Готовый перевод Fallout Equestria: Project Horizons / Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты: Глава семьдесят седьмая: Ва-банк

Фоллаут Эквестрия: Проект Горизонты

Автор: Сомбер

Глава семьдесят седьмая: Ва-банк

— «Что? У моего сна... счастливая концовка? Этого. Просто. Не может. Случиться!»

Нас было девять. Девять, отправившихся в глубины под Хуффингтоном, и сражавшихся там с чудовищами и скверной из пропастей безумия и ужаса. Девять, объеденных одной целью: помешать Пожирателю Душ уничтожить мир... и сделать это нужно было за полчаса.

Мне было интересно, а приходилось ли Твайлайт совершать когда-либо что-то подобное.

И всё же, я не могла себе представить, чтобы она совершала нечто подобное. Дрезина, на которой мы неслись сквозь мрачный лабиринт тоннелей под Хуффингтоном, была изначально сконструирована для проведения ремонтно-восстановительных работ, и передвигалась по железнодорожным путям используя свой собственный источник энергии. Штабель промышленных спарк-батарей расположившийся в задней части дрезины, позади закрывающегося ящика, в который мы сложили наше снаряжение, позволял нам нестись с умопомрачительной скоростью. Кто-то наспех приварил к переду дрезины своеобразную предохранительную решетку, а к поручням вдоль бортов листовой металл, чтобы обеспечить некоторый уровень защиты тем пони, которые низвергались сейчас в самое сердце тьмы. И все мы пытались изо всех сил не высовываться из-за доходящей до груди самодельной брони.

Когда-то, давным-давно, я уже спускалась под землю. Мои друзья тогда пострадали, а я столкнулась со скверной, в виде ожившей машинерии. Когда спустилась под землю во второй раз, то столкнулась с вопящей комнатой из плоти и стали. Спустившись под землю в третий раз, встретилась с кошмарами, воплотившимися в виде ужасно искаженных фигур. Таким образом, я была в некоторой степени привычна к органической фактуре стен, плоти, металлу, и их смеси, прерываемой аритмично мигающими лампами красного аварийного освещения. Мир вокруг нас вопил, и этот вопль сдерживали лишь крошечные поющие осколки надежды, которые несли с собой большинство из нас.

Времени у нас было не много. И пока выбранные мною пони хватали боеприпасы, которые могут им понадобиться, я рассказала им о том, что пережила в Ядре и тех опасностях, которые могут нам встретиться. Не смотря на несколько насмешек из-за неверия в мои слова, я разработала ряд предостережений и тактик, которыми мы могли бы воспользоваться, если, а точнее, когда, столкнёмся с опасностями Ядра. Остальные были теперь хорошо подготовлены к любым опасностям, за исключением, разве что, случайно обрушившегося позади нас тоннеля.

Но вопреки всему, некоторые из нас хорошо проводили время. Протяженный трубопровод оказался на поверку толстым, мясистым щупальцем, которое оторвавшись от стены, изогнулось поперёк тоннеля, будто гигантский серп. Мы неслись с такой скоростью, что никогда бы не смогли остановиться вовремя. Но неважно насколько быстро двигались мы, ведь простая дрезина не могла превзойти Виспер. Метнувшись вперёд, пегаска обогнала дрезину и впечатала копыта в основание щупальца, срезая его будто мокрую глину. Рухнув на пол, оно ударилось об предохранительную решетку, и, с небольшой помощью магии, было перекинуто через дрезину, где и шлёпнулось на железнодорожные пути.
— Хехей! — прокричала Виспер. — Уже четвёртое!

Впереди нас, с крыши тоннеля упала намного более обыденная угроза для находящихся в воздухе пегасов – две турели со скорострельными пулемётами, начавшими изливать потоки пуль, превращая тоннель в стрельбище. И Виспер, за считанные секунды, превратилась в облако кровавой взвеси и перьев. Или превратилась бы, не находись уже рядом с ней тёмной фигуры Даск, ведущей нас вглубь тоннеля. Она промчалась между Виспер и защитными орудиями, пятимиллиметровые пули которых не могли пробить силовую броню пегаски, и сначала первая, а затем вторая турель взорвались градом искр, пораженные выстрелами из её энергомагической винтовки.

— Папа будет так зол, что пропустил это, — произнесла Даск, возвращаясь к Виспер. Они летели впереди нас, и слова было трудно расслышать на фоне шума колёс, ветра, и эхо, но, к счастью, мой аугментированный слух вычленил их достаточно легко.

— Какая жалость, что ты подмешала тогда старому пердуну наркоту, не так ли? — ухмыляясь, спросила Виспер.

— Он был самым первым из тех, кого я не собиралась выбирать! — проорала им я.

— Пусть уж лучше злится на меня за то, что я дала ему наркотик, чем сердится на себя за то, что стар и ранен. Он нужен своей семье, и может помочь им намного больше, нежели способен помочь миру. А я сейчас уже никому не нужна, — произнесла Даск.

Я хотела оспорить это, но именно в этот момент мы проехали мимо узловой станции. Оглянувшись назад, я заметила, как из другого тоннеля появились два Ультра-Стража и бросились за нами... в прямом смысле. По крайней мере, раньше они были Ультра-Стражами. Окутывавшая их опоры мясистая плоть превратилась теперь в искорёженные ноги, на которых они бежали галопом по железнодорожным путям. Они по-прежнему несли на себе своё старое вооружение, но теперь у них имелись ещё и рты! Огромные металлические пасти, которые вопили и бездумно щелкали зубами, пока они мчались, чтобы нас покусать.
— Двое страшил позади нас! — прокричала я.

— О, а можно мне... — предложила кобыла, стоящая за находящимся слева от ящика пультом управления.

— Нет! — в один голос прокричали четверо из нас.

— Крепи уже и так были с дефектами, и, как бы то ни было, обрушилось всего лишь девяносто процентов участка тоннеля, — пробормотала кобыла. — Вы ведёте себя так, будто это было что-то значимое.

— Я этим займусь! — прокричала Крампетс. Толстая броня Стальных Рейнджеров поглотила шквал красных энергомагических лучей, когда она, сменив дробовик на кое-что чуть более солидное, привалилась к заднему борту дрезины.
— Товсь! — прокричала она, и между нами возникло мерцающее поле. Окатив Крампетс струёй пламени, покрывшей копотью броню, ракета с рёвом унеслась в глубь тоннеля к паре киборгов. А на другом её боку запыхтел автоматический гранатомёт, наполняя тоннель позади нас осколками и пламенем. Однако это были осквернённые Ультра-Стражи, и даже когда из них вырывало огромные куски, они не падали, они просто остались позади, что, на мой взгляд, было вполне приемлемо.

— Переключатель! — прокричала Виспер. — Он справа!

— Нам нужно налево, — произнесла кобылка, и я опустила взгляд на Пифию, которая спокойно сидела под Псалм справа от центра дрезины, и изучала карты тоннелей, приклеенные вокруг неё к полу изолентой.

— Попади в кнопку! — прокричала я Лансеру. Зебра поднялся на дыбы. Готовясь к выстрелу, он без особого труда стоял на грохочущем, раскачивающемся полу, пока мы приближались к переключателю. Три зелёных лампы, чей цвет из-за пульсирующего красного аварийного освещения изменялся до будто моча, желтого, равномерно светились на правой стене, и три тёмных лампы находились на левой. А за тремя парами ламп из стены торчал маленький ящичек, на котором располагалась кнопка размером с копыто. Передвигайся мы с разумной скоростью, то могли бы просто остановиться, потянуться, ударить по ней, и подождать пока не пеключатся пути.

Лансер попал в кнопку с девяноста метров.

Нам требовалось время, когда лампы по обе стороны, загоревшись желтым светом, замигали, и автоматическая система начала переключать пути. Мы промчались мимо первой пары ламп, пол впереди двигался. Второй. Тоннель лязгал и трещал. Третей, и мимо нас пронеслись дымящиеся останки кнопки стрелочного перевода.

А затем, буквально за миг до того, как мы достигли съезда, лампы на правой стене потухли, а на левой равномерно засветились. Накренившись, дрезина промчалась по переводной кривой мимо стрелочного перевода, и половина из нас прыгнула влево, чтобы удержать нас на путях.
— Вот видишь? Разве ты не рада, что взяла меня с собой? — радостно произнесла Пифия.

— Я тебя не брала! Ты сама тайком пролезла! Я ведь специально сказала «и никаких кобылок или жеребчиков»! — Мне было обидно, что пришлось прибегнуть к подобному, чтобы отказать Скотч Тейп, но я не могла взять её сюда. Не после того, что пообещала. Я подняла крыло. — Ты должна быть вот такого роста, чтобы останавливать апокалипсис.

— Да, да, да. Как будто я намерена упускать место в первом ряду, когда ты будешь убивать не-мёртвое звёздное чудовище. — Склонившись над картой, она поставила крестик красным карандашом, и добавила: — Мы уже преодолели почти половину пути!

— Просто радуйся, что у меня имеется свой собственный лунный камень, — огрызнулась в ответ Виспер, прикасаясь к серьге в своём ухе, — иначе ты бы уже превратилась в кучу вязкой кровавой слизи.

— Да, да, да, — пренебрежительно отмахнулась она, и переведя взгляд с карты тоннелей на свою звёздную карту, помахала над ней кристаллом. — Ох, берегите головы!

— Это ещё заче... Иииии! — завизжала Виспер, когда из вентиляционного отверстия вырвался серебристый сгусток, который, кружась подобно чернилам в воде, метнулся к пегаскам. Даск толкнула Виспер, откидывая её к дрезине и оставаясь единственным блюдом.
— Жги! Жги! Да жги же ты уже блядина! — прокричала Виспер. Мехаспрайты, казалось, приклеились к броне Даск, и их рты задвигались, когда они начали грызть глянцево-чёрную броню. И я не сомневалась, что когда они её прогрызут, то продолжат есть. Эхо выяснил это на собственном печальном опыте.

А затем свод тоннеля наполнился огнём, когда огнемёт стоящей в передней части дрезины Эйрис взревел, выдыхая против ветра пламя, поглотившее Даск ровно настолько, чтобы мехаспрайты полопались будто попкорн. А когда оно погасло, то осталась лишь слегка дымящаяся пегаска.
— Ты в порядке? — задрав голову, прокричала пони в новом комплекте красной силовой брони, от которой отскочило несколько почерневших кусочков мехаспрайтов. — Не подгорела?

— Неа. Всего лишь загубила полировку, — ответила Даск, а затем рявкнула: — Ты что, только что пошутила на тему приготовления меня? Да что с тобой такое?

— Эй, поработай с огнём всю свою жизнь, и мы посмотрим, сколько ты будешь выдавать связанных с ним плохих шуток, — произнесла она, повернувшись, чтобы сжечь мехаспрайтов, только что появившихся из другого вентиляционного отверстия, которое мы миновали, и превратила облако в град шипящей шрапнели. — Какая же мерзкая у этих Поджигателей огнесмесь. Какой кретин смешивает топливо с окислителем?

— А какой кретин им пользуется? — улыбнувшись, спросила я.

— Туше, — небрежно ответила пони в броне. Мне действительно очень хотелось иметь больше времени, чтобы узнать её. Я просто хотела, чтобы со мной был огнемётчик, но я ничего не знала о пони, которая им являлась. Искрящиеся огненные цветки распустились ещё пару раз, поглотив последние остатки роя, и Эйрис спросила: — Почему разведка не докладывала ни о чём подобном?

— А потому, что на тот момент Пожиратель не старался по-настоящему, — объяснила Пифия. — А вот сейчас, да. Его душа извращает и превращает эти опасности в реальность, — продолжила кобылка, ведя копытом по карте красных тоннелей. — К счастью, планировка особо не изменилась. Мы уже почти достигли срединного транзитного кольца. После чего мы попадём на внутреннее... — Она умолкла. — Булыжник!

— Внутренний булыжник? — нахмурилась я, после чего посмотрела вглубь тоннеля, где вниз падал огромный кусок свода. — Поднимаем!

Рога единорогов вспыхнули, и плита, покачиваясь, зависла в воздухе. В это же самое время, Эйрис взобралась на предохранительную решётку и уперлась грудью в передний поручень.
— Приготовьтесь! — проревела она, а затем плита оказалась перед нами. Задние копыта Эйрис врезались в плиту буквально за миг до того, как в неё впечатались мы, и она устремилась вглубь лежащего впереди коридора, по-прежнему вися над полом в нашем магическом поле. Широкие металлические колёса дрезины, с неприятным стуком, проскочили загрязнённый участок путей, но с рельсов мы не сошли.

— Ты в порядке? — спросила я, продолжая вместе с Псалм удерживать в воздухе плиту. С наших лбов потёк пот, когда напряжение начало утомлять. Тем не менее, впереди был поворот, и не случится ничего плохого, если этот гадски огромный булыжник впечатается в морду какой-нибудь таящейся за ним мерзости.

— Земнопони лучше всех, — ответила она, и принялась переминаться с одной задней ноги на другую и двигать ими из стороны в сторону. — Однако, я более чем уверена, что Эпплджек никогда не планировала делать подобного.

— Ну, это немного превосходит то, что можно запланировать, — ответила я. — «Однако, это не остановило некоторых пони...»

— Ась? — обернулась ко мне Эйрис. — Я имемею в виду, использование силовой брони в качестве строительного оборудования. — Затем она низко рассмеялась. — Я просто уверена, что старина К.Ч. обосрался бы, увидь он меня в тот момент.

Я бы продолжила её донимать, но летящий впереди нас кусок свода был внезапно разрезан пополам, затем были разрезаны уже эти половинки, а то, что получилось, продолжило разрезаться на всё более мелкие кусочки. Там виднелось очень тусклое серебристое сияние.

— Проволока! — прокричала я. Колёса завизжали и из под них посыпались искры, когда я вскочила на ящик с припасами, чтобы ничего не загораживало мне обзор. Мы никак не смогли бы остановиться вовремя, поэтому я вытащила бутылку и пролевитировала из неё облачко искрящейся, мерцающей белой пыли. Соприкоснувшись с облачком, звёзднометаллические нити зашипели и взорвались будто фейерверки, и прежде натянутые концы защёлкали, стегая воздух вокруг дрезины. Пегасы начали отступать сразу же после моего окрика, но замедленная бронёй Даск не совсем успела это сделать. Проволока, будто нить паутины, обернулась вокруг её передней ноги и сжалась, с лёгкостью пройдя сквозь конечность. Отрезанный кончик ноги упал вниз, а сама Даск рухнула на пол дрезины, из её раны хлестала кровь.

Потянувшись магией, Псалм поймала отрезанную конечность прежде, чем та свалилась с дрезины и немедленно вернула её раненной кобыле.
— Шшшш, — произнесла аликорн, прикасаясь рогом к ране. — Не шевелись. Разрез чистый, и если я буду достаточно расторопной... — Магия вспыхнула на краткий миг. — Получилось? — невозмутимо спросила она, смотря на пегаску.

— Покалывает, — произнесла Даск, изучая сквозь броню линию разреза. — И броня повреждена.

— Уж всяко лучше, чем ноги лишиться! — прокричала Виспер. — Обмотай её изолентой и возвращайся в бой.

Предохранительная решётка снесла в стороны битый камень оставшийся от упавшей, отброшенной пинком, и разрезанной плиты, и, миновав нити, мы сразу же прибавили в скорости. Вскоре, наш тоннель слился под углом с другим, более пещеристым, нежели остальные и слегка закруглённым. Здесь располагались уже три тянущихся параллельно друг другу железнодорожных пути, с все возможными стрелочными переводами, идущими от каждого пути к остальным двум. Это казалось мне смутно знакомым.
— Вот оно! — прокричала Пифия. — Срединное кольцо! Нам нужно попасть на крайний левый путь!

И при этом не умереть, подорвавшись на чём-нибудь, или будучи порезанными на кусочки, или в результате аварии, или от того, что нас изрешетят пулями. Хоть эти пути были номинально неповреждёнными, но их покрывала кровавая грязь, уже виденная мною прежде под городом. Гротескные, покачивающиеся продолговатые штуковины взрывались кроваво-красной гадостью, когда мы врезались в них. Залатав силовую броню полоской серой изоленты, Даск вновь поднялась в воздух, и я вновь уселась у заднего борта дрезины.

— Блекджек! — прокричала Крампетс, и я уставилась на то, что творилось позади нас. За нами гнался сам тоннель, образуя вывернутых чудовищ, похожих на крабов и скорпионов, щёлкающих в нашу сторону клешнями, когда мы проносились мимо них. Другие участки биомассы формировались в пятилапых волкоподобых существ, с пастями в половину длинны их собственного тела, которые устремлялись вслед за нами, или в рои хлопающих крыльями, щелкающих зубами носекомообразных птиц, пытавшихся не отстать от нас. Дрезина подпрыгивала и скакала, когда о предохранительную решётку ударялась выползающая на пути перед нами мерзость. — Во что мне стрелять?

«Вот дерьмо. А крышу-то мы и не сделали. К тому же, что это ещё за далекий желтый свет и визг, исходящие из-за находящегося позади нас изгиба тоннеля?»
— Во всё, — пробормотала я, широко раскрыв глаза. Мы мчались вперёд, и гранаты Крампетс проделывали огромные бреши в преследующих нас стаях, но они постоянно формировались и улучшались. А впереди распускались раскалённые цветы, когда взрывались зажигательные гранаты Эйрис. — Стреляйте во всё! — Дрезина накренилась, когда мы расплескали по путям что-то размером с брамина. — Выведи нас с этих путей!

— Кнопки трудно разглядеть, — пробормотал сидящий возле меня Лансер, целясь в глубь тоннеля.

— Они расположены через каждые девяносто метров, как мне кажется, — произнесла пифия. — Просто посчитай.

— Посчитать, — прорычал Лансер. — Ты, скорее всего, везёшь нас прямо ему в пасть.

— Эх. Это было бы скучно. И стереотипно. Фанатик, — непринуждённо ответила кобылка. Он собирался было возразить, но она прокричала: — Переключатель будет прямо сейчас!

Поскольку я была занята несколькими из тех плоте-псов, что мчались за дрезиной, то не видела, препирался ли он с Пифией, или стрелял. Подняв дробовик, я зарядила барабан со стреловидными пулями и открыла огонь. Являвшаяся их головами мясистая масса разлеталась кровавыми клочьями, но всё больше мясистой массы извергалось из находящихся возле путей комков и падало на них по дуге, собираясь в ткани, мускулы, кости, и клыки... много клыков. И я пыталась отстреливать их прежде, чем они получат назад свои клыки.

Даск повезло чуть больше. В её силовой броне имелось небольшое приспособление рядом со шлемом, прекрасно удерживавшее радужный бластер её сестры. Семицветные лучи обращали чудовищ в искрящуюся пыль, одного за другим. Эйрис расстилала у нас над головами огненные полотнища, превращавшие летающих монстров в горящие искры, которые трещали и лопались, сгорая. Ракеты и гранаты Крампетс при каждом взрыве раскидывали в стороны целые орды плоте-зверей, а ракеты полностью испаряли стаи... эм... рои... огромные облака крылья-махательных всё-покусательных штуковин! Выскочившие из свода турели, исторгли потоки несущих смерть пуль и магических лучей, и Псалм подняла щит, чтобы защитить нас от их огня, пока мы их не минуем.

А затем верхушка её щита врезалась в крепь над нами, и пузырь лопнул с силой, которую она пыталась поглотить. И аликорн, морщась от боли, едва не рухнула на пол рядом с Пифией. Тем не менее, это было уже не в первый раз. Одна из гончих запрыгнула на дрезину, приземлившись рядом с этой парой, и её вытянутое тело широко раскрылось, превратившись в пасть, способную перекусить пони пополам, из которой вытянулись щупальца, но даже они оканчивались миногоподобными ртами.

Рассмеявшись, глядя на чудовище, Эйрис вогнала раструб огнемёта, а заодно и свою голову, в его пасть и обхватив её ногами крепко сжала ему челюсти. Излишне многочисленные глаза гончей выпучились и задёргались, а затем лопнули. Чудовище распухло и взорвалось обуглившимися кусками прожаренного мяса. Эйрис отступила назад, её красная силовая броня дымилась, а эмаль была покрыта кавернами от шипящей кислоты, но она по-прежнему была невредима.
— Ю-ху! Будь у нас время, то именно это я и назвала бы славной трапезой!

— Ты слишком гадски долго общалась с местными, Эйрис, — прокричала Крампетс.

— Именно поэтому я и покинула Брыклин. Отстойная еда, — произнесла кобыла, отбрасывая в сторону киски нижней челюсти.

— Мне так хочется послушать эту историю, когда мы всё закончим! — выкрикнула я. — Так что, останьтесь в живых, обе, хорошо?

— А ты уверена, что я не могу... — вновь спросила наша машинист.

— Нет! — крикнула я ей. — Нам нужно, чтобы ты управляла дрезиной! Кроме того, помнишь, что случилось в прошлый раз?

— Стоит лишь раз едва не похоронить всех заживо, и все кому не лень будут напоминать тебе об этом при каждом удобном случае, — надувшись, произнесла она.

А затем, обнаружив переключатель, Лансер выстрелил, и половина лампочек на стенах, и половина на семафорных мачтах между путями, заморгали. Раздался щелчок, за которым последовал рывок, и мы переехали на лежащие посередине пути.
— Ещё один! — произнесла Пифия. — После чего мы переедем на внутренне кольцо. И уже оттуда сможем попасть в шахту Пожирателя.

Гончие отставали, и было не похоже, чтобы они продолжали формироваться перед нами. И я понятия не имела почему, но намеривалась извлечь из этого максимальную выгоду. Теперь у нас по бокам располагались бетонные несущие колонны, дававшие нам, какое ни какое, но укрытие от турелей, висящих под сводом на другом пути. И за исключением предсказуемых брешей для стрелочных переводов, сквозь которые могли вести огонь турели, всё начало налаживаться.

Позади нас ослепительно вспыхнули ярко-жёлтые прожектора, и я обернулась...

У чудовищ были собственные поезда.

Три штуки.

И у них имелись рты.

Поезда на правом и левом пути начали двигаться позади нас, в то время как находящийся на одном с нами пути, спереди которого имелся огромный, обитый металлом каток, который колотился и скрипел, приблизился. Подняв голову, Псалм поместила магический луч между нами и этим поездом. Магия выгнулась, когда поезд позади, попытался нас догнать, и эластично изогнулась, а аликорн при этом напряглась. Два других поезда, справа и слева, медленно ползли впереди. И вагоны-платформы, которые они тянули за собой, были наполнены монструозными Ультра-Стражами.

— Ну а теперь можно? — терпеливо спросила наша машинист.

— Хорошо,— простонала я. — Вот теперь, можно.

— Ну наконец-то! — воскликнула Свити Бот. Оставив панель управления, она развернулась и протиснулась мимо меня. Крампетс обстреливала ракетами нагоняющий нас поезд, но эта гадская штуковина съедала каждый ударяющий в неё снаряд, отчего её пасть наполнялась пламенем и зазубренной шрапнелью. Робокобыла прислонилась к заднему поручню, как будто она была в туристической поездке. Затем послышалось зловещее гудение, и каждый мускул под её искусственной шкурой напрягся. — Давай-ка, посмотрим, как ты проглотишь это, омерзительный позор технологии!

Рог кобылы изверг из себя блестящие, изумрудно-зелёные заряды, которые, вопя, уносились один за другим в глубь тоннеля позади нас. Они врезались в широкую пасть поезда, разрывая её на перекрученные металлические кусочки и шлак, но машина по-прежнему продолжала своё наступление. Заряды всё глубже вгрызались в тело поезда, его усеянная заклёпками металлическая шкура деформировалась, и они вылетали с хлопками будто пули, а из образовавшихся дыр вырывались зелёное пламя, и вытекал вязкий распадающийся металл.

Свити прекратила свою атаку, и на краткий миг, сквозь плавящуюся, светящуюся дыру, проделанную в локомотиве, мы отчётливо увидели монстроботов. Затем локомотив начал провисать, словно он был сделан из горячего воска. Его брюхо встретилось с путями и вдавилось в бетонный пол тоннеля. Лишившаяся способности двигаться вперёд, но сохранившая свою инерцию, вереница платформ, которую прежде тянул механический ночной кошмар, промчавшись по искорёженным, плавящимся останкам поезда, сошла с путей, перевернулась, и закувыркались поперёк тоннеля, и врезалась в несущие колонны по обе стороны от нас, отчего по ним зазмеились трещины. Чудовища и перевозящий их поезд исчезли под новой баррикадой из мясистой плоти и покореженного, дымящегося металла.

Свитти Бот рухнула на поручни, искусственная шкура вокруг её лба дымилась.
— За каким хером Хорс запихал в трахобота такую огневую мощь?

— Вопрос тысячелетия, — ответила она радостно. А когда её пренебрежительный ответ не разубедил нас, она продолжила более язвительно: — Предыдущий отпечаток внесла значительные изменения. Тем не менее, она так никогда и не смогла заставить их работать. Испещрённые ругательствами полувразумительные диатрибы[] в миллион слов против Хорса не являлись корректными файлами для регистрации аппаратного обеспечения. Она пыталась стереть мои алгоритмы увеселения, но у меня по-прежнему имеются все пятьсот версий Зебрасутры, запрограммированные и готовые к исполнению по первому же требованию.

[] Диатриба – Гневная устная или письменная речь обличительного характера.

— Да как скажешь, — произнесла Виспер, пожав плечами. — Сделай то же самое с оставшимися двумя.

— С радостью, — произнесла Свити Бот. — Перезарядка. Один процент... — Несколько секунд молчания. — Два процента. — Мы уставились на неё, и она зарделась. — Ох, никто не жалуется, когда жеребцам после такого требуется пара минут отдыха!

Слишком долго. Монстроботы на обходящих нас с флангов поездах уже прицеливались, и хоть колонны давали нам какое никакое, но укрытие, у монстроботов имелось множество изрыгающих много металла скорострельных пулемётов.
— Быстрее! Нам нужно ехать быстрее! — прокричала я.

Виспер и Даск заложили у нас над головами вираж и, ухватившись за задний борт дрезины, заработали крыльями так, будто завтра уже никогда не настанет. Псалм попыталась укрыть всех нас магическим щитом, которому предала особую форму, чтобы он не ударялся об архитектурные элементы вокруг нас, но не смогла прикрыть им пегасок. У Даск имелась броня, а вот у Виспер нет. В её тело начали вгрызаться пули и осколки, оставляя за собой кровоточащие отверстия. А она лишь кричала и наваливалась сильнее. И постепенно мы начали отрываться от поезда на внутреннем пути.

— Переключатель! — крикнула Пифия, и Лансер выстрелил, вскинув винтовку. Дрезина переехала на другой путь настолько быстро, что нам с Псалм пришлось воспользоваться магией, чтобы удержать её в равновесии. Теперь позади нас снова находился поезд, который взревел и рванулся вперёд. Повторив свой трюк с магическим лучом, Псалм его остановила, давая мне возможность втащить на борт раненую пегаску, но для этого ей пришлось опустить щит. Крампетс продолжила извергать равномерный, громыхающий поток ракет и гранат, но в отличие от марионеток из плоти живучие поезда едва ли замедлялись от её стрельбы в их щёлкающие зубы.

Виспер рухнула на ящик со снаряжением, её ноги представляли собой кровавое месиво.
— Блядь. Ай. Блядский ай... — прошипела она.
Приподняв её ровно настолько, чтобы открыть ящик, я вытащила из него несколько исцеляющих зелий.
— Я хочу разнести этот блядский поезд, — сквернословила она, глотая зелье.

— По крайней мере, мы немного оторвались от вон того поезда, — произнесла я, глядя на дальний путь.

И стоило мне это произнести, как поезд на соседних путях переехал на средний путь, и вновь начал ускоряться.
— Ох, да ладно! — прокричала я.
Состав позади нас замедлялся, в то время как поезд идущий напротив нас начал двигаться не просто вслед за нами, а принялся обгонять нас.
— Это всё неспроста, — взволнованно произнесла я, наблюдая, как первый поезд выравнивает с нами свою скорость, в то время как второй постепенно нас обгоняет. Монстроботы открыли огонь из пулемётов, пули свистели и дребезжали повсюду вокруг нас, и мы полным составом, за исключением Даск, Эйрис, и Крампетс, спрятались, насколько могли, за наваренной на борта бронёй. — Пифия, сколько ещё до съезда?

Она посмотрела вверх, года мимо пронеслось что-то, нанесённое на стену.
— Это была третья мильная отметка, таким образом... минута? — прокричала кобылка из своего убежища в виде ног Псалм.

— У нас нет минуты. Как только идущий впереди состав достигнет стрелочного перевода, он переедет на этот путь, и они нас раздавят! — проревела я, перекрикивая скрежет и визг металла. Уставившись на приближающийся перевод, я увидела, как лампочки сменили цвет. — Лансер! Смени их обратно!

Эйрис встала, её броня обеспечила Лансеру достаточное укрытие, чтобы он тоже смог встать. Зебра выстрелил прямо за миг до того, как идущий по центральным путям поезд достиг переезда, лампочки сменились обратно и рельсы с хрустом вернулись в прежнее положение. Зарычав от досады, поезд ускорился ещё сильнее. Крампетс сместилась, чтобы нанести более продуманные ракетные удары, превратившие поезд позади нас в пылающее месиво, но это было не важно. Ему не нужно было есть нас. Как только второй поезд переедет на внутренние пути, он может просто резко нажать на тормоза, и нас раздавит между ними. Если он не минует нас полностью до переключения стрелки, то не сможет даже...
— Когда будет следующий стрелочный перевод с этих путей на центральные? — прокричала я.

— Эм, Блекджек, в данный момент те пути весьма себе заняты! — прокричала Пифия, перекрикивая грохот перестрелки. По правую сторону виднелось, как минимум, девять вагонов-платформ.

— Когда?!

— Двадцать секунд! — пронзительно крикнула она.

«Я не могу заставить Лансера сделать выстрел, перевод будет слишком скоро. Это придётся сделать мне.»
Подобравшись к борту с вытащенной Бдительностью, я поднялась на ноги. И как только кнопка приблизилась, я скользнула в З.П.С. и трижды выстрелила в неё. Первая пуля прошла мимо... вторая... но третья попала в цель! И прямо в тот момент, когда мы проезжали стрелочный перевод, лампочки загорелись желтым. Передние колёса дрезины успели его миновать, но правое заднее колесо, с рывком, скрежетом, и градом искр, ударилось о передвигающиеся рельсы и поехало по ним. В течении казавшегося бесконечным мига я боялась, что из-за меня мы сойдём с рельсов, или застрянем в переводе, или опрокинемся, или врежемся в колонну или стену, но затем мы с грохотом рухнули обратно на рельсы и продолжили путь.

Поезд позади нас тоже продолжил свой путь – прямо в бок состава, пытавшегося нас перегнать. Протаранив вагон, локомотив снес другой поезд с пути, впечатал его прямо в несущую колонну на другой стороне и исчез в облаке бритвенно-острых стальных осколков и покореженного бетона. Он не утянул за собой лишь локомотив и первые две платформы идущего по центральному пути состава, остальные же оказались лежащими около путей или в стороне от них, разбитыми или разбросанными как попало. А на наших путях, первый вагон позади уничтоженного локомотива снесло взрывной волной: один его конец врезался в колонну, второй – заскреб по стене. Дальний борт следующего за этим влетел в потолок.. А дальний борт идущего за ним впечатался в потолок. После этого я уже перестала понимать, чей вагон, где находился, за исключением того единственного, который со свистом летел прямо на нас. Псалм очень вовремя вновь подняла свой щит, и я метнула... что-то... некую разновидность щитовой магии, чтобы помочь ей усилить её защиту. Единственное, что мы ещё могли сделать, так это распластаться на полу и позволить магии поглотить часть энергии удара. Благодаря Псалм, а быть может отчасти и мне, вместо того, чтобы оказаться раздавленными, нас всего лишь откинуло в сторону, и мы завращались, и к общей какофонии присоединился ещё один скрежет стали о бетон. Выброшенная с дрезины силой столкновения, Виспер еле успела расправить крылья, едва не врезавшись в стену. Когда всё закончилось, мы оказались под углом к путям, а два колеса дрезины находились между рельсов, и ни одного на них. Когда оставшийся локомотив с двумя платформами монстроботов исчез за изгибом тоннеля, грохот осыпающегося камня и пыль возвестили о том, что свод тоннеля позади нас обвалился.

— Верните дрезину не рельсы! — проорала я. — Быстрее! — Мы выбрались из дрезины. Крампетс, Эйрис, и Псалм принялись за дело, возвращая наш транспорт обратно на рельсы, а Свити Бот «руководила». Впереди, примерно в девяти метрах от нас, я увидела подъездной тоннель, который вывел бы нас на внутреннее транзитное кольцо. Однако, помимо этого, мне показалось, что за изгибом срединного кольца я услышала механические визг и скрежет. Тем не менее, сейчас стоило волноваться отнюдь не об этом, ведь как только дрезина остановилась, существа, которых мы чуть раньше оставили позади, вернулись, чтобы отомстить. Они лавиной устремились через булыжники, щёлкая, шипя, и скрежеща зубами, расположенными в таких местах, в которых и подавно не могло находиться ртов. Я попеременно пользовалась то Бдительностью, то дробовиком, переключаясь между ними, когда мне требовалось перезарядить оружие. А в воздухе Даск обрушивала на врагов град выстрелов из Пыщ-Пыщ, в то время как Виспер представляла собой практически размытое желтое пятно, перемежаемоё яркими вспышками и разлетающейся плотью. А стоящий на булыжнике Лансер расстреливал их с пропадающей в туне точностью. Если у этих созданий и были мозги, то в их телах они наличествовали, скорее всего, не в единственном экземпляре. Пули из снайперской винтовки Лансера пробивали существ насквозь, едва ли их при этом замедляя.

— Ошибкаошибкаошибкаошибка! — провизжал прорывающийся сквозь груду битого камня Ультра-Страж, и принялся размахивать своим скорострельным энергомагическим лучемётом, пока его искривлённые ноги упорно пытались пропихнуть и протащить его сквозь пролом, в который при обычных обстоятельствах робот ни за что и никогда не попытался бы протиснуться. Шкуры Лансера и Виспер тут же покрылись чёрными подпалинами. Повернув винтовку к исковерканной машине, Лансер открыл беглый огонь по лучемёту, уничтожая его в водопаде искр и стали прежде, чем он смог нанести слишком большой ущерб.

Но он отвёл взгляд от гончих. И одна из них, выпрыгнув из пролома в колонне и подпрыгнув, схватила его, будто собака кость, и принялась бешено трясти, только голова и задние ноги зебры торчали по бокам из её пасти. Я запрыгнула на гончую, и серебряный меч аккуратно рассек её голову, но стоило лишь Лансеру оказаться на свободе, как из дюжины оставленных в нём отверстий, которых возможно было больше, хлынула кровь. Половинки разрубленной мною гончей были заняты тем, что собирались обратно в новые и смертоносные формы.

— Выпей, — произнесла я, пролевитировав к нему зелье. — До дна!

Из его рта и носа, пузырясь, текла кровь, пока я пыталась одновременно сдерживать атакующих нас чудовищ и вливать в него зелье. Но оно лишь стекало по его подбородку, не принося пользы, пока он прилагал все силы, чтобы дышать.
— Останови его, — квёло произнёс он. — Останови моего отца. Прекрати его муки. — Он прижал к моей груди свою погнутую винтовку. — Пожалуйста. Пообещай. Ради меня. Моей матери. Моей сестры. Моего народа! — На меня что-то прыгнуло, но осыпалось радужной пылью. — Пожалуйста... пообещай мне.

— Обещаю. А теперь пей, что б тебя! — произнесла я, всовывая горлышко бутылки ему в рот, но её содержимое по-прежнему вытекало из уголка его рта. — Выпей его, глупый ты, сексуальный жеребец!

Но он не мог. Его глаза остекленели и расфокусировались, когда он обмяк.

«Первый», — хихикнул сухой голос.

— Блекджек! — прокричала Свити Бот. Стиснув зубы, я подняла на её взгляд и увидела, что она указывает вглубь тоннеля. Свет возвращался. Дрезина уже вновь стояла на рельсах, и я слышала, что поезд опять приближается. Подняв Лансера магией, я перенесла его в дрезину и положила поперёк тела зебры его винтовку. Колёса завращались, но дрезине требовалось слишком много времени, чтобы тронуться в путь. — Толкайте! — потребовала Свити Бот, обращаясь к Псалм, Эйрис, и Крампетс. Я вприпрыжку побежала рядом и вместе с Пифией забралась на дрезину. Когда дрезина ускорилась ещё сильнее, аликорн, взмахнув крыльями, перебралась на неё и пролевитировала на борт Стальных Рейнджеров. И я выстрелила в кнопку из Бдительности, переводя стрелку на тоннель, ведущий к внутреннему транзитному кольцу.

Появился быстро приближающийся хвост состава. Нас преследовали гончие, и обстреливали Ультра-Стражи, находящиеся на платформах впереди, а мы разгонялись так медленно, что создавалось ощущение, будто находимся в З.П.С.. Пока мы мчались к переводной стрелке, щит Псалм защищал нас от дезинтеграции, но прогибался от ракетных залпов. И я отчаянно размышляла, а сможем ли поднять магией дрезину, чтобы перескочить через хвост состава, но так мы бы просто превратились в мясное желе, задев потолок.
— Ну давай. Живее! — кричала я, пока подъездной тоннель становился всё ближе.

Дрезина скользнула в подъездной тоннель. Хвост состава с грохотом ударился в её задний угол с такой силой, что нас вновь едва не выбросило с рельсов. А спустя миг, мимо со свистом пронёсся идущий задним ходом рычащий локомотив, который, судя по донесшемуся оглушительному грохоту и звуку раздираемого металла, впечатал свои вагоны в обвал.
— Позаботься о том, чтобы он не смог последовать за нами, — приказала я Крампетс. Кобыла кивнула, и её автоматический гранатомёт превратил пути позади нас в непреодолимое переплетение покорёженного металла. Если конечно поезд не отрастит себе ноги или ещё чего такого... что было не так уж и неосуществимо.

«Ух... я охренеть как ненавижу это место...»

Я протиснулась к лежащему у переднего борта телу Лансера. Некоторые из нас таращились на труп. Другие же не смотрели на него, высматривая опасности, чем следовало бы заниматься и мне. А был ли у него шанс искупить свою вину перед Маджиной? Компенсировать то, что он сделал... тем зебрам во Впадине Бримстоуна... мне? Я могла лишь надеяться, что нам удастся доставить его тело на поверхность для какого-нибудь... чего-то-там, которое зебры совершали со своими умершими.
— И так, Дева, как там поживает то проклятье? — спросила Пифия.

— Не сейчас, — ответила я.

— Если не сейчас, то когда, ведь времени осталось не так уж и много, — ответила она.

— Ну чего ты хочешь? — устало спросила я.

— Я? Тянучку. Котёнка. Место в первом ряду во время конца света. Обычные жеребячьи вещички. — Она ткнула меня в грудь. — А вот чего хочешь ты, Дева?

Я какое-то время хранила молчание.
— Я хочу, чтобы живущие перестали умирать, — ответила, пристально смотря на тело Лансера.

— Почему? — спросила она, как будто бы искренне озадаченная.

— Почему? — В ответ спросила я, вот только намного презрительней. — А ты хочешь умереть?

— В конечном итоге, да. А остальные разве нет? — спросила она, уставившись вглубь тоннеля. — Смерть не является чем-то плохим. Боль тоже не является чем-то плохим, я это серьёзно. Она напоминает тебе, что ты всё ещё жива. — Кобылка закрыла глаза. — А вот мучения являются, но это относится к образу жизни. — Затем она серьёзно посмотрела на меня. — А ты хочешь умереть, Дева?

На это я ответить не смогла.
— Я должна жить. Должна положить этому конец, чтобы никто больше не умирал.

— Но хочешь ли ты умереть? — спросила она, и когда я не ответила, продолжила: — Легат помешался на неумирании. Для него, это являлось окончательным поражением. Но что с того? В конечном итоге, ты проигрываешь. Именно это и делает игру весёлой. Пожиратель настолько боится смерти потому, что это величайшее оскорбление для его самолюбия. Как может он... могущественнейший и величайший из всех... умереть? Но всё умирает, Дева. Со временем, высочайшие горы истачиваются, превращаясь в равнины, а высочайшие деревья падают и становятся трухой.

— Так значит ты клонишь к тому, что всем нам следует умереть? — огрызнулась я. — «Неужели я не наслушалась в достатке этого дерьма от Тома?»

— Я клоню к тому, что тебе нужно отделять смерть от мучений. Неужели ты полагаешь, что Лансер сожалел, спускаясь сюда вместе с тобой? Что он страстно желал, чтобы у него была возможность постоять снаружи ещё пару минут, позволив тем самым кому-то занять его место? — требовательно спросила она, и я смогла лишь покачать головой. — Хорошо, — произнесла Пифия, слегка улыбнувшись. — Никто из нас не сожалеет. Мы не хотим умирать, но смерти мы не боимся. Всё когда-нибудь заканчивается. — Она уставилась на меня. — Пожиратель хочет жить. Он хочет второй шанс на жизнь, и не желает делать это естественным образом. Он вцепился в существование потому, что это величайшая вещь во вселенной, по его собственным меркам. Для него, прекращение существования невыносимо, поскольку оно принесёт с собой пустоту, которую, для него, не сможет заполнить ни что во вселенной.

Она рассудительно меня осмотрела.
— И так, Дева... Блекджек... чего ты хочешь больше всего на свете?

— Эм, народ, — произнесла стоящая у переднего борта Эйриз. — Мне кажется, мы почти добрались.

Я уставилась вперёд, выискивая турели, или проволоку, или мехаспрайтов, или... да что угодно... но как только мы въехали во внутренне кольцо красных тоннелей...

...Такого я не ожидала.

Ядро.

Судя по всему, красные тоннели были укреплены, чтобы противостоять любым разновидностям атак противника, и именно это, скорее всего, являлось единственной причиной, почему они вообще пережили всё произошедшее. Однако, здесь части внутренней стены и потолка были выдолблены, и вместо них зияли бреши, сквозь которые виднелась огромнейшая каверна, выскобленная Пожирателем во время своего подъёма. Всё, что находилось в Ядре во время подъёма Пожирателя, и при этом не понадобилось, и не нашло никакого вспомогательного применения, падало сюда. Панели зданий. Пассажирские составы. Небесные повозки. Потоки разнообразнейшей сгнившей мебели. Трубы и другие железнодорожные пути, часть которых торчали из стен, в то время как другие валялись кучами посреди обломков. Тысячи ламп аварийного освещения придавали всей шахте ослепительное тёмно-красное сияние. И в качестве завершающего штриха, весь этот бардак выглядел так, будто его заблевали смесью из крови и фарша.

Все мы пялились по сторонам, пока катились по преисподней Ядра, завороженные этим видом, медной вонью и эхом многочисленных скрипов, разрушенными зданиями и звучащим, время от времени, треском линии электропередачи. А над нами находились спрессованные вместе фундаменты десятков, а быть может и тысяч раздробленных зданий. И мне каким-то образом придётся через всё это пробраться. Я подала знак Свити Боту, и дрезина замедлила ход, пока я обдумывала, что же нам нужно будет сделать дальше. По крайней мере, на моём Л.У.М.е виднелась лишь одна красная отметка.

Минуточку. Только лишь одна?

Из глубин каверны поднялась огромная тень – гора плоти, пронзённая и усеянная металлом и проводами. Она была уродливой, незавершенной, будто глиняная скульптура, которую автор прекратил создавать на полпути, и со злым умыслом безжалостно обезобразил, прежде чем выбросить прочь. Если бы только это была глина. Если бы глина.

— Блекджек, — прогрохотал Легат, обратив на меня взгляд своих огромных, молочно-белых глаз. Но я знала, что он не слепец. Его голову и плечи усеивали, будто прыщи, ещё несколько сотен следящих за нами глаз. Он дышал тихо и глубоко, и не только ртом, но и и через бесчисленные щели в своей груди. Подняв ногу, размером с корабль, Легат впечатал её в стену над нами. — Я знал, что ты придёшь, — пробулькал он, и его голосу вторил хор меньших ртов на шкуре, — Дева.

Все мы, за исключением Пифии, которая просто самодовольно ухмыльнулась этой мерзости, уставились на него с ужасом и оторопью. Талисман в его груди в течении десяти тысяч лет, если не дольше, препятствовал любым переменам к худшему. Десять тысячелетий роста. Десять тысяч лет отравления и болезни. И он переживал всё это прямо сейчас. Смерть будет для Легата проявлением милосердия, пусть даже он с этим никогда и не согласится.

— И как прислуживание павшим звёздам помогает тебе сейчас, а, кретин?! — прокричала ему Пифия.

Завопив как тысяча, внезапно порвавшихся, засорившихся канализационных труб, он устремил к нам копыто. Ускорившись, мы влетели на прикрытый участок путей как раз в тот момент, когда огромное копыто врезалось в рельсы позади нас, отчего дрезина подпрыгнула.
— Взлетайте сразу же, как только сможете, — приказала я. — Рассредоточьтесь и не давайте ему скучать, пока ищу проход. — Затем я замешкалась, взглянув на тело Лансера, лежащее в углу вместе со своей погнутой винтовкой. — Постарайтесь не умереть. Пожалуйста.

— Даже и не собиралась этого делать. Это твоя фишка, — огрызнулась Виспер, когда мы достигли следующей бреши. — У тебя есть какие-нибудь хэви металловские композиции, которые ты могла бы извлечь из своего зада, а, Сладенькая Попка?

Свити закатила глаза.
— Этот жанр Хорс не так уж и любил, но, полагаю, у меня найдётся пара записей. — Я точно не знала, где располагались её динамики, но завыли сирены, сопровождаемые тяжелым ритмом. — Музыка козлов… Рамштамчегототам или ещё кто.

— Идеально, — произнесла Виспер, взвившись в воздух. Огромное копыто Легата метнулось к нам, но она, оставляя за собой бьющие фонтаны крови, пронеслась вдоль его ноги, прочерчивая пунктирную линию из взрывов от силовых копыт, в результате этого, траектория движения копыта искривилась, и оно врезалось в стену шахты над нами. Я не понимала текст песни, но этого мне было и не нужно. Её настрой и так был достаточно ясен.

Даск с Псалм взмыли в воздух, на спине аликорны расположилась Пифия. Изогнувшись, Эйрис послала в гигантскую конечность бурлящий поток пылающего огнемётного топлива, когда мы проезжали под разбухшей ногой, а Крампетс выпустила в верх ракету, и в бок забил кровавый фонтан.
— Пятьдесят... Пятьдесят один... — угрюмо считала Свити Бот, из которой продолжала литься громкая музыка.

Направившись прямо к лицу Легата, Даск обстреливала те огромные молочно-белые омуты из своей лучевой энергомагической винтовки, кружась вокруг его головы, будто чёрная оса. Он, как будто рефлекторно, поднял вторую переднюю ногу, защищаясь от копий из обжигающего света. Виспер пела в такт с мелодией, то ли зная слова, то ли просто направляя ту странную, содержащуюся в музыке силу. Пронёсшись вдоль его тела, и нанося при этом удары, она выгнулась и впечатала в него все четыре копыта, отчего во все стороны разлетелись огромные куски кровоточащей плоти.

Вот если бы он только не был размером с небоскрёб.

Подпрыгнув, я взмыла в воздух и, выискивая проход, направилась к переплетению балок, бетона, труб, и проводов. Но это казалось невозможным. Основания всех этих зданий были сжаты в огромный узел, разрубить который не удалось бы даже моим мечом. И всё же, путь внутрь должен существовать. Какая-нибудь щель. Я попыталась пролезть через дыру, но уже через три метра она стала настолько узкой, что дальше мне было не протиснуться.

Высунув голову, я понаблюдала за тем, как дрезина, наматывающая круги по путям, обрушивает на Легата ракеты и пламя всякий раз, когда какая-либо часть его тела оказывается достаточно близко. Мне нужно было что-то, способное пробиться через всё это... а затем, я заметила зелёное свечение на путях.
— Свити Бот! — прокричала я и телепортировалась к находящейся внизу дрезине. — Не... — Её рог выпустил залп ярко-зелёных снарядов, в освещённом вспышками света облаке из запёкшейся крови, пробивших насквозь туловище Легата. Дыра стала шире, и из неё вырвалась горячая кашица, вынудившая его схватиться от сильной боли за грудь. — Стреляй...

— Ну а теперь что? — спросила Свити Бот, рог и лоб которой дымились.

— Я не могу пробраться наверх. Мне нужно, чтобы твой рог пробил дыру через весь этот мусор! — прокричала я, указывая копытом на свод каверны.

Свити Бот пристально посмотрела на меня, затем на свод, а потом на Легата.
— Хорошо. Перезаряжаюсь.

— Коль уж ты там без дела околачиваешься, — прокричала мне Виспер, которая кружилась вокруг головы Легата, мечась туда-сюда, будто желтая молния, — то не могла бы ты протянуть нам копыто помощи? Если ты конечно не очень занята? — Вздувшаяся масса сжимала его грудь, пока из дыры продолжала литься кровь. А пристально наблюдала за легатом. Он исцелялся, но это ничуть не походило на то, что было раньше. Казалось, что его тело просто превращается в кашицу и закрывает рану.

Взлетев, я направилась туда, где парила Псалм с сидящей на её спине Пифией, в полах плаща которой находились боеприпасы и бутылки с исцеляющим зельем.
— А есть ли у него ещё сердце?

— Намтар говорит, что только Дева может его убить, но Дагон утверждает, что ни одно живое существо не способно с ним покончить. Так что сама решай... — зловеще пробубнила она, взглянув на отогнутый участок своей карты, после чего раздраженно посмотрела на меня и ответила:
— Осколки по-прежнему в нём, и поддерживают его существование. А Пожиратель, в свою очередь, скорее всего, обеспечивает его этой бездушной плотью. В Бездне не существует ни единого способа, чтобы он был жив без чужого вмешательства. — А затем пробормотала:
— Однако, звёзды, в сущности своей – жопы... Я действительно считала, что сама найду ответ.

— Точно, — вздохнула я и закрыла глаза, затем открыла и пристально посмотрела на находящегося внизу Легата. Огромный рот чудища широко распахнулся, а бесчисленные глаза при этом посмотрели на меня с тысячелетней злобой.

— Подлети, Дева. Позволь мне подправить своё пророчество, — произнёс Легат, широко разведя копыта. Но, поступив так, он выставил на всеобщее обозрение огромную рану в своей груди. Мой взгляд вычленил кое-что – перекрученный, лихорадочно мигающий и сверкающий, узел из чёрного и зелёного света, заклиненный в выступе сломанного ребра, размером с огромное дерево.

— Скажи остальным, — вытащив меч и Бдительность, произнесла я, смотря на эту пару. — Что я позабочусь об осколках. И не дай никому умереть. — Мы пристально посмотрели с Пифией друг на друга. — Если там есть какая-нибудь звезда, которая мне поможет, то приму её помощь. И мне плевать в какие игры они хотят играть. Здесь и сейчас мне нужно победить.

На мгновенье, выражение лица Пифии отразило её юную внешность, после чего она стукнула Псалм по шее.
— Мне нужно развернуть свою карту! Верни меня на дрезину!

— И никаких договоров об обрекании мира на гибель или ещё какой подобной хрени, — подчеркнула я.

— Ну разумеется, я ведь не дебилка, — произнесла Пифия, закатив глаза. — Мне нравится, когда мир остаётся там, где он сейчас находится. Веди именно в нём я и живу. — Псалм телепортировалась прочь, когда я посмотрела на Легата. Он широко развёл передние ноги, игнорируя атакующих его голову Виспер и Даск. Сейчас, для него была важна лишь я.

— Подлети, Дева, — гротескно промурлыкал он вполголоса. — Позволь мне воссоединить тебя с любимыми.

Взмахнув со свистом мечом, я исчезла, и появилась уже перед зияющей, гротескной дырой в его груди. Горячий, влажный воздух и вонь скотобойни обрушились на меня будто стена, но там, передо мной, лежала четвертинка его сердца, не превышавшее размером моё копыто.

И в тот же миг меня атаковали его мясистые внутренности. Сотня, если не больше, змеепопобных спиралей из плоти вырвались кровоточащими лентами, обвязываясь вокруг моих ног и крыльев. Обмотавшись вокруг эфеса, они резко отдёрнули меч от камня. Меня и меч затянуло в каверну, и мне требовалась вся мощь телекинеза, чтобы не дать ему совсем оттащить от меня меч.
— Ох ты ж, телепортация. Не заметил, как это произошло, — саркастично хихикнул Легат. — И хоть я нахожу удовольствие в том, как ты будешь наблюдать за тем, как умрёт ещё больше твоих друзей, мне кажется, что подобного ты пережила уже предостаточно. — Я унюхала желчь. — Пора перекусить.

Вокруг меня замелькали малиновые и радужные лучи, превращавшие плоть в поток радужной пыли. Влетев со свистом внутрь, Даск принялась неистово терзая плоть Легата своими крыльями и зазубренным хвостом, продолжая при этом стрелять из радужного бластера Глори.
— Меч! Стреляй в меч! — прокричала я, и она, прицелившись со всей точность, которую могло предложить З.П.С., испарила, пытавшиеся поглотить меч ткани. Как только он освободился от плоти, я крутанула им, используя магию, и рубанула заклиненный камень. Гора плоти вздрогнула от удара, и я продолжила ух наносить, чувствуя радостное возбуждение от завываний Легата.

На третьем ударе камень разлетелся на осколки, и я понаблюдала, как эти осколки обращаются в пыль. Чёрная, пульсирующая потрескивающей зелёной энергией пылинка, повисела пару мгновений в воздухе и устремилась к Легату... прямо к его голове...
— Следующий осколок у него в голове! — прокричала я во всю мочь. — «Скорее всего, внутри толстого как бетонный бункер черепа.»

Даск высвободила меня, и я отлетела немного в прочь, однако сама за мной не последовала. Обернувшись, я увидела, что её задние ноги увязли в плоти Легат, и она изо всех сил пытается вырваться. Схватившись руками за её протянутое копыто, я потянула изо всех сил, чтобы помешать Легату её поглотить. Мой рог несколько раз вспыхнул, посылая в кроваво-красные внутренности белые магические заряды, но её медленно затягивало всё глубже. А затем надо мной появилась тень, и я увидела устремившееся вниз гигантское копыто Легата.
— Улетай! — прокричала Даск, после чего выстрелила мне в грудь из Пыщ-Пыщ. Броня Луны поглотила удар, но он всё равно был достаточно болезненным, чтобы я разжала хватку, и телепортировалась назад. Взмывшее вверх копыто создало завихрения, потащившие меня за ним. Перевернувшись несколько раз в воздухе, я всё же смогла выровняться, и увидела, как Даск исчезает в плоти Легата.

— Ооох, я чувствую, как она извивается! — насмешливо произнёс Легат. — Что ж, будь теперь осторожны с теми гадскими энергетическими зарядами. Вы ведь не хотите убить свою подругу!

«Ух, ему действительно нужно умиреть. Врал ли он? А имеет ли это значение? Достаточно ли я беспощадна, чтобы подвергать одного из нас опасности превратиться в пар, дабы остановить его?»
Ко мне устремились оба его копыта, и я телепортировалась прочь, в то время как они столкнулись с оглушительным рокотом. Я появилась над ним, и ко мне подлетела Виспер.
— И каков план?

— Следующий осколок у него в голове, — произнесла я, указывая вниз мечом. — Есть какие-нибудь мысли, как пробиться сквозь этот череп?

— Хех. — Усмехнувшись, она будто молния ринулась вниз, и с громким треском приземлилась на его темени. И столь же быстро, вновь взлетела и рухнула. И опять. Взрывы уничтожили плоть на его черепе, обнажая выщербленную кость. Легат выл, размахивая ногами над головой, но она просто кружилась вокруг них, раз за разом ударяя в одну и ту же точку.

Тем не менее, потом она вернулась обратно ко мне, от её копыт, с которых свисал металл, струился дым.
— От дерьмо, — с отвращением в голосе произнесла она. — Его череп толще большинства того, через что я пыталась пробиться. — Она оглядела свои силовые копыта. — Дайка мне сцапать замену. Я найду какой-нибудь способ попасть туда.
Она метнулась к дрезине. Легат ударил монструозным копытом прямо в меня, и я тоже телепортировалась к дрезине. Вся полость загудела, и на нас посыпались обломки, пока мы катились вперёд. Псалм защитила нас от града камней, а предохранительная решётка отбрасывала в стороны самые большие обломки. Виспер приземлилась и прищурилась.
— Гадская магия, — пробормотала она, стягивая закопчённые силовые копыта. — Как же мы будем проламывать этот череп?

— Сорок один. Сорок два, — размеренно считала Свити Бот.

— Не ты. Мне нужно, чтобы ты проделала дыру, — сказала я Свитти Боту, после чего повернулась к остальным. Сзади доносился громкий гул, когда Легат, вертясь в попытках нанести удачный удар, обрушивал на нас копыта. — «Нам нужно рассредоточиться.»

— Вам нужно вскрыть эту бошку? — спросила меня Крампетс, и я кивнула. Она посмотрела на Эйрис и та тоже кивнула. — Предоставь это нам. Мы расколем этот орешек. Я эксперт в том, как нужно разбираться с толстолобыми пони. — Затем она замолчала. — Где Даск?

Я закрыла глаза.
— Она внутри этой штуки.

А затем мы полетели, и отнюдь не в хорошем смысле. Легат всё же нашел способ нас поймать – он положил поперёк путей ногу. И мы врезались в неё будто в стену... стену из плоти, что было, скорее всего, единственной спасительной благодатью для большинства из нас. Свити Бот сумела схватиться за пульт управления, но все остальные влетели в конечность Легата. Броня Стальных Рейнджеров, и моя собственная, с грохотом врезалась в слегка пружинящую поверхность, а Виспер смогла улететь, не задев её. Разворачиваясь и широко распахивая крылья, Псалм подтянула к себе магией Пифию и схватила её копытами.

А затем она врезалась в ногу, и её кости затрещали, будто сухое дерево.

Рухнув на спину на пол дрезины, я наблюдала, как Псалм отскочила от поверхности ноги, крылья её замедлили, но не достаточно. Ей удалось приземлиться на ноги, но затем она пошатнулась и рухнула. А под нами колёса продолжали вращаться, рассыпая искры.
— Эй! — прокричала Пифия. — Ну же! Ты ведь аликорн! Ты должна быть способна выдержать такой удар! — Высвободившись из копыт Псалм, Пифия подползла к ящику с припасами и вытащила из него бутылку исцеляющего зелья, но та раскололась, и её содержимое стекло по копытам кобылки.

«Если Псалм погибнет, то что случится с Отродьями, пусть даже я и одержу здесь победу?»
Я изо всех сил пыталась вытащить одно из моих собственных исцеляющих зелий, когда услышала шелест ветра. Посмотрев вверх, я увидела торжествующую ухмылку Легата, и опускающееся на нас второе гигантское копыто.

А затем он остановился. Его огромные, кровоточащие глазницы прикипели к чему-то позади меня, и его ухмылка слегка увяла. Я передала Пифии исцеляющее зелье, и она быстро влила его в Псалм, а затем проследила за взглядом Легата. Он смотрел не на меня. Нет.

Его взгляд был устремлён на мёртвого зебру в углу. Даже после удара, он обмякнув лежал на полу, как если бы спал.
— Мой мальчик... — пробормотал Легат. Это длилось недолго, всего пару секунд, но это было то время, в котором мы столь нуждались. Улетев следом за Виспер, я лишила его возможности одним махом избавиться от большинства из нас. — Глупец. Бедный, запутавшийся верный глупец, — пробормотал Легат, когда выражение его лица вновь стало безжалостно-пренебрежительным. Эйрис к Крампетс уже покинули дрезину и скакали по путям обратно, когда Легат свирепо взглянул на меня. — Не обманывайся, принимая это за сострадание. Я похоронил уже легионы своих отпрысков, и отпрысков этих отпрысков. И научился не привязываться к ним. — Его лукавая ухмылка вернулась. — Как ты, должно быть, уже и сама знаешь.

Может быть и так, но он по-прежнему был достаточно привязан, чтобы замешкаться. Я не питала иллюзий относительно сказанного Легатом, но он не был Пожирателем. Он был личностью. Ужасной личностью, которой нужно было умереть, но личностью.
— Возможно, — прокричала я в ответ, — но я плохо усваиваю знания.
«Минуточку, неужели это...» — Я уставилась на Легата.
— Скажи что-нибудь!

Его глаза широко раскрылись, а потом он нахмурился. Убрав лежащую поперёк путей ногу, он высвободил дрезину, продолжившую своё беспорядочное путешествие, и с грохотом хлопнул перед собой в воздухе копытами. Я могла телепортироваться куда угодно, чтобы убраться от него, но мне нужно было увидеть. Вновь и вновь, мы с Виспер проносились то справа, то слева.
«Ну давай же, полосатый ты выблядок! Ты ведь болтун! Скажи уже что-нибудь!»

— Чем это ты занимаешься? — спросила Виспер, натягивая новое силовое копыто, и устремившись вниз будто оса, без усилий избежала очередного взмаха гигантской ноги. Оружие загудело, автоматически затягиваясь на её переднем копыте.

— Пытаюсь увидеть, есть ли у него что-то во рту или нет, — раздосадовано прорычала я ей, а затем крикнула, обращаясь к нему: — По крайней мере, он во что-то верил!

— Он был глупцом! Таким же, как и все вы! — проорал Легат, и я это увидела. Во рту, на внутренней стороне гортани виднелось предательское чёрно-зелёное свечение. У него в глотке находился осколок собственной души!

Включив своё единственное силовое копыто, Виспер увидела выражение моего лица.
— Что?

— Он у него в глотке! — торжественно произнесла я. — «Вот только... как же мне его оттуда вытащить?»
Телепортировавшись к его горлу, я нанесла горизонтальный удар мечом, но прежде, чем смогла прорезать дыру, достаточно большую, чтобы разыскать кусочек его души, он поднял ногу, чтобы защитить его. Я телепортировалась обратно, чтобы избежать его второй ноги, но он знал, что я теперь замышляю.

— Пусть он тебя ударит, — произнесла Виспер.

— Чего? — спросила я, выпучив глаза.

— Повторяю ещё раз, пусть он тебя ударит! — рявкнула пегаска, после чего умчалась прочь. Легат уже замахивался для очередного удара.
«Позволить ему... себя ударить? Это было равносильно тому, чтобы посоветовать мне стоять на путях, когда прибывает паровоз! Быть может, я могла бы просто позволить ему слегка меня зацепить? Почти промазать?» — Копыто устремилось ко мне, и я скривилась. — «Ох, это будет больно...»

От удара я пролетела через всю каверну, довольствуясь тем, что делала это широко раскинув ноги и расправив во весь размах крылья. Я не то что бы забрызгала собой стену, но однозначно оставила немалую выбоину в крошащемся фасаде жилого здания. На самом деле, отдых в этом дёрне я нашла весьма расслабляющим, и могла бы пролежать здесь весь оставшийся бой. Подайте сюда Тома. Мне было хорошо. Я наблюдала, как смеются все три гигантских Легата, замахнувшихся для завершающего удара.

Но он перестал смеяться, когда прямо в его пасть стремительно влетело размытое желтое пятно.

Наблюдая, как он сжал челюсти, прижимая к горлу копыта, я избавилась от маленьких Глори, П-21, и Рампейджей, говорящих мне, тащить свой зад обратно в бой, и полетела к нему... ну, я петляла и раскачивалась, поскольку у меня слишком сильно пульсировала голова, чтобы сейчас я могла телепортироваться. Он хрипел, выпучив глаза, а рот вокруг его сжатых челюстей двигался. Затем, за его зубами вспыхнула вспышка. Ещё одна. И ещё. И он открыл рот, воя от боли, когда Виспер вырвалась наружу, сжимая в копытах кусок его расколотого сердца, с которого стекали тошнотворные струйки слюны и крови.
— Убей это! — прокричала она мне, протягивая камень, пока я готовилась ударить по нему мечом. Блестящий звёзднометаллический клинок опускался на чёрную, отвратительную штуковину.

Меч и челюсти рухнули как один, последние с влажным хрустом захлопнулись на её крыльях в тот самый момент, когда первый разрубил камень. Обе половинки осколка взорвались, превращаясь в чёрную пыль, а разрезанные кусочки души рванулись к его лбу и раздувшемуся брюху. Глаза Виспер выпучились, когда вокруг неё обвился огромный серый язык, начавший втягивать её обратно в его рот. А сам он прищурился, будто бы подстрекая меня нанести удар.

И, конечно же, я это сделала.

Я ударила, разрезая эту толстую мышцу. Наклонившись, я выщелкнула пальцы и потянула на себя Виспер. Он прыгнул на меня, широко распахнув рот, и я, упёршись задними ногами в зубы его верхней челюсти, схватила пегаску передними ногами и подтянула её на себя. А его ноги уже поднимались, чтобы смести нас обеих в его истекающую слюной гигантскую пасть. Однако, стоило только мне потянуть, как Виспер завизжала от боли, и я увидела, что лохмотья её крыльев зажаты между его огромными зубами. Мы поняли чувства друг друга, после чего, я без колебаний подняла меч и одним плавным ударом отрубила ей крылья.

Виспер упала, и я телепортировалась, чтобы поймать её, в то время как пенящаяся красная пасть Легата схватила зубами пустой воздух. Из оставшихся от её отрубленных крыльев обрубков хлестала кровь, пока я, держа пегаску в копытах, летела с ней к дрезине. Мы обе с грохотом рухнул на пол, и меня поприветствовал приятный вид пришедшей в себя Псалм, пусть и привалившейся к ящику с припасами. Основание её рога треснуло, и она изящно передала исцеляющее зелье копытами.
— Блядь. Блядь, — непереставая бормотала Виспер, беря исцеляющее зелье и выпивая его до дна. Однако, когда Пифия предложила ей Гидру, она немедленно отмахнулась от неё, яростно сверкнув глазами.

Кровотечение не останавливалось, поэтому я вытащила из ящика для припасов несколько кусков старого кабеля и туго обвязала ими обрубки.
— Они смогут вырастить новые, — сказала я ей. — Они вырастили Глори новое крыло.

Она была бледной и дрожала, и просто кивнула.

— Я уже полностью зарядилась, Блекджек, — серьёзно произнесла Свити Бот. — И могу пробить дыру вверх, если ты этого захочешь.

Это было как раз то, что нужно было сделать. Вот только...
— Приступай, — произнесла я, взлетая в воздух.

И меня ударило лодкой. Ладно, это была не лодка, но прежде меня уже ударяло лодками, и это было в точности как тогда! И вот опять меня ужало до дрожащей аугментированно-Принцессовой массы. Тем не менее, в этот раз я не столько врезалась в стену, сколько падала вниз по скату, громыхая и размахивая конечностями, упорно пытаясь взять ситуацию под контроль. В конечном итоге, я врезалась в висящий над бездной двутавр, и Легат поднял ногу, чтобы раздавить меня раз и навсегда.

А затем плечо зебры пробил поток сверкающих изумрудных зарядов, начисто срезавший его конечность, и из отрубленной ноги и культи забили кровавые струи. Взвыв, Легат широко взмахнул оставшейся передней ногой и с оглушительным треском ударил пути. Участок путей, на котором находилась дрезина, выломался, и по скату из обломков заскользил вниз к руинам, от чего задрожала сама земля. Двутавр вывалился из битого камня, и я, кувыркаясь, покатилась сквозь пыль вниз, стараясь при этом не развалиться на части.

Моё падение завершилось посреди засасывающего талию Легата кровавого болота. А надо мной, он продолжал выть от боли, бешено круша всё вокруг себя копытом, возможно, пытаясь похоронить нас под всеми теми обломками, что скатывались вниз от его ударов. В конечном итоге, всё прекратилось, и я различила сияние аликорновского щита. Начав было двигаться к нему, я остановилась, когда мой бок пронзила режущая боль. Я оглянулась, увидев пронзивший меня насквозь длинный стальной прут. И ещё один. И следующий. Подняв магией меч, я аккуратно их рассекла и вытащила. После каждого извлечённого прута я выпивала залпом исцеляющее зелье, поскольку чувствовала, как вытекают мои внутренности.
— Если бы только ты был со мной на луне... — пробормотала я, когда пыль вокруг меня осела, и видела сбоку дрезину, лежащую на скате в нескольких десятках метров от колеблющегося озерца крови вокруг Легата. Моя голова пульсировала так сильно, что не рискнув прибегать магии, я, вместо этого, полетела к ней по воздуху.

— Все целы? — спросила я, глядя на Свити бота, чья искусственная шкура была разорвана, выставляя на показ находящиеся под ней металл и жгуты чёрных мускулов. Музыка тоже сменилась, и вместо песни с кричащими непонятными словами, теперь звучало что-то более тихое, напряженное, и инструментальное. Псалм держала в копытах Пифию. Кобылка прижимала к груди свою звёздную карту и выглядела так, будто действительно сожалеет о своём поспешном решении пойти с нами.

Виспер выглядела просто в равной мере несчастной и злой.
— Не могу поверить, что мне нужна долбанная пушка... — пробормотала она, свирепо смотря на побитый и погнутый ящик для припасов.

— Перезаряжаюсь, — произнесла Свити Бот, с ясно различимым жужжанием и потрескиванием в голосе. — Перенаправлю энергию от систем восстановления в общий резерв. Мистер Хорс потрясающий... — Её зелёные глаза вспыхнули. — Ух... прекрати! — Мы озадаченно посмотрели на неё. — С этим тупым протоколом, я подвергаюсь опасности потерять терпение.

Я не знала, где находились Крампетс и Эйрис. На моём Л.У.М.е имелись ещё две синих метки, помимо тех четырёх, которые находились рядом со мной, но я не могла различить их сквозь пыль и обломки, и понятия не имела, чем они там занимались. Откуда мне знать, быть может, они были погребены заживо во время лавины.
— Нам нужно с этим покончить, — произнесла я, вытаскивая Причуду. — У нас осталось всего пятнадцать минут до удара Тома.

— Подожди, — произнесла Пифия. — В нём по-прежнему находятся осколки сосуда души. Пусть даже ты испаришь его тело, но он по-прежнему будет здесь. Неужели ты хочешь противостоять одновременно тому, что останется от него, чем бы оно ни было, и Пожирателю?

— Один из осколков находится у него в мозге, а другой... где-то вот тут, — произнесла я, указывая копытом на его талию. — Но я не имею понятия, как до них добраться.

— Хех. Они притянулись к его чакрам. Радуйся, что осколков было четыре, а не семь, — произнесла Пифия, а когда мы уставились на неё, махнула копытом. — Послушайте, у меня сейчас нет времени, чтобы описать вам медитативные техники Эсхатика, хорошо? Есть более важные вещи, о которых нужно волноваться!

— Какие упорные мошки, — прохрипел Легат. — Вы тратите моё время. Я буду возрожден вновь и вновь. — Затем его копыто впечаталось в землю в тридцати метрах от нас, и та содрогнулась. — Вы не способны меня победить! — Ещё один тяжелый удар, на этот раз ближе. И ещё ближе. Я загнала серебряную пулю в казённик, и оружие ожило.

— Погоди, — произнесла Свити Бот, прохромав к находящемуся у заднего борта дрезины штабелю потрескивающих и щёлкающих спарк-батарей, и оглядев его.
— Приготовься ударить камень в его брюхе, — произнесла она, обращаясь ко мне, после чего повернулась к Пифии. — Скажи мне, куда целиться.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда она выдернула два искрящихся кабела.

— Насилую свою гарантию. Нет времени для экранированного сопряжения... — ответила она, после чего вновь повернулась к Пифии, и кобылка указала прямо туда, где располагался бы его пупок, не будь он скрыт налётом из запёкшейся крови. Копыто впечаталось в землю прямо рядом с нами, отчего дрезина соскользнула по скату на несколько футов вниз. — Это будет весело, — едко произнесла Свити Бот.

А затем, когда над нами появилась тень копыта, воткнула провода себе в уши.

— Погоди! — проорала я, но было уже слишком поздно. Её грива загорелась, глаза вспыхнули чистой зеленью, а голос дико трещал, пока из неё потокам лилась тарабарщина. Затем, её рог внезапно засветился, и из него с рёвом изверглись энергетические заряды, летящие не по изогнутым, рассчитанным траекториям, а по прямой, и настолько густо и быстро, что они были похожи на сплошной мерцающий ярко-зелёный прут. Пройдя сквозь огромное тело Легата будто мой серебряный меч, только большего размера, луч выбил из противоположной стены облако пыли и щебня. Свити Бот крутанула головой, отрубая его бёдра, и гротескная фигура Легата рухнула на дальнюю стену. Затем луч угас, и рог искусственной пони выплюнул ещё несколько отклонившихся вбок зарядов. Она постояла так какое-то время – грива охвачена пламенем, глаза пылают, музыка замерла на скрежете обратной связи, а в ушах искрящиеся кабели, а затем с донёсшимся из динамиков заикающимся стоном «Н-н-не с-се-г-год-н-ня Хорс-с-сииии, у м-мен-ня б-б-болит-т-т г-голов-ва...», её глаза лопнули будто лампочки, и она замерла, неподвижная и безмолвная.

«Вторая», — пробормотал сухой голос.

Внутренности неторопливым потоком изливался из дыры в теле Легата, которая была больше меня самой, но я проигнорировала эту гадость, сосредоточившись на появившемся вместе с ними потрескивающем шаре тёмной магии. Собственнокопытно отпихивая потроха в сторону, и пытаясь не думать о том, как они отращивали покачивающиеся пальцы, начавшие цепляться за мои ноги, я высвободила камень. Один хороший удар, и он взорвался, обращаясь в пыль. Чёрная пылинка души взмыла вверх, и цепкие усики вокруг меня потекли, превращаясь в кашицу... липкую, кровавую кашицу, которая была как мокрый бетон, но, по крайней мере, не становилась со мной слишком дружелюбной.

Остальная часть Легата выглядела едва ли лучше его быстро разлагающейся нижней половины. Тело зебры провисало, как будто у него имелись сложности с тем, чтобы удерживать его цельным. Покачнувшись, он свирепо посмотрел на меня, опустив взгляд, и перенёс свой вес. Внезапно, послышался нарастающий жужжащий рёв, доносящийся от дрезины, на которой вооружившаяся скорострельным пулемётом Виспер изо всех сих пыталась удержать его прижатым к поручням.
— Это не моё дерьмо! — провопила она, продолжая изливать на Легата поток пуль. Свинцовый шквал продырявил его грудь и, с какой-то целью, бок, по указке Пифии.

— Довольно! — проревел он, подняв копыто, целостность которого по-прежнему была более чем достаточной, чтобы раздавить нас, превратив в пасту. — Ты умрёшь! Твои друзья умрут! Всё умрёт! — Я подняла Причуду, высвободив её из слизи. — «Если мне повезёт... то возможно... возможно, я с одного выстрела смогу поразить его и пробить в крыше дыру, через которую и смогу пролезть наверх. Возможно!»

А затем, бок Легата взорвался радужным светом, и я приостановилась. Оттуда, куда стреляла Виспер, появилась чёрная фигура – комплект силовой брони Анклава.
— Вот так! Возвращайся-ка в битву, кисонька! — радостно прокричала Виспер, прекратив стрельбу.
Даск выглядела откровенно потрёпанной. Её броня была вскрыта, и находящаяся внутри кобыла выглядела полупереваренной, но по-прежнему живой и вооруженной. Направленный с даруемой З.П.С. точностью, луч из энергомагического пистолета глубоко проник в поднятую ногу. Что-то в суставе надломилось, и конечность выкрутилась, сгибаясь назад. Проскользнув меж рёбер, Даск скатилась по его телу, пока Легат занимался ногой. Судя по всему, он упорно старался её восстановить. Однако, хоть мускулы и перестраивались, но они были бесформенными и деформировались ниже его плеча.

Я с радостью воздержалась от выстрела и, высвободившись пинками из запёкшейся крови, полу пролетела, полу проплыла туда, где соскользнула под жижу Даск. Её перьев и гривы больше не было, а от шкуры остались лишь молочно белые, шелушащиеся участки, в промежутках между которыми виднелись повреждённые мышцы.
— Мед-Икс, — прохрипела она, дрожа всем телом, когда я вытащила её из слизи. Я тут же сделала ей укол, и она расслабилась в моих объятьях. — Ладно, — квёло произнесла она. — Теперь, Папаня не в праве говорить мне, что он крутейший пегас в Анклаве лишь потому, что победил в битве ящерицу переростка.
Я осторожно перенесла Даск из озерца туда, где Псалм уже держала наготове Гидру и два исцеляющих зелья, которые она с жадностью проглотила, пока более мощный наркотик восстанавливал её шкуру.
— Это было хуже некуда... — начала было она, но заметила обрубленный крылья Виспер и оглянулась на свои, пусть и лишенные перьев, но наличествующие. — Мда...

— Ага, катись на хуй. По крайней мере, я не воняю как рвота, — возразила Виспер.

Легат привалился к стене.
— Настойчивые... Упорные... глупцы! — прогрохотал он. Нахмурившись, я нацелила Причуду ему в голову. Угол будет конечно совсем не подходящий, чтобы создать проход отсюда, но, по крайней мере, мне больше не придётся иметь с ним дело. Его окровавленные губы расплылись в невероятно широкой злобной ухмылке.

А затем, высоко над Легатом раздалось глухое буханье взрыва. Затем второго. А потом и третьего, взорвавшего разломанный тоннель. Повернув голову вверх, Легат уставился туда почти со скучающим выражением лица, когда из пробитой трубы вылетел состав, на этот раз состоящий из одних только цистерн. Он изо всех сил пытался поднять огромную ногу, чтобы защититься, но цистерны одна за другой врезались прямо ему в лицо. Схватив магией Свити Бота, Лансера, и Пифию, Псалм взлетела, а я подняла пегасок, пока обломки, продолжавшие падать мимо остатков его головы, приземлялись вокруг тела Легата. Цистерны лопались, покрывая его едкой жидкостью, а грузовые платформы врезались подобно огромным тупым ножам. Затем, жидкость загорелась, отчего он взвыл, и ему в голову врезалась, будто удар молнии, вынырнувшая из тоннеля пара сдвоенных локомотивов. Его голова разлетелась на осколки будто дыня, и от неё остались лишь вопящий рот, и огромная куча серого мяса, покоящегося в миске из разбитой вдребезги кости.
— Завалили! — едва слышно, прокричала находящаяся очень высоко Крампетс.

Я опустила Даск с Виспер у ската из обломков, возле которого Псалм укрывала остальных. Легат наконец-то выглядел слишком ошеломлённым, чтобы защитить себя, его окутанное маслянисто-чёрным дымом тело тряслось, пожираемое зловещим, оранжевым пламенем. Подлетев к остаткам его черепа, я заметила вросший в спиралевидную извилину мозга камень.
— Ты умрёшь, — произнесла я, поднимая меч.

Затем Легат забился в диких судорогах, не столько с намерением напасть, сколько в эпилептическом припадке. Двигаясь вперёд-назад, он врезался в стены. Нас с осколком подкинуло от удара в воздух, а Крампетс и Эйрис вывалились из зева тоннеля, и будто брошенные игрушки покатились по скату. И прежде, чем мне удалось прийти в себя, меня ударило корчащееся тело, и я упала обратно в раскинувшееся внизу озерцо рядом с объятым огнём зеброй.

Высунув из крови голову, я поплыла меж луж пылающего топлива, и увидела, изогнувшуюся надо мной горящую фигуру Легата, его разбитая голова врезалась в противоположную сторону стену, в то время как сам он стекал каплями на меня. Его широко раскрытые обнажившиеся челюсти застыли в ухмылке.
— Я... Не... Могу... Умереть... — прохрипело потрескивающее чудовище, с которого на меня низвергались кусочки плоти.

Я изо всех сил пыталась поднять меч и Причуду, но где же находился камень?! Где... Я его не видела. Легат медленно разваливался, кусочек за кусочком, возможно, намереваясь похоронить меня под горой из собственной плоти.
— Где этот гадский камень?! Куда он упал?

— Блекджек! — прокричала Крампетс с берега. Взглянув туда я увидела земнопони в потрёпанной силовой броне, держащую в копыте камень. Крутанувшись, она лягнула его, посылая прямо ко мне. А я поймала его, выщелкнув пальцы.

И она исчезла под копытом Легата.

Напрягшись изо всех сил, я взлетела, высвободившись из кровавого озерца, и телепортировалась к копыту, когда она поднялось. Броня лежала разломанной там, где была вдавленная в обломки.
— Ай, — проскрежетала она.

— Держись, — произнесла я, взглянув на чудовище у нас над головами. — Довольно! Умри же наконец! — И я ударила камень изо всех сил. Меч рассёк последний осколок его магического сердца, который тут же обратился в пыль. Вырвавшаяся наружу чёрная пылинка души повисела пару мгновений в воздухе, после чего устремилась вверх, туда, где тлеющее тело наконец-то развалилось на части, и, обратившись в чадящую кашицу, рухнуло с громким всплеском в кровавое озерцо под ним.

Все вскарабкались обратно на скат, где рядом со мной, будто сломанная игрушка, лежала Крампетс.
— Она жива? — спросила Даск, привалившись к Виспер.

— Эй, Анклав. Ты разве не знаешь, что Рейнджеры не умирают так просто? — ответила Крампетс.

— Нам нужно вытащить её из брони! Исцеляющее зелье не подействует, если её раздавило, — произнесла я, поднимая серебряный меч.

Даск покачала головой.
— Нет! Не смей! У нее, скорее всего, имеются разнообразнейшие внутренние кровотечения. В данный момент, броня – единственное, что поддерживает в ней жизнь. — Пегаска нахмурилась в ответ на наши пристальные взгляды, и огрызнулась: — Что? Сами попробуйте имея обучающуюся в медицинской школе сестру, не нахвататься при этом каких-нибудь базовых знаний.

— Ну, по крайней мере, с ним наконец-то покончено, — произнесла Эйрис, взглянув на останки, и в моей голове раздался сухой смешок.

В её шлем ударило копыто, проломило забрало, и во взрыве из осколков кости, мозга, и металла вышло из затылка.

«А это третья», — проскрежетал голос.

На её голове небрежно расположился Легат, погрузивший ногу ей в мозг. Но уже не огромное чудовище. Он вернулся к своему прежнему размеру, вот только теперь напоминал мне Аврору. Его кожа представляла собой сросшуюся с бледной шкурой серебристую синтетику, с полосками из светящихся зелёных энергетических линий. А в его глазах бурлила чёрно-зелёная энергия духовных пылинок. Одна из его ног, заканчивавшаяся обломанным шипом из кости и плоти, во вспышке зловещей зелёной энергии закончила самособираться прямо у меня на глазах.

— Я же тебе говорил, что не могу умереть, — спокойно произнёс Легат, чьи губы были изогнуты в непоколебимой вере в собственные слова.

Я махнула в его сторону мечом, но он отскочил прочь почти столь же быстро, как могла передвигаться Виспер
— Ой, да ЛАДНО! — прокричала я, заметив его стоящим на черепе собственного тела. — Я раздробила сердце. Конец игры. С тобой покончено!

Он наседал на меня будто вспышка света, в прямом смысле. Он с тем же успехом мог и телепортироваться, поскольку наносил по мне удары и справа, и слева, вертясь как размытое зелёно-полосатое пятно. Из всех моих друзей, я была единственно, кто всё ещё находился в относительно пригодном для боя состоянии. Я вновь и вновь наносила по нему удары, и он раз за разом меня избивал. Мои кости затрещали, а в броне осталась вмятина, и он сбил меня с ног. Когда я попыталась встать, он вновь повалил меня сильными ударами на землю.
— Не приближайтесь! — гаркнула я, когда Виспер с Даск попытались подойти ближе, чтобы помочь. Мне не хотелось, чтобы он сделал с ними что-либо плохое. Я ещё трижды пыталась встать на ноги, чтобы взорвать его магией, чтобы рассечь его... чтобы сделать хоть что-нибудь... но каждый раз падала окровавленной на землю.

В конечном итоге, я просто осталась лежать, где упала.

— Правильно, — в полголоса произнёс он мне в ухо, после чего шлёпнул меня по лицу копытом и встал, чтобы обратиться к моим друзьям. — Я хочу, чтобы у моего триумфа были свидетели. — И больше чем его сила и скорость, меня разозлило это самодовольное выражение превосходства на его лице. Тем не менее, его злорадство дало мне возможность, чтобы прийти в себя от нанесённых им побоев. Совсем чуть-чуть. Но этого всё же хватило. — Прямо как при нашей первой встрече, не так ли, Дева? — прошептал он.

— Это всё Пожиратель! — прокричала Пифия. — Он единственное, что удерживает его в этом мире! — Легат посмотрел на кобылку с кровожадной ухмылкой. — Отвали от меня, урод! — резко произнесла она, спрятавшись за Псалм, и продолжила: — Половина звёзд утверждают, что ты его не победишь! А другая половина, что победишь... так что... сделай это! — Её голос дрожал от испуга, пока она таращилась на светящиеся линии на его лице.

— Маленькая дурочка. Это и есть истинная сила, которую предлагают звёзды! — гордо произнёс он. — Убей меня тысячу раз, коль пожелаешь, и тысячу раз я вернусь, и даже больше! — Он коснулся груди. — Я получу новый сосуд для своей души, и уничтожу следующий мир. И следующий!

— Ты идиот! С чего это ты решил, что Пожиратель вообще будет в тебе нуждаться после своего возрождения? — оспорила я слова зебры, и его самодовольная ухмылка испарилась. — Вот именно. Как только Пожиратель вновь крепко встанет на ноги, ты станешь для него бесполезен!

— Пожиратель Душ нуждается во мне! — настойчиво произнёс он, прищурив свои мерцающие, пылающие глаза.

— Для чего? — поднявшись на ноги, спросила я, потерев лицо. — Ты для Пожирателя ничто. Он в тебе не нуждается.

— Он всегда во мне нуждался! — крикнул на меня Легат.

— И с каких это пор? — Я презрительно рассмеялась.

— Всегда! Это я был тем, кто мог слышать его угасающий шепот! Это я был тем единственным, кто прислушался к его зову. Он нуждался во мне, чтобы заставить моё собственное никудышное племя возродить себя! Он нуждался во мне, чтобы использовать твой народ для своего поднятия! Он нуждается во мне сейчас, чтобы задержать тебя ещё всего на несколько минут!

И затем, мы услышали это. Вопль ХМА изменился. Сфокусировался. На миг, отовсюду, донёсся шум чуть иной модуляции, который можно было выразить тремя словами.

ОХ, ДА НЕУЖЕЛИ?

Окрас Легата возвратился обратно к чёрному и красному, и он уставился на свои копыта. Его взгляд был преисполнен чистейшего ужаса, и он уставился на меня, беззвучно двигая ртом. В конечном итоге он проскрежетал:
— Я... я твой слуга, который всегда был тебе верен! Я бы никогда не отважился... — Он подавился, шевеля губами. А я просто наблюдала. — Я... достойный! Я...

Он сгорбился, а его тело казалось, размягчалось, будто горячий воск.
— Нет! Только не так! — Он воздел к потолку ногу и завопил, когда его плоть поплыла от вызванного гневом Пожирателя жара. — Ты мне должен! — прокричал он, когда его брюхо раздулось, а затем лопнуло будто нарыв.

А затем он растаял, присоединившись к крови в каверне.

Пылинка души ещё несколько секунд повисела в воздухе, потрескивая, будто попала в порыв сильного ветра, а затем грязное тёмное пятнышко померкло.

Погрузившись по колени в жижу, я взглянула на своих друзей. Пифия вглядывалась в то место, где исчез Легат, а затем перевела взгляд на свою грязную звёздную карту.
— О! Так вот, что это всё означало! — Она свернула карту. — Что ж, лично для меня, произошедшее полностью окупает эту поездку.

Ни кто из нас не разделил её веселья. Ещё трое моих друзей погибли, а состояние остальных было не намного лучше. Псалм немного восстановилась после столкновения. Пусть Крампетс ещё и не умерла, но была не далека от этого. Виспер была полупережеванной, а Даск полупереваренной.

— Ты размышляешь о том, чтобы отослать нас прочь, в то время как сама продолжишь путь в одиночку, — безмятежно произнесла фиолетовая аликорн.

— Что? А вот хуй тебе! — произнесла Виспер, вскочив на ноги, после чего рухнула обратно на землю, и сердито посмотрела на поверх холки на перевязанные обрубки крыльев. — Ненавижу гравитацию, — пробормотала она, после чего сердито уставилась на меня. — Мы спустились сюда, чтобы довести дело до конца.

— И вы это сделали, — сказала я ей, после чего повернулась к Псалм. — Ты сможешь доставить всех в Коллегию? — Я посмотрела на тела Лансера, Эйрис, и Свити Бота. — Абсолютно всех?

Псалм улыбнулась.
— Я справлюсь. Пусть даже мне придётся выжечь рог, но я это сделаю. — Поднявшись на ноги, она вытащила из ящика с припасами канистру. — Не приближайтесь. Это зажигательное вещество очень опасно, — предупредила она, когда мы отошли. Когда Псалм расколола канистру, дозиметр в моём ПипБаке резко ускорил свой стрекочущий щебет, перешедший в дикое крещендо, когда она облила себя кончика рога до репицы хвоста находящейся внутри светящейся жидкостью. А когда она вздрогнула и застонала, щёлканье немного приутихло. — Оооо дааа... думаю, это даст мне достаточно энергии, чтобы убраться отсюда. — Она внимательно оглядела канистру. — Я считаю, что в будущем, это будет очень популярно среди аликорнов. — Она повернулась к нам. — Тем не менее, нам нужно отправляться поскорее. Остальным эта радиация ничуть не поможет.

«Ага... наши пути здесь расходятся...»
— Спасибо, что прошли со мной весь путь досюда, — сказала я им.

— С тобой всё будет в порядке, — спросила аликорн, когда я вытащила из ящика для припасов то, что осталось от исцеляющих зелий и патроны для дробовика. Я незамедлительно проглотила немного Антирадина и передала несколько пакетиков остальным. Внутри также находился маленький мешочек с драгоценными камнями. После получения души Луны, у меня всегда было максимум энергии, но всё же, взять их с собой не повредит.

— Эй. Ничего такого. Подняться наверх, отшлёпать пожирателя, спасти мир. Сделаю это за десять минут, максимум. — «Или же с нами будет покончено. Одно из двух.».
Я посмотрела на изувеченную, обожженную, и раздавленную, а затем на Пифию.
— Пойдёшь?

Кобылка зарделась.
— Есть разница между сидением в первом ряду, и нахождением на поле боя. Я видела, как предателя уничтожили собственные слова. Тем не менее, спасибо. — Она замолчала, и скривилась. — Я затребовала любую помощь, какую смогла. От тебя многое зависит. Не облажайся.

— Во что мне это обойдётся? — спросила я.

— Тебе? Лично? Не беспокойся об этом. Ставки и игры в которые играют звёзды ради... ну... давая просто скажем, что все заинтересованные высшие силы внесли свои фишки в банк. И просто нужен кто-то, кто раздаст карты, и тогда увидим, кто выиграет, кто останется при своих, а кто вылетит в трубу. — Она вгляделась в Крампетс. — И мне кажется, что нам всем лучше отправляться.

— Ага. — Я замолчала, затем вытащила Бдительность и повернулась к Псалм. — Эй. Позаботься, чтобы пистолет попал к Грейс. Не знаю, кто из них будет им пользоваться, но они должны им владеть, — произнесла я, передавая ей оружие. — Ну, ты знаешь... просто на всякий случай...

— Ох, да забей на это, — грубо произнесла Виспер. Она прорысила прямо ко мне и провела по моему лицу копытом. — Ты ещё не умерла, так что хватит раздавать свои пожитки. Ты будешь жить, поняла? — потребовала она, свирепо посмотрев на меня. — Здесь нет Рампейдж, чтобы выбить из тебя это дерьмо, так что это сделаю я. И когда ты вернёшься, я надеру тебе твой кибернетический круп, чтобы показать всем, кто самая пиздатая мамаша в Хуффе. Усекла?

— Погоди. — Я в изумлении уставилась на неё. — Ты беременна?! — Я бы никогда...

Она решительно уставилась на меня, а затем издала странный звук – отчасти презрительное «пфф», отчасти плаксивое шмыганье носом.
— Просто... блядь, выживи. Ладно? — В её глазах стояли слёзы, но она быстро утёрла их копытом. — Ух, этот вздох... — пробормотала она, после чего отвернулась и обратилась к остальным. — Пойдёмте. Блекджек сможет нагнать нас позже.

Я немного от них отошла. Они смотрели на меня, а я на них, и все мы хранили молчание. Псалм одарила меня тёплой улыбкой, её рог вспыхнул, и они исчезли. Я немного посмотрела на то пространство, которое они занимали.
— Прощайте, — прошептала я, после чего полетела к центру каверны. Зависнув там, я вытащила, улыбаясь, Причуду. До чего же забавно, ведь то, что я намеривалась сделать, являлось, практически, определением слова «безрассудство». Знай я, когда забирала из своего Стойла ЭП-1101, с чем столкнусь, сколько всего потеряю, и какие невероятные трудности мне придётся преодолеть, то, скорее всего, выбросила бы эту проклятую штуку в океан, и назвала бы этот поступок правильным. Возможно, миру было бы от этого только лучше.

Подняв пистолет над головой, я прицелилась прямо в центр всех этих спрессованных развалин, которые некогда были Ядром. Слегка прищурившись, я скользнула в З.П.С., и в последний раз запустила оружие.

Луч устремился вверх, и потолок раскололся. Балки, трубы, провода, повозки, поезда, и бетон посыпались потоком обломков вниз, наполняя каверну подо мной останками города. Тем не менее, Причуда расчистила путь сквозь падающие обломки, и хоть они падали вокруг меня, на меня не упал ни один обломок. Я парила в пустоте, стены каверны были сокрыты пылью, темнотой, и обломками, а меня саму окружала колонна зелёного света, низвергавшегося из похожей на огромный зловещий глаз дыры. Хлам у меня над головой вернулся на прежнее место, но там имелся торный путь мне просто придётся немного покарабкаться.

— Итак. Это оно? — прохрипел мне в ухо голос, когда я достигла края дыры. Быстро, но осторожно, я начала прокладывать себе путь через плотную массу обломков, которая опасно сдвигалась под моим весом.

— Похоже на то, — ответила я, бросив взгляд на скелета в плаще и ковбойской шляпе. — Мне казалось, ты погиб на луне.
Я телепортировалась сквозь начавшую затягиваться прореху у себя над головой. Крупье, разумеется, последовал за мной, неспешно тасуя карты в своих запылённых копытах.

— Я никогда не был лишь им одним. К тому же, мне показалось, что тебе не помешает попутчик в этом путешествии. Никто не должен умирать в одиночестве, — произнёс он, наблюдая, как я карабкаюсь вверх.

— Что ж, извини, если я сейчас не в настроении болтать, — буркнула я в ответ, доставая меч и прорезая в завале отверстие, достаточно широкое, чтобы протиснуться сквозь него. Мне не хотелось без нужды напрягать свой рог, пока я не окажусь наверху. — Да я и не представляю, о чём нам с тобой разговаривать.

— А что если... — Крупье вынул из колоды пару карт и продемонстрировал их мне: туз и дама пик. — Что если ты поведаешь мне, как получила свою кьютимарку?

Я остановилась и смерила его хмурым взглядом, чувствуя подвох.
— Мою кьютимарку?

— У каждого есть история появления кьютимарки. Какова твоя? — спросил он.

Я начала отпихивать с дороги кусок металла.
— Я получила её за игрой в карты... — Внезапно, наверху что-то сместилось с оглушительным скрежетом, и металлический лист, который я двигала, смялся, словно мокрая тряпка, вдвое уменьшив объём полости, в которой я находилась. Я огляделась вокруг, размышляя, что сдвинется с места первым, если я попытаюсь проделать в завале дыру, чтобы протиснуться сквозь неё. — А вообще, какое тебе до этого дело? Ты всего лишь галлюцинация. Доказательство того, что я окончательно спятила.

— Или доказательство того, что даже таская в себе эту богиню, ты по-прежнему остаёшься Блэкджек, — парировал Крупье. — Ну же. Расскажи мне. Кому ещё ты сможешь покаяться в своих грехах?

Что за глупость. Сейчас мне следовало бы сосредоточиться на том, что ждёт впереди, а вовсе не на том, что случилось в прошлом. Слишком много крови орошало этот путь. Реки крови. Но, вопреки всему, я вдруг начала изливать ему душу.
— Это была первая карточная игра, в которой мне позволили поучаствовать. Учитывая Мамин статус, никто не хотел, чтобы я ошивалась рядом, когда нарушаются правила. — Заметив чуть в стороне просвет, я направилась в ту сторону и обнаружила проход, который позволял мне подняться вверх ещё на пару десятков метров. Крупье не отставал от меня, занимая укромные уголки в обломках.

— И что же такого особенного было в этой игре? — спросил он, тасуя в копытах карты.

— Я оказалась полным профаном, вот что. Не умела ни блефовать, ни считать карты, ни чего либо ещё, — ответила я, обнаруживая, что путь мне преграждает тонкая балка, которая вполне могла оказаться несущей. Телепортироваться за неё было рискованно, так как я не могла толком разглядеть, что находится по другую сторону, поэтому, уперевшись задними ногами, я начала медленно, но решительно отодвигать балку в сторону, от чего протестующе заныло моё израненное тело. — Я выиграла партию и получила кьютимарку. Конец истории. — Наконец, я расширила проход достаточно, чтобы можно было протиснуться дальше, и, заглянув в него, обнаружила, что пространство наверху перекрыто туго натянутыми серебряными проводами. Хорошо, что я не решилась телепортироваться. Щепотка лунной пыли помогла расправиться и с этой преградой. — Даже Когнитум признавала это. Мой особый талант – побеждать.

— М-м-м... Я так не думаю, — произнёс Крупье и перевернул карту, демонстрируя изображение моей найтмермуновской версии. — В конце концов, в ключевой момент она победить не смогла. Смерть как бы свела на нет все её планы о мировом господстве. — Он вернул карту в колоду. — Эта метка видела поражений не меньше, чем побед... лишь чистая случайность определяет, что возьмёт верх на этот раз. А вот смерть... она постоянно крутится рядом, не так ли?

Я замерла, вспомнив ту дурацкую игру с пони, с которыми очень хотела подружиться. Возможно, Мармеладка стала бы моей подругой... или Дейзи... если бы только я... сделала... что-то.
— Это был несчастный случай.

— Ну разумеется. Внезапная смерть во время карточной игры. Случается сплошь и рядом.

— Ей приспичило сходить по-маленькому, и её раздавило. Конец истории! — рявкнула я в ответ, а затем указала копытом вверх – туда, где меня поджидал Пожиратель. — У меня нет на это времени!

— Конечно. Тебя ждёт неоплаченный долг, — с усмешкой произнёс Крупье. — Однако, более подходящего момента не будет. Как ты получила кьютимарку? Как ты на самом деле получила её?

Я молчала, прижавшись лбом к стене. «Это был несчастный случай».

— Ты знаешь, что на самом деле означают карты у тебя на крупе? — настаивал он, держа в одном копыте туз, а в другом – пиковую даму.

— Это просто дурацкие карты.

— Ага. А на боку у тебя просто дурацкая кьютимарка, — усмехнулся Крупье. — Туз мечей. Сила. Сосредоточенность. Решимость. Победа. Если ты помнишь, однажды я уже делал это для тебя. — Он перевернул карту вверх ногами. — Разлад. Хаос. Неопределённость. Словно обе стороны твоей жизни.

Я беззвучно пошевелила губами, глядя на эту карту, а затем перевела взгляд на пиковую даму, напоминающую в профиль Луну с мечом наперевес.
— А что насчёт этой?

— Королева мечей. Проницательный мыслитель, безжалостный... палач. — Крупье почти урчал от удовольствия, произнося это слово. — И пусть умышленно ты головы своим пленникам и не рубила, но, начнём с того, что у тебя не было столько пленников. Просто ты пугающе хороша в убийстве. — Он перевернул карту. — Сверх эмоциональная, мстительная, угрюмая... и стервозная. — Он задумчиво почесал свой костлявый подбородок. — Как много твоих врагов избежали мучительной смерти?

— Это была обычная игра. Просто так сложилось... — всхлипнула я, крепко, до боли, сжимая глаза.
«Не думай об этом. Ей просто захотелось в туалет. Обычное дело»

— Ну, конечно. Она пошла отлить и поплатилась за это. Такое происходит постоянно. — Я смотрела на него, мысленно умоляя остановиться. — Горе тем глупцам, что смотрят на твой круп и думают, что метка на нём – не более чем пара игральных карт. Даже предположение Когнитум, что это символ победы, было ужасно наивным. Любой, обладающий хоть каплей здравого смысла, при взгляде на твой круп должен бросаться наутёк и бежать без оглядки. — Крупье сделал паузу, давая мне время тяжело сглотнуть, а затем повторил свой вопрос: — Как ты получила свою кьютимарку, Блэкджек?

Какое ему дело? Он же не реален. Я выбросила его из головы, или, по крайней мере, попыталась, и продолжила восхождение. Шахта, проделанная с помощью Причуды, стонала и шаталась вокруг меня, но каждый раз, когда я бросала взгляд в сторону, он натыкался на Крупье. Тасующего карты. Улыбающегося. Ожидающего ответа. Погружённая в себя, я ухватилась за какую-то балку, не заметив, что она еле держится, и в результате рухнула вниз на несколько метров, оказавшись засыпанной обломками. Крупье склонился надо мной.
— Как ты получила свою кьютимарку?

Я застонала, поднимаясь на ноги. Что плохого, если я расскажу ему?
— Это была Лючок. Я уже и не помню её настоящего имени. Мы звали её просто Лючок. — Я закрыла глаза. — Первого, кто выбывал из игры, всегда арестовывали. А вылететь в тот раз предстояло либо мне, либо ей. Схваченный охраной после наступления комендантского часа проводил три дня в камере или подвергался телесному наказанию. Поэтому мы с Лючком разыграли дополнительную партию, чтобы решить, кто покинет стол первой. Я проиграла.

— Да ну?

— Ага. А затем я начала ныть и канючить, так что она сдалась и согласилась уйти первой. Хотя, сделал это весьма тактично. Сказала, что ей нужно в туалет, — пробормотала я с задумчивой улыбкой, от которой вскоре не осталось и следа. — Но у двери оказался неисправен сенсор. И когда она шагнула в проём, он закрыл створку. Убил её... а я избежала неприятностей или обидных сплетен за спиной, — тихо закончила я.

— Стало быть, ты выиграла, — усмехнулся Крупье. — А ставкой была твоя жизнь.

— Я не убивала Лючок, — пробормотала я. — И не желала ей смерти. Она была добра ко мне. Была ближе кого-либо к тому, чтобы называться моей подругой! — выпалила я и продолжила своё восхождение. У меня не было времени на это дерьмо. — Съебись. Меня ждёт важное дело.

Он снова встал у меня на пути.
— Не сомневаюсь. — Крупье помолчал немного, глядя на меня своими почти выражающими жалость пустыми глазницами, а затем спросил полным яда голосом: — Каким было её настоящее имя, Рыбка?

Я вздрогнула, чувствуя, как побежали по щекам горячие слёзы.
— Я не убивала её, — продолжала твердить я, словно мантру.

— Разумеется. Но все, кто тебе помогает, имеют неприятную тенденцию превращаться в хладные трупы, — усмехнулся он в ответ. — Всегда найдётся тот, кто схватит пулю. Вместо тебя.

— Я никогда не хотела этого! — закричала я на него. — Я старалась спасать других!
Опора снова ушла у меня из под ног, и я упала, расправив крылья в попытке сохранить равновесие. Сверху меня накрыло градом обломков, и, закашлявшись, я принялась вытирать запорошенные пылью глаза.
«Это небо мелькнуло там наверху? Я так близко...»

Саркастическая улыбка Крупье сама по себе была мне достойным ответом, но он продолжил, не ведая жалости:
— Несомненно. Ты даже своих врагов не хотела убивать. И просто обращала их в друзей. — Его ухмылка стала ещё шире. — Напомни, чем это оборачивалось для них?

Я вздрогнула, глядя на смерть, поджидающую меня наверху, и прошептала:
— Никто не должен был умирать ради меня...

— Почему? Ты всегда готова была отдать жизнь ради других. Просто у них это выходило чуть лучше. — Он сделал вид, что внимательно осматривает моё тело. — А если поблизости не оказывалось кого-нибудь, готового сделать это, то... гляньте-ка, что можно приобрести за фунт плоти.

Я остановила своё восхождение и пристально взглянула на него, не обращая внимания на мелкие камушки, сыпавшиеся мне в гриву. Он смотрел в ответ с самым уверенным и самодовольным выражением, на который только способен голый череп.
— Кто же ты? Ты вовсе не мой глюк... и не думаю, что Пожиратель...

— Нет? Ну, кто может сказать наверняка? — Крупье снял шляпу. — Если бы я был чем-нибудь... а я этого не утверждаю... ты могла бы называть меня Пустошь. — И он отвесил лёгкий поклон.

— Пустошь? — переспросила я, не сводя с него взгляда.

— Опустошение. Потеря. Боль и страдание. Я настигаю вас... каждого из вас, и превращаю вашу жизнь в ад на земле. Ломаю вас. Рву на части. Наблюдаю, на что вы способны. Как далеко готовы зайти. Где, собственно, ваш предел. — Он показал мне карты, изображающие меня после «Морского Конька». Меня же возле Мэрипони, прямо перед тем, как взорвалась бомба. Гибнущую Башню Шедоуболтов. — Но ты... Блэкджек... ты пони, которая должна была сгинуть сотни раз. Я пытался, снова и снова... но так и не смог разделаться с тобой.

— Меня не просто прикончить, — ответила я, прищурив взгляд.

— Мне не нужно убивать тебя, чтобы остановить, — произнёс со смехом Крупье. — Хотя, рано или поздно, я разделаюсь со всеми. С каждым из вас. Думаешь, я просто пустынная местность? Я везде. В Райских Кущах и Флэнке. В небесах Анклава и в глубинах твоего стойла. Везде, где царит бесчестье, честолюбие, алчность и бессердечность. Я был здесь до войны, и продолжу существовать, какую бы «цивилизацию» вы ни воздвигли, потому что убийства и коррупция, ненависть и нетерпимость... они никогда не меняются. — Он прижал костлявое копыто к своей груди. — И по какой-то причине, народ любит меня.

— Только не я, — прошипела я в ответ.

— Особенно ты! — рассмеялся в ответ Крупье. — Разве ты не презирала себя всегда за свою некомпетентность? Сейчас ты самая авторитетная пони в Пустоши. Разве не рефлексировала по поводу своего крошечного рога и никчёмной магии? Что ж, теперь ты ведёшь свой род от самой Твайлайт Спаркл! Разве не мечтала ты обрести друзей и любимых? Я дал их тебе множество! — Он усмехнулся. — Я так же щедр, как и ты. Я даю пони то, к чему они стремятся. То, чего жаждут больше всего на свете! — Он махнул копытом в сторону потолка у меня над головой. — И сейчас я дарую тебе то, чего ты так желаешь... героическую смерть. — Он одарил меня плотоядным взглядом. — Не оплошай. Больше некому умирать за тебя.

И, расхохотавшись в последний раз, Крупье растаял в воздухе.

Я не убивала Лючок, но несомненно извлекла выгоду из её смерти... из великого множества смертей... Вот источник, из которого вытекала кровавая река.
— Одна последняя раздача, а затем каждый получит то, что причитается, — прохрипела я, а затем добавила шёпотом: — Ставки сделаны.

И с этими словами преодолела оставшиеся несколько десятков метров.

Дыра вывела меня к самому дну гнезда Пожирателя – вогнутой конструкции, образованной десятками наклонённых в разные стороны небоскрёбов, пронзающих небеса своими разрушенными вершинами. С шести сторон гнездо окружали стены магической энергии, излучающейся вертикально вверх. Вокруг меня неслышно бушевал шторм, осыпая эти энергетические поля разрядами молний и заставляя их ярко вспыхивать. В разные стороны разбегались многочисленные силовые кабели и трубы; первые пощелкивали и дымились, передавая энергию от неизвестного источника к щитам П.Р.И.З.М.А., а вторые сочились красной плотью. В отличие от той жути, с которой я столкнулась внизу, этой органической жиже, похоже, было достаточно того, что она просто сочится, вязкая, словно магма, и, растекаясь в разные стороны, формируется там в причудливые мясистые объекты. Несмотря на все их уродство, они казались вполне безобидными, но я, на всякий случай, всё же держала дистанцию.

А в самом центре находился Пожиратель, восседающий на своём ложе из серебряной проволоки. Прямо над ним сияла луна, а также мерцающий огонёк... Том. В самом центре кольца кружил светящийся рой душ, сформированный в полую колонну. Тысячи душ. Миллионы. И прямо на моих глазах добавлялись всё новые и новые, вливаясь, словно ручейки, в основную массу.

Я расправила крылья и осторожно облетела её, держа наготове с левой стороны дробовик, заряженный патронами с пулей из лунного камня, а справа – полицейский дробовик, чёрную глянцевую поверхность которых сейчас украшали рисунки звёзд и полумесяцев. Вблизи, два ряда серебряных отростков Пожирателя уже не выглядели одинаково безупречными. Центральное кольцо Токомейр было облеплено ржавыми строительными лесами и опорами, а отдельные отростки стягивали между собой многочисленные балки и скобы. Их казавшаяся издалека гладкой поверхность была на самом деле грубой и рыхлой и зияла дырами, сквозь которые проглядывали зелёные самоцветы и силовые линии, пульсирующие, словно в такт биению сердца. Бесчисленные рои мехаспрайтов, разлетающихся из раздутых ульев в звёздном металле и распухшей плоти, перемещали с места на место провода и кабели, обкусывали деформированные сгустки звёздного металла и тут же выплёвывали его, сглаживая поверхность шипов, вокруг которых они роились.

Я приземлилась на один из отростков и тут же почувствовала, как у меня смещаются внутренности. Хотя гравитация всё ещё тянула меня вниз, одновременно создавалось впечатление, как будто какая-то необъяснимая сила тащит меня в сторону. Я поскакала вдоль огромного кольца, игнорируемая роящимися вокруг мехаспрайтами. Возможно, Пожиратель пока не замечал меня, или просто принимал за одну из душ, что попались в его сети.

Но я понимала, что долго так продолжаться не будет, поэтому, освежив в памяти план Глори, отыскала в структуре Пожирателя сектор, где кольцо было толще, а шипы – немного тоньше. Именно здесь должен был располагаться один из генераторов щита П.Р.И.З.М.А., заключённый в контейнер из звёздного металла. Внутренние щиты пока ещё не функционировали, но и это было лишь делом времени. Я довольно быстро отыскала нужный мне короб и очистила копытом его поверхность. Под слоем грязи и крови по-прежнему можно было разобрать надпись «П.Р.И.З.М.А. И-1». Сделав шаг назад, я вскинула дробовик... но тут заметила терминал.

Он всё ещё функционировал, несмотря на то, что, судя по его внешнему виду, основательно промок. Возможно, это была самая лучшая модель из тех, что мог предложить «Стойл-Тек». Я подошла к терминалу и счистила грязь с экрана, который слегка мерцал, но всё же работал. На него было выведено изображение Токомэйр, и прокручивались массивы данных. В углу вспыхнула надпись «Симуляция», и я увидела, как опускается и попадает в ловушку Том. Как только он был поглощен, Токомэйр начала расти и сливаться с окружающим её гнездом. Но затем вокруг неё выросли новые башни, формируя над машиной купол. Башен появлялось всё больше и больше, и, расходясь радиально, они заполонили собой не только Ядро, но и территории за рекой, формируя подобие гигантского кристалла. И всё это выглядело очень симметрично и аккуратно. На экране появились метки, обозначающие парки. Школы. Коммерческие центры.

А в самом низу вспыхивало сообщение:
> Ожидается разрешение от ЭП-1101.

Я щелчком открыла свой ПипБак и загрузила программу. Обуздать Токомэйр или уничтожить Пожирателя Душ? Одним нажатием кнопки восстановить цивилизацию и тем самым помочь великому множеству пони, что пострадали от моих действий, или уничтожить паразита, истребляющего жизнь на всей планете? Простым нажатием кнопки я могла бы всё исправить, сделать лучше. Охрана спасает пони. Принцессы защищают своих подданных...

Я уставилась на ЭП-1101. Это было бы так легко. Так просто...

А я ни разу не выбирала легкий путь. Никогда.

Нацелив дробовик, заряженный лунным камнем, на контейнер, я нажала на курок.

Свинцовая пуля ударила в корпус из звёздного металла и расплющилась об него, обнажая своё содержимое. Крупинка лунного камня, заточённая в центре этого кусочка металла, начала светиться всё ярче и ярче, и я едва успела отпрыгнуть в укрытие, прежде чем раздался взрыв. Тем не менее, лунный камень почти не пострадал. Раздался ещё один громкий хлопок. А затем ещё один, по мере того, как лунный камень приземлялся на звёздный металл и вступал с ним в реакцию, снова подбрасывающую его в воздух. В результате почти половина коробки испарилась, и наружу вывалился удерживаемый десятком проводов талисман П.Р.И.З.М.А. с большой трещиной в центре его кристалла. Я решила не испытывать судьбу и снова спустила курок.

Самоцвет взорвался с ослепительной белой вспышкой.

* * *

Моего слуха достигли далёкие голоса, и я часто заморгала, восстанавливая зрение.
— Ты в порядке, Блэкджек? — раздался кобылий голос, пока я привыкала к чувству, что нахожусь в знакомой постели. Я быстро окинула оценивающим взглядом земную пони с шёрсткой оливкового цвета и сероватой гривой в униформе Стойла 99. Заметив, что я смотрю на неё, она немедленно улыбнулась в ответ. — О, ты проснулась. Я так волновалась из-за того инцидента с терминалом. Поверит не могу, что была так неосторожна. — Я продолжала молча смотреть на неё, и кобыла нахмурилась — Блэкджек? Всё нормально?

— Дакт Тейп? — глухо спросила я, садясь на кровати в своей грязной захламлённой комнате. Кобыла пришла не одна. Рядом с ней, застенчиво взирая на меня, стояла Скотч Тейп. — Скотч?

— Скотч Тейп, — поправила меня её мать, заливаясь краской. — Честно говоря, пони начинают думать, что я алкоголичка... — Она покачала головой, но затем собралась. — Она тоже хочет поблагодарить тебя.

— Спасибо вам, мисс Блэкджек. Я имею в виду, за спасение моей мамы, — произнесла Скотч, убирая чёлку со своих голубых глаз.

Я почти выпрыгнула из кровати. Мои ноги были моими ногами. Мой рог... моим рогом. Обе гостьи попятились от меня, когда я замерла с раскрытым ртом напротив зеркала. Если не считать заспанного вида, я выглядела... так, как и должна была.
— Что произошло? — спросила я. — Меня ударило током?

— Очень сильно. Ты несколько месяцев провела в коме, — пояснила Дакт Тейп. — Когда ты начала подавать признаки пробуждения, они перевели тебя сюда.
Я выскочила в коридор, едва не сбив их по пути. Это было моё стойло. Оно выглядело точно так же. Точно так же пахло
— Блэкджек? — раздался сзади тревожный голос Дакт Тейп.

— Где Мама? — напряжённо переспросила я, левитируя свою дубинку.

— В помещении охраны... — начала было отвечать Дакт Тейп, но я уже скакала прочь. Вернее, мчалась галопом, и совсем не в сторону охраны.
«Это невозможно... но если всё так... если действительно так...»

И тут на моих передний ногах сомкнулись кандалы. Я споткнулась и оказалась на полу, но, быстро перекатившись, тут же встала на ноги.
— Эй, неплохо восстановилась, — произнесла с ухмылкой Дейзи, за спиной которой маячила улыбающаяся Мармелад. — Похоже, три месяца в отключке поставили тебя на ноги.

В этот раз я не колебалась. Моя магия легко вскрыла простенький замок на кандалах, и я отбросила их в сторону.
— Даже не пытайтесь остановить меня, — бросила я этой парочке, и ухмылка Дейзи сменилась озадаченным выражением лица, когда я ткнула в её сторону дубинкой. — Где П-21?

— П... чё? — переспросила вконец озадаченная Дейзи. Повернувшись к ней спиной, я продолжила свой путь. Если это действительно Стойло 99, то нужно срочно исправить две вещи. Я рванула в сторону медицинского отсека, и Дейзи с Мармелад припустили следом, выкрикивая моё имя. Ворвавшись к медикам, я приготовилась надирать крупы и крушить черепа.

— Блэкджек! Ты очнулась! — радостно произнёсла доктор Сиренж с добродушной улыбкой. Лишь одно удержало меня от того, чтобы врезать этой синей единорожке по её физиономии.

Жеребец в униформе стойла, стоявший рядом с ней. У него была шёрстка того же голубого цвета, что и у неё, густая мохнатая грива и тяжёлый, хоть и безмятежный взгляд.
— Я вернусь позже, — невозмутимо обратился к доктору П-21 и выразительно посмотрел на знак самца в окружении точек у себя на крупе. — Я прожил с этим всю свою жизнь. Могу подождать и ещё немного.

Доктор тут же покраснела.
— Мне жаль, что тебе вообще пришлось ждать этого. Надеюсь, теперь, при вменяемой Смотрительнице, дела пойдут куда лучше.

— Вменяемой... Смотрительнице? — слабым голосом спросила я.

— Да, точно. Ты ведь многое пропустила, — посерьёзнев, произнесла Сиренж. — Мы заперли это маленькое чудовище, которое мнило себя нашим лидером, до тех пор, пока не решим, что делать с ней дальше. Твою маму назначили временной Смотрительницей, — добавила она, а затем, кивнув в сторону П-21, продолжила: — Первыми её шагами на этом посту стали ревизия программы размножения и организационные реформы. — Она понурила голову. — Нет оправдания тому, что мы делали...

— Верно, оправдания нет, — мрачно перебил её П-21. — Но вы стараетесь измениться к лучшему. Лишь это имеет значение.
Судя по тому, с каким интересом он меня разглядывал, ему удалось побороть свой гнев.

— Она... это сделала? — еле слышно произнесла я, не в силах отвести от него взгляд.

— Ты словно удивлена этим, — раздался голос у меня за спиной.

Повернувшись, я с изумлением уставилась на кобылу лавандового цвета с розовыми глазами и полосатой гривой.
— Мама? — произнесла я враз охрипшим голосом.

— Поднимемся в мой кабинет. Я поведаю тебе обо всём, что здесь произошло, — ответила она.

Так мы и сделали. Глава охраны Джин Румми прознала о плане Смотрительницы убить Дакт Тейп при помощи терминала и сдать нас всех рейдерам, сместила её с должности и, спустя несколько недель, рискнула распечатать стойло, чтобы начать торговлю с Пустошью. Судя по всему, им удалось наладить хорошие отношения с группой торговцев из Мегамарта под предводительством кобылы по имени Крышечка. Сидя возле моей кровати, Мама рассказала мне обо всех пони, с которыми ей довелось сталкиваться с момента открытия Стойла, пока я прохлаждалась в коме. Среди них была Крышечка, Чарити, Священник... Большой Папочка и доктор Триаж... даже ДК и Анклав. Неистовая Рампейдж была представителем Жнецов, а Монин Глори – одной из тандерхедовских пони.

Когда она закончила, я сидела, словно пришибленная.

«Всё, что я пережила. Всё, через что прошла... было просто сном?»

— Ты сможешь побеседовать со всеми ними лично. Теперь, когда ты очнулась, я думаю, будет уместно устроить торжество, — сказала мне Мама, потрепав меня по плечу. — Только дай мне время. У нас есть свежая еда. Свежая! Хи-хи. Никаких больше переработанных продуктов. Разве это не восхитительно?

— Да. Восхитительно, — ответила я, глядя ей в глаза. Мне непременно нужно было кое-что ей сказать. — Я люблю тебя, Мама. — И с этими словами я крепко обняла её.

Похоже, это удивило её.
— Я тоже люблю тебя, Рыбка, — сказала она, легонько щёлкнув меня по носу, а затем развернулась и вышла из комнаты.
Я посмотрела ей вслед, а затем перевела взгляд за окно. Там находились все пони, которых я любила и которые были мне не безразличны, живые и здоровые. Жеребцы разгуливали свободно. Смотрительница была свергнута. Моё Стойло помогало Пустоши.

Реально ли всё это?

Я уставилась на своё отражение, обдумывая эту мысль. Могла ли Мама сместить Смотрительницу? Да. Могла ли она послушаться Риветс и открыть дверь? Несомненно. Стала бы она делиться со мной своими переживаниями, заставляя мой едва оправившийся от удара током мозг складывать из них великое и опасное приключение? Вполне возможно.

Освободила бы она жеребцов?

Да никогда в жизни.

Моя Мама была хорошей пони, но она верила в Девяносто Девятое. Она никогда не выказывала ни малейшего беспокойства за судьбу жеребцов или интереса к их проблемам, ну, за исключением тех, что могли помешать их работе по удовлетворению кобыл. Мама ценила в жеребцах их сексуальные возможности, а не то, кем они были. И она без колебаний отправляла их на списание, даже моего отца. Как ни больно это признавать, Мама принимала самое активное участие в угнетении этих несчастных.

Это был лишь сон.

Что, впрочем, совсем не удивительно. Том почти небрежно запихнул нас в сон, чтобы поговорить, и сейчас Пожиратель делал то же самое, пытаясь изолировать меня. А поскольку я до сих пор жива, время здесь, должно быть, течёт быстрее, чем в реальном мире, как и в случае с Томом. Проблема в том, что последнего сейчас не было рядом, чтобы закончить этот сон.
— Проснись, — приказала я самой себе.
Ничего. Закрыв глаза, я со всей мочи приложилась головой об стену рядом с круглым окном, но лишь наградила себя головной болью, по-прежнему оставаясь в Девяносто Девятом.

Я обладала немалым опытом посещений иллюзорного мира, а кроме того, у меня имелась Луна. Покинуть сон было куда труднее, чем просто выбежать вприпрыжку из стойла. Здесь было нечто, мешающее мне проснуться. Мои друзья. Мои любимые. Даже мои раздражающие враги... довольно жалкие, если честно, в сравнении с тем, кому я противостояла сейчас. Я должна проснуться. Самоубийство было делом рискованным. Убив себя, я могла лишь ослабить свою способность к сопротивлению. Мне нужно найти способ завершить этот сон.

И был лишь один способ сделать это...

Я услышала приближающиеся шаги и магией захлопнула дверь прямо у Мамы перед носом.
— Блэкджек? — донёсся до меня её голос, когда я подошла к контрольной панели. — Блэкджек, это не смешно! Что ты там делаешь?! — закричала она, колотя в дверь.

— Просыпаюсь, — ответила я, входя в систему управления вентиляцией. Риветс всегда плохо заботилась о защите спец программ, не входивших в штатное расписание.

Мама. П-21. Скотч Тейп и её мать. Все, кого я любила...

Я щёлкнула переключателем и тут же почувствовала запах хлора. А секундами спустя начали раздаваться крики. Крики, которых мне не забыть во веки вечные.

— Блэкджек! Ты – убийца!
Но сейчас рядом не было Лакуны, чтобы телепортировать меня прочь. В этот раз я сгину вместе со своим стойлом.

* * *

Я раскрыла глаза, глядя, как из раскуроченного корпуса разлетается осколками кристалл. По моим ощущениям, минуло несколько часов, но здесь я успела лишь моргнуть.
— Тебе придётся придумать что-нибудь получше этого, — пробормотала я.

Непрерывный крик Х.М.А., казалось, понизился до зловещего грохота. Я поскакала вдоль центрального кольца между двух рядов отростков, возвышающихся по обеим сторонам от меня. У меня разыгралось воображение, или они начали шевелиться? Хотя, слово «видоизменяться» здесь было бы уместнее, учитывая то, как они загибались внутрь, сплетаясь между собой. Мехаспрайты, до этого неспешно копошившиеся вокруг Пожирателя, внезапно активизировались и облаком мельтешащей шрапнели устремились ко мне. И глазом не моргнув, я продолжала бежать прямо в этот рой. Когда мы сблизились настолько, что уже можно было различить крошечные острые зубы в их механических пастях, я телепортировалась прямо через эту металлическую чуму на противоположную сторону.

У роя ушла ровно секунда, чтобы развернуться и устремиться вслед за мной. Остальные мехаспрайты продолжали творить что-то в безумной спешке. Жидкая дрянь сочилась из труб, растекаясь по металлу и формируя розовато-бордовые ткани. Если генераторы щитов теперь упрятаны в плоть, разобраться с ними будет намного труднее. Я достигла второго контейнера из тех шести, что располагались вокруг Пожирателя, и взяла его на прицел.

Пуля ударила в корпус и застряла в нём. Когда пошла реакция, я спряталась в укрытие, всё отчётливей слыша назойливое жужжание мехаспрайтов над головой. Как и в прошлый раз, корпус разнесло практически полностью, и кусочек лунного камня, высвободившийся из свинцовой оболочки, отрекошетил в воздух. Поймав этот осколок магией, я перенаправила его в звёздный металл позади себя, а сама устремилась к талисману генератора. Лунный камень, должно быть, застрял где-то, потому что в реакцию вступил весь осколок целиком, и последовавший взрыв расшвырял меня и мехаспрайтов в разные стороны. Я застонала, приземлившись прямо на лицо перед генератором. Щурясь на один глаз, я вскинула Долг, прицелилась в талисман и...

* * *

— Чем занимаешься, Луна? — спросила Селестия и немного озадаченно улыбнулась, когда я ткнула в её сторону карандашом. Мы находились в моей личной студии, одном из немногих мест во дворце, куда был закрыт доступ для кого бы то ни было. Стены здесь скрывались за полками с книгами, многие из которых, впрочем, были моими личными дневниками, куда я вносила записи о пони, за которыми наблюдала. О пони, которым требовалась моя помощь в период сна и одиночества. Терминал на столе соединял меня со всем министерствам и Д.М.Д., а также к десятком других секретных источников. Так много секретов...

Ну да, попробуйте сказать своей сестре, что она не может заходить куда-либо во дворце, который когда-то был её.
— Знаешь, все ждут только тебя, — произнесла белоснежный аликорн, заглянув в блокнот через моё плечо. — Снова рисуешь Блэкджек?

Я удивлённо посмотрела на неё, а затем перевела взгляд на лист бумаги, где была изображена кибернетическая единорожка. Истекавшая кровью, она лежала на кольце Токомейр и, сосредоточенно щурясь, целилась из револьвера в талисман.
— Я действительно не понимаю этого твоего увлечения, Луна. Блэкджек. ЛитлПип. Почему ты так одержима неудачами и катастрофой, когда война, наконец, закончилась?

— Закончилась? — переспросила я, удивлённо взглянув на сестру, а затем снова посмотрела на рисунок. — Когда?

— Луна, ты, определённо, заработалась. — Селестия драматично закатила глаза. — Всё закончилось фактически, но пока ещё без подписания мирного договора. Которого, кстати говоря, все очень ждут... прямо сейчас.

— Мирный договор? — Я отложила блокнот в сторону. — Как? Это невозможно.

— Я тоже так думала, — вздохнула Селестия. — И просто не смогла этого вынести. Но ты преуспела там, где спасовала я, и Цезарь, в конце концов, признал, что продолжение войны приведёт лишь к обоюдному тотальному уничтожению в огне мегазаклинаний. — Она положила крыло мне на холку. — Его послы уже здесь, и, ознакомившись с текстом договора лично, должна признать, что они предлагают нам весьма выгодные условия. По-видимому, Цезарь также опасается вспышек бунтов в случае продолжения войны, а потому вынужден проявлять щедрость. — Селестия озабоченно посмотрела на меня. — Ты в порядке, Луна? Я не видела тебя такой с самого Гала.

— Я... мир? — тихо переспросила я. Селестия кивнула в ответ, и я поднялась на ноги. Она начала помогать мне одеваться. — Просто это... это... — Я взглянула на блокнот и левитировала его к себе, позволяя ей наряжать меня в моё лучшее платье из чёрного шёлка, украшенное бриллиантами. Я перелистывала страницу за страницей, просматривая заметки, оставленные на полях.

— Однажды, когда всё устаканится, тебе нужно будет записать эти истории. Совсем не вредно иметь хобби, а ты всегда была куда более творческой натурой, чем принято считать, — сказала Селестия, водружая мне на голову серебряную корону с лунным камнем. Стоя передо мной, она вздохнула и печально улыбнулась. — Я также хотела бы извиниться.

— За... что?

— Я была не очень-то полезна. Мне казалось, что отречение облегчит мне совесть и позволит сосредоточится на школе, свалив на тебя тот бардак, что я устроила. Моё... вмешательство... на Разбитом Копыте тоже не особо помогло. — Улыбка исчезла с её лица, принявшего виноватое выражение. — Я должна была больше доверять тебе. Активнее поддерживать, как поддерживала меня ты на протяжении всей этой войны. Но сейчас я вижу, что ты – та Принцесса, в которой нуждается Эквестрия.

Я посмотрела на неё, а затем подошла к зеркалу. Книги, выстроившиеся на полках, были полны записей о различных личинах, что я надевала на себя, когда мне было невыносимо оставаться Принцессой Луной. И самой поношенной из них была Эклипс – чёрная пегаска-агент. Я привыкла скрываться в мире фантазий, когда жизнь становилась особенно невыносимой. Вне этих стен была Эквестрия, яркая и живая. До моего слуха доносилась музыка Пинки, а судя по количеству роскошных экипажей, прибывающих во дворец, здесь собралась вся эквестрийская знать.

— Всё это сон, — пробормотала я.

— Сон, ставший явью, — поправила меня Селестия в своей обычной, слегка раздражающей манере. Чего она, возможно, за собой не замечала. — Идём. Все уже заждались.

Пройдя по длинному коридору, мимо застывших в карауле гвардейцев, мы вошли в тронный зал. Наше появление было встречено бурными овациями. Я сделала было шаг назад, но меня остановило крыло сестры на моих плечах. Застыв на месте, я посмотрела на неё и получила в ответ ободряющий кивок головы. Как же ненавистна мне толпа, вроде этой. Негде спрятаться. С тебя не сводят глаз, ожидая твоего промаха. В дальнем конце зала стоял мой трон из тёмного мрамора, рядом с которым примостился трон поменьше – для моей сестры. По обе стороны от них стояло по три кресла, а пространство перед ними занимал длинный стол.

В креслах восседали пять из шести Министерских Кобыл. Отсутствовала лишь Пинки Пай, чьё место занимала другая пони. Голденблад, одетый лишь в церемониальную дворцовую ливрею, неотличимую от той, что носили большинство моих слуг, держался с правой стороны позади моего трона. Я проскакала мимо заметно беременной Эпплджек, светящейся от счастья Флаттершай и пока ещё не удручённой годами Твайлайт Спаркл. Когда я заняла своё место в центре, ко мне наклонилась Рэрити и, натянуто улыбаясь, прошептала:
— Где вы были, Ваше Величество? Камеры непрерывно работают уже несколько часов!

— Я была... — «Рисовала? Думала о Пустоши? Выясняла, чем закончится эпическая битва добра со злом?» — ...занята.

— Что ж, ничего не поделаешь, — со вздохом произнесла Рэрити, а затем помахала кому-то в толпе. — Улыбаемся и машем, Ваше Величество. Это момент вашего триумфа!

Я подняла копыто и махала собравшимся, пока Селестия занимала своё место подле меня, а затем посмотрела на пустующее место Пинки Пай.
— А где Пинки? — тихо спросила я.

— Всё ещё в реабилитационном центре, — ответила мне Твайлайт Спаркл, чей голос едва пробивался сквозь продолжающиеся овации. — Спасибо, что сохранили это в тайне. Я знаю, что Кейки хорошо о ней заботятся, но даже Рэрити не смогла бы сдержать акул пера от нападок на Пинки, если бы этот скандал выплыл наружу.

Ну, разумеется. Я хранила секреты. Ночь – идеальное время, чтобы скрыть что угодно... даже то, что не нужно было скрывать. То, что будет глодать тебя изнутри, пока ты не вытащишь это на свет и не разберёшься с ним.
— Готовы, Ваше Величество? — раздался справа от меня хриплый голос Голденблада. — Обо всех формальностях уже позаботились. Вам нужно лишь поставить подпись.

— Но... мир? Зебры бы никогда...

— Мы знали, что это возможно. Рассчитали с математической точностью, — ответил Голденблад. — Кстати, я заказал вам ещё художественных принадлежностей. Для ЛитлПип и Блэкджек.

Я недовольно фыркнула в ответ.
— Я вообще имею право на личную жизнь?

— Это абсолютно конфиденциально, — тихо прохрипел он, а затем оглянулся к входным дверям. — Они зайдут. Я зачитаю условия. Вы и Министерские Кобылы поставите подписи. Затем будет торжественный приём. Я подготовил вашу речь. — Его улыбка чуть дрогнула. — Вы в порядке, Ваше Величество?

«В порядке ли я?»
— Просто, это кажется... невозможным.
«И неправильным, хотя и таким замечательным!»

— Затяжные военные действия привели бы к его свержению. Ни один лидер не может вести войну без поддержки своего народа... или, по крайней мере, большей его части, — наставительно произнёс Голденблад. — Уверен, что он находился в довольно отчаянном положении, представляя мирный договор лидерам своих племён. — Он кивнул на входные двери, через которые в зал вошли тринадцать зебр. Тут же наступила полная тишина, нарушаемая лишь стрекотом кинокамер. Все зебры были облачены в церемониальные одежды, говорившие об их племенной принадлежности. Украшения из колосьев отличали клан Карнелия. Болотные орхидеи – Ора.

Они остановились перед столом, и вперёд вышел их лидер в традиционных пластинчатых доспехах Роамани. Жеребец левитировал свиток и начал зачитывать положения мирного договора, а мой взгляд в это время выхватывал из толпы различных пони. В одном месте я разглядела Чарити и Крышечку. Чуть поодаль стоял Большой Папочка. Брутус был одним из стражников. Глори носила броню Шедоуболтов, а П-21 – униформу Королевской Стражи.

— Зебры признают свою вину в подстрекательстве и развязывании войны. И молят о прощении за это, — продолжал громогласно вещать глашатай; зебра смотрел прямо перед собой, поигрывая желваками. — Народ Эквестрии принимает их извинения в обмен на материальное возмещение ущерба, нанесённого войной.

Я по очереди оглядела всех Министерских Кобыл. Беременная Эпплджек. Усталая Твайлайт. Ликующая Рэрити. Голденблад, улыбающийся мне со своего места позади трона. Мир. Процветание. Тысячелетнее правление Принцессы Луны. Сон, ставший явью.

— Народ зебр признаёт свою вину в неправомочном использовании древнего суеверия с целью пропаганды. Зебры официально признают, что Принцесса Луна не является существом, известным как Найтмер Мун, и молят о прощении за нанесённую ими обиду, — пробубнил жеребец. — «Могла ли я создать Пустошь, в качестве рассказа у себя в голове? Как способ отвлечься от ужасов войны? Как место, куда я могла бы сбежать на время, независимо от того, насколько разорительной стала война?» — Народ Эквестрии прощает эту обиду, при условии, что народ зебр дозволит арбитрам пони удостовериться, что эта ложь навеки вымарана из легенд и преданий зебр. — Я рассматривала глубоко опечаленную Секаши, выглядящую так, будто её друга приговорили к смерти.

Здоровая Эквестрия. Единая Эквестрия. И кто знает каким может быть будущее?

— Зебры признают свою вину в массовом убийстве невинных жеребят Литлхорнской Резне,— сказал жеребец, его голос был тусклым и тяжелым. — Пусть их преступления навсегда останутся запечатлены в истории. Пусть они каждый год будут передавать нескольких собственных жеребят на переобучение жителям Эквестрии, в качестве расплаты за это зверство.

Я резко выпрямилась, прерывая жеребца зачитывающего условия договора.
— Что? — пробормотала я.

— Это совершенно уместно после всего, что они сделали, — прошептал Голденблад у меня за спиной. А затем сказал в полный голос: — Возможно, мы должны пропустить этот этап, и сразу перейти к подписанию.

Я наблюдала как документ был передан Флаттершай, которая почти сияла от удовольствия, подписывая его. Затем две зебры выступили вперед, чтобы также подписаться, представитель племени лекарей – Менди была первой. Ивовый венок, венчавший её голову, четко обозначал статус прелата. Затем документ передали Эпплджек. Затем назад...

И всё это время я напряженно думала. Было ли вообще возможным, чтобы Цезарь сдастся? Да. Я всегда знала, что это потребует от него серьезных изменений во внутренней политике, чтобы провернуть подобное, но это было возможно. Как и все лидеры он сделает то, что должен, чтобы удержать трон, хотя это унижение ляжет на него тяжким клеймом позора до неизбежного конца его дней. И признают ли они, что называть меня Найтмер Мун было чистой воды пропагандистским вздором? Возможно.

Но сможет ли моя сестра принять то, что жеребят зебр будут отрывать от семей для отправки на идеологическую обработку в Эквестрию?

Нет.

Я смотрела на документ, который передавали туда сюда, ставя подпись за подписью. Это было несправедливо! Вот как всё это должно было закончиться. Конец войны. Триумф Принцессы Луны. Сильная и безопасная Эквестрия, где мои подданные любят меня!

Всё то, чего я никогда не заслуживала.

Я посмотрела в окно на сияющий самоцвет коим была Эквестрия... самоцвет разбитый и растраченный в войне. Это была хорошая земля, всё было по-другому. Я должна была быть достойна править ею.

Я не была.

Но если это был сон, то как тогда завершить его? Сон может длиться и длиться, с легкостью растягиваясь на тысячу лет, или даже больше. Я наблюдала как Твайлайт подписывается с усталой улыбкой удовлетворения, как документ передается следующим двум зебрам. Отказаться подписать? Но я должна. Это был мирный договор. Если я откажусь подписать, сон продолжится застряв на этом моменте.

Делегат Роамани, последний, подписался. И затем документ оказался передо мной. Все смотрели на меня. Мой народ. Моя сестра. Мои Министерские Кобылы. Мои друзья. Все смотрели на меня, ожидая, что я буду той самой хорошей Принцессой, которой я хотела быть. Полностью заменить собой Селестию...

Если только. Я левитировала перо. Внизу, в конце была строка обозначенная «Принцесса Эевестрии». Если только... если только...

Я пробила пером пергамент. Сухой звук с которым я разорвала его был подобен крику в комнате, погрузившейся в молчание. Затем я поднялась на ноги, и пророкотала старинным голосом, для обращения к своим подданным:
— Вы думаете, что это мизерное предложение достаточно!? Не видать вам мира! По крайней мере до тех пор, пока хоть один из ваших проклятых сородичей разгуливает на свободе! Для вас будет только война! Для вас будет только бойня! Вам не будет прощения, только лишь полное уничтожение!

Комната взорвалась криками. Криками Министерских Кобыл, разъяренных тем, что я отбросила мирный договор. Криками беспокойства от моей сестры... моей чудесной, доброй... сестры... Вопли и проклятия от зебр. Молчание от Голденблада.

Это уже не важно сейчас. Сон мог мог кончиться лишь в двух вариантах: свержение Принцессы Луны, или тотальное уничтожение в огне жар-пламени.

Так или иначе, но мечта Принцессы Луны Эквестрийской была мертва.

* * *

Вынырнув из галлюцинации, я изумилась и потрясла головой, при виде разлетающихся во все стороны осколков генератора щита П.Р.И.З.М.А., а из ствола дробовика поднимался дым. Мечта Луны... но этой мечты больше нет, и я вернулась теперь в свой кошмар. В тот, где я веду бой на теле огромного чудовища из-за грани. Чудовища, у которого есть защитники, и это не только лишь орды мехаспрайтов. Жижа из плоти собралась в массу ужасающих, наползающих на меня со всех сторон, снующих штук.

Находящийся слева от меня полицейский дробовик выстрелил дюжину раз, посылая стреловидные заряды в клыкастые пасти. А справа, Долг и Жертва проделывали дыры в лицах безлицых. Меч рассекал воздух передо мной, раз за разом аккуратно разрубая равнодушную плоть. Какая разница. Я не могла победить этих противников, лишь пулями и мечём. В отчаянии, я воплотила одновременно заклинание пуль и щитовой фиговины, которую пыталась сотворить ранее, и от меня разошлась сфера сверкающей белой энергии. Пузырь становился всё больше, отталкивая накатывающий, омерзительный прилив достаточно далеко, чтобы я смогла взлететь.

И они сделали то же самое. Из тварей изверглись жужжащие хитиновые крылья, мембраны из плоти, и засаленные перья, когда они всей стаей устремились за мной. Я пикировала и взмывала в высь посреди шипов, кружась вокруг толстого центрального кольца. Каждые несколько секунд я разворачивалась в воздухе и, летя спиной вперёд, обстреливала своих преследователей, как магией, так и пулями. К ним устремлялся град падающих звёзд, выискивавших ближайших тварей и сжигавших их бело-голубым пламенем. Но всё рано, этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Это было отвлекающим манёвром, чтобы я была чем-нибудь занята.

Мне нужно было больше времени. Благоприятная возможность, которой я могла бы воспользоваться, чтобы найти оставшиеся генераторы щитов П.Р.И.З.М.А. и уничтожить их. Когда я помчалась вдоль Пожирателя, то опустила глаза и взглянула на своё копыто. Переворот, и я пристально смотрю на ЭП-1101.

Управлять Пожирателем.

Смогу ли я?

Отважусь ли?

Я всё кружилась вокруг центрального кольца, позволив Луне взять полёт в свои копыта. Вскоре, а уже преследовала тварей, находящихся в тылу, преследовавшего меня роя. Мои губы растянулись в неискренней улыбке, когда я открыла огонь. Твари в тылу роя развернулись, некоторые из них вывернулись наизнанку, когда меняли направление движения, и спикировали прямо на меня. Я ждала, улыбаясь.
«Не спеши. Приготовься...»

Я в мгновение ока исчезла, и с противоположной стороны Пожирателя наблюдала за тем, как рой стремительно врезается в свою вторую половину, и всё это скопище начало истаивать в каннибалистическом безумии из щёлкающей зубами, извивающейся плоти. Им не потребовалось много времени, чтобы разобраться, кто есть кто. Я направилась прямо к одному из грязных терминалов. Если я всего несколько минут смогу всем управлять и прекращу противодействие Пожирателя, то смогу уничтожить оставшиеся щиты П.Р.И.З.М.А. и уберусь отсюда.

Сквозь рой голодных кошмаров, я заметила свет терминала, подобно светящейся кисте выпирающего из плоти Пожирателя. Я тут же телепортировалась к нему и треснула по кнопке пробела, чтобы удостовериться, что он по-прежнему в рабочем состоянии. Открыв заднюю крышку, я воткнула в него провода, подключая к нему свой ПипБак. Я уже слышала приближающийся рой – странный шелест, сопровождаемый мерзким сосущим шумом.
«Мне просто нужно воспользоваться программой... взять под контроль...»

Прямо как Когнитум.

Я замерла, уставившись на экран и моё отражение в нём. Когнитум... она верила, что Пожиратель всего лишь машина. Опасная, но при этом совершенная, которая просто неисправна. Починишь неисправность, отремонтируешь машину, решишь проблему, восстановишь Пустошь. Спасёшь Пустошь. Спасёшь мир.

Прямо как Аврора.

Инструменты создаются, чтобы ими пользовались. Они не хорошие и не злые. Они просто есть. Я использовала своё оружие, чтобы убить сони, возможно тысячи существ. Но это не сделало оружие злом. Был ли хоть какой-то смысл в том, чтобы просто его уничтожить? Его уничтожение было бы наивеличайшей технологической потерей, потерей не только пользы, которую дала бы эта технология, но и всех потраченных на её создание ресурсов. Не важно, ненавидела я его или нет, это было просто устройство, которым нужно пользоваться. И после всего того, что было затрачено, чтобы поднять через столетия на поверхность эту машину, всей боли, всех раздоров и смертей, неужели у меня не было ответственности, чтобы воспользоваться ею?

Прямо как Стил Реин.

Оно я бы использовала её, чтобы спасти своих друзей. Своё Стойло. Своих любимых! Они, несомненно, заслуживали спасения! Я не могла просто взять, и позволить погибнуть ЛитлПип и её друзьям! Не могла позволить, чтобы все умерли, когда у меня имелось средство, чтобы их защитить, и дать им будущее, которое они заслуживают! Мои цели оправдывают это средство.

Прямо как Сангвин.

Свити Бот говорила, что программа соединит меня с Пожирателем. Было так просто предполагать, что всё будет как я того захочу. Что соединившись с этой огромной штуковиной, именно я буду всем управлять. Но я когда-то состояла из плоти и крови, и то недолгое время, проведённое в теле своей пустышки, являлось блаженным напоминанием того состояния. Но, когда вы подсоединяете пони к чему-то, чем они не готовы управлять, то возникают последствия.

Прямо как Деус.

Мне не нужно было видеть рой, чтобы знать, что он мчится прямо на меня. Щёлканье зубов, вой, чавканье, шипение, жужжание, хлопки крыльев, царапанье, становились всё громче, несясь на меня будто лавина. Тем не менее, мне не нужно было спешить. Я просто закрыла глаза, улыбнулась, и нажала кнопку.

И я избавилась от ЭП-1101, раз и навсегда.

Я не знала наверняка, к чему приведёт сброс в Пожирателя неуправляемого и ненаправленного мегазаклинания. И на мгновение у меня в голове возникло видение огромной магической силы, содержащейся внутри кристаллической матрицы непостижимой красоты и сложности. А затем, эта матрица взорвалась миллиардом пылающих звёзд, и я открыла глаза, когда зазвучал вопль... не вопль ХМА, и не вопль намеривающихся пожрать меня чудовищ. Нет, это был материальный вопль, который исходил, казалось, сразу отовсюду. И в нём содержалась одна не вызывающая сомнений составляющая:

Боль.

Рой позади меня взорвался коричнево-малиновыми брызгами, когда всё это огромное сооружение заходила подо мной ходуном. Я прыгнула в З.П.С., но даже это не помогло мне поразить кожух генератора щита П.Р.И.З.М.А.. Два выстрела ушли далеко в стороны, и взорвались, попав в шипы, которые, казалось, расщепляются, плавятся, и перестраиваются прямо на глазах. Я целилась по стволу, когда каждый из тех двух кусочков лунного камня в последний раз взорвался ярко-белой вспышкой...

***

Белизна начала медленно уступать место вещам, в которых не было никакого смысла: все было смазано и переливалось, и еще кто-то издали продолжал задавать свой вопрос: «Рыбка? Ты тут, Рыбка?». Потом вся мешанина замерла и сформировалась в... книги на полках, портрет Принцесс над камином, часы с маятником, который размеренно качался из стороны в сторону, стол и того, кто за ним сидел...

Голденблада.

Он был одет в свитер, а на голове была пара очков в черной оправе. Когда я смогла сфокусировать на нем взгляд, на его лице, изрезанном шрамами, появилась улыбка облегчения.
— Прекрасно, препарат подействовал. Мы наконец-то добились просветления, — спокойно сказал он. — С возвращением в реальность, Рыбка.

— Эт не мъё ымя... — с трудом промямлила я. «Что вообще тут твориться?» — Ты ше мёрф, — продолжила я, искоса посмотрев на него. Подняв ноги, я почувствовала, что они были надежно стянуты. — Отпусти меня, — рыкнула я.

— Как только ты станешь следовать логике и начнешь сотрудничать, так я сразу тебя и отпущу, Рыбка. Я очень рад, что новая смесь препаратов дала результат. Доктор Трублад и в самом деле превзошел самого себя, — проскрежетал Голденблад свои низким скрипучим голосом. — Как ты себя чувствуешь, Рыбка? Прошло уже не мало времени с тех пор, когда мы в последний раз вот так вот с тобой общались. Правда, как-то раз мы были очень близки к этому, но, прежде, чем смогли достичь сколько-нибудь значительного результата, ты замкнулась в себе.

Я с подозрением посмотрела на него.
— Мне это снится, — пробормотала я.

— Снится? — спросил он с мягкой улыбкой на лице, после чего откинулся назад в своем потёртом, мягком кресле.

— Ты – Пожиратель Душ, который пытается не дать мне спасти мир, — прорычала я. Голденблад не ответил. Он просто приподнял одну бровь, и продолжил смотреть на меня этим раздражающим полным интереса взглядом. Я окинула глазами помещение и снова посмотрела на него. — Ты запихал меня в этот сон о Хэппихорне, чтобы убедить в том, что я сумасшедшая, в результате чего я не сумею совершить то, что нужно.

— Конечно же. Спасти мир. Ведь больше ничто не способно загладить твои ошибки, да, Рыбка? — сухо ответил единорог. На моих копытах были ремни. Если я буду пытаться порвать их силой, он сразу все поймет. Мне нужно держать его внимание на себе, пока не найду способ выбраться. — Ведь этих ошибок и провалов так много, что и не счесть. И единственный путь для их искупления – страдание. Однако, так как ошибки простых пони – ничто пред твоими, то и их жалкие земные страдания должны быть ничем перед теми, что должна испытать ты. Ты должна демонстративно наносить себе жуткие увечья, чтобы сделать мир лучше. Чтобы спасти его. Так ведь, Рыбка?

— Меня зовут по-другому, — прорычала я.

— Я могу обращаться к тебе под твоим псевдонимом, если ты согласишься честно обдумать все, что я тебе сейчас скажу, — невозмутимо предложил Голденблад, соединив домиком копыта перед лицом. — Согласна?

Я принялась напрягать и расслаблять мышцы ног, слегка ими подёргивая. К счастью, со стороны это не было похоже на то, что я пытаюсь освободиться.
— Ладно, — сдалась я, — выкладывай.

— Блэкджек, ты больна. И чтобы не дать тебе причинять себе вред пока мы изо всех сил пытаемся тебя вылечить, тебя поместили сюда, в Хеппихорн. Когда-то ты была полицейским, стремящейся продолжить путь своей матери и попасть в Королевскую Гвардию. Но одно событие перечеркнуло всё: ты не смогла защитить одного пони... кобылку... и после этого ты стала медленно сходить с ума. У тебя начался бред, твое поведение стало саморазрушительным, и в итоге все это закончилось полным отрывом от реальности. С этого самого момента ты и находишься здесь.

— Ага, продолжай, — пробормотала я, думая над тем, как же выбраться из этого кошмара.
«Часы? Портрет? Как же это остановить?»
Тем временем единорог молчал, так что пришлось взять слово самой:
— Если я безумна, то зачем мне бредить о Пустоши? Зачем вообще кому-то о ней бредить?

Голденбад по-отцовски улыбнулся.
— Ты будешь сильно удивлена, как часто в психических расстройствах прослеживается элемент апокалипсиса. Я в настоящее время пишу об этом статью и могу сказать, что есть своего рода потаенная фантазия о гибели современного цивилизованного мира. Для кого-то мир постапокалипсиса – это место, которое может предложить абсолютную свободу мысли и действия, где свое неудовольствие можно сполна отыграть жестокостью, за которую не придется отвечать. Для других – способ уйти от скуки и приземленности обычной жизни. Для тебя же, это место, в котором есть достойные тебя страдания, — он поднял папку толщиной с мое копыто и достал из нее несколько видавших виды листов. — Вот смотри, Блэкджек: ты выходишь в Пустошь и сразу натыкаешься на жеребят, которым нужна помощь. Один из них погибает. — Единорог взял следующую страницу. — Через некоторое время убиваешь уже сорок жеребят. И раздуваешь неудачу с одним до такой степени, что начинаешь считать, будто за это тебе никогда не будет прощенья. — Следующий лист. — Не смогла предотвратить убийство зебр, так же не смогла предотвратить гибель кобыл с «взрывающимися ошейниками». — Взяв следующую страницу, он хихикнул: — Убила всех жителей бункера, который называешь домом, — Голденблад улыбнулся и покачал головой, — И так каждый раз: стоит лишь тебе почувствовать себя лучше, как вдруг ты делаешь что-то, что усугубляет твое положение. Ты просто не можешь простить себя за одну единственную ошибку.

— Точно, я просто хочу убивать беспомощных пони, — усмехнулась я.

— Ты хочешь страдать, — устало возразил единорог. — Когда ты ещё была в здравом уме, то уже начала вести себя саморазрушающе. Занятия опасным сексом. Пьянство. Мазохизм. Самоистязание. Ты пыталась наказать себя за ту единственную ошибку, за то, что ты не смогла спасти жеребенка, — он вздохнул и начал раскрывать фолиантоподобную папку в отмеченных закладками местах. — Одно время я думал, что мы сможем вытянуть тебя из мира иллюзий, но похоже они только усиливаются. Попытка остановить войну в небе. Полет на луну, чтобы не дать воспользоваться сверхоружием. Битва за мир с каким-то «Пожирателем Душ». Хоть что-то из этого звучит правдоподобно?

— Это не моя вина, — ответила я, не желая признавать, что в его словах был смысл. — И это не имеет значения, я всё равно не поверю в то, что это всё неправда. Я потеряла друзей... пони, которых любила... — прошипела я, чувствуя как по щекам текут горячие слезы. — Это не могли быть лишь мои выдумки! — крикнула я, ненавидя жалость, с которой он на меня смотрел. — Как ты вообще обо всём этом узнал?

— Большую часть пребывания здесь у тебя был кататонический ступор[], и мы мониторили твое состояние с помощью магии, — сказал он, его губы по-прежнему были сложены в слегка весёлую, покровительственную улыбку. — Мне понравилась, как ты выставила меня в роли гнусного государственного агента, который управляет всем из-за кулис.

[]Кататонический ступор характеризуется двигательной заторможенностью, молчанием, мышечной гипертонией. В скованном состоянии больные могут находиться в течение нескольких недель и даже месяцев. Нарушены все виды деятельности, в том числе инстинктивная.

— Так ты стал психологом после Литлхорна, да? — выпалила я.
«Выход! Где же выход отсюда?»

Голденблад вздохнул и помассировал виски.
— Блэкджек, «Литлхорна» никогда не было. «Великой войны» никогда не было. Это все лишь идеи, которые, к не счастью, привила тебе другая пациентка и которые ты так успешно сплела со своими собственными иллюзиями.

— Тогда откуда у тебя эти шрамы? — требовательно спросила я.

Он натянуто, почти угрожающе улыбнулся, но затем легко ответил:
— Пожар в моем доме, забравший жену и дочь, — я сглотнула, посмотрев на фотографию розовогривой пегаски с желтогривой кобылкой, которая весела на стене за столом. — Удовлетворена? — тихо спросил он.

На меня вдруг нахлынуло чувство досады.
— Прошу прошения, — пробормотала я, смотря в сторону и впервые чувствуя, что всё это действительно может быть правдой. — Но она была. Как можно на пустом месте выдумать такую войну?

— Пони уже многие столетия пишут подобные выдуманные истории, Блэкджек. — Острота в его голосе несколько притупилась, когда он продолжил с нотками презрения: — Неужели ты действительно считаешь, что Принцесса Селестия и Принцесса Луна когда-либо втянули бы Эквестрию в планомерное уничтожение другой расы? Особенно зебр, которые точно такие же рациональные и заботливые, как и пони?
Когда я не ответила, он вздохнул и покачал головой.

— Так значит... Монинг Глори и П-21... — проговорила я, трясясь. — Рампейдж, Лакуна и Скотч Тейп... ЛитлПип и её друзья... все они никогда не существовали?

— Ну разумеется они существуют, Блэкджек. Ты создала самостоятельно лишь часть своей фантазии, — ответил он, и его рог засиял. Ремни, из которых я пыталась вырваться, внезапно расстегнулись. — Пойдем. Я тебе покажу.

Он повел меня в сторону двери, у которой стояли одетые в санитарную одежду и причесанные Дуф с Лайтхувсом. Оба бдительно смотрели на меня.
— Вы в этом уверены, док? — спросил земнопони.

— Да, ей надо увидеть всё, пока она ещё находится в здравом уме, — ответил Голденблад и вышел в коридор. Я вышла за ним, а за мной и охрана.

— Ему легко говорить, — пробормотал красный пегас. — Это не ему придётся её удерживать.

— Мои яйца до сих пор не зажили, — вторил ему Дуф.

— Эм, да. Прошу прошения за это, — пробормотала я, получив в ответ удивленный взгляд, затем сменившийся подозрительным.

Голденблад подвел меня к большому смотровому окну и сказал:
— Вот твоя Пустошь, Блэкджек.

Сквозь окно я увидела лежащую внизу огромную комнату, в которой было около двух дюжин пони. Треть из них были одеты в больничные халаты, остальные в форму работников больницы. Там же в окружение остальных пациентов были мои друзья.

Глори, у которой осталось лишь одно крыло, сидела неподалеку от остальных и смотрела в тетради. Её прекрасная фиолетовая грива спадала на лицо. П-21, так же сидел в гордом одиночестве, но уже в углу помещения, и очень нервно посматривал на остальных пациентов. Шрамы на его шее были отчетливо видны. Рампейдж, вся в бинтах и одетая в смирительную рубашку, сидела за столом и, видимо, общалась сама с собой. А неподалеку сидела Псалм - не Лакуна - и раскачивалась на месте, беззвучно шевеля губами. Скотч Тейп, выглядящая несколько старше кобылки, которую я помнила, смотрела сквозь зарешеченные окна на мир за ними. ЛитлПип, привязанная ремнями к креслу-каталке и одетая в смирительную рубашку, похоже бредила, в то время как к ней обращался красноглазый жеребец, с усталым выражением на лице. Вельвет Ремеди пела воображаемой восхищенной толпе, а Каламите смотрел на нее отсутствующим взглядом. Были здесь и незнакомые мне пони. Например, смутно знакомый земнопони, обернутый с ног до головы в фольгу, и невероятно милый зеленый пегас, а ещё грязно-серый единорог, окруженный кипами бумаги, на листах которой он яростно что-то писал, и красногривая белая кобыла с ничего не выражающим лицом, которую навещал бледно-зеленый единорог. И все же большинство из них я знала.

Как своих друзей...

— Так значит они все тоже сумасшедшие? — пробормотала я, свирепо смотря на Голденблада.

— Многие пациенты стали основой твоей фантазии. Личности некоторых были видоизменены, чтобы удовлетворять твоей истории, а некоторые попали туда почти не измененными.

— Монинг Глори?

— Нервный срыв. Страдает от серьезного стресса и мечтает об успехе. Все это привело к проблемам с самоконтролем и тревожному неврозу.

— П-21?

— Кто? А, он. У него посттравматическое стрессовое расстройство от многократных сексуальных травм с высоким риском суицида.

— Псалм? — спросила я, испытующе смотря на него, но он продолжил как ни в чем не бывало:

— Ты переделала её в Лакуну. Образ матери, что вполне понятно, с учетом того, что та безвременно скончалась много лет назад. Шизофреничка.

— Рампейдж?

— У неё синдром множественной личности, — без запинки ответил единорог. — Тебе все же следует называть её Пепперминт.

— Скотч?

— Скотч Тейп? Пограничная психопатия[], развившаяся на почве того, что родители бросили её в раннем возрасте. Она так же считает, что остальные пациенты её воображаемые родители. Это... достаточно уникальный случай, учитывая стандартные скоротечные стрессовые психотические черты, которые мы иногда наблюдаем у подобного рода пациентов, — сказал он с робкой улыбкой.

[] Пограничная психопатия – расстройство личности, характеризующееся импульсивностью, низким самоконтролем, эмоциональной неустойчивостью, нестабильной связью с реальностью, высокой тревожностью и сильным уровнем десоциализации.

«Ладно. А что насчет остальных?»
— А ЛитлПип? С ней что?

— Ты имеешь ввиду Пипсквик? Ну, с чего бы начать? — по-настоящему ухмыльнулся Голденблад. — Начнем с её необузданного злоупотребления наркотиками, которое вылилось в хронический психоз[]. Добавим ко всему этому нарциссическое расстройство личности[], бредовое расстройство[], бред отношения[] и бред преследования[]... — он замолк и увел разговор в сторону: — Одна единственная пони, лично управляющая погодой и «спасающая Пустошь»? Ничего не напоминает?

[]Психоз – явно выраженное нарушение психической деятельности, при котором психические реакции грубо противоречат реальной ситуации, что отражается в расстройстве восприятия реального мира и дезорганизации поведения
[]Нарциссическое расстройство личности — расстройство личности, характеризующееся убеждённостью в собственной уникальности, особом положении, превосходстве над остальными людьми; завышенным мнением о своих талантах и достижениях
[]Бредовое расстройство — психическое заболевание, характеризующееся наличием хорошо систематизированного, доминирующего бреда, но, в отличие от шизофрении, лишённого причудливости
[]Бред отношения – неверная оценка больным отношения к нему других людей
[]Бред преследования – психическое расстройство, страдающий которым необоснованно убеждён в том, что некое лицо или группа лиц преследует его: шпионит, мучает, издевается, замышляет причинить вред, обокрасть, убить и т. п. В качестве преследователей могут выступать соседи, сослуживцы, тайная организация, правительство и т. д. Больные данной формой бреда не считают себя нездоровыми и теряют способность критически воспринимать свой бред.

Я пропустила это замечание мимо ушей.
— Вельвет Ремеди?

— Тоже нарциссическое расстройство и серьезный случай бредового расстройства. Она уверена, что ей «суждено» стать вторым пришествием Флаттершай на земле. — Я еще не успела задать следующий вопрос, как он указал на Каламити: — Посттравматическое стрессовое расстройство от службы в Королевской Гвардии. — Единорог потер подбородок. — Они хорошо уживаются вместе. Жаль только, что он подпитывает её фантазии. Что же, у нарцисса всегда есть поклонник, полностью от него зависящий.

Я помрачнела и просто указала копытом на пони замотанного в фольгу, даже не зная, какой вопрос задать.

— Эпллснэк? Скопто- и гаптофобия. — Увидев мой непонимающий взгляд, он вздохнул. — Боязнь прикосновений и быть увиденным, вкупе с депрессией, которая обычно связана с этими расстройствами. А ты считала, что под фольгой монстр?
Я указала на следующего пациента, однако Голденблад лишь по-отечески улыбнулся:
— Мы можем хоть целый день на это потратить, но ты не узнаешь больше,чем уже знаешь.

«Ну и ладно.»
— А я?

Улыбка единорога немного дрогнула, и он ответил не сразу.
— Возможно один из самых сложных случаев посттравматического стрессового расстройства, который я встречал за свою жизнь. Смешав его с лежащим в основе циркулярным психозом[], мы получили восхитительную смесь фантазий, самопренебрежения и импульсивности. Твое состояние варьируется от крайне возбужденного и до столь сильного возбуждения, когда нам приходиться искусственно вводить тебя в инволюционную застывающую депрессию[], при который ты остаешься неподвижной часами. Ты описываешь себя, как, либо одинокого спасителя всего мира, либо мразь, которую нужно изнасиловать, а потом запытать до смерти. Порой всё сразу. И ты ищешь смерти за те кажущиеся непростительными поступки, которые твой разум многократно гиперболизирует.

[]Циркулярный психоз – эндогенное психическое заболевание, которое проявляется в виде аффективных состояний – маниакальных (или гипоманиакальных) и депрессивных, а иногда и смешанных состояний, при которых у больного наблюдаются быстрая смена симптомов мании (гипомании) и депрессии, либо симптомы депрессии и мании одновременно (например, тоска со взвинченностью, беспокойством либо эйфория с заторможенностью — так называемая непродуктивная мания — или другие). Возможны многообразные варианты «смешанных» состояний.
[]Депрессия застывающая - инволюционная - редкая и тяжёлая форма клинической депрессии, включающая расстройство двигательных функций и другие симптомы. В этом случае человек молчит и почти находится в состоянии ступора, и либо недвижим, либо совершает бесцельные или даже аномальные движения. Подобные кататонические симптомы также проявляются при шизофрении, маниакальных эпизодах, или являются следствием злокачественного нейролептического синдрома.

— Это просто нелепо! — резко сказала я и развернулась, но тут же наткнулась на Дуфа, и мы сразу же напряглись. «Что я вообще делаю? Куда я пойду во сне?» — Это все иллюзия, — проговорила я, наступая на Голденблада. — Ты мертв!

Единорог вздохнул:
— Блэкджек, просто подумай, что более реально: твоя борьба за жизнь в каком-то радиоактивном кошмаре или то, что ты просто больна, и тебе просто надо поправиться? То, что ты Охранница спасающая жизни, даже если шансы на это крайне низки, или что ты просто кобыла, которая слишком к себе строга и нуждается в помощи? То, что ты далекий потомок Твайлайт Спаркл с душой Принцессы Луны, и заклинанием, которое спасёт всех пони, или то, что ты просто полицейский, которая позволила одному неудачному дню полностью себя поглотить?

Я снова посмотрела в окно на помещение. Было ли это все моей фантазией? Я уже не могла с точностью ответить на этот вопрос. Голденблад положил копыто мне на плечо.
— Нет ни какой Пустоши, Блэкджек. И никогда не было, — проскрипел он, словно дядя, который слишком много курил.

Я представила шуршание перемешиваемых карт и загробный голос, который вторил им: «Думаешь, что я лишь какой-то пустынный кусок земли? Я – везде.»

Мир без Пустоши...

Я прикрыла глаза.
— Звучит прекрасно. Просто прекрасно, — в сердцах сказала я. — Я хочу поправиться. Иметь простую жизнь. Просто быть пони... обычной... доброй... пони. — Открыв глаза, я посмотрела на друзей. Какого бы это было, просто стать Блэкджек? Но, пока я смотрела на них, мой разум зацепился за сущую мелочь. Та его часть, которая вечно была чем-то недовольна, зацепилась за нее. Я взглянула на Голденблада, стоящего в своих очках и свитере, глаза которого были полные озабоченности. — Есть кое-что, что я хочу знать. Сущая мелочь.

Единорог нахмурился еще сильнее.
— Если тебе от этого станет лучше, то спрашивай.

— Конечно, станет, — сказала я, смотря в окно. — Каково настоящие имя П-21?

Прошло несколько секунд, и я оглянулась на озадаченного жеребца.
— Что, прости? — беспечно спросил он.

— Ну, П-21, тот жеребец, — указала я копытом. — Если уж вы мониторили мой разум с помощью магии, то понимает о ком речь. — Он посмотрел на П-21, а затем снова на меня. — Да ладно, не может же его имя быть «П-21»? Так каково его настоящее имя?

Он продолжил хмуро на меня смотреть.
— Блэкджек, я не могу просто взять и сказать тебе...

— Конечно, можешь. Это же сущая мелочь! Это будет наш маленький секрет! — сказала я, глядя прямо ему в глаза.

Его взгляд метался с меня на П-21.
— Блю... Блю... хувс? Блю... бак... — тянул он, продолжая метать взгляд с меня на окно. На его лбу проступили капельки пота. — Я не помню. Надо посмотреть в его карте!

— Не стоит. Он и сам может мне его сказать. Пойдемте, — кивнула я в сторону окна и направилась к лестнице, ведущей вниз. Однако Голденблад и санитары за мной не последовали. Я оглянулась и спросила: — Ты не знаешь его настоящего имени, да? — ткнула я копытом на окно. — Монинг Глори, Псалм, Скотч Тэйп. Даже Пипсквик... и та из книги ЛитлПип! Так что давай, скажи мне имя не из Пустоши!

— Тебе надо успокоиться! — с тревогой ответил единорог. — Держите ее! — отдал он приказ санитарам, и они сразу рванули ко мне.

Но иллюзия уже была нарушена. Жеребцы схватили меня под ноги, но я стояла, как вкопанная. И просто смотрела на Голденблада.
— Ты все ещё пытаешься заточить меня во снах! — от моего крика затряслось и покрылось трещинами всё здание. — Но я Принцесса Ночи и сдерживать меня ты больше не в силах! — проревела я, и трещины пошли уже по пытающимся сдвинуть меня с места жеребцам, будто они были дешевыми фарфоровыми фигурками. Я ухватилась за основополагающую истину и надавила на этот кокон лжи. Я видела, как глаза Голденблада расширяются от страха, а затем мир взорвался, разлетевшись осколками тьмы.

***

Внутренне помещение Морского Конька, мои ноги прибиты гвоздями к полу, а надо мной хрипит и потеет жеребец. Проигнорировав это, я вновь надавила, и корабль заскрипел, а мрак пред моим взором растрескался как закопчённое стекло. Очередной сон. Очередная иллюзия! Но я устала от того, что меня отвлекают, и продолжила давить волей на эту ослепляющую тьму.
— Покажись... — проворчала я, сконцентрировавшись, и тьма раскололась вдребезги.

* * *

В этот раз я стояла в восстановленном Ядре, облачённая в самый нелепый наряд принцессы, а тысячи обитателей Пустоши кричали, восхваляя меня и выражая мне свою любовь. Когнитум приняла бы это с радостью. И, разумеется, все мои друзья были живы. Создавалось такое впечатление, будто Пожиратель больше не знал, чем меня прельстить, но почему он вообще утруждал себя тем, чтобы чем-то меня прельстить? Я уставилась вперёд, отрицая вычурную фантазию, и наблюдая, как по чёрным обсидиановым башням ползут вниз трещины.
— Покажись! — потребовала я, перекрикивая толпу, и она развеялась как пыль, в то время как небоскрёбы взорвались, и гигантскими осколками осыпались вниз.

* * *

Звёздный Дом. П-21 – муж и отец. Глори – жена. Рампейдж – друг. Я отбросила это, и дом, будто стекло, разлетелся на осколки мыслей. Эти фантомы не были моими друзьями, и я не собиралась задерживаться в иллюзорной реальности!
— Покажись, трус! — прокричала я, когда осколки разлетелись от меня во все стороны.

* * *

А теперь я приземлилась лицом на Пожирателя. Ощущения были такие, будто мой мозг выдернули через одно ухо, хорошенько помяли, и через другое впихнули обратно. Я прилагала все силы, чтобы сконцентрироваться, смотря на кожух передо мной. И хоть перед глазами всё расплывалось, но я подняла дробовик.
— Никаких больше снов, — пробормотала я. — Покончим с этим...

Осколок лунного камня устремился к цели, и я вжалась в землю, лицом вниз, когда кожух взорвался, осыпая меня кусочками звёздного металла, талисмана, и металлического помоста. Три вычеркнуто. Три осталось.

«Минуточку. А почему это мир движется?»

Подняв голову и оглянувшись, я поняла, что кольцо из серебристого металла больше не являлось кольцом. Шипы скручивались и меняли своё положение, а центральное кольцо, на котором находилась я, отсоединилось, и теперь больше походило на волнистый, сегментированный металлический прут, нежели на сплошной обруч, который продолжал двигаться. И я держалась за него пальцами, стараясь не слететь, но когда его движения начали становиться всё более резкими, мне пришлось телепортироваться прочь. Появившись на открытом воздухе в стороне от Пожирателя, я стала просто наблюдать.

Серебристая змея поднялась подобно гигантскому змею. Шипы на её поверхности сливались теперь друг с другом, образуя костистые рёбра и крылья, как у летучих мышей, а огромный бугор, на который я приземлилась ранее, теперь представлял собой огромный, похожий на драконий, череп со злобными, исполненными зелёной смерти глазами, свирепо смотрящими на меня. Покрывавшая его разжиженная плоть, превращалась в мускулы и чешую, а по обе стороны от него парили две когтистые руки, способные удержать в ладонях по дюжине Блекджек каждая. Вокруг него, образуя треугольник, вращались три маленьких, плоских серебряных спутника, испускавших магические поля, чтобы поймать Тома, когда он упадёт. Но сейчас я не могла думать о них. Все мои мысли занимало колоссальное существо передо мной.

— ТЫ ПРИВЛЕКЛА МОЁ ВНИМАНИЕ, МОЯ МАЛЕНЬКАЯ ПОНИ, — пророкотал он, и его голос прокатился не только лишь обычной звуковой волной, но и магической, рванувшей мою душу. Та песня внутри меня являлась единственным убежищем, имевшимся у меня против воздействия его внимания. — ГОРДИСЬ.

Подняв голову, я уставилась на яркое сияние Тома. Нужно было уничтожить ещё три генератора щита, и всё же, я не могла думать об этом, пока передо мной находилось это существо. Эта красно-коричневая и чёрная чешуя... эти дёргающие саму душу глаза, всё это было абсолютно отвратительно! Дайте мне Легата. Дайте мне дюжину Легатов. И они будут лучше, чем это.

Я в изумлении уставилась на него, изо всех сил стараясь думать... действовать... В конечном итоге, я смогла сделать только лишь одно – произнесла единственное слово.

— Почему? — прошептала я.

Его змеиные губы растянулись в широкой улыбке.
— ЧТОБЫ СПАСТИ ВСЕЛЕННУЮ ОТ БЕСКОНЕЧНОЙ ПУСТОТЫ. ЧТОБЫ ИЗБАВИТЬ БЫТИЕ ОТ ПРИНОСИМОГО СМЕРТЬЮ УНИЖЕНИЯ. Я НЕ ОТПРАВЛЮСЬ ДОБРОВОЛЬНО В ЗАБВЕНИЕ. ДАЖЕ СЕЙЧАС, С ТАКОЙ СВИТОЙ, МНЕ ВНОВЬ МЕШАЮТ ДВИГАТЬСЯ. — Он сощурился. — ТЫ ПРИЧИНИЛА МНЕ БОЛЬ, МОЯ МАЛЕНЬКАЯ ПОНИ. УЖАСНУЮ БОЛЬ.

— На тот момент, это казалось самым правильным решением, — пробормотала я, облизав губы.

Огромное существо, массивное тело которого парило с такой лёгкостью, когда оно скользнуло на своём ложе из проволоки ближе ко мне, улыбнулось.
— Я ПРОЩАЮ ТЕБЯ. МНЕ ХОРОШО ВЕДОМА БОЛЬ, И ВЕДОМЫ ТВОИ СТРАДАНИЯ. Я ЗНАЮ ТВОИ СТРАХИ. ПОЗВОЛЬ МНЕ ПОКОНЧИТЬ С ТЕМ, И ДРУГИМ. ПОЗВОЛЬ МНЕ ДАРОВАТЬ ТЕБЕ МИР И ОБЛЕГЧЕНИЕ. — Оно протянуло руку, растопырив когти длиной с меня. — ПОЗВОЛЬ МНЕ ВОССОЕДИНИТЬ ТЕБЯ С ГЛОРИ, — прошипел своё предложение Пожиратель. — НАВЕКИ.

Быть снова вместе... часть меня страстно этого желала.

Меч рубанул по огромной ладони, и вспыхнул искрящим серебряным пламенем, когда столкнулся со звёзднометаллическими костями внутри неё. В сравнении с размером чудовища, рана являлась, в сущности, не более чем порезом от бумаги, но порез от бумаги всё равно причиняет боль! Пожиратель взвыл, а в его глазах пылала ярость, и я отлетела назад, когда рука крепко сжала воздух там, где за секунду до этого находилась я.
— Прости! — прокричала я ему, охваченная диким возбуждением. — Она никогда меня не простит, если я просто сдамся! Я всё же дала обещание.

— Я ОЖИДАЛ СВОЕГО ВОЗРОЖДЕНИЯ НЕИСЧИСЛИМЫЕ МИЛЛИАРДЫ ЛЕТ. И ТЕБЕ МЕНЯ НЕ ОСТАНОВИТЬ, ЖАЛКАЯ СМЕРТНАЯ! — завопил Пожиратель, однако я была уже в движении. Теперь, когда генераторы всех трёх щитов были отсоединены от тела Пожирателя, я должна была вывести их из строя прежде, чем Том успеет войти с ними в контакт. Если это всё же произойдёт, то даже уничтожение генераторов щитов П.Р.И.З.М.А. не сможет разрушить магию. Я телепортировалась к первому из трёх. Если мои подсчёты были верны, то у меня осталось всего три патрона с лунным камнем. Главное не спешить.

Я встала над ним и прицелилась. Корпус генератора теперь крепился к платформе, окружённой кольцом из талисманов левитации и потрескивающих спарк-батарей, соединённых вместе звёзднометаллическими прутьями. Я навела прицел прямо на цель... и тут же метнулась в сторону, когда мимо меня пролетел хвост размером с небоскрёб. Хоть он и промахнулся, но поток воздуха сорвал меня с места, и унёс за собой словно перо. Свернувшись кольцами вокруг меня, Пожиратель растянул губы в злобной ухмылке.

— СТОЛЬ ВЫСОКОМЕРНА. СТОЛЬ БЕЗРАССУДНА. Я УЖЕ ВИДЕЛ БУДУЩЕЕ, И ОНО СУЛИТ ТЕБЕ ЛИШЬ ГИБЕЛЬ! — прошипел Пожиратель, двигаясь при этом чересчур быстро для своих размеров. Даже «Хищники» летали медленнее, чем он преследовал меня. Я вновь телепортировалась... и чуть не оказалась разрубленной пополам, взмахом одного из отсоединившихся когтей. — КАЖДОЕ ТВОЁ ДЕЙСТВИЕ, КАЖДУЮ РЕАКЦИЮ, Я УЖЕ ЗНАЮ НАПЕРЁД. ТЕБЕ НЕ ОДОЛЕТЬ МЕНЯ.

— Одно лишь пустословие, — проворчала я в полёте, пытаясь не угодить в огромные воздушные воронки, создаваемые его гигантским телом. — Будь ты и вправду столь могущественным, то я уже давно была бы мертва. Могу поспорить, что у тебя уходит немало энергии на поддержание своей мёртвой туши.

— ТЫ ЖЕЛАЕШЬ СОБСТВЕННОЙ СМЕРТИ! ЭТО ЕДИНСТВЕННАЯ РАСПЛАТА, КОТОРАЯ В СОСТОЯНИИ ИСКУПИТЬ ВСЕ ТВОИ ГРЕХИ, — взревел Пожиратель, схватившись со мной в воздухе, в то время как я уворачивалась, телепортировалась, а затем опять уворачивалась. Это было не так, как с Легатом. Одно прямое попадание, могло расцениваться как падение на меня матери всех лодок. — ПРИЗНАЙ СВОИ ПРОСТУПКИ. ТЫ ПРОКЛИНАЕШЬ СЕБЯ ЗА ВСЕ СТРАДАНИЯ, ПРИЧИНЁННЫЕ СВОИМ БЛИЗКИМ.

Ладно, теперь это начинает надоедать. Хоть мне и так приходилось использовать все свои умения и магию, чтобы избежать превращения в кибернетическую жижу, я всё же не смогла удержаться.
— А знаешь что? Ты прав! Я и вправду проклинаю себя за всё то дерьмо, которое натворила, но это не мешало мне всегда стараться поступать правильно. — Хвост устремился прямо ко мне, и взвив, я телепортировалась сразу за ним, когда тот пролетел мимо. — Но знаешь что ещё? Дело не всегда во мне! Порой, Пустошь – это ёбаный пиздец! — проорала я во всю мочь, на это, на Крупье, и на весь чёртов мир. — Но мне плевать на это, поскольку я никогда не сдаюсь! Даже если это ведёт к моей гибели!

Я подлетела к очередному парящему генератору, но в этот раз телепортировалась назад. Рука пронеслась мимо, и я сразу телепортировалась вперёд, прежде чем поток сможет унести меня с собой. Ухватившись за звёзднометаллический каркас, я нацелила дробовик на коробку. Немыслимое ментальное давление обрушилось на мой разум, но я отразила эту атаку, и, нажав на курок, метнулась вниз. Платформа надо мной взорвалась и обрушилась вниз, осыпая всё металлическими осколками.

Когда появились руки, я уже хотела телепортироваться отсюда, как вдруг возникла зелёная вспышка. Я попыталась протиснуться через дыру размером с Блекджек, в своём разуме, но так и не получилось. Вместо этого, я упала на поднятую кверху ладонь одной из рук, впечатавшись в неё словно в кирпичную стену. В ту же секунду, пальцы начали сжиматься, намереваясь раздавить меня словно жука. Но звёздно-металлическая платформа оказалась надо мной, и горящий диск не давал им этого сделать. Я взмыла сквозь горящее кольцо, и безопасно улетела от Пожирателя, который взвыв от ярости, швырнул в меня платформой. Мне чудом удалось от неё увернуться, работая крыльями настолько быстро, насколько они и душа Луны могли мне позволить.

Один есть, осталось ещё два. Я пыталась телепортироваться, но это было бесполезно! Теперь Пожиратель всё время следил за мной, не спуская глаз.
— ДУМАЕШЬ ТЕБЕ УДАСТСЯ В ОДИНОЧКУ МЕНЯ ПОБЕДИТЬ, МАЛЕНЬКАЯ ПОНИ? — спросил он, одарив меня голодным взглядом.

— Я не одна! — прокричала я, неистово работая крыльями и подлетая к одной из платформ. Пожиратель напал, широко раскрыв свою пасть, однако в этот раз, я не собиралась уворачиваться. Развернувшись, я полетела прямо на встречу его лицу. Выстрелы из моего полицейского дробовика, были словно пропитаны серебряным лунным светом, когда я выстрелила в широко раскрытые глаза Пожирателя. — Все с кем я подружилась, и кто помог мне сюда добраться, сейчас со мной! — С каждым выстрелом, мир словно застывал в З.П.С., являя мне едкую ухмылку Рампейдж, спокойную улыбку Лакуны, и невинную усмешку Скотч Тейп. Картечь казалось испепеляла белым пламенем осквернённую плоть Пожирателя, пока я кружила вокруг его головы быстрее чем когда-либо.

— ВЫ ВСЕ – НИЧТО! ЛИШЬ МЕРЦАЮЩИЕ СРЕДИ ВЕЧНОЙ ТЬМЫ ОГОНЬКИ, КОТОРЫЕ С ЛЕГКОСТЬЮ МОЖНО ПОГАСИТЬ! — провыл Пожиратель.

— Но вместе, они привели меня сюда! — парировала я, возбудившись так сильно, как никогда ранее. — Все, каждый из них, кто помог мне досюда дойти! — Виспер и Стигиус. Лансер, Пития и Секаши. ЛитлПип и её друзья. Долг и Жертва взревели, посылая пули глубоко под чешуйчатую плоть, прежде чем взорваться внутри подобно гранатам. — Ты даже не представляешь, насколько мы все сильны, когда работаем сообща!

Тварь подняла обе руки, стараясь прикрыть своё лицо.
— ТОГДА ВСЁ ПРОСТО! ВЫ ВСЕ ДОЛЖНЫ УМЕРЕТЬ! ВАШИ ДУШИ НАВЕКИ СТАНУТ МОИМИ! — Вдохнув, он развёл руки, и из его пасти извергся бурный поток жар-пламени, заставивший мой счётчика Гейгера бешено застрекотать. Перенаправив всю свою магию на щит, я сумела избежать основной части пламени. Но я не собиралась сдаваться, отступать или перегруппировываться.

Нет, так поступили бы разумные пони.

Вместо этого, я метнулась к нему, проводя своим разящим мечом вдоль его тела, и оставляя за собой след из дыма, кусочков брони, и шкуры.
— Нет! Хватит! Настало время, когда мы избавимся от тебя! — произнесла я, рассекая его и видя уверенные улыбки Глори и П-21... пони, которых я не заслуживала, но которые любили меня, не смотря ни на что! Пожирателю никогда их не отнять. — Все кем я дорожила, кого я любила, сейчас со мной! Это ты сражаешься в одиночку!

— МНЕ НЕ НУЖЕН НИКТО! И НИЧТО! — завопил Пожиратель, дико при этом вертясь. Его лапы, хвост и крылья крушили здания, разрывали провода, и устроили целый ураган внутри магического щита. — Я БЫЛ САМЫМ ВЕЛИКИМ! САМЫМ ЯРКИМ! И Я ВНОВЬ СТАНУ ТАКОВЫМ, ДАЖЕ ЕСЛИ ПРИДЁТСЯ ЗАДУТЬ КАЖДЫЙ МЕРЗКИЙ И ВЕРОЛОМНЫЙ ОГОНЁК НА НЕБЕСАХ!

Пока тварь разглагольствовала, я бросилась к предпоследнему генератору. Оставалось два патрона. Я выстрелила. Пуля покинула дуло и ударила о корпус... но что-то было не так. Из отверстия показалось слабое белое свечение, после чего часть корпуса с лёгким хлопком взорвалась. Долетев до платформы, я уничтожила талисман щита, рубанула по нему мечом. Треугольное защитное поле замерцало и окончательно отключилось.

Затем хвост хлестнул по платформе с такой силой, что меня впечатало в неё, когда она устремилась прямо к образовывавшему стену шахты магическому полю. Приложив при этом все силы, что у меня были, я успела убраться прежде, чем платформа врезалась в магическую стену, спарк-батареи взорвались дождём искр. У меня была всего секунда, на то, чтобы собраться и вновь полететь на пределах своих возможностей, убегая от потока ослепляющего жар-пламени. Я спикировала вниз и разрушительная река пошла вслед, оставляя за собой лишь горящую пустошь. Я пролетела по дну чаши, и поток тут же оборвался, когда возникла опасность, что Пожиратель испепелит свой собственный змеиный хвост.

Ещё один и всё. Над головой становилось всё светлее, когда окутавшись огненным ореолом Том вновь вошел в атмосферу.
«Нет времени размышлять. Только лететь. Только победить.»
Я понеслась вдоль огромного змеиного тела, чтобы оно настигло само себя.
«Быстрее! Ещё чуть-чуть!»
Я уже слышала над собой песнь лунного камня.

«Ещё... один...»

Настигнув голову Пожирателя, я улетела, устремившись прямо к платформе. Мой дробовик был наготове. Как и я сама.

Затем мои крылья исчезли.

Коготь отсёк их столь быстро и ровно, что я моментально превратилась из летающего тела, в неуправляемый объект, который всё же не сбили с курса. Окровавленные металлические обрубки продолжали махать, тщетно пытаясь удержать меня в воздухе. Я махала своими ногами, отчаянно пытаясь добраться до парящей передо мной платформы, прежде чем свалиться туда, где меня бесспорно ждёт конец.

Выщелкнув пальцы, я ухватилась за край платформы и развернулась вокруг каркаса, с отчётливым звуком ударившись о его дно.
— Ой, — застонала я, веся там, после чего хорошенько встряхнула головой. — Ещё один... — пробубнила я, взбираясь на платформу, а затем и на коробку, в которой хранился талисман щита. Спотыкаясь, я изо всех сил старалась удержаться на ногах.

Предо мной возник Пожиратель, в пасти которого потрескивала смертоносная энергия. Разведя в стороны руки, он стряхнул со своего огромного когтя останки моих оторванных крыльев. Над головой возник поток воздуха и яркая синева, подобно уходящему в закат голубому солнцу. Это уже не имело значения. Вдалеке, я могла слышать как звенит колокол Капеллы.

Я победила.

Нацелив дробовик на коробку под копытами, я нажала курок.

Пуля расплющилась.

И...

Ничего?

Глянув меж своих ног, я увидела как свинцовый сердечник разбился о каркас, но вместо лунного камня, в сердцевине блестел звёздный металл.

«Нет,» — оцепенело протянула я, вытаскивая бутылку с лунной пылью, чтобы обнаружить внутри лишь серебряный песок. Она выпала из моей руки, скатившись в тени подо мной. Пустой дробовик, отправился за ней вслед.

Затем меня ухватила рука, в пяти местах сжимая моё туловище, и Пожиратель поднял меня к своему лицу.
— Я ЖЕ ТЕБЕ ГОВОРИЛ, МОЯ МАЛЕНЬКАЯ ПОНИ. БЕССМЫСЛЕННО.

После чего, другая рука схватила меня за плечи, и подобно адской гончей, отрывающей крылья блотспрайту, Пожиратель разорвал меня надвое.

Когда я выпала из его когтистой лапы на платформу, оставшуюся часть меня охватило онемение. И лишь мои аугментации, не давали мне тут же потерять сознание от потери крови, пока я наблюдала как с меня свисали собственные внутренности, искусственные мышцы и проводка.
— А ТЕПЕРЬ! УЗРИ ЖЕ НЕМИНУЕМОЕ! — прогремел он, переместившись под последний оставшийся щит.

Том рухнул.

Конический кристалл по пути словно вырос, или же я просто совсем не умела оценивать размеры. Верхушку камня потащило вдоль края шахты, оставляя за ней, закружившийся вокруг меня, ослепительный след из огня и магии. Лишь близость к талисману щита, спасала меня от немедленного уничтожения ураганной силой вытесненного воздуха, или невероятной жарой. Я избавилась от пяти щитов, но шестого всё же хватило, чтобы не дать Тому добраться до Пожирателя.

Гигантский огненно-синий аликорн, словно выступил, раздуваясь, из камня, и его блестящие, пылающие копыта замолотили по обеим сторонам удерживающего его на месте магического клина. Пожиратель качнулся вперёд и назад, ликующе заливаясь смехом. Его парящие лапы выхватили пригоршни пылающего духовного пламени и закинули их в пасть, после чего он начал жадно их пережевывать. После каждого куска, Пожирателя словно раздувало.

— ТВОЙ ЧЕМПИОН ПОТЕРПЕЛ НЕУДАЧУ, — насмешливо произнёс Пожиратель, проглотив полную пасть ярко-голубого свечения.

— В ПОСЛЕДНИЕ СВОИ МГНОВЕНЬЯ, Я ПРОИГНОРИРУЮ ТЕБЯ! — воскликнул Том, когда несвязанные с телом руки пожирателя вырвали очередную порцию пламенеющего вещества.

— ТВОИ ПОСЛЕДНИЕ МГНОВЕНЬЯ ПРОСТО ОБЪЕДЕНИЕ, — гоготнул Пожиратель, продолжая лакомиться всё ещё живой звездой.

И всё на что я была способна – просто висеть там, с вываленными наружу внутренностями и разорванной грудью.
«Я потерпела неудачу... Я не смогла... Сестра... Глори... Я потерпела поражение...»

Я закрыла глаза. По крайней мере, я могла насладиться песней лунного камня, прекрасной, но звучащей сейчас отчаянно и напряженно, как если бы она боролась против заклятого врага. Это воистину была великолепная мелодия...

Но я слышала не только песню.

Я открыла глаза и посмотрела на свою грудь. По моим прикидкам это был большой округлый цилиндр, из которого выходили все провода. Медленно, роняя капли крови и других жидкостей, я вытянула его из своей развороченной грудной клетки.

«У тебя сердце из лунного камня». Так говорила Глори. Я посмотрела на него ещё пару секунд, а затем занесла над собственным сердцем серебряный меч, и с предельной осторожностью вырезала цилиндр.

Там, в колыбели из самоцветов, покоился кусочек лунного камня. Мне говорили, ей повезло, что она сумела найти «подходящий камень», чтобы снабдить моё тело энергией, и глядя на него я поняла, что видела его раньше: в лаборатории Горизонтов и в разобранной серебряной пуле. Он был крупнее, чем серебряные снаряды, что я использовала прежде. И пока ещё он не был испорчен.

Ещё побарахраемся...

Я выдернула камень и в тот же миг перед моим взором вспыхнули ярко-красные буквы «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА» и «ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ НА РЕЗЕРВНЫЙ ИСТОЧНИК ПИТАНИЯ» с убывающим счётчиком процентов. Быстро убывающим. Я потащила себя вдоль рамы, чувствуя, как моя жизнь угасает с каждым рывком. Затем я подняла камень и прижала его к корпусу. Металл начал светиться всё ярче и ярче, а затем взорвался. Взрыв оторвал мне конечность, но оставил в металле пробоину. Едва сумев ухватить камень пальцами другой ноги, я вцепилась в него так, словно от этого зависела моя душа и подняла магией меч.

— НЕТ! — взревел Пожиратель, снова хватая меня и стаскивая прочь с платформы. Лунный камень ничего не мог поделать с плотью, защищавшей его звёзднометаллический скелет. — НИКАКИХ БОЛЬШЕ ПОМЕХ. С ТОБОЙ ПОКОНЧЕНО!

Почти...

Но кое-что от меня ещё осталось.

Я скользнула в ЗПС.

Три магических пули в алмаз щита П.Р.И.З.М.А. внутри корпуса.

Выполнить.

Сверкнув, магические выстрелы ударили во внутренности коробки и разорвали связь между алмазом и источником питания. Самоцвет потемнел, но поле уже было активировано. Пожиратель замер, а затем его рот широко распахнулся в истерическом триумфальном хохоте.

Я уставилась на камень, а затем закрыла глаза. Может я и не была по-настоящему принцессой Луной, но во мне таилась её душа. И хотя мне не по силам было поднять или закатить луну...

...я могла приподнять малую её часть.

Мой рог засиял и я толкнула Тома вверх по шахте. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы магический захват лишился силы, замерцал и исчез. С улыбкой облегчения я развеяла магию.

Том упал.

Он сшиб платформу на землю, заставив Пожирателя выронить меня. И я, и платформа, одинаково изломанные, рухнули на каменистый склон. Лёжа на спине, я смотрела как Пожиратель отбивается когтями от пылающих копыт, но ничто не могло его защитить. Каждый удар копыт Тома сопровождался вспышкой молнии и шаг за шагом, Том теснил Пожирателя всё ниже к земле и ко мне.

— ТЫ ПОВЕРЖЕН! — взревел Том и его копыта породили взрыв как от мегазаклинания, от чего платформа бешено затряслась. — С ТОБОЙ ПОКОНЧЕНО! — пророкотал он, вздымаясь на дыбы впечатывая копыта в пылающую морду Пожирателя. — ТЕБЕ КОНЕЦ! — прогремела сияющая фигура и расходящийся от него жар обжигал меня даже с моими аугментациями. Несмотря на смертельные раны, часть меня отказывалась просто умереть и перевела взгляд на лежащий подле меня дезактивированный талисман.

— НЕТ! — взвыл Пожиратель. — Я НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ! БЫТИЕ НУЖДАЕТСЯ ВО МНЕ! — Но впечатавшееся в пасть копыто прервало его речь.

Я попыталась ухватить лунный камень, но моя оставшаяся нога, казалось, не могла правильно вернуть его на место. Как легко было бы просто лежать и дожидаться своего уничтожения, но мне нужно было увидеть, чем всё закончится. Я потянулась к корпусу генератора, вытащила потемневший алмаз и заново присоединила провода к талисману. Вокруг платформы возникла мерцающая сфера. По мере того, как мои запасы энергии быстро таяли, я отчаянно пожирала вынутые из ящика с припасами самоцветы, но они лишь слегка замедляли неудержимую потерю энергии.

Спустя секунду, Пожиратель попался. Пылающий аликорн нанёс очередной удар и неумолимо оттеснил змея вниз по магической воронке, теперь превратившейся в клетку для Пожирателя. Монстр оказался в своей собственной ловушке и теперь отчаянно бился об стены и щиты. Дно бассейна не выдержало и оба, Том и я, последовали за Пожирателем, пытающимся убраться подальше от своего светоносного врага.
— НЕТ! Я САМЫЙ ЯРКИЙ ИЗ ВСЕХ! САМЫЙ ВЕЛИКИЙ ИЗ ВСЕХ! — взвыл Пожиратель. Том прижал один из его когтей, своей яростной аурой выжигая плоть. Звёздный металл под нею засветился ослепительно-ярким светом и взорвался. Когда следом пришла очередь второго когтя, упиравшегося Тому в грудь, Пожиратель закричал: — НЕТ! Я не хочу умирать! Прошу...

— Всё умирает, — ответил Том. — Тише... уже пора в постель...

Смертная плоть, наконец, уступила, и звёзднометаллический скелет полностью обнажился перед камнем. Светясь. Мерцая. Сияя. Разбухая. Слепя глаза. Если бы не мои аугментации и не магические щиты, я бы уже ослепла, а затем всё залило чистым сиянием. Стены шахты начали плавиться... испаряться... а я оставалась под защитой своего крошечного пузыря, глядя как счётчик процентов перед моим взором уменьшается до нуля.

И Горизонты сработали.

Возможно, э то был последний отголосок связи с Персептитроном, но я вдруг смогла сквозь стены шахты разом увидеть всю Пустошь. От Чарити, стоящей в дверях Капеллы до Грейс в госпитале Коллегии и Виспер, что с крыши глядела... на бело-голубое свечение, заливающее всё вокруг. Я могла лишь гадать, защитят ли магические поля всех пони от ослепления, а свет распространялся всё выше и выше в небеса, разливаясь от горизонта до горизонта. Это был не просто свет и энергия, как Пожиратель не был просто соединением металла и спятившей машинерии. Это был луч света, бьющий сквозь всю вселенную. Он мерцал в окнах Тенпони в отблесках рассвета над дальними горами. И дробился в ночи в десятках отражателей башен ПОП.

Тут, подобно жалкому всхлипу в глубине моего сознания, я услышала последний вздох Пожирателя:
— Будет больно?

А затем с ним было покончено.

Остался лишь Том, стоящий в свечении испаряющихся с него кусочков лунного камня и серьёзно глядящий на меня. Затем звёздный дух склонил передо мной голову и исчез. Угасла и колонна света. С исчезновением потока энергии исчезли и магические стены. От Ядра не осталось ничего. Оно преобразовалось в почти идеальную вогнутую чашу, покоящуюся на гранитном постаменте, служившем самой южной оконечностью острова. Не знаю, почему, но поверхность скалы не превратилась в расплавленную массу. Я могла лишь предполагать, что дух, уходя, позаботился, чтобы мы все не поджарились.

Но души задержались.

Миллоны. Десятки миллионов. Освободившись от Пожирателя, они парили, как созвездия, расходящиеся во всех направлениях. Некоторые погружались в землю, Другие устремились к небу, а некоторые касались уставших выживших. Я погасила свой щит и протянула копыто к бесчисленным пылинкам. Одна проплыла рядом со мной и на мгновение я ощутила запах маминой гривы. От другой до меня долетела тёплая усмешка П-21. Третья подарила мне нежное прикосновение мягкого серого крыла к щеке.

И ещё одна пылинка появилась из груди кобылы. Среди роя душ мало кто мог бы заметить как одна, чуть более яркая, устремилась к звёздному небу, так долго служившему ей домом. Лишь ЛитлПип в ПОП могла расслышать рыдания Принцессы, когда эта душа присоединилась к остальным.

Кобыла, от которой осталось немного больше, чем просто труп, движимый технологией, смотрела вверх на пылинки до тех пор, пока их уже нельзя было различить на фоне звёзд и бессмысленных цифр, маячащих перед глазами и стремящихся к нулю. С юга долетел приглушённый гул от обрушившихся в каверну бетонных стен, а с севера нарастал рокот моря, устремившегося в образовавшуюся пустоту.

А там, на обломках платформы, кобыла смотрела на звёзды, пока числа не достигли нуля. Её поглотила тьма. И тишина. И тем не менее, её губы изогнулись в улыбке, когда она почувствовала горячую влагу, катящуюся по щекам. Грохот нарастал, вытесняя собой весь её мир... уходящий в вечность.

(Примечание автора: История окончена. Остался лишь эпилог.)

(Хиндс: Дополню слова Сомбера вот этим, знаменующим выход финальной главы, сообщением, что я написал для форума:

«Что же, господа, товарищи... Вот и она. 77-я финальная глава и следующий за ней Эпилог. Однако проект еще не закрыт: есть еще очепятки, которые надо найти и исправить, и есть изменения, которые Сомбер хочет внести в текст (надеюсь, он оповестит о них переводчиков – прим. оного). После этого, мы надеемся выложить рассказ на сайт «FIMFiction». Тем не менее, последняя точка поставлена. Два года работы, более 1,6 миллиона слов (речь об оригинале, в переводе, наверное, все 2 – прим. пер.). Работенка была не из легких, конечно, но мы справились. Сложно поверить, что это последний Сомбер-сигнал, который я пошлю. Однако, на заре фика Сигналов вовсе не было. Когда я увидел ПГ в посте на «EQD», он был просто еще одним маленьким фиком из двух глав, и Сомбер на тот момент еще даже не решился с названием. Я тогда оставил свое сообщение с указанием ошибок и предложениями, в том треде, который даже не особо относился к рассказу. Однако, Сомбер увидел его, и после этого я каким-то неведомым образом (уже и сам не помню как) начал работать с ним над третьей главой. Мне всегда было интересно, сколь сильно отличалась бы моя жизнь от сегодняшней, реши я тогда почитать какой-нибудь другой фик, который едва появился на свет? <...>. Кстати о вас, наши дорогие читатели, спасибо вам большое, без вас мы бы навряд ли зашли так далеко. Кто-то помог больше других, однако для нас был важен каждый положительный отзыв и желание внести лепту. В общем. Вот он, финал истории. Надеюсь, вы не разочаруетесь. :)»

О, и еще кое-что, после «Murky»[], Сомбер активно интересовался у нас персонажами из других фиков по Фо:Е, которые могли бы сыграть яркую эпизодическую роль. В итоге он остановился на предложенных мною «Whiskey Rose» и «Caravan Lily» из произведения «Wasteland Bouquet»[] за авторством Cascadejackal. Я уже давно стараюсь протолкнуть этот рассказ в массы, а то у него менее ста голосов, и из них только восемьдесят три положительных. Что же, если вы ищете чего бы еще почитать из Фо:Е, то почему бы не дать шанс «Wasteland Bouquet»?)

[] — «Murky Number Seven» – ссылка на страницу рассказа: https://docs.google.com/document/d/1NgCmMMuecDRzbX05uIsZN1sN5HdHNNPQa68QCPDGvdo/edit?pli=1
[] — «Wasteland Bouquet» – ссылка на страницу рассказа: https://www.fimfiction.net/story/35229

Примечание переводчиков:
Единорог-графоман в сценке про психбольницу, это ОС Сомбера(http://i.imgur.com/iNK3XgR.jpg), и весь этот эпизод исполнен самоиронии.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28544/274307

Переводчики: joltius, Denizzo, _007_, Pegasus_Enclave

Caringhide, Centergg

Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0