Готовый перевод Brotherhood of the Blood. Book 2 / Братство крови. Книга 2: 3

ГЛАВА 3

Дэмпур, который охотится на вампиров.

Господи Иисусе, во что он вляпался?
Лежа на спине на топчане, Бишоп прислушивался к голосам наверху - что-нибудь, чтобы подсказало, что они собираются с ним делать.

Но ничего не обнаружил.

Ранее он уловил обрывок разговора, но в нем не было ничего существенного.

Возможно, дэмпур была достаточно осведомлена о нем, чтобы обсуждать подобное в другом месте, чтобы он не мог услышать.

Ему хотелось вырвать язык прямо из ее симотичного рта, но это было бы слишком расточительным, в то время , как его можно было использовать куда более эффективнее.

Предложение перпихнуться было уловкой, но он не станет особо сопротивляться, если бы она действительно воспользовалась бы им.

Это о многом говорило - и это не делало ему чести.

Он не собирался спать, когда взойдет солнце,гнев, но усталость и боль отран, причинееных святой водой в конечном итоге склонили его к необходимости восстановить силы, чтобы исцелить себя.

Когда он уснул кт-то - и он догадывался кто именно - подкрался к нему и водрузил огромный серебряный крест над его грудью.

У него осталось пространство чтобы вздохнуть и только.

Любое другое движение вызвало бы у него ожег.

Его похитительница была твердо настроена удержать его там.

Почему он оказался там? И что еще более важно, почему она не убивала его? Как это все связано с Санти, и чего именно этой гибридной ведьме было от него нужно? Даже при том, что он знал, как разыскать этого сукиного сына, он не собирался выдавать его Охотнице.

Он находился в ее лагеге.

Его темница была единственной, или имелись другие? Были ли тут другие заключенные - например брат Анары? Он не услышал подтвержения тому, что он один, но это ничего не значило.

Другие могли быть заперты, где-то в друго месте.

Или он был единственным, которого она рано или поздно убьет.

Он для чего-то был нужен.

Ему только нужно было выяснить для чего, чтобы получить приимущество.

Он знал ее тайну, но от этого было мало толку, если он не мог заставить ее раскрыться перед собственными людьми.

И даже в этом случае, они просто бы убили их обоих.

Что такого натворил Санти, чтобы вызвать гнев этой женщины? Почему она охотилась на теневых существ, являясь таковой наполовину? Он еще бы мог понять, если бы она преследовала зло, как и он сам, но это не походило на то.

Она убивала не разбирая.

Она охотилась на тех, кто должен был являться ее союзниками, а не врагами.

Она являлась опасной для его вида и ему подобных.

С ее способностями Дэмпур она могла выслеживать и убивать их.

Ее подручные помогали ей, используя серебряное оружие и ловушки.

Ей нельзя было позволить продолжать эту кровавую виндету, иначе теневые существа Восточной Европы окажуться на грани уничтожения.

Над его головой послышались шаги, ведущие к его темнице.

Кто-то прибыл.

Они явились, чтобы убить его? Накормитьего? Ему скоро понадобится кровь.

Возможно это его тюремщица.

Он очень надеялся получить шанс отыграться за то "крещение", которое она ему устроила.

С тихим стоном дверь в подвал открылась.

Солнечный свет проник внутрь, чтобы очертить силуэт человека, спускающегося по ступеням.

Ботинки шаркали о каменные плиты.

Бишоп увидел одинокого человека, впустившегося в его тюрьму.

Возможно ему следовало быть более осторожным, менее жизнерадостным, но прожив более шести сот лет, он стал спокойнее относиться к тому факту бкдет он жить, или ему придется умереть.

Это вовсе не означало, что он легко сдасться, но он не боялся этого.

Человек оказался высоким и сетловолосым.

У него была фигура трудяги или воина - что не могло не вызвать уважение Бишопа.

Он остановился возле лестницы, в безопасном пятне солнца - и уставился на Бишопа.

Бишоп смотрел на него.

Прошло какое-то время, и поскольку человек не двигался и ничего не произнес, только дышал, Бишоп обратился к нему:- Обеденный перерыв?
Человек пожпл плечами.

- Я зашел, чтобы посмотреть.

Его румынский был сельским диалектом.

Как и у его любимой, у него было какое-то подобие образования.

Так как Охотница свободно изъяснялась на английском, он был готов поклясться, что она родилась в богатой семье.

Для чего леди потребовалось выряжаться в брюки и охотиться на вампиров?
- Вы посмотрели.

Бишоп выгнул бровь.

- Закончили?
- В течении все моей жизни я слышал столько историй о вас, эта страна полна ими.

Бишоп стиснул зубы.

- Как насчет моей жены? Вы слышали что сней случилось?
- Вы принесли ее в жертву, чтобы спастись.

Человек произнес это с таким осуждением, что Бишоп был готов сам поверить в это.

- Вы действительно уверены, что я спрятался бы за спину женщины?
Человек просто смотрел.

Он серьезно пологал, что Бишоп пообедал бы им ни капли не раскаивась в содеянном? Он мог предполагать.

- Нет, - наконец произнес он.

- Но, то теперь не имет значения, не так ли?
- Нет.

Боль пронзила сердце Бишопа.

Бедная Элизабетт.

И для нее теперь это тоже не имело значения.

- Вы - легенда, - продолжил человек.

Он вообще собирался уходить?
- Я ожидал, что являетесь чем-то более жутким.

Улыбаясь Бишоп протянул ему закованную руку.

- Освободите меня, и вы увидете, каким жутким я могу быть.

Человек реально побледнел от подобного предложения.

- Вам бы следовало накормить меня.

Человек нахмурился, сдвинув брови.

- Я не стану.
- Я буду бесполезен вашей любимице, если я оголодаю.

Это показалось человеку разумным.

- Я попрошу, чтобы вам принесли еду.

Хорошо.

Тогда ему не придется волноваться, что он кого-нибудь убьет.

- Спасибо.

Теперь уходите.

Против его ожидания, человек не ушол.

Возможно он и был образованным, но он был безмолвныи и упрямым словно истукан.

Бишоп дернулся на своих цепях, словно собирался спрыгнуть с топчана.

Крест над ним вздрогнул, но не причинил ему боли.

Его посититель подскочил и быстро помчался по лестнице.

Как только дверь захлопнулась с гулким ударом, комната снова погрузилась в темноту.

Бишоп снова откинулся на своей узкой кровати и улыбнулся.

Это вовсе не удивило его, но иногда было удобно казаться страшным.

- Большинство Дэмпур умирают сразу после рождения, ты знала об этом?
Женщина - имени которой он даже не знал - принесла ему тарелку с едой и кувшин пива.

Его заявление однако привлекло ее внимание, прежде, чем она успела осознать это.

Он лежал на топчане, скромно сложив руки на животе.

- По всей видимости ваша мать была с вами чрезвычайно осторожна.

Она опустила на пол тарелку и кружку вне пределов его досягаемости и пододвинула к нему ногой.

- Меня воспитывала бабушка.

Интересно.

Ее мать умерла? Отказалась от ребенка полувампира?
- Значит это она достаточно позаботилась о тебе.

- Она позаботилась.

Он наблюдал за ней какое-то время изучая форму ее носа, изогнутую линию ее манящих губ.

При иных абстоятельствах он бы счел ее привлекательной, даже интригующей.

Желание обладать ею было не всчет.

Он просто хотел разузнать как можно больше оней, чтобы найти слабое место.

- Как тебя зовут?
Она даже не глянула на него.

- Ты знаешь, как меня называть.

- Я имею ввиду твое настоящее имя.

Она вздернула подбородок.

И она смотрела теперь прямо ему в глаза.

- Зачем?
- Я просто хочу знать, как тебя зовут.

Христос, как же ему было жаль, что он не мог сесть.

- Тебе известно мое имя.

- Мне известно, как они называют тебя.

Словно это могло иметь какое-то значение для нее.

- Мы те, кем себя считаем.

Это мое имя.

Я ношу его дольше, чем свое подлинное.

Она отвела взгляд.

- Зачем мне называть свое имя, если я не знаю твоего.

- Тебе так легче?
Христос, ему бы было куда легче, если бы он мог хоть немного пошевелиться.

- В этом случае тебе будет проще не думать обо мне, как о человеке.

Ее челюсть напряглась.

Повидимому он задел за живое.

- Подобно твоему ты имени вы являешся монстром намного дольше, чем когда-либо были человеком.

- А ты являешься обоими со дня рождения.

Она отреагировала так, словно он ее ударил.

- Марика - прошептала она.

- Меня зовут Марика.

Довольно симпатичное имя - и замечательно ей подходило.

И сама она была слишком симпатичной для убийцы, которым являлась.

По определенным причинам, доверие оказанное ей согрело ему душу.

Он не хотел испытывать подобного, потому что понимал, что она тут же убьет его.

- Меня звали Блейзом.

Это было своего рода извинением, за его предыдущее замечание.

Она не заслужила, ни его чувства вины, ни его сочувствия.

Его не заботило ее происхождение, и то что она застряла между двух миров.

Это не могло служить опровданием убийству.

Она кивнула, ее темная коса, убранная за плече свесилась, когда она сделала это.

С ее жесткостью было куда проще иметь дело.

- Скажи мне, где Санти.

Санти был дейтсвительно причиной его похищения? И как она узнала что он приедет в Румынию? Кто ей сообщил и для чего?
- Для чего ты его так отчаенно жаждешь найти?
- Он кбил мою мать.

Дерьмово, однако.

Если моно было сбросить со счетов его влечение к ней, то это уже служило основательной причиной, для сострадания.

- Я сожалею.

- Как и я.

Еще секунда и к ней вернуся ее обычный взгляд, буравящий его.

- Скажи мне где он?

- Даже если бы я ихотел сказать, я бы не смог.

Я не знаю, где он.

- Ты лжешь.

- Я не общался с ним более двадцати шести лет.

Они встречались с Санти после того, как умерла женщина, которую тот любил.

Санти был безутешен.

Умерла не только его любимая, но и ребенок, которого она носила.

Санти пытался обратить ее чтобы спасти, но это не сработало.

Он дал женщине собственную кровь, но она оказалась слишком слабой, чтобы пережить прерождение.

Даже при том, что Санти не являлся отцом ребенка, он горевал, словно по собственному.

Это случилось в Брацлаве, неподалеку от сюда.

Ребенок стал Дэмпур, поскольку в него попала кров Санти.

Бишоп уставился на Марику.

Не может быть...
Но что-то знакомое было в ее темных глазах.

Демпур часто наследовал черты своего родителя вампира, хотя никто не мог объяснить почему.

Правда и сами Дэмпур являлись редкостью, чтобы иметь о них объективное представление.

Это вряд ли возможно, что Марика подобным образом связана с Санти.

Не мог же Санти втречался сразу с двумя беременными женщинами? Но Санти был настолько уверен, что ребенок умер, как и его возлюбленная.

Если бы Марика была его ребенком, разве бы она не знала, что Санти не убивал ее мать, а хотел спасти?
Если, конечно ей не поведали другую историю.

- Ты уверенна, что Санти убил твою мать?
- Да.

Уверенность светилась в ее глазах.

- Говори мне где он.

- Я уже сказал, что не знаю.

- И я назвала тебя лгуном.

Ее глаза пылали гневом в свете факела, освещавшего ее лицо.

- Ты пытаешься выгородить своего друга.

Друг? Санти когда-нибудь претендовал на это звание? Во всяком случае он были больше братья, нежели друзья - довольно лояльными, но не особо близкими.

И эта лояльность была причиной по которой он защищал его даже теперь.

- Какой бы из меня был друг, если я поступил бы иначе?
- Он убил мою мать.

- И его смерть не вернет ее тебе.

За шесть сот лет он стал мудрее.

И в нем говорил опыт.

- Это принесет мне удовлетворение.

- Не принесет.

И его шестисот летний опыт подтверждение этому.

- Ты хочешь сказать, что если бы у тебя появился шанс отомстить за смерт своей жены, ты бы им не воспользовался?
Кровь застыла в жилах Бишопа.

Как смеет эта женщина говорить о его жене.

- Она убита людьми подобными тебе и твоим соратникам, и я не нуждаюсь в мести.

Я перебил их всех триста лет тому назад.

Ее лицо столо еще более жестким.

- Это ты так говоришь.

Есть те, кто обвиняет тебя в ее смерти.

Это был удар ниже пояса, нарочно чтобы разозлить его.

Это не сработало.

Было множество других способов, чтобы насолить ему, но она была слишком раздражена, чтобы осознать их.

- Я и не отрицаю этого.

Ее отношения со мной послужили причиной ее убийства.

Я предлагал ей бессмертие, но она отказалась принять его.

Она была католичкой.

Зачем он ей рассказывал все это?
- Она считала, что будет за это проклята.

- Ты в самом деле полагаешь, что я проклят? - Это бы нисколько не удивило его.

Все так считали - даже церковь в чьи руки они себя предали.

Бишоп не верил этому, ни секунды.

- Я уверена в этом.

- А как насчет тебя, своеобразного гибрида? Он произнес это с такой неприязнью, на которую только был способен.

Не возможно относиться к обоим мирам после смерти.

Ты отправишься в ад или на небеса?
- Я надеюсь, что на небеса.

- Убивая невинных людей? Смею тебе заметить.

- Ничего невинного не было в тех, кого я убила - да и людьми они не были.

- Ты не являешься стопроцентным человеком, это же не повод тебя убивать.

Она ничего не ответила, но он ощущал ее враждебность и ее растерянность.

Не так уж и легко иметь две природы.

Он не собирался ее жалеть - она окружила его серебром и сожгла святой водой - но она никогда не станет своей среди людей, и она превратилась в изгоя в теневом мире.

Она снова подталкнула к нему тарелку.

- Иван сказал, что ты нуждаешься в еде.

Бишоп уставился на тарелку.

На ней лежало тушеное мясо.

- Это не тот сорт еды, в котором я нуждаюсь.

Нет, это замечательно выглядит и пахнет аппетитно, но это не утолит мой голод.

Она выглядела испуганной.

- Я не стану приносить тебе крови.

Он чуть не захихикал на нее глядя.

- Тогда у нас проблемы.

-Ты мне угрожаешь?
Он взглянул в ее лицо, и не обнаружил в нем притвоства или обмана.

- Ты действительно не в курсе?
- Не вкурсе чего?
- Мой Бог, Сколько вампиров ты уничтожила? - Чего еще ей было неизвестно, и как он мог использовать это в своих интересах?
Она пожала плечами.

Около сотни.

Боже милостивый.

- И тыникогда никого не пленила, подобно мне?
Она колебалась.

Затем ответила: - Нет.

- Ты никогда не испытываешь жажду крови?
Ее кулаки сжались.

- Конечно нет.
Она лгала, он отчетливо видел это в ее глазах, но сейчас это не имело большого значения.

- Значит ты понятия не имеешь что происходит с заморенным голодом вампиром?
- Я думаю, он становится слабее.

Ее дерзасть в конечном итоге могла ей стоить жизни.

- Неопытные, возможно.

Ноя не молод, маленькая полукровка, и мне симпатичны вампиры, рожденные от укуса.

- То есть?
- Голодание не ослабляет меня - оно привращает меня в животное.

Через несколько дней я стану куда сильнее обычного вампира.

Но у меня будет утрачен контроль.

Я буду руководствоваться исключительно голодом, и я буду стремиться удовлетворить его всеми доступными средствами.

Когда это произойдет, меня не остоновят ваши цепи и кресты.

Она нахмуриласт, глядя на него.

- Ты лжешь.

Ты нарочно пугаешь меня, чтобы тебя отпустили.

- Не будь глупой! - Он попытался встать, и крест обжег его грудь.

Он опустился на топчан, подпаленный, но не раненный.

Он убил бы ее, если бы смог, но он не желал смерти невинным людям.

- Меня не так легко запугать, к тому же я сомневаюсь, что ты сказал бы мне правду.

Она кивнула в сторону тушеного мяса.

- Эта вся еда, которую ты получишь от меня, монстр.

Она и понятия не имела в какого монстра он мог превратиться.

Она будет морить его голодом наивно полагая, что он станет покорным ее воли.

Она собиралась на днях расстаться с жизнью.

Она оставила его, голод довал о себе знать, тихо подзуживая внутри.

В конце концов он взял тушеное мясо и пиво.

Ему даже удалось опуститься напол, чтобы поесть.

Затем он снова откинулся назад, и стал размышлять о своем спасении.

И он надеялся, что ему удасться сбежать прежде, чем он потеряет контроль, ближайшая деревня находилась достаточно далеко, но это было маловероятно.

Это не всегда удобно, когда тебя бояться.

Ирина Каменесцу жила в соседнем городе Фагарос, названным вчесть гор у подножия которых он находился.

Ей нравилось жить в деревне с Марикой и остальными, но Марике не нравилась идея, что ее бабушка подвергалась подобному риску.

Потому, что ее враг мог использовать ее бунику против нее, и Марика скорее бы согласилась отправиться в ад, чем подвергнуть ее подобной опасности.

Жизненые перпетии нашли свое отражение на лице Ирины.

Прошедшие двадцать лет являлись относительно спокойными, и страна процветала, чего не скажешь о предыдущих годах, отмеченных волнениями и реформами.

Марика отчасти помнила эти волнения.

Ее бабушка их прежила.

Бабушка потеряла сына, сражавшегося на стороне русских против Османской империи в 77, спустя три года во время родов умерла ее единственная дочь, за год до тог, как она потеряла мужа, умершего от болезни.

Всякий раз, когда Марика нуждалась в поддержке, она отправлялась к бабушке, заменившей ей мать и отца.

Дом был небольшой и опрятный, окруженный розами, и находился в одном из лучших районов пригорода.

Отец Мрики хотел, чтобы его дочь не испытывала ни в чем нужды, но он не желал воспитыватьее, как это было принято - и отправил ее в одну изшкол .

Она жила в достатке с ее бабушкой, домоправительницей и врачем- практикантом, но бедность царила по всюду, и Марика никогда не считала себя чем-то отличающейся от своих друзей, у которых не было возможности вести подобную жизнь.

Она всегда прибегала в этот розовый дом, когда нуждалась в поддержке.

И ей была нужна поддержка сейчас.

Бишоп напомнил ей, что она сама наполовину монстр, которых она приговаривала к смерти, руководствуясь собственной моралью.

Ей хотелось отрицать это, но она не могла, и еще перед ней встал вопрос, если она когда-нибудь сталкнется с кем-то похожим на себя, станет ли она его убивать.

Она наверное убила бы, даже при том, что он являлся наполовину человеком.

Конечно бы убила.

Существо, подобные этому не должны жить.

Это вовсе не делает ее монстром, скорее всего она проявила бы... милосердие.

Она привязала свою лошадь возле заьбора, где та свободно могла пастись и постучала в дверь

Это больше не было ее домом, и вне зависимости, что по этому поводу думает бабушка, она не должна входить без приглашения.

И даже если бы она попробывала, дверь все равно была заперта из нутри, она сама так настаивала.

Марика расслышала приближающиеся шаги с той стороны двери.

Ее бабушка была довольно немолода, но тяжелая жизнь делала ее старше.

- Кто там? - Произнес сильный ясный голос на лиричном румынском языке.

Марика улыбнулась, как всегда, когда она слышала ее голос, и ей нравилось, что бабушка соблюдала предосторожности, о которых она просила.

- Марика, Буника.

Замок скрипнул и двер распахнулась.

Неуспев сказать ни слова, Марика оказалась в ее объятьях, прижимаясь щекой к седой голове, пахнувшей леденцами и сдобой.

- Papanasi prajiti - Выдохнула Марика.

Небольшие шары из изюма, скатанные и обваленные в сахарной пудре - были ее любимым лакомством.

- Да, - оветила ее бабушка, отпуская ее.

- Я предчувствовала твой сегодняшний визит.

Они расположились в гостинной, которая почти не изменилась с того времени, как Марика была ребенком с крепкой мебелью, и синими портьерами.

Они пили густой крепкий кофе с конфетами и обсуждали перемещение соседей.

Прошло полчаса, прежде чем бабушка задала вопрос:
- Скажи мне, детка.

- что тебя привело ко мне?
Марика проглотила печенье.

- Я захватила вампира прошлой ночью.

Бабушка покочала головой, что-то тихо пробормотав.

Марике не хотелось знать, что именно она произнесла.

Ее бабушка никогда не одобряла ее занятие.

Несколько лет назад она хотела, чтобы та вышла замуж - даже жениха подобрала.

Так бы и произошло, если бы отец жениха не восстал из могилы, превратившись в вампира.

"Восстал" было не совсем точным словом.

Он прорыл себе проход и выбрался, грязное брюзжащее существо, обежумевшее от жажды крови.

Наблюдать, как твоя нивеста всаживает оружие в грудь твоего отца, оказалось слишком, чтобы все уладилось.

Григор отменил свадьбу, не взирая на то, что она спосла его от участи быть съеденным его же отцом.

- Он друг того, кто убил маму.

Пожилая женщина замерла.

Рука, которую она поднесла ко рту немного тряслась.

Марика физически ощущала ее шок.

- Марика, зачем ты гоняешься за призрпками?
- Потому что существо, убившее мою мать должно поплотиться за то сто оно ей причинило - за то, что он причинило мне!
Ее бабушка покачала головой

Ее спокойное лицо выглядело бледным и опечаленным.

- Вряд ли бы твоя мама желала этого.

- Ты считаешь, что она хотела бы правосудия над своим убийцей? - сама мысль о подобном была возмутительной.

- Нет, особенно учиненного тобою.

Это было странным.

- Что ты имеешь ввиду?
Ее бабушка какое-то время собиралась с мыслями.

- Мне не нравится образ жизни, который ты ведешь.

Я не хочу потерять тебя, как и твою мать.

Марика испытала чувство вины.

Безусловно, именно этого бабушка и добивалась.

Они никогда не говорили о смерти матери Марики.

Ее быбушка всячески избегала этого, как только звходил разговор.

Почему? Это было слишком болезненно для нее? Или существовало что-то, что знала бабушка, но не желала ей говорить.
- Ты не потеряешь меня.

Когда она произносила это, она как раз думала о том, как близко она была от смерти прошлой ночью, когда Бишоп пытался сбежать.

Как жестоко юыло рисковать ее собственной жизнью, когда ее бабушка потеряла стольких любимых людей.
- Твой отец навещал меня несколько дней назад.

Он спрашивал о тебе.

Это было свойственно бабушке - менять тему разговора, уводя его в сторону от неблагоприятного для нее предмета.

Она знала, как Марика относилась к своему отцу, и она знала, что ее гнев пересилит любопытство по поводу ее матери.

Так было всегда.

- Спрашивал? - Скорее всего Буника рассказала ему , что смогла.

Ее отца обычно моло заботило, где она была и что делала.

Никогда не заботило.

Она напоминала ему о монстре, который убил его любимую жену.

Будучи ребенком, Марика молилась, чтобы он полюбил ее.

Теперб она рассматривала его, как обычного знакомого.

- Его жена родила в прошлом месяце.

Марика стиснула зубы.

- Сына?
Ее бабушка кивнула со странным выражением лица.

- Наконец то у него есть наследник.

Стопроцентный человек и правильного пола.

- Марика.

В ее голосе не было упрека, только сочувствие.

- Я в порядке.

Это была застаревшая рана, и она не должна была причинить боли, но это произошло.

- Надеюсь, он теперь счастлив.

Теперь, когда у старика появился сын - он может со спокойной душой умереть - это было действительно тем, на что она надеялась.

Тогда она перестала бы переживать, что являлась таким разочарованием и позором для него, что он не желал ее видеть.

И если бы он был по случаю обращен в вампира, у нее не дрогнула бы рука, чтобы всадить кинжал в этого бесчувственного злодея.

Он выкинул ее как ненужный хлам, и каждый раз, когда она убивала вампира, она надеялась, что он ее одобрит.

Ублюдок.

Он был настолько значим в ее жизни, как она никогда не станет для него.

Ее мысли по видимому отразились на ее лице потому, что лицо бабушки казалось испуганным.

- Ты пугаешь меня, когда так смотришь.

Это выражалось в незначительном измкнении ее черт лица, и блеске в ее глазах.

Так ее вампирская часть реагировала на наплыв эмоций.

Марика поднялась на ноги, желая успокоиться.

- Извини.

- Не извиняйся за свои чувства, детка.

Не думай о нем, все, что с ним связано не имеет значения.

Я и не будуу, если ты престанешь говорить мне о нем.

Она придержала эту мысь при себе, конечно же.

Ее бабушке казалось, что Марика должна быть в курсе того, что происходит с ее отцом, и ей не хотелось ее расстраивать.

- Буника, - спросила она, поднимая голову, - я действительно Монстр? Изночально именно так назвал ее отец.

Бишоп был единственным, кто посмел бросить ей это в лицо.

Никто больше не знал об этом, никто, кроме ее бабушки.

На лице которой отразилась печаль.

- Ох, моя дорогая детка, конечно нет.

Она протянула руки, и Марика пришла в ее объятие.

Стоя на коленях перед стулом пожилой женщины, она уткнулась лицом в плече бабушки и плакала, наконец расслабившись.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/30560/104823

Переводчики: aveeder