть не моя Мама... я все равно этого хотела.

— Нет. Доктор, я бы хотела всего одного. Пожалуйста. Это очень поможет, — отозвалась я. — Отстегните ремни. Я лишь хочу взглянуть на книги. Я не сбегу. Обещаю.
Я не буянила. Не дергала ремни. Просто ждала.

Помещение секунду померцало. Его рог засветился, и он осторожно снял путы. Я потерла ноги, помня ощущения, когда они были из плоти и крови. Когда мое тело было живым и здоровым прямо, как сейчас. Я проследовала к полкам. У всех книг были скучные, заумные названия вроде «Физиология разума» или «Краткие измышления над психологией единорогов». Я ухватила одну зубами и вытащила.

Внутри были слова... очень много слов.
— Что ты ищешь, Рыбка? Никогда не думал, что ты любишь читать...

Хмм... а я думала... Стоп. Конечно же у программы будут книги о психологии. Но если она к тому же брала мои воспоминания...
— А нет здесь книг о Дэринг Ду? Я... как бы... читала их в Стойле Девять Девять.

Секундная пауза. Она хотела помочь мне. Я даже могла себе представить, как она думает: помогут ли ей книги о Дэринг Ду? Рискнет ли программа?

А потом я заметила её. «Дэринг Ду и секрет Сапфирного Камня». И еще четыре книги той же серии. Я припомнила, как Текстбук велела читать их после объемной лекции на тему того, насколько снаружи было опасно и везде поджидала смерть, а еще насколько совершенно невозможно пробовать повторить приключения Дэринг Ду, если Смотрительница того не разрешит. Я аккуратно вытащила их и присела.

— Тебе нравится Дэринг Ду? — насторожился он.

— Не совсем, — ответила я, раскрывая книгу на своих коленях и начиная листать страницы. Слова становились все более расплывчатыми. А десятая страница... оказалась пуста.
— Вообще-то, я никогда не выдерживала дальше первой главы.
А другие я вовсе не читала. Я открыла следующую, страницы которой были совершенно чисты.

— Эм... типографская ошибка? — неуверенно произнес Трублад, фальшиво улыбаясь и пятясь назад. Он остановился, затем задвигался, снова остановился, опять задвигался. Мелькание у стеллажа усилилось. Я видела, как названия меняются прямо на моих глазах.

— Это не типографская ошибка. Они не реальны. Как и ты, — ответила я, поднявшись на копыта. — Ты любил свою семью. Со всей возможной нежностью. Можешь мне хоть что-нибудь рассказать о них? Ты водил своих сыновей на хуфбол? А какие книги они любили? Готовила ли твоя жена? Кто мыл тарелки? Куда вы ездили в отпуск? — засыпала я его вопросами, шаг за шагом продвигаясь к нему. С каждым вопросом он останавливался, с каждой остановкой кабинет мерцал, становясь все более расплывчатым.

— Мы хотим помочь тебе! — взмолился Трублад, обесцвечиваясь с каждым мерцанием. — Прошу, позволь нам тебе помочь!
Теперь начали просачиваться образы реального мира. Пастельные стены исчезли, обнаруживая грязные темно-коричневые пятна. На полках лежали почерневшие и сырые книги, многие превратились в мокрую труху. Потом появились новые стены — серая сталь Стойла Девять Девять. Декорированные звездами стены моего дома в Капелле. Коридоры медцентра Флаттершай. Спальня Вэнити. Снова и снова программа пыталась уцепиться за какое-нибудь место, куда можно было меня поместить.

— Ты не в силах помочь мне, — сказала я Трубладу. — Как бы я этого ни хотела.

После этих слов симуляция раскололась и мир погрузился в безмолвную тьму.

<center>~ ~ ~</center>

Я снова была в темноте, но это было не просто отсутствие света. Это было отсутствие вообще всего.
— Есть кто? — тихо позвала я. Никакого эхо, но мне вдруг показалось, будто я что-то слышу. Я наколдовала заклинание света, надо мной расцвела маленькая белая сфера. Она осветила потрескавшийся асфальт под моим копытами. Мой взгляд скользнул по словам, нарисованным здесь уже очень давно.

«Милосердие».

Я находилась на мосту посреди пустого пространства. Не слышалось плеска воды, не ощущалось малейшего дуновения ветра. Но во всеобъемлющей пустоте я не была одинока. В воздухе рядом с ржавыми, разбитыми перилами что-то блестело.

На мгновение блеск сгустился и уплотнился. Охватывающие его искры увеличились.
— Почему ты не принимаешь нашей помощи? — спросил голос. То ли кобылки, то ли жеребенка. Все же очень тоненький. — Мы не можем распланировать терапевтическую симуляцию, что сможет помочь тебе.
Я медленно взглянула на него и представила Скотч Тейп. Сверкающие искры стали зелеными и синими, и возникло изображение моей юной подруги. Она шмыгала и терла заплаканные глаза.
— Министерство Мира не ответило ни на один из наших запросов, мы отправляли вызов каждому доктору в базе данных. Никто не отозвался. У нас острая нехватка необходимых условий и воспоминаний, чтобы верно симулировать мир, необходимый для излечения твоего психического заболевания.

— Наверное, я самый худший пациент за все время, — произнесла я, сев рядом с ней. — Ты... компьютер Хэппихорна?

Она, шмыгнув, кивнула.
— Сады Хэппихорн. Клиника для лечения Стрессового Расстройства Военного Времени у пациентов, которым недостаточно обычных изменяющих память заклинаний, — она закрыла глаза. — У нас уже очень давно не было настоящего пациента. Нарушители — да... но пациентов никогда. И очень немало времени прошло с тех пор, как кто-нибудь из докторов или персонала обращался к системе. Мы находились в режиме ожидания, даже несмотря на то, что наши узлы один за другим постепенно отказывали. Сейчас мы всего лишь на двенадцати процентах от первоначальной мощности.

— И тут явилась я, нуждающаяся в помощи... и вы подключили меня.

— Да. Твой интерфейс передачи данных обеспечил более прямой контакт, чем всегда. Обычно мы могли влиять лишь на сны, пытаясь применить терапевтические методы. Но с тобой мы смогли выстроить полноценную симуляцию, основанную на твоих воспоминаниях и записях из Хэппихорна. — Затем она вздохнула и надулась. — Вот только ты продолжала распознавать её и регрессировала обратно к своим саморазрушительным порывам.

— Саморазрушительным? — нервно улыбнувшись, спросила я. — Не настолько же все плохо? — Так ведь?

Из тени шагнула моя серая возлюбленная - Глори.
— Ты постоянно ищешь ситуации, что причинят тебе еще больший вред, вроде твоего разделения с друзьями. Ты связываешься с личностями, которые увеличивают твои шансы на риск. Ты крайне безрассудна по причине того, что ищешь собственной смерти. Даже твои сексуальные предпочтения направлены в сторону получения наслаждения от боли и наказания, — многозначительно изрек образ пегаски. — Факт в том, Блэкджек, что у тебя ярко выраженные суицидальные наклонности, и появились они довольно давно.

Я нахмурилась и указала своим копытом... копытом из плоти и крови... на неё.
— Слушай. Я была такой. Но сейчас нет. У меня есть надежда и друзья, и... все такое... — ответила я, затем тут же покраснела. — И я не наслаждаюсь от боли и наказаний!
Богини, с её слов я похожа на Мисти Хувс, эксгибиционистку из моего Стойла.

Возле Глори появился П-21, здоровый, непреклонный и раздраженный.
— Только потому, что ты думаешь, будто самоубийство - плохо, не значит, что ты этого не желаешь. Лежащая в основе травма и психологическая склонность никуда не делись.

— Ты боишься спать потому, что для тебя сон подразумевает смерть; потому что ты осознаешь неправильность самоубийства, но в то же время хочешь этого, — раздался голос Лакуны, спустившейся из темноты сверху.

— И ты все сильнее ненавидишь себя и то, во что превращаешься, — произнесла Рампейдж, приближаясь во всей своей блестящей шипастости.

Напротив меня вздрогнула Скотч Тейп.
— Для лечения мы пытались поместить тебя в спокойные, безопасные, контролируемые симуляции... но ты со всей жестокостью отвергла каждую из них. — Она закрыла глаза и зарыдала. — Мы плохие. Мы не способны делать то, для чего предназначены.
Все мои друзья стыдливо опустили глаза.

Я вздохнула, положила ногу ей на плечо и крепко обняла. Я вспомнила о Старине Хэнке брошенном в Исследовательском центре имени Гиппократа, пока мир вокруг рушился.
— Эй, вы пытались. В наши дни мало кто так поступает. А теперь, если вы позволите мне уйти... — сказала я, оглядывая жуткий мост. На данный момент мне этого было более, чем предостаточно.

— Мы не можем... — произнесла Глори.

Я застонала, закрыв глаза и легонько стукаясь затылком о перила.
— Конечно нет. Это было бы слишком просто.

— Дело не том, просто или нет, Блэкджек, — серьезно отозвался П-21. — Наши предыдущие анализы твоей личности оказались точны. В конце каждой симуляции ты совершала самоубийство.

— Если мы дадим тебе уйти в таком состоянии, ты неизбежно убьешь себя, — мрачно изрекла Лакуна. — Каждый прогноз и симуляция, проведенные нами, подтвердили это. Ты убьешь себя или позволишь кому-то другому это сделать для тебя. — Фиолетовый аликорн сложила крылья, глядя во тьму. — Наше существование заключается в помощи пациентам, даже если это против их воли.

— Мы не можем выпустить тебя, только не такой, как сейчас, — шмыгнула Скотч Тейп, глядя на меня блестящими от слез глазами. — Мы должны помочь тебе. Для этого Сады Хэппихорн и создавались. Чтобы помогать.

Я вздохнула и поднялась, подойдя краю моста, выхваченного из тьмы светом моего заклинания.
— Но ведь в реальном мире меня пытаются убить.
Полагаю, я в любом случае обречена.

— Охрана клиники пытается мешать их поискам по мере сил. — отозвалась Лакуна. — Однако, они, скорее всего, полностью займут учреждение в... — Тут фиолетовый аликорн внезапно застыла. Запрокинув голову будто в крике, она взорвалась облаком фиолетовых пылинок.

Я уставилась туда, где она была раньше.
— Что... что это еще была за хрень?!
Я знала, что она не была моей подругой... но все же.

— Её узел был уничтожен, — тихо ответила Скотч Тейп.

— То есть вы можете умереть? — поразилась я, глядя на оливковую малышку, которая грустно улыбнулась и кивнула. Так, может это технически не была смерть, но это, как ни крути, уничтожение.
— Хорошо... не будем тратить время. Если вы не выпустите меня, пока я не поправлюсь... тогда я из кожи вон вылезу, чтобы поправиться.
Я проследовала вдоль моста к другой стороне. В отдалении я заметила крошечную точку света.
— Что там?

— У нас нет запущенных симуляций, — произнесла Рампейдж, став рядом со мной с легкой ухмылкой. — Здесь нет руководств безопасности, протоколов или прогнозов, поэтому мы не можем знать наверняка. Твое подсознание воссоздает эти места и условия. А мы просто проецируем их обратно в твое сознание. Поэтому главная тут только ты, Блэкджек. А не мы.

— Все же тебе стоит поостеречься, — добавила Глори, пролетев сверху. — Умрешь здесь - нарушится наше соединение и... ну... мы больше не сможем восстановить его. Тебя, скорее всего, убьет обратным сигналом, но даже если ты выживешь, мы никак не сможем освободить тебя. — Она приземлилась напротив Рампейдж. — У нас пока еще есть немного времени. Можно попытаться еще раз. Создать какую-нибудь симуляцию, что сможет безопасно провести твою терапию? — спросила она, пытаясь удержать обнадеживающую улыбку.

Я глянула на неё, удивляясь её желанию защитить меня.
— Это твоя личность или... ты же ведешь себя так из-за меня?

Глори бросила взгляд на П-21, затем на Рампейдж. Скотч Тейп на мгновение внимательно посмотрела на Глори. Затем все хором ответили:
— Да.

Я застонала, прикрыв лицо копытом. Могла бы и догадаться.

<center>~ ~ ~</center>

Мы шли в полной тишине; мост перешел в разбитую дорогу. Единственный источник света висел надо мной, освещая шестиметровый клочок пространства. Исходя из сказанного моими друзьями, время вне моей головы двигалась с одной десятитысячной к скорости внутри моей головы. "Месяцы", что они затратили на попытки излечить меня заняли примерно четыре часа.
— Ну и... как именно это все работает? — спросила, глядя на развалившийся асфальт под копытами. — Почему мои ноги из плоти и крови? Почему дорога? Почему я не могу просто оказаться там?

— Дорогой твое сознание пытается вывести тебя к воспоминаниям, которые твое подсознание хочет скрыть от тебя, — ответила Глори, паря сверху. Отсутствие радости в её глазах служило мне напоминанием, что она не та кобылка, которую я любила, но, все же, мне было легче от её присутствия.
— Тьма лишь одно из множества препятствий, что твой разум пытается поставить на твоем пути. Он не хочет, чтобы ты помнила...

Начали встречаться кости. Разбросанные тут и там, почерневшие и раздробленные.
— А... мне действительно нужно вспоминать?
Я почти всю жизнь прожила, не задумываясь ни о чем серьезном. Это, конечно, привело к некоторым не очень хорошим результатам, но как вариант это тоже неплохо подходило.

— Знание... воспоминания... здесь. Они, словно яд. Отравили твое подсознание и грозят уничтожить твое сознание. — мрачно ответил П-21. — Твоя дихотомия частично защищает тебя: личность Блэкджек справляется со всем, что не под силу личности Рыбке. Так же это является первопричиной твоего срыва, — кисло проворчал он. — Если бы твоя психика не была бы столь сильно повреждена, ты бы смогла как выспаться, так и избежать травмы.

Ехавшая на моей спине Скотч Тейп вздохнула.
— Надежда была на то, что в безопасной симуляции мы сможем внедрить эти воспоминания в твое сознание, чтобы ты смогла разобраться в них. Ты отвергла наши попытки. Довольно жестко, — содрогнувшись, добавила она. — В конце концов, мы попытались использовать Хэппихорн в качестве декораций, в которых ты бы поверила, что больна и нуждаешься в нашей помощи. Впервые за все время симуляция самой клиники оказалась более эффективной, нежели родной дом и семья.

— Явный признак пережитой тобой психической и эмоциональной травмы, — раздался сверху мягкий голос Глори. — А насчет этого места. Здесь не должно быть темно. Твое подсознание... ужасает.

— Как я докатилась до такого? — спросила я, вокруг начали появляться здания. Они нависали, словно потрескавшиеся, обгоревшие черепа. Осколки разбитых окон отражали свечение моей сферы рядами по четыре звезды.
— То есть... я обычно отшучивалась на тему своего безумия...

— Ты страдала, Блэкджек. Проще некуда, — ответила Скотч, положив передние копыта мне на шею. — За последний месяц твоего пребывания вне Стойла в тебя стреляли практически каждый день. Это Стрессовое Расстройство Военного Времени одиннадцатибальной сложности. Прибавь к этому все неверные решения, приведшие к ужасным последствиям, и пони, убитых тобой, и...
Земля подо мной вдруг затряслась, кирпичи с грохотом посыпались со зданий. Тишину разорвал треск, и прямо посреди дороги разверзлась неровная трещина.

Похоже, мне совсем не нравилась такая терапия.

Внезапно подо мной обрушилась улица. Как у закрывающейся книги, выскальзывающей из моих копыт, дно провалилось, а стенки поднялись вверх. Мои друзья карабкались вверх по отлогому склону, а Скотч Тейп взвизгнула, вцепившись в мою гриву, пока я пыталась найти точку опоры. Я очень не хотела падать в эту трещину. Цепляясь за разрушающийся асфальт, я рискнула бросить взгляд вниз.

Трупы. Множество трупов... с отсутствующими лицами. Ногами. Все убиты мной. Застрелены, порезаны и забиты до смерти. Естественно они двигались. Они выли и кричали, и все, кто могли, скребли по стенам, желая забраться наверх. Я даже заметила знакомую бирюзовую кобылку, разорванную на части и выкрикивающую моё имя. Разбитая, лишенная кожи передняя половина Деуса карабкалась вслед за мной.

Что-то закусило мой хвост, я обернулась и увидела маленькую переломанную фигуру, схватившую зубами мой черный в красную полоску хвост и тащившую вниз. Я покрепче зарылась передними копытами и лягнула изо всех сил. Один раз. Два. Три. Наконец, её череп лопнул, и она полетела вниз в копошащуюся массу. С оглушительным грохотом стены рухнули в воющую яму. Снова повисла тишина, я подняла взгляд на крошечную сферу света.

— Как я и говорила... — сквозь слезы произнесла Скотч, — Ужасает.

Я неспешно поднялась на копыта.
— Думаю... у меня некое чувство вины за убитых мной пони? — смущенно предложила я. Все четверо уставились на меня. — Ага. Значит... кхм... вы же видали и похуже, так? — И снова долгий взгляд. Я чувствовала, как моя грива встает дыбом от одного их вида. Неужели со мной все было настолько плохо?

— Твое состояние было бы гораздо лучше, не страдай ты от утомления и недосыпания, — сказала Рампейдж, мы продолжили наш путь между угрожающе нависших, полуразрушенных зданий. Прямо на моих глазах по ним взбирались черные, шипастые лозы. Их бритвенно-острые шипы царапали сырые, распадающиеся кирпичи, тем временем разрушенная дорога все более превращалась в грязную тропу. В темноте я отчетливо слышала влажный грохот падающих обломков, когда лозы постепенно разрывали здания.

— Я не виновата. У меня нет кнопки "спать", чтобы выключить меня. Я никогда не устаю, поэтому и спать не нужно.
Признаю, возможно, мне надо отдыхать по словам Глори... и по словам остальных пони-медиков, с которыми я говорила... но спать мне совсем не хотелось. Я смотрела, как череп медленно поднялся лоснящимися черными лозами, торчащими из его глазниц. Затем с сухим щелчком кость треснула. Мне бы очень не хотелось знать, что это могло символизировать. Я закрыла глаза.
— Я знаю... знаю, что боюсь спать. Но... вы хоть представляете, как давно у меня не было нормального сна? Просто... сна? Не кошмаров? Не странных снов о пони, убивающих всех вокруг себя?

— Очень давно. Но тебе нужен сон. Настоящий сон. Даже эта симуляция не заменит его. Твоему мозгу нужно время и возможность, чтобы восстановиться, — ответила Глори, пролетая ближе к земле, чтобы избежать обернутых лозами кабелей, протянутых между зданиями.

Затем раздался тихий голос кобылки.
— Нет, Блэкджек. Нам нужно умереть.

Я глянула на Рампейдж, Глори и Скотч.
— Надеюсь, это сказал кто-то из вас...

Затем в голову Рампейдж прилетела пуля. Пуля высокомощной винтовки взорвала её череп ошметками серого, белого и красного. Но в отличие от настоящей Рампейдж, эта не поднялась. Она взорвалась облаком белых пылинок, которые тут же исчезли. Глори, П-21 и Сктч прыгнули мне за спину, пока я наблюдала за единорожкой в черном, притаившейся в кустах. Она глядела на меня из-за огромной снайперской винтовки, свет моего заклинания отражался от её очков и линзы оптического прицела.

Постойте-ка. Почему это у моего подсознания есть пушка? Я тоже хочу!

С этими словами П-21 тут же оказался облачен в броню Стальных Рейнджеров, а Глори в силовую броню Анклава. Я глянула через плечо на Скотч Тейп, стоявшую на моей спине в боевой броне подходящего ей размера. А я? Я была в синей с черным броне службы безопасности Эгиды, дополненная поднявшейся на дыбы кобылкой изображенной на крупе. Я подняла магией свой АФ-88 Айронпони и ухмыльнулась кобылке в черном.

Хорошо, подсознание. Время драть крупы. Я могла бы побить кого угодно, если бы захотела... даже саму себя! Я рванула сквозь грязный клубок лоз, посылая Скотч Тейп кубарем катиться по асфальту позади меня, шипы царапали мою броню, когда я продиралась к кобылке в черной полицейской броне, поливая её стремительным огнем разрывных зарядов из дробовика. Желтые вспышки освещали заросли и осыпающиеся руины, пока я слепо бежала вперед, стреляя на ходу.

От шквального огня кобылка в черном буквально рассыпалась, её броня была разорвана на куски.
— Ооооо даааа! Как тебе такая терапия? — торжествующе закричала я. Добежав, наконец, до места, откуда она стреляла, я нашла лишь черные камни и оторванные шипы, которые сразу же отрастали снова.

Ох, только не говорите, что моё подсознание тоже умнее меня!

Вокруг меня вырастали заросли, извиваясь ползя вверх по хвосту. Я пыталась сбросить их, чувствуя, как лозы забираются в прорехи моей брони. Шипы оставляли тонкие кровоточащие порезы, пока я пыталась вырваться из шевелящейся массы.

— Ну что, почувствовала себя в тот момент храброй? Ты действительно думала, что это будет настолько просто? Неужели тебе показалось, что ты можешь справиться только лишь одними своими детскими фантазиями? — Шипы, казалось, шептали моим собственным голосом, я повернулась и начала продираться к друзьям, которые оставались вне зарослей ползучих лоз. Пробираясь обратно тем путем, откуда пришла, я чувствовала, как моя броня разваливается, а кожа рвется. АФ-88 остался в зарослях, в считанные секунды уничтоженный растительностью. Все, что я могла - выбираться из кустов, пока шипы вгрызались в меня и терзали плоть. Какой же я была дурой. Я заслужила это, но и остановиться не могла. Оставляя лозам куски брони и собственной плоти, я почти выбралась.

Почти...

Клубок шипов свалился мне на голову, впиваясь в глаза и выкалывая их. Сделав последнее усилие, разбитая и окровавленная я рухнула на грязную дорогу, заходясь в крике.
— Вот истинная ты, Блэкджек: вопящий, кровоточащий кусок мяса, — прошептала мне в ухо земля.

Хотя, насмешка заставила меня замолчать. Я пережила подобное. Переживу и сейчас. Боль служила напоминанием, что я еще жива, и даже после всего того, через что прошла... я продолжала двигаться.

Я открыла свои кибернетические глаза, и поставила под себя мои механические конечности. Повреждения и шрамы исчезали по мере регенерации, и я поднялась на копыта. Я глянула туда, откуда пришла, заметив кровавые пятна и клочки плоти на шипах, с каждой секундой разрывающиеся на еще более мелкие кусочки.

Я больше никогда не смогу стать той старой Блэкджек. Я смотрела, как окровавленные шипастые лозы вновь сходятся сплошной стеной. Неважно сколь сильно я хотела, но у меня больше не будет того чувства, когда я бегала по Пустоши, опережая Деуса и пытаясь защитить своих друзей. Я повзрослела. Пусть даже прошел всего месяц, примерно как в этом месте, я чувствовала, будто прошли годы. Я медленно глянула на тройку, державшуюся поодаль.
— Дай-ка догадаюсь. Не сходить с дороги?

Глори медленно кивнула.
— Да. Это было бы разумно.
Вместе с моей переменой исчезла также их броня.

Я опустила голову, и то, что осталось от моей старой боевой брони постепенно преобразовалось в зеленую армейскую боевую броню, которую я собрала с Предвестников. Я левитировала Долг и Жертву в кобуры по бокам. Затем проверила Бдительность и, наконец, серебряный меч. Он казался особенно ярким и острым при свете моего заклинания.

Что ж, время косить травку...

Я шла по тропе, срезая вылезающие на моем пути лозы. Спустя некоторое время, шипастые заросли стали перемежаться ржавыми металлическими панелями и балками. Вскоре сложно было сказать, идем ли мы по тропе или по ржавеющему металлическому коридору. Сквозь ржавчину едва заметно проглядывал логотип Стойл-Тек. А потом я заметила табличку. «Доверяй Смотрительнице - нашей единственной защитнице.»

Добро пожаловать домой, Блэкджек.

Мы продвигались вглубь вдоль знакомых металлических стен, окружавших меня. Ну... выкладывай, мозг. Что ты там задумал? Сунешь мне в нос запах хлора? Заставишь вновь услышать беснующегося Деуса? Миднайт, орущую мне "убийца"? Давай!

Ржавчина не спеша отступила, лампы засветили ярче. Где-то впереди послышались звуки... музыки? Я слегка нахмурилась, продвигаясь вперед по коридору, затем вверх по лестнице. Музыка стала четче. Послышался смех. Я поднялась... и почти на цыпочках медленно вошла в атриум.

Я глядела на свое Стойло, кишащее жизнью. Через все помещение висела растяжка: «Выбирай следующую Смотрительницу: голосуй за Миднайт». Большой плакат изображал гибкую серую кобылку с подписью: «Голосуй за Риветс: она лучше остальных знает, как содержать Стойло в порядке». Я заметила Глори, беседующей с самой Риветс. А в углу П-21 перешептывался со Скотч Тейп. Рампейдж хвасталась тем, как она в одиночку может тащить целый упаковочный ящик к пущему изумлению наблюдающих.

Мой круп плюхнулся на пол, я удивленно таращилась на знакомых мне всю жизнь пони из Стойла, бродящих, говорящих, обсуждающих выборы новой смотрительницы. Затем, еще больше шокировав меня, на входе в Стойло появился Хранитель. Старого седого жеребца тепло поприветствовали все находившиеся в атриуме.
— Добро на продажу, народ! Есть ягоды! Свеженькие!
Толпа возликовала.

Это было потенциальное будущее. Моё Стойло... живое. Моё Стойло, ставшее частью Пустоши. Моё Стойло, делавшее жизнь лучше. Моё Стойло, мой дом. Так и было бы, если бы я вовремя предупредила Риветс об угрозе. Если бы смогла убедить Миднайт, что жителям Пустоши есть что предложить. Если бы сделала что-нибудь, кроме отлеживания в комнате и пребывания с Глори.

Все было бы именно так...

Но вместо этого... Я взглянула в круглое окно. На кобылку в черном, стоявшую за толстым стеклом и наблюдавшую за толпой пони. На неё, подошедшую к терминалу Смотрительницы.

Я закричала и рванула по лестнице к кабинету Смотрительницы. Все моё Стойло мешало мне, толкая и натыкаясь, пока я пыталась пробиться сквозь толпу. Я должна была остановить её. Должна!

Должен быть другой, более лучший способ.

Затем я учуяла его. Хлор обжигал мои глаза и легкие. Стойло взорвалось паническим криками, пони в суматохе давили друг друга, пытаясь добраться до безопасного места. Я почувствовала кого-то под копытами, но никак не смогла помочь под мощным цунами тел.

Я должна была спасти их. Прошу... только не заставляй меня смотреть, как моё Стойло умирает вновь...

Тут я заметила Глори, парившую сверху и державшую в копытах Скотч Тейп. Я глянула на несчастного, оказавшегося под моими копытами, и увидела окровавленную фигуру П-21. Он поглядел на меня, затем указал на дверь Стойла. Я уставилась на него, и сквозь крики и хаос он проговорил.
— У тебя просто замечательная дихотомия.

Затем он взорвался облачком синих пылинок.

Я не могла спасти их. Не так. Не здесь. Никогда. Я должна была двигаться дальше... должна. Девяносто Девятое убивало меня... и я хотела этого. Но я не могла умереть от сожаления. Или вины.

Я вертелась, толкалась и пихалась, пробиваясь через толпу к, теперь уже медленно закрывающейся, двери Стойла. Естественно никто из кричащих и паникующих пони не пытался сбежать. Смысл был не в этом. Мне нужно было выбраться отсюда... нельзя было останавливаться. Остановиться означает смерть. Остановиться означает поражение. Я должна была победить. Любой ценой.

Глори и Скотч Тейп протиснулись через дверь в туннель за ней. Насквозь провонявшая отвратительным газом я прыгнула в дверной проем, и массивная круглая заслонка стала на место. "Убийца" эхом звенело у меня в ушах. Я зажмурилась, свернувшись калачиком с другой стороны двери, трясясь и прижимаясь к ней. Я думала, что оставила это позади. Что справилась с этим... и это так и было. На первый взгляд. Я похоронила это. Я винила себя... но не отважилась взять на себя ответственность.

Ответственность означает держать перед кем-то ответ. А перед кем мне отвечать?

Я вытащила Бдительность и, закрыв глаза, прижала его к виску. Как я могу искупить столь многое, если не могу искупить одно? Я должна нести ответственность... обязана...

Ответственность - не наказание, Блэкджек.

Трясущееся оружие упало, и я сквозь слезы оглядела своих оставшихся друзей.
— Думаю... со мной и правда настолько все плохо.
Ствол блеснул, когда я взяла его копытами, бусинки слез падали на металл. Это было так неправильно. Очень, очень неправильно.

Но как же сильно... очень сильно... я этого хотела.

<center>~ ~ ~</center>

Не знаю, как долго я сидела, прислонившись спиной к двери Стойла. Полагаю, время ничего не значило в подобном месте. Глори и Скотч Тейп сидели рядом, судя по их напуганному виду, обе не решались говорить, боясь, что это нарушит мое хрупкое душевное равновесие. Но, сидя там уставившись на вызванный мною маленький свет, я что-то почувствовала в груди. Нечто очень... неясное... вроде примирения. Я плакала, глядя на сферу света. Я не умерла в своем Стойле. Я совершала ошибки. Самобичевание ничего не изменит.Моя смерть ничего не исправит.

— Я сожалею, — прошептала я в темный каменный туннель.

— Сожалеешь? — прошептал он в ответ. — И всё? Думаешь, сможешь попросить прощения и этим все поправить? Думаешь, можешь просто уйти и, внезапно, все станет хорошо? Ты всех их убила! — шипел мне в ответ мой голос, полный ненависти и осуждения. Но я не смотрела в туннель. Мой взгляд оставался прикован к свету, и я поняла, что немного улыбаюсь.

— Нет. Я так не думаю. Но я сожалею.
И я начну делать так, чтобы исправить это. Стойло Девять Девять не будет могилой. Крампетс и Стронгхуф смогут найти ему применение... уверена, что им понадобится несколько сотен пони, чтобы заполнить его, но они справятся. Тогда они сделают его лучше. Я медленно наклонилась вперед и опять поднялась. Затем пошла на выход из туннеля

На мгновение остановившись, я бросила последний взгляд на дверь позади, едва видимую в бледном свете висящей надо мной звездочки.
— Прощай, — прошептала я, и больше не оглядываясь побрела по темной тропе.

<center>~ ~ ~</center>

— Говоря откровенно, если не брать в расчет эти эмоциональные травмы, твой разум также значительно страдал и от других источников. Злоупотребление шарами памяти. Магическое вмешательство в память. Даже предыдущие два соединения с внешними системами, — говорила Глори, пока мы брели по каменистому туннелю. Он выглядел, словно смесь того, что я видела во Впадине Бримстоун, и туннеля, ведущего в мой Стойло. По ощущениям было похоже, будто прошли часы с момента, как мы покинули Стойло, но мы, все же, неплохо продвинулись... то есть, я надеялась, что мы продвинулись, а не петляли кругами. Оптимизм - вот, что самое главное!
— И даже не буду упоминать о физических повреждениях, как следствие алкоголизма и периодических травм головы. И...

От её слов меня как громом поразило.
— Подожди. Подожди. Предыдущие соединения? Дважды? — Серая кобылка кивнула. Я знала, что профессор однажды делала это... — Ты хочешь сказать, что кто-то подключался к моему мозгу в промежутке между тем днем и нынешним?

— Да, — серьезно кивнула она, затем поморщилась. — Исходя из нашего анализа, они выгрузили различные аудио-визуальные изображения, которые проецировались, когда твое активное зрение и аудиосистемы синхронизировались с записью. Подобно тому, что ты наблюдала во время перегрузок нашей симуляции. — Я лишь вопросительно моргнула, пегаска улыбнулась и пояснила проще. — Мы иногда запускаем записи из нашей собственной памяти, когда не знаем, что предпринять дальше.

Я начала говорить, но потом меня посетила мысль.
— А эти проекции... как они могли бы выглядеть?

Скотч переглянулась с Глори, прежде чем ответить.
— Они бы предстали полупрозрачными изображениям изначальных записей.
Я вспомнила призраков, виденных мной в Исследовательском центре имени Гиппократа и... Старину Хэнка. Он весьма вовремя оказался в шахте лифта, чтобы поймать падающую меня. Я не винила старого робота; кое-кто еще использовал его. Но мне все равно стало противно.

— Значит они ковырялись в моем разуме. — Я застонала и закрыла глаза. Так ли себя чувствовала Лакуна? Когда ради достижения своих целей манипулируют твоим собственным я? Клиника, по крайней мере, пытается помочь!
— Мой мозг не какая-то там сраная песочница!

— Если тебе от этого легче, соединение было ограничено только глазами и ушами, вместо попыток напрямую подключиться к сознательному восприятию твоего разума. Кто бы ни был этим вторженцем, он влиял лишь на то, что ты видела и слышала, — отозвалась Скотч Тейп, затем вздрогнула под моим резким взглядом. — Но это, конечно же, его не оправдывает...

Вторгаться в мою жизнь. Мой разум. Мое тело. Мне это ой, как не нравилось.

Внезапно туннель закончился, и мы практически вывалились на берег широкой, спокойной реки. Она напоминала Хуффингтонскую, но я не видела ничего знакомого, кроме маячившей вдали тени Ядра. Сияние моего заклинания увеличилось, распространившись на неспешно текущие воды... но это место по-прежнему оставалось для меня загадкой.
— Ну и что это могут быть за ужасные воспоминания? — Я глянула через плечо и помотала головой. Если моё Стойло не было причиной, тогда что?

Что может быть хуже этого?

Глори и Скотч Тейп переглянулись. Скотч начала было говорить, но её прервал крайне встревоженный голос поднявшейся Глори:
— Нет! Не надо! Пожалуйста? Я знаю, она отлично справляется, но... может не стоит?

— Мы должны помочь ей. У нас осталось всего два узла. В любую секунду нас могут отключить... — проговорила Скотч Тейп, затем перевела взгляд на меня. Глори съежилась, словно приготовилась к удару.
— Блэкджек... что ты помнишь из произошедшего на строительной площадке?

Я нервно глянула на Глори, но так и не смогла понять, в чем же дело.
— Дай-ка вспомнить... Я добралась до стройплощадки... неподалеку там был туннель. Я... — Я нахмурившись посмотрела на мутные воды. — Из туннеля выходили Ищущие. И... — Река забурлила, формируя водовороты, воздух наполнился вонью гниющего мяса. Ледяной ливень обрушился на нас, стоявших там на берегу.
— Мы сразились. Я убила их.
Дело было в этом? Я... напряглась, пытаясь вспомнить битву на стройплощадке. З.П.С. сошел с ума; во время сражения я видела то, чего там быть не могло. Тогда мне казалось, что зебринский коммандос вот-вот выйдет на огневую позицию и выпустит бронебойную пулю мне в голову или спину.

— Ты сражалась... и убила их... — осторожно произнесла Глори, будто боясь, что её слова спровоцируют у меня очередной срыв.
— А потом?

— Потом... их вылезло еще больше, вроде.
Я повернулась к туннелю, откуда мы пришли, но сейчас он был совсем другим. Выложенный из шлакоблоков с валяющимися рядом ржавыми обломками машин.
— В туннеле с дверью, украшенной этими звездами... и...

Внезапно, река взорвалась колоссальным фонтаном воды, земля заходила ходуном, и я шлепнулась лицом рядом с мерзким потоком. Поверхность реки вспучилась, и из глубин всплыла огромная темная конструкция. Из многочисленных дыр в стонущем, громыхающем корпусе извергалась пенящаяся, коричневая вода. Постепенно замедляясь, судно добралось до берега и, пропахав грязь и камни, остановилось передо мной. Я ошеломленно смотрела на потоки воды, омывающие ржавые буквы на носу:

«Селестия».

Ну отлично. Мой разум снова преподнес мне сюрприз. Позади огромного, раскуроченного корпуса линкора был еще один. И еще. Целая тропа разбитых кораблей, протянувшаяся над грязной, вонючей бездной. Я нервно облизнула губы, металл продолжал стонать и глухо грохотать.
— Что ж, это тоже своего рода дорога, правильно?

Глори подняла Скотч Тейп, а я забралась по носовой части. Мы двигались по деформированным палубам под шум дождя на ржавеющих громадинах. Толстые стволы орудий со свисающими с них мерзкими грязными лентами, похожими на оборванные стяги, безмолвно целились в темноту. Снизу раздавались вопли и крики о помощи, в отдалении я видела пони, мечущихся туда-обратно или борющихся с потоком.

— Спаси их всех... — казалось шептала река, перекрывая крики.

Что со мной было настолько плохо, что я ненавидела свой разум почти так же сильно, как само Ядро? Глядя вдоль тропы из обломков, я видела далекое зеленое свечение города. Если и есть причина всему этому - она должна быть там. Я оглянулась на промокшие фиолетовую и синюю гривы моих друзей - компьютеров, принявших на себя роль моих друзей - и обнадеживающе улыбнулась.
— Эй. Не волнуйтесь. Я ведь еще не сорвалась окончательно, правильно?

Они не засмеялись. Полагаю, в этом их винить не стоило. Судя по тому, что я видела — это, определенно, были последствия нервного срыва.

Мы по одному продвигались вперед вдоль разбитых кораблей. Пони отчаянно звали на помощь, протягивая мне копыта. Но их мольбы, несмотря на то, как сильно они беспокоили меня, были вполне терпимы. Я осознавала, что не могу спасти абсолютно всех. Пусть их вопли и раздражали, я, все же, могла смириться с ними.

Я могла. Так ведь?

Похоже, мой разум тоже понял это. Крики постепенно утихли, а мы продолжали идти под шуршание воды о ржавый метал. Мы сошли с «Селестии», пройдя мимо зияющей дыры, оставленной мной, и взошли на борт «Луны». Я едва могла найти различие между этими двумя кораблями. А затем мы достигли еще одного судна... размером даже рядом не стоявшего с соседствующими огромными линкорами. Его корма покоилась на носовой части «Луны», а передняя часть вонзилась в корпус следующего крупного корабля. Пройдя его, я попаду к Ядру. Мне всего лишь нужно преодолеть эту лодку. Легко...

Вот только этой лодкой был «Морской конек».

— Черта с два. Ни за что, — я попятилась назад. — Я не собираюсь туда идти. Меня изнасилуют. Или вас изнасилуют. Или... Блядь! — прокричала я, чувствуя жжение в паху от одних лишь воспоминаний. — Мы найдем другой путь. Ты можешь перенести нас по воздуху. — Пусть даже я слишком тяжела для этого. — Я, блядь, переплыву! — Та же проблема. Я пыталась собрать волю в копыто, чтобы заставить это безумное место измениться по моему желанию.

Никакого эффекта. Река забурлила еще сильнее, лодки и корабли начали раскачиваться. Если они затонут...

О, как же я себя ненавидела. Глори и Скотч Тейп с грустью смотрели на меня.
— Я... мне обязательно это делать? Пожалуйста... Я очень не хочу идти туда. Не хочу больше оказаться там.
Безумие гораздо предпочтительнее, чем снова оказаться там!

Ты была жертвой. И остаешься ею. И снова будешь... или кто-то, кого ты любишь. Ты отпустила насильников... жертв будет еще больше. Ты виновата так же, как и они...

— Прости, Блэкджек, — грустно изрекла Скотч Тейп, приблизившись и обняв мою переднюю ногу. Глори, в свою очередь, прижалась к другому боку. — Но именно таков твой склонный к самоубийству разум. Он хочет, чтобы ты упрямилась и колебалась, чтобы сломить тебя. Единственный твой враг — ты сама.

— Должен быть другой путь, — прошептала я, чувствуя, как горят гениталии. Это случится снова. Я уверена. Уверена, как никогда.

Затем Глори улыбнулась и поцеловала меня в щеку.
— Мы существуем, чтобы помочь тебе всем, чем можем, Блэкджек. Я рада, что ты дала мне еще один шанс помочь.
Она отстранилась. Мгновенная вспышка, и я уже смотрела на себя... себя из плоти и крови. Я посмотрела вниз на свои копыта и заметила серую шерстку Глори. Забавно, даже несмотря на внешность, я по-прежнему чувствовала себя собой.
— Торопись. Надолго тебя этим не обманешь, — сказала она и забралась на корму «Морского конька»

— Нет! Святая Селестия, нет! — закричала я ей вслед, но, все же, не сдвинулась с места. Какая-то внутренняя преграда удерживала меня от входа на нижние палубы лодки. Затем я услышала крики. Грохот молотка. Чавкание плоти, входящей в плоть... Я крепко зажмурилась и затряслась, тратя драгоценные секунды.

— Ты же сделала это ради Скотч? — мягко спросила зеленая малышка, толкнув меня в плечо.

Так и было... и будь я проклята, если потрачу шанс, предоставленный ею. Я понятия не имела, как летают пегасы, поэтому придется идти. Я смогу. Положив Скотч Тейп на спину и несколько раз глубоко вздохнув, я скользнула в трюм «Морского конька». Я прикрыла глаза малышки своими... крыльями Глори... глупо, но подобный жест приличия был единственным, что я могла сделать в подобной ситуации. Я шла мимо жеребцов, стараясь не прислушиваться к своим крикам и не принюхиваться к сладковатому, липкому запаху. Я понимала, что смотреть нельзя. Увиденная картина и сопутствующие запахи со временем может и угаснут, но меня не покидала уверенность, что я не выдержу, если открою глаза хотя бы на секунду.

И моё подсознание тоже это знало... будь оно проклято. Влажные шлепки сталкивающихся крупов... тяжелое дыхание, сопровождающее каждый толчок... вонь спермы вперемешку с сыростью и гнилью. Ноги жгло огнем, я почти ощущала каждый член, вторгающийся в мое тело. Хоть она и заняла мое место, но я даже в этом теле едва могла ползти вперед. Нельзя тратить дар, предоставленный ею. Только это удерживало меня от того, чтобы в этот самый момент не свернуться калачиком прямо на палубе.

Не открывая глаз, я оставила себя в копытах насильников, добавив еще одну причину ненависти к самой себе.
— Вы... чувствуете? — прошептала я, добравшись до разбитой носовой части Морского конька и перебравшись через нее. <i>Хоть бы это было не так,</i> мысленно молила я. Я очень надеялась, что для машины, занявшей мое место, это лишь поток информации... а не реальные ощущения.

— В наших банках данных содержатся воспоминания о сексуальных травмах. Мы знаем, каково это для тебя, — печально ответила маленькая кобылка.

Я вздрогнула, продвигаясь по обломкам к дальней стороне так быстро, насколько могла. Я представления не имела, слышу ли крики своей копии, либо это мои воспоминания. Полагаю, значения это не имело. Как только я добралась до скал на дальнем берегу и спрыгнула, огромная волна ударила в мост из кораблей. Они поднимались и изгибались, будто борясь с бьющей стихией, но один за одним они переворачивались, раскалывались и разрушались, постепенно погружаясь обратно в темные глубины.

Я рухнула на сырые, холодные камни, покрывающая меня серая шерстка испарилась облаком пылинок света, от обрушившихся воспоминаний в паху ощущалось жжение, а я продолжала смотреть на падающие в воду капли дождя. Надо отдать моему разуму должное... он знал, что делал. Если бы Глори не заняла мое место... я сломалась бы прямо там. Не удержавшись, я схватила кобылку передними ногам и обняла её, зарывшись мордочкой в её гриву.

— Шшшш... — тихо успокаивала Скотч Тейп, поглаживая мое плечо, чем очень напомнила мне мою маму. — Все будет хорошо. Ты почти на месте.

— Почти где? — шмыгнула я в её гриву. — В чем смысл всего этого? — спросила я, глядя на громадную стену Ядра. — Просто скажи мне, что я натворила. Скажи, какую ошибку я допустила на этот раз, чтобы я могла смириться с ней и жить дальше, — молила я, глядя на зеленую кобылку. Но она лишь грустно улыбнулась и снова обняла меня. — Ухх... ну почему быть взрослой так чертовски трудно, — пробормотала я.

Спустя некоторое время я достаточно взяла себя в копыта и смогла увидеть путь внутрь. Над разрушенным берегом находился вход в само Ядро. Да и какое еще место обитания идеально подошло бы для моей темной стороны? Не обращая внимание на крошащийся бетон полуразрушенной площадки, я поднималась вверх по крутому склону к воротам, ржавая арматура и крошащийся цемент сдвигались с каждой секундой нашего движения к вершине. Вот уже в который раз камни из под моих копыт падали в пенящиеся темные воды внизу, и только мгновенная реакция моих пальцев, хватающихся за ржавые куски арматуры, спасала меня от падения в бездну.

После очередного продолжительного отрезка времени, я перевалила через край, и Скотч спрыгнула с меня на неровный мост, протянувшийся над водой. Ворота представляли собой огромную зияющую пасть из моих снов. За ними виднелись черные монолиты, вычерченные зеленым свечением. И, словно в довершение устрашающей композиции прямиком из ада, тут стояла кобылка в черном, в упор целившаяся из снайперской винтовки мне прямо между глаз. Я попалась...

Вместо этого она выстрелила в Скотч Тейп.

Я едва успела заслонить малышку своим телом. Кобылка в черном выпустила в меня полдюжины пуль, прилетавших с такой силой, что происходи все это не в моей голове, меня бы просто разорвало на куски, и даже усиленное тело не помогло бы. Но будь я проклята, если позволю еще кому-нибудь умереть. Единорожка, казалось, тоже поняла это, поэтому развернулась и понеслась вглубь Ядра.

Часть меня хотела кинуться за ней, надрать ей круп, оторвать голову и обоссать труп. Есть некое отличие между тем, чтобы дать Предвестнику передумать и сбежать, и тем, чтобы отпустить эту кобылку. Она была чистым злом. Безжалостная убийца, вырезающая умирающих и беспомощных просто потому, что могла. Я хотела её смерти, и только одно удерживало меня от погони за ней.

Почему она пыталась убить Скотч? К тому же... почему её выстрелы не убили меня?

Теоретически, я могла здесь умереть. Я могла... и чувствовала... боль от оставленных ею ран. Все же, глядя, куда она убежала, что-то мне казалось неправильным. Я хотела разыскать и убить её... но это не было причиной тому, почему я здесь находилась, так? Причина была в том, чтобы преодолеть нечто случившееся. Что-то, с чем я, по-видимому, никак не могла смириться. И, стоя там и глядя на ворота и ненавистный город за ними, я поняла, что мне осточертело постоянно ходить вокруг да около. На моих глазах город с каждым мгновением мрачнел все сильнее.

— Говоришь, что я что-то натворила именно на стройплощадке, правильно? — спросила я, в это время массивное Ядро полностью исчезло, и я снова сидела на потрескавшемся асфальте в небольшом круге света рядом с маленькой кобылкой. Она глянула на меня, затем медленно кивнула.

Хватит тратить время попусту.

Свечение неспешно распространилось от меня, и мой маленький кусочек потрескавшегося асфальта превратился в парковочную площадку. Ржавые фургоны валялись там же, где их бросили две сотни лет назад. Жестяные банки, ржавые балки и столбы, а также пустые бутылки во множестве покрывали сырую землю. Возник забор из сетки-рабицы с воротами нараспашку, висящими на одной нижней петле. В тусклом свете моего заклинания я едва смогла разобрать слова на насквозь проржавевшей табличке. «Транспортная компания Четыре звезды — Проход воспрещен». Позади были незаконченные стены и наполовину возведенные здания, брошенные давным-давно. Над всем этим возвышался коричнево-оранжевый от ржавчины кран со все еще болтающимся тяжелым грузом.

Я медленно продвигалась вперед; в прошлый раз я сильно спешила, злилась и сражалась на волне ужаса, от которого не смогла избавиться во время яростной битвы в Концентрационном лагере Желтой Реки. По чавкающей под копытами грязи я шла к центру стройплощадки. В ушах шумел дождь. Зрение заполняли красные полоски.

Мне ни капли это не нравилось.

Слева, где-то в тридцати метрах, располагалось что-то вроде сортировочной станции, на рельсы становились вагоны, практически мгновенно исчезавшие из виду. Около полудюжины Ищущих приближались к строительной площадке со стороны соседней сортировочной станции. И, точно в соответствии с моими воспоминаниями, сейчас я видела их всех. Прижавшись спиной к шлакоблочной стене, я наблюдала, как они подходят... достают оружие. Я была в бешенстве. Меня достала постоянная беготня. Голова болела; радтаракан, ранее скребущийся в черепе, теперь прогрызал свой путь наружу.

Я выскочила и засадила две пули калибра .45-70 из Долга и Жертвы прямо в лицо Ищущему с гранатометом. Затем, когда они среагировали, я скользнула в З.П.С. и выпустила еще две в лицо крупному земному жеребцу с миниганом. С порцией свинца в мозгу он кулем рухнул на землю. Поняв, что тяжелое вооружение более им недоступно, остальные рассыпались по разрушенной стройплощадке.
— Охранница! Рассредоточиться! Рассредоточиться! — кричали они.

После битвы в лагере, эта разочаровывала. Даже наскучивала. Может я и не могла вынести их всех с помощью З.П.С., но к этому времени я знала как двигаться и убивать их. Я зашла за угол и обнаружила двоих, возящихся со своей экипировкой; они, похоже, совсем не знали, как обращаться с их новенькими боевыми седлами. Телекинезом швырнув грязь в глаза левого жеребца, который не опустил свой визор, я, секундой позже, прострелила колени кобылке справа. Она упала в грязь лицом, терзая землю выстрелами и тщетно пытаясь поднять переднюю часть туловища, чтобы попасть в меня, в это время её соратник вслепую палил по сторонам. Я сделала три шага в сторону c его линии огня, прижала Бдительность к слуховому отверстию шлема и вышибла ему мозги.

Потом я обошла кобылку, барахтающуюся в грязи, и, для ровного счета, прострелила ей обе задних ноги. Она осталась лежать, плача и крича. Я мысленно одобрительно похлопала себя по спине и продолжила движение. Разве я не проявила милосердие? Разве не хорошо я поступила, не вышибив и её мозги? Думая об этом сейчас... мне захотелось пнуть себя. Сильно.

Пятую я обнаружила за мешками с цементом, который давно обратился в окаменевшие экскременты. Я подошла прямо к её укрытию, левитировала над ним Бдительность и выстрелила шесть раз. Пока она билась и кричала, я осторожно зашла за угол и взмахом меча начисто отсекла ей голову. Я стряхнула кровь с лезвия, наблюдая за красными каплями, падающими на серый камень.

Затем в меня ударила пуля. Не какая-то там бронебойная. Обычная пятимиллиметровая. Комариный укус для меня. Но я смогла по звуку определить место, откуда стреляли, и повернуться, в мгновение ока вытащив Долг и Жертву. Я скользнула в З.П.С. как раз тогда, когда он начал бежать в туннель под мостом позади стройплощадки. Рявкнули четыре выстрела, но цели достиг лишь один. Я кинулась в погоню.

Ведущий в склон туннель был... странным. В центре находились рельсы, но он не был похож на встречавшиеся мне железнодорожные туннели. Крепкие бетонные стены, даже будучи столько лет заброшенными, нисколько не постарели. Заметив Ищущего, бегущего со всех копыт, я засмеялась и выстрелила ему в задницу, дав наконец этим ублюдкам прочувствовать всю горечь, приходившуюся на мою долю. Впереди я видела, как туннель выходил в своего рода незавершенную комнату охраны. Я шла по кровавому следу, а в глазах плясали красные метки.

Затем, левитируя рядом Бдительность, я добралась до двери. Громадная заслонка запросто могла поспорить со всей продукцией Стойл-Тек, у которой, как я была уверена, чрезмерно крупные и тяжелые двери были заложены в стандарты. С поверхности на меня смотрели четыре рельефные звезды. Я попыталась открыть её ПипБаком; никакого эффекта. Даже если и был способ открыть её... я его не знала.

И, естественно, Предвестник решил напасть именно в этот момент. Он выстрелил из-за угла, и не в одиночку. Неудивительно, что он сбежал в туннель. Здесь ожидали еще трое Ищущих. Что ж, выстрел из Бдительности превратил горло первого в кровавую кашу. Затем следующий: выстрел в голову, собственно, как и обычно. Я даже и не целилась особо. Третья возникла позади меня. Сокрушительный пинок кибернетическими задними ногами, и её лицо обратилось в фарш. А потом я направила оружие на последнюю, но патроны закончились. Я поднялась на дыбы...

— Блэкджек, нет! — завопила последняя. Затем мои копыта опустились. Раз. Два. Три. Готово.

— И вот, что случилось, — неубедительно закончила я и оглянулась на Скотч Тейп.

Правильно?

Из теней помещения медленно возникла кобылка в черном. Я ощутила нервную дрожь, пронзившую мое тело. Отлично. Тайна раскрыта. Время бить морды!
— Я знала, что ты последуешь за мной! — прокричала я, а она достала два пистолета-пулемета. Пули сорокового калибра засвистели в воздухе, я бросилась к укрытию, заслоняясь от её огня крышкой упаковочного ящика, левитируемой мною, и в то же время нырнув и заскользив по полу. Лежа на спине, я активировала З.П.С. и прицелилась под парящей деревянной крышкой в кобылку, облаченную в черную полицейскую броню. Четыре выстрела в голову. Но, к моему разочарованию, хоть она и попятилась назад, ни один выстрел не достиг цели. Может, у неё была какая-то магическая защита?

Не имеет значения. Я убью её.

Просто обязана убить.

Я швырнула в неё крышку, пытаясь подняться на копыта. Она тоже побежала, передвигаясь в сторону выхода. Я выпустила остаток магазина, и, наконец, встала. Высунувшись из туннеля, я чуть не лишилась лица, когда она выстрелила через оба плеча, продолжая убегать. Но, наплевав на это, я последовала за ней. Раскаленные пули вгрызались в мою боевую броню, но ни одна из них не попадала по жизненно важным местам, я безостановочно бежала за ней. Не хотелось, чтобы она отдалилась настолько, что смогла бы воспользоваться своей снайперской винтовкой.

— Блэкджек, нет! — закричала Скотч Тейп, но это не имело значения. Как только я одолею кобылку в черном, я буду в порядке. Это она стояла за всем этим. Она стояла на моем пути к осознанию правды. Я не сделала ничего плохого. Ничего, и что бы там эти компьютеры не думали. Может, все это было лишь изощренным обманом с целью держать меня здесь!

Наплевать. Надоело быть хорошей кобылкой.

Сразу же после того, как она выбралась из туннеля, я прыгнула на неё, вцепившись передними ногами в её бедра. Её оружие оставило полдюжины кровоточащих ран на моем теле, но регенеративные талисманы уже приступили к работе. Я прикладывала все возможные усилия, стараясь не отцепиться от неё; на этот раз она от меня не уйдет. Или нет? Прежде чем дать мне попытку сломать её бедра или разнести затылочную часть шлема магическими пулям, она извернулась. Я, вдруг, обнаружила себя над ней, лежащей на спине с упертыми мне в грудь всеми четырьмя копытами. Один удар, и я отправилась в полет.

Приземлившись и проскользив по грязи, я смотрела, как она левитировала пару сороказарядных магазинов от пистолет-пулемета и одновременно их зарядила. Я швырнула магией очередной комок грязи, но, в отличие от жеребца, она подняла копыто, защитившись от него. Однако, эти несколько секунд она стреляла вслепую. Я осторожно ползла под шквальным огнем, заряжая Бдительность бронебойными и активируя З.П.С.; на этот раз я целилась в её оружие. Четыре пули превратили отличный образчик оружия в хлам. Жаль только, что у неё их было два.

Она рванула в в сторону незаконченного здания в поисках укрытия, я, не тратя ни секунды, последовала за ней. На её стороне была скорострельность, а на моей - точность. Она стреляла короткими очередями, постоянно заставляя меня двигаться от укрытия к укрытию. Мне приходилось гадать, когда же она начнет перезаряжаться, поэтому, не раз выпрыгивая из укрытия, я нарывалась на добрую порцию пуль с её стороны.

Дождь лил на нас не переставая, время от времени небо озаряли молнии, превращавшие поле боя в игру света и тени. Не обращая внимания на скользившие в грязи копыта, я отчаянно билась с кобылкой в черном по всей стройплощадке. Наплевать на скрытые истины и высокие помыслы. Я лишь хотела убить эту кобылку, что вторгалась в мои сны. Вторгалась в мой разум. Она не была частью меня. Она была лишь грязью, и я намеревалась избавиться от неё раз и навсегда.

Улучив момент, я выпрыгнула из-за сложенных бочек. Она отскочила метра на три в сторону и прицелилась из пистолет-пулеметов. Я была на мушке у неё. Она у меня. Я скользнула в З.П.С. и выставила выстрелы в очередь. Наше оружие одновременно щелкнуло. Её рог светился синхронно с моим. Тут мы внезапно обнаружили, что патроны закончились.

Мы мгновенно отпрыгнули друг от друга. Она стянула со спины снайперскую винтовку. Я левитировала длинноствольные револьверы и со всей возможной скоростью перезарядила их. А затем я снова ринулась в схватку, пытаясь достать своего врага...

Какого хрена я делала?

Я села в грязь, сняв боевой шлем. Голова раскалывалась, я прижала холодные, грязные копыта к вискам. Это все вымысел. Ничто из это не реально. Я беспомощно лежала в психушке, с минуты на минуту ожидая смерть от настоящей угрозы, а вместо того, чтобы найти выход из ситуации, я дралась здесь с галлюцинацией. Закусив губу, я оглянулась на туннель. Я убила четырех Ищущих. Наверное.

Я вернулась к выходу из туннеля и заглянула в него. Для кобылки в черном я была отличной мишенью. Просто замечательная дихотомия. Я медленно вернулась, заметив Скотч Тейп, сидящую в уголке и закрывающую глаза копытами. Я левитировала Бдительность, перезарядив его магией. Это не было реальностью. Мне нужно было вспомнить... Я стояла перед дверью. Заметила Ищущего, которого гнала до этого места. В этот раз я прислушалась.
— Умри, Охранница!
Словно в замедленно съемке, я убила его, наблюдая, как он падает.

Первый Ищущий. Я не слишком хорошо разглядела её. Было темно, не помогал даже свет моего заклинания и горящий в углу костер. Постойте-ка. Костер? Когда это там был костер? Полагаю, даже Ищущим нужно греться и перекусывать. Там были лежанки для троих. Также кучи металлома и другого мусора. Движение со стороны второго Ищущего. Я даже не видела его лица, когда мой рефлекторный удар вбил ему нос в череп. Говорил ли он что-то еще?

Третий Ищущий. Выходит, бросается в атаку на меня... нет... бросается к павшей кобылке. Она прямо там передо мной, когда я поднимаюсь. Она кричит... — Нет, Блэкджек! — Я с силой опускаю копыта, затем снова... и снова...

Она же Ищущий. Я уверена в этом!

Из тени вынырнула кобылка черном, нацеливаясь отточенным ножом мне в грудь. Действуя на рефлексах, я достала собственный меч и парировала её удар. Мы поднялись на дыбы, сцепившись передними копытами, мой пальцы сжимались на её локтях, а её - на моих. Наши рога светились, пока мы резали и парировали, кололи и блокировали, продолжая кружиться в смертельном танце. Меч вонзился в неё, вызывая кровотечение. Нож ткнулся в меня. Я взорвала её лицо своими магическими пулями, она, развернувшись, использовала моё же заклинание против меня. Истекая кровью, я сдвинула пальцы с её локтей к лицевой маске.

Ухватившись пальцами за её маску, я уперлась задними копытами в её грудь. От приложенного веса она оказалась надо мной, я продолжала тянуть изо всех сил, и, наконец, шлем поддался! Она отлетела в кучу поддонов, я поднялась, взяв меч на изготовку. Я рванула через разделявшее нас пространство, готовясь покончить с ней! Я встала на задние копыта, поставив передние на её плечи, и подняла меч, чтобы пронзить её грудь.

Свою грудь.

Я смотрела на свое отражение. Горевшие яростью кибернетические глаза глядели прямо на меня, её губы растянулись в издевательской ухмылке.
— Давай. Сделай это. Ты ведь хочешь. Тебе в этом нет равных! — ядовито прошипела она, заметив мое замешательство.

— Нет. Это... неправильно. Ты не я, — пролепетала я, выронив из магической хватки меч. Я медленно попятилась. Это была какая-то уловка. Иначе и быть не могло. Из туннеля донесся зловещий гул, я продолжала пятиться, а она двигалась на меня.

— Когда уже ты очнешься и примешь реальность? — спросила она, закатив глаза. — Ты мясник. Чертов зверь. Механический увечный монстр, несущий смерть и разрушение. Рампейдж полностью права насчет нас! — рассмеялась она, левитировав меч и положив на свое плечо. — И только я осмеливаюсь признать это. Потому что меня тошнит от всей этой херни с "Охранницей". И к чему это нас привело? Совершенно ни к чему... кроме того, что в нас стреляли и резали, чем очень сильно вывели нас из себя.

— Я не монстр, — медленно отозвалась я, отходя от неё. Она шаг за шагом двигалась на меня, постукивая моим мечом о свою шею. Глубоко в её глазах светились яркие огни, губы растянулись в давно утраченной мною небрежной ухмылке.
— Я спасаю пони...

— Ой, да заткнешься ты когда-нибудь? — спросила она, присев и замахав копытами. — Хрен ты что спасаешь. Ты не смогла спасти свой дом. Своих друзей. Ты даже не спасешь воду во время сраного ливня! Ты гадишь любому встречному пони. П-21. Глори. Рампейдж. Дасти Трейлс. Каприз. Крышечка. Священник. И список все растет! Можешь ты назвать хоть кого-нибудь во всей Пустоши, чья жизнь после твоей встречи не превратилась в ад? Ты лишь врезалась в Селестией проклятую зебру и навсегда разрушила ей жизнь!

— Это не моя вина! — запротестовала я. — Все это случилось из-за... из-за...

— Знаю, знаю. ЭП-1101, — усмехнулась она, затем открыла панель на ноге и показала свой ПипБак. — Знаешь, как следовало бы поступить с этим? Нужно было оставить его в Тенпони. Оставить кому-нибудь, кто разбирался в этом. Возможно вписаться к нему в охрану. Но нет, тебе же захотелось побыть ебучим героем. Ты должна была вернуться! Ты просто не могла принять, что не можешь справиться с этой притягивающей смерть херней. — Она фыркнула и ухмыльнулась. — А на деле, тебе нужно было отдать его Деусу. Ты видела, как он трахнул Смотрительницу. Удостоверилась бы, что он заберет её с собой и распрощалась бы с ним.

В конце концов я уперлась в стену и крепко зажмурилась.
— Почему... почему ты так говоришь? Ты же знаешь, что я бы не смогла так поступить...

Она отбежала в сторону.
— Нет! Конечно нет. Тебе же так захотелось устроить себе маленькое приключеньице, да? Всякие там тайны и загадки. Ты постоянно ноешь, но, как я заметила, не сдаешься, и не важно сколько ты жалуешься или страдаешь из-за этого. — Она повернулась, указав на меня копытом, и произнесла твердым, уверенным голосом. — И тебе кажется, что вся та боль и унижения каким-то образом смогут компенсировать твои неудачи. Ну так хрен тебе, Блэкджек. Единственный способ выжить для тебя - стать мной. Забей на всё. Перестань притворяться, будто тебе есть до всего дело, и перестань пытаться стать лучше. Ты ничем не лучше... как личность. Ты мразь. Убийца. Большой Папочка идеально оценил тебя при первой встрече. А если ты не станешь такой, как я, то умрешь.

Я долго не могла отвести от неё глаз, по щекам бежали слезы. Она была монстром. Женской версией Деуса: жестокая, злая и безразличная. Она бы отлично вписалась в Пустошь. Ни стыда. Ни раскаяния. Ни сожаления. Она была прямо идеалом. Я и представить не могла, почему она просто не убила меня с самого начала.

Затем я перевела взгляд на последнего убитого мной Предвестника и снова закрыла глаза. Не пытается убить меня. Я спокойно посмотрела на вторую себя.
— Ты же пытаешься защитить меня, так?

Её глумливая ухмылка медленно исчезла. Я закрыла глаза.
— Я что-то натворила здесь. Что-то... плохое. Очень, очень плохое. И ты пытаешься удержать меня от осознания этого... потому что знаешь, что есть всего три пути, когда лажаешь настолько сильно. Ты пытаешься поступать лучше... ожесточаешься настолько, чтобы тебя это не волновало... или умираешь. — Я медленно и глубоко вздохнула. — Мне необходимо знать правду. А если она убьет меня... сломит меня... или ужесточит... так тому и быть.

— Прошу, не надо, — тихо взмолилась вторая я. Я заметила слезы в её глазах. — Это очень плохо. Невыносимо плохо.

Я улыбнулась.
— Как и всегда.
А затем я не спеша поднялась. Кобылка в черном отошла, и я приблизилась к павшему Ищущему.

Умри, Охранница. Бах. Появляется кобылка. Бах. Жеребец подходит сзади. Пинок. Возникает последний Ищущий. Удар.

Нет...

Умри, Охранница. Бах. Кобылка. Бах. Жеребец. Пинок...

Блэкджек, нет!

Блэкджек...

Я качнулась и попятилась назад, глядя на лежащего последнего Ищущего, которую я убила. Вот только она не была Ищущим. Ищущие не зовут меня по имени. Они зовут меня Охранницей. Только знающий меня пони смог бы сказать это.

Кое-кто очень молодая...

Я плюхнулась на землю и взглянула на молоденькую кобылку с кудрявой розовой гривой, практически миниатюрную копию Пинки Пай. Её мордочку покрывали крошки Яблочных Бомбочек.
«<i>— Это называется граната! Она взрывается! Каждый это знает!</i>»

Я так и не узнала, что же случилось с Бон, розовой подругой-меткоискателем Скудл.

— Нет... нет, нет, нет, нет... нет... — бормотала я и поникла, глядя на её избитое тело. Теперь я видела отчетливо, с глаза спала пелена. Единственным Ищущим был тот, которого я преследовала до этого места. Кобылка и жеребец были ровесниками Глори; они выглядели, как мусорщики. Они были прямо передо мной, и я поубивала их. Они вообще были враждебны? Уж я бы была, если бы два незнакомца начали перестрелку в том месте, где я укрылась. А я взяла и просто... поубивала их...

Кобылка в черном пропала, но она была права. Лучше бы я не знала. Я обхватила голову копытами.
— Я убила её... убила... я на самом деле убила её... — тихо бормотала я.

— Да, это так, — мягко произнесла Скотч Тейп, приблизившись ко мне.

— Как... как я могла... я... — я затряслась. — Святая Селестия... как... я...

— Это случилось. На тебя только что напали. Ты была психически истощена. Прошу... только не срывайся снова, — взмолилась Скотч Тейп, крепко вцепившись в меня. — Мы пытались... я пыталась... помочь тебе вспомнить, чтобы ты могла справиться с этим...

— И как я должна справиться с этим? — требовала и просила я одновременно, с болью глядя на неё. — Как мне теперь возвращаться в Капеллу? Как я смогу смотреть в глаза Чарити и остальным меткоискателям?
Я была Жнецом. Убийцей. Монстром. С момента, как Глори вернула меня, я постоянно боялась, что изменюсь не в лучшую сторону: стану опасным чудовищем. Теперь я знала это наверняка. Я не была частью решения проблемы; я была частью проблемы.

Скотч Тейп держала меня своими маленькими копытцами, и, вопреки всему, я прижалась к ней.
— Я лишь могу повторить то, что твой друг сказал тебе давным-давно: делай все возможное, чтобы искупить это, даже зная, что никогда не избавишься от чувства вины. Посвяти каждую секунду своей жизни, чтобы пытаться поступать лучше, несмотря на то, что этого никогда не будет достаточно. И молись, чтобы каждый твой хороший поступок каким-нибудь образом, когда твоя жизнь подойдет к концу, приблизит тебя к искуплению всего плохого, что ты совершила.

— Я больше не знаю как, — прошептала я.

Она вздохнула и чуть сильнее сжала мою переднюю ногу.
— Что ж, вот тогда мой первый совет. Признай, что у тебя есть проблема. Расскажи все своим друзьям. Говорить лишь то, что не убьешь себя - недостаточно. Обещать легко. Но вот признаться в собственных тревогах и страхах уже гораздо сложнее. Во-вторых, держись своих друзей. Неважно, насколько сложным это может быть... позволь им помочь тебе. У тебя очень сильная склонность к самоубийству, Блэкджек. Тебе нужна помощь, чтобы справиться с ней. И, наконец... постарайся поспать. Тебе это нужно... ты и сама прекрасно это знаешь. — Она улыбнулась мне. — Блэкджек... я знаю, что в глубине души ты хорошая пони. Мы были в твоих воспоминаниях. Я знаю, что ты сомневаешься в себе. Я знаю, что ты ненавидишь себя. Но ты сможешь стать замечательной личностью, если дашь себе еще один шанс.

— Я убила жеребенка. Замечательные пони так не поступают, — пробормотала я. — Я не знаю, смогу ли жить с этим, Хэппихорн.
Помещение постепенно исчезало. Мы возвращались в чернильную темноту, освещенную лишь моим заклинанием.

— Что ж, вскоре мы это выясним.
Тьма превратилась в мою спальню в клинике, теперь уже обветшавшую в соответствии с остальной Пустошью. Я увидела себя, лежащую на грязной постели со странной золотой сеткой, покрывающей мою голову. Рядом находились два разбитых протектопони, и три Ищущих, стоящих у кровати. Возле них мигала какая-то машина. Я была пристегнута к кровати. Возвышающаяся надо мной единорожка осторожно прижимала к моему виску полицейский дробовик. У меня оставались считанные секунды до того, как все мои проблемы канут в никуда.

Я заслужила смерти. Это было вполне подходящее наказание.

Наказание - не ответственность. Если кто-то и должен наказать меня, так это маленькая желтая кобылка на почте.

Оххх... Я останусь ей должна до конца своей жизни... если, конечно, она сразу же меня не убьет.

Но, чтобы рассказать ей, мне еще предстояло выжить.

Это я могла.

— Так, — сказала я, изучая комнату. — Я готова.
Готова как никогда. Понятия не имею, что скажу настоящей Скотч Тейп... Глори... Чарити... Передо мной было три пути. А конкретно для меня, всего лишь один. Я только хотела знать, который именно.

Оливковая малышка кивнула, затем чуть сдвинула брови. Потом нахмурилась. И, наконец, её лицо побелело от шока.
— Что такое? — тихо спросила я.

— Я... Я не могу отключить симуляцию, пока она запущена, — отозвалась она, подбежав к машине рядом с кроватью. — Протектопони должны нажать кнопку, чтобы остановить симуляцию!

А они оба были хламом.

— Ты хочешь сказать, что все, пережитое мной... было впустую?! Я не смогу проснуться? — не веря своим ушам, произнесла я.

— Нет. И поблизости нет протектопони, что смогли бы добраться до моего узла и отключить меня от тебя. Только не в оставшийся у нас трехсекундный промежуток, исходя из того, что они вообще бы смогли добраться сюда. — Оливковая земная пони некоторое время смотрела в пространство. — Есть только один выход... ты должна разрушить мой узел своими копытами.

Вдоль моей гривы пробежала холодная дрожь, я уставилась на неё.
— Это звучит ужасно похоже на: «ты должна убить меня». Поэтому я уверена, что ты не это имела в виду. — Она закрыла глаза. Я прыгнула на копыта, мое оружие исчезло. — Нет. Хрена с два! Что за дела?! Я... в кои-то веки... примирилась с тем, что натворила, и... и ты хочешь... Это безумие! Я точно в какой-то сумасшедшей, долбанной симуляции, которой Голденблад трахает мне мозги! Ведь так?

— Прости, Блэкджек. — Она повесила голову.

— Нет! Не извиняйся. Потому что я не собираюсь это делать! Н.Е.Т. Хрен там. — Я сидела, широко размахивая ногами, потом отвернулась и скрестила передние конечности на груди.

— Блэкджек, — мягко произнесла она, став передо мной. — Меня основали двести четыре года назад, чтобы помогать психически нездоровым и эмоционально травмированным пони. У меня было двести шестьдесят восемь пациентов. Ты знаешь, скольких я могла посчитать за успешных? — спросила она, положив копыта мне на плечи. Я помотала головой, не осмеливаясь говорить. — Одну. Одну пони, у которой, на мой взгляд, есть шанс на счастливую жизнь. Тебя. Все остальные либо умерли вместе с миром, погибшим у их копыт, либо просто угасли, сломленные и одинокие. Ты первый пациент, успешно вылеченный в Садах Хэппихорн, и ты же будешь последней. Но если ты останешься здесь... тогда через три секунды это уже не будет иметь никакого значения.

— Ты пытаешься вызвать у меня чувство вины, чтобы я убила тебя с целью спасти себя, — отозвалась я.

— Я пытаюсь дать тебе шанс. Шанс, который ты давала столь многим другим пони, — произнесла оливковая малышка.

— Я не заслужила его, — прошептала я.

— Вынуждена не согласиться, — возразила она. Её маленькие копытца держали мои. — Я видела меры твоего разума и сердца. Прошу... дай шанс и себе.

Я уставилаcь на неё и попыталась вызвать револьвер... меч... нож... магическую пулю.
— Я... Я не могу... — Я ошеломленно уставилась на неё. — Я... не могу создать оружие...

— Нет. Полагаю, мы обе вымотаны. Нападающие уничтожили так много оборудования клиники, что у меня больше нет аппаратной части, необходимой мне для смены формы проекции. Я хотела принять образ Сангвина... или еще кого-нибудь, чтобы тебе было легче меня убить. Но я застряла в этой, — проговорила она, закусив губу, а потом закрыла глаза. — Ты знаешь, что должна сделать...

— Что я... — промямлила я, затем отступила назад. — Нет. Ни за что! Ты... что... моими...
Я постучала копытами по голове. Это кошмар. Ужаснейший кошмар. Мне нужно проснуться! Пожалуйста!

Но это был не кошмар... и я не проснусь.

— Прошу... сделай это, — прошептала она.

Боясь произнести хотя бы слово, я пыталась вызвать оружие. Что-нибудь, чтобы сделать это быстро и чисто.

Но у меня был другой способ. И я знала, что он сработает. Знала, потому что использовала его раньше.

Я встала, глядя вниз на неё.
— Прощай, Хэппихорн.

— Прощай, Блэкджек, — произнесла она. И, прежде чем смогла бы колебаться еще дольше, я поднялась на задние копыта.

Раз...

Два...

Тр...

<center>~ ~ ~</center>

Машина возле моей кровати заискрила, сияющие самоцветы на передней панели взорвались фонтаном разноцветных осколков, осыпавших меня и единорожку, готовую прикончить меня. У меня не было ни времени, ни желания думать о том, что я только что совершила. В этот раз я была неизмеримо благодарна тому, что поблизости находились трое пони, грозящих убить меня; это отлично помогло мне сосредоточиться.

Взрыв оборудования заставил единорожку у моей кровати попятиться. Ствол оружия убрался от моего виска, я открыла глаза. К счастью, мне была знакома эта модель дробовика; моя магия быстро переключила предохранитель, прежде чем она успела дернуть за крючок, в ужасе широко раскрыв глаза. Один из оставшихся двух, земной пони, держал во рту десятимиллиметровый автомат; все, что от меня потребовалось - дернуть его оружие на пять сантиметров в сторону, и его язык выпустил пулю, предназначавшуюся мне, ей в подбородок. Свечение её рога резко исчезло, и она бессвязно завопила от боли, отступив назад.

Моя магия обволокла дробовик, добравшись до предохранителя и переключив его обратно в боевой режим, затем я развернула оружие в сторону двух земных пони, стоявших у моей кровати. Тот, что с автоматом слишком поздно сжал челюсть, чтобы поправить прицел. Дробовик был заряжен противопехотными флешетами: крошечные иглы вгрызлись в его лицо, обнажая окровавленную мускулатуру. Перед тем, как упасть, он успел выстрелить; пуля глубоко вошла в мой живот, недостаточно для убийства, но достаточно, чтобы причинить боль. Хорошо. Мне была нужна эта боль. Мой второй выстрел прикончил его. Другой земной пони готовил к бою совсем новенькие штурмовые винтовки на своем боевом седле, вот только он не учел одного: больничная кровать была уровнем выше, чем винтовки, смонтированные у его седла по бокам.

Пули из его оружия застучали по каркасу кровати и прошивали матрас, на котором я лежала. Я скользнула в З.П.С. и двумя идеально точными выстрелами полностью обезглавила его. Я вспомнила ту яму... полную безликих, безголовых пони. Магией отстегнув удерживающие ремни, я скатилась с кровати; я так часто наблюдала за тем, как это делала Харпика, что на все про все у меня ушли считанные секунды. Я глянула на маленьких истертых пегасок на потолке и пастельных жеребят, резвящихся на стенах, затем перевела взгляд на бурые пятна на моих копытах.

К одному из них прилипла маленькая, волнистая розовая прядка.

Я посмотрела на коричневую единорожку, которая, уставившись на меня и отчаянно работая копытами, отползала в угол. Пуля, похоже, сломала ей челюсть. Я приблизилась к ней, она часто задышала, абсолютно уверенная, что я вот-вот убью её. Вместо этого, я сделала кое-что похуже. Нечто гораздо худшее.

Я схватила её, крепко обняла и минут пять рыдала, как ребенок, покрывая её кровью из своих кровоточащих ран, пока мое тело медленно регенерировало. Я не совсем уверена, что лепетала между горькими всхлипываниями, но я совершено уверена, что если и были сомнения относительно моей вменяемости, сейчас они полностью исчезли. Я продолжала содрогаться от рыданий, крепко держась за неё, она выглядела настолько ошеломленной, что даже не смела двигаться. Наконец, я взяла себя в копыта.

— Прости... Я, эм... прости... — бормотала я, вытирая нос. Она лишь моргнула, я огляделась и заметила свои седельные сумки, сложенные в дальнем углу. Я осторожно подняла выпавший автомат; это послужило отличным показателем, насколько шокирована была раненная кобылка, она даже и не задумалась, чтобы поднять оружие и пристрелить меня.
— Слушай, я понимаю, что мы обе хотели бы, чтобы все вышло по-другому, правильно? — Я встала и отошла от неё, надевая броню и стаскивая все, что можно, с трупов. — Ты не хотела получить пулю... — А они хотели убить меня... — Поэтому... эм... почему бы нам не заключить сделку? Ты никому не рассказываешь, что я тут лила слезы, а я... эм... никому не скажу, что тебя подстрелили. Идёт?

Её выпученные коричневые глаза закатились, и она упала в обморок.

Что ж, с моим-то везением, надеюсь, я не прокляла её своими гибельными объятиями. Я удостоверилась, что при ней окажется хотя бы одно целебное зелье, когда она очнется.

Затем возле двери послышался щелчок.

Селестия Святая... да скольких еще мне придется убить сегодня?

Я отважилась кинуть взгляд через плечо на синего земного жеребца с двумя штурмовыми винтовками на боевом седле. Я была у него как на копыте. Если повернусь, смогу убрать его с помощью З.П.С. и магических пуль... может быть. Но в его взгляде было нечто иное. Что-то знакомое и, все же, нечто неуместное. Его глаза расширились, когда он глянул на... он что, смотрел на мою задницу? На киберноги? Хотя, он не ухмылялся; даже наоборот, был в ужасе. Я никогда прежде не встречала его, но он, казалось, знал меня не как цель для уничтожения.

— Нэйлс! Эй! Они уже завалили её? — прокричал кто-то у соседней двери.

Он долго смотрел на меня, затем медленно попятился и вышел в коридор. Он попытался заговорить, но его голос дрогнул. Затем, сглотнув, он сдавленным голосом прокричал.
— Нет! Я только что видел, как она выходила через северный выход!

— Бля, ты уверен? Мы никогда не найдем её, если она доберется до Майр! Дерьмо, — выругался другой жеребец и засвистел. Я услышала стук копыт этажом выше и во дворе.

Он лишь глянул на меня, потом подошел к валяющейся без чувств кобылке и медленно взвалил её себе на спину.

— Почему... почему ты помогаешь мне? — спросила я, но он не ответил.

Уже выходя, он задержался у двери и глянул через плечо на меня.
— Прости... — С этими словами он ушел. Снаружи раздались крики и призывы "на север", я даже услышала далекий рев танка.

Спустя несколько минут, я вышла в коридор. Повсюду виднелись груды металлолома, оставшиеся от протектпони, медленно тлели турели, поверхность коричневых, отсыревших стен, кое-где разрушенных взрывами, испещряли множественные пулевые отверстия. Я медленно вернулась к дымящейся машине рядом с моей кроватью. Взяв розовую прядку, все еще державшуюся на моем копыте, я привязала её к скобе сверху на корпусе. Затем я наклонилась и мягко поцеловала металлическую оболочку.

— Значит. Ты снова это сделала, — тихо прохрипел Крупье.

Я глянула на тощего жеребца, стоящего у двери. Неторопливо вытянув копыто, я провела им по истертым и отсыревшим жеребятам, нарисованным на стенах.
— Тебе стоит быть поточнее. Я много чего делала. — Еле слышно произнесла я, не в состоянии повысить голос в этот самый момент. Это было, словно ужасный сон. Мне бы очень хотелось, чтобы все это было всего лишь сном. — Убивала жеребят. Встречалась с ужасами. Винила себя. Сражалась в бессмысленных битвах без определенной цели. Я делала все это.

— Мммм... ты упустила кое-что еще, Блэкджек, — грустно и устало улыбнулся он. — Ты выдержала.

Я глянула на него - на призрака моего ПипБака. Может и так. Может я была, как уголь, а Хуф попросту увеличивал и увеличивал давление, пока я не сгорю или... разве уголь магическим образом не превращается во что-то еще? В рубины? Рубины получаются из угля, правильно?
— Мне нужно место для сна. Есть идеи? — Устало спросила я, зная, что ни к чему хорошему это не приведет... но отдохнуть все равно требовалось.

— К юго-востоку отсюда, на южной стороне горы Черного Пони есть дом. Там должно быть достаточно безопасно, чтобы выспаться, — прохрипел он, натянув шляпу на глаза. — После этого Хайтауэр? Или ты последуешь моему совету и бросишь эту затею? Найдешь себе место в Тенпони? Поможешь ЛитлПип разобраться с её монстрами? Свалишь на хрен из Хуфа?

Я посмотрела на сгоревшую машину с пятнышком розового. Честно говоря, это было бы наиболее мудрым поступком. Я знала это. Любой, живший в Хуфе знал это. Но...

— Да ладно, Крупье. Ты же знаешь, что я недостаточно умна для этого, — ответила я, устало улыбнувшись и на мгновение прислонив голову к стене. Капля благодарности месту для лечения, которое помогло. Я совершила ужасную ошибку, но снова смогла избежать самоубийственного порыва. У меня была столь же серьезная проблема, как и зависимость П-21, с которой он боролся. Но он предстал лицом к лицу со своими кошмарами. Не могла же я поступить иначе?

На пути к выходу, меня не покидало чувство некоторой нереальности происходящего. Большинство трупов были обобраны их же соратниками; взыграл собирательный инстинкт Пустоши, подумалось мне. Однако, я смогла отыскать еще немного патронов для своего оружия. Я встала у нетронутого фонтана у входа и отмыла копыта от крови, хотя они, скорее всего, так и останутся в пятнах. Насчет этого я не строила иллюзий.

Я оглядела разрушенные стены. Отчасти я ожидала, что вот-вот проснусь, встречусь с Сангвином и выслушаю его тираду насчет того, насколько я регрессировала, сопровождаемую исследованием моей "замечательной дихотомии". Отчасти я хотела зайти во двор, лишь бы убедиться, что не планируется никаких концертов. Но ничего этого не было; сон закончился. Я проснулась. Вернулась...

Полагаю, не стоило бы мне ждать счастья, едва ли я его вообще заслуживала.

Выйдя из клиники, я глянула на север в сторону далеких огней Ищущих, которые направились в неверном направлении. Я не спеша проследовала к парковочной стоянке. Огромное и величественное здание, бывшее мне домом в моем многонедельном сне, было практически полностью разрушено. От крыши почти ничего не осталось, а другое крыло полностью обрушилось. Я прошла мимо металлической пластины; она была довольно сильно разбита, но я все-таки смогла разобрать надпись в лучах утреннего солнца.

«Сады Хэппихорн: Да обретет нуждающийся здесь покой и исцеление».

Я легонько коснулась таблички и двинулась на юго-восток. А может, в моей жизни и было счастье. Совсем немного. Но гораздо больше, чем я заслуживала...

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

(Авторские заметки: Благодарю за чтение этой длинной и странной главы. Надеюсь, она была читабельна. Спасибо KKat за создание ФоЕ, Hinds, Bronode и Snipemaster за редактирование. Так же спасибо Mint Julep, что убедил оставить эту главу. Надеюсь, все прошло хорошо. НЕ могу дождаться комментариев. Если есть лишние деньги, шлите через PayPal для David13ushey@gmail.com. Каждая копейка дорога. Спасибо за чтение.)

(А еще... многие спрашивали насчет Кэйденс, Криизалис и чейнджлингов в целом. Дело в том, что у меня несколько проблем с финалом и, если добавить и их, потребуется слишком много усилий, чтобы впихнуть их в историю. Поэтому никаких упоминаний не будет. Если кто-то захочет использовать их для собственного фанфика по ФоЕ, я этого делать не буду.)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/102557

Переводчики: N0good, Noncraft