Готовый перевод A Temptation of Angels / Искушение Ангелов: 19

Они вошли в огромную комнату. Хелен узнала ее, ведь она была здесь два дня назад.

Шар с трудом вращался в воздухе. Синее море Атлантического океана переливалось волнами, когда он сделал очередной оборот.

Дариус и Гриффин наблюдали за Гализуром, который работал с различными инструментами и механизмами на длинном рабочем столе.

Как ни странно, вдоль края были аккуратно выстроены ряды дынь.

Гализур обернулся на звук их шагов.

- А! Вот и вы.

Вы как раз вовремя для демонстрации.

- Какой демонстрации? - спросила Хелен, пока Анна занималась чаем.

- Я работаю над размером мечей.

Взгляд Гализура пал на оружие, прикрепленное к ремням братьев.

Он протянул руку.

- Можно?
Дариус перевел взгляд на Гриффина. Тот вздохнул и достал свой меч.

Едва взглянув на брата, он передал его Гализуру.

Тот перевернул оружие в руке.

- Придется его усовершенствовать.

Он положил меч на свой рабочий стол и взял короткий, тонкий предмет, который лежал рядом.

- Попробуй этот.

"Этот" был значительно короче, чем меч, переданный Гриффином.

- Я не уверен, что с ним я смогу защитить себя, - сказал Гриффин, принимая новое оружие.

- Вели ему открыться твоему разуму, - сказал Гализур, - так же, как велишь острию меча вступить в бой.

Еще мгновение Гриффин пристально смотрел на оружие, затем протянул его от себя.

Лицо стало неподвижным, поверх воротника рубашки сиял кулон.

Спустя секунду, оружие в его руке начало вытягиваться, пока не стало того же размера, что и меч, который Гриффин принес с собой из дома.

Глаза Гриффина загорелись от удивления, когда он поднял оружие, изучая его острый конец.

Дариус забрал меч у брата, проведя рукой вдоль рукоятки, затем посмотрел на Гализура.

- Как ты это сделал?
Улыбка коснулась губ пожилого мужчины.

- Я создал взаимосвязанные частицы для внешней оболочки и механизировал ее так, чтобы ваша сила вызывала ее раскрытие,точно также, как сейчас она вызывает раскрытие внутренних лезвий меча.

- Что насчет внутренних лезвий? - спросил Дариус.

Гализур взял со стола дыню.

Он положил ее на пол, взяв меч из рук Дариуса и вскинув руку в знак предупреждения.

- Отойдите.

Они делали второй шаг назад, когда Гализур вонзил кончик меча в дыню.

Мгновение спустя, она разлетелась на кусочки, сочные и оранжевые они прилипли к стенам и полу.

Гриффин с трудом отвел глаза от этого зрелища, с благоговением глядя на Гализура.

- Невероятно! Оружие само приводит в действие внутренние лезвия?
- Оно чувствительно в давлению, - объяснил Гализур.

- Стоит тебе только вонзить его в тело своего врага, лезвия самостоятельно доведут дело до конца.

- Постойте.

Хелен все еще сверлила взглядом дыню, теперь скатывающуюся по стене.

- Хотите сказать, что то, что мы увидели, случится с тем, против кого будет обращено это оружие? Они будут... разорваны на кусочки? - она перевела взгляд на Гриффина.

Его выражение, некогда полное благоговения, смягчилось.

- Должно быть, оно кажется варварским, но с таким оружием полное уничтожение тела врага гарантировано, а значит этот меч - единственная вещь, способная убить тех, из Альянса или Легиона.

- А как же духи, встретившиеся нам на улице прошлой ночью? Вы убили их без него.

Гализур поднял брови при упоминании духов.

- Они не мертвы.

Мы отпугнули их серпом.

Они отправились туда, откуда пришли, но могут появиться снова в любое время.

- И они будут возвращаться до тех пор, пока мы не убьем их мечом. - добавил Дариус.

- Не трать времени на жалость к ним.

Они бы сделали с тобой тоже самое в мгновение ока.

Он повернулся, направляясь в Шару.

- И тебе хорошо бы это запомнить, Принцесса.

Поскольку это было сказано с коронным сарказмом Дариуса, слово отнюдь не несло в себе нежности.

Злость расцветала в ней и она двинулась прямо на Ченнинга, остановившись лишь когда оказалась прямо перед ним.

Девочка положила свою руку на его грудь.

Он посмотрел вниз на ее ладонь, в его глазах виднелась смесь удивления и растущего гнева.

Но Хелен уже не могла остановиться.

Не теперь.

Слишком многое было на кону.

- Я, может, и не умею достойно обращаться с серпом и мечом.

Может, раньше мне и не приходилось защищать себя.

Но я не слабая и не нуждаюсь в сверхзаботе, как тебе нравиться думать.

Она сверкнула на него глазами.

- Я не принцесса.

И, может, тебе следует придумать более остроумное оскорбление, если тебе так нравиться играть в эту игру.

В комнате повисла тишина.

Стало даже слишком тихо.

Где-то там, за плечом Дариуса, стояли Гриффин, Анна и Гализур, но их с тем же успехом могло и вовсе не быть в комнате.

Дариус уставился на нее своими постепенно темнеющими глазами.

Хелен очень хотелось отвести взгляд, но она понимала, что это означало бы поражение.

Через секунду Дариус взорвался смехом.

В отличии от мягкого и понимающего смеха Гриффина, Дариус хохотал громко и восхищенно.

- Хорошо, - наконец-то выдал он.

- У тебя все-таки оказался характер, в конце концов.

Он тебе еще понадобится.

Он обошел ее и взял чашку чая с протянутой руки Анны.

Его пальцы задержались на ее на пару секунд дольше, чем нужно.

Анна вручила чай всем остальным, а Гализур присел на стул, рядом с большой черной коробкой.

- Я так понимаю, что сегодня мы займемся некоторыми исследованиями.

Хелен кивнула.

- Мы нашли - ну, на самом деле нашли Гриффин и Дариус - кусок пергамента на старом ключном заводе семьи Баранова.

На бумаге был нарисован необычный логотип с инициалами В.А.

Мне кажется, что они принадлежат Виктору Алсорте.

- Мальчики мне так и сказали.

Гализур встретился глазами с Хелен.

- Они так же рассказали мне, что ты знакома с Раумом, сыном Баранова.

Хелен вспыхнула, вспомнив об их близости на руинах дома ее детства.

Но, конечно же, Гализур говорил не об этом.

- Не знаю подходит ли сюда слово "знакома".

Она старалась не дрогнуть голосом.

- Я знала его, когда была ребенком.

- И ты не помнила этого до прошлой ночи?
Она покачала головой.

- Мне казалось, я его выдумала.

То есть, у меня было смутное воспоминание о том, как мы играли в саду.

Мама всегда говорила мне, что я его выдумала.

Трудно было не поверить.

Она говорило, что это частое явление у единственных детей в семье.

Я думаю, мне было четыре или пять, когда он перестал приходить.

Гализур громко вздохнул и откинулся на спинку стула.

- Понятно, почему твои родители пытались оградить тебя - и себя - от семьи Баранова, даже до их предательства.

Их знакомства вне Диктаты были...сомнительными, даже до того, как доказали, что они доставляли Синдикату ключи к нашим самым сокровенным местам и сокровищам.

Твои родители не были единственными, кто считал, что лучше оборвать любые связи с этой семьей.

- Так Раум и его семья остались без поддержки еще до того, как его родители были пойманы и осуждены как предатели? - раздался голос Гриффина, сидящего на диване.

- Это было бы верным определением, - подтвердил Гализур.

- Значит, он, скорее всего, парень суровый.

И злой, - сказал Дариус.

Резкий смешок сорвался с губ Хелен:

- Следует думать, это очевидно.

Она была удивлена, когда Дариус бросил на нее раздраженный взгляд без какого-либо комментария, который обычно идет в сопровождении.

Ощутив неловкое напряжение в разговоре, Хелен начала выжимать лимон в чай.

Теперь сочувствие заслонило собой гнев к Рауму.

Ей это не нравилось.

Ни капельки.

Гализур выпрямился в кресле.

- Что ж, очевидно, что между Раумом и Виктором Алсортой есть какая-то связь.

Давайте посмотрим, что можно найти.

Он дотянулся до черной коробки, повернул пару ручек, которые крепились на ее дне, и внутри коробки раздался приглушенный шум.

Чуть позже, на поверхности появилось видимое мерцание перед размытым многогранным предметом, состоящим из переплетающихся кругов, форма которых проецировалась с экрана, расположенного перед ними.

Хелен с недоверием наклонилась к предмету.

- Что это?
- Это простая система предоставления данных, - сказал Гализур

- Диктата помещает информацию, а это устройство хранит ее копию так, что я могу запросить ее в любой момент.

Визуальная библиотека, если пожелаешь.

Взгляд Хелен был прикован к символу на экране.

Он переплетался и перекручивался, сначала образуя фигуру восьмерки, плавно переходящую в длинную, закрученную нить, шестиугольник, многогранный куб, и, наконец, портал.

- А это что? - спросила она.

- Это цветок жизни, - пояснил Гализур.

- Он... прекрасен.

Она сказала так, потому что это было правдой и потому, что этот символ двигался и наводил на нее страх, и она не могла дать этому объяснение.

- Мне кажется, я уже видела его.

- Возможно.

Говорят, что эта геометрическая фигура содержит в себе все тайны человечества.

Это также эмблема Альянса.

Эмблема нашей связи с миром смертных, защиту которого мы поставили своей задачей, - сказал Гализур, склонившись над прямоугольником с кнопками.

Цветок исчез, когда руки Гализура заскользили по клавишам.

- Посмотрим, что мы знаем о Синдикате.

Хелен застыла на месте, когда увидела набор букв и чисел, проплывающих на экране с такой скоростью, что она ничего не успела разобрать.

- Вот оно.

Не обращая внимание на ее трепет, Гализур откинулся в кресле.

Достав из кармана очки, он надел их.

- Виктор Алсорта.

Глава Синдиката, компании по сотрудничеству четырех самых влиятельных в мире предпринимателей.

Гализур нажал на кнопку, и образ пожилого мужчины, с сединой на висках отобразился на экране.

Тот же мужчина, которого Хелен увидела в газете.

Даже через экран, ощущались его королевские манеры и сила взгляда.

Как будто он, даже сейчас, смотрел на нее.

Хотя она не могла разглядеть цвет его глаз, она бы не удивилась, если бы они оказали голубыми, как лед.

- Родился в Румынии, сейчас ему пятьдесят четыре, и среди его родственников никого нет в живых.

По крайней мере, в этом нас уверяют записи, - добавил Гализур.

- Что это значит? - спросил Дариус.

- Вся та информация, которую мне удалось найти, была получена из вторичных источников.

Пресс-релизы, данные компаний, новые статьи.

Подобного рода источники.

Хелен повернулась к Гализуру.

- Откуда обычно поступает ваша... информация?
- Как правило, мы можем найти записи дат рождения, смерти и свидетельства о бракосочетании.

Источники более официального характера, - сказал он.

- Но Виктор Алсорта может также оказаться призраком.

И те единственные факты, которые мы находим, вполне могут быть подделаны.

А если бы не его связи с Синдикатом и масштабы, с которыми они распространяются по миру, этих данных и того, вероятно, было бы намного меньше.

По огорченному выражению лица Гализура, Хелен заметила, что он не был человеком, привыкшим к подобного рода отсутствию результатов.

Она вглядывалась в изображение на экране, обдумывая, как мало они знали о Викторе Алсорте и как они могли бы использовать эти знания в продвижении поисков новой информации.

- Что по поводу его участия в Синдикате? - спросила она Гализура.

- Могло это иметь отношение к убийствам и Рауму?
- Мы знаем кое-что о других членах Синдиката.

Гализур нажал на кнопку и изображение Виктора сменилось другим. Теперь там был молодой человек с черными как смоль волосами.

- Это Кларенс Терстон, глава технологической корпорации, предприятия которой разбросаны по всему миру и которая владеет более чем двумя сотнями патентов на самые передовые технологические достижения нашего времени.

- Разве не он недавно был замешан в измене? - спросил Гриффин.

- Обвиняемый в продаже нашим врагам технологий, разработанных исключительно для использования Британской армией? -
Гализур кивнул:

- Да, именно он.

Хелен хотела расспросить об этом поподробнее.

О том, какая власть может позволить человеку совершить измену и свободно разгуливать, вместо того, чтобы отправить его в тюрьму.

Но Гализур уже продолжал.

На экране возникло изображение женщины со строгим лицом.

Возрастом она выглядела, как мама Хелен, хотя суровость в глазах намекала на отсутствие тепла, которым обладала Элеанор Картрайт.

- Маргарет Латимор, - произнес Гализур.

- Она возглавляет Комитет Финансов, а также крупнейший в мире банк, Вестерн Юнайтед.

Он нажал еще несколько кнопок.

- И напоследок у нас Вилльям Райнман, спикер симпозиума по вопросам межнациональной безопасности, который созывается раз в год.

Он владеет фирмой, специализирующейся в области консультирования политических деятелей, помогая им минимизировать негативные последствия.

Хелен отвела взгляд от экрана, глядя на Гализура.

- Негативные последствия?
Однако, ответил Гриффин.

- Скандалы, как личного, так и профессионального характера.

Такие люди много жульничают, крадут и лгут.

Когда их ловят на этом, им нужен тот, кто придет и скажет, как поступать дальше.

Как воздействовать на толпу, не разрушив своей карьеры.

Гализур кивнул.

- Гриффин прав.

И по причине профессионального выбора и позиции мистера Райнмана в симпозиуме,

он, похоже, обладает такой поддержкой и покровительством политиков, как никто другой в мире.

- Что делает его одним из самых властных из ныне живущих людей, - добавил Гриффин.

- Совершенно верно, - сказал Гализур.

- Но, возможно, самая важная вещь, помимо удивительного отсутствия записей о мистере Алсорте,

даже не то, что нет информации о его контактах с каждым из других членов, но и с самим Синдикатом.

- И что бы это значило? - Хелен уже начала перебирать возможные ответы у себя в голове.

- По-видимому, в их рядах не все гладко, - сказал Гализур.

- Другие хотят изгнания Виктора, и ходят слухи, что они планируют выгнать его на Саммите в течении трех дней.

Гриффин подался вперед, сидя в кресле.

- Захват власти?
- Судя по всему.

Гализур кивнул.

- А это имеет смысл, учитывая скорость, с которой были совершены недавние убийства.

Хелен обернулась, чтобы посмотреть на него.

- Скорость?
- До этого момента не было убийств, совершаемых с таким коротким промежутком во времени, - объяснил Гализур.

- В начале, мы теряли по одному Хранителю каждые несколько недель, но за последнюю пару месяцев мы, порой, теряем более одного в неделю.

- Как будто тот, кто бы он ни был, ответственный за их убийства, куда-то торопится, - прошептала Хелен.

- Отец, как работает иерархия внутри Синдиката? - спросила Анна.

- Разве они не могут просто проголосовать за то, чтобы Виктор оставил свой пост руководящего?
- Я не знаю всех тонкостей внутреннего устройства и политики Синдиката, - сказал Гализур.

- Но очевидно одно.

Хелен остановилась, заканчивая мысль Гализура.

- Кто бы не контролировал прошлое, настоящее и будущее - он контролирует все.

Гализур кивнул.

- Если Виктор сумеет получить доступ к записям прежде, чем это сделает Саммит, будет уже не важно, что другие планируют сделать с ним.

Всего один сдвиг - и высшая всласть в его руках.

Изменив прошлое, он мог бы привести Синдикат в беспомощное состояние, полностью уничтожить Альянс, даже устранить каждого из вас с лица Земли, попросту предотвратив появление на свет.

- Изменения, которые он мог бы совершить безграничны.

- Стимулов для убийств Хранителей с целью найти ключ более, чем достаточно, - добавил Гриффин.

- Алсорта смог бы изменить не только ход будущего, но и самой истории.

Все это позволило бы ему контролировать не только Синдикат, но и все, что только можно вообразить.

Слова эхом отдавались в голове Хелен.

Был еще один человек, в чьих интересах было достичь всего, изменив ход истории.

Раум.

Его союз с Виктором начал проясняться.

Она отогнала эти мысли в сторону, будучи неготовой к ним.

- Что теперь? - спросила она.

- Предположим, что все это правда, какие наши действия?
- Убьем подонка, - заявил Дариус.

Когда наконец заговорил Гализур, его голос был низким:

- Это бы шло вразрез со всеми представлениями о гуманности.

Диктата не одобрит этого.

- Дариус замер, выдернув из рук Анны свою, и принялся расхаживать по комнате длинными, недовольными шагами.

- Сейчас, мне плевать на Диктату, - сказал он.

- Где они были, когда умерли наши родители? Когда мы беззащитные, лишившиеся самых близких людей, получили задание сохранять баланс в этом мире? Задание, данное ими.
- Мама и папа не хотели бы этого, - тихо сказал Гриффин.

- Ты боишься, братишка? - голос Дариуса обрел неприятную резкость.

Гриффин замер, его собственное лицо выражало злость.

Хелен с удивлением обнаружила, что он также высок, как и Дариус.

А разница в росте—и силе—была всего лишь иллюзией, созданной самим Гриффином, готовым к тому, чтобы позволить своему брату везде и всегда решать за двоих.

И неожиданно, Хелен поняла, что это было.

Не слабость, а сила.

Гриффин осознанно давал своему брату возможность быть лидером.

Не из страха или неуверенности.

Из любви к нему.

Но сейчас, они были на равных.

- Не Диктаты я боюсь, Дариус.

А позора над нашими родителями, где бы они ни находились.

Боюсь запятнать их наследие.

Он потряс головой.

- Я не буду этого делать.

Между ними повисла тишина, воздух становился плотнее и тяжелее. Затем Дариус повернулся к бетонной стене.

Хелен была в ужасе, когда, мгновение спустя, он вытянул руку и изо всей силы ударил по ней.

Анна бросилась в его сторону, взяв за руку.

- Дариус.

Ее голос был мягок, но решителен.

- Не надо.

Хелен подумала, не сделает ли Гализур замечание Дариусу за его вспышку, но тот просто прочистил горло и начал говорить:

- Хоть я и понимаю твою жажду мести, Дариус, твой брат прав.

Это было бы неуважением к памяти ваших родителей и всех тех, кто погиб.

- А Диктата не может послать кого-нибудь за ним? - спросила Хелен.

- Есть в их рядах хоть какие-то законы? - Гализур кивнул.

- Существуют... способы, используемые для того, чтобы поддерживать мир, когда это необходимо.

Но требуется время, чтобы ввести их в действие.

Существуют также процедуры, которые должны быть соблюдены и, я боюсь, они не буду выполнены до Саммита.

- И что тогда? - Дариус все еще стоял лицом к стене, но Хелен слышала боль в его голосе.

- Что мы можем сделать? Алсорта не может просто так уйти.

Как не может и тот предатель, Раум Баранова.

Хелен почувствовала, как дрожь пробежала по позвоночнику при упоминании Раума.

Ответ последовал не от Гализура, а от Гриффина.

- Мы схватим их.

Сначала Алсорту, перед Саммитом, а затем и Раума.

Когда Дариус повернулся, чтобы посмотреть на них, из его горла вырвался саркастический смех.

- И позволим полиции позаботиться о них? -
Он ответил на свой собственный вопрос прежде чем позволить кому-то другому:

- Такой человек, как Алсорта уже через час будет на свободе.

"Алсорта, но не Раум", - подумала Хелен.

"Он останется гнить"

- Не полиции. - сказал Гриффин.

- Диктате.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

Хелен понятия не имела, как работает Диктата, но мысль Гриффина была самый разумной, к которой они пришли.

Она обратилась к Гализуру:

- Согласилась бы Диктата наказать такого, как Виктор? Того, кто не принадлежит ни им, ни нам?
- Ну, это немного незаконно.

Диктата, как правило, действуют по закону только внутри своего круга.

Смертные уже давно обрекли себя на их закон.

Гализур потер подбородок.

- Как бы то ни было, убийство Хранителя, по законам Диктаты - преступление, за которое предусматривается смертная казнь.

Хоть Виктор - смертный, мне думается, Диктата будет вынуждена наказать его, попади он к ним в руки.

- Виктор Алсорта - могущественный человек.

сказала Анна из-за спины Дариуса.

- Схватить его будет не легко.

Возможно, нам для начала следует поговорить с Диктатой, отец, чтобы убедиться в их готовности вынести приговор? - Хелен почувствовала прилив уважения к своей новой подруге.

Даже с той безопасностью, что обеспечивал ей Дариус, Анна не пряталась, а так же стремилась защитить их от беды.

Она знала, что должно быть сделано и была готова принести собственные жертвы.

Она лишь стремилась к оправданным жертвам.

Это все, что они могут сделать.

- Очень хорошо, Анна.

Очень разумно.

Хелен услышала нотки гордости в голосе Гализура.

Он продолжил:

- Лучше не рисковать чьей-либо безопасностью, чтобы поймать Виктора и отправить на суд, в руки Диктаты до тех пор, пока мы не узнаем с уверенностью, состоится ли этот суд вообще.

Гализур несколько раз нажал на кнопки, пока на экране снова не появилось лицо Виктора.

Хелен не могла отвести взгляд.

Виктор Алсорта хоть и выглядел, как любой из прохожих на улице мужчин, он был каким угодно, но только не обыкновенным.

Он был ключом к разгадке.

К разгадке смерти ее родителей и странной миссии, которую Раум взял на себя, несмотря на свое явное опасение.

- Я подожду двадцать четыре часа.

Твердый голос Дариуса разрушил тишину.

- Не больше.

Каждая ушедшая минута приближает нас с Саммиту.

И чем ближе мы к нему, тем большему риску себя подвергаем.

Если мы правы, Виктор только усилит попытки найти ключ—и устранить каждого из нас.

"Но Раум не убьет нас.

Не сейчас".

Хелен не сказал этого вслух.

Она даже не знала, почему так верит в них.

И дело тут не только в том, что Раум дважды позволил ей уйти.

Или в том, что он сам дал ей намек, пусть и расплывчатый, на личность того, кто стоял за всеми смертями.

Было что-то в его глазах, когда он смотрел на нее посреди руин ее прежнего дома.

Что-то говорящее об их забытой истории.

О связи, которую они разделяли, вопреки времени и благоразумию.

Как будто прочитав ее мысли, Гриффин посмотрел в ее сторону, прежде чем сказать:

- У Раума есть наш адрес.

Он знает, кто мы.

Даже, как мы выглядим.

И он все еще не пришел за нами.

- И это не повод расслабляться, - прыснул Дариус.

Он встретил взгляд Гализура и Хелен почувствовала, как застыла ее кровь.

- Двадцать четыре часа.

Потом я иду за ним—с одобрения Диктаты или без него.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28732/105403

Переводчики: JuSwell, Steysha