Готовый перевод A Temptation of Angels / Искушение Ангелов: 20

- Давайте прыгать, - сказал Дариус, шагая впереди, когда они возвращались от Гализура.

- Я не в настроении для атаки призраков.

Хелен собрала все свое мужество перед тем, как сказать:

- На этот раз, я хочу сделать это сама.

Эти слова, направленные ему в спину, она старалась произнести так, чтобы голос не выдал страх, пульсирующий в венах.

Дариус обернулся.

- Хочешь сделать что? - он сощурился.

- Прыгнуть?
Она кивнула.

- Да, но... Ведь, ты никогда не делала этого прежде, - заметил Гриффин.

Хелен с улыбкой закатила глаза.

- Довольно-таки очевидно.

Но думаю, я смогу.

- Прыгать не так-то просто, - сказал Гриффин.

- А сложно и опасно.

Хелен скрестила руки на груди.

- Но ты же можешь. А ты не намного старше меня.

Должно быть, ты недавно этому научился.

Он слегка выпрямился.

- На самом деле, я научился раньше, чем большинство.

Обстоятельства обязали обучаться многим вещам еще до достижения Просвещенности.

- Точно!

Смех Дариуса разрядил ночной воздух.

Он хлопнул брата по плечу.

- Ты прыгал девять месяцев напролет, братец.

Она вскинула брови и метнула взгляд на Гриффина, изо всех сил пытаясь заглушить в себе торжествующую улыбку.

- Если ты это можешь, то и я смогу.

- Она права.

Дариус вышел на свет до того, как Гриффин смог ответить.

- Научи ее.

Увидимся с вами в доме.

Через мгновение, он ушел.

С ворчанием, Гриффин повернулся к ней.

- Я не против того, чтобы прыгнуть с тобой.

И это намного безопаснее, чем обучать тебя в таких условиях.

Внезапно она поняла, почему Гриффин не хотел позволять ей прыгать в одиночку.

Как и сказал, он беспокоился за ее безопасность.

Но было что-то еще, и неожиданно, она поняла что именно.

- Я лишь хочу забраться сама.

Не хочу быть обузой.

Улыбаясь, она потянулась к нему.

- И, как я представляю, мы будем в тесном контакте, пока я учусь.

По крайней мере, в начале.

Он посмотрел на их сплетенные ладони прежде чем встретить ее взгляд. Его губы расплывались в медленной улыбке.

- Что ж, действительно, было бы мудро поддерживать физический контакт во время обучения.

Вытянув ее под свет уличных фонарей, он встал ближе, чем то было необходимо в ходе объяснения. И это не было плодом ее воображения.

- Самое важное, когда делаешь прыжок - знать, что ты можешь его сделать, - сказал он.

- Не думать или надеяться, а знать, что способна на него.

Ты, как и все мы, была рождена со способностями, и в любом случае скоро научишься всему.

- Верно

Она кивнула, бормоча себе под нос:

- Я могу сделать это.

Я рождена для этого.

- Помогает, когда закрываешь глаза, но, постой, не делай этого пока.

Просто послушай,- проинструктировал он.

- Ты должна научиться видеть свет каким он есть, а это, в первую очередь, энергетический источник, и затем, представить, как ты распадаешься на маленькие кусочки материи.

Она прищурилась, стараясь представить себя, как совокупность миллиардов крошечных точек, которые можно было бы разделить и, по желанию, собрать вместе снова.

Не сработало.

Вопросы хлынули потоком, заглушая способность ясно мыслить, что теперь казалась выше ее сил.

- Но что, если мое тело не станет прежним? - спросила она, взглянув на Гриффина.

- Станет, - ответил он.

- Тело знает, какую форму оно должно принять.

- Но как?
- Просто знает.

Теперь, - продолжал он, - после того как ты...
- Что если частички... меня растеряются по пути? - прервала его она.

- Что если они не будут на месте, когда наступит время им всем собраться воедино?
Он вздохнул, одарив ее снисходительной улыбкой.

- Разумный вопрос, но тебе не стоит волноваться.

Они всегда путешествуют вместе, гуляешь ли ты по улицам Лондона или вступаешь в связь с пространством при помощи световой энергии.

- Но я не выгляжу как совокупность крошечных точек, когда гуляю по лондонским улицам, - сказала она.

- А если бы и было так, некоторые из них могли бы с легкостью отстать, пока я жду карету или потеряться, когда я останавливаюсь, чтобы заглянуть в витрину магазина.

Он вздохнул, сжимая ее руку.

- Тебе лишь необходимо довериться мне.

Когда я учился прыгать, у меня были те же самые страхи, но вот я здесь.

Просто следуй моим инструкциям, крепко держи меня за руку, и, заметить не успеешь, как мы уже будем стоять перед домом.

Она кивнула.

- Хорошо.

- Теперь, - начал он.

- закрой свои глаза.

Она так и сделала. Все почернело.

- Вдыхай и выдыхай.

Легко и сосредоточенно.

Она делала в точности, как он говорил. Шепот был подобен бархату.

- Твое тело сотворено из миллиона частиц.

Большинство из них невидимы для нас, но они есть.

Они знают свое место и могут собираться и расходиться по собственной воле.

Я сосчитаю до трех.

Когда я сделаю это, я хочу, чтобы ты представила, как твоя физическая форма выходит за границы тела.

Представь как оно исчезает в этом свете и возникает в потоке уличных огней, освещающих дом, будто стремительно пролетев сквозь тоннель.

Остальное уже не будет зависеть от тебя.

Он помедлил, его голос оставлял холодный отпечаток в ее помутненном сознании.

- Ты готова?
Она кивнула.

Он должен был оставаться с открытыми глазами, потому что секундой позже начал считать.

- Раз...
Готовясь к перемещению, Хелен представила свое тело, как реальное и единое целое, каким оно было для нее на протяжении всей ее жизни.

- Два... - Гриффин сжал ее руку, и она увидела свет, простирающийся далеко за пределы фонаря над ними.

Тоннели и тоннели света, соединяющие между собой различные районы Лондона.

И один, тоннель, соединяющий свет, что падает от лампы над ними, с тем, который мерцает перед домом Ченнингов.

- Три.

Что-то дернуло ее за живот, натягивая, как если бы к ней была прикреплена веревка.

На долю секунды она ощутила невесомость.

Будто у нее и вовсе нет тела.

Времени только и хватило на то, чтобы задуматься, не умерла ли она.

Если именно так чувствуешь себя, когда умираешь.

И в то же время, она поняла, что вовсе не плохо ощущать такую легкость и свободу.

Но тихий голос Гриффина прервал ее размышления:

- Теперь ты можешь открыть глаза.

Ей стало необъяснимо страшно.

Как будто открыв глаза, она могла увидеть, что прежний мир изменился, хотя разум подсказывал, что существовало только два возможных исхода.

Либо она провалила задание и они все еще стояли возле дома Гализура.

Либо справилась и они попали домой.

Она открыла глаза, приказывая им разобрать то, что они видели перед собой, и почувствовала облегчение, когда поняла, что они действительно находились рядом с домом Ченнингов.

Не прямо напротив, как она представляла, но всего лишь на расстоянии четырех уличных фонарей.

- Хорошо.

Справа от нее прозвучал голос Гриффина.

- И довольно близко для первой попытки.

Она подняла на него взгляд.

- Я... промахнулась?
Он громко рассмеялся, и она поняла, что тоже улыбалась.

- Близкий промах.

Поначалу, мы все допускаем ошибки, а у некоторых они гораздо серьезнее.

В свой первый раз я был в двух кварталах от места назначения.

Она ощутила прилив гордости.

- Правда?
Он кивнул.

Его глаза выражали серьезность, когда он посмотрел на нее, и в их глубине она увидела что-то еще.

- Правда.

Внезапно, ей стало неловко.

- Спасибо, что научил меня.

Он выступил за свет и, все еще держа ее за руку, потянул за собой вперед, к дому.

- Ерунда.

Ты хорошая ученица.

Хотя... - она смотрела на него, пока они шли.

- Что?
Он улыбнулся ей.

- Должен признаться, я буду скучать по... близости с тобой в момент, когда мы прыгали вместе.

- Что ж, - сказала она, также отвечая ему улыбкой.

- Всегда можно потренироваться c серпами в зале.

- Это точно.

Когда он снова улыбнулся, чувство более животрепещущее, чем просто дружба, пронеслось по ее венам.

Усталость накрыла Хелен с головой, как только она закрыла дверь в свою комнату.

То ли из-за визита к Гализуру и всего, что они узнали там, то ли из-за прыжка, она была полностью вымотана.

Она наклонилась, чтобы расшнуровать ботинки, благодарная Эндрю за его мастерство .

Кожа была мягкой, как лепесток розы.

Ноги ни капельки не пострадали.

Без различных аксессуаров к платью и объемных юбок раздеваться было намного проще.

Она гордилась тем, как сумела развязать свой новый корсет, зашнурованный спереди.

Девочка не могла понять, почему они не все пошиты таким образом.

Не имело никакого смысла заточать себя в плен такой одежды в то время, как кто-нибудь другой мог освободить тебя.

Меньше, чем минуту спустя ее наряд был расшнурован и лежал на полу рядом с блузой на пуговицах и порванной юбкой.

Прежде чем подойти к комоду и достать ночную рубашку, она глубоко и с облегчением вдохнула, потянувшись всем телом к потолку.

Материал был тоньше, чем тот из которого были сшиты детские наряды Хелен, но с этим ничего не поделаешь.

Она указала лишь цвет и содержание, не вес.

По-видимому, Эндрю и его швейная команда считали ее достаточно взрослой для ночных рубашек на женщин.

И все же, она чувствовала себя неуверенно, повернувшись к зеркалу, чтобы распустить прическу.

Рубашка просвечивала при свете огня, хотя она подумала, что это неважно, ведь она была одна в комнате.

Хелен пробежала пальцами по распущенным волосам. Веки потяжелели, стоило ей добраться до постели.

Завтра они получат дальнейшие распоряжения от Диктаты.

Хелен не хотела думать о том, как поступит Дариус, если им не скажут схватить Виктора Алсорту.

Девочка была уверена, что он отправится по его душу в любом случае.

А Гриффин, естественно, последует за братом, из верности.

Она приподняла покрывало и скользнула на холодные простыни, а затем укуталась в одеяло, думая о младшем Ченнинге.

Она представила его добрые глаза, вглядывающиеся в нее с любовью, по-другому и не назвать.

Его ухмылку, неожиданно распущенную, которая появилась на их обратном пути домой, после прыжка от Гализура.

Чувствовал ли он тот же прилив тепла когда она смотрела на него, какой рос в ней, когда их глаза встречались?
Она потрясла головой, отбрасывая эти мысли.

Уже слишком поздно для раздумий над таким сложным вопросом.

Это приведет только к появлению новых.

Например, вопросам о ее будущем.

Может ли девочка любить, если она не в состоянии даже толком оплакать собственных родителей?

Очевидно, она была неполноценной в своей способности связывать себя узами с другими.

Она перекатилась на другую сторону кровати и потянулась к фотографии на тумбочке.

То, что она увидела, заставило ее содрогнутся, резко сесть и быстро схватить картинку.

Нет, фотография не изменилась.

Ее родители все еще смотрели на нее, как и раньше, только в другом времени и месте, смотрели на более юную, круглолицую Хелен.

Дело в том, что теперь фотография не просто свободно лежала на тумбочке, а благополучно устроилась в серебряной рамочке.

Она неуверенно потянулась к ней, будто рамка таила в себе нечто магическое.

Взяв ее в руки, она изучала искусно выделанное серебро, украшенное крошечными жемчужинами на углах.

Она никогда не видела этой рамки прежде.

И была уверена, что ей она не принадлежала.

В голову пришло лишь одно объяснение: кто-то пробрался в ее комнату, и разместил фотографию внутри этой рамки.

Она мысленно вернулась в то время, когда последний раз смотрела на фотографию, сжимая ее в руках.

Еще днем, перед тем как прилечь, она даже не взглянула на столик с ней.

Это означало, что кто-то смог переместить ее туда днем, пока девочки не было дома.

Она подумала о мальчике-сироте, ухаживающем за домом.

Мог он сделать это? Нет, я была совершенно уверена, что он не поступил бы так без разрешения.

К тому же, рамка была изящной.

Слишком изящной для рук сироты.

Должно быть, это сделал Гриффин.

Откинув одеяло, она ступила на холодный ковер, все еще сжимая в руке обрамленную фотографию.

Она не задумывалась о последствиях своего визита в комнату Гриффина.

Он сказал, что она может приходить, если ей что-нибудь понадобится, и, если текущие обстоятельства не заставляли их выходить за пределы социальных норм, она не знала, что могло бы.

Она остановилась у второй двери справа, удивляясь, обнаружив ее приоткрытой. Тусклый желтый свет просачивался сквозь щель.

Взглянув сначала налево, затем направо, она поняла, что, как и всегда, коридор пуст.

Она также понимала, нет никакой гарантии, что так будет и дальше, и, наконец, наклонившись к двери, тихо произнесла имя Гриффина, не желая будить Дариуса, ибо его комната была рядом.

Спустя несколько секунд, ответа все еще не последовало.

Она услышала из комнаты легкое шарканье и потянулась к двери, толкая, чтобы открыть.

Войдя в комнату, она принялась осматривать ее в поисках любых знаков присутствия Гриффина.

Планировка комнаты была очень похожа на ее собственную.

Бросив взгляд на кровать с балдахином, она заметила, что одеяла были перевернуты, как будто их и не заправляли с прошлой ночи.

Топка находилась на том же месте, как и у нее в комнате, хотя здесь был всего один гардероб вместо двух, и комод был значительно меньше.

Но все это мгновенно вылетело из головы, как только в поле ее зрения попал Гриффин, без рубашки, склонившийся над чашей с дымящейся водой.

Его мускулистая спина напряглась, когда он с закрытыми глазами потянулся за полотенцем, висящем на умывальнике.

Глядя на него, на его широкие плечи и спину, обнаженную в свете огня, она чувствовала, как что-то внутри нее освобождается и набирает силу, как горячий ветер распространяясь по венам.

Она едва смогла сглотнуть, когда попыталась разобрать изображение у него на коже.

И дело было вовсе не в рисунке.

А во всем сразу.

В теплоте комнаты.

В его обнаженной коже.

Его близости к ней, и внезапном осознании того, что она могла сделать всего шаг и через секунду стоять напротив него.

Она как раз пыталась побороть эту мысль, когда он повернулся к ней.

- Хелен? - девочке стало интересно, будет ли он злиться из-за того, что она оказалась достаточно наглой, чтобы войти в его комнату без спросу, но в его глазах было написано одно лишь беспокойство, когда он пересек комнату и стал перед ней.

- У тебя все в порядке?
- Да, я... - слова девочки больше походили на хрип, и она прочистила горло перед тем, как продолжить.

- Я просто хотела спросить тебя... - мысли буквально испарялись из ее головы.

Гриффин отвлекал ее своим близким присутствием, она осматривала его кожу, плотно натянутую на мышцах груди и рук.

- Да? - отвлек ее он.

- О чем ты хотела меня спросить?
Щеки Хелен покраснели и она стала смотреть в сторону, пытаясь взять себя в руки.

- Я не должна была приходить.

Я могу и подождать до утра.

Она развернулась, чтобы уйти, мечтая выбраться из этой чрезмерно жаркой комнаты, где она не способна ясно мыслить.

- Прости за беспокойство.

- Хелен.

Она почувствовала, как его рука накрыла ее, он тянул ее обратно к себе.

Его глаза прошлись по всему ее телу и она вспомнила, что все еще одета в свою тонкую ночную рубашку.

И стоит как раз рядом с огнем.

Когда он вновь заговорил, его голос был низким:

- Ты меня не побеспокоила.

Он посмотрел ей в глаза и у девочки появилось впечатление, что между ними пролег океан из тишины.

Ее охватило практически непреодолимое желание потянутся и зарыться пальцами в волосах на его затылке.

Дотронутся ладонью до его напряженной голой груди.

Вместо этого, она протянула фотографию в серебряной рамке. Оказалось, что девочка так напряженно сжимала ее в руке, что пальцы заныли.

- Это ты сделал?
Он опустил глаза к рамке и медленно кивнул.

Она тоже посмотрела на рамку, эмоции в ней били ключом, словно накатившие волны.

Когда она заговорила, ее голос прозвучал мягче, чем ей хотелось:

- Зачем?
Он пожал плечами.

- Наши родители были убиты по пути в Лондон из загородного дома.

У нас, хотя бы, есть дом и все внутри него.

Конечно, это малая радость, в сравнении с горем от потери близких, но это кое-что, что напоминает нам о былых временах.

Он на секунду замешкался, встретившись с ней глазами перед тем, как продолжить:

- Ты так много потеряла.

Я хотел бы, чтобы у тебя была какая-то твердая опора, за которую можно держаться.

Чтобы напоминать о тех временах, когда ты была вместе со своей семьей.

Он вновь пожал плечами. У парня был смущенный вид и он смотрел куда угодно, лишь бы не в глаза Хелен.

- Гриффин.

Она не думая потянулась к нему и положила руку на его щеку.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее.

- Спасибо тебе.

Она не могла двинутся, чувствуя, как его кожа греет ее ладонь. А затем, Хелен поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

После, она поспешила в свою комнату, пока не натворила чего-то еще более глупого.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/28732/105404

Переводчики: JuSwell, Steysha, smart_pupa