Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава пятьдесят первая: Хороший день

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты

Автор: Сомбер.

Глава пятьдесят первая: Хороший день

«Эй, а вы знаете, что все это означает?»

Может быть, дело было в ощущении, оставшемся после того, как из меня наживую вырвали исцеляющий талисман, или побочном эффекте заклинания памяти (которое я составила чуть ли не на коленке), но у меня в голове всё это совершенно не складывалась. Мой взгляд переместился от миловидной светло-серой кобылы к моей завёрнутой в простыню любимой. Первая сидела на диване, её глаза были закрыты и выражали некое веселье. Вторая же уселась на табуретке, обхватив себя ногами и крыльями так сильно, словно она сейчас взорвется. Я медленно перевела взгляд на Скотч Тейп, которая полностью сосредоточилась на своей чашке дымящегося настоя, закончила панорамный осмотр, обменявшись взглядами с П-21, который налил еще чашку и предложил её мне. В его глазах, несомненно, было волнение. Проигнорировав травяной настой, я, дважды моргнув, снова посмотрела на взрослую пегаску. Мозги у меня кипели и без чая.
— Это... извините. Я в последнее время частенько головой бьюсь. Что Вы сказали?

— Моё имя - Аврора, — любезно сказала она, поставив свою чашку на стол. У неё не было никакой брони или оборудования. Возрастом примерно как Мама или Риветс, зрелая, но морщинок, как у Министерских Кобыл, не видно. Когда она путешествовала с Большим Папочкой и остальными она, наверное, только-только вышла из жеребячества. Глаза её были закрыты, словно из-за радости. Даже когда она смотрела на нас, открывала их совсем чуть-чуть, но ощущения, что она слепая, не создавалось. Можете назвать меня дурой, но я сомневалась, что она выкинет что-нибудь прямо сейчас. Хоть на её бледной шкуре были шрамы от порезов и пуль, все эти раны были старыми.
— Я слышала, что моя дочь Монин Глори - твоя близкая подруга. Я надеялась снова увидеться с ней. А также с её друзьями, — сказала она, приятно улыбнувшись поверх своей чашки. — Мне называть тебя "Охранница", или можно Блэкджек?

— Эм... Блэкджек пойдёт, — сказала я, сев за стол и встряхнув головой. Мысли почему-то путались. — И... м-м... Глори, — пробормотала я, глядя на друзей. Моя любимая едва заметно покачала головой. — Её кто-нибудь видел? Она не в городе?
«<i>Хоть убейте, не пойму, почему Глори не отзывается, учитывая, что у её матери и так стоит клеймо Рейнбоу Дэш. Может, опять анклавовские загоны? Ну, если ей так нужна анонимность, я постараюсь подыграть. Раз Глори хочет разорвать с ней отношения, кто я такая, чтобы мешать?</i>»

— Ага. В городе. Именно там. Эх-хех, — пробубнила я.

— Вот как? Странно, что я не встретилась с ней, когда осматривалась там, — ответила серая кобыла с ноткой юмора, после чего сделала глоток. — Весьма впечатляет, — сказала она П-21. Жеребец огляделся, краснея от ушей до копыт.

— Э-э... город... Риверсайд. Мда... в том городе, — пробормотала я.

—Да,— смущённо сказал П-21.

— Верно, — согласилась Скотч. — Она...

— Пошла за запчастями! <i>Покупает лечебные зелья!</i> — выпалили П-21 и кобылка одновременно.
Они ошарашенно переглянулись.
—В смысле, покупает лечебные зелья! <i>Не, пошла за запчастями!</i> — снова разразились двое.
Оба сглотнули ком в горле, и Скотч открыла рот в третий раз, но папаня вовремя прижал ей к губам копыто.

— Я говорил, что она пошла за запчастями и лечебными зельями, — подвел он черту. Скотч глянула на него, после чего быстро кивнула с обезоруживающей улыбкой. Я кинула взгляд на Глори, но всё, что было видно - это её глаза, сверлящие пол под ней. Почему-то во рту был привкус крови, а голова жутко болела. Исцеляющий талисман же должен был это исправить!

— Да уж, трудится, не покладая крыльев, — сказала Аврора в своём странно-весёлом стиле. — Я думала узнать побольше про неё в городе, перед тем как идти сюда, но все были очень заняты. Я так понимаю, здесь тоже произошёл несчастный случай?
Улыбка исчезла с её лица, сменившись выражением глубокой печали.
— То, что Пустошь забирает столь молодых, неправильно.
Из уст кого-нибудь другого эти слова были бы высокопарными, даже лицемерными, но пегаска практически излучала искренность.

Может быть, дело было в экспериментальном заклинании, из-за которого у меня раскалывалась голова, или в том, что я до сих пор чувствовала нож между рёбер, а, может, в том, что во рту у меня был вкус крови, но я тупо уставилась на нашу серую гостью.
— Верно. Было приятно с Вами познакомиться. Если позволите, я хочу опрокинуть стаканчик горячительного. Извините. Дэши?
Я зашагала к лестнице, и Глори сначала удивлённо посмотрела на меня, а потом осторожно подошла, словно была уверена, что Аврора вот-вот разгадает её маскировку и набросится на неё. Я попыталась встать на последнюю ступеньку, но она таинственным образом отодвинулась из-под копыта. В результате мне едва удалось избежать приземления на морду.

— Блэкджек, ты в порядке? — с волнением спросила она, после чего подлезла под меня и положила себе на спину. Я даже не сопротивлялась. Голова с каждой секундой раскалывалась всё сильнее. Капельки крови упали на её наряд, когда она подняла моё тяжёлое тело, пробормотав под нос, — Глупый вопрос. Конечно же нет.

Я застонала, и последнее, что я услышала с нижнего этажа, были вежливые слова глориной мамы:
— Какая интересная кобылка! Мне показалось, что она выглядит точь-в-точь как Рейнбоу Дэш!
Закрыв за собой дверь в комнату, Глори положила меня на кровать, и я почувствовала, как у меня снова из носа идёт кровь. Я попыталась предупредить Лакуну о Авроре и про нашу историю, что Глори в Риверсайде, но, похоже, я попросила её прокумкватить бочки с рассолом.

На ЛУМ'е было странное изображение схематичной кобылки с обведённой пунктирной линией головой и крестиками вместо глаз. Видимо, у моих экспериментов с магией памяти всё-таки были неприятные побочные эффекты. Там была ещё куча сообщений и предупреждений, но я перевела их все как "глупая дура, ты снова умудрилась себя сломать". Хотелось блевать, но мозг, похоже, не понимал, что мой желудок этого не умеет, так что осталось только терпеть выворачивающие наизнанку позывы.

Глори повернула меня набок и вытащила маленький фонарик. После чего начала совать его мне в нос, рот и уши.
— Пожалуйста, скажи мне, что так ты набираешь чит-код, который отключает у меня чувство боли, — спросила я жалостным голосом.

— К сожалению, нет. Профессор Зодиак не дала мне руководство по эксплутации, — ответила она сочувственно, но потом продолжила, немного нахмурившись, — я думала, что ты больше не будешь себе вредить.

— Обещаю, когда голова поправится, можешь шлёпать мою задницу до тех пор, пока она не встанет на место. В смысле, голова... не задница... Я...
Я охнула, крепко зажмурившись.
— А магия памяти сложнее, чем я думала. Я надеялась, что, типа, нужно просто коснуться её лба рогом и "пыщ, волшебство"!
От восклицания дрожь пробежала по всему телу. Потише, пожалуйста.

— У тебя же вроде была книга магии из Тенпони? — удивилась Глори.

— Ага. Книга магии для начинающих, — прокряхтела я.

— Ты её хоть открывала? — не унималась она. Только не это, она говорила в тоне "Блэкджек же глупая пони".

— Ну... нет? — пробормотала я, положив на голову копыто.

Она вздохнуло и легла рядом.
— Когда ты поправишься, твою задницу будут ждать тяжёлые испытания, — прошептала она, обняв меня и поглаживая шею. Кровь из носа остановилась, и боль начала потихоньку отступать. По крайней мере, я могла притвориться, что это так, раз она прислонилась ко мне. — Ну хоть получилось?

— Я попала в воспоминание... Шуджи...
И я пересказала его. Честно говоря, если забыть про болезненную часть, оно было довольно бессодержательным. Кучку недо-врагов перестреляла слишком идейная солдатка. Если я когда-нибудь узнаю, что эта Убить-всех-зебр была замешана в супер-пупер-хитром плане Голденблада, я точно переверну стол, пробью дырку в стене или чего-нибудь ещё!

— Значит, это были роботы в виде зебр? — спросила она, слегка нахмурившись.

— Сомневаюсь. В смысле, там были части роботов, но, пусть даже они были красивые и гладкие, они всё равно были металлические. А это... — я замолчала, чтобы собраться с мыслями, — это были киберзебры. С искусственными органами и всяким таким. Вроде меня.

Проект Стальной Пони. Зебры его украли? Или Голденблад его сам отдал? А, может, у зебр были свои исследования по киберусилению? Насколько я знаю, Сталной Пони изначально был украден у противника. Однако, в нём слишком большая важность отдаётся живой ткани для простых роботов. Улучшенные зебры... мда, неприятная мысль. Я видала, что Лансер творит с винтовкой. Даже думать не хочу, на что он будет способен с пальцами.

Для такой глупой пони, как я, это было слишком. Поэтому я медленно... осторожно... повернулась к ней.
— Та-ак. Изволишь ли ты объяснить мне, почему ты не хочешь рассказать ей, кто ты такая? Я думала, вы там обнимались и навёрстывали упущенное время.

Со вздохом она прикрыла глаза.
— Я знаю. Стоило бы. И я хочу этого... Просто когда я открыла дверь, я думала не о том, как я по ней соскучилась или что наконец-то получу ответы на вопросы, которые терзали меня годами. Я... я хотела знать, почему она здесь. Все было как-то... неестественно. После стольких лет моя мать приходит с Пустоши и ищет меня?

— Неестественно? Я тебя умоляю! Ты не видела Голденблада. Вот он прямо состоял из неестественности. Небось, даже шептуна пускал только в соответствии с планом. А твоя мама просто...
Нахмурившись, я замолчала. Что-то в ней было. Что-то такое... Я нежно погладила Глори по щеке.
— Ты не думала, что это - просто совпадение? Счастливый случай?
Ведь всё может произойти.

— Думала, — ответила она со стыдом. — И я не была счастлива. Наоборот... злилась.
Она закрыла глаза и прижалась ко мне чуть сильнее.
— Она просто стояла там и улыбалась. Словно... словно и не было всех тех лет. Словно она шла домой и решила проведать меня в школе. "Я просто так. Увидимся дома. Я тебя люблю..."

Я думала об этом.
— Ну, может быть, если бы она знала, что ты - это ты, и сколько всего ты здесь сделала...

— Может, — пробормотала Глори, посмотрев сначала на дверь, а потом обратно на меня. — Но, если честно... чем больше я думаю об этом, тем меньше мне верится, что она пришла сюда за мной.

Я не знала, что ей сказать. Пыталась представить, каково это было бы, если б Мама однажды ушла из Стойла, а, вернувшись несколько лет спустя, вела бы себя, словно ничего не изменилось. Думаю, я бы тоже, мягко говоря, расстроилась, особенно если бы была магической копией Твайлайт Спаркл. Я вздохнула и продолжила водить ей носом по уху до тех пор, пока она не начала улыбаться.
— Ну, разберёмся с этим завтра. Узнаем, зачем она здесь, и как объяснить ей весь этот бардак, — сказала я, приглаживая радужную гриву копытом.

В дверь тихо постучали. Я повернулась и попробовала открыть её магией, но от этого боль снова проснулась.
— Да?

П-21 просунул голову внутрь и тихо сказал:
— Если вы остаётесь на ночь здесь, то я поселю нашу гостью в комнате Глори, пока она не вернётся?
Я посмотрела на Глори, и она со вздохом кивнула.

— Да, давай, — прокряхтела я, шлёпаясь обратно на подушку.

— Ясно, — сказал он, переводя взгляд своих синих глаз на Глори. — Если вам интересно, я ей не доверяю.
«<i>Потому что она кобыла?</i>» Глори просто опустила глаза на передние ноги, словно надеясь, что ответ сам упадёт в них.

Он кивнул нам и закрыл дверь. Она выскользнула из кровати и закрыла замок, после чего вернулась ко мне.
— Ну, хорошо, что ты расплавила себе магией мозги. Не можем же мы заниматься всякими шалостями, когда Мама слышит всё из соседней комнаты, да?

Я непонимающе заморгала. Глори тяжело вздохнула и прикрыла лицо копытами.
— Да неважно. Просто попытайся поспать

Хорошая мысль. Оставалось лишь надеяться, что репертуар канала «Воспоминания Псалм» поможет мне с этим...

~ ~ ~

Коридор растянулся в длинный тоннель, в стенах которого на одной стороны находились маленькие спальни, а на другой - мутные окна. По нему тихо шли жеребчики и кобылки. Не то чтобы веселиться было запрещено, просто смех в этом угрюмом сером здании казался неуместным. Кто-то попытался добавить ему красок картинками с улыбающимися жеребятами, но они казались плоскими, неестественными. Никто из живших здесь так не улыбался. Никогда.

Я встала на колени, и, держа лысеющую щётку двумя копытцами, попыталась соскрести с бежевого линолеума занесённую с поля грязь. Снова шёл дождь. Ничего необычного. Здесь всегда дождливо. Из-за покрытых плёнкой окон даже в самую солнечную погоду кажется, что на улице льёт, как из ведра.

— Привет, Балм, — окликнул меня жеребёнок. По только-что-вычищенному полу за ним тянулась цепочка свежих следов. Он не пытался меня обидеть. Мало кто задерживался здесь достаточно долго, чтобы запомнить имена других. Кто захочет оставаться здесь достаточно времени для того, чтобы другие запомнили твоё имя? Я не ответила - он уже направился в свою комнату, которую делил с ещё двумя. Я просто бесшумно продолжила чистить пол.

— Давай помогу, — предложил оранжевый жеребёнок-единорог с взлохмаченной жёлтой гривой. — В одиночку ты в жизни не управишься.
И, сказав это, он взял ещё одну щётку из ведра и начал работать рядом со мной.
— Нужно быть напористой. Покажи этой грязи, кто тут главный, — заявил он, налегая на щётку. Когда из двери показался очередной жеребёнок, он наставил на него свой инструмент. — У тебя копыта грязные. Вытер их! Быстро!
Смутившийся жеребёнок тщательно вычистил копытца о коврик, после чего пошёл дальше.

— Спасибо, — чуть ли не прошептала я, когда мы вместе закончили уборку.

— Да ладно тебе, ерунда, — сказал он с небрежной улыбкой. — Меня зовут Чеддер. Я сюда только что попал. — в его взгляде было немного боли, но в этом не было ничего удивительного. У всех нас в глазах грусть. — А тебя зовут... Калм? Палм? Напалм?

— Ты...не хочешь знать моё имя. — прошептала я, после чего отнесла ведро к задней двери и вылила его содержимое в лужу.

— Ещё как хочу, — запротестовал он удивлённо. — Почему нет-то?

— Если ты узнал моё имя, значит, ты слишком долго здесь пробыл. — я поставила ведро со щётками в укромное местечко за дверью. — Я вот здесь всю свою жизнь. С тех самых пор, как моя мама меня тут оставила совсем маленькой.

— Я думал, тут никто не задерживается больше, чем на пару месяцев. — нахмурился он.

Я изогнула губы в такую же невесёлую улыбку, которая обычно была у меня на лице. Не первый раз я это объясняю.
— Большинство не задерживаются. И ты тоже не задержишься. Я вижу. Поэтому незачем знать моё имя. Через пару недель ты найдёшь себе семью. Серьёзно, незачем. — я говорила всё так же тихо. Каждые несколько месяцев появляются такие, которые хотят подружиться, а потом уходят. — Но спасибо, что спросил.
Я развернулась, чтобы пойти помыться перед ужином.

Он бросился мне наперерез и посмотрел прямо в глаза.
— Обещаю тебе, я узнаю, как тебя зовут. И до тех пор я никуда не уйду.

Как мило. Он был не первым, кто говорил мне подобное. Однако, всё, что приносили друзья - это боль после того, как уходили.

Но он не ушёл. Не то, чтобы не было родителей, желающих его усыновить. Большую часть времени добрый и весёлый, во время встреч с возможными родителями Чеддер становился самым угрюмым сиротой во всём приюте. А когда они переходили к следующему жеребёнку, дружелюбность в нём снова вылезала на поверхность. Сначала он научился магии, потом получил кьютимарку и талант. Он мог говорить на любом языке после того, как немного послушает его или почитает. Его кьютимарка со свитком и перьевой ручкой вызывала у большинства жеребчиков лютую зависть. Но даже с таким замечательным талантом он раз за разом не давал себя усыновить.

В те редкие ночи, когда на небе было достаточно чисто, чтобы видеть звёзды, мы лазили на крышу. Он придумывал замечательные истории о том, какая она, жизнь на тех далёких светящихся точках. Глупые истории, над которыми я смеялась и грустные, из-за которых мне легче было переносить собственное положение. И, несмотря на то, что я уже несколько раз говорила ему своё имя, он притворялся, словно не знает его. Ведь он не уйдёт до тех пор, пока не узнает. Ведь он пообещал.

И вот так у меня появился друг. И то тусклое здание стало чуть менее серым и безнадёжным. Жеребчики и кобылки приходили и уходили каждые несколько недель, а мы были их временными мамой и папой. Я целовала их болячки, чтобы они побыстрее выздоравливали, а он обучал великому искусству плевания бумагой через трубочку. Конечно, нам приходилось время от времени ходить к усталым взрослым, которые готовили еду и заботились об усыновлении, но даже они были благодарны нам за помощь. И в наших головах начала формироваться грёза - грёза, в которой мы, в конце концов, сами стали бы взрослыми. Ушли бы вместе, убедившись, что приют остаётся в хороших копытах. Он бы ездил по всему свету, расшифровывая всякие важные штуки, а я бы увидела целый мир, которого даже не могла представить. Мир, в котором серого цвета не существует.

Это была очень приятная мечта.

И однажды Чеддера позвали из столовой. Сначала я не придала этому значения. На тот день не было назначено никаких встреч по усыновителями. Услышав приглушённые крики, я встала и подошла к двери. При виде двух восхитительных белых пегасов у меня захватило дух. И тут я услышала крики моего друга:
— Нет! Нет, я никуда не пойду! Не пойду!

— Чеддер! — сделал замечание директор. — Нельзя так разговаривать со своей Принцессой!

Принцессой? Я сделала шаг вперёд, но заколебалась. Несмотря на то, что гвардейцы даже не шелохнулись, я чувствовала, что они за мной следят. Поэтому я просто осталась в коридоре.

— Всё хорошо, — раздался самый нежный, самый замечательный голос на свете. Он словно пришёл из мира моих грёз. — Чеддер, в моей школе ты сможешь использовать свой талант не только для себя, но и для всей Эквестрии. Ты сможешь изучать более мощную магию, начать всё с чистого листа. У тебя большие способности и потенциал, и Директор знает, что тебя могли бы давным-давно усыновить.

— Понимаете... Принцесса, дело в моей подруге. Псалм. Она тоже здесь. — медленно сказал он. — Может ли она поехать в Вашу школу вместе со мной?

— А, да. Псалм, — тактично произнёс директор. — Ваше Величество, боюсь, она не будет подавать больших надежд. С тем же успехом Вы могли бы отправить учиться земного пони.

— Не говорите так о ней! — рявкнул Чеддер. — У неё... у неё с магией нормально!

— Чеддер, я понимаю, как сильны узы дружбы, — произнесла Селестия твёрдо, но сочувственно. — Но если у неё нет большого таланта в магии, вряд ли ей там будет хорошо. Она будет окружена пони, способности которых намного выше, и, несмотря на все мои старания, многие из них будут смотреть на неё сверху вниз. Я-

— Значит, решено, — твёрдо прервал её Чеддер. — До тех пор, пока она остаётся здесь, я тоже буду здесь.

— Ваше Величество, мне ужасно жаль. Псалм довольно славная, но грустная. Никто не хочет брать кобылку, которая никогда не улыбается. Им кажется, что с ней что-то не так, — забормотал Директор. Когда я услышала, что они подходят к двери, я отступила глубже в коридор. — Итак, я уверен, что дети будут просто в восторге встретиться с Вами. Они все сейчас должны быть в столовой, Ваше Величество.

В столовую я не пошла. Оттуда были слышны вздохи удивления, ликующие крики, и, похоже, нашлось несколько таких, кто расплакался от радости при виде нашей замечательной правительницы. Нет, я спряталась. В приюте было мало мест, в которых можно было спрятаться, но, к сожалению, я показала все их Чеддеру. Однако же, оставались такие, которые даже он не станет проверять. В конце концов, кому в здравом уме придёт в голову мысль прятаться на крыше во время дождя? Я даже краем глаза видела Принцессу, когда она на своей великолепной золотой карете отбыла навстречу такой жизни и таким местам, которые я не могла понять. И она хотела забрать Чеддера с собой...

— Привет. Швалм? — позвал он из люка, ведущего на крышу, и я зажмурилась. Капли дождя шипели по деревянной кровле. — Чем ты тут занимаешься? Ты пропустила приезд Принцесс, — сказал он волнующимся голосом и вышел наружу. Из-за мороси его грива мгновенно опала, он сел рядом со мной. Начинало темнеть...

— Нет, не пропустила, — ответила я, глядя на холодный хуффингтонский дождь, капли которого стекали по моим копытам. Я хотела схватить их, такие прозрачные и чистые, но, как и всё остальное, они растекались от меня и исчезали. Когда я продолжила говорить, мой голос был таким же тихим, как дождь.
— Я слышала ваш разговор. Она хочет, чтобы ты пошёл в её школу.

Он вздохнул.
— Ага. Школа Селестии для Одарённых Единорогов. Она хочет знать, смогу ли я перевести всякие штуки вроде грифоньих рун, зебринских глифов или драконьей когтеписи. Я ответил, что мне это не интересно. — он слегка толкнул меня в плечо. — Я ведь ещё должен узнать, как тебя зовут.

На короткую секунду я почувствовала тепло и немного улыбнулась. Совсем чуть-чуть. И от этого то, что я сделала дальше, стало ещё тяжелее. Я закрыла глаза и выплюнула душившие меня слова:
— Ты должен уйти.

Сначала он рассмеялся, но быстро замолк. Ведь он знал, что я никогда не шучу.
— Да перестань. Не отрицаю, предложение было заманчивое, но не могу же я тебя бросить.

— Ты должен был уйти много месяцев назад! — резко ответила я, отворачиваясь. — У тебя... у тебя мог бы быть свой дом! Уже через неделю! Единственная причина, по которой ты оставался в этом ужасном месте - это я!

— Ну ещё бы! — крикнул он смущённо и рассерженно. — В смысле, ты же моя подруга.

— Я не могу позволить тебе пускать свою жизнь под откос ради меня, — ответила я и встала. — Я не стою того, чтобы ты наплевал на возможность стать кем-то. Все здесь мечтают снова найти семью. Все. Ты потерял свою. У меня её никогда не было. А там внизу ещё двадцать кобылок и жеребят, которые могут только мечтать о такой возможности, которую ты втаптываешь в грязь! Это глупо, а ты дурак, раз так поступаешь!

Он ошарашенно уставился на меня.
— Но, Псалм, Я— Ты...
Когда он продолжил, в его глазах стояла боль, а слова были едва слышны за шумом дождя:
— Если бы она сделала предложение тебе, ты бы пошла? Бросила меня?

— Не моргнув глазом.
Произнося эту ложь, я не могла на него смотреть. Моё сердце словно остановилось.

Ответом мне было его частое дыхание.
— Ну... наверное, мне надо собирать манатки! — отрезал он. Когда же я не сказала того, что он хотел услышать, он добавил желчно:
— Не могу же я пропустить поездку в счастливое будущее, да?

— Вот и иди! — взвилась я, зажмуриваясь изо всех сил. Если я на него посмотрю... Если посмотрю...

— Ну и ладно! — огрызнулся он.

— Ну и ладно! — крикнула я в ответ.

— Да если бы я знал, что девчонки такие... такие... ууггггхх!
Он дошёл до люка и захлопнул его за собой.

— Прощай, — прошептала я и подставила лицо под холодный дождь, смешивающийся с теплым, льющимся из моих глаз.

Не знаю, сколько я там просидела. Когда золотая карета, уже без Принцессы, вернулась, чтобы забрать Чеддера с его небольшим мешком пожитков, я всё ещё была наверху. Он посмотрел на меня, но не помахал на прощание. А потом улетел. Меня начало знобить, но мне было на это наплевать. Тогда мне было вообще на всё наплевать. Я разрушила то единственное, что удерживало его в этом отвратительном месте. Жеребята расстроятся: Мама будет грустить, а Папа куда-то исчез. Для некоторых из них это не в новинку. А я останусь здесь. Здесь я вырасту, состарюсь и буду пытаться изо всех сил найти для них лучшее место для жизни. А потом здесь же я и умру.

— Не хочу умалять драматизма, но разве тебе не говорили, что молодым единорожкам нельзя сидеть под дождём? — произнесла кобыла откуда-то сверху мягким и красивым голосом.
В полукруге вокруг меня дождь прекратился, и я подняла глаза на тёмный силуэт, спустившийся с неба и вставший передо мной. В её магически развевающейся гриве словно тёк океан звёзд, и она носила тиару цвета неба, с которого только что исчезли последние лучи заката. Восхитительные крылья на её боках сложились, и рог засветился раз. В тот же миг вода исчезла с моей шкуры. Потом она призвала чёрное шерстяное одеяло и обернула его вокруг меня. Я же завернулась ещё сильнее.
— Я подняла луну и надеялась, что застану свою сестру здесь, но, похоже, она ещё в пути, — Принцесса Луна слегка улыбнулась. — Итак... что случилось?

Я знала, что не должна была этого делать. Я знала, что это чрезвычайно непочтительно, но, в последний раз взглянув в эти заботливые голубые глаза, я прижалась лицом к её боку и разревелась, как никогда раньше. Где-то в перерывах между всхлипами я рассказала о том, что произошло с Чеддером, и как я оттолкнула своего первого и единственного друга ради того, чтобы у него была возможность начать лучшую жизнь в школе Принцессы Селестии, и что теперь я навечно останусь одна в этом приюте.

Наверное, сморкаться в плащ Принцессы было смертельно грубо, но, когда я выплакалась, я была не в лучшей форме, как из-за горя, так и из-за усиливавшегося холода.
— Понятно. Редкий пони может отказаться от желаемого ради чужого счастья. Должно быть, друг значит для тебя очень много, — она приподняла мой подбородок и нежно улыбнулась. — Я знаю, что это нелегко - быть грустной. Думать, что ты не достойна ничего хорошего. Но это не так. Этого достойны все.

— Я не... — пробормотала я, глядя на её девственно чистые копыта.
Не будущего. Не друзей. Даже мамы или папы...

— Ты достойна, — твёрдо повторила она. — Псалм, я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Я хочу, чтобы ты подождала. Я подумаю, как можно тебе помочь, но это займёт некоторое время. Сейчас у меня очень много дел, но я обещаю, что когда-нибудь я сделаю так, чтобы ты смогла быть вместе со своим другом.

— Вы... не должны... — прошептала я, боясь доставлять ей такие неудобства. — Я не стою таких забот.

— Именно ради пони, которые так говорят, и нужно трудиться. Я знаю, каково это - чувствовать себя бесполезной и нелюбимой, — произнесла она, поднимая меня с помощью магии и спуская ко входным воротам приюта. — Прошу тебя, имей терпение. Верь. Я постараюсь помочь тебе как можно скорее.

Следующую неделю я не вылезала из постели из-за болезни. Жеребята начали меня избегать: они любили Чеддера, и многие винили меня, причём, справедливо, в его уходе. Я в одиночку мыла полы в коридоре, и теперь это занимало гораздо больше времени, чем раньше, когда я оттирала их щёткой. Я не жаловалась. Сама же виновата. Какое-то время я продолжала надеяться, что что-то произойдёт. Что приедет карета и умчит меня в Кантерлот. Может быть, я буду работать на кухне, я согласна. Только бы сказать ему, как мне жаль. Но карета всё не приезжала. Принцесса Луна ведь была очень важной пони. Я должна была ждать. Должна.

В течение следующего месяца приют начал становиться всё пустее и пустее. Сначала забирали тех, что помоложе, затем всё более и более взрослых. Вот нас уже дюжина. Десять. Восемь. Четверо. Ушла кобыла, которая готовила нам еду. Трое. Мы все стали есть вместе со старичком-директором. Никто не разговаривал. И, мало-помалу, вещи стали исчезать в коробках и ящиках. Вот те тоже исчезли. Я мыла полы в коридоре даже несмотря на то, что грязь никто не заносил. Двое. Одна...

В конце концов, приют опустел.
— Построили новый, побольше, — сказал Директор, — для жеребят, семьи которых погибли на войне.
Он сказал, что позаботится о том, чтобы меня перевели в него. А потом выйдет на пенсию. Он говорил, что там я уж точно найду себе семью. Те же слова я слышала всю жизнь. Он будет чище. Новее. Светлее. Я не могла себе этого представить. Это тусклое серое здание для меня - весь мир. Это всё, что я знаю. Не могу я его бросить. Может, смогу остаться тут после того, как уйдёт Директор. Буду мыть полы, сторожить от всякого нехорошего.

Он сказал мне собираться. Сказал, что вернётся за мной через пару часов и отвезёт в новый приют. Я осталась одна в пустом здании. Прошлась по рваному, обесцветившемуся бежевому линолеуму. Заглянула в пустые маленькие спальни, двухъярусные кровати в которых стояли скелетами без своих простыней и матрацев. Там было несколько старых игрушек, сломанных вещей, несчастно усевшихся по углам. Я собрала их в одеяло. Не знаю, что я собиралась с ними делать. Кому нужны сломанные игрушки?

Луна. Она сказала, что поможет. Сказала быть терпеливой. Мне показалось, что она зовёт меня по имени... Но я больше не могла терпеть. Время было на исходе! Я припала к полу, зажмурила глаза и зашептала:
— Пожалуйста... Пожалуйста, Принцесса Луна... Пожалуйста...
Я, дрожащая и свернувшаяся клубочком, словно пыталась исчезнуть, чтобы к тому времени, когда вернётся Директор, меня уже не было. Всё, что удерживало меня - эти три слова. В миг, когда я не смогла бы их говорить, со мной было бы покончено. Они были лучиком света во тьме, которая угрожала поглотить мою душу. И я не знаю, что бы сделала, случись это.

— Псалм, — раздался тихий голос сверху.

Я медленно подняла глаза на неясный тёмный силуэт принцессы ночи. Наши глаза встретились, и я увидела в них понимание боли, что точила меня. Её губы медленно сложились в мягкую улыбку.
— Дорогая, мы звали тебя.

— Я... я думала, мне показалось... — пробормотала я, и опустила глаза.

— Я же обещала тебе, что вернусь, — ласково произнесла Луна, опустившись на колени рядом со мной. Она обняла меня копытом, мягко прижимая к своему тёплому телу. Плотина сдерживаемых слёз рухнула, и я зарыдала снова; но на сей раз я знала, что Принцессу не смутит плачущая кобылка.
— Тихо, тихо... — убаюкивала она меня, потеревшись мордочкой о мою шкурку.
— Всё хорошо. Я бы ни за что не оставила тебя в подобном месте.
Я моргнула и уставилась в её глаза.
— Я нашла кое-кого, кто о тебе позаботится.
Мои ушки немного поникли, но она обняла меня ещё сильнее.
— Не волнуйся. Ты последняя здесь. Теперь твоя очередь. Ты тоже заслуживаешь счастье.

Она посмотрела в дверной проём.
— Не стесняйся, входи. Из тебя ужасный шпион.
Дверь немного приоткрылась, и в комнату вошёл привлекательный молодой жеребец. Наши взгляды пересеклись. У него был недоверчивый, настороженный вид: он производил впечатление пони, который много страдал в своей жизни.

— Ты... ты кто? — опасливо спросила я.

— Меня зовут Голденблад, — он сел рядом с моей кроватью. Поднял взгляд на Принцессу.
— Я, ну...

— Мне удалось наконец убедить его, что жизнь одинокого гения чересчур идеализирована, — ответила Луна, заставив жеребца покраснеть. — Так что он согласился присмотреть за тобой.

— Присмотреть за мной? — я уставилась на пол. — Но... я не... не могу...

— Знаю, но ты можешь, — ласково сказала Луна, улыбнувшись; в её глазах плескалось целое море сочувствия. — Послушай, Псалм. Я бы хотела признаться тебе кое в чём, о чём никому ещё не говорила. Давным-давно я сотворила кое-что очень плохое, и за это моя сестра отправила меня на луну. Сейчас звучит смешно, но я была одинока и счастлива, потому что считала, что заслужила это. Я ненавидела всё вокруг с такой силой, что сама мысль о том, что я могу быть рядом с пони, была невыносима. И когда я вернулась, первое, что я сделала, — это накричала на пони поблизости, ибо я была ещё зла на них... зла и испугана. Целый год я не могла появляться на публике. Лишь с помощью одной храброй кобылки я научилась быть счастливой рядом с другими. Знаю, что бывают случаи, когда само пребывание рядом с пони причиняет боль, но это лучше, чем жить одной.

— Да... Принцесса Луна, — прошептала я, повесив голову. — Я... попытаюсь.

— Отлично, — она выпустила меня из объятий и подарила мне и Голденбладу дружескую улыбку. — А теперь мне нужно очутиться в Филлидельфии, чтобы убедиться, что всё готово к завтрашнему церемониальному перерезанию ленточки Селестией. Поверить не могу, что мы в самом деле открываем огромную фабрику по производству оружия и амуниции. Даже не представляю, зачем нам может понадобиться столько этих штук.
Она взглянула на Голденблада.
— Вы двое можете занять колесницу, когда будете готовы.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул Голденблад. Принцесса сверкнула прощальной улыбкой, а затем её рог засветился. Она исчезла во вспышке света.

— ...не хочу идти... — пробурчала я, приготовившись к целому вороху вопросов о том, в порядке ли у меня голова: как можно желать остаться в таком ужасном месте?
— Знаю, это глупо. Здесь грязно и тесно, но этот приют — всё, что было у меня в жизни. И всё, чего моя жизнь заслуживает!

Он стоял молча какое-то время, потом вытянул копыто и похлопал им по моему плечу.
— Понимаю. Это твой дом. — проговорил он. И никаких обвинений в глупости!
— Но это твоя возможность на удочерение, Псалм. Ты здесь последняя. Пора уходить отсюда.
Минуту я просто смотрела на бежевую плитку. Он вздохнул.
— Забудь. Не торопись. Пегасы могут подождать.

Это заняло некоторое время. Время на то, чтобы собрать мои вещи в чёрное шерстяное одеяло, хоть и было их совсем немного. Время на то, чтобы подобрать старые игрушки, с которыми никто не согласился бы играть снова. Время на то, чтобы взглянуть на грязную серую прихожую. Время на то, чтобы прислушаться к шуму дождя, врезающегося в её серые окна.
— Надо ли мне звать тебя... отцом? — спросила я, когда мы шли к выходу. Слово, коснувшись моих ушей, казалось чужим и нелепым.

— Думаю... это лишнее. Я совсем недавно стал достаточно взрослым, чтобы иметь даже своих детей, а уж твой возраст... Мне кажется, слово "опекун" подойдёт лучше, хотя и ненамного. — призрак улыбки тронул его губы. — Почему бы тебе не называть меня "Учитель"? Оно куда удобнее. Я как раз устроился в Школу Селестии для Одарённых Единорогов преподавать историю.
Он изрядно смутился, когда добавил:
— Принцесса Луна лично порекомендовала меня, хотя я понятия не имею почему. И за всю жизнь, пожалуй, не пойму.

— Оу, — сказала я, чтобы оттянуть время до того, как спросить:
— Как ты думаешь, могла бы я иногда приходить в школу с тобой? У меня... я знаю одного пони, который туда ходит.

Вместе мы вышли через главную дверь. Дождь прекратился, и всё было таким чистым и свежим... Редкий случай. В сторону Кантерлота тянулась радуга, разукрасившая золотую колесницу яркими огнями, почти такими же яркими, как свеча, появившаяся на моём боку. Её одинокий свет разгонял удушающий туман меланхолии, что едва не выпила мою душу до дна. Впервые со времени отъезда Чеддара я почувствовала теплоту в сердце. Голденблад улыбнулся, будто зная, о чём я думала. Я взглянула на Учителя и засияла улыбкой в ответ — такой улыбкой, которую не дарила прежде никому. Он посмотрел на меня и произнёс:
— Безусловно. Ты можешь быть моим помощником.

~ ~ ~

Проснувшись, я потянулась и надула губки, потому что мои копыта не встретиться с некоей прекрасной кобылкой, поразительно похожей на Рейнбоу Деш. Короткий взгляд подтвердил мои подозрения: Глори не было. Также я удивилась, поняв, что утро уже давно прошло. Я обычно не сплю так долго, хотя это "обычно" происходит из-за того, что мне нужно куда-то бежать. Вздохнув, я повернулась на бок.

<i>«Лакуна, как там Рампейдж? Просмотр воспоминаний помог?»</i> спросила я телепатически. Это было не так сложно, как странно. Я решила, что нужно подумать о Лакуне, а после остаётся только надеяться, что она приняла передачу. Конечно, наш разговор также слышало всё Единство, но что уж тут поделаешь?

<i>«Я не уверена. Наверное, да. Одно дело - знать, что время от времени становишься щедрой, а другое - знать, что, даже несмотря на то, что она - часть тебя, это хорошая часть,»</i> ответила моя подруга.<i>«Cказала, что хочет хочет проверить окрестности. Посмотрит, нет ли где Предвестников, и заодно подумает обо всём.»</i>

Я вздохнула и улыбнулась, потирая побаливающий рог.
<i>«Приятно слышать, что всё это было не зря,»</i> я слегка нахмурилась, задумавшись. </i>«Слушай, а это нормально? Я думала, что единороги могут использовать всего несколько заклинаний, соответствующих их талантам. Я же умею создавать магические пули и свет, а теперь ещё залезла в магию памяти.»</i>
Хотя, по-правде, это было всё равно, что сказать, будто я залезла в хирургию мозга.

</i>«Это широко распространённое заблуждение, хотя в нём и есть доля истины. До войны единороги обычно обладали только той магией, которую развили в юности. Обычно она находилась в сфере их интересов и, таким образом, касалась их талантов. Однако же, магический потенциал не ограничен особыми талантами пони. Рэрити проявляла навыки модельера, но она также знала заклинание для поиска драгоценных камней и, несколько позже, телепортации. К тому же, если бы магия единорогов была ограничена, какой смысл был бы в записи заклинаний или школах магии? Вот подумай о своём стойле. Большинство единорогов там ведь изучали магию, подходящую их работе, какой бы не была их кьютимарка,»</i> терпеливо объяснила Лакуна. </i>« И, узнав желаемое заклинание, большинство просто перестают учиться.»</i>

Рэрити научилась телепортации? Должна признать... у меня текли слюнки от одной мысли о том, чтобы уметь самостоятельно телепортироваться. Исчезнуть из-под пуль во вспышке, очутиться за спиной у противника... Вот интересно, неужели постоянные ранения головы делают меня умнее: я понимала всё, что она сказала.
</i>«Значит, единорог может увеличить свои магические силы?»</i>

«<i>Да, но потребуются немалые усилия, и рост этот не бесконечен. Есть единороги, которые сосредотачиваются на одном конкретном заклинании, чтобы добиться большей мощи. Другие обладают множеством способностей, но не вкладывают время и силы в их укрепление. Всего несколько... Твайлайт Спаркл... Кловер Мудрая... Старсвирл Бородатый... посвятили свои жизни обоим этим аспектам. К сожалению, я не думаю, что у тебя есть возможность с ними сравниться.</i>»

— Ай, — пробормотала я. — Может, его тереть посильнее?
Я нахмурилась, потирая мой бедненький... компактненький... рог. Я делала с ним всё,что могла!

Лакуна тихо посмеялась.
«<i>Я не имела в виду, что тебе не хватит для этого ума. Снипс и Снейлс были далеко не гениями, но смогли овладеть абсолютно чуждой для расы пони магией. Я говорю, что подобный прогресс потребует много времени и сил. Ты должна будешь учиться, и учиться систематически, а для этого в твоей жизни слишком много стрельбы. И, боюсь, в тебе недостаточно усидчивости.</i>» Она замолчала, словно знала, что я прожигала потолок своим "убийственным" взглядом. «<i>С другой стороны, ты обладаешь безрассудной жаждой к экспериментам и не оглядываешься на вред, который можешь причинить самой себе. Может быть, такой магический талант у вас - семейное.</i>»

Вздохнув, я вывалила всё, что накопилось в душе.
— Да уж, Мама была просто асом. Прекрасно знала все заклинания из руководства охраны, и ещё несколько других. Но её ведь не Текстбук учила. — пробурчала я, чувствуя, как моё раздражение переключается на бывшую училку.

Я знала, к чему шёл разговор. А шёл он через пол-Пустоши, к Тенпони и предположению о том, что мы с Твайлайт Спаркл - родственники. Если бы это было правдой, всё бы сошлось... но нет. Я не смогла открыть дверь. Очевидно, моим предком была другая кобыла. Может, Пинки Пай - кто знает, кого объезжала эта розовенькая? Или Рэрити. Была во мне такая малюсенькая, не очень взрослая... ладно, может, и не такая малюсенькая... часть, которой нравилась мысль о том, что я - потомок плода её и Вэнити любви.

«<i>Может быть, однажды, когда в тебя перестанут постоянно стрелять, ты поймёшь, что у тебя есть способности к магии. Может быть. Ведь всё зависит от тебя. Занятия магией требуют времени и усилий, и, естественно, данные о том, как её используют другие единороги, тоже помогут. Но для серьёзного обучения нужен не только ум. Нужно постоянство. А его тебе ой, как не хватает.</i>»

Я скрестила копыта на груди и надулась, потому что она говорила правду. Вдумчиво. Скрупулёзно. Не могла я просто сесть и посвятить месяц - два учёбе, чтобы посмотреть, какие ещё заклинания получиться изучить. Оставлю это на потом, когда загадка Горизонтов будет раскрыта, ЭП-1101 будет лежать глубоко на дне морском, а Предвестники давно исчезнут.
«<i>Как там Глори и Аврора? Ты их видела?</i>»

«<i>Аврора ушла рано утром и оставила записку, что вернётся, а Глори внизу. Она купила... ингредиенты... у Чарити. Боюсь, сейчас она экспериментирует на кухне. Лучше бы оставила готовку П-21. У него это прекрасно получается.</i>» И, словно прочитав мои мысли, а, насколько я знала, именно это она и сделала, она добавила: «<i>П-21 и Скотч Тейп пошли в город. Надеюсь, в этот раз Крестоносцы к ней прислушаются.</i>»

«<i>Ага, я тоже.</i>»
Я откинулась на спину, помедлила, а потом продолжила:
«<i>А как ты, Лакуна?</i>»

«<i>Я так же, как всегда была и всегда буду. Ты сама знаешь это, Блекджэк,</i>» ответила она со смирением в голосе. «<i>Я не могу измениться.</i>»

«<i>Лакуна, я в это не верю. Ты можешь измениться,</i>» подумала я с улыбкой. «<i>Чем больше воспоминаний Богиня сливает в тебя, тем сильнее у тебя всё внутри разбалтывается. Чем это не перемена?</i>»
Молчаливое удивление, которое я услышала в ответ, с лихвой окупило моё раннее возмущение. Да, Блэкджек может, хоть и в редких случаях, выдавать умные мысли.

«<i>Ну... раз так... я, наверное... хорошо?</i>» сказала Лакуна осторожно, словно боясь, что ответ вызовет какие-то нежелательные последствия. «<i>Ты жива и в безопасности. Вы все относительно здоровы. Твоё состояние более стабильно, то же и у Рампейдж и Глори. Если сравнивать с тем, что было, ты стала счастливее. Это же всё хорошо, да?</i>»

«<i>Лакуна, но что насчёт тебя?</i>» спросила я, слегка нахмурившись. «<i>Ты сама счастлива?</i>»

«<i>Блэкджек, пожалуйста, не спрашивай меня об этом. Если счастлива ты, то счастлива и я. Ближе к счастью я просто не могу быть,</i>» ответила она этим смиренным голосом, но было в нём что-то ещё.

«<i>Лакуна, что такое? Что-то случилось?</i>» подумала я, борясь с желанием надавить на неё сильнее. А это было нелегко, потому что я уловила дуновение эмоции. Через нашу связь мне удалось уловить то, что я ни за что не ожидала от подруги.

Чувство вины.

«<i>Лакуна?</i>» повторила я, ощущая, что она пытается спрятать его, зарыть поглубже.

«<i>Блэкджек, прошу тебя. Всё хорошо. Возможно, это теперь даже не имеет значения. Тебе теперь намного лучше. Прошу, не спрашивай.</i>» услышав её мольбы, я отступила. И уловила ментальный вздох облегчения. «<i>Спасибо, Блэкджек,</i>» сказала она, и потом, едва различимо: «<i>и прости меня.</i>»

Вина? За что она чувствовала себя виноватой? Лакуна всегда поддерживала меня и помогала. Она была мне верной подругой, и я была благодарна Богине за то, что она никогда не заставляла её делать ничего, что заставило бы меня считать Лакуну кем-либо кроме подруги. А, Богиня. Вот оно что. Она винит себя за то, что Богиня меня контролирует!

Я сразу расслабилась. Это же просто глупо! Она никак не может повлиять на то, что может или не может делать Богиня! Да и вообще, она никак не связана с тем, что мой разум привязало к Единству.

Тут я услышала в своей голове смешок и замерла, стараясь изо всех сил не впускать её. Естественно, это было тщетно. Все мои секреты уже были в её власти, но тут уж дело принципа. Однако, мне не стоило так волноваться, потому что она, вроде как, не пыталась ничего предпринять. По крайней мере, сейчас.

<i>«О, ты маленькая бедная глупышка,»<i> промурлыкал голос Богини у меня в голове, и я сразу представила голубую кобылу державшую меня сзади и шепчущую мне в ухо.
<i>«Ты всё ещё не поняла... Не удивлена. Видишь ли, твоя дорогая Лакуна предала тебя.»<i>

<i>«Заткнись,»<i> прорычала я, жалея что не могу мысленно ударить серебряно-гривую кобылу лгущую мне в ухо. <i>«Лакуна никогда бы не сделала этого, а если бы и сделала, то только потому что ты её заставила.»<i>

<i>«О, нет, »<i> смеялась Богиня в восторге. <i>«Не в этот раз. Это все она. Я была расстроена, что она это сделала, но сейчас...хех... сейчас я рада результатам.»<i>

<i>«Заткнись! Ты лжешь! И точка.»<i> Сказала я так жестко, как только могла. Но эта фраза становилась заезженной.

Богиня упорствовала, её слова сочились в мой разум. Я не могла отключить свои уши чтобы остановить её, и мысленно пропевать "ЛАЛАЛА" было куда менее эффективным против неё, чем когда это использовали против меня.
<i>«Она сделала что-то тебе. Что-то такое, что причиняет тебе боль большую, чем ты можешь себе представить. Что-то, что почти убило тебя несколько раз. И всё ради её собственной эгоистичной выгоды»<i> мягко промурлыкала Богиня мне в ухо. <i>«Если ты действительно хочешь знать, залезь ей в голову. Найди то, что она скрывает. Или нет. Так или иначе, это будет весело.»<i>

Не было способа заставить ее замолчать, так что я решила игнорировать ее. Жизнь в 99 сделала меня экспертом в не обращении внимания на разные вещи, хотя это умение у меня немного атрофировалось. И теперь мой разум снабжался ядом. Сделала Лакуна что-то с моим разумом когда мы соединились или это произошло ранее в наших отношениях? Был ли какой нибудь ядовитый штамп правды в насмешках Богини; Была ли дружба Лакуны ложью? Если мне больно, я потерплю, но что если это было сделано также и с моими друзьями?

Я могла бы спросить. Могла бы. Но если бы она отказалась ответить или отрицала бы все обвинения? Могла бы я принудить её отвечать? Я вздохнула, закрыла глаза и пригляделась к тому, что скрывалось в самых дальних уголках моей души, самому мерзкому и порочному: тому, что было вне всякой порядочности, отрицало само понятие верности, сострадания и любви... Я могла бы. И я не стала. Я должна была поверить в невиновность Лакуны, а потом зажмуриться и надеяться на то, что если один из моих преданнейших друзей предаст меня по принуждению, то она даст мне знать об этом. А если и не даст, то останется лишь молиться павшим Богиням, чтобы из-за предательства пострадала только я.

Так что, если только Богиня не собиралась заставить меня что-то сделать (я потратила на ожидание минуту, скрестив передние ноги на груди и пялясь на крышу), я также могла бы оторвать свой зад от пола и выяснить, чем так вкусно пахнет внизу. Я поскакала на первый этаж, влекомая запахом чего-то горящего, и добралась до Глори, зависшей над плитой. Бу сидела рядом, наклонив голову, будто пытаясь осознать, что за месиво булькало в чугунной сковородке.

Пегаска посмотрела на меня и вдруг залилась краской, становясь похожей цветом на "ингредиенты", лежавшие на доске неподалёку.
— Ох! Привет, Блэкджек. У меня появилась идея сделать для тебя идеальную еду, — она схватилась за ручку сковородки и подбросила ту в воздух, где мелькнуло нечто насыщенно чёрного цвета. Она схватила тарелку и с наскока поймала в неё что-то, выглядевшее как огромный почерневший торт. Тарелка разбилась, и её содержимое плюхнулось на пол, перекатившись, точно колесо, к пустобокой.
— Ой, зараза, оно тяжелее, чем обычные блинчики.

— Блинчики? — ошарашенно спросила я. Бу вдохнула в себя чуть-чуть пара — скорее, дыма, — идущего от лежащего диска, чихнула и отпрянула, почёсывая нос.

— Ну, с этого всё начиналось, — ответила Глори, когда я левитировала к себе чёрный диск. — Но я выяснила, что вместо обычной муки, которая не способствует улучшению твоего пищеварения, можно добавить слой травы. Потом я подумала, что для удовлетворения твоих биологических нужд тебе нужен металл, и я кинула туда гвоздей, ещё травы и сырого теста.
Я повертела диск.
— После этого я подумала, как тут смотрелись бы измельчённые драгоценные камни. Меня немного беспокоило, что мука могла быть не такой, и я раздавила несколько Сахарных Яблочных Бомбочек для аромата. После чего, чтобы убедиться, что ты получишь всё необходимое, я добавила слой смазки, чтобы твоя аугментация работала как надо.

— Я не уверена, что меня нужно смазывать именно так, — я увидела необъяснимый румянец на щеках Глори и понюхала чёрный диск. Я с хрустом откусила кусочек и медленно, вдумчиво пожевала его. Наконец, я проглотила его и посмотрела на взволнованную пегаску. Я приостановилась, чтобы поразмыслить, как лучше довести свою мысль до неё.
— Ну, Глори, не знаю, как назвать это. Ты пыталась достичь идеала... — сказала я серьёзно, но потом улыбнулась. — И ты сделала это!

Я держала диск в копытах; Глори просияла, а Бу в замешательстве отпрянула.
— Лучшая еда на свете! Пироги киберпони! Тут есть всё, что мне нужно. И когда придёт время подлатать мою броню, я просто сгрызу один из твоих пирогов, пока он не подойдёт к прорехе!
Глори моргнула, когда я вытащила пальцы и взмахнула диском.
— Только посмотрите, как он ощущается в воздухе! Могу поклясться, что брошу один такой на двадцать ярдов и снесу им голову рейдеру! Да что там! Я могу просто обкусать его до любой нужной мне формы! Оружие, броня и еда в одном флаконе!

Глори уставилась на меня, выглядя несколько неуверенной, так что я укусила диск ещё раз. Он не был чем-то, что я могла проглотить за раз. Для таких вещей требуется время. На дюжину этих блинчиков ушли бы недели.
— Что ж... я рада, что они тебе понравились, — в тоне Глори скользнула озабоченность.

— Интересно, я смогу поджечь их? — Размышляла я, повернув диск на другую сторону. — Зажигательные тортики смерти!
Я фыркнула. Бу ещё раз чихнула, намекая на несостоятельность изобретения Глори, и принялась обнюхивать шкафы.

— Отлично! Я счастлива, что ты так потрясена моей оружейно-броневой выпечкой, — немного покраснев, она указала на маленькую кучку тортиков рядом с плитой, а я зачавкала громче. М-м-м... осевая смазка и яблоко... Вкуснота!
— Я также счастлива, что тебе лучше, чем прошлой ночью, — она слегка нахмурилась. — Ты разговаривала во сне всю ночь.

Я закусила губу. Могла ли она выяснить, что делала Богиня, из моего ночного бормотания?
— Что я сказала?

— Не знаю. Что-то на зебринском, — Глори продолжала хмуриться. — Я считаю, тебе следует прекратить свои эксперименты с заклятьями памяти, пока ты не разузнаешь о них побольше. Сходи в Коллегию, поговори с Триаж и выясни у неё всё. Или посмотри в книге из Тенпони.

Я глубокомысленно жевала и наконец изрекла:
— Ладно.

— Я знаю, ты хочешь ей помочь, и я тоже хочу, но... — продолжила она, но тут же прервалась. — Погоди. Что ты сказала?

— Я сказала "ладно". Ты права. Мне нужно узнать чуть больше, перед тем как лезть на рожон в её голову. — Я слегка пожала плечами. Бу вытащила из шкафа упаковку пирожных Фэнси Бак и начала рвать обёртку из вощёной бумаги.

— Кто ты и что ты сделала с настоящей Блэкджек? — нахмурилась Глори.

Я попыталась сохранить достоинство, глядя на неё. Она отвечала тем же. Наши отношения были не без изъянов, но мы обе хотели их сохранения. Я не хотела жить в мире, где нет Глори. В её глазах я читала бескрайнее море волнения, едва удерживаемое в рамках, но грозящее вот-вот затопить всё вокруг.
— Ты не боишься, что я попаду в неприятности?

Она поджала губы, будто и впрямь об этом раздумывала. Затем склонила голову:
— Я надела на тебя ошейник, Блэкджек, но я не могу всё время держать тебя на расстоянии вытянутого крыла. И я боюсь... Но мне приходится доверять тебе, Блэкджек, и надеяться, что ты избежишь действительно серьёзных трудностей. Договорились? — спросила она; встретив её пристальный взгляд, я увидела в нём предупреждение. Если я не смогу контролировать себя и вновь допущу нечто подобное тому, что случилось на Жёлтой Реке... я потеряю её.

Меня отвлёк шум разрываемой Бу упаковки.
— Теперь она знает, как их открывать?

Голубая пегаска нахмурилась, затем расслабилась и улыбнулась пустобокой кобылке.
— Да. Выяснила день или два назад. Не знаю, Скотч её научила или она сама догадалась.

Я села рядом с Бу и потрепала её уши, пока она расправлялась с пирожным. Без души ты не что иное, как животное. Могло ли животное научиться открывать упаковки? Полагаю, да. Но думать о пони как о существе без сознания или личности всё ещё было тяжело.
— Нравится, Бу? — я левитировала чёрный диск с надкушенным краем перед ней. — Какой вкус у тортика киберпони?

Она взглянула на него скептически, вытянула шею, лизнула краешек диска и вдруг отдёрнулась, фыркнув. Она взяла остатки своего пирожного в рот и ускакала прочь, на прощание подарив чёрному диску резкий пинок задним копытом. К сожалению ,его траектория полёта совпала с моим лицом. Лёжа на полу минутой спустя, я осознала, что была права: тортики были чрезвычайно эффективным оружием.

***

Я валялась в постели и листала книгу о магии для начинающих, ведь я обещала Глори, что хотя бы посмотрю, есть ли в ней упоминания о магии памяти. В процессе я наткнулась на несколько маленьких магических хитростей, о которых никогда прежде не слышала. Некоторые магические приёмы казались намного серьёзнее, чем для "новичка". Я попыталась сотворить дверь и в итоге, заработав пульсирующую боль в роге, добилась того, что в дверном проёме появилась крошечная хлипкая дверца, резко захлопнулась, обрушилась грудой изломанных щепок и исчезла в облаке дыма.

Ладно, я же не говорила "попрактикуюсь в магии". Некоторые магические приёмы, вроде хождения по облакам, я просто не могла проверить, правильно я их выполняю или нет. А тот пункт о создании крыльев... ну... я осилила первый параграф о коконах и метаморфозах, после чего у меня глаза сошлись в кучу и я решила, что лучше буду двигаться дальше. К моему удивлению там обнаружился раздел о "магии разума", рассказывающий о том, как создать мост между пони, прикоснувшись своим рогом к их лбу. Видимо просто "занырнуть" было не совсем правильно; книга рекомендовала перетягивать память в себя или передать память другому. Простое слияние разумов, по-видимому, было чревато.

— Хотя, что это за жизнь без трудностей? — пробормотала я, левитируя книгу перед собой.

Вдруг из задней части книги выпал сложенный листок бумаги и я удивлённо моргнула. Отложив книгу, я подняла страницу.
— Что это? Закладка Твайлайт? — спросила я себя, чуть улыбнувшись и развернула его. Тут же я узнала элегантный рогописный почерк Твайлайт.

Дорогая Принцесса Луна, с большим сожалением и тяжёлым сердцем я вынуждена просить о сложении с меня обязанностей

Чего? Я немедленно села и перечитала эти строки ещё раз, чтобы убедиться, что это не шутки моего повреждённого мозга, затем продолжила читать.

Дорогая Принцесса Луна, с большим сожалением и тяжёлым сердцем я вынуждена просить о сложении с меня обязанностей Министерской Кобылы Минестерства Тайных Наук. Ваше решение о казни Голденблада без суда, вызвано преступной обидой и жесточайшей несправедливостью, беспрецедентной в истории пони. Я с удовольствием горжусь работой, проделанной моим министерством и всеми пони, работающими под моим руководством, и я уверена, что они превосходно послужат Эквестрии, но я более не могу оставаться частью этого правительства, не идя наперекор совести. Я сообщу своим друзьям об этом решении и надеюсь, что ваше правление станет более этичным и процветающим.

Здесь были и другие параграфы, подобные этому, с вычеркнутыми строчками, или полностью перечёркнутые. Несколько черновиков писем к Флаттершай и Эпплджек, объясняющих, что она не может быть больше частью Министерств и предлагающих им поступить так же. Полностью была вычеркнута часть, упрашивающая Флаттершай поговорить с Пинки Пай об уходе из Министерства Морали и о том, чтобы Эпплджек попыталась уговорить Рэрити уйти из Стиля.

Я подумала, могла ли Эквестрия просто рухнуть сама, если бы зебры не напали на нас? Продержались бы Министерства без Министерских Кобыл? Я понимала, что некоторые из них в разной степени были просто подставными лицами, но не смотря на это, они были важными символами государственной власти. Я вспомнила папки судебных документов в Медицинском Центре Флаттершай. Преследование Министерских Кобыл за преступления против Эквестрии? Преследование Принцесс по тем же обвинениям? ЭП-1101, мегазаклинание, призванное эффективно передать контроль над страной новому правителю. Проект Кайфоломщик, заговор, направленный на устранение всех, кто мог бы воспользоваться ЭП-1101. Что случилось бы, если бы не осталось никого, кто мог бы подключиться к ЭП-1101.

Если Сангвин был прав... то что-то плохое.

Голденблад знал. Чёрт, он ведь был главным архитектором всей этой схемы. Этого узла, плотно закрученного вокруг Эквестрии и всего мира. И для борьбы с этим он что-то сделал, создал что-то, что назвал Горизонтами. Но что-то пошло не так. Что-то, что упустил даже Голденблад, пока не стало слишком поздно, чтобы это можно было остановить. У него был Троттингеймер, создающий оружие невообразимой силы, но его арестовали прежде, чем он успел им воспользоваться. Казнён. Потерпел неудачу. Если бы он знал?

Я раскрыла свой ПипБак и снова вызвав программу мегазаклинания, просто глядела на экран. Ключ к Эквестрии, сказала мне Эпплботв другой жизни. То, за что пони будут убивать. То, что способно творить чудеса. И даже после всего, что я пережила, я всё ещё чувствовала, что знаю не больше, чем в начале своего пути.

Крошечная часть меня хотела, чтобы я нажала кнопку на том терминале и активировала Проект Горизонты просто так, и узнала бы, что он делает.

Я хмуро взглянула на сложенный лист бумаги. Это была довольно компрометирующая вещь, не из тех, которые бросают где попало. Она была спрятана под обложкой книги. Всё ещё хмурясь, я вернулась к этим заметкам и записям в них. Личное. Персональное. Собственные исследования Твайлайт.

Я с силой зажмурилась. Чёрт возьми, я не смогла открыть ту дурацкую дверь в Тенпони! А теперь я была более чем когда-либо уверена, что она должна была открыться передо мной!

Что-то было не правильно и впервые, я не могла избавиться от мысли, что в подлых обвинениях Богини может скрываться какая-то страшная правда. Может быть мои друзья в конечном счёте что-то от меня скрывали...

* * *

— Должна признаться, Блэкджек, когда ты попросила у меня совета по магии памяти, я ощутила внезапное желание рвануть в бесплодные земли и поиграть в доктора с Адскими Гончими, — проворчала Триаж. Синяя единорожка прикурила новую сигарету и оперлась о перила, глядя как дождь заливает грязный университетский дворик. — Теперь же, я должна признать, что моё больное любопытство заставляет меня задаваться вопросом, что должно твориться у тебя в голове, чтобы ты захотела узнать, как извлечь воспоминания и не получить аневризму.

После того, как Лакуна в течение часа впитывала радиацию в поместье Блюблада, она телепортировала меня в Коллегию, чтобы я выяснила всё, что смогу, о магии памяти; в конце концов, это ведь они изменили воспоминания Скотч Тейп. Мне пришлось немного поддразнить Триаж, заикнувшись на счёт того, как я "учусь с тех пор, как ушла" и экспериментов... от которых, похоже, у кобыл начинается мигрень. Как я и предполагала, это возымело такой же эффект, как если бы понибудь заявил мне, что хочет попробовать почистить пистолет, постучав по нему булыжником. В некоторых случаях невежество было просто невозможно вынести и хотелось его немедленно устранить.

Я распихала последние заметки по своим седельным сумкам.
— Что ж, хоть аневризма это и весело, должна признать, что без неё живётся легче, — бросила я так небрежно, как только могла. Когда я объяснила Триаж о том, что сделала с Рампейдж, она снова шлёпнула меня по башке. Видимо, я уже тогда должна была умереть от кровоизлияния в мозг; к счастью, усовершенствования Сильвер Страйп помогли мне это пережить. Лакуна стояла рядом, молча глядя на меня. Аликорн ни слова не сказала о том, что телепортировала меня в Коллегию, чтобы больше узнать о магии памяти. Глори предупредила меня, что если я без неё хоть одним копытом вляпаюсь в неприятности, она наденет на меня упряжь, которую приберегла для чего-то "особенного".

— Что ж, это всё, что я знаю. Если бы ты попыталась сделать это с кем-нибудь кроме Рампейдж, я бы тебе ничего не сказала. Но эта кобыла, думаю, и не такое выдержит, — сказала синяя кобыла, глубоко затянувшись и выпустив дым через ноздри. — Я как-то встречалась с ней однажды... четыре или пять лет назад, когда я пыталась на лодке пробраться во Флотсам. Видела, как она бросилась со стены Ядра прямо на прибрежные камни. Самое хреновое зрелище, из тех, что я когда-либо видела. Конечно, она регенерировала, но с головой у неё было не в порядке. Кричала. Бормотала о городе из запёкшейся крови и летающей стали. Рыдала. Капитан дважды разнёс её голову из ружья. Она ещё потом поблагодарила его.

Единорожка ткнула сигаретой в мою сторону.
— Словом, если хочешь поковыряться в её голове, валяй. Думаю, это не опаснее чем гнилая клизма с последующей радиоактивной свечой, но это твоя задница. — она взглянула на мои ноги и снова задумчиво затянулась. — Как твои Профессорские запчасти?

— Спасают мне жизнь чаще, чем я этого заслуживаю, — ответила я, заставив Триаж фыркнуть. — Есть успехи со Стальным Пони?

Она кисло скривилась и вздохнула.
— С полным переходом на аугментации? Не-а. Нам для этого просто не хватает производственных мощностей и инженерного опыта. Но мы думаем, у нас получится создавать импланты, менее завязанные на талисманах. Импланты, которые могут сделать тебя немного сильнее, быстрее, привлекательнее или умнее. Мы работаем над одной штукой, которая имитирует регенерацию. Не так быстро и впечатляюще, как твои регенерирующие импланты, но тем не менее, это должно помогать росту клеток для ускорения восстановления и для борьбы с болезнями.

— Серьёзно? Лечащий талисман, помогающий бороться с болезнью? — недоверчиво спросила я.

— Ты ведь не болела с тех пор, как получила свои, так ведь? — ухмыльнулась она и мне пришлось признать, что так и есть. — В любом случае, надеюсь, мы сможем организовать неплохой бизнес с силами Красного Глаза.

— Погоди. С Красным Глазом? Типа как с рабами Красного Глаза? Как со злобной организацией Красного Глаза, угрожающей всей Пустоши? С этим Красным Глазом? — переспросила я в шоке. — Ты же не станешь иметь дел с этим ублюдком-работорговцем, правда?

Триаж холодно взглянула на меня.
— Ещё как стану. Здесь на юго-востоке не так уж много вариантов. У нас паршивые отношения с Обществом и конкуренция с Анклавом. Гулям в Митлокере и Рокет Тауне лечение не нужно. Так что Красный Глаз для нас лучший источник крышечек и вооружения. Мы латаем их и поставляем им лечащие зелья, а они снабжают нас продовольствием и нужными вещами. — она встретила мой возмущённый взгляд и пожала плечами. — Нечего так на меня зыркать, Блэкджек. Если у меня появится альтернатива, я ей воспользуюсь.

Я вздохнула; как бы мне это было не по нутру, я не имела права указывать Коллегии что делать.
— Что на счёт Предвестников? С ними ты тоже ведёшь дела? — если это так, то это, вероятно, последний мой визит сюда.

Это её возмутило.
— Если не считать, что они нападают и грабят членов моего персонала, нет. У них есть собственные источники всего необходимого; оружие, продукты, зелья. И с каждым днём они наглеют всё больше. А весь этот трёп пегаса-пророка о великом новом будущем и сияющем новом мире сводится к простой идее: "присоединиться к ним, а иначе." — Триаж невесело усмехнулась. — Даже ты можешь понять, что из этого выйдет.

— Пророк - пегас? — удивилась я.

— Так я слышала. Хотя и никогда с ним не встречалась, — ответила Триаж, фыркнув дымом. — Только с его подхалимами. С его отлично вооружёнными подхалимами.

Триаж в последний раз затянулась, сплюнула окурок на пол и растоптала его гораздо сильнее, чем требовалось, чтобы просто потушить его, покрутив копытом на месте.
— Пока ещё они не совсем дошли до прямого военного выступления. Зодиаки ежедневно выходят в патрули и присматривают за ними. Это лишь вопрос времени, прежде чем Предвестники попробуют что-то большее, с чем мы можем справиться, и когда это случится, я надеюсь, что Красный Глаз согласится подкинуть некоторые свои силы нам в помощь.

Я, наконец, согласилась.
— Ладно, ладно, сдаюсь. — я говорила Крышечке, что попробую что-нибудь сделать с тем, что Красный Глаз занял торговый центр Парадайз, но если в ближайшие дни не произойдёт никаких резких изменений, вряд ли у меня что-то получится. — Есть ещё какие-нибудь новости?

— Ты имеешь в виду кроме Хайтауэра, исчезнувшего во вспышке и взрыве? — отозвалась единорожка, сухо усмехнувшись и выудив новую сигарету. — В Небесном Порту что-то затевается. Они там вдруг зашевелились. Не знаю, что они делают, но точно к чему-то готовятся.

— Ясно, — протянула я, взглянув в сторону Небесного Порта. — Что ж, в любом случае мне нужно бы проведать сестру Глори... чтобы я могла сказать Глори... обошлось всё или нет.

— Понятно, — отозвалась Триаж, плотнее закутываясь в свой белый лабораторный халат и повернулась, чтобы вернуться в свою медицинскую школу, а я взглянула на стоящего под дождём аликорна.
— Думаю, мы можем просто пройтись до туда? Это займёт всего час или два.

— Ты обещала не лезть в неприятности, — напомнила мне Лакуна.

— Это просто прогулка отсюда до Небесного Порта. Какие тут можно найти неприятности? — спросила я с лёгкой улыбкой.

* * *

Мы рысили под дождём вдоль Бульвара Селестии, двигаясь по мокрой дороге на восток.
— Теперь на счёт тех гигантских лягушек. Они за неприятности не считаются, идёт? — серьёзно заявила я и откусила очередной кусочек от левитируемого рядом с собой киберпонячьего кексика. Он был даже водонепроницаемый!

— А тот мутировавший двухголовый речной змей? — мягко спросила Лакуна.

— Мы же убежали, разве не так? — возразила я. — Конечно, тебе пришлось телепортироваться прямо из его пасти, но...

— А отряд Ищущих? — тем же тоном продолжала аликорн.

— Чего? Мы шуганули их и потратили всего пять минут. Не вижу в этом неприятностей. Никаких неприятностей там не было, понятно? — с нажимом сказала я, покраснев, как только представила себе звук от шлепков плётки.

Аликорн вздохнула.
— Я не понимаю, почему ты так говоришь. Тебе нравится, когда Глори порет тебя, — заметила она вскользь.

Мои щёки пылали и я чопорно ответила,
— Я не желаю удостаивать это ответом. Достаточно сказать, что как бы мне ни нравилось проводить время с Глори, я не хочу заставлять её волноваться обо мне. Я хочу, чтобы она могла доверять мне, что я могу оставаться в безопасности, когда её нет рядом.

Внезапно, без видимых причин, вопль ХМА резко скакнул вверх, заставив Лакуну застонать и чуть покачнуться. В голове у меня закрутилась какая-то мысль. Это было что-то... что-то на счёт диска? Колец? Чего-то такого? Я чувствовала это, но каждый раз когда я пыталась вдуматься, что-то путалось.
— Ты в порядке? — спросила я с беспокойством. Мы стояли между бутиком и кафе-мороженым. Вокруг мелькали красные метки, но весь последний час мы брели через руины, изобилующие радтараканами и хопперами.

— Я буду в норме. Я должна... выдержать... — простонала она, её крылья опали.

Подождите-ка. Там были голубые метки...

Я уставилась на бутик; в нём регистрировалось несколько голубых меток. Около полудюжины. Возможно некоторые из тех красных меток были кое-чем похуже, чем просто паразиты.
— Держись. Найди какое-нибудь место, где крик не так силён, а я пойду проверю там, — тихо сказала я, глядя на бутик.

— Ты обещала, что не будешь ввязываться в неприятности, — напомнила Лакуна. — И ты всегда попадаешь в неприятности, когда действуешь в одиночку.

— Я не ищу неприятностей. Я просто хочу проверить то место, — отозвалась я, оглянувшись и встретив её скептический взгляд. — Ну, правда. Если там неприятности, я вернусь назад. Обещаю.

— Я должна была захватить поводок Глори, — пробормотала Лакуна, поднявшись в воздух и бесшумно полетев вниз по дороге, а я, достав Бдительность, медленно двинулась внутрь.

Бутик встретил меня завалами из сгнивших платьев и поникенов, стоящих, словно молчаливые, ржавые стражники. Красные метки не метались вокруг, а значит они, вероятно, не были радтараканами, в отличие от большинства предыдущих. Дождь капал через дыры в прогнившей крыше и полах, и я чувствовала как половицы опасно прогибаются под копытами. Тем не менее, я постаралась не опрокинуть ни одного поникена в их заплесневелых нарядах. Наверное только ХМА ещё удерживала их от полного разрушения.

Я осмотрела место продавца за прилавком рядом со старым радио. Кроме разносившегося по комнатам эха от звона падающих капель, я до сих пор ничего не слышала; всё что я знала, это то, что синие метки где-то в задней части бутика... или в здании за ним. И почему ЛУМ не может показывать расстояние так же как и направление? Поддавшись собирательскому импульсу я нашла за прилавком двадцать крышечек и старый сейф под ним. Достав старую-добрую отвёртку и заколки я, три заколки спустя, взломала его. Внутри обнаружился старый лучевой пистолет, несколько энерго-магазинов к нему и спарк-батарейка. Ладно, лучше, чем ниче...

— Вы, мулы, подпишите сраные бумажки и мы вытащим вас отсюда, — донёсся голос кобылы из кладовки в дальней части бутика. Что ж, похоже это всё же внутри здания! — С каждой потраченной вами секундой, ХМА убивает вас чуть больше. Разве вы не чувствуете это? — Привет? Это что ещё?

— Просто подпишите. Вы получите новую безопасную жизнь в Обществе, — посоветовал жеребец более приятным голосом.

— Мы не хотим быть рабами! — послышался в ответ плачь кобылы.

— Работниками. Не рабами, — вежливо поправил жеребец. — Вы просто должны подписать бумагу о том, что вы согласны. И тогда мы все сможем покинуть это ужасное место. Я всех вас вылечу и вы сможете приступить к работе.

— Ты уверен, что мне нельзя выебать их? — спросил глубокий бас, от которого у меня грива зашевелилась.

— Нет, если ты не хочешь платить за испорченный товар, Пейн Трейн, — прорычала кобыла. "Пейн Трейн"? Серьёзно? Он сам себе такое имя придумал? — Хотя, — задумчиво продолжала кобыла, — Если они не подпишут в ближайшее время, почему бы и не выебать?

— Эй, там, вы слышали? — позвал жеребец примирительным тоном. — Лучше подпишите, иначе мы вряд ли сможем удержать тут нашего друга. — голоса доносились из задней комнаты. Я осторожно заглянула в щёлочку в приоткрытой двери и увидела двух пони, кобылу-земнопони с боевым седлом и чистого, опрятного единорога, небрежно прислонившегося к куче серого тряпья. Там же были пятеро или шестеро пони, все в рабских взрывающихся ошейниках. Ох, что бы я отдала за то, чтобы здесь оказался П-21... Я присмотрелась к кобыле и единорогу... Детонатор был у единорога, привязанный к какому-то самопальному ПипБаку.

Все пленники выглядели паршиво, с кровью, капающей из носов, словно тёмно-красные сопли. У них был вид голодных мусорщиков, возможно вновь прибывших, привлечённых лживыми историями. Третьего работорговца я не видела; может его скрывала та здоровая куча гнилых тряпок, загораживающая мне часть вида?

Нарастающая дрожь моей попки намекала мне, что я собираюсь вляпаться в Неприятности. Взглянув на кобылу-земнопони и на две охотничьих винтовки на её боевом седле я нахмурилась и почесала нос. Если я убью её, единорог может взорвать ошейники. Сжав губы, я взглянула на Бдительность и задумалась. Просто отпустить их я тоже не могла.

Тут я перевела взгляд на поникены и мои губы медленно растянулись в улыбке.

* * *

— Давайте, пони. Не нужно усложн... — сквозь плеск воды донёсся медленно нарастающий смех и единорог замолчал. Дёрнув ушами, он повернулся и кобыла тоже оглянулась. Жуткий смех эхом снова разнёсся по пустому бутику. — Какого хрена? — пробормотал он, подходя к полуотrрытой двери. Кобыла, стараясь не отстать, шла рядом. — Присмотри за ними, Пейн Трейн.

— Поджигатели? — предположила кобыла, когда они толкнули дверь и ступили на заплесневелый пол.

— Так далеко на юге? Да брось ты, — мрачно отозвался единорог. — Кто здесь?

— ... грешники... — прошелестел замогильный голос из тёмных, сочащихся влагой углов бутика. — Я чую грешных, грешных пони...

— Какого чёрта? — в недоумении спросила кобыла, а хохот рос всё выше и выше. — Что за хрень?

Вдруг сверкнула вспышка света и в воздух над ними поднялась и зависла пони, замотанная в тряпьё. Изнутри фигуры заструился зловещий белый свет и в такт с ним зазвучал трескучий и визгливый голос:
— Я чую кровь грешных пони! Я ГОЛОДНА! — взвыла жуткая фигура, плывя по воздуху.

— Блядь! — взвизгнул жеребец, выхватил из кобуры револьвер и принялся разряжать в неё барабан. Охотничьи ружья грохотали снова и снова, всаживая пули в мокрую шкуру. Призрак безумно захихикал, из его губ вырвались красные лучи, рассыпались вокруг пары и двое пони разбежались.

Револьверный боёк сухо щёлкнул по отстрелянному капсюлю и призрак навис над жеребцом.
— Что... чего ты хочешь? — закричал тот под взглядом пылающих глаз.

— Я изголодалась по крови грешных работорговцев, охотящихся на невинных! Я изголодалась по тебе! — взвизгнул призрак.

— Его! Это он, тот, кто тебе нужен! — зарыдала кобыла, бросившись к выходу и, спотыкаясь о ржавые манекены, и путаясь в гнилых тряпках, выскочила наружу.

— Нет! Я не работорговец! — задыхаясь выкрикнул жеребец, отбросив пистолет и магией нажимая кнопки на ПипБаке. Послышался хлопок, стук и вскрики пленников, выражающие страх и надежду. — Вот! Видишь?! Свободны!

— Никогда не пытайся взять новых, или я утолю мою жажду тобой! Мою жажду крови! КРОООВИ! — потребовал призрак, голосом, поднимающимся до оглушительного визга.

С воплем ужаса коричневый жеребец бросился следом за своей напарницей.

Режущий уши вопль призрака продержался ещё несколько секунд, затем резко оборвался, угасло свечение поддерживающей его магии и я вышла из-за прилавка. Изрешечённый пулями поникен шлёпнулся на пол передо мной. Я осмотрела старое радио, спарк-батарею и лучевой пистолет. Пистолет я подобрала, а радио отключила. От его визга обратной связи у меня голова болела. Теперь, когда ошейники были отключены, я могла не опасаться, что какой-нибудь работорговец "избавится" от своих активов в качестве прощального "пошла нахуй" мне. В глубине моего сознания крошечные Пинки Пай и Рэйнбоу Деш ударили по копытам.

Мне всё ещё виделось, как шея Кловер взрывается облаком красных брызг...

Я шагнула в заднюю комнату, ступая на задних ногах и пожёвывая зажатый в пальцах мой бесконечный кексик. Видели? Никаких неприятностей...

Шестеро пони жались друг к дружке у дальней стены. Я оглядела комнату, но "Пейн Трейна" нигде видно не было. Хотя, я не видела никакой задней двери... куда он делся? Может он прятался в этой куче грязных тряпок? Вокруг шарилось слишком много радтараканов, чтоб я могла его найти через ЛУМ... Я обратила своё внимание к пленникам. Двое жеребцов и четыре кобылы. Судя по их виду, за этот день они более чем достаточно подверглись воздействию ХМА. Забавно... ошейники были отключены и их мучители сбежали, но они всё ещё в ужасе таращились на меня. Я выдавила озабоченную улыбку.
— Эй, не волнуйтесь. Они ушли. Тот призрак, это была просто я. — я левитировала свой меч, чтобы разрезать их путы.

— Приятно слышать, — прорычал бас за моей спиной.

Я обернулась и обнаружила, что то, что я сперва приняла за гигантскую кучу гниющих тряпок, оказалось на самом деле гигантской горой мышц и косматого серого меха. Голова у этого существа была вроде браминьей, только не так сильно деформированная и оно стояло на двух мощных раздвоенных копытах, а не на четырёх мутировавших. Верхняя часть его тела была настолько мускулистой, что казалось, толкни его хорошенько, и оно опрокинется на спину. Оно стояло вертикально, как и я и его передние ноги (руки?) заканчивались ладонями. У меня была отличная возможность рассмотреть их в действии, когда он оплеухой отправил в полёт через всю комнату меня, мои аугментированные ноги и всё остальное. Потеряв магическую концентрацию я выронила меч и Бдительность, канувшие в разбросанном по кладовке мусоре, а сама я врезалась в стену и сползла в кучу разломанных поникенов.

Пейн Трейн, как я понимаю. Подходящее имечко. Лохматая зверюга присела в позе спринтера, взрыв пол копытами для устойчивости и раздувая широченные ноздри. Долг и Жертва затерялись где-то в обломках, валявшихся вокруг меня, а мой звенящий рог вряд ли смог бы вызвать магический бронебойный, не говоря уже о просто магической пуле. Зверь направил свои окованные медью рога прямо на меня и с бычьим рёвом рванул через комнату.

Я использовала единственное оставшееся у меня оружие: изо всех сил швырнула свой киберпонячий кекс прямо ему в морду! Диск врезался ему промеж глаз и он с рёвом отшатнулся, схватившись за лоб. Монстр дважды моргнул, когда капли крови потекли между его глаз и двумя пальцами вынул застрявший снаряд.
— Ты только что попыталась убить меня этой... это вообще что?

Весьма своевременное отвлечение! Я протянула копыта, ухватила Долг, зажала его зубами и прицелилась. Пейн Трейн отшвырнул кексик в сторону и, взмахнув своими тяжёлыми кулаками, отправил лавину упаковочных ящиков, гнилых тряпок и старых манекенов прямо на меня. Я успела выстрелить прежде чем меня накрыло мокрым тряпьём.

Ладно. Возможно у меня совсем малюсенькие неприятности. Я почувствовала через пол, как постепенно затихает его тяжёлая поступь. Он уходит? Может он решил, что со мной покончено? Может он отправился за пленниками! Или возможно...

Возможно он просто берёт разбег...

— Прибывает поезд боли! — взревел он, подтверждая мои подозрения. Грохот тяжёлых шагов начал быстро нарастать. Что я могла сделать? Сотворить перед ним дверь, чтоб он её разбил? Отдать ему половину уса?! Я изо всех сил попыталась вытянуть из себя хоть какое-нибудь дерьмо, прежде чем я столкнусь с поездом боли. Мне нужно выбраться! Немедленно! Куда-нибудь! В любое место!

И мой рог зашипел, затем вспыхнул и всё залило белым. Я безвольно плюхнулась на спину на кучу хлама с рогом, покрытым слоем копоти. Секундой позже серый гигант врезался в стену в трёх футах слева от меня, от чего содрогнулся весь бутик. Он, с рогами, застрявшими в стене, перевёл взгляд на меня.
— Жульничаешь... — угрюмо буркнул он.

— На меня не смотри! Я вообще не знаю, как это получилось! — попыталась оправдаться я, поднимаясь на копыта. — Кто ты такой, чёрт возьми? — спросила я, оглядываясь в поисках своего оружия во всём этом бардаке.

— Бесит, — рыкнул он, затем заработал кулаками, в пыль разбивая стену вокруг своих рогов. Пока он вырывался и поднимался, я шарила вокруг в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать в качестве щита. Я выставила перед со бой ржавый манекен, но тот разлетелся от первого же удара кулаком. Схватила крышку от ящика, но другой его кулак разбил его в труху. Мне очень нужен был мой меч, но я не представляла, куда он подевался! Следующий его удар придётся по мне. Мои пальцы сомкнулись на чём-то маленьком, круглом и тяжёлом, и я в отчаянии подняла это, чтобы блокировать падающий на меня кулак.

Кулак врезался в кексик и воздух наполнил ужасный вопль.

— Йарррргх! — зарычал Пейн Трейн, отступая и держась за запястье. По тому, как криво торчал один из пальцев, я догадалась, что он наконец-то нашёл что-то такое же жёсткое, как и он сам.

Не теряя времени, я бросилась вперёд, изо-всех сил размахивая тяжёлым диском.

Он фыркнул, рывком вправляя повреждённое предплечье, а затем схватил меня за переднюю ногу свободной рукой. Коровья морда растянулась в ухмылке, в то время как мои зрачки сузились, а ушки опали.
— Ой-ой.

Единственное, с чем мне повезло, это то, что пока я летела через стену в переднюю часть магазина, мне не встретилось ничего особо крепкого. Я перевернулась несколько раз, наблюдая, как мой ЛУМ красными метками сообщает мне о полученных травмах. Фыркнув, я поднялась на копыта на хлипком полу и оглянулась на дверь. Я могла бы сбежать. Спасти себя. Выжить, чтобы сражаться потом. Оставить шестерых пленных с этой... этой штукой... какая бы ужасная судьба их ни ждала.

Могла ли я рисковать своей жизнью, чтобы спасти уже потерянных пони? Пейн Трейн снова присел, готовя новый груз боли.

Утерев текущую из носа кровь, я заставила себя встать на копыта. Он медленно растянул губы в ухмылке, оглушительно фыркнул ноздрями и снова рванул на меня. На этот раз я не стала ждать удара. Я отшатнулась назад. Он, испустив новый рёв, наклонил рога, чтобы порвать меня на куски.

Я подпрыгнула и ударила всеми четырьмя копытами в одну точку. Не в его голову. Нет, я сомневалась, что даже с моей массой смогу пробить такой череп. Моей целью было кое-что другое: пол прямо перед ним. С треском, пол провалился подо мной и я рухнула в подвал бутика. Секундой позже, следом провалился и Пейн Трейн. Моё падение было остановлено грязной кучей одежды в коробках, валявшихся подо мной, а Пейн Трейн рухнул с гигантским плеском, смывшим меня в воду.

Ладно. Что дальше?

Пэйн Трейн поднялся на ноги, с него стекали потоки грязной воды. Он шагнул вперёд и я попятилась, превозмогая боль. Я стояла на задних ногах, но даже так вода плескалась вокруг моей груди, в то время как ему вода доходила лишь до пояса. Я отходила, стараясь держать опорную балку между нами. Он растопырил руки, не обращая внимания на сломанный палец и схватил опору. С сочным треском он вырвал её и, изогнув руки, сломал пополам.

Вот дерьмо. Я нырнула под воду и два обломка балки рухнули туда, где секундой ранее стояла я. Мне нужно было убраться подальше от... любого места, где бы он ни был. Выбраться хоть на какую-нибудь твёрдую поверхность. Увести его от пленных туда, где Лакуна сможет мне как-нибудь помочь. Вопль ХМА здесь внизу был сильнее и я не слышала ни Богиню, ни мою подругу. Я попыталась оттолкнуться подальше, но тут что-то схватило меня за заднюю ногу.

Смотри, мам, я пегаска.

Я пролетела через затопленный подвал, разнесла ещё одну подпорку, впечаталась в дальнюю стену и кучей повалилась рядом с обломками кирпичей и ржавого металлического оборудования. Пол над головой трещал и скрипел; не удивительно, ведь его поддерживала последняя нетронутая балка. Пэйн Трейн, однако, тоже выглядел не очень хорошо. Рана у него между глаз кровоточила сильнее прежнего и из его травмированной руки тоже капала кровь. В отличие от меня, он был не так устойчив к ХМА и поэтому понимал, что с этим нужно кончать побыстрее и выбираться отсюда.

Он снова принял спринтерскую позу, взрыл воду задними копытами, подняв тучу брызг и ринулся через подвал на меня. Мне же некуда было бежать и у меня не осталось ни оружия, ни искры магии в роге.

Но, не смотря ни на что, в пальцах у меня всё ещё был зажат мой кексик.

Поднявшись на задних копытах во весь рост, я покрепче перехватила кекс и смотрела, как Пэйн Трейн несётся на меня, словно яростное цунами. У меня был лишь одна возможность. Облизнув губы, я прищурилась, выжидая... А затем, крутанувшись всем телом, я отправила диск в полёт...

Прямо в последнюю оставшуюся балку.

Диск врезался в подпорку и та, со стоном и треском начала крениться, замерла на мгновение, а затем рухнула на как раз добравшегося до неё Пейн Трейна. С жутким грохотом весь пол первого этажа начал заваливаться прямо на него. Он остановил свой разбег и, размахнувшись, побил кулаком дыру прямо над собой. На секунду мы так и стояли, глядя друг на друга: я, прижавшись к стене и он, тяжело дышащий, окружённый кольцом щебня. Я тоже хотела бы так дышать, медленно и размеренно, будто не было только что никакой драки. Тем не менее, мы наградили друг друга одинаковыми маниакальными ухмылками.

Тут на него обрушился второй этаж. А затем и крыша. Несколько секунд после обрушения обломков в подвал, у меня в ушах стоял звон. Затем гора щебня зашевелилась... начала смещаться... и у меня челюсть отвисла, когда из неё высунулись огромные кулаки.
— Ох, да ладно! — выпалила я, когда наружу показалась его голова. Неужели ему мало?

По-видимому, однако, этого было не совсем достаточно. Он застонал и с грохотом повалился. Медленно, я приблизилась к нему. Даже после того, как на него обрушились три этажа, он всё ещё дышал, но даже у этой коровы-монстра был свой предел прочности. А с ХМА здесь внизу, он был беспомощен.

Я проковыляла по воде к основанию обрушившейся подпорки и выдернула свой кексик. Всё такой же питательный и вкусный, как всегда, и даже не раскрошился!

Уже начав выбираться из подвала по упавшей лестнице в кладовку, я оглянулась назад. В голове моей начали появляться глупые идеи. Оставить его здесь, наполовину погребённого? Оставить, и пусть ХМА медленно высосет из него жизнь? Это казалось просто... неправильным.

Маленькая жёлтая пегаска в моей голове уставилась на меня огромными умоляющими глазами. Я застонала, потирая виски. Нет, Флаттершай. Одно дело "быть доброй", а другое "быть тупой". Маленькая жёлтая пегаска тихонько всхлипнула и просто посмотрела на меня. Он пытался убить меня! Её крошечные губки задрожали. Я зажмурилась, размышляя, что должны делать умные пони после драки с большими, ужасными, монстрами-полубыками, если они могут просто уйти. Я могла бы выяснить... я... Она начала тихонько тоненько хныкать.

— Тьфу... ладно... — проворчала я и была вознаграждена крошечными ментальными обнимашками.

Сама я никак не могла его сдвинуть. Но возможно... у меня возникла идея, но я не знала точно как и почему. У меня просто было предчувствие.... я обежала подвал по периметру, прислушиваясь к воплю у меня в голове. Наконец я добралась до ржавого металлического ящика с едва различимой надписью "Отпугиватель вредителей Роузлак". Я вскрыла его и обнаружила внутри... зеленоватое светящееся серебряное кольцо. Я нахмурилась; откуда я знала, что нужно искать именно это? В голове крутилась какая-то мыль о кольцах и... ещё о чём-то. Создавалось ощущение, будто часть моего мозга была накрыта тёмным покрывалом... Я понятия не имела, что я делаю и чем это может помочь, но вскарабкалась ко входной двери и зашвырнула блестящее металлическое кольцо вниз по улице так далеко, как только могла.

Вопль немедленно упал до шёпота. Я пробралась вдоль осыпающейся кромки, что осталась от пола первого этажа и взглянула на существо, заваленное обломками древесины, поникенов и тряпок. Это должно сработать. Если он захочет выкопаться оттуда, он с этим управится. Я была избита от головы до копыт и рог тяжело давил на лоб. Связанные мусорщики наблюдали за мной так же настороженно, как до этого за своими преследователями. В остатках задней комнаты я отыскала свой меч, затем Бдительность и остальные револьверы. Наконец, я разрезала их путы.
— Следуйте за мной на восток и мы выведем вас...

Это всё, что я успела сказать, прежде чем они смылись. Ни слова благодарности, но я не могла их винить. Я взглянула на несколько листов, оставшихся после пленников. В заголовке значилось "Контракт на порабощение". Я просмотрела документы; по-видимому, подписание этой бумаги означает, что вы соглашаетесь провести остаток своей жизни работая на Общество ради "общепонячьего блага". Поджав губы, я разорвала бумаги и, зашвырнув клочки в подвал, направилась к выходу.

— Так... теперь нужно только немножко подлечиться и сказать Лакуне, что никаких неприятностей не было, — пробормотала я, подходя к входной двери.

И уткнулась прямо в грудь моей фиолетовой подруги. Аликорн медленно прищурилась, обводя взглядом дыру в крыше, обвалившиеся полы, затопленный подвал и Пэйн Трейна, наполовину погребённого под обломками. Наконец её взгляд вернулся ко мне и я застенчиво улыбнувшись, виновато развела копытами.
— Неприятности? Какие неприятности? Тут никаких неприятностей! — моя напряжённая улыбка зашкалила все уровни доверчивости и я наконец выпалила:
— Пожалуйста, не говори Глори!

Лакуна взглянула на меня сверху вниз, а затем её губы медленно растянулись в улыбке.

* * *

Сердито ворча, я, с верёвкой, привязанной к моему ошейнику, плелась следом за Лакуной. Просто это было не так же, как с Глори... наша разница в размерах заставляла меня чувствовать себя так, будто это мама, которая хочет быть уверена, что я не убегу играть вниз, на служебный уровень. Хуже того, она взялась читать мне лекции о борьбе с браминоголовыми минокакими-то там мутантами и о том, сколько возникает проблем, когда я пытаюсь всё сделать в одиночку. К счастью, когда мы приблизились к небесному порту, она наконец успокоилась и отвязала меня.

Перед воротами небесного порта Рейнбоу Дэш кипела бурная деятельность. Возле входа собралась небольшая толпа разъярённый мусорщиков. Крича и тряся ящиками с металлоломом, они просили о возможности обменять собранное на еду. Три пегаса в силовой броне, ощетинивишись оружием, держали толпу на расстоянии, в то время как розовая пегаска в промокшей от дождя форме Добровольческого Корпуса пыталась успокоить собравшихся.

Когда мы подошли к толпе, те пони, что стояли позади, заметили нас. Удивлённо оглядываясь на мою ОМОНовскую броню и на фиолетового аликорна, они замолкали и отходили с нашего пути. Ряд за рядом, толпа медленно расступилась перед нами. Кто-то просто пялился на нас, кто-то смотрел со страхом, но большинство лиц выражало что-то вроде надежды. Трое пегасов в силовой броне взяли меня на прицел, а розовая кобыла снова скучным тоном принялась объяснять:
— Я же вам сказала! Мы больше не меняем вещи на еду и медицинское обслуж... — она замолчала и в шоке уставилась на меня. — Ты!

— Зажали еду и медикаменты? — спросила я с усмешкой. По толпе покатилось сердитое бормотание.

— Нет! Конечно нет. Просто приём металлолома приостановлен и мы сейчас не можем больше принимать вещи, — она нервно оглянулась через плечо. — Пожалуйста, возвращайтесь позже!

— Мы хотим есть сейчас! — закричал жеребец.

— Пожалуйста. Я всю неделю собирала металлолом, чтобы получить хоть немного хороших лечебных зелий. Они нужны моему ребёнку! — причитала кобыла земнопони. У меня уже в гриве свербило от желания сделать что-нибудь.

— Сейчас мы не можем больше принимать металлолом. Пожалуйста, поймите! — взмолилась пегаска.

— Может быть, вместо торговли, вы могли бы выдать им что-то просто так? — предложила Лакуна.

Розовая пегаска нервно сглотнула.
— Мы не хотим приучать местное население к бесплатной еде и медикаментам, — запинаясь проговорила она.

— Вы изменяете правилам! — с вызовом крикнул жеребец, настолько загруженный металлолом, что напоминал какой-то странный гибрид пони и черепахи.

— Посмотрите на это с другой стороны, — обратилась я к розовой кобыле, — вы можете выдать им немного продовольствия и медикаментов и объяснить, что обмен временно приостановлен, или можете получить толпу, которая с каждой минутой будет становиться всё больше и больше. — я взглянула на блестящие под огнём стволы на силовой броне, затем перевела взгляд обратно на кобылу. — Я не сомневаюсь, что вы в состоянии управиться с ними, если дело дойдёт до насилия, но без нескольких смертей и потери репутации тут не обойдётся. — я взглянула прямо в глаза розовой кобыле, — Вы спустились сюда, чтобы помогать пони. Не убивать их.

— Нет... — пробормотала она и чихнула. Наконец, она вздохнула. — Хорошо. Я попрошу их выдать немного еды и лекарств. У них достаточно запасов, чтобы немного сэкономить. — она взглянула на толпу и добавила, — Но прошу вас, сообщите всем, что торговля временно приостановлена и Добровольческий Корпус приносит за это свои извинения!

Это немного успокоило собравшихся. Я смотрела на розовую кобылу, ожидая, пока она закончит говорить с одним из бронированных пегасов у которого, как я поняла, была своего рода рация.
— Спасибо.

— Не хотела я сюда спускаться, — вполголоса проговорила розовая пегаска и всхлипнула. — Здесь холодно. И сыро. Всегда сыро, даже когда мы пытаемся укрыться от дождя. Я думаю, половина ДК уже подхватила простуду. Я просто не хотела быть одной из тех пони, что стоят в стороне, в то время как другие спускаются сюда. Но спасибо за помощь с этой толпой. Никогда бы не подумала, что понибудь может так завестись из-за коробки консервов.

— Для большинства этих мусорщиков коробка консервов означает разницу между жизнью и смертью, — заметила я, затем улыбнулась. — А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно пройти внутрь и поговорить с лейтенантом Вайнд Виспер.

— Ты... она... я.... Ты не можешь войти! Она занята. Мы все заняты! — выпалила она.

Я взглянула розовой кобыле прямо в глаза, от чего та начала дрожать.
— Мне нужно с ней поговорить. Если она может выйти сюда, отлично. Я подожду. Но если нет, то мне нужно войти туда и найти её.

Все три солдата в силовой броне снова навели на меня своё оружие. Я послала Лакуне предупреждение быть готовой закрыть меня щитом и улыбнулась им.
— Славная броня. И пушки славные, — спокойно заметила я, глядя на их надкрылья. Телекинетический рывок вверх, бросок вперёд, три выстрела из Бдительности прямо в подкрылье, вынуть меч и ударить в слабое сочленение в броне второго пегаса. Повернуться. Прыгнуть, ухватить третьего пальцами и прижать к земле, тогда я, возможно, смогу их прикончить.

Конечно... если бы я на самом деле это сделала, это означало бы Неприятности...

Однако что-то заставляло крылатых пони нервничать. Возможно, полное отсутствие страха перед их вооружением немного сбивало Анклавовцев с толку. Может у меня на лице отражались мои мысли о возможности их устранения. Или может происходило что-то совсем другое. Или я тут была вообще ни при чём и у них были собственные проблемы, от которых хвосты в узел завязывались. А может всё вместе. В любом случае все трое с каждой секундой, казалось, нервничали всё сильнее.

Тут ворота с щелчком открылись и из-за них выступила жёлтая пегаска с блестящей оранжевой гривой. Лайтин Дансер была облачена в силовую броню, но держала шлем, откинутым к плечу. Взгляд её серо-голубых глаз встретился с моим.
— Пропустите её.

— Но... мэм, в связи с визитом у нас повышенный уровень безопасности! — запротестовала розовая кобыла.

— Я в курсе. Приказ лейтенанта. Пропустить. — все пони тут же напряглись и начали переглядываться между собой, поглядывая и на меня. Лайтин Дансер фыркнула. — Поверьте мне, Чем скорее мы поговорим с Блэкджек, тем скорее она уйдёт, — твёрдо сказала она и добавила, — Или может вы хотите объяснить ей, почему вы обсуждаете приказы?

— Вам придётся сдать своё оружие, — сказала розовая кобыла через пару секунд.

Это не проблема. Даже если случится что-то нехорошее, с моими пальцами и нашей магией мы должны справиться. Я передала своё оружие Лайтин Дансер и она сложила его в карманы своей брони. Как только мы прошли за ворота и отошли чуть подальше, жёлтая кобыла зашипела напряжённым голосом:
— Ты выбрала охеренно идеальное время, Блэкджек. Абсолютно идеальное.

— А что происходит? — спросила я. Небесный порт был укреплён, но я не видела Анклавовских армий, готовых захватить Пустошь. Вокруг бегало только несколько пегасов ДК; большинство встречных пони были в силовой броне и здесь работали странные машины, производящие ещё больше облаков.

— Нет времени. Мне нужно, чтобы ты скрылась из виду. Тогда мы сможем поговорить. Разведка облысеет, если узнает, что ты здесь, — пробормотала она, ведя нас к боковой двери основного здания.

Я придержала её за плечо своими пальцами и спросила чуть более твёрдо:
— Лайтин Дансер, что происходит? — уровень активности был относительный, но в общей атмосфере чувствовалось напряжение и страх. Все пони, чьи лица я могла видеть, выказывали такой уровень тревоги, причиной которого не могла быть даже я.

Она начала было отвечать, но тут её броня выдала короткий звуковой сигнал.
— Вот дерьмо. Они здесь. Ублюдки явились раньше срока.

— Кто... — начала я говорить, но тут услышала низкий нарастающий гул. Что-то большое двигалось сквозь туман, что-то, что я не могла даже представить. Мощный нисходящий поток пустил туман вокруг дикими завихрениями и что-то большое и чёрное пронеслось над нашими головами и пошло на посадку. Я думала, что Вертибаки были впечатляющими, но по сравнению этим надвигающимся чёрным орудием уничтожения они казались просто игрушками. Это было как если бы танк Предвестников немного сплющился и обрёл способность летать. Приближались ещё два источника низкого гула, поднявшийся туман едва скрывал их.

Но и они были ничем по сравнению с тем, что явилось следом. С небес сошла туча... или по крайней мере первое впечатление было именно таким. Затем стали видны чёрные панели. Бронированный мостик. Турели. Оно было настолько невероятно огромным, что остальные детали терялись в дымке. Я думала, что танки были очень впечатляющими но это? Что же с подобным оружием могло остановить Анклав от простого покорения Пустошей.

— Что это такое? — спросила я, когда оно зависло над землёй прямо над штабом, от чего большое открытое пространство сразу стало казаться тесным. — Что происходит?

— Это Раптор. Кастелланус, — напряжённо ответила Лайтин Дансер. — Вам нужно скрыться внутри. Если они узнают, что я нарушила правила безопасности...

Подбежав ко входу она провела картой по считывателю и распахнула дверь, ведущую в тёмный и тесный коридор, с вьющимися вдоль стен кабелями. Пегаска подтолкнула нас вперёд и мы оказались в комнате наблюдения с восемью терминалами, отображающими разные участки небесного порта. Судя по ним, начиналось какое-то крупное совещание. Лайтин Дансер закрыла мониторы своим телом и повернулась к нам.
— А теперь, Блэкджек, ты знаешь, где сейчас Даск?

У меня по спине пробежал холодок.
— Разве её не доставили сюда?

— Доставили сюда? То есть ты в курсе, что с ней случилось? — выпалила кобыла. — Что произошло? На прошлой неделе её среди ночи отправили в патруль и ни один пони не вернулся! Я не смогла найти никаких официальных приказов, значит это была разведывательная операция, но никто ничего не говорит!

Я вздохнула.
— Пять дней на севере я столкнулась с дерущимися между собой отрядами зебр и пегасов. Похоже они пытались разузнать о зебринской болезни. Там же были три пегаса Нейварро. Пегасы Тандерхед были убиты, но Даск выжила. — я опустила подробности о том, кто убил тех пегасов. Пусть меня обвинят в трусости, но сейчас мне тоже нужны были ответы и чтобы получить их, сперва я должна была ответить на несколько её вопросов. — Я велела пегасам Нейварро доставить её сюда.

— Что? — ахнула Лайтин Дансер.

— Я была не в состоянии сама донести её сюда. А они могли. Пришлось выбирать, либо отправить её с ними, либо отдать Оставшимся, — объяснила я.

— Что ж, сюда они её не доставили, — сквозь зубы прошипела пегаска. — Нейварро... это всё объясняет, — мрачно пробормотала она, затем взглянула на меня. — Великий Анклав Пегасов заявляет, что у них есть существенные доказательства преступлений против Анклава, совершённых Тандерхед. Разведка оказалась в полном хаосе. Половина их оперативников отстранены, либо арестованы, либо вообще исчезли. У Нейварро есть свои офицеры разведки, которые воспользуются этой ситуацией против нас.

У меня были двоякие чувства от этих новостей. С одной стороны приятно было узнать, что Лайтхувз наконец схвачен, а с другой, я чувствовала нарастающий страх от того, чем всё это может обернуться. Хотя я была совсем не против, чтобы его наказали за создание биологического оружия, я вовсе не хотела видеть, как из-за этого страдает весь дом Глори. До тех пор, пока я не видела Раптор, я считала, что хуже Вертибака ничего нет. Теперь же я представляла себе кружащие в небе гигантские облачные машины из стали и пара.

— Какая мощь, — восторженно прошептала Богиня у меня в мозгу. — С этим, Красный глаз не продержится против меня и минуты.

«Заткнись,» гневно подумала я ей. «Ты ведь тоже грязная наземница, не забыла? Они вообще не станут с тобой сотрудничать.»

«О, ты удивишься, на что честолюбивые пони готовы закрыть глаза ради большей власти,» захихикала Богиня.

Я пыталась закрыть от неё свои мысли, отчасти из-за страха, что она может оказаться права, да к тому же и Лайтин Дансер уже смотрела на меня в недоумении.
— Извини. Повреждения мозга. Ты что-то говорила?

— Я спросила "где Глори?" Почему она не с вами? С ней тоже что-то случилось? — обеспокоенно повторила кобыла. — Здесь Скай Страйкер. Он говорил о том, чтобы найти её. — она пристально посмотрела на меня. — И тебя, между прочим. Что-то на счёт чемпионов в постели.

О, Селестия. Ну всё, хватит. Я переключила свой передатчик на открытый канал, доступный всем и заорала:
— Ладно! Внимание всем пони! Это Охранница! Я грязный, развратный, похотливый мул! Я изменила лучшей кобыле во всей Пустоши и я плохая-плохая пони. Счастливы?! — с этими словами я вскинула копыта над головой. Лайтин Дансер в ужасе таращилась на меня, а Лакуна просто закрыла лицо крылом.

Тут я замерла, уставившись на экраны; все пегасы в силовой броне стучали по бокам своих шлемов и в недоумении переглядывались. Я снова поглядела на свой передатчик. Ладно... это было не совсем то, чего я хотела.

Опять это чувство зуда в заднице...

Лайтин Дансер прижала кончик крыла к гарнитуре в левом ухе.
— Хорошо. Я получила приказ немедленно отчитаться. Если они проследили, что передача шла из этого здания, они здесь всё перероют, чтобы отыскать тебя, — сказала пегаска. После того, как я сообщила ей, что Даск может быть в копытах врага, я была благодарна, что она просто не выдала меня. — Сидите здесь. Это мой пост. Я постараюсь побыстрее, хорошо? И пожалуйста, не делай ничего вроде того, что ты только что отчебучила.

Она торопливо выбежала из комнаты, оставив нас вдвоём.
— Погоди! Мои... пушки... — и меч, и всё остальное оружие, что они конфисковали у ворот. Хмыкнув, я сунула в рот кексик и принялась жевать. Затем взглянула на ряды терминалов, протянула копыто и нахмурилась, когда оно легко прошло сквозь них. Я глянула на клавиши и попробовала нажимать их своей магией. Это же должно сработать, верно? Как бы ни так. Я застонала и махнула на терминалы копытом.

Подошла Лакуна и нажала клавишу кончиком крыла.
— не допустим на это судно ни одного солдата Нейварро. Эта зона Тандерхед, закрытая для полётов, — говорила кобыла четверым солдатам с монитора центрального терминала. — Ищите эту дыру в системе безопасности. Проверьте ангары!

Я удивлённо взглянула на аликорна и она улыбнулась мне.
— Я, между прочим, отчасти пегас. — она нажала кончиком крыла ещё несколько клавиш, наконец подключившись к конферец-залу. В нём за длинным столом расположились шестеро пони, по трое с обеих сторон. В каждой группе сидел жеребец, кобыла и снова жеребец.

Я узнала Скай Страйкера по глазной повязке на лице пожилого жеребца. Он сидел с двумя другими пегасами в тёмной униформе, светлошёрстой кобылой и тёмношёрстным жеребцом. По вычурной одежде и серьёзным выражениям лиц я предположила, что это были какие-то очень важные пони. Напротив них сидело соответствующее трио: тёмный, почти чёрный жеребец, с улыбкой, затрагивающей всё его лицо кроме глаз, бледная, с прямой гривой, пожилая кобыла, выглядевшая гораздо менее любезно и старый жеребец-пегас в силовой броне, который, казалось, скучал от всей этой процедуры. Я надеялась на большее, но все мониторы были чёрно-белыми.

Между тем, светлая кобыла с лёгкой, чуть озадаченной улыбкой обращалась к бронированному пожилому пегасу
— вы встретились с нами в столь короткий срок. Я не ожидала, что вы прибудете, уважаемый советник.

— О, было несколько кандидатов, — хрипло усмехнулся жеребец. — Возможность вернуться на землю. Снова почувствовать грязь под копытами? От этого я не мог отказаться. — он беззубо ухмыльнулся Скай Страйкеру. — А пока они добавляют "Уважаемый" перед твоим именем, ты можешь делать что угодно и когда угодно, а, Страйкер?

Мрачный одноглазый жеребец угрюмо ухмыльнулся.
— Да уж. Одни хотят использовать тебя как пешку, в то время как другие мечтают тебя вышвырнуть. Некоторые вещи никогда не изменятся.

Светлая кобыла рядом с уважаемым Советником попыталась скрыть своё раздражение, а тёмный жеребец рядом с ней просто усмехнулся.
— При всём уважении, эта встреча весьма важна, уважаемый советник Старгейзер, — обратилась она, глядя через стол на своего коллегу. — Мы получили доклад, что разведотряды Анклава действуют вне своей юрисдикции.

— И поэтому вы арестовали половину моих офицеров, генерал Сторм Чейзер? — рявкнул тёмный жеребец рядом с советником Старгейзером. — Из-за доклада? Доклада? Кто об этом доложил? На чём он основывался? Чем он был подтверждён?

— Нейварро работает над подготовкой собственного разведотряда... конечно же ради дополнения усилий Тандерхед, директор Стратус. Некоторые дальновидные члены вашей организации достаточно озаботились, чтобы помочь нам, — спокойно ответил тёмный жеребец рядом с генералом. Он источал спокойствие и уверенность. — Когда мы узнали, что Тандерхед замешан в разработке биологического оружия, которое может быть применено против всего Анклава, мы просто обязаны были реагировать.

Директор оскалился, даже не пытаясь скрыть своё презрение.
— Ясное дело, главнокомандующий Предвестник. Но вместо того, чтобы как обычно, обсудить его вне официальных каналов, вы пошли и задержали почти сотню агентов! — от этого имени у меня уши встали торчком. Таких совпадений не бывает! И разве кто-то не говорил мне, что во главе Предвестников стоял пегас? Я ломала голову, пытаясь вспомнить, но отложила это на потом, следя за этим маленьким совещанием. — Откуда исходил этот доклад?

— Первоначально нам поступило предупреждение от террористки с поверхности. Охранница, или Охранная Кобыла. Она встретилась с одним из наших патрулей и сообщила, что на станции Мирамэйр разрабатывается биологическое оружие. Естественно, мы обеспокоились и проверили. К нашему удивлению, в терминалах базы были обнаружены записи о некоторых действиях "оперативника Лайтхувза". Данные терминала подтвердили заражение пони прионной инфекцией и вывели нас к "Жёлтой Реке". Мы послали туда команду и были шокированы, обнаружив, опять же, не без помощи "Охранницы", что инфекция адаптирована этим оперативником так, чтобы заражать пегасов, — промурлыкал Предвестник, растягивая лицо в улыбке. — Не скажете ли мне настоящее имя оперативника "Лайтхувза"?

— Сейчас я вам этого сказать не могу, — пробормотал Стратус, заработав смешок от Предвестника.

— У вас запрашивает идентификацию этого оперативника руководитель вооружённых сил Анклава от имени главы высшего совета Анклава. Это не просьба! — рявкнула генерал Чейзер.

Старый жеребец вздохнул и закатил глаза.
— Да не будь ты Тиарой, Сторми. Пусть ответит. — Чейзер моргнула и покраснела, пытаясь свирепым взглядом вырвать ответ из директора разведки Анклава.

— Я не могу сейчас назвать этого имени, потому что у нас нет никакого оперативника Лайтхувза, — ответил Стратус. — У меня двести тридцать два оперативника и я помню всех. Оперативника Лайтхувза в разведке Анклава нет.

— Как удобно, — ухмыльнулся Предвестник. Сторм Чейзер просто фыркнула. Меня этот ответ тоже не убедил. Разве что Лайтхувз действовал сам по себе... оперативник-изгой...

Старгейзер наклонилась вперёд.
— Что касается расследования инфекции с поверхности, нам необходимо разработать вакцину, чтобы защитить членов добровольческого корпуса, спускающихся вниз. Не смотря на преувеличения научников, угроза эпидемии реально существует. — она слегка улыбнулась. — Кроме того, даже если такое биологическое оружие будет разработано, как бы мы смогли его использовать? Все поставки пищи и материалов строго проверяются, чтобы убедиться, что мы полностью выполняем условия договорённостей. Мы бы оказались бы перед риском заразить самих себя.

Предвестник скривил губы и Сторм Чейзер, казалось, наконец согласилась.

— Есть также вопросы на счёт этого. — генерал Чейзер наклонилась вперёд и поставила на стол стеклянную бутылку. Мне было плохо видно, но похоже внутри были какие-то обрезки гривы. — Найдено в медицинском центре Флаттершай. — все, кроме Предвестника и Сторм Чейзер уставились на бутылку. — Обратите внимание на разные цвета.

Стратус первым пренебрежительно фыркнул, а одноглазый жеребец покачал головой.
— Что с того, что какая-то пони выкрасила себе гриву. У нас куча юнцов делает так по всему Анклаву, — сказал Скай Страйкер, махнув крылом. — В конце концов они или повзрослеют, или получат клеймо.

— Это не краска. На самом деле, химический анализ показал, что кто-то, вероятно, использовал краску в попытке скрыть эти цвета. С вероятностью 99,9% они принадлежат Дэш, — мрачно ответила генерал Чейзер.

— Вы смогли проникнуть через поле? — наконец с тревогой спросила советник Старгейзер. На её лице мелькнула тень страха, а её тон, похоже, заставил главнокомандующего Предвестника улыбнуться ещё шире.

— Не совсем. Есть какие-то помехи. Но с пони, пришедшей из... — Предвестник затих и хмуро взглянул на директора. — Так как же вы это сделали? Нашли её в стазисе? В докладе говорится, что в больнице найдены стазис-коконы и то же подтверждает разведка. Или вы нашли какой-то способ создать успешный клон?

— Я понятия не имею, — ответил тёмный жеребец, глядя на своего оппонента. — Но если вы дадите мне образец, я направлю на это наши лучшие умы.

— Прошу прощения, — извинился Предвестник, протянув крыло и спрятав бутылку в карман своей формы. — У нас есть свои кадры для изучения этих образцов.

Престарелый пони вздохнул и покачал головой.
— Всё это вторично по сравнению с деятельностью Тандерхед, направленной на длительный контакт с поверхностью. — он с явной тревогой взглянул на Старгейзер. — До нас дошли слухи об опасениях Анклава, что Тандерхед использует торговлю и свои ресурсы, чтобы получить недопустимое преимущество перед остальной частью Анклава.

— Грубо говоря, мы не одобряем и не доверяем этим вашим действиям, — резко ответила Чейзер, — С получаемыми вами материалами вы сможете стать самостоятельной независимой силой.

— Это пошло бы в разрез с договором, — спокойно ответила Старгейзер, скрестив копыта перед собой. — Договора, который Тандерхед соблюдали всегда. И всегда будут соблюдать. — по холодному презрению на её лице было ясно, что она скорее ожидает нарушений от генерала.

Скай Страйкер добавил.
— Конечно, если вы действительно так озабочены этим, вы могли бы организовать собственную торговлю с поверхностью. Там нет недостатка в поселениях и организациях, с которыми вы можете вести дела.

— У большинства наших сообществ нет излишков для торговли, — вздохнул старый жеребец и пожал плечами. — И кроме того, это слишком рискованно. Вы слышали отчёты об этом Красном глазе и служащих ему монстрах-аликорнах? Это только одно. Если мы снова ввяжемся в дела с поверхностью, это будет так же, как во время войны.

— Скуталу считала иначе, — с горечью заметил Стратус, от чего глаза старого пегаса сначала немного удивлённо расширились, затем опустились. В этот миг он выглядел старым, на все свои годы.

— Директор, — с упрёком в голосе сказал Скай Страйкер. Тёмный жеребец фыркнул и отвернулся.

— Это не имеет ничего общего с биологическим оружием, клонами Рэйнбоу Дэш или Добровольческим Корпусом, — тихо сказала Старгейзер, глядя на свои копыта на столе. — Речь идёт о будущем. У Анклава два страшных врага. Один - это самодовольство. Другой - энтропия. Мы добыли все доступные ресурсы из всех горных вершин Эквестрии. Тандерхед начал открытую торговлю с поверхностью не потому, что хотел этого, а потому что был вынужден. Даже не смотря на то, что военные получают все наши новейшие ресурсы, даже этого не хватает для обслуживания. Мы можем только скатиться до каннибализма, прежде чем сожрём собственные крылья. Талисманам, используемым некоторыми общинами, уже по двести лет. Мы должны изменяться, если хотим выжить.

— Возможно. Возможно, — прохрипел старый жеребец. — Но не сейчас и не так.

— Я бы также хотел поправить вас, — промурлыкал Предвестник. — Вы забыли наших злейших врагов: предателей.

— Если вы так обеспокоены этим, вы могли бы мобилизовать собственных единорогов, — возразил Стратус, затем потёр подбородок. — Ой. Подождите. Я забыл. Вы же не можете. Жизнь на горных вершинах вряд ли способствует производству талисманов. Думаю, вам не стоило в конце концов разрушать те высокогорные стойла.

Мне не понравилось, как он использовал слово "мобилизовать". И, судя по всему, старый жеребец считал так же.
— Прошу прощения, — вздохнул он, поднимаясь на копыта. Его силовая броня скрипнула, поддерживая его. Я сомневалась, что он может ходить или летать без неё. Его крылья были настолько малы, что казалось, их совсем нет.

— Это уже перебор, Стратус, — ответил Скай Страйкер, глядя на него мимо кобылы.

— При всём почтении, уважаемый Скай Страйкер, это напрасная трата времени, — сказал Стратус, глядя на хмурую пару. — Тандерхед контролирует систему противовоздушной обороны в башне Шэдоуболтов. Мы можем взорвать любую воздушную цель крупнее пони в радиусе пятидесяти миль. Если они каким-то образом уничтожат башню, они лишатся всего, что хотят захватить.

— Не совсем, — возразил Предвестник, поднимаясь на копыта и с уверенной улыбкой глядя в глаза Стратуса. — От этого будет совсем не много радости.

— Достаточно, — сказала генерал Чейзер, потирая виски. — Так мы ни к чему не придём.

— Согласна, — кивнула Старгейзер. — Я за то, чтоб подождать.

Скай Страйкер взглянул на Стратуса. Тёмный жеребец скривился и пожал плечами.
— Очень хорошо. Я распоряжусь о строгом контроле всей разведывательной деятельности Тандерхед и в регионе Хуффингтона. Вы можете направить собственных наблюдателей для проверки. — он оглянулся и указал крылом на Предвестника. Стратус сказал "наблюдателей" так же, как до этого Предвестник говорил "предателей". — Но я ожидаю, что если вы надеетесь получить новый магический талисман, то задержанные вами оперативники будут освобождены и немедленно возвращены.

— Конечно, — шёлковым голосом пропел Предвестник. Все пони поднялись на копыта. — Но, я надеюсь, вы подумаете, Директор. Эквестрия - земля возможностей. Я обещаю вам, Анклав навсегда избавится от зависимости от Тандерхеда. Однажды может случиться так, что вы будете расcчитывать на наше великодушие и не найдёте его.

— Благодарю вас. Если вы не против, подождите здесь, пока мы проводим уважаемого Советника и вы сможете отбыть вместе. Прошу извинить нас, — сказал Стратус и трое из Тандерхеда повернулись, и покинули комнату.

На соседнем мониторе я увидела, как они появились в другой комнате и начали говорить.
— Можешь включить звук оттуда? — раздражённо спросила я?

Но Лакуна не ответила. Её широко распахнутые глаза неотрывно следили за монитором.
— Поговорили, как в лужу пёрнули, — пробормотал Предвестник. — Почему мы возимся с этим, Сторми?

— Потому что, если мы не будем совершать официальных дипломатических жестов вроде этого, общественность начнёт роптать на военных. Ты же знаешь, что мы должны сдерживать распространение дурных манер Тандерхеда. — кисло отозвалась Чейзер. — И потому что я, лично, не хотела бы в процессе восстановления контроля над ситуацией разрушать крупнейшее и наиболее успешное поселение в небе.

— Не пнув несколько облаков, ливень не сделаешь, — жёстко возразил Предвестник, затем нахмурился. — Ты ведь читала этот отчёт, да? Центр в Кантерлоте проявил активность. Две сотни лет он едва пищал, а тут мы получаем полноценный тревожный отчёт о проникновении террористов с поверхности. Всё, что мы знаем, это то, что тут замешаны Тандерхед, и кто знает, что будет дальше? Они могут попытаться провести Рэйнбоу Дэш в ПОП. Для нас это будет шах и мат, Сторми.

Генерал Сторм Чейзер, казалось, раздумывала мгновение, затем твёрдо ответила:
— Наши силы уже направлены против Красного Глаза. Эта тревога была необходима лишь для того, чтобы убедить неуверенных членов совета, что в доме пора навести порядок. Спецагент Красного Глаза "ЛитлПип" что-то разнюхивала в том районе, и у нас нет никаких доказательств того, что она работает и на Тандерхед.

Литл Пип? Чей агент? Он что, серьёзно? Я тут же вспомнила Арбу и то, что она сделала. Было ли это... возможно? Нет. Такого не может быть. Предвестник ошибся... или вытащил это из собственной задницы, или... или что-нибудь ещё! Это было всё равно, что сказать, будто Выходец из Стойла работает на Богиню. Этого просто... невозможно. Такого... не может быть!

Богиня, в глубине моего сознания, напевала весёлую песенку. Заткнуть её я не могла, так что просто игнорировала её... как и то, что Триаж рассказывала мне о том, что Коллегия тоже торгует с Красным глазом.

Нет! Не думай об этом, Блэкджек, сказала я себе. Сосредоточься на этих двоих. Это было из разряда тех неприятностей, после которых погибали целые стойла. Не думай о том, что пони Хомэйдж работают на... просто не думай. Генерал тем временем продолжала,
— В любом случае, мы вычистим угрозу с поверхности в течение нескольких месяцев. Я понимаю, что это новое биологическое оружие крайне важно, но мы не можем сейчас бросить все силы, чтобы решать проблемы Тандерхеда. После того, как мы разберёмся с поверхностью...

— Пока Тандерхед рвёт на куски Нейварро, мы можем пожирать наших собственных жеребят — мрачно закончил Предвестник. Похоже он согласился с её аргументами, но это явно раздражало его. В его глазах я видела жажду войны, граничащую с помешательством. «Удовлетворения от которой будет совсем немного».

Генерал вздохнула.
— Совет и общественность решили, что угроза Красного Глаза более первостепенная, главнокомандующий. Мы можем растоптать его за неделю и связать концы с концами, после того, как разделаемся с другими делами. — Генерал Чейзер хмуро взглянула на сердито молчащего главнокомандующего и продолжила, видимо, желая увести его мысли от нападения на Тандерхед. — Отум Лив уже отправили команду Вайндшира раздобыть столько достоверной информации, сколько возможно. Они лучше из наших разведотрядов. Мы ещё не знаем всех способностей этих аликорнов. Они могут летать и пользоваться магией единорогов, что делает из них более серьёзную угрозу, чем вероятность чумы.

Что-то в её словах вывело главнокомандующего из задумчивости. Его медленно растянувшаяся улыбка обеспокоила Чейзер больше, чем когда он рычал о Тандерхеде.
— Делает из них более серьёзную угрозу... а может открывает больше возможностей, — размышлял Предвестник. А потом я взглянула на Лакуну, и увидела, как на её лице растёт улыбка... и тут я поняла, что смотрю на не мою подругу, а на Богиню. В её глазах плескалось дикое ликование, будто у кобылки, получившей на День Стойла всё, о чём она мечтала.

О, ты удивишься, на что честолюбивые пони готовы закрыть глаза ради большей власти...

Хуже того, в коридоре послышались крики. Дверь начала открываться. Почему-то я сомневалась, что это была группа жеребят, роющихся в мусоре.
— Нам пора уходить, — сказала я, встряхивая аликорна. Её хитрые глаза только расширились. Я слышала, как Предвестник добавляет какие-то комментарии по поводу "возможностей", но уже не вслушивалась. Я попыталась подумать Лакуне, но почувствовала, что меня явно отрезали от неё; похоже Богиня была достаточно осторожна, чтобы отключить меня от того, о чём сейчас совещалось Единство.

Это означало, что очень скоро у нас появится компания.

И пушек нет. Всё, что у меня оставалось, это пальцы, выгоревший рог и кексик Глори.
— Лакуна! Очнись! — рявкнула я, когда за дверью застучали копыта. — Чёрт возьми...

Похоже, я собиралась вляпаться в Неприятности...

Дверь пинком распахнулась и двое пегасов в силовой броне, уставились прямо на меня, замерев на секунду. Большего мне и не было нужно. Я метнула кексик Глори прямо в забрало кобылы. Забрало уступило натиску запечённого снаряда и две её лучевые винтовки пальнули вверх. Пони за её спиной выругался и попытался прицелиться из своего лучевого оружия.

Но не смог...

Выдвинув пальцы, я прыгнула к кобыле и всадила их в треснувшее забрало. Пегасы были похожи на единорогов: ближний бой - не их конёк. Ухватив её одним копытом за шлем, а другим за грудь, я подняла её над собой, удерживая как щит на линии огня.
— Лакуна! — заорала я, слыша, как кобыла вопит от ужаса и как в коридоре топочет ещё больше копыт. — Нам нужно выбираться отсюда!

Я чувствовала как её ресницы задевают мои пальцы и как по ним текут слёзы; на полдюйма дальше и ей бы пришлось примерять повязку на глаз. Кобыла, брыкаясь в слепой панике, принялась палить, посылая багровые лучи в потолок. Жеребец пытался обойти кобылу так, чтобы я оказалась на линии выстрела. Если бы это была броня Стальных Рейнджеров, меня бы поджарили, но броня Анклава была достаточно лёгкой, чтобы я смогла впихнуть её в дверной проём и заблокировать его.

Я взглянула на выпавший кексик Глори, затем на Лакуну. Ладно... со мной такое срабатывает. Я изо всех сил лягнула задней ногой и погрызенный чёрный диск ударил мою подругу прямо по затылку. Я вздрогнула; я же вообще-то целилась в круп. Тем не менее, она наконец оторвалась от монитора и, потирая голову крылом, хмуро взглянула на меня. В любом случае Предвестник и Генерал уже уходили за границу монитора; я полагала, что Богиня увидела всё, что хотела.

Тут она заметила, что я борюсь с одним солдатом Анклава, пытаясь защититься от второго и в шоке распахнула глаза. Она не стала тратить время на то, чтобы подбежать ко мне, её рог разгорался всё ярче и ярче, и я отпихнула кобылу как раз перед тем, как комната вспыхнула и растворилась вокруг меня.

* * *

— Я просто поверить не могу! — бушевала я, пока мы бежали к Капелле. Бдительность! Жертва! Долг! Магический безумно острый меч... всё пропало! Я была обезоружена; я была в бешенстве.

— У нас не было выбора. Или твоя передача, или ещё что-то переполошило всю базу. Ты перебила бы их, пытаясь сбежать, или, что более вероятно, они тебя, — рассудительно ответила Лакуна. Я же была не в настроении рассуждать. Я хотела вложить моё оружие обратно в кобуры! На ходу я грызла кексик, который по счастью запутался в гриве аликорна. На нём, возможно, налипло несколько волос, но они не портили его восхитительного яблочно-маслянисто-сладкого вкуса.

Хорошо, хоть лакомство Глори немного скрашивало горечь от того, что всё моё оружие осталось на базе. Однако, ворчаньем горю не поможешь. Я не могла сию секунду вернуться и потребовать назад мои вещи, так что, вместо этого, я попыталась не думать об этом и сосредоточиться на другом, более тревожном поводе для беспокойства.
— Ну так... почему Богиня тебя захватила? — она взглянула на меня, немного нахмурившись и я вздохнула. — Я же видела. Она таращилась на тех двоих, будто на воплощение своих мечтаний. О чём она думала? — спросила я на ходу. Телепортация Лакуны выбросила нас немного в стороне от Капеллы; если выражаться аликорньими телепортационными терминами, "чуточку промахнулась". Я вымещала свою бессильную ярость на некоторых ничего не подозревающих лужах.

— Понятия не имею. Об этом я ничего не помню, — пробормотала Лакуна. Поскольку мы телепортировались оттуда, Богиня теперь раздражающе молчала. На задворках своего сознания я почти чувствовала её самодовольство.

— Всё же поверить не могу, что она это сделала, — фыркнула я, сердито топнув по луже.

— Она увидела возможность и воспользовалась ею, — спокойно ответила Лакуна. — Такое случается не впервые.

— Почему ты не злишься? — сердито спросила я, взглянув на аликорна. — Она захватила тебя. Полностью. Снова! — как она могла так спокойно к этому относиться? Это было... это было как на Морском Коньке. Лакуна была беспомощна, не могла этому помешать...

— Ты допускаешь ошибку, думая обо мне как о личности, над которой было совершено насилие. Я не личность. У неё есть власть и возможность. Я предполагаю, что ХМА была для неё мучительна, — лаконично ответила Лакуна. — Должно быть это отнимает значительную часть её внимания. Несмотря на это, не думай, что она небрежна или беспечна, когда она... заявляет о себе.

Мне одновременно хотелось обнять и придушить её. Почему она не могла понять, что для меня она была личностью... личностью, используемой чудовищем.
— Но ты... в порядке? — обеспокоенно спросила я.

— Конечно. — ответила Лакуна, как ни в чём не бывало, от чего у меня стало тяжко на... ну, не на сердце... на крово-перекачивающем насосе? Чёрт побери, киберпони нужны свои собственные идиомы. Аликорн чуть нахмурилась и добавила, — Ощущение столь многих разумов и воль внутри меня... подавляет. Столь многие во мне жаждут вернуться к своим изначальным владельцам.... Думаю, хватило бы небольшого толчка, чтобы всё, что скопилось во мне, вернулось в Единство.

Я уставилась на неё.
— Ты имеешь в виду, ты почти умерла?

— Во-первых я никогда не рождалась. Но признаю, я была близка к этому. — она со вздохом покачала головой. — Так близка... — я не могла понять, сказала ли она это с радостью, или с сожалением от того, что она выжила. Я не стала настаивать. Я бы сказала ей, что я бы не была рада.

— Может ли это изменить её? Когда так много воспоминаний сразу вернутся? — мысль о сострадательной и смиренной богине взволновала меня с той же силой, с какой мысль о том, что это может отнять моего друга, наполняла меня ужасом.

— Как знать. Она разделила их однажды. Возможно, она поступит так вновь, — вздохнув, ответила Лакуна.

— Меня попросту выбешивает то, что она творит с тобой, — прорычала я.

— Почему? — спросила она, улыбнувшись немного грустно. — Я не личность. Я просто собрание воспоминаний. Все важные воспоминания, присущие только мне, ушли.

— Разве от тех, кем вы были, не остаётся совсем ничего? — спросила я, глядя на её сильное фиолетовое тело.

— От тех, кем мы были, остался запах. У всех нас, конечно же, есть мозг, но он будто спит. Тем не менее, этот запах от нас никуда не уходит. Будто сон, который ты не можешь вспомнить, — тихо говорила она, не замечая меня. — Конечно, это для других аликорнов. Настоящих аликорнов. А я и не аликорн, и не пони.

Я задумчиво глядела на неё. В её голосе слышалась тоска, какой не бывало до того, как в ней обосновалась Богиня. В глазах её читалось сожаление. Не я одна занималась самоанализом, но раз мы были вместе, это отражалось на на всех моих друзьях также, как на мне. Мы изо всех сил пытались понять самих себя. Глори, П-21, Рампейдж, Лакуна, даже Скотч, все мы отчаянно боролись, чтобы понять, кто мы есть и кем должны быть. И меня распирало желание смеяться над всей нелепостью этой ситуации. Какая роскошь! Какая поблажка! Большинство пони в Пустоши радуются просто пережив очередную неделю, а тут мы шестеро, ковыряемся в кризисе самокопания!

Лакуна встретилась со мной глазами и я догадалась, что она прочла мои мысли. Так и было, и я, не в силах помочь, вдруг начала смеяться; это было совсем не весело, но я смеялась сквозь слёзы и на самом деле... меня уже тошнило от слёз. К моему удивлению и радости, Лакуна смеялась вместе со мной. Слушая её смех, я чувствовала, что было в этом что-то одновременно обнадёживающее и тревожное.

Ты настоящая пони, Лакуна. Так же как и Рампейдж. Как все мы. Вот увидишь...

Должно быть, для полудюжины кобылок и жеребчиков, дежуривших у пулемёта на по доходе к городу, мы были тем ещё зрелищем. Двое идут бок о бок, хохочут, причём я до нелепости безоружная. Но даже если и так, мы были не так зрелищны, как сама Капелла. Скотч Тейп со своими бумагами стояла на штабеле брёвен рядом со зданием почты. Она махала копытом, раздавая указания не только большей части Крестоносцев, но и взрослым пони. Обвалившееся строительные леса и покосившиеся лачуги были убраны, и Скотч Тейп управляла тремя разными группами рабочих. Одни осторожно перемещали мины за булыжную стену, а другие обезвреживали их. Третья команда, чуть вниз по склону от здания почты, возводила какое-то невысокое вытянутое строение.

Из здания почты с задумчивым и ревнивым выражением на лице выглядывала Чарити. Похоже её задевало то, что все пони работают вместе под командованием неспециалиста. Тут она взглянула на меня, покраснела и, демонстративно закатив глаза, скрылась внутри.

Я двинулась было за ней, но услышала, как двое разговаривают вполголоса.
— Но тебе уже получше, Рампейдж? — спросил П-21 за штабелем брёвен. Я замерла, затем чуть ухмыльнулась и осторожно выглянула из-за угла. Укрывшись между брёвнами и забором, лицом друг к другу сидели мои друзья. Полосатая кобылка со вздохом прислонилась к деревянной стене, а П-21 смотрел на неё с выражением лёгкой озабоченности.

— Не знаю. Да. Нет? Возможно... — тихо вздохнула кобылка. — Увидев то, что сделала Шуджаа, я почувствовала себя... иначе. Не знаю, стали ли эти изменения к лучшему, или нет. Теперь я что-то на самом деле знаю о ней... действительно знаю... а не просто смутно чувствую.

— Блэкджек собралась доказать, что ты настоящая пони, — заметил П-21.

— Блэкджек идиотка. И ты это знаешь, — улыбнулась Рампейдж и закатила свои розовые глаза. — Иногда мне кажется, что она готова попытаться помочь трупу выйти на прогулку. — я чуть смутилась, вслушиваясь в их разговор. — Я всё удивляюсь, почему я продолжаю идти с ней. Может какая-то душа во мне заставляет меня держаться с ней рядом? — она потёрла лицо. — Я даже не знаю, какая часть во мне сейчас думает. Доктор? Шуджаа?

П-21 покачал головой.
— Постарайся хотя бы сейчас не думать об этом. — я готова была расцеловать его по дружески, а он, продолжая отвлекать её от её тяжёлых мыслей, добавил, — я думал, ты оставалась, потому что восхищалась ею.

Рампейдж тихо вздохнула и кивнула.
— Я и сейчас восхищаюсь. Немного. Но... не только поэтому, Пи. Раньше я думала, что она была хорошей. Теперь я не знаю, хорошая она или просто чокнутая. Иногда ты просто не можешь помочь. Некоторые пони просто сломались. Некоторые просто не приемлют помощь.

П-21 понимающе кивнул.
— Так что же, ты всё ещё хочешь оставить её?

Что? Я переступила копытами, стараясь встать ближе к штабелю брёвен и едва не оступилась, прежде чем они услышали бы меня.

Рампейдж ответила не сразу.
— Не знаю. Возможно. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы никакого больше безумия. Никаких вопросов. Никаких метаний в попытках выяснить, кто я. Неужели Блэкджек не может принять этого? Разве не может она... не может просто уважить мою просьбу? У неё была Причуда. Она могла бы прикончить меня, но не стала. И я сомневаюсь, что она когда-нибудь сможет, — пробормотала Рампейдж и усмехнулась. — Но если я оставлю её, куда я пойду? Обратно в Потрошители? Пинать бандитов из спортивного интереса и однажды унаследовать дело Большого Папочки, когда он умрёт? Там нет будущего.

— Ты могла бы остаться здесь, — предложил он.

— Только не с Ангелом во мне. А она здесь, во мне. Даже когда я кобылка... когда Соната плакала над Попурри, я хотела, чтобы она остановилась. Хотела остановить её. Если бы мы оказались наедине... — Рампейдж вздохнула и всхлипнула. — Нет. Здесь я остаться не смогу. Потрошители - это тупик. Я не знаю, куда идти. Возможно, мне стоит пойти в усадьбу и броситься в тамошний колодец. Рвану пару гранат, меня засыпет. Вот и конец сказочке. Колодец-то ни фига не маленький

— Блэкджек возьмётся откапывать тебя. Ты ж её знаешь, — спокойно заметил П-21.

Рампейдж икающе хихикнула.
— Да уж, так и будет. Идиотка... сказочная идиотка... — тихонько вздохнула она. — А ты? Ты-то решил, что будешь делать?

— Я не знаю. Признаться честно, часть меня очень хочет остаться здесь. Попытаться сделать всё, что положено делать отцу. Испытать хоть немного... не знаю...

— Счастья?

П-21 тихонько усмехнулся.
— Да, но что станет с Блэкджек без нас?

— Наверное её переклинит и она взорвёт половину Хуффа, — хохотнула Рампейдж.

— Развяжет войну между Предвестниками и Анклавом, — добавил П-21, — И будет из-за этого ужасно переживать.

— И залетит от мула, — хихикала полосатая кобылка. Я чувствовала, как пылают мои уши вместе с щеками. Ладно, в ближайшее время такое вряд ли случится! Серьёзно, неужели все мои друзья вот так перемывают мне косточки, пока меня нет рядом?

Пара смеялась, а я боролась с желанием выскочить к ним. Наконец Рампейдж вздохнула.
— Ты будешь с ней.

— Как и ты, — ответил П-21, более серьёзным голосом. — Она - Охранница, а мы её друзья. Вот и все причины. Она кобыла, которая пытается, а мы те пони, кто ловит её, когда она оступается. — он снова вздохнул, а затем усмехнулся, — Интересно, неужели друзья Твайлайт Спаркл были так же суровы с ней, как мы с её пра-пра-пра-примного-много-правнучкой.

Чего? Подо мной земля покачнулась, будто меня снова молнией шарахнуло. Я чувствовала одновременно и онемение и мурашки.

— Уверена, что так и было. Думаю, Твист должна знать... — отозвалась Рампейдж. — Ты скоро думаешь ей рассказать? О Тенпони? — рассказать мне о Тенпони что? Я же провалила тот дурацкий тест, так о чём же они говорят? Я боролась с желанием рвануть туда и встряхнуть моих так называемых друзей так, чтоб копыта загремели.

— Наверное. Я обещал Хомэйдж, что расскажу, как только мы решим, что она сможет с этим справиться; её шар памяти у меня и всё такое. Я просто не знаю, готова ли она к такому. Мы договорились подождать, пока она не придёт в норму. — П-21 выпустил воздух сквозь зубы, затем снова взглянул на неё. — Как думаешь, она оправится в ближайшие дни? Она сейчас с Лакуной. Если она вернётся не на взводе... может быть, — размышлял жеребец, затем снова вздохнул. — Я даже не знаю, как ей сказать. "Эй, Блэкджек, мы тут немного лгали тебе, раз уж ты вернулась. Надеюсь, ты не в обиде"?

— Она не в праве обижаться. Только не после того, как она изменила воспоминания Скотч и после того, как ты сказал, что она врала мне просто, чтобы я чувствовала себя лучше, — твёрдо ответила Рампейдж. Это немного осадило меня. Я думала, что обманывать друзей ради их же блага, это нормально, а теперь мои друзья так же поступали со мной. Осознавать это было больно, но в тоже время это несколько остудило мой гнев.

— Это да, — серьёзно ответил П-21. Последовала долгая пауза. — Я думаю, ей уже получше. Во всяком случае достаточно лучше, чтобы ей хватило ума не бросаться с ЛитлПип в туннели под башней. Чтобы не хандрить на матрасе и не сбегать, когда какая-нибудь проклятая вещь отвлечёт её. Хотя, она по-прежнему продолжает рвать себя на части. Попурри. Хайтауэр. Когда она уже скажет "хорошего понемногу" и остановится?

— Никогда, — отозвалась Рампейдж. — За это ты её и любишь.

— Ой, прошу тебя. У неё пенис коротковат для меня, — проворчал он.

— Любишь-любишь, — поддразнила Рампейдж. Я чуть выглянула и заметила, как кобылка хитро улыбается.

— Мне нравится её имя, — пробормотал он. — Не Блэкджек. Её настоящее имя. Нравится, что она, кажется, способна на всё... по крайней мере пока она не делает этого. Нравится, как она продолжается пытаться делать добро, не важно, насколько тяжело это ранит. — жеребец тяжело вздохнул. — Но любить её? Мне столько не выпить, чтобы вытянуть такое.

Я слушала, как пара хохочет. Было удивительно слушать, как легко они болтают, когда меня не было рядом. Может мои друзья стали сторониться меня, после того как я превратилась в киберпони? Должно быть так. Убежать с только что встреченной странной пони, ужраться полутора галлонами виски и вернуться обратно на табуне аликорнов? С одной стороны, да, это было весело. Даже восхитительно. Но с другой... н-да. Я видела, как чертовски сильно это могло напугать их.

У моих друзей были от меня секреты, ради моей же безопасности. Рампейжд была права; Скотч Тейп тоже. Неведение отстой. Даже если это было сделано из лучших побуждений. Я отступила назад от штабеля, оставив их болтать. Мои друзья по-прежнему оставались со мной и даже если и сомневались во мне иногда, они не собирались бросать меня. И тем не менее, принять это было чертовски трудно, даже не смотря на то, что я могла понять их мотивы.

— Ты выглядишь так, будто получила дурные вести, — сказала Аврора у меня из-за спины, глядя на меня со своим странным прищуром, будто она никогда по-настоящему не раскрывала глаз. Хотя, этот весёлый взгляд был скорее сочувствующим, чем насмехающимся. — Твоё путешествие прошло удачно?

Я затаила дыхание, обдумывая ответ, затем вздохнула.
— И так и сяк. Подралась с причудливым браминоголовым монстром с пальцами. Победила. Но потеряла свои пушки. — не было слов, способных выразить моё разочарование по этому поводу.

— А. Понимаю. Большинство народу стараются не забегать далеко без оружия, — со вздохом отозвалась светлая кобыла. У самой-то у неё никакого оружия не было... — Хотя те, кто всё же так делают, интереснее, большинства. — она взглянула в направлении Звёздного Дома. — Так как же моя маленькая девочка превратилась в Рэйнбоу Дэш?

Я замерла, беззвучно шлёпая губами.
— Я... не знаю, о чём вы говорите...

— Ты не должна защищать её, — вздохнула она. — Я почувствовала, едва увидев её, а врунишкой она всегда была никудышной. — пегаска повернулась к Звёздному Дому. — Она как и прежде покусывает гриву, когда волнуется. И эта готовка... так готовит только моя дочь.

— Глори вляпалась в Убийственную Шутку, — прямо ответила я. — Это буквально превратило её в Рэйнбоу Дэш.

— Ясно, — пробормотала Аврора. — Да, полагаю шутка могла устроить что-то подобное. Что-то, что ещё больше отдалит её от своей семьи и народа. — она взглянула на меня из под прищуренных век. — Я сталкивалась с ней пару раз. Коварный сорняк. Вечнодикий лес им просто кишит.

Я подумала, что может этим и объясняется её странный прищур.
— Я просто надеюсь, что это не помешает ей... делать всё, что она хотела бы делать. — и сейчас, когда я об этом думала, я уже не была так в этом уверена. — Она до ужаса боится, что её заметит Анклав.

— Правильно боится. Если она стала полной копией Рэйнбоу Дэш, она может быть в состоянии открыть доступ в ПОП, — ответила Аврора, затем взглянула на меня. — Довоенное супер-оружие. Оно создано так, что им могут воспользоваться только некоторые пони. Подумай... ммм... представь, что ты в состоянии направлять на своих врагов торнадо и ураганы, и получишь верное представление. Контроль погоды в огромных масштабах.

Я подумала о Рапторе и содрогнулась. До сего дня, я не очень понимала, что на самом деле значит "огромный".

Аврора с яркой улыбкой продолжала.
— Сомневаюсь, что это удержит её. Она будет делать то, во что верит. Однажды, ещё будучи кобылкой, она чуть не улетела вниз на поверхность, чтобы отдать свой завтрак первому встречному пони. Страйкер едва поймал её, прежде чем её ударило бы молнией громоотвода. — пегаска вздохнула, покачав головой. — Я могу только предположить, что она всё ещё сердится на меня, за то, что я её оставила.

Я думала было попытаться разубедить её, но то, что я услышала от П-21 и Рампейдж, побудило меня быть немного честнее и я, наконец, выдохнула:
— Я бы сказала, есть немного. Главным образом, она в растерянности. Она не знает, где вы пропадали. — Я замолчала, затем тихо спросила, — Где же вы были?

Аврора только улыбнулась и повернула лицо к востоку.
— Везде понемногу. Мэйнхеттн. Филлидельфия. Сталлионград. Лас Пегасус. Я даже пыталась выяснить, что стало с грифонами, драконами и зебрами. Я заглядывала всюду, куда могла, разыскивая какие-нибудь признаки надежды для мира.

— Вы нашли их? — полюбопытствовала я.

— Нашла, — кивнула она и взглянула на трудящихся пони. — В конце концов все мы одинаковы. Пони. Грифоны. Зебры. Драконы. Мы сами себе позволили разделиться и разделились. Потому и случилась война. Потому и упали бомбы. И по этой же причине страдания продолжаются по сей день. Различия столь незначительны, вроде места рождения, полос на коже или принадлежности к виду. Это те различия... те разграничения, что мы создали сами... из-за которых в мире и множатся все трудности и несчастья.

Я чуть улыбнулась в ответ.
— Вообще-то, не очень понимаю, как это может давать вам надежду. Большинству рейдеров и бандитов интереснее всадить в вас пулю, чем искать общий язык, — ответила я, не вполне уверенная, стоит ли поддерживать пегаску в её убеждениях, или нет. — Вы уж извините, что я так говорю, но я бы больше надеялась на собственное оружие.

Её улыбка погрустнела.
— По крайней мере ты извиняешься. В отличие от большинства. Тем не менее, разве бандит желает не того же самого, что и его жертвы? Счастье? Здоровье? Безопасность? Радость? Да, их методы ужасны, но желания вполне обычные. — кобыла взглянула в сторону Ядра. — Если ты соскоблишь с них всю их боль и страх, окажется, что они хотя того же, что и все: счастья и поддержки.

Я вдохнула, тряхнув головой.
— Да уж. Думаю, я понимаю. — мне не обязательно было в это верить, но думать так было приятно. — Приятно видеть, как Капелла развивается, — сменила я тему, пока мы шли по направлению к магазинчику Чарити.

— О, да. Когда пони работают вместе, они способны на удивительные вещи. Твоя юная подруга здесь в своей стихии. Они возвели это здание в рекордные сроки. Должна сказать, это впечатляет. — тем не менее, в том, как она это сказала, было что-то почти грустное.

— Капелле в последнее время пришлось нелегко. На них напали. Церковь была разрушена и пони, который управлял посёлком, погиб. Но они снова воспрянули, — сказала я, глядя как Скотч Тейп раздаёт указания на строительстве странного, длинного здания. Я хотела спросить, что это будет, но подойти к ней сейчас не было никакой возможности, кобылка полностью сосредоточилась на управлении.

— Прямо как и ты, Блэкджек, — весело улыбнулась пегаска... но опять же, что-то было немного не так. Не смотря на её беззаботное, с полуприкрытыми глазами выражение лица, что-то в ней казалось неправильным. Может она чувствовала себя виноватой перед своей дочерью?

— Надеюсь, лучше, чем я, — сказала я в ответ. Я вздохнула, чуть закатив глаза и снова сменила тему. — Ну так что, Глори знает, что вы знаете?

— Похоже, нет и я не уверена, стоит ли ей говорить, или лучше избавить её от переживаний. Разговоры об этом только добавляют неловкости. — её прикрытые глаза повернулись по направлению к стоящему на холме Звёздному Дому. — Надеюсь, сегодня вечером. Тот парень, П-21, сказал, что собирается приготовить что-то особенное. — кобыла чуть пожала плечами. — Благослови его солнце за это. По части готовки Глори пошла в отца.

— О чём это вы? — спросила я в недоумении. — Она отлично готовит! Вот, это же она сделала, — сказала я, грызя наполовину съеденный кекс.

Аврора только взглянула на меня через свой странный прищур, а затем улыбнулась и весело протянула:
— Ах, любовь.

Я хмыкнула, откусила уголок и задумчиво пожевала. От того, что я недавно узнала как они "защищают" меня от правды, во рту оставался кислый привкус.
— Я думаю, вы можете сказать ей. Только... будьте готовы к слезам. И убедитесь, что она не сможет швырнуть вас в какую-нибудь стену. Она в последнее время много переживает... в основном из-за меня.

— Ох, богини. А со стрессами она справляется не очень, — задумчиво проговорила Аврора. — Полагаю этим можно объяснить это? — она повела крылом и коснулась кольца на моём ошейнике, чем немедленно вогнала меня в краску. — Ааах. Понимаю. Почти то же самое я сделала с её отцом.

Разговор принимал несколько тревожное направление.
— Вы надели ошейник на своего мужа?

— Конечно нет. Это было бы глупо, — рассмеялась Аврора, поднимаясь в воздух. — Я вышла за него замуж.

Я проводила взглядом пегаску, летевшую к дому и вздохнула, с улыбкой покачав головой. Пегасы были, конечно, не такими странными, как зебры или грифоны, но они определённо просились в тот же список.

Пустая консервная банка отскочила от моего затылка и я обернулась на ухмыляющуюся Скотч Тейп. Кобылка ткнула в меня копытом, затем улыбнулась и указала на возводимое ими строение.
— Эй, Блэклджек! Рада, что ты вернулась. Нам тут в помощь нужны твои кибер-пальцы и крутая зебринская походка.

Что ж, это же можно считать за волшебное слово, верно? Помощь.

* * *

Со мной в роли домкрата, поднимающей и удерживающей на месте тяжёлые опорные балки, работа пошла ещё быстрее, чем прежде. Юные пони, работая группами по трое-четверо, таскали материалы наверх. Я удерживала элементы конструкции на месте. Взрослые скрепляли их вместе, мы с Лакуной магией помогали сбивать детали на высоте. После того, как здание было обшито, в верхней его части разместили четыре открытых сверху бака. Трубы шли до фундамента и скреплялись чудо-клеем и изолентой, что заставило меня задуматься, будет ли это вообще работать.

Но когда я увидела, что сюда принесли, то поняла, что мы строили. Туалеты. Пять отличных фарфоровых тронов, принесённых из усадьбы. Их Скотч устанавливала на места самостоятельно. Лакуна, используя свою магию, принесла в бочке речную воду и наполнила открытые баки, а затем Скотч Тейп погнала нас всех прочь.

— Выйдите! Брысь! Кыш! Я должна это проверить! — сказала она, выпихнув всех наружу.

На какое-то время все пони могли только молчать в замешательстве. Затем послышался звук испускаемых газов и журчание, и пони переглянулись между собой. Наконец, после многозначительной паузы, раздался звук смываемого туалета. Собравшиеся весело встретили появление чуть смутившейся Скотч Тейп.

Оливковая кобылка кивнула с явным облегчением.
— Никаких больше канав.

Конечно, большинство собравшихся пони не могли бороться с соблазном испытать такую роскошь, как работающий туалет, чем тут же и воспользовались. Скотч Тейп только кивала, глядя как они входят и выходят с явно читающимся на лицах облегчением. Теперь предстояла задача посложнее: приучить кобылок и жеребят содержать туалет в чистоте.

Тут-то я и заметила, что кроме уборной появилось ещё кое что новое. Когда Скотч вышла из туалета, она не застегнула нижний клапан своего комбинезона и из него выглядывало её бедро. Я моргнула и прищурилась.
— Скотч... твой бок... похоже ты её получила!

Её глаза широко распахнулись, но вместо того, чтобы уставиться туда, как сделала бы любая здравомыслящая кобылка, она крепко зажмурилась и захныкала:
— Я не хочу этого видеть! — завопила она, натянув комбинезон на место и плюхнувшись на землю. Я дала ей минуту, но хватило и пятнадцати секунд. Она снова поднялась, не открывая глаза и простонала. — Лучше ты погляди, Блэкджек. Прошу, скажи мне, что это не туалет.

Я магией оттопырила её комбинезон и вздохнула, погладив её по голове.
— Это не туалет, — сказала я так успокаивающе, как только могла.

— Ты это просто так говоришь! Я заполучила на свой зад огромный старый сортир, да? Или что-нибудь ещё хуже! — заскулила она, качая головой. — Не хочу этого видеть! Я сейчас пойду, найду огромную старую поляну этих голубых сорняков и превращусь в Эпплджек или ещё во что-нибудь!

— Скотч Тейп, это не туалет. По правде сказать, я не совсем уверена, что это вообще! — рассмеялась я и это вынудило её взглянуть.

Кьютимаркой кобылки был странный алмаз над развёрнутым свитком. Четырёхгранный алмаз был составлен из двух странных аппаратов. Нижний был линейкой, которую, казалось, согнули под прямым углом, а верхний был частью какого-то непонятного оборудования, напоминающей две заострённых металлических палочки, с шарнирным соединением наверху. На пергаменте виднелся какой-то странный абстрактный чертёж, вырисовывающийся в смутную структуру.

— Это... я... но... — залепетала она, глядя на свой бок. Из толпы появился П-21 и медленно, с задумчивой улыбкой, приблизился к дочери. Скотч Тейп взглянула на него, её глаза наполнились слезами. — Папа? — захныкала она.

— Это замечательная кьютимарка, — заверил он, заключая кобылку в объятия и она тут же разразилась счастливыми слезами, обнимая его в ответ. Кое-кто из других пони смотрел на это зрелище в замешательстве и с некоторой завистью.

Я глубоко вздохнула.
— Ты ведь понимаешь, что это означает, да?

Скотч Тейп вытерла слёзы.
— А? Что? — внезапно большинство пони стали выглядеть немного нервно, когда увидели, как я ухмыляюсь от уха до уха.

* * *

Это было ничуть не похоже на вечеринку в честь получения кьютимарки, какие устраивали в Стойле 99. Не было никаких взятых взаймы платьев, из пищи было то, что мы смогли раздобыть в запасах Чарити и то, что Лакуна выбила из торговцев Общества в Мегамарте. И насильников на празднике тоже не было (слава богиням). Украшениями стали причудливые ленты, которые мы развернули вокруг Звёздного Дома. Пони было так много, что те, кто не поместился в гостиной, веселились снаружи. Большинство жеребят и кобылок были одновременно и сбиты с толку, и в полном восторге от праздника. Когда они получали свои кьютимарки, это был просто очередной день. Ну кто станет тратить еду и энергию, чтобы просто отметить очередную кьютимарку? Поэтому, чтобы не говорить, что всё это затеяно только ради Скотч и её метки, я наскоро сочинила историю о "Дне кьютимарки".

П-21 оказался в своей стихии, занявшись готовкой на кухне с помощью Рампейдж и Лакуны. Кажется, полосатая кобылка временами немного шепелявила и в её розовых глазах мелькала лёгкая грусть; время от времени себя проявляла Твист и тоже помогала. Лакуна левитировала на столы снаружи бутылки с импровизированной выпивкой, которую в основном заменяла Спаркл-кола, и осаживала тех веселящихся, которые уж слишком раззадоривались. Затеянные мной и ею игры, для большинства пони тоже казались довольно странными: "приколи хвост пони" была не так интересна как "отстрели башку рейдеру". Ну да ладно, чем бы не тешились, лишь бы были осторожны. Другие из разнообразных инструментов собрали импровизированный оркестр и играли, не смотря на Хуффингтонскую морось.

Из своей комнаты я спустила Октавию и показала её Адажио, Аллегро и Сонате, постаравшись объяснить, какая она особенная и как они должны играть с ней, заботиться и не оставлять одну. Трое юных пони задумчиво осмотрели инструмент. Затем сине-фиолетовый Адажио встал покрепче, а фиолетово-синий Аллегро вспрыгнул ему на спину. Крошечная Соната вскарабкалась на плечи Аллегро и её копытца прошлись по грифу. Аллегро вообще не пользовался смычком! Вместо этого он с радостью принялся щипать струны и глубокие, протяжные звуки влились в мелодию оркестра. Я старалась не морщиться, но, как ни странно, ноты выходили глубокие и чистые.

Было здесь место и сожалению. Я любила играть музыку. Это было здорово. Музыка не раз выручала меня, когда я была совсем плоха. И часть меня любила представлять, что где-нибудь в другом времени и месте я могла бы учиться музыке вместо того, чтобы ходить в патрули и подчиняться правилам Смотрительницы. Это была глупая, эгоистичная мысль, но тут уж ничего не поделаешь. Тем не менее, Октавию нужно было передать другим пони, чтобы они наслаждались её музыкой, а не держать у себя в комнате, как утешение, когда я не в духе.

И в конечном счёте, передать её этой троице, потерявшей друга для меня было приятнее, чем играть на ней для себя.

Рампейдж рыскала, словно шакал на опушке леса, с явно читающейся на лице нерешительностью. Безопасно ли будет ей присоединиться к празднику, или она должна уйти? Хочется ли ей поиграть с толпой глупых жеребят, или она уже взрослая кобыла? Наконец, выступления решили этот вопрос. Двое зелёных жеребят, выкрикнув что-то вроде "boogie down", или "booger town", принялись отплясывать перед ней, будто психи и та наконец, отбросив сомнения, присоединилась к ним в их безумной пляске. Она даже улыбалась, как кобылка.

Сладкие кексы, музыка и веселье. Ненадолго мы отодвинули отсюда Пустошь, поставив на её место немного надежды и цивилизации. Я взглянула на крышу, где едва можно было разглядеть стоящие рядом фигуры Глори и Авроры, переживающих собственное воссоединение. Я сидела в стороне от всего этого, жевала краешек моего кекса и наблюдала за ними. За моими друзьями. Моей общиной. Моим стойлом.

За моей спиной тихо хмыкнул Крупье.
<i>«Нечего тут рассиживаться. Ты можешь пойти и присоединиться к ним.»</i>
Бледный пони выглядел лучше, чем при последней нашей встрече, более отдохнувшим. И помолодевшим.

— Я этого не заслужила, — спокойно ответила я, поднимая бутылку Дикого Пегаса, оставленную мне для праздника. Он тяжело вздохнул и улыбнулся. — Да всё нормально. Мне и тут неплохо. — я смотрела как остальные празднуют и улыбалась, и пусть я не могла принять участие, я могла разделить общее настроение. — Ты-то в порядке?

Крупье удивлённо приподнял бровь.
<i>«Я?»</>

— Ты на время притих. Я ждала, что ты объявишься в Небесном Порту. Ну, все эти разговоры об обязанностях и ответственности, — пояснила я, затем заметила, что он смотрит так, будто ему неловко. — В чём дело?

<i>«Я... боюсь её.»</i>
Опустил он шляпу, стыдливо скрыв лицо.

Я в шоке уставилась на призрачного жеребца.
— Боишься?

<i>«Я — душа в коробке и связан с ЭП-1101. Богиня манипулирует соединёнными с ней разумами и душами. Если она узнает обо мне, она может попробовать дорваться до Мегазаклинания через твой канал связи.»</i>

— Она это может? — ахнула я.

<i>«А ты хочешь проверить?»</i> — ответил Крупье вопросом на вопрос. Я уж точно не хотела.

Сменим тему.
— А у моих друзей, похоже, есть от меня секреты, — тихо сказала я, прежде чем сделать очередной глоток. — Чтобы защитить меня...

— С друзьями такое иногда бывает. Ты тоже так делала, — добавил он и я чуть поморщилась. — Здесь компромисса нет, Блэкджек. Либо ты честна со своими друзьями, либо пытаешься держать их в блаженном неведении. Не так-то просто придерживаться обоих вариантов.

Закрыв глаза, я отбросила то едкое чувство обиды, на которое у меня не было права. Я пыталась обеспечить моим друзьям душевное спокойствие. Какие же я могла предъявлять им претензии, когда они пытались сделать для меня то же самое? Когда я снова взглянула на Крупье, его губы тронула лёгкая улыбка одобрения.

— Я знаю. Знаю... — проворчала я, тихо вздохнув и улыбнувшись совсем как он. Глядя на праздник я попыталась посчитать все хорошие вещи... и плохие... что случились за сегодня. Мои друзья разбирались со своими проблемами. Скотч получила свою кьютимарку. П-21 похоже снова был счастлив, хотя бы немного. И Рампейдж тоже. Я спасла шестерых пони, никого при этом не убив. Получила ответы, не повторив сценария Жёлтой Реки. Видела сон про Псалм, который не заставил меня проснуться в слезах. Глори, после долгих лет разлуки, наконец-то поговорила со своей матерью. Я даже смогла телепортироваться, прежде чем мой рог сделал "пуф". В Капелле теперь появились туалеты со смывом. И всё же... было в этом всё что-то такое, что не давало мне покоя. — Ух, этот день был довольно... довольно странный.

Он улыбнулся усталой, грустной улыбкой.
— Это называется "хороший", Блэкджек.

— Хороший? — непонимающе переспросила я? — Ты о чём? У Блэкджек не бывает хороших дней. Дни у неё бывают плохие, или чуть менее плохие, в которых иногда случаются хорошие события. — я взглянула, как он улыбается и зачесала гриву за ухо. — Ладно... теоретически это возможно... один шанс на миллион...

— Поверь мне, Блэкджек. Это был хороший день.

Я смотрела на всеобщее веселье и то обычное выражение, когда мне бывало спокойно в перерывах между бедствиями и несчастьями, уступало место чуть более искренней улыбке. Конечно, я лишилась своих пушек и меча, и мне опять напомнили, к чему приводят благие намерения, но в то же время я помогла своим друзьям и оценила, что именно значит "защищать своих друзей". Так или иначе, я хотела бы заполучить назад Бдительность. И Долг с Жертвой тоже. И жутковатый безумно острый меч. И найти какой-нибудь способ остановить то, что нарастало между домом Глори и остальным Анклавовм.

— Н-да, — тихо согласилась я, глядя на праздник. — Да, похоже на то.

А раз я смогла пережить один хороший день, я смогу всё.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

(Примечание автора: к этой главе приложили огромные усилия Hinds, Bronode, и Snipehamster. Чтобы свести всё вместе потребовалось три дня. Казалось, всё сговорилось, чтобы помешать этому. Простуда. Сроки. Но мы, наконец, дожали её. К сожалению, нашлись серьёзные структурные недостатки, которые необходимо было исправить, чтобы довести эту историю до ума. Так что, спасибо всем за их напряжённую работу, которая определённо помогла!

Ещё одно примечание. Я бы хотел посвятить эту главу хорошему другу, которые приветствовал меня, когда я переехал в Фэллон и помог мне почувствовать себя желанным гостем. Было на самом деле приятно для разнообразия поговорить с кем-то лицом к лицу и почувствовать себя не так одиноко. К сожалению, он уехал преподавать на другой край света. Надеюсь, он по-прежнему сможет читать это в Китае. Мэтт, спасибо, что был отличным другом за то короткое время, что я тебя знал. Надеюсь, у тебя всё получится.

Наконец, как всегда и в первую очередь спасибо Kkat за создание Фоллаут Эквестрия. Благодарю всехпони за ваши отзывы. И спасибо всем, кто находит время читать это и остаётся с нами. Спасибо.)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/119339

Переводчики: Caringhide, Sitxar, Foxundor, mmo7

fantom_zero, Denizzo, SILMOR