Готовый перевод Skins: Summer Holiday (FULL VERSION) / Молокососы, том 2: летние каникулы (ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ): Mini

Дом Мини, 11.45

До сих пор не могу поверить, что я сама залезла в этот бичевский фургон! Я чувствовала себя просто отвратительно. Остается только молиться Богу, чтобы меня в нём никто не увидел.
После того, как мы высадили Грейс, мне пришлось целых десять минут терпеть жалкие попытки рыжего парня завязать со мной беседу. После того, как он понял, что в сентябре мы с ним пойдем в один колледж Раундвью, он чуть не описался от счастья. Наверное, представлял, как будет нас с утра на своем мусоровозе довозить до колледжа. Вот урод! Никогда бы на такое не согласилась.
На самом деле, сначала я пыталась быть милой, но он такой надоедливый, что пиздец. В конце концов, я ему сказала, что лучше заболею чумой и сдохну на улице, чем проведу еще пять минут, выслушивая его невыносимую хрень. Тогда он заткнулся. Я почувствовала себя мерзкой и грубой сучкой из-за того, что его так обидела. Но что еще мне оставалось делать?

Когда мы приехали, я вышла из машины и направилась к дому. На половине дороги я зачем-то оглянулась и увидела, как волосатик изо всех сил пытается убрать руку своего рыжего дружка, которой тот усиленно махал мне на прощание. Что за гейская парочка. Наверное, целый день сидят в своем фургоне и надрачивают друг другу. Но даже если это не так, ничего не мешает мне распустить осенью в колледже такую сплетню.

Фургон наконец-то уехал, и я, открыв дверь, вошла в дом. В холле лежала моя мама. Руки ее были раскинуты, голова откинута назад, платье задрано, трусов не было и в помине. Между ног у неё лежал незнакомый мне мужчина, который при звуке открывающейся двери резко подался назад. Наверное, задыхаться начал.
Я думала, что блевану прямо там. Наступил момент напряженной тишины, когда мы все трое тупо пялились друг на друга. Вдруг мужик свободной рукой вытер губы.
У меня аж в желудке всё перевернулось от отвращения, поэтому я, перешагнув через маму, понеслась наверх по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки за раз.

- Ты меня тут бросила одну, Минс, что мне оставалось делать? - заорала она мне вслед.

- Ну пиздец теперь. Вот шлюха, - пробормотала я себе под нос перед тем, как громко захлопнуть дверь в мою комнату.

- Поговори со мной, - попросила меня мама, зайдя в мою комнату через какое-то время.

Она была спокойна, но видно, что глаза у неё были на мокром месте. Ей явно не хотелось говорить о том, что произошло. Но ведь, наверное, в первый раз она так откровенно приходила ко мне, чтобы поговорить.

Ну, раз уж она попросила...

- А я - желанный ребенок? - спросила вдруг я писклявым голосом. Отвратительно вышло.

Она села рядом со мной, поставив свой бокал белого вина на стол.

- Конечно, детка. Я хотела тебя с самого начала.

На секунду по моему телу как будто разлилось тепло. Как будто я глотнула тёплой, немного даже обжигающей, воды.

- Но с папой ты жить не хотела?

- Нет, дорогая, не хотела. Прости меня за это.

- А для папы я желанной не была?

Она взяла свой бокал, немного подержала его в руках. Нахмурилась, видимо, для того, чтобы сдержать слезы. Посмотрела на меня, но я пока еще не была готова взглянуть на неё в ответ.

- Он был еще очень молод, милая.

- Ну и что?

- Ну и то, что он явно был не готов к такому повороту. Мы ведь не планировали ребенка. И он оказался не готов. Он, наверное, очень бы тебя полюбил. Но шансов у него не было никаких. Возможно, это я ему их не дала.

- Не дала?

Мама уже явно пожалела о том, что начала со мной откровенничать. Она рукой коснулась моего подбородка, подняла его, таким образом заставив меня посмотреть ей в глаза.

- Ты была такой идеальной, понимаешь? Когда ты только-только родилась, я просто не могла на тебя надышаться и наглядеться. И что еще важнее - ты была моей. И это было прекрасно. Как будто я наконец нашла своё предназначение. Наконец-то что-то в своей жизни сделала правильно. Наконец-то кто-то любил меня, сильно и безвозмездно, и я вдруг почувствовала...

Она подняла обе руки, пытаясь показать и описать свой восторг. Она улыбалась во весь рот.

- Ты и я, у нас как будто было общество только для двоих. Никого больше мы не подпускали. Да и никто больше нам был не нужен.
Она помолчала.
- Никто не нужен, - повторила мама. - Да и неособо-то мы с твоим папой были знакомы. Ну, ты поняла.
Мама усмехнулась.

Я от нее отодвинулась. Я отчетливо слышала своё громкое прерывистое дыхание, такое ненатуральное, такое раздражающее. Я сосредоточилась, пытаясь дышать потише и не так громко. Уставилась на короткие волоски на руках, которые вздрагивали с каждым моим выдохом.

- Ну и посмотри, какой красоткой ты у меня получилась! - она немного нелепо рассмеялась, пытаясь разрядить атмосферу. - Посмотри на меня, Минс. Подними глаза. Ты - единственная вещь в моей жизни, которой я горжусь, ясно?
Её голос стал громче, тверже, как будто у разьяренной львицы.
- Мне часто, знаешь ли, не очень-то удобно чувствовать себя старой никому не нужной шваброй, когда рядом со мной моя красавица и умница дочка. Ну взгляни на меня! Ты - это всё, что у меня осталось. А ты от меня убегаешь.

Она расплакалась. Её пьяные слезы текли по лицу, щекам, подбородку. И если я и растрогалась, то сейчас это чувство единения исчезло целиком и полностью. Теперь она была мне отвратительна. Хотелось на нее заорать: "Да перестань ты рыдать, эгоистичная сучка! Соберись! Это у меня тут кризис, а не у тебя!"
Но её уже было не остановить.

- Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? Себя в 16 лет, когда передо мной была вся жизнь, полная возможностей. Никогда я не пожалела о том, что родила тебя. Но, наверное, через тебя я теперь пытаюсь возместить всё то, что упустила сама. Знаю, Минс, я ебанутая. Но я ведь тоже человек.
Она уронила голову на грудь. Её жалость к себе достигла апогея.

"Нихуя ты не человек, ты - мать моя", - подумала я.

- Я всё понимаю, мам, - сказала я вслух. - Понимаю, что тебе очень тяжело.

Она крепко сжала мою руку в своей и два раза всхлипнула перед тем, как наконец собраться и взять себя в руки.

- И у нас с тобой всё еще наше общество для двоих. Таким оно и останется, дорогая - я и ты против всего мира.
Она снова глупо рассмеялась, утирая слезы с лица.

Я натянуто улыбнулась, пылая желанием прекратить этот разговор. Сейчас я маму просто ненавидела.

- Пойду принесу тебе вина, - сказала я, выходя из комнаты и не глядя на нее.

На кухне я сделала из бутылки пару глотков перед тем, как отнести ее маме. Круто было бы, если бы мама рассказала мне волшебную историю о мужчине, который был еще слишком молод, слишком хотел свободы, а она его так любила, но ей пришлось его отпустить. Круто было бы, если бы на меня из-за этого рассказа накатила волна любви и восхищения к маме, ведь она вся такая независимая, воспитала меня, дитя любви, совершенно одна. Но вот только вместо всего этого мне было ее жаль. И подташнивало немного. Она такая жалкая.

Да и он жалок. Просто тупо не хотел ребенка.

Я пошла в гостиную, где обнаружила маму, стоящую у шкафа на четвереньках. Она рылась в большой голубой коробке, куда мы складываем всякий хлам. Я села за стол и стала ждать. Я даже была рада, что она со мной не разговаривала. Вдруг она остановилась и быстро повернулась ко мне. Она что-то прижимала руками к груди.

- Это что?

- Это твой папа, - сказала она как-то глупо.

- Ты же сказала, что у тебя не осталось его фотографий.

Она покачала головой, по лицу опять потекли слезы. Блять, я не в настроении для игры в угадайку.

- Дай сюда, - я протянула руку, избегая её взгляда. Надоело мне с ней любезничать. Ей надо было начать жить, выбраться из этого дерьма. А не "возмещать через меня упущенное", ну или что она там сказала. Понятно же, что отец просто не захотел оставаться с такой, как она. Нельзя его за это винить. Немудрено, что он съебался от такой в ужасе сразу, как только речь зашла о ребенке.

Я забрала у неё фотку и пошла к двери.

- Минс, подожди, я...

Я проигнорировала её. Я слышала, как она села за стол и налила себе еще вина.

Вернувшись в свою комнату, я села на кровать. Фото я прижимала к груди. Я не была особо уверена, хочу ли я на него смотреть. Нет, вру. Конечно, я хотела на него посмотреть. Просто не знала, смогу ли я такое выдержать. Достала телефон, набрала номер Лив, моля Бога о том, чтобы она еще не уснула. А если и не уснула, то пусть будет трезвой для того, чтобы могла со мной поговорить.

- Приветики!

- Привет, это я.

- Я знаю, Минс, вообще-то тут номер высвечивается. Что случилось?

- Хрень какая-то. Сижу тут с фоткой своего отца в руках.
- Как мило! И на кого он похож? Блондин, как и ты?

- Я на нее еще не смотрела.

- Это еще почему?

- Блять, Лив, наверное, потому, что я волнуюсь?

- Черт, Минс, прости, успокойся, ладно? Хочешь, я зайду?

- А где ты сейчас?

- Да нигде толком, просто шляюсь по городу.

- Ты вроде с кем-то встретиться сегодня собиралась, разве нет? Он всё ещё с тобой?

- Да он дебил, я могу его быстренько отшить.

- Да ладно, гуляй со своим дебилом, у меня и так всё нормально.

- Уверена?

- О Боже, Лив, у меня тут никакой трагедии не случилось, просто решила поделиться новостями. Веселись, у меня всё хорошо. Позвонишь завтра?

- Первым делом.

- Отлично, пока-пока.

- Минс?

- Что?

- Если ты расстроена, то знай - это абсолютно нормально. Я бы на твоем месте была расстроена.

В животе снова что-то перевернулось, в глазах защипало. Я собрала все оставшиеся силы в кулак.

- Всё отлично, Лив. Честно. Это всего лишь фотка. Ладно, мне пора. Пока, конфетка.

Я посидела немного на кровати с телефоном в руке, читая старые сообщения. Засунула фотку лицом вниз в ящик у стола. Забралась под одеяло. И расплакалась, стараясь не шуметь. Чтобы мама не услышала.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/30600/105595

Переводчики: Arizona