Готовый перевод DRAGON BLOOD / Montague Madeline / Кровь дракона / Монтегю Меделайн: Глава 1 (Часть 2)

Голова Илы повернулась к его брату, Джону, поскольку рев ярости медведя прорубил неподвижность леса. В течение доли секунды их пристальные взгляды встретились — прежде, чем испуганный крик женщины гальванизировал их. Почти как один, они побежали в направлении, от которого звук выделился, мчась через знакомый ландшафт на скоростях, которые далеко превысили что-либо, чего любое другое животное, человек или животное, могло достигнуть. Несмотря на это, независимо от факта, что грубый ландшафт позировал мало в способе препятствий, когда они могли перепрыгнуть пять или кусты шесть футов высотой с только паузой, чтобы собрать себя прежде или возвратить их баланс впоследствии, вид, который встретил их, когда они достигли сцены нападения, был ужасен. Женщина была столь же мягкой как рэгдолл и окровавленный и порванный до неузнаваемости, и у медведя была женщина в его утробе, потрясая ее.

Красный туман ярости несся по Иле. Произнося рев, который соперничал с медведем, он начался в нем, ведя его свитый в клубок кулак в морду медведя. Медведь проревел в боли и уроненный его жертва. Прежде, чем Ила мог следовать с другим ударом, Джон вел себя целиком в медведя, врезающегося в животное с такой силой, что это поразило назад несколько шагов и упало на весь fours. Медведь поднялся с усилием на задние ноги снова почти сразу, нюхая воздух и произнося угрожающие рычания, но аромат, который это поймало, взял убеждение бороться из него.

Это отступило, поскольку эти два мужчины преследовали его, медленно кружась. Рыча, это сделало выпад в сначала один и затем другой, сильно ударяя по ним с его мясистыми лапами и таща кровь, поскольку его гвозди укусили в голую кожу их груди. Запах крови раздражал медведя, но это раздражало животных, преследующих его еще больше. На концерте они начались в медведе, схватывающемся для захвата, катящегося с ним, когда это вышло из себя и упало к земле.

Джон завил крепкую руку вокруг головы медведя, его напряжения мышц и выпирания как он медленно, но конечно крутил голову медведя, насколько это пойдет и затем хватало свою шею как ветка. Ила, который захватил его нижнюю челюсть, когда медведь огрызался на него, порвал кость, кожу и связки, разрывая ее челюсть от ее главы прежде, чем это рассветало на нем, что борьба вышла из медведя.

Он прыгнул назад, поскольку тяжелое животное резко упало к земле. Его грудь, поднимающаяся с его применениями, он уставился на медведя в течение долгого момента, чтобы удостовериться, что это не будет повышаться снова и наконец обратило его внимание к женщине.

Джон уже ограничил от спины медведя, он обнаружил и присел около женщины. “Она жива,” сказал он мрачно, поскольку Ила присоединился к нему, приседая около нее с другой стороны.

Губы Илы напряглись, когда он встретил пристальный взгляд своего брата.

“Мы согласились оставить дела людей людям,” сказал Джон спокойно.

Ила щелкнул взглядом на женщину, изо всех сил пытающуюся держаться за жизнь. “Черт! ” он ворчал, подсовывая его руки ниже ее и тщательно снимая ее.

“Они будут искать ее,” сказал Джон предостерегающе, “и ты знаешь, кто возьмет вину за ее условие, когда они найдут ее. Если они захватят даже одного из нас, то они узнают то, что мы, и они выследят другие.”

Ила фыркнул насмешливо. “Люди не верят в драконов больше — и у них нет причины для того, когда они убили их всех, спасают нас.”

“Я не хочу оставлять ее также, но посмотри на нее! ” Джон сказал сердито. “Мы не можем спасти ее. Мы опоздали.”

“Она все еще жива,” сказал Ила холодно. “Когда и если она умрет, то я соглашусь с тобой.”

Марли дрейфовала в и из сознания, но она слышала кусочки о беседе. Задаваясь вопросом, был ли какой-либо из него даже реален, она ответила так или иначе или попробовала. “Помогите … не хочу …, умирать,” она шептала или думала, что сделала.

Ила поглядел на ее лицо резко. Ее глаза были все еще закрыты, но она более знала о своей среде, чем он думал. Перемещая ее вес к одной руке, он завил руку, поддерживающую ее плечи так, чтобы он мог поместить ладонь по ее глазам и запечатал их, чтобы препятствовать тому, чтобы она видела их.

"Она слышала нас."

"Она не будет помнить, выживает ли она", Ила сказал остро.

"Мы рискуем открытием, Ила! И есть более под угрозой, чем два из нас. Мы не имеем права решить для всех! Что мы собираемся сделать с нею, так или иначе? У нас нет волшебства наших предков! Мы не можем излечить ее."

"Она истекает кровью, в то время как мы спорим! Отойди с моего пути, если ты не хочешь быть частью этого. Я беру ее к логовищу."

"Черт побери, Ила! Я не говорил, что не хотел помогать. Я просто не вижу, что он приносит пользу!"

"Мы не можем, если мы не пробуем!" Ила ворчал, проталкиваясь мимо Джона и начиная мчаться через леса, как он имел прежде, двигаясь почти так стремительно обремененный маленькой женщиной, как он имел без любых трудностей.

Джон повернулся, чтобы смотреть после него в течение долгого момента и наконец сопровождаемый — более медленно, не торопясь, чтобы замести следы, пока они не достигли скалистых наклонов горы, где их логовище лежит. Как только они начали отодвигаться скалы, было мало, чтобы отметить их путь вне случайной капельки крови, и он думал, что они покрыли достаточно земли, чтобы сделать обнаружение вряд ли. Оставляя кровь в настоящий момент, он торопил присоединяться к Иле и женщине.

Он обнаружил, как только он вошел в логовище, что Ила обосновался ее тщательно на дне пещеры и был занят, отрывая ее одежду. Со смешанными чувствами он присоединился к своему брату, осуществляя ее ботинки и носки, поскольку Ила открепил пояс вокруг ее талии и дергал его через петли. Через несколько моментов у них была она раздетый полностью.

Сердце Джона упало, когда он изучил глубокие раны через ее прежде гладкую кожу от когтей медведя и даже тех, с которыми бледнеют в сравнении, зубчатое отрывает укусы. Великий Боже! Она была такой довольно небольшой вещью, также.

Даже Ила казался озадаченным степенью повреждения, чтобы перенести сомнения, что он мог сделать что-либо вообще для нее. Резко, он склонился к ней и начал облизывать самую близкую рану.

Джон хмурился. "Ты думаешь, что это поможет?" спросил он сомнительно.

"Это излечивает нас, не так ли?"

Джон полагал, что и наконец пожал плечами. Вместо того, чтобы указать, что они были драконами и это было то, почему это служило им хорошо, он перешел вдоль дна пещеры и повторно поместил себя, чтобы помочь купать ее раны. Странная сенсация текла через него момент, он испытал ее кровь на языке — покалывающая теплота. Он сделал паузу, глядя к Иле, задаваясь вопросом, чувствовал ли он тот же самый странный ток.

Избавляясь от него с момента, он сосредоточился на своей задаче снова, пытаясь проигнорировать странное обстоятельство. В течение буквально нескольких моментов он обнаружил, что не испытал никаких затруднений, игнорируя его. Фактически, странная лихорадка, казалось, неслась через него. Его пульс начал мчаться. Высокая температура лилась через него. Его шары напряглись, пока это не чувствовало, как будто была трудная группа вокруг них, и кровь росла в его члене, пока это не загоняло так мучительно, он потерял центр чего-либо еще.

Он начал обрабатывать ее все более лихорадочно — ее щека и шея и затем ее руки и грудь. Когда он не мог найти больше крови, он расслабился, ища ее с его пристальным взглядом для больше. Это мерцало через его ум, что слезы и сокращения исчезли с кровью, но он был слишком сосредоточен на нахождении больше к коленям, чтобы рассмотреть значение его. Ила, он обнаружил, купал ее туловище и бедра и ноги и затем выдвинул ее бедра обособленно и уткнулся его ртом в ее бугорок. Он складывал в ее расселине так с жадностью, как он сложил в ее ранах только моменты … минуты? ... прежде.

Горло Джона закрылось как будто от глубокой жажды. “Переверните ее,” сказал он хрипло. “Я должен перепроверить ее.”

Голова Илы дергалась вверх. Он уставился на Джона безучастно в течение несколько секунд, его янтарные глаза, дикие и сверкающие с тем же самым огнем, Джон чувствовал горение внутри себя. Почти неохотно он двинул ее бедрами вместе и поймал ее бедро, катя ее на ее сторону.

Сердце Джона подпрыгнуло, когда он видел больше ран на ее спине. Он нырнул для них только, чтобы обнаружить, что Ила имел, также. Гнев мерцал через него. “Моя! ” он ворчал, встречая стимулирующий пристальный взгляд Илы.

“Моя!” Ила брюзжал назад на него.

Мягкий стон от женщины переадресовал их внимание к ней. После изучения ее в течение нескольких долгих моментов их пристальные взгляды столкнулись снова. Джон ощетинился, поскольку Ила очень сознательно опустил свою голову и lathed его язык вдоль ран женщины. “Ты оставили бы ее, чтобы умереть,” он ворчал. “Она моя.”

Ярость мчалась через Джона … и чувство вины, он не был приучен к, но который только сделал его более сердитым, когда он знал, что только напомнил Иле их договора. “Я не был бы! ” он отрицал горячо. “Я только подчеркнул осторожность! Она не один из нас! Она человек.”

“Она моя,” Ила ворчал.

Джон боролся с убеждением уладить аргумент со сражением. "Наша", он сказал наконец, неохотно, но ему пришло в голову, что ни у одного не было бы ее, если бы они оставили ее к ее ранам, чтобы бороться с друг другом. “Она человек — не помощник — и если бы она была драконом, то мы должны были бы все еще разделить. Сражение только обосновалось бы, кто соединял ее первый.”

Ила казался склонным оспаривать это в течение нескольких моментов. Качая головой с момента, он уставился на женщину, хмурящуюся в беспорядке. Он не возражал, когда Джон склонился, чтобы возобновить его уход, как бы то ни было. С момента он присоединился к нему.

Когда они закончили, Ила видел с чувством удовлетворения, что ее плоть была так же безупречна еще раз, как будто у животного не было mauled ее. Цвет седения смерти сбежал, также. Ее кожа была розовой со здоровьем.

Ее кожа была гладкой и сладкой к его языку. Ее аромат смешался с его собственным — и Джон, который был менее привлекательным — но это было столь же опрометчиво как сильное вино. Он излечил ее, возвратил ее из края смерти.

Она принадлежала ему.

Он снял свой пристальный взгляд его конкуренту и обнаружил, что Джон изучал ее с тем же самым собственничеством, которое он чувствовал.

Fury washed through him, but hard upon the heels of it—utter confusion.

Да ведь он задался вопросом резко? Почему он чувствовал крутящуюся потребность обладать ею? Она была красива, но она была человеком, и они были склонны сторониться людей, пока отчаяние, чтобы пролить их семя в теплом теле женщины не заставило их искать их.

Он хмурился, пытаясь помнить прошлый раз он взял человека в качестве любовницы, но он знал, что это не было достаточно длинно, чтобы объяснить способ, которым он чувствовал. Ничто не объяснило способ, которым он чувствовал, ничто в его опыте!

Они разделили любителей чаще, чем не, и это сделало глубину его антипатии к его брату для того, чтобы разделить эту женщину, тем более непостижимую. Не то, чтобы они особенно любили разделять своих любителей так или иначе, но они не выживали так долго, будучи небрежными и было шесть из них — его и его помощников гнезда — последний из их вида, насколько любой из них был в состоянии обнаружить. Было намного более безопасно разделить пользу одной щедрой сердечной женщины, чем для каждого из них, чтобы оставить ряд любителей, чтобы обменяться мнениями и возможно задать слишком много вопросов. Кроме того, они изучили их горю боль, которую их желание сцепиться могло принести им. Промежуток человеческой жизни был горестно краток, но много достаточно долго, чтобы оторвать сердце дракона, если он был достаточно неблагоразумен, чтобы сформировать какой-либо вид приложения к одному.

Поскольку у них не было волшебства своей матери, волшебство, которое должно было быть их неотъемлемым правом. Он был уверен, что это было различием. Их мать сцепилась с мужчинами, чтобы произвести их, и все же они испытали недостаток в человеческих слабостях своих отцов. Они были чистым драконом, несмотря на семя человека, которое их мать собрала, чтобы воспроизвести. В глубине души они все знали его даже при том, что они понятия не имели, как их мать управляла им.

Ирония была то, что не одному из них когда-либо удавалось достигнуть их истинной формы. Они были пойманы в ловушку почти, так как рождение в человеке формируется, их мать наградила их, чтобы защитить их.

По крайней мере, они всегда предполагали, что это было причиной позади него, что она соткала защитный период вокруг них, чтобы позволить им скрыть, каковы они были. У них не было шанса спросить их мать. Она была убита людьми, изо всех сил пытаясь защитить их с ее последним дыханием.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/31879/111120

Переводчики: Vampgirle