One day / Один день: Глава 2. Обратно в реальность

Глава 2. Обратно в реальность.

Суббота, 15 июля 1989 года.

Вулверхэмптон и Рим, женская раздевалка. Общеобразовательная школа Вулверхэмптона, Стоук-Парк, 15 июля 1989 года.

Чао, белла!
Как поживаешь? Как тебе Рим? Вечный город наверняка шикарен. Я нахожусь в Вулверхэмптоне всего два дня, и для меня это уже целая вечность (хотя, нужно признаться, здешняя пицца обалденная, просто объедение!).
После нашей последней встречи я все-таки решила принять приглашение на ту работу (помнишь, я тебе говорила о ней?) в театре "Кувалда", ну и вот последние четыре месяца мы всё писали сценарий, репетировали и путешествовали с пьесой "Тяжелый груз", спонсируемой художественным советом; это история о работорговле, в ней задействовано и повествование, и народные песни, и классные пантомимы. Я вложила в письмо нашу брошюру, чтобы ты оценил нашу шикарную работу.
"Тяжелый груз" относится к ТВО (специально для тебя - Театр в Образовании) и рассчитана на 11-13-летних детишек с целью объяснить им, какой плохой штукой было рабство. Я исполняю роль Лидии (кстати говоря, ведущую роль) - избалованной и тщеславной девчонки, дочери злобного Обадии Грима (по одному только имени понятно, какой он гад). В самый напряженный момент пьесы я вдруг понимаю, что все мои шмотки - все платьица (показываю на платья) и побрякушки (показываю на украшения) достались мне кровью отцовских рабов (хнык-хнык), я чувствую себя отвратительной (смотрю на собственные руки, как будто вижу настоящую кровь), грязной до глубины души девчонкой. Между прочим, это очень сильная вещь; правда, вчера она была испорчена мальчишкой, который зашвырнул в меня конфетой.

Rainbowjem 04.10.12 в 07:55

На самом деле, пьеса действительно не так уж плоха, как могло показаться из моего рассказа, не знаю, откуда у меня появился этот цинизм. Наверное, просто защитная реакция. Но детишки не остаются равнодушными, по крайней мере, те, что не кидаются конфетами, вот мы и ездим по школам и проводим что-то типа классных часов. Поразительно, как плохо эти малыши осведомлены о своем культурном наследии и родине, даже дети из индийских семей. Но мне безумно понравилось писать сценарий, и теперь в моей голове роятся многочисленные идеи по поводу новой пьесы. Короче говоря, это дело стоящее, даже если ты сейчас скажешь, что я просто зря трачу свое время. Знаешь, Декстер, я действительно считаю, что мы можем кое-что изменить в этом мире. Взять даже радикальный театр в Германии - какое воздействие он оказал! Нужно избавляться от этих предрассудков по поводу цвета кожи, даже если придется вдалбливать это в голову каждого отдельного ребенка.
Нас четверо в труппе. Квейм играет Благородного Раба, но, несмотря на разницу в социальном положении (ведь по сценарию я его хозяйка), мы отлично ладим (хотя недавно, когда мы отдыхали в кафе, я попросила его купить мне пакетик чипсов, и он посмотрел на меня так, будто я действительно деспот). Однако он милый и к работе относится серьезно, он даже рыдал на репетициях, хотя это было уже слишком. Он любит похныкать, если ты понимаешь, о чем я. По сценарию, между нами возникает сильное сексуальное влечение, но, как ты понимаешь, в жизни всё не так, как в искусстве.

Rainbowjem 04.10.12 в 08:46

Еще у нас есть Сид, который играет моего злобного папашу Обадию. Я знаю, что ты провел все свое детство, играя во французский крикет на тошнотворно идеальной лужайке с ромашками и никогда не опускался до того, чтобы посмотреть телик, но хочу заметить, что Сид стал довольно известным, засветившись в сериале "Ритм города", поэтому сейчас отвращение к такой ничтожной роли, так и прет из него. Пантомиму он играть отказывается, как будто ему противно изображать что-то, чего на самом деле не существует, а каждое новое предложение начинает так: "Когда я был на телевидении", - что, в моем понимании, идентично фразе: "Когда я был счастлив". Сид писает в умывальные раковины, носит отвратительные полиэстровые штаны, которые не стирают, а протирают, и лопает пирожки с мясом на автозаправках, поэтому мы с Квеймом в тайне считаем его расистом. Но, не считая этого, он премилый молодой человек, очень хороший, честно.
Ну и, конечно же, Кэнди. Тебе бы она понравилась, она очаровательна. В нашей пьесе она исполняет роли Толстощекой служанки, владельца плантации и сэра Уильяма Уилберфорса, она вся из себя высокодуховная красотка и, хотя мне и не по душе это слово, настоящая стерва. Она постоянно спрашивает, сколько мне на самом деле лет, и заявляет, что я выгляжу уставшей или что если я нацеплю линзы, то стану даже симпатичной. Не могу описать своего восторга... Она и не скрывает того, что, играя в пьесе, просто хочет пробиться в актерскую ассоциацию и выжидает благоприятного момента, чтобы засветиться перед каким-нибудь голливудским продюсером, который в один дождливый серый день решит побродить по городу в поисках молодых талантов. Игра на сцене - чушь собачья, ведь верно? Начиная работать в "Кувалде", мы планировали собрать дружный прогрессивный коллектив, который занимался бы постановкой увлекательных, политически важных пьес и где не было бы место этому я-чертовски-хочу-попасть-в-телик идиотизму. Тебе покажется странным, но мы действительно стремились к этому. Только вот самая дурацкая проблема таких демократических коллективов, в которых состоят подобные поборники равноправия, как раз в том, что приходится прислушиваться к таким придуркам, как Сид и Кэнди. Я бы и слова не сказала, будь она действительно хорошей актрисой, но этот ее ньюкаслский акцент просто невыносим, звучит так, будто ее удар сейчас хватит, а еще она постоянно хвастается тем, что занимается йогой только в нижнем белье. Что, привлекла я твое внимание? Впервые вижу, как кто-то "поклоняется солнцу" в чулках и лифчике. Это неправильно, согласен? Бедняга Сид, наблюдая за ее упражнениями, давится своим пирожком или проносит его мимо рта. Когда же она, наконец, натягивает одежду и идет на сцену, какой-нибудь парнишка обязательно свистнет ей вслед или еще что-нибудь такое выкинет, а потом, уже в автобусе, Кэнди принимает обиженный вид и произносит феминистские речи. "Терпеть не могу, когда меня судят по внешности. А на меня всегда засматриваются, потому что я такая молодая и милая", - обычно говорит она, поправляя пояс на своих чулках, с таким видом, будто это дело политической важности и мы должны выйти на улицы города с агитплакатами о тяжелой доле женщины, обремененной шикарными сиськами. Что, напыщенно звучит? Она тебе уже нравится? Возможно, я устрою вам встречу, когда ты вернешься. Я прям-таки вижу, как ты сжимаешь челюсть и закусываешь губу, спрашивая ее о карьере. Хотя, возможно, я не буду вас знакомить.

Rainbowjem 04.10.12 в 09:52

Эмма Морли резко перевернула лист, когда в комнату вошел Гэри Наткин, тощий и беспокойный парень. Сейчас директор и основатель театра "Кувалда" будет толкать напутственную речь. Место, где актеры наряжались, было обычной раздевалкой для девочек в общеобразовательной школе в самом центре города; даже по выходным в этом помещении царил характерный запах гормонов, жидкого мыла и непросохших полотенец, который Эмма хорошо помнила со школьных времен.
Остановившись у двери, Гэри Наткин прокашлялся. Это был бледный, с бритвенными порезами на лице, в узкой черной футболке, молодой человек, чьим идеалом являлся Джордж Оруэлл.
- Ого, сколько народу сегодня! Почти полный зал, хорошее предзнаменование.
Впрочем, слово "предзнаменование" он так и не договорил, так как его отвлекла Кэнди, изгибавшаяся перед ним в наряде в горошек.
- Давайте покажем им, ребята! Сразим наповал!
- Хотел бы я сразить их, уродов, наповал, - проворчал Сид, следя взглядом за Кэнди и стряхивая с себя крошки печенья, - дубиной с гвоздями.

Rainbowjem 04.10.12 в 10:15

- Будь добр, Сид, не ной, пожалуйста, - взмолилась Кэнди, медленно вздохнув.
Гэри продолжил:
- Самое главное - постоянное движение, связь со зрителем, близость к реальности, строки нужно читать так, как будто в первый раз, а еще ни в коем случае нельзя позволять аудитории запугивать или подстрекать себя. Главное - взаимодействие. Противодействие - запрещено. Не позволяйте им раздражать себя, не стоит радовать их таким образом. Пятнадцать минут, пожалуйста! - прочитав свою речь, Гэри захлопнул за собой двери раздевалки, словно тюремщик.
Сид снова начал свои ежедневные упражнения, гневно бурча себе под нос я-ненавижу-эту-работу заклинание. Позади него находился Квейм, без футболки и в потрепанных джинсах, с печальным видом засунув ладони подмышки и откинув назад голову - возможно, медитировал или прикладывал все усилия, чтобы не разразиться криком. Слева от Эммы Кэнди высоким легким сопрано распевала песни из "Отверженных", разглядывая пальцы ног, похожие на молоточки и обретенные ею в результате 18 лет занятий балетом. Эмма оглянулась на свое отражение в треснувшем зеркале, закатала рукава своего костюма и вздохнула в манере Джейн Остен.
Последний год изобиловал чередой неправильных поворотов, глупых выборов и заброшенных начинаний. Было время, когда она играла на бас-гитаре в девчачье группе, название которой постоянно варьировалось от "Глотки" и "Места преступления" до "Тухлой печеньки", а о музыкальном стиле и говорить было нечего. Было время альтернативного ночного клуба, который никто никогда не посещал, время недописанных страниц первого романа, второй заброшенной книги, время нескольких унылых летних месяцев продажи кашемира и шотландки туристам. В самые тяжелые свои времена она даже умудрилась посетить курсы циркового искусства, а потом поняла, что у нее нет никакой предрасположенности к гимнастическим трюкам. Полеты на трапеции были плохим выходом.

Rainbowjem 14.07.13 в 11:42

Всем известное "Второе лето любви" также оказалось унылым и безрезультатным порывом. Даже родной Эдинбург перестал радовать ее и всё больше угнетал. Проживая в университетском городке, она чувствовала себя так, будто остается на вечеринке, которую все давно покинули, поэтому в октябре она съехала из квартирки на Ранкейлор-стрит и вернулась к своим родителям, где провела длинную, одинокую и сырую зиму, полную взаимных упреков, хлопаньем дверей и послеобеденных просмотров телевизора в доме, который казался ей теперь безнадежно маленьким.
- Но ведь у тебя теперь две специальности. Что случилось с твоим дипломом? - ежедневно интересовалась ее мать, словно диплом одарил Эмму суперсилой, которой она упорно отказывалась пользоваться. Ее младшая сестра, Марианна, недавно счастливо вышедшая замуж и выносившая ребенка, взяла за привычку почаще навещать родителей вечерами, просто чтобы полюбоваться на подавленное состояние Эммы, их беспрекословной любимицы.
Временами в ее жизни появлялся Декстер Мэйхью. Последние теплые деньки того лета после выпуска она провела в великолепном доме его родителей в Оксфордшире, казавшемся ей особняком, огромным зданием 1920-х годов, с потертыми коврами, крупными холстами с абстрактными изображениями и льдом, который непременно подавался с напитками. Они лениво проводили дни в просторном саду, пахнущем травами, то купаясь в бассейне, то играя на теннисном корте - первом корте, который она видела в своей жизни, построенном вовсе не органами самоуправления. Попивая джин-тоник в плетеном кресле и наслаждаясь видами, она вспоминала о Великом Гэтсби. Конечно, она первоклассно запорола эти дни - постоянно нервничала и слишком много пила за обедом, кричала на отца Декстера, мягкого и скромного человека, обладающего безупречной логикой, по поводу Никарагуа, в то время как Декстер бросал на нее взгляд, полные нежного разочарования, словно она была несмышленым щенком, испачкавшим ковер. Неужели она действительно сидела за их столом, наслаждаясь их пищей, и называла его отца фашистом? Ту ночь она провела в гостевой спальне, потрясенная и полная раскаяния, ожидая стука в дверь, который так и не услышала. Все ее романтические мечты были посвящены сандинистам, которых это вряд ли интересовало.

Rainbowjem 14.07.13 в 12:16

В следующий раз они встретились в Лондоне одним апрельским днем на вечеринке их общего друга Кэллема, посвященной его 23-летию, и провели весь день в Кенсингтонских садах, распивая вино прямо из бутылки и болтая друг с другом. Само собой, ей было даровано прощение, но в это же время их дружба подошла к границе раздражающей близости. Раздражающей, по крайней мере, для нее. Они расположились на свежей весенней траве и их руки почти соприкасались, а Декстер рассказывал ей о некой Лоле, этой великолепной испанской штучке, с которой он познакомился на лыжном курорте в Пиренеях.
А затем он снова пустился в путешествия в порыве расширить свои познания дальше. Китай показался ему слишком чуждым и оторванным от жизни, поэтому он отправился на целый год в тур по местам, которые путеводитель смело называл городами вечеринок. И вот они снова оказались всего лишь друзьями по переписке. Эмма вдохновенно строчила впечатляющей длины письма, полные шуток и подчеркиваний, натянутой иронии и плохо скрываемым ожиданием. Две тысячи слов любви на бумаге авиапочты. Письма, как и кассетные сборники, были хранилищем не выраженных эмоций, и она вкладывала в них чрезмерно много сил и времени. В ответ Декстер отправлял ей открытки с незначительными надписями вроде: "Амстердам - сумасшедший город!", "Барселона - город психов!", "Дублин рулит. Как же мне сегодня плохо". Конечно, как автор путевых заметок он вовсе не походил на Брюса Чатвина, но она, тем не менее, аккуратно опускала его открытки в карман своего мешковатого пальто и, неспешно прогуливаясь по Илкли Мор, безуспешно пыталась найти скрытый намек в его фразе: "Венеция безнадежно затоплена!!!"

Rainbowjem 14.07.13 в 12:41

- И кто этот Декстер? - поинтересовалась ее мать, глядя на обратную сторону открытки. - Твой парень? - а затем добавила с озабоченным видом: - Почему бы тебе не устроиться в управление газовой промышленности?
Эмма же решила стать официанткой в местном пабе, но со временем стала ощущать, как ее мозг начал постепенно разлагаться подобно забытым в глубине холодильника продуктам.
А затем позвонил Гэри Наткин, худощавый троцкист, который помог ей попасть на постановку пресловутого, но крепко держащегося на сцене "Страха и нищеты в третьей империи" Брехта в 1986, и который целовал ее на протяжении пресловутых долгих часов на последней вечеринке. Вскоре после этого он позвал ее на спектакль Питера Гринэвея из двух пьес, потеряв четыре часа перед тем, как переползти рукой через подлокотник кресла и безрассудно уместить ладонь на ее левой груди, словно включая свет. В итоге этим вечером они занимались любовью по-брехтовски, расположившись в узкой односпальной кровати под постерами фильма "Битва за Алжир", и Гэри все время суетился, прилагая все силы, чтобы она не чувствовала себя просто предметом для секса. А потом - ничего, ни единого слова до того позднего телефонного звонка в мае, когда она услышала в трубке неуверенные слова, сказанные его мягким голосом: "Хочешь присоединиться к моей театральной труппе?"
Эмма не видела в себе никаких задатков великой актрисы и не испытывала всепоглощающей любви к театру, хотя и признавала его способность отлично передавать мысли и идеи. А "Молоток" оказался продвинутой театральной труппой с общими стремлениями и целью, письменным уставом и стремлением с помощью искусства изменять к лучшему жизни молодого поколения. Возможно, здесь можно получить немного романтики, думала Эмма, ну по крайней мере секса. Поэтому она упаковала свой чемодан, помахала рукой отцу и матери, провожающими ее со скептическим видом, и отчалила на микроавтобусе из родного дома, словно направляясь к великой цели вроде театральной гражданской войны в Испании, спонсируемой художественным советом.

Rainbowjem 14.07.13 в 13:52

Но что случилось всего через три месяца с теплотой, духом товарищества и ощущением социальной значимости, с высокими идеалами, помноженными на веселье? Предполагалось, что они составят кооператив - по крайней мере, так было написано ее собственной рукой на стене фургона. Сид повторял мантру "ненавижу-эту-работу-ненавижу-эту работу". Эмма зажала уши руками и задала себе самые элементарные вопросы:
Почему я здесь?
Действительно ли я могу что-то изменить?
Почему она не может надеть хотя бы какую-нибудь одежду?
Чем это пахнет?
Где бы я хотела сейчас находиться?
Сейчас она хотела находиться в Риме с Декстером Мэйхью. В постели.

***
- Шафстесбери-эвеню.
- Нет, Шафтсбери. Три слога.
- Личестер-сквер.
- Листер-сквер, два слога.
- Почему не Личестер?
- Без понятия.
- Предполагается, что ты мой учитель, ты должен знать.
- Извини, - Декстер пожал плечами.
- Мне кажется, дурацкий язык, - сказала Тоув Ангстром, похлопав его по плечу.

Rainbowjem 14.07.13 в 14:05

- Дурацкий язык, согласен. Не могу с тобой не согласиться. Но совсем не обязательно меня калечить.
- Прости, - проговорила Тоув, целуя его плечо и медленно перебираясь к шее, а затем к губам, а Декстер в очередной раз убедился тому, какое благодарное дело - преподавание.
Они устроились в беспорядке разбросанных подушек на терракотовом полу его крохотной комнатенки, позабыв об односпальной кровати, не достаточно большой для их ненормальных забав. В брошюре к Интернациональной Школе Англйиского языка Перси Шелли апартаменты учителя были представлены как "не самая удобная комнатка с небольшими достоинствами", что полностью соответствовало действительности. Его комната оказалось мрачной и достаточно убогой, но там хотя бы был балкон, выступ шириной со ступню, выходящий на живописный сквер, который, что было чисто итальянской чертой, выступал и в роли парковки. Каждое утро он просыпался под звуки автомобильных сигналов подрезающих друг другу офисных работников.
Но в этот влажный июльский полдень ничто не нарушало тишину, кроме звуков, производимых колесиками туристических чемоданов, грохочущих по мостовой, поэтому окна были широко раскрыты настежь, они лениво целовались на подушках, ее волосы, густые и темные, пахнущие каким-то датским шампунем (искусственной сосной и сигаретным дымом), щекотали его лицо. Перебравшись через его грудь, она достала пачку, зажгла две сигареты и протянула ему одну, а он приподнялся на подушках с сигаретой, небрежно прилипшей к нижней губе, как у Бельмондо или еще кто-нибудь в фильмах Феллини. Он никогда не смотрел ни Бельмондо, ни фильмы Феллини, но видел стильные черно-белые открытки. Декстер не считал себя самовлюбленным, но иногда ему очень хотелось, чтобы кто-то мог ловить такие случайные кадры с ним на переднем плане.

Rainbowjem 14.07.13 в 14:37

Они снова поцеловались, и Декстер мысленно спросил себя, существует ли какая-нибудь моральная или этическая оценка сложившейся ситуации. Конечно, душевные метания - стоит или нет спать со студенткой - должны были мучить его еще до той вечеринки в колледже, когда Тоув усаживалась на край его кровати и расстегивала молнию на своих высоких сапожках. Но даже тогда, находясь в в винном угаре и неудержимом желании, он обнаружил, что его интересует вопрос о том, что сказала бы по этому поводу Эмма Морли. Однако в тот момент, когда Тоув нежно ласкала язычком мочку его уха, он придумывал веские оправдания своему поведению: ей уже девятнадцать - вполне взрослая девушка, а он, ко всему прочему, даже не настоящий учитель. Кроме того, в тот момент Эмма находилась слишком далеко от него, изменяя мир в своем микроавтобусе на кольцевой дороге провинциального городка, да и вообще, причем тут Эмма? Высокие сапожки Тоув покоились в углу комнаты какого-то хостела, где ночные посетители не приветствовались. Он перевернулся на более прохладную сторону и выглянул в окно, пытаясь определить, который час по видневшемуся квадрату оживленного синего неба. Ритм дыхания Тоув поменялся, стоило ей погрузиться в сон, но у него было одно неотложное дело, поэтому он утопил окурок сигареты в бокале вина и дотянулся до своих наручных часов, покоящихся на еще не начатом томике Примо Леви "Человек ли это".
- Тоув, мне нужно идти.
Она застонала в знак протеста.
- У меня встреча с родителями, мне пора.

Rainbowjem 14.07.13 в 17:04

- А можно мне с тобой?
Он рассмеялся.
- Не думаю. Кроме того, в понедельник у тебя тест по грамматике. Отправляйся домой и зубри.
- Ты ведешь тестирование. Проверь меня прямо сейчас.
- Ладно, начнем с глаголов. Настоящее длительное время.
Она обвила его ногой и, используя ее как рычаг, села на него верхом.
- Я целую, ты целуешь, он целует, она целует.
Он приподнялся на локтях.
- Давай посерьезнее, Тоув.
- Еще десять минут! - прошептала она в его ухо, и он снова опустился на пол. Почему бы и нет, подумалось ему.
Кроме того, я в Риме, день расчудесный, мне всего 24, с деньгами у меня все в порядке, как и со здоровьем. Я полон желания и поэтому делаю не совсем то, что следовало бы, но я чертовски удачлив.
Возможно, когда-нибудь привлекательность этой жизни, связанная с особыми ощущениями, удовольствием и любовью к самому себе, исчезнет, но до этого момента пройдет еще много времени.

***
А как тебе Рим? Как сладкая жизнь? Я уже представляю тебя за столиком в кафе с чашечкой капучино, о котором столько говорят, свистящим вслед всему, что движется. Возможно, ты надел очки, чтобы прочитать эти строки. Сними их немедленно, ты выглядишь глупо. Ты получил книги, которые я выслала тебе? Примо Леви - замечательный итальянский писатель, а отправила я тебе его, чтобы ты понял: жизнь - это не только мороженое и эспадрильи. Жизнь не всегда похожа на кино. А как твоя работа? Пожалуйста, пообещай мне, что не будешь спать со своими студенткам. Это будет так... печально.

Rainbowjem 14.07.13 в 17:21

Пора идти. Страничка приближается к концу, а из соседней комнаты доносятся невнятные голоса зрителей - такое ощущение, что они кидаются друг в друга стульями. Слава богу, через две недели я покончу с этой работой, а потом Гэри Наткин, наш режиссер, хочет, чтобы я посоветовала какое-нибудь шоу для начальных школ на тему расовой сегрегации. Кукольное шоу, мать его. Целых шесть месяцев в поездках по М6 с марионеткой на коленях. Пожалуй, я откажусь от этого предложения. Кроме того, я написала пьесу о Вирджинии Вульф и Эмили Дикенсон, которая называется "Две жизни" (второе название - "Две печальные лесбиянки"). Может быть, я когда-нибудь добьюсь ее постановки в каком-нибудь пабе. Однажды мне пришлось объяснять Кэнди, кто такая Вирджиния Вульф, и она заявила, что правда-правда хотела бы сыграть ее, но только если можно будет снять блузку, так что все решено. Я буду Эмили Дикенсон и я буду одетой. Забронирую тебе место.
А пока мне нужно решить, где искать работу - в Лидсе или в Лондоне. Ох уж этот выбор! Я пыталась отвоевать свою точку зрения насчет переезда в Лондон (о боже, как предсказуемо - переехать в Лондон!), но у моей сожительницы, Тилли Киллик (помнишь ее? большие красные очки, заплесневелые взгляды на жизнь и бакенбарды) есть свободная комната в Клэптоне. Она называет ее "коробочкой", что не сулит ничего хорошего. Каков этот Клэптон? Когда ты вернешься в Лондон? Слушай, может нам стать соседями по комнате?
"Соседями"? - Эмма подумала, покачала головой и тяжело вздохнула. "Шутка юмора!!!" Снова вздохнула. "Шутка юмора" - та самая фраза, которую пишут люди, когда на самом деле не шутят. Поздно, уже не сотрешь, но как теперь закончить? "Всего хорошего" звучит слишком официально, "tout mon amour" - слишком нежно, "с любовью" - чрезмерно пафосно, а Гэри Наткин уже возник в проеме двери.

Rainbowjem 14.07.13 в 17:48

- Занимаем свои места! - он открыл дверь с печальным видом, словно они были пленники, которых вели на расстрел, и Эмма, чтобы потом не передумать, быстро приписала в конце сообщения: "Как же я по тебе скучаю, Декс!" - оставила подпись и скрепила письмо поцелуем, так и оставшимся на листе почтовой бумаги.

***
Мать Декстера расположилась в кафе "Пиацца делла Ротунда", держа книгу, грозившую выскользнуть из рук на пол, и склонив голову назад и немного вбок, словно птица, желающая насладиться последними лучами послеобеденного солнца. Не желая сразу же привлечь ее внимание, Декстер затерялся среди туристов на ступенях Пантеона и наблюдал за тем, как подошедший официант, вытряхивая пепельницу, нечаянно разбудил прикорнувшую посетительницу. Они весело рассмеялись, и, глядя на театральные движения ее губ и рук, Декстер понял, что сейчас она говорит на своем ломаном итальянском, игриво прикасаясь пальчиками к руке официанта. Не понимая, о чем речь, официант все же улыбнулся и принялся любезничать в ответ и, уходя, автоматически оглянулся на обворожительную англичанку, непринужденно флиртовавшую с ним и щебечущую на непонятном наречии.
Наблюдая за этой сценой, Декстер усмехнулся. Фрейдистская теория о том, что мальчики влюбляются в своих матерей и ненавидят отцов, нашептанная ему еще в школьных коридорах, казалась ему теперь вполне правдоподобной. Все, кого он знал, испытывали нежные чувства по отношению к Элис Мэйхью, но сам он все-таки любил и своего отца.

Rainbowjem 15.07.13 в 14:58

Часто за обеденным столом, или в разросшемся саду Оксфордширского дома, или в отпуске где-нибудь во Франции, стоило ей прикорнуть, как Декстер замечал, что отец наблюдает за ней будто бы глазами английской гончей, молча восхищаясь ее красотой. Будучи на пятнадцать лет ее старше, высокий, длиннолицый, замкнутый в себе Стивен Мэйхью, казалось бы, не мог поверить выпавшей на его долю удачи. В детстве, если Декстер вел себя хорошо, ему разрешалось подольше не ложиться спать и остаться на вечеринке, устраиваемой родителями, и тогда он замечал, как вокруг его матери формируется аккуратный круг преданных мужчин, мужчин умных и состоявшихся - докторов, адвокатов и радиоведущих, превращавшихся рядом с ней в мечтательных мальчишек-подростков. Он осторожно наблюдал за тем, как она танцевала под ранние песни "Рокси Мьюзик", держа в руках бокал с вином, притихшая и слегка опьяневшая, а другие женщины смотрелись на ее фоне тучными и бестолковыми. И даже школьные друзья, мудрые и проверенные жизнью, превращались на фоне Элис Мэйхью в героев мультфильмов, восхищаясь ее отвратительной стряпней - нелепо выглядевшей яичницей-болтуньей, присыпанной, словно перцем, сигаретным пеплом.
Были дни, когда она изучало моду в Лондоне, а теперь управляла антикварным магазином, успешно продавая дорогостоящие ковры и подсвечники благородным Оксфордским семьям. И до сих пор ее окружала странная аура шестидесятых, словно на старых выцветших фотографиях, которые когда-то попались Декстеру на глаза, но она не задумываясь бросила все ради спокойной, уютной семейной жизни, словно улучив удачный момент, чтобы покинуть наскучившую вечеринку. Декстер подозревал, что у нее были интрижки с теми мужчинами - со всеми этими докторами, адвокатами и радиоведущими, но ее сложно было в этом упрекнуть. Многие говорили, что они с матерью похожи как две капли воды, конечно, не уточняя, в чем состояло это сходство. Вероятно, они подозревали взгляды на жизнь, энергию и здоровье, а также беззаботную самоуверенность, желание быть в центре событий, в команде победителей.

Rainbowjem 15.07.13 в 15:31