Готовый перевод Міхась Зарэцкі. Кветка пажоўклая / Михаил Зарецкий. Увядший цветок: 1

Странный этот Арончик. Это же он так её назвал:

- Увядший цветок...

Когда же Буланович хотел что-то расспросить об этой женщине, Арончик нетерпеливо отмахнулся:

- Да брось ты. Не стоит об этом...

И ничегошеньки не сказал.

А Булановича она заинтересовала. Перво-наперво, она - красивая женщина, с манящей, немного грустной и тихой улыбкой. Невосокого роста, достаточно стройная фигура, с мягкостью округлых форм. На лице легкая бледность и морщинки вокруг глаз - такие маленькие, прозрачные. Улыбается, и морщинки собираются лучиками, обнимая глаза тихой, ласковой приветливостью. И тогда из глаз пропадает та странная пугливая хандра, которая временами холодит их, делает пустыми, далёкими. На её месте -- зеленоватые огоньки; веселые, озорные. И заглянув в них, не удержишься, улыбнешься сам. Эти зеленые огоньки проникают очень глубоко, сладко щекотят сердце и наполняют его трепетным подъемом.

Буланович давно слышал о ней, но познакомился только недавно.

Было так. Ходили вместе с Арончиком детские дома осматривать. Зашли аж до самого края города, туда, где роскошными шатрам раскинулись сады и и начинаются дачи.

Дом №30. На Червеньской улице. Жёлтенький, свежий. Сияет веселыми окошками, задорно улыбается ладными, высокими крылечками.

Как вошли они в дом, стайкой облепили дети, зазвинели в ушах звонким смехом -- веселым, беззаботным. Воспитательницы среди них плавают важно, напускают на лица сладкую улыбку. Её не было, Буланович сразу заметил.

Спросили:

- Где заведующая?

Дети -- нестройным хором:

- В саду.. Тётя Марина в саду.. Мы позовём.. Сейчас...

И побежалим наперегонки.

Через минуту пришла она. В простой юбке, фартуке. Видно, делала что-то в саду. Дружески поприветствовала Арончика:

- А! Арончик... Каким ветром тебя занесло?

Руку пожала крепко, порывисто. С Булановичем тоже поздоровлась. Глянула с интересом, выразительно сказала:

- Гарнова.

И задержала на нем взгляд. Но только на один момент, сразу же повернулась к Арончику:

- Ну, чего пришли? Ревизию проводить?

- Конечно, к вам, наверное, и с самого сотворения мира никто не приходил..

- О, нет, как раз ошибся. Такого добра, как вы, всегда хватает. Даже надоело...

Буланович улыбнулся:

- А вы бы таких гостей метлой гнали!

- Экономика не позволяет: на метлы нам мало денег выделяют. Ну, что уж с вами делать, - пошли смотреть наше царство.

Пока осматривали дом, Буланович всё время наблюдал за Гарновой. Всё думал себе: "Неужели это та, о которой когда-то так много говорили, которую близко знал весь город?"

И удивлялся. Казалось, ничего особенного: приятная женщина, красивая, манящая.
Так много женственности в ней, столько ласки - особенно к детям..

И это та, перед которой в своё время дрожали наши враги? Это она?..

Как всё осмотрели, зашли в комнатку, где размещалась канцелярией детского дома. Там сидели, разговаривали. Во время разговора Буланович спросил:

- Скажите, пожалуйста, нравится ли вас это занятие?

И увидел, как глаза Гарновой затянулись холодком, пустотой, как засветилась в них что-то похожее на страх или на обжигающую, болезненную тоску. Заговорила новым – тихим и протяжным голосом.

- Спрашиваете, нравится ли? Как вам сказать... Всякое бывает. Бывает, что и полностью нравится...

Она замолчала, задумалась. Булановичу стало противно. Каялся, что затронул это. Арончик же бесцеремонно хлопнул её по плечу.

- Ну, ты уже и насупилась. Ещё раскиснешь.

Арончик, видимо, хорошо знает Гарнову. Да и не удивительно. Буланович здесь совсем новый человек, Арончик же -- с самого рождения. Известно ему всё предельно ясно: что в городе было и что есть.

Гарнова, однако, не обратила внимания на шутку Арончика. Правда, улыбнулась, но улыбка была уже не та.

Булановичу было не по себе. Чувствовал он себя словно виноватым в том, что испортилось её настроение. Нужно было что-то сказать, продолжить разговор. И он стал говорить о пользе работы по воспитании детей, о новых направлениях в этой области. Получилось ещё хуже, так как в его голосе непроизвольно пробивалось осторожное сочувствие, будто хотел уговорить, умаслить. От этого в глазах Гарновой засветилась злость и досада. Слушала, а потом неожиданно отрезала:

- Бросьте читать лекцию, сама всё хорошо знаю...

Ещё часик посидели, потом Арончик поднялся.

- Ну, поехали. Бывай!

Когда прощались, Буланович встретился взглядом с Гарновой. Увидел в её глазах грусть и вместе с тем какое-то замешательство. Будто стыдилась она за своё странное поведение.

По дороге назад Буланович думал о Гарновой. Острый, назойливый интерес преследовал мысли. Спросил у Арончика:

- Что она за женщина?

Вот тогда-то и назвал её Арончик:

- Увядший цветок...

А почему? Откуда он это взял? - не понимал Буланович.

Арончик же не больше не хотел об этом говорить. Только сказал:

- Да брось ты. Не стоит об этом...

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/29697/100742

Переводчики: alruna, wo_xxx_men