Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава пятьдесят шестая: Королевские страдания

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты

Автор: Сомбер.

Глава пятьдесят шестая: Королевские страдания

«Не подходи! Я только-только привёл себя в порядок!»

— Да вы, должно быть, смеётесь надо мной! — в третий раз воскликнула я, обращаясь к серому гулю с потрясающей шевелюрой. По крайней мере, сейчас это произошло в покоях Короля Шикарность, вдали от посторонних глаз. Первым делом я потребовала отвести меня сюда, чтобы увидеть его тело. Меня до конца не покидало ощущение, что это просто дурацкая шутка или хитрый трюк или... ещё что-нибудь в этом роде. Но сейчас, глядя, как он неподвижно лежит на своей кровати... с безмятежным выражением на лице... Проклятье! Мне нравился этот старик. Он оказался первым пони, с которым я смогла, наконец, поделиться всем тем, что узнала о Голденбладе и Д.М.Д. Он понимал меня! А теперь его нет, а я – Королева, и...
— Умоляю, скажи, что это просто дурацкий розыгрыш, — взмолилась я.

— Ах, бросьте. Ну разве стал бы я участвовать в такой безвкусной комедии, — ответил гуль манерным тоном. — Король объявил вас своей преемницей вскоре после того, как вы покинули нас. И незадолго до того, как это сделал он сам.

Я левитировала корону со своей головы и повертела её в копытах.
— Но... почему? Это же нелепо! Мы с ним всего лишь побеседовали пару часов и... и... Я не заслуживаю её! — выпалила я, глядя на обруч из яркого, блестящего... и такого аппетитного... металла в моих копытах.

— Ну, разумеется, не заслуживаете. Вы ведь не думаете, что получили эту корону потому, что идеально подходите на роль правителя? — хмыкнул гуль в ответ. — Король Шикарность вверил вам бразды правления Обществом, чтобы защитить его членов от них же самих. — Он пренебрежительно взмахнул копытом. — А для подобной цели подходил лишь весьма влиятельный пони. По правде говоря, ещё неделю назад мы послали нашего представителя на запад, чтобы он связался с Выходцем из Стойла и привёз её сюда. А если и не её, то хотя бы кого-нибудь из Башни Тенпони. Того знаменитого ДиДжея Пон-3, например. Разумеется, если бы он согласился немного смягчить свою риторику. Нас устроил бы даже Красный Глаз, в случае отказа всех остальных.

Чего-чего? Я обвела взглядом друзей, пытаясь понять, уловили ли они смысл сказанного. Ответом мне было всеобщее недоумение. Что ж, отлично. Значит, не одна я ни фига не понимаю.
— Думаю, вам следует объяснить всё чуть подробнее, — нарушила тишину Глори, вставая рядом и обнимая меня своим голубым крылом. — Блэкджек будет проще выйти из состояния «я-не-заслуживаю-такой-чести», если вы поведаете ей, как всё это сможет цапнуть её за хвост в будущем. — Пегаска нахмурилась, глядя на гуля. — Прошу прощения, не уверена, что помню ваше имя.

— Хойти Тойти. Величайший знаток моды в Эквестрии, — с гордостью произнёс гуль, постучав копытами перед собой. Из угла комнаты тут же стремглав метнулся жеребёнок с красной бархатной подушкой, которую он успел подсунуть под круп Хойти прежде, чем тот сел. Гуль бросил на мальца беглый взгляд и высокомерно взмахнул копытом. — Это Эпикур, мой помощник.

Жеребёнок с шёрсткой цвета лайма потеребил свою тёмно-зелёную гриву.
— Вообще-то, меня зовут...

— Цыц! Сейчас не время спорить, — перебил его Хойти. — Отправляйся вниз и разузнай, каково мнение семейства Оранж о последних событиях. И, если сможешь, попытайся выведать, о чём Шарм говорит с Троттерсами. Заодно выясни, как эту новость восприняла Грейс. О, а если тебе удастся ненароком дать знать Сплендиду, что Блэкджек, похоже, абсолютно спокойна и уверена в себе, то ты сработаешь выше всех похвал.

Жеребёнок пару секунд беззвучно шевелил губами, словно стараясь запомнить всё это, а затем со вздохом кивнул головой.
— Есть, сэр. — Он повернулся и поплёлся к выходу, всем своим видом выражая нежелание выполнять это поручение.
Абсолютно спокойна? Ни фига я не спокойна! Если бы не мои искусственные лёгкие, я бы дышала сейчас, как загнанная лошадь!

— Смышлёный паренёк... для отпрыска рейдеров. У него настоящий талант добывать информацию неофициальным путём. Хотя ему и далеко до Пайнти... Но что-то я отвлёкся. — Хойти посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Мои таланты, как критика, отнюдь не ограничиваются последними модными тенденциями. Ещё до войны я взял себе за привычку тщательно изучать изменчивые вкусы Эквестрийской элиты, чтобы быть уверенным, что мои модные обзоры соответствуют их мировоззрению... в разумных пределах, конечно. Затем, уже во время войны, я посвящал поиску информации, необходимой нашей дорогой Рэрити, почти столько же времени, сколько тратил на создание модных трендов осеннего сезона. Информация правит и миром моды тоже.

Мы сейчас что – болтали про его прошлое? Бред какой-то. Может, всему виной Богиня, которая ещё сильнее спутала всё в моей голове? Или я уже окончательно свихнулась?
— Уверена, это не сильно пригодилось вам после того, как упали бомбы, — ехидно хмыкнула Рампейдж.

— Напротив! Благодаря моему намётанному глазу мы обеспечены сейчас лишь самым лучшим, — парировал Хойти, взмахнув копытом с видом уязвлённой гордости. — Возможно, нам стоит подыскать более... уютное место, — добавил он, бросив взгляд в сторону укрытого простынёй тела. — Где я смогу поведать вам историю нашего дома.

Это был не худший из вариантов, поэтому я кивнула, соглашаясь. Выйдя из покоев Короля, мы двинулись неспешным шагом через роскошные залы дворца. Ну, по большей части, роскошные. Процесс необратимого увядания всего этого великолепия явно читался в выцветших шторах и потёртых коврах. Общество делало всё возможное, чтобы скрывать признаки тлена, но даже элита бессильна перед лицом беспощадной реальности. Поэтому они просто игнорировали её.

Хойти вышагивал впереди, и все слуги и знать расступались перед ним, отвешивая низкие поклоны в мою сторону, но тут же начинали шушукаться у нас за спиной, едва мы проходили мимо. Гуль не обращал на них ни малейшего внимания, вещая нам торжественным тоном:
— Общество было основано теми пони, кому удалось избежать смерти от копыт плебеев в поместье Блублада. Мы доверили Принцу значительные средства на строительство убежища, но оказалось, что оно так и не было закончено. А когда вспыхнул бунт... да... — Гуль вздохнул и покачал головой. — Лишь пятидесяти счастливчикам повезло оказаться на борту «Флёр», когда упали бомбы. Корабль был сильно перегружен, мир вокруг нас летел в тартарары, и казалось, что надежды нет. К счастью, «Райские Кущи» не оказались в числе целей, приоритетных для ударов жар-бомб или иных атак, поэтому мы и обосновались здесь. Этот загородный клуб был основательно укреплён за время войны, а его хранилища оказались под завязку забиты припасами, которых хватило бы для обеспечения нескольких сотен постояльцев. Хотя, обнаружились серьёзные проблемы с обслуживающим персоналом. Некоторые из них покинули свои рабочие места, чтобы воссоединиться с семьями, остальные пребывали в состоянии шока. Управляющий повесился у себя в кабинете. Всё это было весьма некстати. Поэтому мы занялись тем, что умели лучше всего...

— Начали командовать всеми вокруг? — мрачно спросил П-21.

— Конечно, — без тени смущения ответил Хойти. — Нашим лидером стал Фэнси Пэнтс. Мы сумели навести порядок там, где царил хаос. Слуги из числа уцелевшего персонала были безмерно благодарны нам за то, что мы возродили некое подобие цивилизации. Нам казалось тогда, что нужно подождать лишь несколько месяцев, прежде чем всё вернётся на круги своя. Максимум год. — Он вздохнул. — Как наивны мы были.

— Так что же произошло? — спросила Скотч Тейп, с нетерпением ожидая продолжения истории. Мы спустились по парадной лестнице в зал, где царила лихорадочная суета приготовлений к сегодняшнему Балу. Даже смерть монарха не оказалась помехой грядущему торжеству.

— Ну, нас грела надежда, что вскоре небеса расчистятся, и мы с помощью пегасов начнём восстанавливать разрушенную страну. Мы на самом деле рассчитывали на это. — Хойти пристально посмотрел на Глори, и та стыдливо отвела взгляд, уставившись на свои копыта. Настала моя очередь ободряюще приобнять её, а гуль, между тем, продолжал свой рассказ: — Когда же этого не произошло, нас охватило отчаяние. Если бы не Фэнси Пэнтс, мы не продержались бы и года. Когда сошёл радиоактивный снег, мы приспособили зимний сад под выращивание зерновых культур и начали рассылать по всему Хуффу отряды в поисках провианта. Жить стало... чуть проще. Первобытная жестокость, столь привычная теперь, тогда ещё не царила на Пустоши. Тем не менее, когда пришли чужаки и потребовали разделить с ними имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы, которые мы расходовали очень бережно... что ж... насилия избежать не удалось. Но что ещё хуже, нашлись несознательные элементы внутри самого сообщества, которые считали, что знают лучший путь. И Фэнси Пэнтс был убит во сне кем-то из своих.

Хойти вздохнул, задумчиво покачав головой.
— В конце концов, всё развалилось. О, у нас по-прежнему оставались наши законы и правила, которые делали Общество сильнейшей фракцией в округе, но былые манеры и принципы чести были забыты. Некоторые из нас даже обратились в... фу... — Гуль вздрогнул, состроив гримасу отвращения на лице. — ...каннибализм. Не по нужде, а из прихоти. Именно в это время я и превратился в то жалкое существо, что вы видите перед собой, и мне пришлось перебраться в Хуффингтонский мемориальный госпиталь. Лишь после того, как Король Шикарность взял Общество под свой контроль, расправился с самыми отъявленными негодяями и вселил в нас надежду на возрождение былого блеска и величия, я вернулся, став его верным соратником. С тех пор сменилось уже два поколения, но по-прежнему находятся те, кто придерживается... нецивилизованных методов.

Возможно, именно упоминание о каннибалах вывело меня из состояния замешательства, хотя, причиной тому вполне могло послужить и то обстоятельство, что мы достигли, наконец, огромного банкетного зала, исполняющего сейчас роль тронного. У его дальней стены возвышалось уродливое позолоченное кресло. Моё, между прочим.
— Ты трындишь уже пять минут, но так толком и не объяснил, каким образом моя коронация поможет сохранить всем вам жизнь, — сказала я, и не пытаясь скрыть своего раздражения. — Если здесь действительно всё настолько запущено, то, возможно, лучшим выходом будет просто порешить всех вас, да и дело с концом. Даже половины из того, что я слышала о ваших деяниях, было бы достаточно, чтобы посчитать вас достойными подобной участи.

— О-о! — На лице Рампейдж расцвела широкая ухмылка. — Так значит рассматривается и такой вариант? Скажи мне, что ты не шутишь. Да я удовлетворю тебя прямо здесь и сейчас, если нам будет позволено взбить их всех в желе!
Заметно нервничая, Хойти достал белый кружевной веер и начал бойко размахивать им перед своим лицом.

Глори презрительно фыркнула, глядя на довольную физиономию Рампейдж.
— Не мели чепухи. Блэкджек сказала это не всерьёз. Ведь так, Блэкджек? — спросила пегаска, с улыбкой поворачиваясь в мою сторону. Увидев непонимающее выражение на моём лице, она нахмурилась и уточнила: — Насчёт намерения порешить их всех?

Я растерянно заморгала в ответ, густо краснея.
— Нет. Конечно нет! — поспешила заверить я Глори, но отвернувшись от неё, едва слышно добавила: — По большей части.

Рампейдж нарочито громко закашляла, но в этом кашле отчётливо угадывалось: «Ременьпотебеплачет!»

— Только если она ведёт себя соответствующе, — ответила Глори, одаривая меня улыбкой, от которой мне захотелось провалиться сквозь землю... Ну почему это происходит именно сейчас? Почему это вообще происходит? Проклятье! Я ведь всего лишь хотела позаимствовать дирижабль!

Хойти с отвисшей челюстью уставился на нас, даже забыв на мгновение про свой веер.
— Не обращайте на них внимания, — бесцеремонно встрял П-21, махнув копытом в нашу сторону. — Вы, вроде, собирались рассказать, почему выбрали Блэкджек?

Гуль заморгал своими блеклыми глазами, словно собираясь с мыслями.
— М-м, да. Видите ли, существовало множество сценариев того, как станут развиваться события, когда Король отойдёт в мир иной. Некоторые из стражников получали взятки, в три раза превышающие их жалование, чтобы, когда это произойдёт, они действовали определённым образом или бездействовали вообще. Я не сомневаюсь, что борьба за власть в итоге развернулась бы между Шарм и одним из низших аристократов, при условии, разумеется, что нас не попытались бы свергнуть взбунтовавшиеся слуги.

Тут Хойти резко сложил свой веер и ткнул им в мою сторону.
— Но не один из этих сценариев не предусматривал вас в качестве претендента на трон.

— Но... я... он... — начала было я оправдываться, а затем изо всех сил швырнула корону об пол. Громко звякнув, та отскочила от него и, перевернувшись несколько раз в воздухе, приземлилась прямо на макушку Бу. — Он использовал меня!
Да эта пустобокая кобылка была бы лучшей королевой, чем я!

Хойти вздохнул, качая головой.
— Да ладно вам. Если оценивать степень использования кого-либо по шкале от единицы до десяти, то это едва тянет на тройку. На три с половиной максимум. — Я одарила гуля испепеляющим взглядом, и он поспешно отвернулся, снова раскрыв свой веер. — Я могу понять ваше расстройство, но, уверен, если вы как следует взвесите все «за» и «против», то поймёте, что всё не так уж плохо.

— Продолжай, — прорычала я сквозь зубы.

Гуль сделал глубокий вдох.
— Никто не ожидал, что вы получите корону подобным образом. О, конечно, учитывалась возможность, что вы попытайтесь захватить власть силой. В этом случае все стороны моментально объединились бы против вас. Но сейчас, когда вас короновали официально? Ни за что. И сейчас десятки заговорщиков судорожно переписывают свои сценарии и планы прихода во власть. Все их взятки пошли прахом. Того оружия, что они планировали использовать против охраны, внезапно оказалось недостаточно, чтобы противостоять вам и вашим друзьям. Даже слуги, среди которых уже долгие годы бурлит недовольство, затихли, ожидая, что будет дальше.

— Но едва ли это решение всех проблем. У Блэкджек на лбу просто нарисовали огромную мишень! — возразила Глори.

Я вздохнула, закатывая глаза.
— Ой, да ладно. Я к этому давно привыкла.
Возможно, я действительно наилучшая кандидатура...

— Если она пожелает оставаться у власти и править нами, несомненно, — произнёс Хойти, небрежно взмахнув своим веером, а затем повернулся ко мне. — Но вы ведь не планируете отказываться от своей миссии, поисков или чем вы там занимаетесь, ради этого, не так ли?

— Конечно нет! — горячо выпалила я в ответ.
Можно подумать, Богиня оставляла мне выбор. Я буквально физически ощущала её присутствие у себя в голове.

— Стало быть, вы нас покидаете. Но прежде чем продолжить свой славный путь, вам придётся назначить кого-то, кто будет заправлять здесь всем за вас, — сказал гуль, обведя копытом тронный зал, когда-то служивший рестораном для отдыхающих.

— И что помешает им потом захватить трон и править самим? — спросила Глори с хмурым видом.

Хойти вздохнул.
— Страх, что если они убьют регента, назначенного самой Блэкджек, то она вернётся полная ярости, сея смерть и разрушение. На просторах Пустоши Блэкджек доказала свою удивительную стойкость к нападениям. Здесь, при определённом стечении обстоятельств, её могли бы убить. А во время скитаний по Хуффу? Маловероятно.

— Значит, всё, что нужно сделать Блэкджек – это назначить кого-нибудь, кто будет править вместо неё, а затем она сможет отправиться дальше? — подала голос Скотч Тейп.

Хойти тихонько хмыкнул.
— Коротко и ясно.

— Отлично! Теперь это место сможешь возглавить тот, кто облегчит жизнь слуг, — произнёс П-21 с улыбкой, первой, что я увидела на его лице с тех пор, как мы оказались здесь.

Но улыбка эта быстро угасла, когда Глори возразила:
— Погоди-ка минутку, П-21. Эти слуги уже живут намного лучше большинства обитателей Хуффа. Подумайте о той пользе, что Общество может принести всему региону!

Рампейдж фыркнула, закатывая глаза.
— Да ладно. Этих ублюдков не заставишь творить добро даже под дулом пистолета. Просто бери, что тебе нужно, и идём отсюда. Ни к чему тратить своё время на это место.

Я почувствовала давление Богини у себя в голове. Единороги. Я должна использовать Общество, чтобы направить в Марипони единорогов! Для слияния с Богиней! Это облегчило бы ей задачу по созданию популяции самцов аликорнов после появления ЛитлПип с книгой.

Меня передёрнуло, и я замотала головой взад-вперёд, отгоняя наваждение. А Глори тем временем продолжала настаивать:
— Блэкджек, скажи ему, что разумнее помогать множеству пони, чем единицам, которые, к тому же, и так живут неплохо!

— Я... но...
Мне никак не удавалось собраться с мыслями.

— Блэкджек, ты обещала! — отрезал П-21, одаривая меня тяжёлым взглядом. — Или это тоже часть плана?

— Нет. Я...
Если бы только все заткнулись на секунду, и дали мне спокойно подумать.

— Это сообщество, немного перестроившись и приложив максимум усилий, способно сделать для живущих на Пустоши куда больше, чем кто-либо другой! Если бы ты отбросил эмоции и попробовал рассуждать здраво, то понял бы это! — с жаром произнесла Глори.

П-21 раздражённо хмыкнул в ответ, глядя на неё сквозь щелки прищуренных глаз.
— О. Так значит я впадаю в истерику, да? Ты сейчас говоришь совсем как пони из Медицинского сектора. Я всего лишь истеричный самец, так что ли? — процедил он сквозь зубы.

— Решайся, Блэкджек. Они устроили тут ёбаный зверинец! — фыркнула Рампейдж.

— О, вообще-то мы избавились от этого убожества много лет назад, — возразил Хойти.

— Что ж, ладно. Предположим. Но нам всё равно следует сделать из них отбивную. Не сомневаюсь, Большой Папочка это бы одобрил. Эй! А сделай наместником его! — с воодушевлением произнесла полосатая пони.

— Исключено. Наместником может стать лишь член Общества! — отрезал Хойти. На лице Рампейдж расцвела плотоядная улыбка.

— Воспоминания о Девяносто Девятом мешают тебе рассуждать здраво! — бросила Глори в лицо П-21. Тот уже едва сдерживался, чтобы не броситься на неё! А у меня не было ни малейшего представления, как это остановить; пуля в голову стала бы фатальной для них обоих. Мои друзья готовы были разорвать друг друга прямо у меня на глазах.

— Эй! Не вмешивай сюда Девяносто Девятое! Ты понятия не имеешь, что они сделали с моим папой! — встряла Скотч Тейп. — И я считаю, что он прав!
П-21 растерянно заморгал и с удивлением посмотрел на дочь. Но хотя Скотч и смягчила немного его гнев своей поддержкой, он по-прежнему был готов взорваться от одного неосторожного слова.

Мне так хотелось ощутить сейчас дрожь в своём теле, но оно было сплошь искусственным! Хотелось сделать глубокий вдох, но тело отказывало мне и в этом. Я чувствовала лишь, словно внутри у меня всё сильнее и сильнее сжимается какая-то пружина. Сделав несколько шагов в сторону от остальных, я приказала:
— Замолчите.
Друзья не обратили на меня ни малейшего внимания, продолжая кричать и тараторить всё громче и громче. Шёпот Богини превратился в пульсирующую головную боль, разрывающую мне мозг. Стиснув зубы, я посмотрела на трон у дальней стены банкетного зала, это богомерзкое уродство из позолоченного металла. Уж не знаю, было ли то влияние Богини, или меня охватили мои собственные разочарование и гнев, но я завопила во всю мощь своих лёгких:
— Вы все! Завалите! Хлебала!

— Блэкджек? — раздался позади меня голос Глори.

— Прошу прощения? — оскорбился Хойти.

— Слушай, если хочешь, чтобы я начала экзекуцию, разумнее действовать в алфавитном порядке... — начала рассуждать Рампейдж.

Я резко повернулась к друзьям, чувствуя, как во мне закипает ярость.
— Оставьте! — заорала я на них. — Меня! — Чувство нарастающей пульсации охватило мой рог. — Одну!
Мне нужно уйти отсюда! Куда угодно!

А затем окружающий мир исчез в фиолетовой вспышке света.

* * *

Я рухнула на пол в кабинете Короля, попутно сломав стол и разбросав по всей комнате бумаги. Шок от телепортации помог заглушить на мгновение бесконечные тычки и нагоняи от Богини. И лёжа сейчас в центре комнаты, принадлежавшей жеребцу, с которым мы мирно пили чай всего несколько часов назад, я крепко, до боли, зажмурила глаза. Почему я? Почему это свалилось на меня?

Может, это всё грандиозная афера? За которой стоит Хойти. Или Когнитум. Или Аврора. Или... или ещё какой-нибудь искусный интриган, из-за которого я оказалась там, где хотела бы оказаться меньше всего: перед моральной дилеммой. А может, это просто отчаянная попытка Короля Шикарность спасти то, что не было достойно спасения. Но тогда меня здесь быть не должно. Это задача для пони, достаточно могущественной, чтобы защитить свой титул, но при этом равнодушной к возможности порулить другими. Я просто оказалась в нужное время в нужном месте, и пришлась старику по душе.

Но не это ранило больнее всего. Шикарность мне понравился. Понравилось беседовать с ним о слугах. Рассуждать, как можно сделать Общество лучше. Перемывать косточки Голденбладу. На какое-то время мне даже показалось, будто у меня снова появилась семья. Семья, где меня не затыкают укоризненным взглядом или властным родительским тоном, и где я могу свободно делиться своими мыслями.

А он меня использовал. Привёл в эту комнату, пленил своим вниманием и чуткостью, а затем отбросил копыта, последней волей взвалив на мои плечи задачу разгребать всё это. Не спросив моего мнения. Даже не поставив меня в известность. Просто обстряпал свои делишки вместе с Хойти Тойти, а затем свалил, вверив этот бардак моим заботам. И что возмутительнее всего: это могло сработать. В мои планы не входило стирать Общество в порошок, как бы того ни желали П-21 и Рампейдж. Да и править здесь я тоже не собиралась; даже простая, казалось бы, задача по выбору регента приводила меня в ужас. Однако, на мне лежала теперь слишком большая ответственность, чтобы просто уйти восвояси.

О, Всевышние... Сейчас мне и вправду захотелось, чтобы Богиня подчинила меня себе и покончила уже с тем затянувшимся фарсом, в который превратилась моя жизнь. Внезапно, непреодолимое желание отправить к Богине мирную делегацию единорогов захлестнуло меня, словно девятый вал. Я даже направилась ползком к двери, намереваясь отдать соответствующее распоряжение.

А затем я почувствовала прикосновение чужого рога к моему, и этот внезапный порыв исчез без следа. Медленно повернув голову, я увидела Лакуну. Было так приятно на мгновение снова ощутить себя просто Блэкджек.
— Лакуна? — спросила я, заглянув в печальные глаза аликорна, а затем огляделась в поисках шаров памяти. — Назад. Я ещё не готова слиться с Богиней!

— Я знаю, что не готова, — едва слышно ответила она. — Мне жаль, Блэкджек. Ты понадобишься ей совсем скоро. Она жаждет заполучить тебя в Единство, и это всё моя вина.

— Ты не виновата, Лакуна. Это всё Богиня. Если ты и причинила мне зло, то лишь по её воле. Не по своей, — заверила я её, оглядывая комнату. Полки, некогда ломившиеся от шаров памяти, сейчас были пусты. Пропали также кое-какие бумаги и предметы, лежавшие на столе. Остались на своих местах лишь никчёмные безделушки, которые никак не могли поведать мне что-либо о Горизонтах. Как бы мне хотелось заглянуть в те воспоминания вместе с Шикарностью, обсудить то, что мы увидели бы в них.

— Я виновата, Блэкджек. Это целиком и полностью моя вина, и прежде чем ты или я окажемся под её контролем окончательно и бесповоротно, я хочу попросить тебя сделать то, о чём на самом деле просить не имею права. Верь мне, — умоляющим тоном произнесла Лакуна, закрывая глаза. — Пока ещё не слишком поздно, я хочу... я должна показать тебе кое-что.

— Пока не слишком поздно? — с тревогой переспросила я.

— Богиня готовится. От всего, что может помешать её планам... сомнений... сострадания... доброты... она избавляется, концентрируя это во мне. Я чувствую себя... сосудом, который разрывает избыточным давлением изнутри. Словно я могу вот-вот взорваться. Все эти мельтешащие во мне чувства и воспоминания формируют нечто едва уловимое. И, возможно, сейчас мой последний шанс показать тебе это, прежде чем Богиня сосредоточится на том, чтобы окончательно подчинить тебя себе, — ответила Лакуна, дрожа всем телом. — Умоляю. Ты должна это увидеть.

— Откуда мне знать, что это не какая-то уловка? — насупившись, спросила я в ответ. В одном Лакуна была права: прямо сейчас я не ощущала назойливого присутствия Богини в своём разуме. Словно её внимание сейчас занимало что-то другое... но было ли это так на самом деле? Она вполне могла попытаться обмануть меня. Совсем как Шикарность и... и...

Да что со мной такое? Неужели я очерствела до такой степени, что уже не могу доверять своему другу? Я заглянула в фиолетовые, полные отчаяния глаза Лакуны.
— Прошу, верь мне, — взмолилась она.
Я продолжала пристально изучать её взгляд, а затем сдалась, закрыв глаза.

— Ладно. Я лишь надеюсь, что мы успеем до того, как Богиня заставит меня короновать её в качестве регента, — ответила я, снова взглянув на Лакуну.

Она коснулась своим рогом моего, и окружающий мир перестал существовать.

~ ~ ~

Ух ты, это что-то новое. Я смотрела на кобылу тёмной масти в полном боевом облачении, которая осторожно пробиралась сквозь обугленные останки леса. Почерневшие стволы деревьев до сих пор дымились, даже несмотря на то, что вся земля вокруг была укрыта слоем зелёного снега. Бесплотным духом я парила рядом с незнакомкой. А по другую сторону от неё находилась такая же призрачная Лакуна.
— Есть идеи, почему я наблюдаю это не от первого лица? — спросила я аликорна, глядя на кобылу в чёрной броне, которая тащилась, с трудом переставляя ноги, через этот лес к горному хребту, возвышающемуся впереди.

— Ты здесь гостья. Это воспоминание внутри меня, — прошептала в ответ Лакуна.

— Одно из тех, которыми набила тебя Богиня? — поинтересовалась я. Лакуна не ответила. Понурив голову, она молча летела вслед за Псалм. Я свободно могла бы скак... ладно, парить вокруг этой кобылы, но стоило мне попытаться отдалиться от неё, как меня тут же притягивало обратно. — И за каким хером она туда прётся? — задала я очередной вопрос, наблюдая, как Псалм карабкается к вершине. Её ПипБак трещал, как сумасшедший: дозиметр, должно быть, просто зашкаливало. — Лакуна, что происходит? — Я нахмурилась, заметив крошечные призрачные огоньки, роящиеся внутри моей подруги.

Но тут Псалм достигла перевала, остановившись у входа в обширную долину, и я увидела это: огромный неуклюжий параллелепипед какого-то здания рядом со светящейся воронкой, полной мельтешащих искрящихся огней. Во все стороны от воронки разбегались трещины, из которых разливалось зловещее зарево, отбрасывающее на долину разноцветные блики. Нечто... какая-то светящаяся субстанция... копошилась в глубине этих провалов. В пространстве между ними угадывались останки фундаментов каких-то строений, но сами здания были буквально стёрты в пыль. А вид вздыбившихся, словно океанские волны, дорог делал долину похожей на смятую простыню.

Огромное строение оказалось промышленным зданием с толстыми бетонными стенами и перекрытиями из мощных стальных балок, призванными оберечь его от всего, чем враг мог атаковать... почти от всего. Но даже заклинания МТН не смогли уберечь его от полного разорения. Само здание осталось нетронутым, но почти треть его площади зависла теперь над колоссальным провалом в земле, и это гигантское строение не развалилось на куски лишь благодаря нелепой гигантомании эквестрийских строителей. На фасаде, обращённом к перевалу, выгоревшими фиолетовыми буквами было выведено слово «Мэрипони». Имя, которым Твайлайт назвалась Биг Макинтошу в приступе паники...

— Лакуна, что за нелёгкая принесла её сюда? — спросила я, разглядывая окружающую нас разруху, пока Псалм пробиралась меж руин, ныряя в разрушенные фундаменты, чтобы уберечься от зловещего свечения, и огибая вздыбившиеся участки местности. Она не останавливалась ни на секунду, и я могла понять почему. Возможно, её обмундирование имело превосходную противорадиационную защиту, или же она просто накачалась Рад-Иксом, а может и то, и другое сразу. Левитировав несколько упаковок Антирадина, Псалм разом осушила их, даже не замедляя шаг. Тут и там я замечала движение деформированных сияющих силуэтов. Некоторые смутно напоминали собак. Другие были похожи на безобразно раздутых пони, бездумно бредущих куда-то.

— Это последнее известное местонахождение Твайлайт. Она пришла сюда, чтобы убить её, — еле слышно ответила Лакуна.

Я удивлённо воззрилась на призрачного аликорна.
— Но... но «Кайфолом» был ложью! Гарнет прикрыла его. Она сама призналась! — выпалила я, наблюдая, как Псалм заходит на разгрузочную площадку. Сплавленные воедино искорёженные и поломанные корпуса воздушных судов, лежавшие там, напоминали какую-то причудливую авангардную скульптуру.

— Будь предана Луне и заслужишь прощение, — прошептала Лакуна. Псалм проверила дверь, ведущую с разгрузочной площадки в здание, и обнаружила, что та заперта.

Я решила было, что сейчас в ход пойдут заколки, но ошиблась. Псалм прикрепила к замку брусок пластиковой взрывчатки и отошла в сторону.
— Но Луна мертва! — Эхо от взрыва зловещим воем прокатилось по долине. — Безумие какое-то!

— Это не важно. Будь предана Луне, и она спасёт тебя. Приказ был – ликвидировать всех Министерских Кобыл и скомпрометировавших себя членов эквестрийского командования, — глухо отозвалась Лакуна. Псалм вошла в здание, и мы последовали за ней, просочившись сквозь стену. Внутри щелчки дозиметра стали намного реже: уровень радиации снизился до уровня, который убивает в течение нескольких дней, а не часов. Рог Псалм вспыхнул, и застёжки, удерживающие респиратор её шлема, начали отщёлкиваться одна за другой.

То, что скрывалось внутри, уже больше напоминало гуля, чем пони. От белой гривы осталось лишь несколько потрёпанных прядей, а чёрная некогда шкура полиняла и покрылась язвами. Устало глядя перед собой налитыми кровью глазами, Псалм попыталась левитировать себе в рот ещё одну упаковку Антирадина, но затем схватилась за живот и извергла из себя красно-оранжевую жижу. Рвотные спазмы снова и снова сотрясали её тело, но желудок уже был пуст. Затем Псалм упала на бок возле зловонной лужи, хватая ртом воздух и заходясь жутким кашлем.

— Она пришла сюда умирать, — тихо прошептала я.

— Нет. Она следует приказу Луны, — возразила Лакуна. — Это единственный способ заслужить прощение за прошлые грехи.

— Как? Как этим можно искупить грехи? — спросила я, указывая на чёрную единорожку, которая с трудом пыталась подняться на ноги. Приняв вертикальное положение, она немного постояла, сохраняя устойчивость, а затем медленно побрела через опустошённое взрывом жар-бомбы здание.

— Ты знаешь, — серьёзно ответила Лакуна.

Я смотрела на эту истощённую кобылу, которая даже умирая, продолжала упорно двигаться к своей цели. Время от времени воспоминание вокруг меня становилось нечётким, словно Псалм с трудом сохраняла сознание. Я видела в ней саму себя в тот миг, когда пришла в Жёлтую Реку, измождённая и измученная ночными кошмарами. Когда искалечила невинную кобылку и едва не лишила Даск головы. Разумеется, Псалм не искала смерти. Не больше, чем я, когда бросалась навстречу любой опасности, будучи связанной обещанием никогда больше не предпринимать попыток самоубийства. Мне ли не знать, что это был не более, чем самообман.

— Разве Твайлайт пережила взрыв бомбы? — спросила я, наблюдая, как Псалм углубляется всё дальше в недра здания. Следы пламени здесь были не так заметны, а тела, в основном солдат, не успевших эвакуироваться, почти не тронуты. — В смысле... она же в Единстве. — Я потупила взгляд. — Прости. Глупый вопрос.

Внезапно Псалм набрела на коридор, достаточно сильно повреждённый, но при этом залитый светом! Аварийное освещение работало, несмотря на солидные бреши в стенах. Откуда-то раздался душераздирающий истеричный вопль. Я уже слышала подобный крик... крик боли... Так кричала одна кобыла, когда ей выжигали кьютимарку. Псалм левитировала свою снайперскую винтовку, проверила, заряжена ли она зажигательными патронами, и внимательно осмотрела коридор, держа оружие на изготовку. Я вспомнила его особенность, позволяющую стрелку видеть сквозь твёрдые предметы.

А потом она перевела взгляд вниз и застыла, распахнув свои жёлтые, налитые кровью глаза. Оружие грохнулось на пол.
— Нет. Не может быть... — Она медленно попятилась назад с выражение ужаса на лице. — Что... что за святотатство...

— Что? Что случилось? — спросила я Лакуну, но та не удостоила меня ответом. Так что мне пришлось просто просунуть голову сквозь пол. В конце концов, я ведь была частью этого воспоминания. Что же это могло быть...

Мне открылся вид огромного зала, заполненного баками и сияющей голубой субстанцией. Когда-то больших открытых ёмкостей было шесть, но две из них оказались разрушены, залив пол фиолето-зелёной жижей. Лишь в лабораториях Горизонта видела я вещи, подобные той, что лежала сейчас подо мной. Было почти невозможно различить, где заканчивалась эта волнистая субстанция и начинались металлоконструкции. Хаотичные разряды голубой энергии сверкали над этой ожившей магической массой, которая время от времени приобретала форму скрученной в мучительной агонии кобылы.

К своему ужасу я увидела, как за ограждение подвесного мостика отчаянно цепляется копытами кобыла персикового окраса в грязном лабораторном халате. Вокруг её тела обернулось щупальце голубой магии, тянущее её вниз.
— Нет! Нет! Селестия, нет! — вопила кобыла, в панике ухватившаяся за перила с такой силой, что мостки начали раскачиваться с жутким скрежетом. Но щупальца продолжали неумолимо тянуть вниз. В конце концов, её копыта не выдержали, и кобыла с ещё более отчаянным воплем сорвалась вниз, прямо в голубую массу. Её изувеченные ноги мгновенно увязли в мягкой воскообразной субстанции. А потом персиковое тело буквально растаяло, слившись с этой голубой массой. Зато в другом месте быстро начали формироваться куски новой плоти. Крылья, ноги, головы и рога вырастали прямо на моих глазах, набухая, словно почки на ветках. На свет появлялись аликорны, голубые и зелёные.

Внезапно меня выдернуло обратно через пол, потому что Псалм бросилась бежать. Даже смертельная доза радиации не могла ей сейчас помешать. Стены коридора размылись на мгновение, когда Псалм начала терять сознание, но ей удалось быстро прийти в себя и продолжить бег. Похоже, она неплохо знала внутреннее устройство Мэрипони; полагаю, эти знания Псалм получила за время, проведённое в ДМД. Ноги принесли её в лабораторию под вывесокй «разработка экспериментального вооружения», которая оказалась набита под завязку разнообразным хламом, талисманами и полусобранным оружием.

Отыскав талисман-целеуказатель, она бросилась к терминалу и начала быстро набирать что-то на клавиатуре. Несомненно, годы, проведённые в ДМД, Псалм посвятила отработке не только навыков убийств. Я заглянула ей через плечо, а затем перевела взгляд на призрачную Лакуну, которая по-прежнему отказывалась встречаться со мной глазами. Игнорируя идущую ртом и носом кровь, Псалм работала с усердием, которому позавидовал бы и П-21. Подсоединив талисман к терминалу, она вошла в сеть САОМТН, воспользовавшись программой взлома ДМД, набрала пароль «Литлхорн» и...

<b>> Хуффингтонский Центр управления Мегазаклинаниями.</b>

— Луна Милосердная... — выдохнула я, с ужасом глядя на экран. Сеть выдала сообщение, что доступ к объекту заблокирован ЭП-1101, и Псалм разочарованно всхлипнула, стерев копытом кровь и пот со своего мертвенно-бледного лица.

Затем я услышала его. Шёпот Богини, с каждой секундой становившийся всё громче и громче.
— Приди ко мне. Ты умираешь. Позволь мне спасти тебя, Твайлайт. Теперь в моих силах спасти любого.

Всхлипнув ещё раз, Псалм начала стучать по клавишам ещё энергичнее.
— Нет. Ты – не Луна. Не знаю, что ты такое, но ты – не она! — яростно прошептала она, не прекращая печатать. Но каждая новая попытка обойти блок неизменно натыкалась на ту же преграду. — Луна, прости меня и прими мою душу. Прости... молю, прости меня... Я верно служу тебе, Принцесса Луна!

Ей удалось войти в управляющую программу, получить доступ к сервисным службам и, наконец, найти режим запуска в ручном режиме.
<b>> Внимание! Мегазаклинание в боевом режиме. Ручной запуск не рекомендуется. Цель?</b>
Псалм довольно хмыкнула и улыбнулась, а затем перевернула талисман и начала очень внимательно набирать на клавиатуре буквенно-цифровой код, написанный на его обратной стороне.

Затем она нажала «Ввод». Талисман-целеуказатель сменил свой молочно-белый цвет на кроваво-красный. Псалм снова довольно улыбнулась.
— Ради тебя, Луна.
И с блаженным выражением на лице нажала кнопку.

На экране вспыхнула надпись:
<b>> Допуск к ручному запуску Мегазаклинания заблокирован ЭП-1101. Запуск отменён.</b>
Талисман снова окрасился в молочно-белый цвет. Несколько секунд Псалм тупо пялилась на него.

А затем раздался шёпот Богини:
— Ты... Ты не отсюда. Что ты делаешь? Почему пытаешься убить меня? Я ведь могу спасти тебя! Могу спасти кого угодно! Совсем как делали Твайлайт и её друзья.

— Ты – не Луна! — закричала Псалм, отшвыривая талисман, и на заплетающихся ногах поплелась к аптечке. — Ты просто... вещь! Я видела истинных Богинь, тварь! — воскликнула она, разглядывая пузырьки, а затем закинула в рот таблетку Бака и осушила несколько упаковок Антирадина и целебного зелья. Слегка поправив здоровье, Псалм начала рыскать среди ящиков с экспериментальным оружием, внимательно разглядывая ярлыки на них.

— Ты пришла сюда издалека. Я вижу твои воспоминания... — сочувственно произнесла Богиня. — Ощущаю то, что гложет тебя изнутри. Мне знакомо это чувство...

Крепко зажмурившись, Псалм прижала копыта к голове.
— Вон! Пошла прочь! — Затем она вернулась к поискам, бормоча под нос: — Пресвятая Луна Всемогущая, убереги меня от мрака и ужасов ночи. Стань незримой защитницей перед лицом тьмы и недругов наших. Даруй мне свою милость и покровительство. — Прочтя надпись на одном из ящиков, она улыбнулась. — И дай сил, дабы сокрушить врагов твоих.
Откинув крышку, Псалм заглянула внутрь ящика, где покоилось странное устройство в окружении полудюжины зелёных шаров с радужным глянцем. На табличке с техническими характеристиками большими буквами значилось: «Пусковая Установка Жар-Яиц».

— Ты безумна, — в ужасе прошептала Богиня. — Кто ты? Что ты задумала?

Псалм достала устройство из ящика и зарядила в него яйцо.
— Я служу Принцессе Луне. Этим я искупляю свои грехи.

— Ты убивала... Я вижу это... Чудовище! Прочь! — закричала Богиня, и сквозь пол просочились сияющие голубые щупальца, неистово извивающиеся в попытке схватить Псалм. Но та, водрузив на голову свой шлем, рванула с места с левитируемой над ней ПУ. Возможно всему причиной был принятый Бак, или Антирадин с целебными зельями, но мне хотелось верить, что вперёд её гнала уверенность в своих силах.

— О, Селестия... Я вижу... Вижу твои мысли! Вижу... Мэйнхеттен? Кантерлот? Хуффингтон? Их больше нет?! — ахнула Богиня, и следом я услышала приглушённые стенания других пони, уже влившихся в Единство. — В мире не осталось ничего, кроме смерти, а ты собираешься убить меня? Я ведь могу спасти тебе жизнь! Так же, как только что спасла её Твайлайт! Пожалуйста!

— Плевала я на свою жизнь! — воскликнула Псалм. Несколько сияющих щупалец устремились по коридору в её сторону. Подняв ПУ, она выстрелила в их сторону зелёным яйцом, а затем метнулась в сторону открытого люка. Псалм едва успела проскочить в него, прежде чем очередной взрыв потряс здание. Последовавший за этим жуткий грохот и металлический скрежет ясно давали понять, что часть здания начала рушиться в гигантскую воронку под ним. — Только Луна может спасти мою душу!

Поднявшись на ноги, Псалм продолжила свой бег.
— Твою душу? Ты волнуешься об... этой... — Богиня замолчала, переполненная ужасом. — О... ты... ты убивала...

— Да, я убивала! Ради Луны! Всё ради Луны! Так что это нормально! — выкрикнула Псалм, проскакивая через очередной люк. — Я многих искалечила! Многих убила! Но я служила Луне!

— Псалм... это ведь твоё имя, да? — произнесла Богиня так тихо, так сочувственно, что я с трудом поверила, что эти слова исходят от неё. — Я знаю, каково это – совершать дурные поступки. Знаю, каково это – нуждаться в прощении. Прошу, не делай этого.

— Я пришла сюда, чтобы убить Твайлайт Спаркл, — отрезала Псалм. Она набрела на какой-то производственный цех и начала осторожно спускаться вниз. — Таков был приказ! Убить Министерских Кобыл...

— Этот был ложный приказ. Ты пришла сюда не для того, чтобы убить Твайлайт...

— Заткнись! — жалобно воскликнула Псалм, продолжая пробираться через производственную зону. — Луна... защити... даруй силы... — бормотала она с ужасом в голосе.

— Ты пришла сюда в надежде, что Твайлайт выжила... и сможет покончить с тобой.

— Замолчи! — всхлипнула Псалм, выходя на площадку прямо над гигантской голубой массой с отпочковывающимися от неё аликорнами. Она направила свою ПУ вниз. — Луна... Луна... Луна...

— Я тоже знаю, каково это – творить дурные вещи. Однажды я оказалась во власти какого-то непостижимого зла, но все беды, что я при этом творила, исходили от меня самой. Мне известно, что порой желание заслужить прощение так сильно, что почти причиняет боль. — Псалм, стоя на краю, смотрела вниз, где голубые песчинки, слившись воедино, образовали кобылью голову. — Я могу дать тебе то прощение, что ты ищешь, Псалм. Я могу спасти тебя, если позволишь. Если не станешь нажимать на гашетку.

Магическая аура Псалм замерцала.
— Я лишь... хотела... служить ей... — сквозь слёзы произнесла она, а затем ПУ грохнулась на подвесной мостик. Сняв шлем, единорожка уселась на самом краю. — Я не хочу умирать. Не хочу быть брошенной! Снова! Луна должна была простить меня. Должна была всё... всё исправить... — Внезапно Псалм нахмурилась и снова подняла своё оружие. — Нет. Я... Я не должна сейчас терять веру... Не могу...

— Жаль это слышать, — отозвалась Богиня. Внезапно вокруг шеи Псалм обвилось голубое щупальце. Выпучив глаза, та попыталась направить свою ПУ вниз, но множество других магических щупалец опутали собой оружие и отвели его в сторону. А затем они потянули Псалм вниз, и глаза единорожки наполнились слезами.

— Нет! Луна... Луна... — запричитала она. ПУ выстрелила, и потолок окутало зелёным пламенем, после чего его обломки начали рушиться прямо на Псалм. Грива единорожки загорелась, и она забилась в агонии, неистово вопя.

Затем раздался треск, и безжизненное тело Псалм, полыхающее словно факел, взмыло в воздух.
— Я спасу тебя, Псалм. Нравится тебе это или нет.
И после этих слов единорожка, похожая на горящую тряпичную куклу, полетела вниз, прямо в голубую массу. Мы упали вместе с ней, и здание Мэрипони внезапно растворилось в море бесконечной синевы.

Мы парили в ней какое-то мгновение, а может и целую вечность. А затем зашептали голоса. Полные ужаса. Изумления. Гнева.
— Убийца... Предатель... Палач...

— Нет! — раздался голос Псалм в стремительно темнеющей синеве. — Я должна была! Ради Луны! — Призрачная единорожка висела в пустоте между нами.

— Луна никогда не даровала бы прощения такому чудовищу, как ты, — прошипела тьма, сгущающаяся вокруг нас.

— Нет! Умоляю! Ты обещала, что спасёшь меня! — умоляюще воскликнула Псалм, в ужасе оглядываясь вокруг, а затем начала кричать, когда её призрачное тело начало разрывать на части.

— И спасла бы, не отвергни ты моё предложение, — холодно парировала Богиня. — Но, думаю, я смогу найти тебе полезное применение.

— Молю! Кто-нибудь! Луна! Селестия! Твайлайт! — истерично вопила Псалм. — Спасите меня!

— Ты пыталась убить Селестию, — тихо прошептали в унисон голоса двух кобыл. — Мы видели это в твоих воспоминаниях.

— Твайлайт! Пожалуйста! Не позволяй им делать это со мной! — взмолилась Псалм, когда от неё уже оставалась лишь одна голова. Распад внезапно прекратился, и в измученных глазах единорожки затеплилась надежда.

Тьма безмолвствовала целую вечность, прежде чем раздался шёпот Твайлайт:
— Ты убила Пинки Пай...

Псалм закричала и не умолкала до тех пор, пока мы с Лакуной не остались одни. Я взглянула на подругу, не совсем уверенная, закончилось воспоминание или ещё нет.
— Это... моя вина, — тихо произнесла она.

— Твоя вина? — переспросила я, паря в этой безбрежной темноте. Моя попытка ухмыльнуться потерпела неудачу. — С какого перепугу это твоя вина? — Но когда Лакуна встретилась со мной глазами, я всё поняла. Выражение боли, читавшееся в её взгляде, как две капли воды повторяло то, что я увидела в глазах Псалм, когда её раздирало на куски карающее Единство. — Нет...

— Да. Это всё моя вина. Богиня. Твоя боль и страдания. То, что произошло на «Морском Коньке». Смерть в Хайтауэре. Даже твоя связь с Богиней. Это всё моя вина, — сказала Лакуна, дрожа всем телом, и закрыла глаза. — Когда ты связалась со мной в Коллегиуме, я решила воспользоваться этой возможностью... в приступе эгоизма... и поместить внутрь тебя частички своей индивидуальности. Ты была такой бескорыстной, а эти частички совсем ничтожными, так что я убедила себя, что вреда от них не будет. — Она шмыгнула носом и понурила голову. — Но это было ошибкой. Я видела, как мои воспоминания с каждым днём отравляют тебя всё сильнее. Подрывают твою уверенность в себе. Наполняют тебя жаждой саморазрушения, которую я носила в себе в течение двух столетий.

Я непонимающе уставилась на неё.
— Но... Богиня?

— Я была ядом. Первым рейдером. Чудовищем, какого многие пони не могли себе даже вообразить. Вначале желанием Богини было спасти расу пони. Она стремится к этому и теперь, но я вселила в неё ненависть. Я была первородным грехом! — зарыдала она и обняла себя копытами, чтобы унять дрожь.

— Чего? — Я судорожно попыталась отыскать подходящий контраргумент. В самобичевании ведь нет никого искуснее меня. — Ты не можешь знать это наверняка, Лакуна. Причина может скрываться в самой Богине, или в магии, или даже в Твайлайт. — Я отказывалась даже думать о том, что одна пони может быть ответственна за каждую ошибку, совершённую Богиней. — Богиня заставляет тебя так думать.

— Она не заставляла меня загрязнять твой разум моими воспоминаниями, — возразила Лакуна, глядя на меня с болью в глазах. — Думаешь, ты позволила бы мучить и насиловать себя, если бы я, ради собственного облегчения, не поделилась с тобой своими страхами и сомнениями?

Я рассмеялась, введя её этим в небольшой ступор.
— Возможно. — Я улыбнулась Лакуне, которая смотрела на меня, раскрыв рот. — Да ладно тебе, Лакуна. Что за подростковые комплексы. Ты винишь себя за Богиню? Почему бы тебе, в таком случае, не взять на себя вину и за последнюю войну? — Её рыдания в моём разуме стали ещё громче. Я помотала головой. — Вот и за мои действия ты не можешь себя винить. Что бы я ни делала – это лишь моя вина. Не твоя.

Она вздрогнула и на мгновение крепко стиснула зубы, прежде чем выпалить:
— Но я могу винить себя за тот контроль, что Богиня установила над тобой через Единство.

Моя улыбка испарилась.
— В смысле?

— Для того, чтобы передать тебе свои воспоминания, я создала связь между нами. Связь, которая со временем становилась лишь прочнее. Никакое количество порчи не могло бы соединить тебя со мной и Единством! — воскликнула Лакуна и покачала своей призрачной головой. — Богиня получила к тебе доступ через меня.

Я молча смотрела на неё. Было ясно, к чему она клонит.
— Ясно. Почему ты говоришь мне об этом?
Но я и так знала почему. Она подвела меня к этому совсем близко.

— Потому что Богиня планирует использовать тебя так же, как использовала и меня, и этому нужно помешать. Ты сможешь навсегда разорвать эту связь, только если убьёшь меня. Я не могу сделать этого сама, — ответила Лакуна и снова закрыла глаза.

Я не колебалась ни секунды.
— Никогда.

— Ты должна! — горячо возразила Лакуна. — Когда это видение рассеется, у тебя будет всего несколько секунд, чтобы покончить со мной. Сделай это, и все эмоции, что были переданы мне, вернуться в Единство. Воспоминания, которыми я заразила тебя, канут без следа!

— Это не обсуждается, — ответила я почти небрежным тоном.

Переполнявшие её чувства вырвались наружу, и, яростно сверкнув глазами на помрачневшем лице, Лакуна схватила меня за плечи.
— Тупая блядь! Что ты, по-твоему, пытаешься спасти? Я – ничто! Бесполезный мусор! Собрание ненужных воспоминаний и бесполезных эмоций, впихнутых в тело кобылы, которая собиралась убить твоего далёкого предка! Я даже меньше, чем ничто. Хоть раз сделай то, что важно для тебя, и убей меня! Спаси себя! Подумай о тех бесчисленных жизнях, что ты сможешь сохранить, если просто покончишь со мной сейчас.

— Нет, — невозмутимо ответила я, глядя ей прямо в глаза.

Она угрожающе нависла надо мной, и её глаза сияли, подобно взрывам двух жар-бомб.
— Ты... Я же использовала тебя, Блэкджек! Свалила в тебя всю ту дрянь, которую была не в силах выносить сама, так же, как Богиня сделала это со мной! И отравила тебя своим ядом, совсем как её! Прикончи меня! Умоляю!

Но я не могла и не собиралась делать этого. И Лакуна прекрасно это понимала. Не сводя с меня глаз, сверкающих мрачным фиолетовым светом, она вдруг задрожала мелкой дрожью и начала съёживаться, становясь всё меньше и меньше, пока не стала размером с жеребёнка.
— Прошу тебя... — всхлипнула она. — Почему? Я ведь заслуживаю этого. Почему?
Я крепко обняла её.

— Ты – мой друг, — тихо ответила я. — Я не могу убить тебя. Даже если ты сама просишь об этом. Даже если это спасёт меня. — Я закрыла глаза и нежно потёрлась лицом о её гриву, прислушиваясь к её тихому сопению. — Прости. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти другое решение, но не проси меня помогать тебе в самоуничтожении.

— Почему? — снова спросила Лакуна, отстраняясь от меня. По её щекам бежали слёзы.

— Потому что я такое же чудовище, и ты не позволила мне умереть, хотя могла бы. Друзья не обрекают друзей на смерть. Особенно, когда у нас есть выбор, — ласково произнесла я, погладив её по гриве.

И пока мы парили в этом великом ничто, я обратила свой взор к циклопической голубой голове, с огромными пылающими глазами, и двум кобылам единорогам, что располагались у Богини на плечах. В то же время, находящаяся позади неё фиолетовогривая кобыла принципиально не смотрела в нашу сторону, тем не менее, я ощущала как она украдкой посматривает на нас. Я сердито посмотрела на эту четвёрку, провоцируя их хотя бы на один комментарий по поводу того, что они сейчас видели, одно оскорбление, один бессердечный поступок...

Они не сделали ни чего. Голубая голова отвернулась, затем, тоже самое сделали обе зелёные, и тьма вернулась. Это был кратковременный приступ милосердия, и они, наверняка, от него скоро избавятся, дабы очистить себя от слабостей. Но в данную секунду, я была рада за него.

~ ~ ~

Когда мы вынырнули из глубин её разума и уселись бок о бок в кабинете Короля Шикарность, я положила свою голову на плечо Лакуны.
— А остался ли среди нас хоть кто-нибудь, кто не был бы эмоционально закомплексован? — вопросила я, разглядывая водохранилище. За окном всё ещё шел дождь. — То есть, подобная проблема только у меня? Или у всего этого мира? Или в чём-то ещё?

— Я думаю - Бу, — тихо ответила Лакуна. — И эта проблема не только у тебя. Каждому перепала своя доля страданий. Просто, ты способна справиться с настолько большим их количеством, что проще поделиться ими с тобой.

Я вздохнула, и закрыла глаза, слушая тихий шум дождя.
— Я хочу чтобы у нас, когда-нибудь, выдался один хороший день. День наполненный музыкой, танцами и вкусной едой. Такой день, когда мы все сможем быть счастливы. Как ты думаешь, я смогу вот так просто взять, и приказать такому дню настать?

— Я не вижу причин, которые могут помешать тебе в этом, — ответила Лакуна. — Ты уже решила, что именно ты будешь делать с этой короной?

— В озере утоплю, — проворчала я, а затем вздохнула, и столкнулась с её весёлым взглядом. — Ну хорошо. Скорее всего, я отдам корону Сплендиду, или Грейс, возможно Шарм. А может быть, просто брошу её прямо в толпу, и ломанусь к ближайшему выходу.

Лакуна, довольно таки долго, хранила молчание.
— Очень скоро, Богиня завладеет тобой.

— Возможно, — ответила я, уставившись на серую стену воды и подёрнутый дымкой пейзаж за ней.

— Богиня отчистила себя от сомнений и любых форм милосердия. Она полна решимости, — произнесла Лакуна, закрыв глаза. — Она собирается заполучить Черную Книгу, а затем, убить ЛитлПип.

— Возможно, — ответила я спокойно.

— И ты не можешь предупредить ЛитлПип или сказать об этом кому-либо ещё. И я, тоже, не могу.

— Возможно. П-21 и Глори намного умнее меня, они догадаются, — сказала я, по большей части, пытаясь убедить саму себя, нежели Лакуну.
Так и будет, если они конечно не вцепятся друг другу в глотки, выясняя кому же мне, по их мнению, следует отдать корону.

— И Богиня собирается превратить тебя во вторую Лакуну, — пробормотала Лакуна.

— Ну, это ещё вилами на воде писано. Вполне возможно, я буду настолько везуча, что меня убьют каким-нибудь подлым способом, ещё до того, как у неё появится такая возможность, — ответила я, слегка улыбнувшись.
В конце концов я вздохнула и закрыла глаза:
— Ну что ж... хватит попусту тратить здесь время.

Повернувшись, я направилась к двери, когда Лакуна произнесла:
— Блекджек?

— Мммм?

— Мне бы очень хотелось того, чтобы ты подружилась с Псалм, до того, как она ушла на войну, — печально проговорила Лакуна. — Мне кажется... мне кажется ты смогла бы сделать её лучшей пони.

Я фыркнула и улыбнулась ей в ответ:
— Конечно же нет. С моей подачи, мы бы вусмерть напились, накололи бы столько татуировок, что стали бы похожи на зебр и загремели бы за решетку.
Лакуна вздохнула, но улыбнулась улыбкой обречённого, и тряхнула головой.

* * *

Погребение Короля Шикарность состоялось в полдень. Его похоронная процессия состояла всего из четырёх провожающих: меня и трёх его детей. Все остальные, кто присутствовал на церемонии, кучковались по краям водохранилища, наблюдая за нами своими бегающими глазками, и тихо перешептывались с некоторыми из своих сотоварищей, бросая в сторону всех остальных безжалостные, свирепые взгляды. Мой Л.У.М. пестрил десятками красных меток, что были разбросаны по толпе, но не имея возможности остановить церемонию, чтобы отделить враждебных мне пони от остальных присутствующих, я не могла сделать ничего существенного. Глори, П-21 и Рампейж посматривали за меня по сторонам, таким образом, я могла сосредоточиться на церемонии погребения Короля Шикарность. Голубошкурая парочка заключила временное перемирие, по условиям которого, они не будут доставать меня на тему того, что мне нужно делать.

Мы все собрались на берегу водохранилища. Тело Короля Шикарность было обвёрнуто простынями и помещено в наполненную дровами шлюпку. Вокруг его копыт были кучами уложены бутылочные крышечки, а золотые биты поблескивали под дождём, в тех местах, где капли забрызгали тело почившего монарха. Белые лилии, которые были настоящими цветами, что вырастил на земельном участке один из крепостных, подобно короне охватывали голову Шикарности. Деревянный меч лежал справа, штурмовая винтовка слева, а в ногах располагался щит.

На его груди, спрятанный под скрещёнными копытами, покоился дар, преподнесённый мною лично. Это был шар памяти, содержащий в себе воспоминания Голденблада о Гранд Галлопинг Гала. Я хотела поделиться с ним этими воспоминаниями и, совершив такой незамысловатый поступок, сделала это. Я не прислушивалась к напыщенной, торжественной речи Хойти, и исходя из того, что я видела, я была не единственной, кто не слушал его. Большинство присутствующих здесь пони просто соблюдали формальность, изображая благородство и почтительность. Что до его детей, то Шарм выглядела совершенно несчастной, Сплендид, в свою очередь, решил стоять с видом мужественного превозмогания, а глаза Грейс потускнели от горя.

В конце церемонии шлюпку с телом спустили на воду и я кивнула П-21. Он поднял Аргумент и выстрелил на столько точно, насколько только мог. Дымная дуга пронзила сумрачное небо, соединив старую шлюпку и берег, а мгновением позже, лодка вспыхнула ярким пламенем, от сработавшей зажигательной гранаты. На краткий миг, все взоры были устремлены на шлюпку, что отдрейфовывала всё дальше и дальше по поверхности водохранилища. Я ожидала, что она быстро затонет, но к моему удивлению, и странному облегчению, лодка оставалась на плаву, подобно одинокому факелу, удаляясь во тьму. Вскоре после этого, толпа рассеялась, но дюжина, или около того, пони продолжили стоять вместе.

— Пойдёмте ваше высочество, позвольте мне сопроводить вас внутрь здания, — обратилась Скотч Тейп к рыдающей Шарм. Та шмыгнула сопливым носом и кивнула.
Рампейдж вознамерилась последовать за ними, но я отрицательно покачала головой. И Лакуна, вместе с П-21, направились в след за ушедшими кобылками. Рампейдж приняла угрюмый вид. Как только они ушли, я заметила взволнованные взгляды Сплендида и Грейс. Они что, всерьёз были обеспокоены тем, что я могу отдать корону Шарм из жалости?

Я дождалась когда пламя наконец-то начало угасать, и отвернулась. Это всё было иллюзией. Эти пони жили в вымышленном мире. Там, в Пустоши, пони мог считаться счастливчиком если он не закончил свои дни в качестве гниющих останков. А эти пони разыграли целое представление из проводов в последний путь одного из своих покойников, того, на кого им было по большей части наплевать. Смогли бы они поступать лучше, и если «да», то что я могла бы им дать? Я обдумывала этот вопрос всю дорогу до гостиничного комплекса, к которому мы рысили в сопровождении окружавших нас слуг.

— Смерть тиранам! — выкрикнул жеребец позади меня, когда я почувствовала укол в плечо.
Развернувшись, я посмотрела на одного из единорогов слуг, чья магия сияла вокруг кухонного ножа для разделки мяса, что на дюйм, или даже два, вонзился в моё кибертело. И настал наполненный воплями и криками хаос, но он быстро сошел на нет, как только окружающие меня пони осознали одну простую истину, от мучительной боли я не вопила. Я могла чувствовать острие клинка, зажатое киберусилениями, что располагались под моей шкурой.

Сплендид театрально встал на дыбы позади атаковавшего меня единорога.
— Не волнуйтесь, Леди Блекджек! Я вас... спасу... — начал свою речь Сплендид, а мои друзья скептически смотрели на него. Мой взгляд был более... расстрельным.
Он медленно опустился на все свои четыре копыта, и посмотрел на синего единорога, а затем снова на меня. Происходящее, похоже, шло не по сценарию.
—Эммм... стража?
По прежнему ноль реакции.

— Серьёзно что ли? — вопросила я глядя на Сплендида, и воспользовавшись заклинанием левитации вытащила из себя нож.
Когда он не ответил, я бросила взгляд на Грейс, как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как она закатывает глаза. Затем посмотрела на слугу.
— В меня стреляли, взрывали, сжигали, отрывали конечности, заменяли их на искусственные, снова отрывали, и вы используете... нож? — левитировав лезвие к губам я стряхнула кровь, а затем принялась есть его, начиная с острия. Тщательно пережевывая каждый кусочек, я вперила в них свой взгляд, и поскольку мне не нужно моргать, я могла заниматься этим очень долго. В конце концов, от ножа осталась только пята клинка и рукоять.

— Ну а теперь-то, мне можно его растерзать? — спросила Рампейдж с нетерпением.

— Я... эм... Они пообещали, что моей семье будет за это заплачено, а наши контракты будут аннулированы, — опустив взгляд, пробормотал слуга.

— Жалостливая история... — вздохнула полосатая кобыла. — Моё веселье накрылось медным тазом. Ну просто зашибись.

Я сглотнула и положила изувеченный нож в его копыта.
— Отдайте это тому кто вас послал и скажите ему, чтобы убить меня надо приложить намного больше усилий.

— Гм... прости... — тихо произнёс слуга, пока все, кто не знал меня, смотрели в изумлении.

— Разве вы не... собираетесь убить его? Именно так поступают с убийцами, — сконфуженно сказал Сплендид.

— Ну, нормальные, здравомыслящие пони да, — сказала Рампейдж закатив глаза, и продолжила:
— Но для Святой Блекджек, — она указала на меня и кисло произнесла, — Да вы хоть представляете себе сколько раз она останавливала меня от убийства только потому, что перед ней начинали рыдать и рассказывать свои несчастные истории? Клянусь. Самое мощное оружие против Блекджек — рассказать какую-нибудь душераздирающую поэму.

Грейс улыбнулась мне, одобряя принятое мной решение, а Сплендид, похоже, пытался тщательно его проанализировать. Белая кобыла с подозрением посмотрела на своего брата близнеца:
— Ну, будем надеяться на то, что следующее покушение на вашу жизнь, будет столь же похоже на фарс, как и это.

Сплендид вернул Грейс её подозрительный взгляд.
— Ты разумеется не веришь в то, что это был я?

Грейс сымитировала голос своего брата:
— «Не волнуйтесь, Леди Блекджек! Я вас спасу!» — Сплендид тут же зарделся и принял вид оскорблённого достоинства. Я немного приотстала, и обратила свой взор к Хойти.

— Я так понимаю, что становиться участником подобных инцидентов мне придётся довольно таки часто? — кисло спросила я и гуля, кивая в сторону плетущегося за нами «наёмного убийцы».

— Вне всяких сомнений «да», по крайней мере до той поры, пока вы не передадите корону кому-нибудь другому. И чем дольше вы будете здесь находиться, тем более опасными будут становиться козни ваших врагов. Эта попытка покушения была весьма дилетантской, если это и в самом деле была попытка покушения. Но я уверен в том, что, с течением времени, оказываемое на вас давление станет более серьёзным, — хрипло вздохнул гуль и Рампейдж оглянулась на нас, как только он продолжил: — В своё время, Король шикарность сумел усмирить худших из них, но я боюсь того, что эффект от того, как он решал эту проблему скоро сойдёт на нет.

— Теперь вы понимаете почему я ненавижу этих лохов,— прорычала Рампейдж. — Конечно, Потрошители убивают друг друга тоже, но перед этим честно договариваются об этом. А эти придурки с гордостью убивают в спину.

Серый гуль вздохнул, после того как мы вошли внутрь после всех.
— Сырое и варварское суждение, но точное. Я никогда не понимал этого. Я знал много богатых и знаменитых, задолго до падений бомб, и никогда не было такого уровня серьёзности в их интригах. О да, были попытки покушений, но это никогда не было так... для развлекухи.

— А чего вы ожидали? Это же Хуфф, — ответила я, гадая, было ли сказанное мной правдой или нет. Являлись ли все эти убийства и интриги результатом воздействия Пожирателя Душ или они были, просто напросто, жестоким, местным феноменом? — Сколько у меня осталось времени, до того, как всё происходящее выйдет из под контроля? Каково ваше мнение, как эксперта в подобных вопросах?

Хойти поджал губы, потер подбородок и посмотрел на меня,
— До тех пор, пока не завершится Гранд Галлопин Гала, который состоится сегодня ночью. Если вы по каким-то причинам не покинете Общество до этого времени, то я боюсь, что их следующими целями станут ваши друзья. И как только это произойдёт, я вернусь обратно в Митлокер.

— Я считаю, что благодаря этой экспертной оценке, мы только что установили рекорд в категории «Кратчайшее царствование в истории Эквестрии», — произнесла Рампейдж с ухмылкой. — И вообще, просто выбери какого-нибудь случайного пони, забери из этого места всё самое ценное, что только сможешь, и сваливай отсюда. Не слушай Глори и П-21, они вопьются в тебя со своими спорами на тему политики, морали и всяческой подобной этому хрени. Возьми монету, подбрось её, кто угадает выпавшую сторону, тот и получит корону. А затем, забирай дирижабль и сваливай отсюда.

Я потерла подбородок.
— Я подумаю над этим, — наконец сказала я. Вряд ли я была в состоянии сделать это, но, всё же, это было чертовски заманчиво.

* * *

«<i>Быть Королевой - ПОЛНЕЙШИЙ отстой</i>», — телепатически сказала я Лакуне, валяясь на кровати Короля Шикарности... технически, уже на моей кровати... обнимая подушку и дуясь. Наконец, я выпроводила своих друзей, после получасового обсуждения, того что мне сейчас делать. Хорошо, что ни Глори, ни П-21 не начинали играть роль заботливых друзей. Глори я отправила разузнать больше о Грейс, а П-21 пошел узнавать о Сплендиде. Рампейдж же занималась тем, чёрт возьми, чем только пожелала.
«<i>Серьёзно, всем, чем мне остаётся заниматься это... это строить из себя королеву?! Полнейшее дерьмо... И когда я говорю дерьмо - это значит ДЕРЬМО</i>», — Лакуна послала телепатическое смешок из музея, где она наблюдала, как пони занимаются подготовкой «Флёр» для нашего отъезда.

Я потратила целый час инспектируя плантации внизу. Испытательные лаборатории Стойл-Тек были просто поразительны, и я могла только гадать, какие же стойла были настолько ценны и дорогостоящи, что в них под землёй, в идеально защищенной окружающей среде, произрастали целые сады. К моему прибытию Общество навело глянец везде, где только было можно. В пределах видимости не было ни одного кнута, крепостные выглядели так, будто недавно приняли ванну, съели дополнительный обед и получили приказ «улыбаться «правителю». Они даже напевали себе под нос, когда мы проходили мимо них.

А затем, какой-то пони в меня выстрелил. Это было чуть более опасно нежели нож. Первый выстрел пони-снайпера не попал в меня, исключительно благодаря счастливому стечению обстоятельств. Мой Л.У.М. подсказал мне нужное направление, а З.П.С. помог прицелиться в голову кобыле. Четыре магические пули в мгновение ока устремились к её позиции. Одной из них повезло и она попав ей прямо в глаз, вышла из задней части черепа. Я не стала разубеждать зевак в том, что мне под силу убивать своих врагов на расстоянии в сотню ярдов, пользуясь одной лишь силой мысли.

А когда мы вернулись, П-21 нашел под кроватью бомбу, и обезвредил её. Прогноз Хойти казался всё более и более точным, а со всеми этими приготовлениями к великой большой вечеринке здесь было так много бегающих туда-сюда пони, что я не могла уследить за тем, кто когда пришел, и куда ушел. Но в одном я была уверена точно: в конечном итоге, они нацелятся на кого-то, кто мне дорог.

В дверь постучали.
— Да? — позвала я, заряжая магазин с бронебойными патронами в левитируемую Бдительность,

— Я бы хотела поговорить с вами, Ваше Величество, — спокойно сказала Грейс.

Я вздохнула и потерла лоб. Удерживать Богиню в голове и так непростая задачка, а теперь ещё это?
— А это обязательно? — захныкала я.

Снаружи замешкались.
— Полагаю нет, но я была бы вам очень признательна за это.

Я закрыла свои глаза. Ну, если она попытается убить меня, то у меня не будет выбора, не так ли? Я открыла дверь с помощью своей магии. Грейс, в своём прекрасном платье, осторожно вошла в комнату.
— Вы не очень хорошо выглядите, Ваше Величество.

— У меня тут много чего происходит, — ответила я язвительно.

Она подошла и села на край кровати, глядя на меня.
— Я могу посочувствовать. Похоже вскоре мне придётся бежать из этого места.

— Как вы вообще здесь живёте? — спросила я, перевернувшись на моей стороне кровати. — Эти пони, они сумасшедшие.

Она выглядела слегка оскорблённой, но немного пожала плечами.
— У них есть самое редкое в Пустоши: роскошь. Большинство приходят с общих масс рейдеров, симулируя воспитанность и величие. Они не такие как мы, мы избалованней и испорченней, живём за счёт тяжелого труда других. — Она покачала головой и вздохнула. — Но как только станет понятно, что Вашей преемницей буду не я, мне придётся покинуть это место и отправиться в Тенпони или... в другое место. Найдутся пони, которым будет невыгодно, чтобы я была следующей преемницей.

— Ты уже предположительно знаешь кого я выберу? — спросила я, с любопытством.

— Я всегда знала, что была самым слабым кандидатом. Шарм более... симпатичная. Взрослее. И её манеры. Ну, а если не она, то Сплендид может дать Вам гораздо больше, нежели я. Он уже давно хотел инвестировать наш избыток в Хуфф. Например, его успешный поход на медицинский центр Флаттершай. Я бы ни когда не подумала бы об этом. Отец бы выбрал меня, но... — она слегка пожала плечами.

— Сплендид говорил, что хотел найти способы продлить жизнь вашему отцу, — вспомнила я, развалившись на подушках.

— Разумеется. Он находился в менее выгодном положении. Но пока отец был жив, у него была возможность занять более выгодную позицию, — сказала она, с лёгкой улыбкой. — Ты видела снаружи эту ужасную, поспешную попытку быть отважным.

Я вздохнула и покачала головой.
— Ненавижу всю это политическую ерунду.

Было видно, что она приятно удивлена.
— Почему? Как не посмотри, это более цивилизовано, чем тактика большинства ваших врагов. Это может быть морально тяжело, и ужасно неприятно, но если противостояние ведётся политическими методами, то, по крайней мере, никто не будет удерживать населённый жеребятами город, с целью получить за них выкуп. И политика по-прежнему является игрой с наивысшими ставками. Победишь, и останешься у руля власти. Потерпишь поражение, и кому-нибудь другому достанется всё то, что некогда принадлежало тебе.

— Политики не отображаются красными метками на моём Л.У.М.е, — угрюмо возразила я.

— Полагаю, — произнесла она отведя взгляд, — я не настолько искусна в этом, насколько мне бы следовало. Отец всегда благоволил мне, но наследником не называл никогда. Мне кажется, он всегда ждал того времени, когда Сплендид станет достаточно авторитетным в Обществе, или, может быть, он знал, что слово «наследница» мгновенно поместит мне на голову мишень.
Она подошла к окну и принялась рассматривать водохранилище.
— Отец никогда не был понятным и прямолинейным. Он мог бы сделать намёк, как добиться его одобрения, или выдать небольшую рекомендацию. Был способен пересмотреть свои решения в любое время, как только изменялась политическая ситуация. А когда он умер... — она вздохнула и, слегка нахмурившись, взглянула на меня. — Что ж, вот такого хода от него никто не ожидал.

Я рассматривала бледную, синегривую единорожку, смотрящую в окно. В наших с матерью отношениях были проблемы, но я всегда знала, что она любит меня. И мне никогда не нужно было соперничать с сестрой за её внимание. А на что это было бы похоже, иметь братьев или сестёр, с которыми можно соперничать?
— Для меня, это тоже было полнейшей неожиданностью, — произнесла я со вздохом.

Она чуть заметно улыбнулась.
— Видела бы ты Шарм, когда она услышала эту новость. Во имя Богинь, какой обширный словарный запас, — сказала она тряхнув головой и посмотрела на меня. — Ты уже думала о Гала, что состоится сегодня ночью?

Мне нужно было подробное письменное указание, что нужно делать, так же сильно, как и ей.
— Вечеринки и я несовместимы!
Это была ещё одна вещь, входящая во всё увеличивающийся список: «Вещи-на-которые-у-меня-совсем-нет-времени». Столь бессмысленная в структуре заговора с которым я пытаюсь сейчас разобраться,что казалась сюрреалистичной.

— Неужели в вашем стойле никогда не было вечеринок, — поинтересовалась она, с любопытством.

Я тихо рассмеялась.
— Я была охранницей. Следить за тем, чтобы пони не занимались сексом в душевых и не устраивали налёты на Медицинский центр, за подарками для пришедших на вечеринку гостей, было моей работой, — ответила я, пожимая плечами. — Я могу на копытах пересчитать те вечеринки на которых присутствовала.

— Твоя подруга, Лакуна, сказала ваши наряды она берёт на себя. Остаются только танцы, — я уставилась на неё и медленно моргнула, а она вежливо мне улыбнулась:
— Ты ведь не имеешь представления, как нужно танцевать, не так ли? — спросила Грейс, слегка вскинув голову.

— Танцы? Пони что, на вечеринках танцуют? — ответила я, слегка шутливо.

— Вот те на, — произнесла она, соскальзывая с кровати.
— Пойдёмте, — сказала она, когда её рог засиял.
Стоящий в углу комнаты граммофон пробудился к жизни, а затем, игла звукоснимателя коснулась пластинки.

— Куда это мы пойдём? Ты, вообще, что это такое творишь? — спросила я, как только Грейс стянула меня с кровати, схватив за копыто.

— Я собираюсь обучить вас нескольким танцам, чтобы сегодняшним вечером вы не выглядели круглой дурой, — ответила она. — И вы можете мне поверить, на Галла будут пони, что попытаются сделать так, чтобы вы умерли от смущения, раз уж они не могут убить вас с помощью пуль. На самом деле, там будут несколько пони, кто считает подобное великолепным развлечением.

— С каждой секундой, совет, что дала мне Рампейдж, начинает казаться всё более здравым, — пробормотала я, как только начала играть музыка.

—Фух, — с улыбкой произнесла Грейс. — Если можешь сражаться, способен и танцевать. Это всего лишь движение в такт музыке. Настолько же просто, как раз, два, три...

Танцы были одной из тех штук, которыми занимались другие пони. Тем не менее... я подумала о том, как обучалась музыке у Розы с Октавией, и изучала магию по принадлежавшему Твайлайт Спаркл учебнику для начинающих. Возможно, я смогу научиться и этому тоже.
Грейс не торопясь отрепетировала со мной шаги вальса. Раз два три, поворот, раз два три, поворот, раз два три вращение, поклон, повторить с начала. Всё это сводилось к основным танцевальным движениям, точному расчету времени и повторениям.
Она замедлялась подстраиваясь под мои неуклюжие шаги и ускорялась, как только я начинала двигаться расслабленно. Затем она перешла к вариации «туда и обратно», церемониальному танцу. Я должно быть выглядела как дура, о чём ей и сказала, но Грейс лишь улыбнулась, и поддержала меня.

Если обучение меня танцевать было невероятно запутанным способом получить корону, то этот способ работал.

Через минуту мы остановились. Она наслаждалась бутылочкой очищенной воды, а я громко жевала рубин.
— Это причиняет Вам боль? — спросила она, смотря на моё переднее металлическое копыто.

— Серьёзно? — спросила я, и она кивнула. Я слегка улыбнулась и подняла ногу. — Я же киберпони. Настоящей боли нет. Ну, той, о которой ты думаешь. Я не знаю всяких мудрёных словечек, но, очевидно, они отрубили мою способность чувствовать боль. Вот и получается, что я чувствую память о чувстве, а не само чувство. Например, когда тебе отрезали ногу, и ты знаешь, что её больше нет, но всё равно её чувствуешь на прежнем месте. — У пони было в высшей степени странное выражение на мордочке.
— Что?

— Мне никогда не отрезали ногу, — с изяществом и сочувствием сказала она.

— Ой, точно, прости. Глупость сказала. — Пробормотала я, закатив глаза. — Так или иначе, нет, я не чувствую боль. Не совсем, но я не могу чувствовать нечто большее: у меня нет сердцебиения, я не чувствую, как кровь течёт по моим венам, за исключением дыхания. У меня есть несколько драгоценных для меня нервных окончаний, в моём крупе, и я очень благодарна за это. А, что до моего крупа, то ему требуется чрезвычайная стимуляция, что б я могла почувствовать хоть что-то.

Она моргнула, её глаза расширились и лицо немедленно приняло розовый оттенок.
— Ах. Я... я не знала об этом.

Я чуть улыбнулась.
— Знаешь в Девяносто Девятом, я никогда так не ценила свой...

— Блекджек! — вскрикнула она с раздраженной полуулыбкой. — Есть некоторые вещи, подробности о которых лучше не знать!

— Ой, — я моргнула и улыбнулась. — Прости.
Я мгновение смотрела на неё со странным ощущением и сказала.— Вы ведь потомки брата Твайлайт Спаркл, правильно?

— Если отцу можно было доверять то, да. А что?

— Ну... если я потомок Твайлайт, а вы потомки её брата, то кем мы приходимся друг другу?

Она на мгновенье замялась, потом открыла рот, затем закрыла и ещё немного подумала.
— Я полагаю это означает, что мы дальние родственники. Врятли это так, не бывает таких совпадений, — сказала она сухо, но потом увидела мой взгляд. — Что такое?

Я пристально смотрела на неё, потом заключила её в объятья.
— Родственники! У меня есть родственники! Три родственника!

Она пыталась выбраться из моих копыт.
— Очень далёкие! — напомнила она мне, хватая ртом воздух, но мне было наплевать. У меня была семья... хорошо, это были совершенно чужие мне пони, но всё равно семья! — Нужен воздух! — прохрипела она в отчаянье.

— Прости! — сразу сказала я, отпуская её и застенчиво улыбаясь. — У меня просто... никогда не было так много родственников.

Она засмеялась и тряхнула головой.
— Мне уже говорили об этом, но я даже и не представляла себе, насколько ты непредсказуема.Но в тоже время, мой смех превратился в слёзы. Её улыбка растаяла, а выражение лица стало обеспокоенным:
— Блекджек? С тобой... с тобой всё в порядке?

Я жаждала рассказать ей абсолютно всё, но наложенные Богиней запреты были сильнее меня.
— Это всего лишь... моя жизнь, — фыркнула я шмыгнув носом, и тихо всхлипнула. — В такие моменты, как этот, я по-настоящему задаюсь вопросом: а не сошла ли я с ума? Мне нужно сделать так много, а времени на это осталось так мало. И вот теперь, я танцую и испытываю головокружение от того, что нашла пони, которых, не зависимо от степени родства, могу называть семьёй. Это кажется почти... невероятным.

Грейс вздохнула, и посмотрела на водохранилище:
— Вчера, я до смерти боялась того, что ты собираешься сравнять здесь всё с землёй. Сегодня, я даю тебе уроки танца, когда мне следовало бы приложить все свои усилия для того, чтобы дискредитировать Сплендида и Шарм... потому что завтра меня могут, не привлекая лишнего внимания, вытолкнуть за ворота или убить, или мне придётся бежать отсюда, спасая свою жизнь.

Мир не всегда крутится вокруг тебя, Блекджек. Я была выведана из себя, поэтому вновь завалившись на кровать, принялась пристально рассматривать звёзды, что были нарисованы на потолке.
— Неужели в генеалогическом древе семьи Твайлайт Спаркл присутствует что-то, что заставляет нас проживать интересные, травмоопасные, наполненные приключениями жизни?

— Это многое бы объяснило, не так ли? — ответила она с печальной улыбкой, а затем, в дверь постучали.

— Не входить! Я здесь сейчас занимаюсь диким королевским трахом! — крикнула я в приступе безрассудства. Глаза Грейс начали выпучиваться.

— Если продолжите без меня, то сильно об этом пожалеете! — крикнула Глори, рывком распахивая дверь.
Мой смех умер, превратившись в писк, поскольку теперь настала моя очередь заливаться румянцем.

П-21 и Рампейдж вошли вслед за ней.
— Ох, это был сарказм? — съязвила Рампейдж. Когда она увидела Грейс, выражение её лица стало самодовольным. — Оооох. Занимаетесь неким «индивидуальным собеседованием»?

— Уроки танца, — чопорно ответила Грейс и повернувшись, склонила голову обращаясь ко мне, все намёки на смущение исчезли. — Кузина.
Затем она развернулась и вышла. Ох, она была хороша.

— Уроки танца? — спросила Глори.

— Кузина? — секунду спустя, спросил П-21.

Я открыла рот, чтобы начать жаловаться, затем закрыла, и тряхнула головой.
— Да не важно. Как делишки?

П-21 и Глори переглянулись, после чего он тихо произнёс:
— Во-первых, Я и Глори хотим попросить прощения. Мы знаем, что этот выбор для тебя очень важен. И приносим свои извинения за то, что делаем его ещё более трудным.

— А вот я извиняться не собираюсь, но я - это я. И я по-прежнему заявляю: тебе следует продать корону тому, кто предложит наивысшую цену. А ещё, её можно отдать какому-нибудь дворнику. Вот же хохма будет, — съязвила Рампейдж.

— Я воспользуюсь этим советом в качестве плана «Б», — ответила я с иронией.

— Во-вторых, завтра утром дирижабль уже будет готов к взлёту. Я считаю, что выключив тебя и используя Рампейдж в качестве системы жизнеобеспечения, мы сумеем осуществить то, что запланировали. Я замаскирую дирижабль облаками и, с толикой удачи, у нас получится прошмыгнуть прямо в Тандерхед. Если нам по пути встретится мой Отец, то, с большой долей вероятности, мы сможем встретиться с Консулом, сразу же по прибытии.

— Я уже один раз пробежался по дирижаблю и он выглядел вполне достойно. Перед отбытием, я ещё раз всё перепроверю, — добавил П-21.

— А я принесла послание, — произнесла Рампейж, ухмыляясь:
— Предполагалось, что я должна буду передать его тебе тайно при тайно, но, мда. Да пошло оно всё, — пожала она плечами:
— Как бы то ни было, здесь есть пони, который хочет поторговаться. Он хочет чтобы корона досталась Шарм. За это, он готов отдать тебе полное собрание шаров памяти Короля Шикарность, и десять тысяч крышечек сверху, — она немного помолчала и добавила:
— Ещё он добавил, что если корона будет отдана любому другому претенденту, то ты получишь целый мешок разбитых шаров памяти.

Глори резко вдохнула:
— Нет, он не посмеет! — охнула она, смотря на меня с тревогой.

— А вот я уверена, посмеет, — ответила Рампейдж. — Он действует почти как я, поэтому, я уверена в том, что он исполнит обещанное. Мне не ведомо, является ли эта игра его собственной, или это что-то, что он начал вместе с этой кобылкой. Но лично я согласилась бы на это предложение. Возможно, потянула бы немного время, чтобы узнать, накинет ли он ещё пять тысяч сверху.

— Блекджек не собирается продавать корону! — презрительно усмехнулась Глори, и посмотрела на меня. — Так ведь?

— Эммм... — я думала о шарах памяти Голденблада, в любом из них мог содержаться ответ на вопрос: что такое Проект «Горизонты». От мысли, что они могут быть уничтожены в моих венах застыла кровь.

— Глори, ты помнишь ту часть нашего договора, в которой мы согласились с тем, что позволим Блекджек сделать свой собственный выбор, и безоговорочно поддержим её решение, невзирая на наши собственные чувства по этому поводу? — сказал голубой пегаске П-21.
Она тут же поморщилась, как только справилась со своим собственным внутренним конфликтом.

— Продай! Продай! Продай! Продай! — скандировала Рампейдж, за что получила свирепый взгляд от Глори.

— Прекрати, — рыкнула Глори. В ответ на это, полосатая кобыла показала ей язык. — Тебе что, пять лет?

— А ты что, моя мамочка? — парировала Рампейдж.

— Пойду ка я поищу свою дочь, — сказал П-21, направляясь к двери.
Я оглянулась посмотреть, как он у...

— Красные метки, — произнесла я уставившись на дверь, пока вытаскивала Бдительность. — Пятеро, прямо за дверью.

— Я и в самом деле скучаю по своему оружию, — пробормотала Глори. — Разве там, снаружи, не должны находиться телохранители?
Я левитировала ей свою штурмовую винтовку. Она посмотрела на неё скептически, затем сняла с предохранителя, и взяв оружие в копыта, укрылась за кроватью. П-21 посмотрел на Аргумент и присоединился к ней. Я стала третьей. В целях безопасности, у спальни была лишь одна входная дверь.

— Я ещё никогда не встречала охранника иммунного к взятке, пуле или оральным ласкам, — прокомментировала Рампейдж.

— Хорошо, похоже я знаю, что нам нужно делать, — сказала я, мой хитрый план был уже почти придуман.

Рампейдж закатила глаза:
— А вот хрен тебе, Блекджек. Я соблюдала договорённости и за всё утро не убила ни одного из этих подонков. Это развлечение ты у меня не отберёшь! — она вышла вперёд:
— Войдите и убейте нас, ёбари своих мамаш! — прорычала Рампейдж, бросаясь в атаку на дверь.

Несомненно, брошенного вызова было достаточно для того, чтобы дверь, получив хороший пинок, широко распахнулась, и в комнату вошли пятеро пони, облаченных в великолепную и абсолютно новую боевую броню. Двое высокорослых, что были вооружены антимех винтовками, и двое низкорослых, со штурмовыми винтовками, встали по бокам а пятый, открывший пинком дверь, и несущий на спине боевое седло с двумя установленными на нём многоствольными пулемётами, занял позицию в центре. И как единое целое, они принялись поливать комнату шквалом свинца. Всё, на что была способна кровать - это скрыть нас от их взглядов.

Ну и конечно же, ни один пони не может быть подготовлен к встрече с Рампейдж. Выпущенные из минигана пули выбивали искры из её брони, пока она, пригнув голову чтобы защитить глаза, неслась к стоящему в центре жеребцу. Похожая на превратившуюся в пони пилу, она метнулась жеребцу между ног и как только оказалась под ним, резко поднялась. Кровь умирающего жеребца хлынула на её покрытую лезвиями броню и он сжал свои зубы в предсмертных спазмах. Подобно вращающейся турели, Рампейдж окатила огнём из пулемёта двух стоящих слева противников ещё до того, как насаженный на клинки пони обмяк.

— Ловите! — она встряхнулась, снова поднялась и метнула труп в стоящую справа пару. Врезавшееся в них тело отбросило их назад, туда, где мы не могли их видеть, за дверную коробку. Подобно вспышке света, она оказалась над ними, пиная и топча их своими покрытыми клинками копытами. Я не могла видеть причиняемые ею повреждения, но могла видеть разлетающиеся во все стороны брызги крови.

Попавшая мод пулемётный обстрел пара с трудом встала на свои копыта. — Пятнашки! — восторженно закричала она, и метнулась за ними. Затем был крик, влажный мясистый шум и треск штурмовой винтовки.

Сначала я взглянула на П-21, затем на Глори, мы услышали тихий восторженный шум и окровавленная пони вновь появилась перед дверью в мою комнату.
— Хуффингтон... возродится... — произнёс он... или возможно она... пол говорившего было трудно определить из-за всей той крови, что покрывала его тело... тихо, перед тем, как обессиленно упасть.

Находящаяся перед ним Рампейдж прогуливалась туда-сюда. Её броня была покрыта кровью и внутренностями убитых противников.
— Серьёзно? И это лучшее на что вы способны? — затем она посмотрела на меня, часть фиолетовых кишок болталась с левой стороны её лица. — Что?

— Знаешь, ты способна быть по-настоящему утомительной, но иногда, я рад, что ты на нашей стороне, — сказал П-21 предельно честно, а затем, он подошел к убитым пони.

— Ах, подойди и обними меня! — произнесла она с широкой улыбкой и широко развела свои залитые кровью передние ноги.

— И это время закончилось, — произнёс П-21.

Я шагнула мимо них и взглянула на мертвых противников. Никаких сомнений, экипировка Предвестников. Я посмотрела в находящийся внизу зал, где с глупыми выражениями на своих лицах стояли мои «гвардейцы». Я, подняв бровь, пристально рассматривала четыре свежих трупа до тех пор, пока один из гвардейцев не признался смущенно:
— Мне приспичило посрать. И я не знаю, чем занимались остальные.

Я потёрла лицо.
«<i>Спаси меня, Луна, мне нужно убраться отсюда</i>»
— А ведь всё, что я хотела - раздобыть дирижабль, — пробормотала я.

* * *

На фоне всех ведущихся мероприятий по подготовке к вечеринке, Общество почти не заметило произошедшего на меня нападения. Ох, у меня не было никаких иллюзий о том, что ни один пони не знал о случившемся, но нечто настолько тривиальное, как неудавшаяся попытка цареубийства, была ничем по сравнению со светским мероприятием. Общество хотело получить свою порцию веселья и развлечений, а я была четырёхсот фунтовой киберпони из-за которой всё пошло наперекосяк. Единственным просветом было то, что около дюжины мелких заговоров и интриг полностью развалилось, позволяя Хойти качественно повеселиться, а мне, удвоить раздражение членов Общества.

Лакуна куда-то отлучилась, пытаясь раздобыть что-то для предстоящей вечеринки. Глори исследовала мёртвых Предвестников, выискивая хоть что-нибудь, что пролило бы свет на то, как они пробрались в здание. П-21 проверял и перепроверял всё, что можно было бы взорвать, поскольку, следуя логике, это было следующим с помощью чего они попытаются от меня избавиться. Бу не отходила от болтающей с Шарм Скотч Тейп. А Рампейдж, после многочисленных, направленных в её адрес, настойчивых просьб помыться и не носить внутренности убитых ею пони в качестве заявления о том, что она тоже разбирается в моде, скучающе сидела рядом со мной в качестве моего «чемпиона». Я публично заявила, что если меня убьют, то у Рампейж есть разрешение на полную свободу действий для того, чтобы отомстить от моего имени всем, кто в этом повинен, и не стала уточнять, кого именно я имела в виду: исполнивших заказ наёмников, Общество в целом или всех пони Хуффа, что когда-либо посматривали на меня косо. Согласно заявлению Хойти, не подлежит сомнению то, что моё заявление заставило троих заговорщиков на некоторое время отказаться от своих коварных замыслов.

И вот теперь, я томилась в душном конференц-зале в котором Сплендид разговаривал со мной о финансовых операциях Общества. Оно несомненно было при деньгах. Ведь являться одним из самых надежных поставщиков продуктов питания для постапокалиптической пустоши приносит много крышечек. Ещё я обнаружила то, что у Общества отсутствует неизменный единодержец, когда дело доходит до денег. Прибыли были разделены на умопомрачительное количество паёв, полупаёв, четвертьпаёв, одновосьмых паёв и одношестнадцатых паёв. И это шло сразу за производственными расходами, которые были на удивление высоки. Но тем не менее, Общество получало свои деньги и покупало все, что ему было нужно, начиная от оружия и заканчивая предметами времён Старого Мира, содействуя торговле.

Что означало лишь одно, какой бы приятной не была эта идея, я не могла вот так вот просто взять и сбежать. У меня есть возможность повлиять на крупнейшего игрока в Хуффе. Мне всего лишь нужно решить какой из ответов будет правильным...

— Сплендид? — спросила я, когда он начал с прошлогодних показателей. Белый жеребец приостановился, стоя у исписанной рядами цифр классной доски. — Почему, мать твою, ты мне всё это рассказываешь?

— Как глава Общества... — начал он, но я подняла копыто, прерывая его.

— Не глава. Давай отбросим это притворство. Я выбираю главу. И ни как иначе. Ну а ты достаточно умён для того, чтобы понимать это. И так, почему ты рассказываешь мне всё это? — спросила я резко.

Он закашлялся и отвёл взгляд:
— Ты стала гораздо умнее со времени нашей первой встречи.

— А ещё, я стала гораздо более металлической, — произнесла я, положив на стол свои копыта. — И если ты хочешь устроить для меня презентацию, то пора бы уже начать.

Прежде чем сказать всё начистоту, он глубоко вздохнул, прикоснулся к груди и выдохнул.
— Вы должны назначить меня вашим регентом, если хотите действительно помочь Хуфу.

Я пристально посмотрела на него и сказала. — Продолжай.

— Шарм слишком испорчена, а Грейс слишком бесхарактерная, чтобы понять, каким, на самом деле, может стать Общество. Ты видела наши достижения в медицинском центре Флаттершай. Это только начало. — Его рог засветился, и он перевернул доску, чтобы показать карту Хуффингтонской долины. — Немного изменив процесс производства вещей Обществом, у нас появятся ресурсы чтобы обеспечить не только собственную территорию, но и остальную часть Хуффа. А также, мы сможем нанять наемников, чтобы отбить Парадайз Молл у работорговцев, и сдать его в аренду Искателям. Это открывает торговлю с пегасам в небесном порту Рэйнбоу Дэш. Помимо этого, мы сможем захватить и удержать расположенную в бухте/заливе военно-морскую базу Айронмэир, что позволит нам распространять свои товары вплоть до северной оконечности города. Но что самое важное, с пегасам и заливом, мы сможем отправлять наши товары дальше, чем когда бы то ни было! Мы можем достичь Майнхэттена на лодке или по воздуху намного быстрее, чем пешком или караваном.

Он взглянул на меня.
— Когда Общество обретёт былую силу, Коллегии и Искателям придётся отказаться от своих мелочных претензий к нам, или они останутся не у дел, потеряв остатки влияния. С их помощью мы превратим Хуфф в то, чем он раньше являлся: в краеугольный камень Эквестрии. Хуффингтон возродится, став больше и сильнее, чем прежде. С него начнётся возвращение цивилизации на поверхность.

Ну, у многих было стремление. Я понятия не имела, как он бы смог осуществить это, но, казалось, Сплендид был уверен в своих силах.
— И так, почему то же самое не сможет сделать Шарм, или Грейс?

— Шарм это не интересует. Если бы у неё был свой путь, общество служило бы её прихоти. А у Грейс не хватит решительности чтобы согласиться на то, что для этого потребуется. — Ответил он. — Мы с детства спорили на эту тему. Она бы скорее потратила время и энергию пытаясь реформировать Общество. Выгнала бы паршивых овец и дала бы крепостным больше прав и меньше работы, даже отдала бы им часть прибыли! Что бы они сделали с деньгами?

Я тут же смогла придумать несколько вариантов ответа на этот вопрос.
— И твой путь? — подсказала я.

— Мы ежедневно привлекаем более половины личного состава службы безопасности, чтобы удерживать крепостных в узде. Если для того, чтобы заставить их работать, мы прибегнем к более жестким методам, то это высвободит достаточное количество пони, чтобы обеспечить безопасность всего остального Хуффа. Более свободное использование взрывных ошейников. Использование специальных химических препаратов для того, чтобы крепостные могли работать дольше и продуктивней. Более активный найм работников. — Он продолжил в припадке гнева. — Они приходят к нам, клянча еду и безопасность. И как только мы даём им выпрашиваемое, они начинают работать, так мало, как только это вообще возможно. И что ещё хуже, они начинают возмущаться, а некоторые даже становятся угрозой. Если мы закрутим гайки, то так много охранников нам здесь будет ни к чему.

— Цивилизация, построенная на спинах угнетенных. Прекрасно, — фыркнула Рампейдж. — Даже Потрошители не настолько испорчены.

— Мы их не угнетаем. Мы заставляем их жить по соглашению, которое они подписали, придя сюда жить. Мы кормим их, и их разросшиеся семьи. Это гораздо более щедро чем то, что даёт им Пустошь, — парировал он.

— Точно. Спасибо тебе. Ну что ж, я пожалуй пойду, и хорошенько обдумаю всё, что ты мне сейчас сказал, а окончательное решение приму на сегодняшнем Гала, — я указала копытом на дверь, ожидая когда он уйдёт. А после этого, спрятала лицо в своих скрещённых копытах. — А ты помнишь те времена, когда у меня была одна единственная цель: выяснить, что такое ЭП-1101? Или: узнать, что совершил Голденблад? Или просто: сбежать от пони, что пытаются меня убить? Можешь ли ты поверить в то, что я и в самом деле скучаю по тем дням? Честно, честно!

— А всё из-за того, что ты пытаешься быть Святой из Пустоши, поступать лучше и всё такое. Моё личное мнение таково: это абсолютно удивительно. Если бы я была на твоём месте, то убила бы половину этих сволочей уже в течении первых пяти минут, — хихикнула она, а затем похлопала меня по спине. — Если тебе станет от этого легче, то я восхищаюсь тем, что ты пытаешься сделать. Я считаю тебя дурой, раз ты пытаешься сделать это, но когда было по другому?

Я повернула свою голову так, чтобы смотреть а неё одним глазом, а потом снова спрятала свое лицо в копытах. Это было не очень удобно.
— Как ты, Рампейдж?

Она удивленно моргнула.
— Я? Мне только что пришлось убить пятерых тяжеловооруженных пони. Я чувствую себя просто прекрасно. — Она ухмыльнулась, и эта ухмылка не слезала с её лица на протяжении целых десяти секунд. Она вытащила коробочку Минталок и закинула две в рот, перед тем как спросить,
— Нам обязательно об этом разговаривать?

— Нет, если ты не хочешь, — ответила я, но судя по её виду, это не принесло ей облегчения.

— Я посмотрела некоторые воспоминания, которые ты вынула из моей головы. Что-то из этого... типа того доктора? И я ещё думала, что Глори была скучной... — она попыталась засмеяться, но у неё не вышло.
— Я не знаю. Я смотрела их, и чувствовала себя так, будто это был кто-то другой. Я не чувствовала себя. Даже если это часть меня, это как... как...

— Как мои киберноги? — предположила я.

— Именно! Нечто, что было ко мне приклеено, — сказала она, кивая с улыбкой.

— По твоим ощущениям, какие из воспоминаний принадлежат именно тебе? — спросила я садясь прямо.

Она на секунду задумалась:
— Все, начиная с того, когда эти гули вытащили меня из той, оставшейся от взрыва жар-бомбы, воронки. Я не спорю, пробелы есть, но я не думаю об этих воспоминаниях так, будто они принадлежат какому-то другому пони. — Она подняла голову. — А почему ты спрашиваешь меня об этом? Не то чтобы я не была благодарна, но разве тебе не надо заниматься кое-чем более важным?

Я засмеялась, откинувшись на спину:
— Ну что ж, давай-ка посмотрим! Добраться до Тандерхеда и помешать размещению биологического оружия. не дать Предвестникам, Авроре и Когнитум убить меня. Разобраться с Легатом. Выяснить, куда пытается попасть ЭП-1101. Выяснить, что именно делают Горизонты. Ох, а ещё, я думаю, где-то в моём списке есть пункт «вычистить Рай», — сказала я, поднимаясь на ноги, не упоминая о самых актуальных... в любую секунду Богиня могла превратить меня во вторую Лакуну, осуществив всё то, о чем говорила. Я принялась рыскать туда-сюда. — Существует поворотный момент, после которого с тобой начинает столько всего происходить, что помощь своим друзьям, ощущается единственной вещью, которая действительно имеет значение. Спасти Общество. Спасти Анклав. Спасти Пустоши. Я не могу даже решить, кто же является подходящим пони для того, чтобы отдать ему корону.

— Блекджек?

Я продолжала двигаться всё быстрее и быстрее:
— Иногда я задумываюсь, похоже ли это на то, как чувствовали себя Твайлайт и её друзья. Иметь тысячи задач, от которых зависят сотни тысяч жизней, и быть не в состоянии когда-либо достичь настоящего прогресса, потому что, как только ты завершаешь одну, то тут же неожиданно возникает другая, и ты ничего не можешь с этим сделать. Таким образом, ты стараешься упорней, думаешь упорней и надеешься упорней, и в тоже время боишься, что, в любую секунду, все это развалиться на части, и ты узнаешь, скольких ты убила...

Рампейдж начала выглядеть обеспокоенной:
— Блекджек!

А я продолжала. Это был тот момент времени, когда мне хотелось чтобы моё сердце громко стучало и было тяжело дышать. Я нуждалась в этом, но моё искусственное тело отказывало мне в этом. Вместо этого, я чувствовала, что становлюсь ещё более обеспокоенной.
— Но давления нет! Это не похоже на то, будто тысячи пони умрут если я облажаюсь! Нет, погоди, а ведь умрут! То есть я хочу сказать, я и в самом деле пытаюсь оценить, будет ли спасение кто-его-знает-скольких-жизней обитателей Пустоши, стоить страданий сотен крепостных! То есть я хочу сказать, что если это и в самом деле сработает, и поможет Пустоши, тогда, это ведь оправданно, так? Что будет меньшим злом? Неужели дела не могут быть простыми? Типа, сказать всем тем пони, что пытаются убить всех остальных пони, что вместо этого, им надо пойти и убить Блекджек. Убить меня они не смогут, следовательно, им не нужно будет убивать друг друга и...

Она меня пнула. Удар сбил меня с ног и заставил растянуться на полу, моя голова гудела. Я так и лежала пялясь в стену и даже не пытаясь подняться. Затем Рампейдж подошла ко мне, подняла и заключила в объятья:
— Дурочка, — пробормотала она.

— А могу я просто взять и умереть ради них, назвав это благом? — прошептала я, прижимаясь лицом к её шее.

— Нет. Умереть - это слишком просто. Убить - это слишком просто. Ты никогда не ищешь легких путей, — она говорила, держа меня. Мои плечи дрожали, часть сокращающихся мускулов по-прежнему управлялась моим мозгом, выдавая мое беспокойство.
— Я знаю, что бы я сделала. Это было бы эгоистично, быстро, и скорее всего, навредило бы многим, но меня бы это не волновало.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Наконец, я убрала свои ноги от неё.
— Иногда, я мечтаю быть как ты.

— Нет, не мечтаешь, — спокойно ответила Рампейдж. — Ведь я бросила бы всё это, давным-давно, Блекджек. Продала бы программу или затеяла бы драку, в которой не имела бы шансов победить, или, просто напросто, ушла бы куда-нибудь. Я не сильная пони, Блекджек. Я могу кого-нибудь растерзать, но попроси меня самостоятельно сделать какой-нибудь правильный поступок, и я не смогу.

Раздался бешеный стук в дверь и я плотно зажмурилась:
— Проваливайте отсюда, если только жизнь одного из моих друзей не находится в опасности! И это, королевский приказ!

Затем, дверь распахнулась, впуская в комнату взволнованно выглядящую Шарм:
— Блекджек! Они их захватили! — Я закрыла глаза, чувствуя, как желание натравить на это место Деуса, взвилось до небес. — Они похитили Скотч Тейп и Бу! А ещё сказали, что если ты не отдашь корону мне, то они убьют их!

Я открыла глаза и впилась в неё взглядом, что был способен рассечь камень:
— Серьёзно что-ли? — спросила я, надеясь, что это была какая-то не смешная, изощрённая шутка. Она кивнула, испуганно смотря на меня. Я на секунду закрыла глаза, борясь за самообладание, а затем, зашипев, медленно выдохнула.

Настало время сделать это...
— Хорошо, — пробормотала я, включая свой ПипБак.

— Полагаю, они подумали, что ты не собираешься брать взятку, — вздохнув, произнесла Рампейдж. — Очень хорошо предположение.

— Возможно, но я уверена в том, что они это сделают. Мне кажется, они верят в то, что смогут меня использовать, — сказала Шарм крайне поспешно.
Я поднялась на ноги и пошла.
— То есть, я знаю, что молода, но я обещаю, что, что бы вы не потребовали, я буду делать свою работу хорошо, — продолжала она, рыся рядом со мной. — Я собиралась привлечь гвардейцев, но они сказали что убьют заложников, если я поступлю так, поэтому я пришла к тебе.
Мы продолжали свой путь по коридору.
Некоторые пони-гвардейцы, увидев нас, вытягивались в струнку. Её паника уступила место растерянному негодованию:
— Ты вообще слушала, что я тебе говорила, Блекджек? Они собираются убить Скотч Тейп и Бу, если ты не сделаешь меня своим регентом!

— Мхмммм, — ответила я, выходя через боковую дверь, и начала ходить по газонам. — Ты причинила вред хоть одной из них?

— Я... поче... ты думаешь, что я в этом замешана? — задохнулась она от возмущения, прижимая к груди копыто.

— Ты причинила им вред? — снова спросила я, Шарм отпрянула назад. Однозначно, с этого момента, всё происходящее перестало следовать придуманному ею сценарию, так же, как и случившееся ранее «заказное убийство» ножом. Возможно, это было наследственным...

— Я уверена в том, что похитители могли это сделать! — выпалила Шарм. — Эта парочка не пожелала уйти с ними без лишнего шума. И куда именно ты направляешься?

Я направлялась к большому сараю, в котором, похоже, когда-то хранилось огромное количество маленьких белых тележек, что подобно кучам снега, лежали теперь неподалёку.
— Я следую за меткой ПипБака Скотч Тейп, — ответила я спокойно, и увидела, как немного расширились её глаза:
— А знает ли хоть один из вас, что мне сегодня пришлось вытерпеть? А знает ли хоть один из вас, на что была похожа вся эта неделя?! На меня было совершено несколько покушений. Мной манипулировали и меня предавали, причём, более чем единожды. Мне, мать вашу, прострелили голову! А моё настроение чертовски далеко от отметки «хорошее», и я жалею о том, что вообще сюда пришла! Кроме того, я искренне заинтересованна в отстреле большей части живущих здесь «аристократов», и хочу отдать бразды правления, всем, что здесь есть, Коллегии! Вы это понимаете?! — прорычала я, увидев внутри пять красных меток, и две синие.

Я развернулась и со всей силы лягнула огромные входные двери. Возможно они и были закрыты изнутри, но один удар, и двери, слетев с петель, упали по обе стороны от меня. Внутри я увидела кобылу и жеребца, с которыми уже сталкивалась ранее. Во время нашей первой встречи они занимались тем, что пытались заставить группу пони подписать крепостные договора. Но сейчас, они сидели по обе стороны стола, играли в карты и с оторопью глазели на меня. Сразу за ними находились два жеребца с удивлёнными взглядами, которые сейчас боролись с Бу. А позади всех, держа одной огромной рукой связанную Скотч Тейп, стоял минотавр Пеин Треин.
— У вас в наличии только одна возможность. Освободите их. Немедленно!

— Ты! Как ты нашла... — начала говорить кобыла, но я вошла в З.П.С. и, с помощью одной магической пули, прострелила ей переднюю ногу. Она закричала и рухнула на пол, держась за повреждённую конечность.

Боровшиеся с Бу жеребцы бросили это занятие и, попятившись от кобылы, потянулись за своим оружием. Один из них споткнулся, упал на спину и принялся бешено палить в воздух. Пули попали в днище свисающей с крюков на потолке тележки. Раздался треск, и днище, с оглушительным хрустом, упало вниз, попав прямо в обоих жеребцов. Бу тут же очутилась позади меня, пробравшись туда ради безопасности.

— Осторожно! Они собираются убить заложника! — крикнула Шарм, пристально смотря на минотавра и бывшего-игрока-в-карты.
Жеребец единорог принялся поднимать пистолет, в его широко открытых глазах плескался ужас. И у него была на то причина. Рампейдж прыгнула на него, подобно огромной охотящейся кошке, смела всё со стола и вцепилась в его плечи своими когтями. Крича, он упал у дальней стены сарая. Шарм посмотрела на Пеин Треина, который поднял Скотч Тейп и стоял, глядел вниз, прямо на меня:
— Он собирается сломать ей шею! В любую секунду! Он собирается сделать это! — Она посмотрела на меня, затем на невозмутимого минотавра, который держал Скотч Тейп за шею. — Сделать это!

Я встретилась с ним взглядом, точно так же, как и во время нашей последней с ним встречи. Затем, он посмотрел на Шарм, присел и аккуратно развязал верёвки на ногах Скотч Тейп. Оливковая кобылка была невредима, несмотря на то, что выглядела весьма потрёпанно. Шарм выглядела так, будто пружинки в её мозгу только что издали мелодичное «бздынь» и она силиться понять, что же здесь только что произошло. Перед тем, как обратить свой взор на меня, Шарм пристально посмотрела на Пеин Треина, её левый глаз подёргивался, а сама она улыбалась во весь рот:
— Она свободна! Ура! Какая прелесть! — сказала она, с бьющей ключом радостью.

Я взглянула вверх, на Пеин Треина:
— Спасибо, — произнесла я, как только опустилась на колени рядом со Скотч Тейп и проверила её.

— Мы квиты. Как бы то ни было, это был дурацкий план, — пробормотал он.

Скотч Тейп встала на ноги и её голубые глаза впились в Шарм:
— Ты! — Шарм сделала шаг назад, её улыбка задрожала. — Интересненько, как это они умудрились прийти за нами, как раз то время, когда ты отлучилась в уборную!

— Я... я не понимаю о чем ты говоришь! — произнесла Шарм, продолжая пятиться.

— А ну иди сюда! — прорычала Скотч Тейп и схватила Шарм ещё до того, как кобылка сделала три шага:
— Ты больная! Да рядом с тобой Смотрительница выглядит милой! Мне тебя жаль! — кричала Скотч, пока она катала, кусала, била и пинала Шарм. В конечном итоге, она заключила шею принцессы в копытныйзахват. — Ну серьёзно, похитить нас! В каких облаках ты паришь?!

— Ай! Прекрати! Ты не можешь со мной так поступать! Я - принцесса! Ты ничего не сможешь доказать! — визжала Шарм, пока Скотч Тейп кусала её за ухо, рыча так, будто собирается отгрызть его!

— Скотч, довольно, — сказала я с усмешкой, осторожно высвобождая потрёпанную белую кобылку. Скотч бешено замахала своими копытами. — Говорила ли она, что её план заключался именно в этом?

Скотч Тейп свирепо посмотрела на Шарм, а затем ответила на чистоту:
— Нет. Но она ушла, а минуту спустя, зашли они, также легко, как это сделала ты. Они запихнули меня в мешок! И болтали о том, какая великолепная жизнь ожидает их после того, как Шарм станет регентом. Они намеревались получить пай, что бы это ни значило. — Скотч Тейп вновь замахнулась на Шарм. — Тебе просто невероятно повезло. Клянусь, в следующий раз, я засуну твою голову в самый грязный унитаз и спущу воду! Я соберу такой туалет, который тебе рог через задницу высосёт! Ты только подожди!

— А все таки, хороший копытныйзахват. Да и с ухом получилось мило, — хихикнула Рампейдж. Это наконец-то заставило её прекратить драку, тем не менее, она всё равно зарычала на другую кобылку.

Я посмотрела на Пеин Треина:
— Это спланировала она?

Он лаконично пожал плечами:
— Я просто делаю то, что мне говорят делать. Пони не вовлекают меня в планирование своих затей. Я просто тупая гора мускулов. — Затем, он посмотрел на меня. — Тем не менее, я знаю, что это было глупо. Однажды ты меня уже побила. И ты, скорее всего, побьёшь меня снова.

Я посмотрела на потрёпанную кобылку:
— Ну и?

Шарм шмыгнула носом и потёрла глаза:
— Почему на меня орут, все кому не лень? Я просто сделала то, что мне сказали сделать! — произнесла она, сдавленно всхлипнув. Я и ухом не повела. В конечном итоге, она ссутулилась и злобно посмотрела на меня, её глаза были абсолютно сухие:
— Ну хорошо. Верь в то, во что ты хочешь верить. Но, что насчет сделанного тебе предложения? Оно всё ещё в силе. А ты по-прежнему хочешь заполучить принадлежавшие отцу шары памяти, Блекджек. — Она встала на ноги. — Я видела, что Голденблад сделал с машиной Хорса. Я знаю, чем является эта твоя Горизонтовая штуковина. И если ты тоже хочешь это узнать, то отдай мне мою корону. В противном случае, я превращу их в пыль, ссыплю в коробку и пришлю её тебе. Поняла?

Я передернулась, продолжая смотреть на нее сверху вниз. Скотч Тейп, по-прежнему, смотрела на неё кровожадно. Рампейдж выглядела весёлой. А у меня, и в самом деле, не было времени для этого дерьма:
— А как тебе такое предложение? Ты отдашь мне все шары памяти, а я прослежу за тем, чтобы Грейс или Сплендид не вышвырнули тебя отсюда нахрен? — сделала я контрпредложение.

Она сощурила глаза, её пристальный взгляд был преисполнен презрения:
— Я бы предпочла, чтобы ты свела саму себя с ума, размышляя о том, что же может в них находиться. И я жду не дождусь того момента, когда ты приползёшь ко мне, вопрошая меня о том, что же я в них видела. А я, ничего тебе не расскажу. Так-то вот! — И она, широко растянув свой рот, показала мне язык.

Я почесала голову:
— Скотч, она полностью в твоём распоряжении. Только не убивай её. Она ещё может взяться за ум. И не позволяй ей снова взять тебя в заложники. Иначе, с этим будет разбираться П-21. Поняла?

Скотч моргала, уставившись на меня, а затем ее губы искривились в выражение чистой проказливости. Клянусь, как только она посмотрела в сторону белой кобылки, её ушки казалось вытянулись в рога.
— Мммм... иди ка сюда...

— Ты безумна! Не подходи ко мне! Нееееет! — вопила она, спасаясь бегством. Судя по всему это был первый раз, когда ей вообще пришлось это делать. И если эта скорость была всем на что она способна, то у неё не было ни единого шанса сбежать.

Я посмотрела на Рампейдж:
— Убедись в том, что она не отделает Шарм слишком сильно, хорошо? — Бу прижалась ко мне, давая понять, что, в ближайшее время, она со мной не расстанется.

— А что насчет тебя? — спросила Рампейдж.

Я закатила глаза:
— У нас есть ещё три часа до начала вечеринки. Поэтому, я намереваюсь найти какое-нибудь тихое, спокойное местечко, запереться там и подумать о том, что делать дальше. Я сомневаюсь в том, что здесь ещё остались какие-нибудь пони, способные напасть на меня.

— Не говори "гоп", пока не перепрыгнешь, — ответила Рампейдж. — Ну что ж, если за тобой заявится очередной отряд карателей, дай мне знать. Ты притягиваешь интересные развлечения.
Затем она развернулась и побежала за скотч Тейп:
— Не дай ей сбежать! Я покажу тебе, как надо пытать пони с помощью плевков! — Я рассмеялась, злясь на себя. Временами казалось, что она сама не слишком отличается от кобылки.

* * *

Я вернулась к разграбленной коллекции Шикарности. Так много вопросов вертелось в голове. Что случилось, когда ушла Аврора? Было ли всё так, как сказал Хранитель, или это Шикарность говорил правду? У меня с трудом получалось верить в то, что пони, настолько восхищавшийся Голденбладом, мог быть честным. Но тогда что же этот факт говорит обо мне? Я высунула голову из комнаты и посмотрела на пони, которые должны были стать моими новыми охранниками; к счастью, они были более прилежными, чем прошлая парочка.
— Ладненько. Мне плевать, что произойдёт тут: пожары, взрывы или новые похищения моих друзей. Я не хочу, чтобы кто-нибудь сюда заходил, неважно зачем. Понятно?

— Так точно, мэм. — Ответили они бойко отдавая честь.

Бу проползла к дальней части комнаты, оглядываясь так, будто проверяла помещение на наличие возможных врагов. Я тоже огляделась, закрыла дверь и заперла её. Затем на всякий случай левитировала к себе стул и подперла им ручку. После этого я передвинула стол к двери. Финальным штрихом стало то, что я швырнула парочку пепельниц в стену от злости.

Это не был худший день в моей жизни, но он точно был наиболее разочаровывающим. Никогда в жизни мне не подкидывали столько проблем сразу. Эти пони... эти пони Общества... Я хотела помочь им! А они лгали, изворачивались, плели интриги, пытались убить меня и угрожать моим друзьям! Мне хотелось заорать! Из всего того, что творится в моей сумбурной жизни, я должна была увязнуть именно в этом дерьме! Почему бы просто не запрыгнуть в дирижабль и улететь прочь? Кинуть корону в толпу, как и предлагала Рэмпейдж?

— Я не подхожу для этого, — проворчала я.

Я увидела, что Бу нервничает, и улыбнулась.
— Не волнуйся. Я пока закончила с швырянием вещей.
Она осторожно подошла, и я хорошенько потрепала её за уши. Её опасения исчезли.
— Как насчёт тебя? Как думаешь, кому следует возглавить Общество?

Пони моргнула, её широкие выцветшие глаза уставились на меня. Она принюхалась к осколкам пепельниц, брошенных мною в истерике. Она подняла фотографию Флаттершай и Гарнет на совещании Министерства Мира и снова моргнула. Я хихикнула и погладила пони.
— Прости. Не думаю, что кто-нибудь из них подойдёт.
Её уши опали, и она позволила картинке упасть к её копытам. Я обняла Бу, почёсывая её спину.
— Ничего. Я тоже не умею выбирать.

— <i>А всё потому, что ты делаешь это неправильно</i>, — проскрипел голос, который я не слышала в течении уже долгого времени. Я посмотрела на спокойно тасующего карты Крупье.

— Эй,— сказала я с улыбкой. — Что-то ты в последнее время притих.

— <i>Старею,</i> — ответил он. — <i>Два столетия - это долгий срок по меркам любого пони.</i>
Он и в самом деле выглядел усталым. У него были тёмные круги под глазами и он перемешивал карты не так проворно, как раньше:
— <i>Скорее всего, если бы ЭП-1101 не сбежал, я бы умер в Девяносто Девятом,</i>

— Как ты можешь умереть? Ты же душа. — Я не могла скрыть нотки беспокойства в своём голосе. — Я думала ты просто... и дальше будешь быть.
Бу огляделась вокруг, будто ища, с кем я разговариваю. Я усмехнулась и снова погладила её.
— Я просто разговариваю с пони в моей голове, Бу. Не беспокойся.
Кобылка склонила голову и, как мне показалось, приняла даже немного скептический вид, но всё же расслабилась.

— <i>Ничто не вечно. Даже души</i>, — ответил он, чуть вздохнув. Затем он снова взглянул на меня. — <i>Между тем, ты совершаешь ту же ошибку, что и Министерские Кобылы.</i>

— Как это? — спросила я, садясь перед ним.

— <i>Ты хочешь одновременно соединить и порядок и добродетель</i>, — ответил он, вынимая две карты. На одной была изображена я во главе армии, а на второй я обнимала Рампейдж. — <i>Но так не получится. Только не одновременно.</i>

— Почему нет? — спросила я, нахмурившись. — Я думала, добро и зло уравновешивают друг друга.

— <i>Потому что одно всегда превалирует над другим. То, что правильно для индивидуума, не всегда верно для группы. Порядок сковывает народ. Так и должно быть. Когда ты пытаешься предотвратить смуту и хаос, ты не можешь подстраивать закон так, чтобы всем было хорошо. Точно так же, если ты попытаешься поступать лучше, неизбежно, другие пони будут нарушать систему. Министерские Кобылы этого не понимали. Эпплджек пыталась строить порядок на основе своей силовой брони, в то время как её кузина разрабатывала оружие, должное убивать пони, которые будут эту броню использовать. Флаттершай хотела сделать всем хорошо, но ни разу не задумалась о том, что изменение памяти пони против их воли может быть преступным. Если бы она и в самом деле беспокоилась о добродетели, она бы использовала случаи Синдрома Военного Времени в качестве контраргумента войне. Она этого не сделала</i>, — объяснил он своим мягким, слабым голосом.

Бу фыркнула и, кажется, даже немного закатила глаза. Я взглянула на неё и она бестолково моргнула, уставившись на меня. Я нежно погладила её и снова обратилась к Крупье:
— И я пытаюсь сделать то же самое? — его слова заставили меня задуматься.

— <i>Ты хочешь навести в Пустоши порядок. Хочешь остановить грызню. Прекратить боевые действия. Избавить народ от страданий. Ты стремишься к безопасности. Сами по себе все эти стремления не плохие. Но когда они доводятся до крайности, не много добродетели остаётся в таком порядке. План Сплендида может сработать. Предположим, так и случится и ему удастся положить конец боевым действиям. Будет ли такая жизнь лучше? Всех, до кого он доберётся, он заставит работать. Ему даже больше не нужно будет называть их крепостными. Стоит ли жить в такой умиротворённой Пустоши, не имея свободы?</i> — он пригвоздил меня к полу взглядом. — <i>Готова ли ты превратить Пустошь в одно огромное Стойло Девяносто Девять?</i>

— Ой, — я поморщилась.

Он чуть улыбнулся.
— <i>С другой стороны, с добродетелью... всё не так просто. Тебе ли не знать. Ты прилагаешь столько сил, чтобы сделать всё правильнее и лучше. Я никогда не встречал пони, возможно, за исключением Биг Макинтоша, кто честно и искренне пытался поступать так же правильно как ты, Блэкджек. Но отчасти добродетель ещё и в том, чтобы позволить другим сами выбирать, хотят ли они быть добродетельными, и принимать их выбор, если они отказываются. Это и есть свобода. Временами это грязное дело. И сложное. Чертовски сложное. Но в конце концов ты сможешь взглянуть на себя со стороны и сказать, что ты хорошая пони.</i>

— А я не могу взять лучшее с обеих сторон? Не могу получить одновременно и порядок и добродетель? — настаивала я.

— <i>Можешь, но одно всегда будет перевешивать другое. И как только порядок перевесит добродетель... о, ты можешь пуститься во все тяжкие. Обычно, под предлогом «защиты» добродетели. До падения бомб это было повсюду. По приказу Пинки Пай параспрайты записывали разговоры и проводились случайные аресты. Рейнбоу Дэш проводила диверсионные операции в зебринских землях, отчего мирное население гибло десятками тысяч. Твайлайт разрабатывала магию, которая, она знала, будет использоваться в мегазаклинаниях. Даже Флаттершай в конечном итоге позволила изменять воспоминания пони без их согласия. Так много добродетели было принесено в жертву во имя «защиты», что в конце концов добродетель превратилась в пустышку. Стала пустым словом, давным давно оторванным от реальности.</i>

Бу издала противный звук, высунув язык. Я снова поглядела на кобылку. Она же не могла... но это было смешно. Не могла же она слышать Крупье. Это невозможно. Я потёрла подбородок и ухмыльнулась.
— Знаешь, Крупье, когда ты появляешься, то становишься довольно болтливым.

Он моргнул и сухо усмехнулся.
— <i>Я общаюсь всего с одной пони. Прости мою привычку придумывать речи в свободное время.</i>
Он надвинул шляпу на лицо и, мне показалось, даже покраснел! Через пару секунд он снова поднял шляпу и взглянул на меня.

— Я стараюсь поступать умнее. Обдумываю варианты решения. Разве это не то, что я должна делать? — жалобно спросила я. — Разве не для этого и предназначены принцессы и королевы?

— <i>Конечно. Но ты не королева. Ты Блэклжек. И ты не из тех пони, что много думают. Если бы ты была Твайлайт, то конечно. Ты могла бы сравнить и изучить философию, историю, статистику и попытаться вывести правильный курс действий. Но так ли ты поступила, когда услышала, что Скотч Тейп взяли в заложницы?</i>

— Нет, — я нахмурилась. — Я просто активировала её метку, пришла и забрала её.

— <i>Вот именно. Ты действовала инстинктивно. Ты игрок. Если бы ситуация развивалась иначе, Скотч Тейп могли бы убить. Легко.</i>
Я покраснела и открыла было рот, чтобы возразить.
— <i>Но ты не думала об этом, Блэкджек. В том-то и дело. Ты всё сделала правильно, Потому что ты хорошая пони. Ты стараешься быть хорошей, а ведь ты даже не уверена, в чём твоя личная добродетель. Даже я этого не знаю, хотя слежу за тобой ещё с Мирамейр.</i>
Бу ткнулась мне носом в щёку, заставив меня улыбнуться.

— Но... что, если я облажаюсь, — пробормотала я. — Что, если я выберу Грейс и Общество развалится под напором извне? Что, если выберу Сплендида, и общество захватит мир? Что будет, если я выберу Шарм и она станет для Общества новой Смотрительницей?

— <i>Ты примешь это и будешь с этим жить. Ты не можешь играть и ожидать, что никогда не проиграешь. В этой жизни нет ничего с нулевым риском. Доверься себе и реши, а затем двигайся дальше ради всех тех больших дел, что тебе ещё нужно сделать. Пусть кто-нибудь ещё разбирается с этим гадючником.</i>
Тут он многозначительно посмотрел на меня.
— <i>Или это не то, чего ты хочешь? Здесь есть что-то ещё?</i>

Я посмотрела на него, пытаясь побороть силу, не позволяющую мне говорить об этом.
— Ты знаешь... моя жизнь странная... верно? И какие... странные случаются вещи? Со мной... — я почувствовала нарастающее давление. Будто у меня в голове разливались чернила, окрашивая всё, с чем они соприкасались.
— Вещи... странные вещи... которые происходят со мной... прямо... сейчас... — выдавила я через силу. Мой череп будто сжали снаружи.
— Пожалуйста! — едва процедила я. Бу испуганно попятилась, глядя на меня широко распахнутыми светлыми глазами.

— <i>Блэкджек. Что происходит? Что с тобой творится?</i> — спросил Крупье, быстро подходя ко мне и заглядывая в глаза. — <i>Блэкджек... на тебя что-то воздействует?</i>

Я почувствовала, как что-то выталкивает меня из моего собственного разума, будто огромное копыто схватило меня за шею и отдёрнуло от пульта управления своим сознанием. Я дико затряслась и сквозь голову Крупье пронеслись четыре магические пули. Конечно же, мои копыта прошли сквозь него. Не смотря на то, что меня выпихнули с моего места, я боролась, стараясь вернуть контроль над своим разумом.
— Оставь меня в покое! Ты, тупой, раздражающий вымысел! Ты ничто! — выпалило моё тело. Я швырнула в Крупье стол, рассыпав по полу атрибутику ДМД.

Бу немедленно бросилась к столу, нырнула за него и, высунув наружу дрожащую голову, в ужасе уставилась на меня. Затем, внезапно, она будто снова обрела прежнее спокойствие и теперь просто глядела на меня из своего укромного уголка. Если бы мне не приходилось бороться за контроль над собственным телом...

Крупье лишь прищурился и прошёл прямо через стол.
— <i>Кто ты? Ты не Блэкджек.</i>

— Довольно, — угрюмо отозвалось моё тело. — Сейчас ею владеет Богиня. Богиня призвала Лакуну и она телепортирует Блэкджек к нам! Ты не сможешь вмешаться.

— <i>Богиня? Как ты проникла в неё? Куда ты её забираешь?</i> — требовательно спросил Крупье. Бу, нахмурившись, глядела на потолок, прядая ушами.

— К Богине, восседающей в Мэрипони, глупец. И как только она и чёрная книга окажутся во владении Богини, Богиня должна будет спасти эту Пустошь и всех, кто живёт на ней... за исключением тех, кто противится Богине. О, да. Им будет уготована отдельная участь! — воскликнула она.
В фиолетовой вспышке прибыла Лакуна.
— Хорошо. Телепортируй эту в сады за долиной. Богиня изволит ожидать.

Лакуна сбросила со спины свёрток.
— Да, — сказала она, глядя на меня с бесконечным сожалением. Затем я услышала, как что-то звякнуло у меня под ногами, и Богиня взглянула вниз, на пару болтиков, лежащих у моих копыт. Затем рядом с ними упал третий.

Это побудило меня посмотреть наверх.

И в результате мне на лицо грохнулась вентиляционная решётка. Я отшатнулась в сторону, Богиня попыталась нашарить мои пистолеты. Лакуна подняла щит, но то, что свалилось вниз, не было шквалом пуль или взрывной волной. Это была спарк-граната и странная чёрная галька со спиральным узором, вырезанным на её поверхности. Мир залило белым шумом, затем заволокло тьмой и на меня накатили весьма любопытные высасывающее ощущения. Будто что-то высасывалось из моего тела. Богиня испустила крик, быстро сошедший на нет.

— Эй? — позвала я. Но я не могла пошевелиться. И ничего не слышала. Я могла лишь ждать, пока мои системы перезагрузятся. Я чувствовала, что меня перемещают. Затем мне завязали глаза и что-то повесили на шею.
— Глори? Милая, спасибо, но сейчас действительно не время.
Я рассмеялась, думая, как... Тут к моей голове прижали пистолет.
— Ладно, не Глори.
Что можно было сказать о моей жизни, если я по ощущениям точно знала, что к моей голове прижат ствол именно пистолета?
— Если вы меня о чём-то спрашиваете, или злорадствуете по поводу моей смерти, я вас не слышу. Вам придётся подождать, пока ко мне вернётся слух, — сказала я, наверное, громко. — Так что можете пока успокоиться, раз уж держите пистолет у моей головы!
Честное слово. Я собиралась перестрелять здесь всех охранников до последнего. Из пушки...

Слух вернулся ко мне с визгом наведённых помех, заставляя меня зашипеть от боли. Конечно, глаза у меня были завязаны и я была крепко связана. Попытка развязать узлы телекинезом отняла бы у меня немало времени, и я не смогла бы скрыть сияние. Серьёзно, почему бы Твайлайт было не разработать заклинание на такой случай? Значит без магических пуль. И ноги мои тоже были стянуты вместе... хммм... если бы не пистолет, это было бы волнительно. Тьфу... почему я сегодня такая чокнутая?!
— Хорошо, если это какое-то извращение, спасибо, но сейчас и вправду не лучшее время, — сказала я, надеясь, что эта фраза не приведёт к спуску курка. — И нам правда стоит спросить у Глор...

— Сними с него своё проклятие, — пробормотал жеребец у меня за спиной. Как только он заговорил, у меня по телу побежали мурашки.

— Лансер, — выдохнула я. Сексуальные мысли отступили... немного.

— Сними с него своё проклятие, Дева, сейчас же. Или я должен называть тебя «Богиня»? Дважды я просить не буду, — отозвался он. — И не пытайся звать на помощь. Твоя подруга без сознания, а талисман голоса летучей мыши делает тебя весьма тихой для всех, у кого нет второго талисмана.

Ладно, я связана и беспомощна перед жеребцом, который хочет меня убить. Как разобраться в этих эмоциях? Паника? Нет, в истерику я впадать не стану. Я и прежде бывала в таком положении и пережила это, более-менее. Ярость? Я исчерпала её запас с Шарм. Лучшее, на что я была способна в тот момент, это раздражение и обида. Желание? Какого чёрта эта мысль сейчас делает у меня в башке? Рассудительность. Отлично. Рассудительная сбрендившая пони. Конечно. И... нужно перестать так по-дурацки заводиться. Сейчас НЕ ВРЕМЯ для этого!

— Я не знаю, о чём ты говоришь, Лансер. Я никогда никого не проклинала, — ответила я, натягивая ремни, стянувшие мой живот и ноги. Гладкий металл не так-то просто связать. Я свободно могла бы подёргать копытом, если бы он дал мне такую возможность.

— Враньё! — отрезал он. — Освободи его!

— Кого? — я догадывалась..

— Моего отца... — глухо прорычал он. — Сними заклинание, что ты наложила на него, чтобы он... чтобы он пощадил тебя!
Он пнул меня в спину и прижал дуло пистолета под горло.

— Если у меня есть такое заклинание, ты не думаешь, что я прямо сейчас применю его против тебя? — возразила я. — Не проклинала я твоего отца никакими таинственными магическими звёзднодевичьими силами. Я даже не дева. Можешь проверить, если хочешь!
Чего?! Зачем, во имя Эквестрии, я это ляпнула?! Сейчас вовсе не сексуальный момент! Сейчас самое время умирать! А ну, уймись, либидо!

Он молчал. Святая Селестия, скажи мне, что он не станет проверять! Наконец он заговорил напряжённым, дрожащим голосом.
— Он должен был убить тебя. Мой отец — лучший копытопашный боец нашей эпохи. Он голыми копытами сокрушил дракона Бликфлейма. Как... как ты смогла его победить? Как он мог оставить тебя в живых? — он снова прижал ствол к моему горлу. — Освободи его и я обещаю тебе быструю и чистую смерть. Я даже не стану убивать твоих друзей.

— Тронь любого из них и будешь молить, чтобы я прокляла тебя, — зарычала я в ответ, заставив его убрать пистолет. — Я не знаю, почему твой отец пощадил меня. Мне и прежде приходилось драться с пони и тут ты прав, он был хорош. Чертовски хорош. Даже лучше меня. Но он отступил и позволил мне восстановиться. Он поддавался. Вся эта драка была неправильной.
Он молчал и я добавила:
— И ты это знаешь.

— Молчать! — отрезал он. — Как ты прокляла его? Как мне снять это заклятие?

— С чего ты вообще взял, что я его прокляла? — спросила я в ответ, чуть расслабившись. Я нужна ему живой. Если бы он думал, что убив меня, он снимет проклятие, то уже сделал бы это. Даже связанная, я могла взять ситуацию под контроль. До тех пор, пока он не попытается что-нибудь сделать с Лакуной.
— Может я и единорог, но поверь, я не знаю никакой магии, способной на такое. Если бы я такое умела, моя жизнь была бы куда проще.

— Всю мою жизнь мой отец говорил мне о том, как он собирается победить Деву. Он рассказывал мне об эпической финальной битве, в которой он сметёт эту мировую скверну. Он даже играл в это со мной и моими сёстрами. И я знал... я знал... что он разобьёт тебя. И когда ты нашлась на той базе, я понял, что момент настал. Я сообщил всем, что ты здесь, и что он должен победить тебя! — проговорил он надо мной. — А затем... он прибыл... — голос Лансера надломился.

— И не обрадовался. Время было не подходящее. Или судьба ещё не сложилась. Или ещё что-то, — сказала я, лёжа и воображая над собой сильное, полосатое, мускулистое тело... А ну, хватит. Сейчас не время!

Лансер фыркнул.
— Нет. Но это и не должно было иметь значение. Пророчество не говорит, когда звёздный чемпион будет повержен, там лишь сказано, что так должно быть. Куда уж более подходящее время и место? И тем не менее... он сражался не как мой отец, которого я знаю. Ты должна была быть разбита! И когда ты была готова убить его... я не мог этого принять. И всё же... когда я попытался убить тебя... Он был не тем отцом, которого я знаю. Не чемпион моего народа. Значит ты что-то с ним сделала. Сотворила какое-то... какое-то мерзкое Эквестрийское заклятие. Вроде того, что ты пытаешься делать сейчас!

— Сейчас? — непонимающе переспросила я.

— Своим... своим телом... и мыслями, которые ты пытаешься вложить мне в голову! Прекрати! Немедленно!
Нотки паники в его голосе заставили меня чуть изогнуться и улыбнуться.
— Вот это! Прекрати... это!
Немного пугающая часть моего подсознания одобрительно замурлыкала. Возможно я была той, кто был проклят...

— Лансер, я здесь просто лежу. Я не проклинала ни твоего отца, ни Ксанти, ни тебя. Я даже не могу решить, кому передать корону. Я просто хочу доставить Глори домой, чтобы она могла остановить безумца от убийства десятков тысяч пони из её народа. Затем мне нужно разобраться с другой безумной пони по имени Когнитум. Потом мне, возможно, придётся иметь дело с твоим отцом, если он не захочет оставить Хуфф в покое. Но я не проклинала его, чтобы он пощадил меня.

Лансер молча нависал надо мной.
— Ты знаешь, что с твоим отцом что-то происходит, верно? — наконец спросила я, догадываясь, каким будет ответ.

— Мать... мать говорила, что отец был не тем, кем он кажется. Я обозвал её лгуньей! Она была одной из его жён и не могла говорить о нём так бесчестно! Но... но она настаивала. Она сказала, что в нём есть какая-то неправильность. И она взяла мою сестру и других сомневающихся, и сбежала.
Его голос дрожал.
— Отец велел мне доказать мою силу. Мою верность. Мою честь. И я доказал. Я выследил их. Укрепил моё сердце, подобно камню, игнорировал всё, что она говорила мне, и убил её.

— Секаши твоя мать? — спросила я и тут же прокляла себя за болтливость, и попыталась исправиться, — Она была твоей матерью, верно?

— Да, — сознался он. — Теперь мой отец, это всё, что у меня есть. Я должен освободить его. Теперь скажи мне, как снять проклятие, что ты наложила на него! — пистолет упёрся мне между глаз.
— Говори, или его освободит твоя смерть!

Ситуация разворачивалась совсем не в том направлении, в каком мне хотелось бы.
— Ладно. Ладно. Я знаю контрзаклинание, которое может сработать для... чего угодно. Но я не могу говорить об этом вслух. Я могу только нашептать его.
Ох, да ладно, ясное дело, что он на это не клюнет! Тут давление пистолета немного ослабло.
— Подойди ближе, — сказала я, лёжа перед ним, не в силах скрыть ухмылку и немного прогибаясь. Он не станет... он не может...

Пистолет убрался в сторону и я услышала, как Лансер приблизился. Чёрт возьми, он наклонился ко мне, а я не могла перестать ухмыляться.
— Ближе... — шепнула я. — Знаешь, когда я впервые тебя увидела, я не могла не думать о том, каким ты выглядишь сильным и мощным.

— Прекрати это, — пробормотал он и я ощутила, как он двигается надо мной. — Останови свою... магию...

— Ближе, — промурлыкала я. В какой-то безумной части моего разума резвились образы чёрной и красногривой зони. Я представила над собой его сильное полосатое тело. Ощутила его мощь и гибкость. Почувствовала, как его дыхание щекочет моё лицо. Почувствовала его... его...

— Контрзаклинание это... — я вдохнула...

И изо всех сил впечатала свою металлическую заднюю ногу ему промеж ног. Я почувствовала, как та врезалась во что-то особенно твёрдое и уязвимое, и он, тонко пискнув, повалился прямо на меня. Затем я подняла свои передние ноги и нащупала его голову. Схватив его, я перевернулась и оказалась сверху. Магией стянув повязку, я взглянула на его ошеломлённое лицо.

— Злая... — прошептал он и обмяк.

— Если это тебя утешит, я действительно была не против... — ответила я, высвобождая свои передние ноги, затем снова взглянула на него и безумная маленькая часть меня в последний раз мурлыкнула с сожалением. По сравнению с тем, каким я видела его в последний раз, он выглядел неважно. Его лицо и тело были в синяках, а один глаз распух и совсем заплыл. Со слабым стоном раздражения я соскользнула на пол и поспешила к Лакуне. Рядом с ней лежал странный чёрный камень с вырезанной на нём спиралью.
— Лакуна? Лакуна? Ты в порядке? — спросила я, встряхивая её. Бу выбралась из-за стола и, подбежав к нам, слегка подтолкнула Лакуну носом.

Та застонала, затем моргнула, сфокусировала взгляд на мне и нахмурилась.
— Блэкджек, почему ты так пищишь? — спросила она вслух, в замешательстве потирая лоб.

Я моргнула, затем взглянула вниз на маленькое чучело летучей мыши, свисающее у меня с шеи на кожаном ремешке. Я стянула его, а затем сняла такую же штуку с Лансера, который уже начал шевелиться.
— Ты в порядке?

— Я... вроде, да.
Её рог померцал дважды, затем она протянула копыто и подняла камень.
— Камень пустоты. Я и не думала, что увижу один из них.

— Тут пони из Стойла. Что ещё за камень пустоты? — спросила я, подходя к Лансеру и поднимая его снайперскую винтовку... нет, не его. Эта выглядела как стандартная модель.

— Зебринский антимагический амулет-граната. Очень редкий и опасный. Он глушит магию на большой территории, — ответила она. Лансер с трудом поднял себя в сидячее положение.

— Ты грешная... подлая... — с горечью бормотал он. — Соблазнила меня...

Я взглянула на зебру.
— Прямо сейчас, Лансер, если бы не тот факт, что ты мог убить мою подругу и меня, я, возможно, и в самом деле так поступила бы.
И та глупая часть меня всё ещё хотела этого!
— Я и сейчас ощущаю это безумие. Но я не проклинала ни твоего отца, ни тебя.
Теперь на его лице проступил стыд и он опустил глаза. Я догадывалась, что его слёзы были не только из-за отбитых яичек.

— Что ты собираешься с ним сделать? — спросила Лакуна. Бу взглянула на меня своими широко распахнутыми светлыми глазами и я прямо-таки почувствовала, будто Флаттершай заглядывает мне в душу.

— Убери его отсюда, — ответила я, затем опустилась на колени рядом с ним и обыскала его на наличие других камней пустоты... но нет.
— Ты испуганный, запутавшийся зебра. Я надеюсь, что ты обретёшь покой, Лансер, — сказала я и поцеловала его в щёку. Да, он был убийцей и, вероятно, снова попытается убить меня, но кем тогда была я, и я не могла с уверенностью сказать, что не заслужила этого.

Лакуна исчезла в фиолетовой вспышке. Я проверила Богиню... да, она по-прежнему была здесь. Камень пустоты немного нарушил соединение, но я всё также была заключена в Единстве. Я попыталась заговорить о ней вслух, но мой язык отказался выговаривать слова. Камень пустоты выиграл мне немного времени. Часы. Если повезёт, дни.

Затем я окажусь перед обозлённой Богиней. Но до тех пор мне нужно было ещё кое с чем разобраться...

Разбаррикадировав дверь, я высунула голову в коридор и посмотрела на одного из моих телохранителей. Пара жеребцов подпрыгнула.
— Да, ваше величество? — спросил один.
Слишком молоденький. Не то, что я искала. Я перевела взгляд на второго. Получше, но не совсем то, чего мне хотелось бы. Если я не могла представить себе жеребят... И, я подумала со вздохом, что Глори меня убьёт. И совсем не в увлекательной форме.

— Неважно, — буркнула я, отступая обратно и закрывая дверь. Ладно, по крайней мере, у меня оставался старый-добрый способ из Девяносто Девятого... Влажные копытца...

* * *

Когда, спустя некоторое время, в кабинет вошла Глори (я заметила, что охранники не пытались её остановить), на наших лицах было соответствующее выражение усталости и неловкости. Бу немедленно выбежала наружу, краснея и выглядя так, будто ей сейчас хочется оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Глори проводила её любопытным взглядом, но затем пожала плечами, подошла вплотную ко мне, упала в мои копыта и прижалась ко мне, улёгшись сверху.
— Заставь меня перестать думать о жеребцах, — простонала она, уткнувшись носом мне в шею.

— И ты тоже? — спросила я, понимающе улыбаясь.

— Ненавижу это время года, — тихо простонала пегаска. — В этот период большинство жеребцов отправляются в дальние патрули, так что оставшимся по домам кобылам не приходится о них думать. Тупая биология, — проворчала она и фыркнула.

— Ну так... повеселись с ними, — сказала я, и Глори тут же покраснела. — А чего?

— Ничего! — возразила она слишком поспешно и слишком оборнительным тоном, для простого "ничего". Я посмотрела, как она начала мяться и крепко её поцеловала.

— Колись, кто это был? — спросила я с улыбкой.

— Ты не сердишься? — спросила она почти шёпотом.

Я вздохнула и покачала головой.
— Глори, ты здесь можешь резвиться с любым жеребцом и я не буду на тебя сердиться. С любым жеребцом или кобылой. Хоть с жеребцом и кобылой одновременно! Я не буду на тебя сердиться или разочаровываться в тебе, — заверила я, погладив её гриву. — Стойло Девяносто Девять, не забыла?

Пегаска со вздохом закатила глаза и с отвращением фыркнула.
— Блэкджек, ты не понимаешь. Я не люблю жеребцов в этом смысле. Но... он был мил и симпатичен, и... тьфу! Поверить не могу, что я это сделала.

— Ну, так кто же это был? — снова спросила я, улыбаясь. Она спрятала лицо под крыльями. — Пожалуйста, скажи мне, что это был не П-21, потому что если это был он, я думаю, мне стоит отыскать его поскорее.

— Нет... — пробормотала она. — Я думала об этом... много... но нет... — пегаска вздохнула и отвела взгляд.
— Сплендид.

О. Ладно, я не могла судить о её вкусах.
— И как он?

Она хлопнула меня крылом.
— Блэкджек!

— Да ладно, как он? — настаивала я, ухмыляясь. — За мою маленькую неосторожность ты швырнула меня через всю комнату. По крайней мере, я имею право на пикантные подробности!

Она захныкала и сдалась.
— Он был... неплох. Он был нежен, но всё-таки это... странно. Не то, что я ожидала от своего первого жеребца. Определённо не так интересно, как с тобой, но всё же терпимо, — призналась она наконец.
— Но я не собираюсь повторять этот опыт, вот уж спасибо, — ответила она, затем пожевала губу и добавила: — Скорее всего...

— Ну, так что, нам скоро стоит ожидать малюток-Деши? — спросила я и пегаска содрогнулась.

— Я надеюсь, нет. Только... — она замолчала и поцокала копытами друг о друга. — Спроси меня, когда я немного приду в себя, ладно? Честно... я ненавижу думать о жеребцах в этом плане...
Она оглядела кабинет и её взгляд наткнулся на груду ткани, принесённую Лакуной.
— Что это?

— Думаю, это наши платья для Гала, — ответила я, затем поцеловала её в ухо, заставив улыбнуться.

— Ты выглядишь... лучше, — заметила Глори, с улыбкой оглядывая меня.

— У меня умер друг, я стала королевой, пережила три покушения и одно похищение кобылок, и у меня почти случился секс с зеброй, пытавшейся меня убить. Быть королевой - отстой, — фыркнула я.

— Почти случился секс с зеброй? — лукаво переспросила она.

Я похлопала её по груди.
— А у кого-то был секс с единорогом, — поддразнила я.

— Туше, — вздохнула она, чуть надув губы. — Ладно. Если хочешь, ты тоже можешь порезвиться с жеребцом. Только с одним! И будет лучше, если я не услышу об этом по радио. На самом деле, я бы вовсе не хотела об этом слышать.

— Я люблю тебя, — со смехом сказала я, удерживая её.

— Я начинаю привыкать к тому, что... ты просто не такая как я... в этом смысле.
Она со вздохом покачала головой.
— Для тебя это действительно просто секс, правда? Просто... оргазмы?

— Конечно. Это забавно. Это сплачивало стойло. Помогало скоротать время. О, да, и веселило. Только не занимайся этом публично или с родственниками и убедись, что всё по обоюдному согласию, — ответила я с горькой усмешкой. Жаль, что в то время я понятия не имела, что на самом деле означает это согласие.
— Я никогда не хотела причинить тебе боль, Глори. И если это ранит тебя, я не стану заниматься этим с другим пони. Я могу хотеть этого. Но не буду.

Она прикрыла глаза и вздохнула, затем слегка улыбнулась и покачала головой.
— Нет. Если это случиться, пусть. Просто... держи это при себе. На сегодня - один пони. Мы можем разбираться с этой проблемой от случая к случаю.

Улыбнувшись от умиления, я поцеловала её так, что у неё копыта задрожали. Я задумалась о том, что было бы, если бы я снова поймала Лансера и убедила его не желать моей смерти. Я б ему показала проклятия! Я бы так его прокляла, что он бы потом ходил враскоряку! Я бы... моргнув, я наткнулась на косой взгляд Глори.
— Эм... спасибо, — отозвалась я невпопад.

— Постарайся особо не распускать слюни, — заметила она с сарказмом, прежде чем снова обнять меня. Через некоторое время она, обнимая меня крыльями, спросила уже менее едким тоном:
— Итак, ты выглядишь... довольной. Ты решила, кому передашь корону?

Я помолчала, нахмурившись, затем призналась.
— Знаешь... я думаю, да...

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

(Примечание автора: Фух... клянусь, иногда эти главы прямо таки отображают реальную жизнь. Май для меня был кошрмарным. Потерял работу. Постарел на год. Узнал кое-какие весьма неприятные новости о деньгах. М-да. Это огорчает. Но я рад, что очередная глава готова. Я невыразимо благодарен Hinds и Bro за то, что помогли мне добить эту главу относительно быстро. Как всегда, мои благодарности Kkat. И спасибо всемпони за чтение. Опять же, копилка для чаевых опустела, а мне нужно как-то перекантоваться ещё пару месяцев, так что я готов принять помощь через PayPal на David13ushey@gmail.com. Ещё раз спасибо всемпони!)

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/165706

Переводчики: joltius, Denizzo, Caringhide, Ceasar_Vialpando

Clairen, Uzelok21, Foxundor, deniskr

fantom_zero, Rubiont, SILMOR