Готовый перевод Marina: Capítulo 1

В конце семидесятых, Барселона была миражом проспектов и переулков, где любой мог перенестись в прошлое на тридцать-сорок лет, только перешагнув порог кафе.

Время и воспоминания, история и вымысел растворялись в том волшебном городе как акварель в каплях дождя.

Именно там, в декорациях из соборов и зданий, словно сбежавших из сказки, и под эхо улиц, которых уже не существует,и произошла эта история.

Тогда я был мальчиком пятнадцати лет, томившимся в стенах школы-интерната с именем святого на улице Vallviderera.

В те дни окрестности Саррия еще сохраняли вид маленькой деревни на берегах модернистского метрополиса.

Моя школа возвышалась в начале улицы Paseo de la Bonanova. Ее монументальный фасад напоминал больше замок, чем школу. Ее угловатый силуэт глинистого цвета был головоломкой крепостных башен, арок и крыльев во мгле.

Школа была окружена цитаделью садов, фонтанов, грязных прудов и внутренних двориков.

А тенистые здания вокруг нее служили пристанищем бассейнам в вуали из призрачного тумана,гимнастическим залам, околдованным тишиной и мрачным часовням, где лики святых улыбались в отражении восковых свечей.

Здание состояло из четырех этажей, не считая двух подвалов и мансарды во внутренней части монастыря, где жили те немногие из священников, кто до сих пор преподавали.

Комнаты учеников были расположены вдоль пустых коридоров на четвертом этаже. Эти бесконечные галереи лежали в вечном полумраке, навсегда погруженные в призрачное эхо.

Я проводил дни мечтая наяву в классах этого огромного замка, ожидая чуда,происходившего каждый день в пять двадцать вечера.

В этот волшебный час солнце покрывало огромные окна жидким золотом. Звенел звонок, оповещая о конце занятий, и мы, ученики,наслаждались почти тремя часами свободного времени перед ужином в большой столовой.

По замыслу, это время мы должны были посвящать учёбе и духовным размышлениям. Но не могу вспомнить ни одного дня в интернате, когда бы я предавался какому-либо из этих благородных занятий.

Это был мой любимый момент. Перехитрив привратника, я отправлялся изучать город.

Я привык возвращаться в интернат как раз к ужину, прохаживаясь по старым улицам и проспектам, в то время как вокруг меня смеркалось.

В эти длинные прогулки я испытывал чувство пьянящей свободы,мое воображение парило над зданиями и поднималось до небес.

Всего на несколько часов улицы Барселоны,интернат и моя мрачная комната на четвертом этаже испарялись.Всего на несколько часов, имея всего лишь пару монет в кармане, я становился самым счастливым человеком во всем мире.

Мой путь часто проходил через 'пустошь Сарриа', как ее тогда называли,которая в действительности была подобием леса, затерянного на никому не принадлежавшей земле.

Большинство старинных величественных особняков,которые когда-то населяли север бульвара Бонанова, все еще были там, хоть и лежали в руинах.

Улицы которые окружали интернат вырисовывали город- химеру. Стены покрытие плющом преграждали путь к диким садам в которых возвышались монументальные резиденции.

Заросшие особняки боролись с неухоженной растительностью, в которой утопала память о них, как туман, который не желает рассеиваться.

Многие из этих домов подлежат сносу, другие были разграблены за долгие годы. Некоторые, однако, до сих пор заселены. Их жители были родом из ныне забытых оккупантов.

Это были люди,чьи имена занимали четыре колонки в Ла Вангардии в те годы,когда трамваи еще вызывали опасение как и любые другие новые изобретения

Они заложники умирающего прошлого, которые отказывались покидать свои тихие гавани. Опасаяся, что если они отважаться выйти из своих особняков, их тела тут же рассыпятся в прах и развеятся по ветру.

Узники, медленно угасающие в свете свечей. И иногда, когда я торопливо шел мимо таких вот ржавых оград, я, казалось, ощущал на себе подозрительные взгляды проникающие из-за выцветших ставень.

Как то раз вечером в конце сентября 1979 года я рискнул забести на одну из таких улиц, застроенных особняками в стиле модерн, не знавшими ремонта с момента своей постройки.

Улица описывала кривую, заканчивающиеся на заборе, как и многие другие. Дальше лежали остатки старого сада отмеченного десятилетиями забвения.

Среди растительности наблюдался силуэт двухэтажного здания. Его мрачный фасад стоял позади фонтана со скульптурами покрытыми мхом.

Темнело и закоулок показался мне зловещим. Я был окружен мертвой тишиной, только ветер шептал предупреждения без слов.

Я понял что нахожусь в одном из заброшенных районов квартала. Мне пришло в голову, что лучше остановиться и вернуться в школу.

Во мне боролись здравый смысл и нездоровое влечение к этому забытому месту, когда я вдруг заметил два блестящих желтых глаза, горящих в полумраке, вонзенных в меня как кинжалы. Я сглотнул слюну. Бархатистая серая шерсть кота вырисовывалась у ворот особняка. В его пасти бился в агонии небольшой воробей.

На шее кота висел серебряный колокольчик . Его глаза изучали меня в течение нескольких секунд.

Вскоре после этого он повернулся и выскользнул через металлическую решетку. Я видел, как он исчезает в бесконечности этого проклятого рая, унося воробья в его последний путь.

Вид этого маленького хищника, высокомерного и дерзкого, пленил меня. Судя по его блестящей шерсти и колокольчику у него был хозяин.

Возможно это здание скрывало что-то больше, чем призраки исчезнувшей Барселоны. Я приблизлся и положил руки на решетку ворот.

Метеал был холодным. В последних лучах заката следы капель крови, оставленные воробьем в том лесу.

Жемчужины ярко-красного цвета вычерчивали путь в лабиринте. Я снова сглотнул слюну. Точнее сказать попытался. Во рту у меня пересохло.

Мой пульс отдавался в висках, словно знал что-то, что я старался не замечать.В этот момент я почувстввал, что дверь поддалась под моим натиском, и я понял, что она была не заперта.

Когда я сделал первый шаг вовнутрь, луна осветила бледные лица каменных ангелов в фонтане. Они смотрели на меня. Мои ноги будто приросли к земле.

Я ждал, что эти существа спрыгнут со своих пьедесталов и превратятся в демонов, вооруженных волчьими когтями и змеинными языкаи. Ничего не произходило.

Я глубоко дышал пытаясь понять, смогу ли я унять разыгравшееся воображение или лучше сразу отбросить все трусливые попытки исследования этих владений. Разве только еще один раз - казалось кто-то, а не я сам принял это решение.

Полумрак сада, словно духами, окутало божественным звучанием. Я прислушался к шепоту, напевающему арию под аккомпанимент фортепиано.Это был самый красивый голос,который я слышал в своей жизни.

Мелодия показалась мне знакомой, но я не смог узнать ее. Музыка доносилась из дома.

Я пошел по ее гипнотическому следу. Тонкие полоски рассеяного света пробивались из-за полуоткрытой двери стеклянной веранды.

Я различил глаза кота, обращенные на меня с подоконника первого этажа. Я приблизился к освещенной галерее из готорой доносился тот неописуемый звук. Голос женщины.

Слабое сияние сотни свечей мерцало внутри. В этом сиянии был различим золотой рог старинного граммофона, в котором вращалась пастинка.

Завороженный этой сиреной запертой в граммофоне, я не думал о том, что делаю, и с удивлением вдруг обнаружил себя стоящим в галерее.

На столе я увидел блестящий предмет. Это были карманные часы.

Я взял их и рассмотрел в свете свечей. Стрелки не двигались и циверблат был треснут.

Он Мне показался золотым и таким же старым как и дом в котором я находился.

Немного дальше было большое кресло. Оно стояло спинкой ко мне, напротив камина, над которым я увидел портрет маслом женщины одетой в белое.

Ее большие серые глаза, грустные и бездонные охватывали комнату. Вдруг магия разлетелась на чуски. Силует поднялся с кресла и повернулся ко мне.

Длинные белые волосы и глаза как угли горящие в темноте. Я только успел увидеть две огромные белые руки тянувшиеся ко мне.

В панике я бросился к двери, натолкнувшись по пути на грамофон и опрокинув его. Я услышал как игла царапает пластинку.

Божественный голос надломился с адским стоном. Я бросился в сад, ощущая как те самые руки цепляются за рубашку, и в два счета пресек его, подгоняемый страхом сжигающим каждую клеточку моего тела.

Я не останавливался ни на мгновение. Бежел и бехал не оглядываясь назад, до тех пор пока мучительная боль не пронзила мой бок и я понял что больше не могу дышать.

К тому времени я уже покрылся холодным потом, а огни интерната сверкали метрах в 30-ти от меня.

Я проскользнул через дверь возле кухни, которая никогда не охранялась, и поплелся в свою комнату. Остальные ученики уже должны были быть в столовой в это время.

Я вытер пот со лба, и мое сердце медленно восстановило свой ​​обычный темп. Я начал успокаиваться, когда кто-то постучал в дверь спальни костяшками пальцев.

Оскар, время спускаться к ужину -раздался голос одного из учителей, иезуита-рационалиста по имени Сеги, которому не доставляло удовольствия выступать в роли полицейского. Сию минуту, падре- ответил я. Сию минуту..

Я поспешно накинул свою куртку и погасил свет в комнате. За окном был виден лунный свет струящийся над Барселоной. Только тогда я осознал,что еще сжимаю в своей руке золотые часы.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31517/109052

Переводчики: VasilisaPretka, allita, cigfa, KARINA86

Tasha_Nov