Homecoming / Возвращение домой – блог

Дни были больше в этой части летом, и тьма только-только начали падать, когда мы добрались до семьи Дмитрия, дом. Стригои редко выбирался в Бийс , предпочитая дороги, ведущие в город. Мимолетное лучи солнечного света, обеспечивал нашу безопасность и дал Дмитрий хороший вид дома. Даже когда он выключил машину, он долго сидел, глядя на старые, двух-этажное здание. Красный и золотой свет омывал его, придать ему вид чем-то потусторонним. Я наклонилась и поцеловала его в щеку.

.Бийск был немного меньше, чем в одном дне езды от Омска и выглядел почти так же, как во время моего последнего визита. Он был уже не так достаточно, что люди редко наткнулся на это случайно. Если вы обнаружили себя в Бийск, была причина. И более часто, чем нет, что причина была связана с большим количеством дампиры, живущих там. Как Дмитрий и мне, эти дампиры-наполовину человека, наполовину вампир. В отличие от Дмитрия, и меня, и большинство из этих дампир решил жить отдельно от Морой-живой, магическая вампиры, и вместо того, смешанной с человеческим обществом. Дмитрий и я, оба были опекуны, обязались охранять Морой от стригоев: зло, бессмертные вампиры, которые убивают, чтобы поддерживать свое бессмертное существование.

Я не ожидала, что вернусь в
Россию так скоро.
На самом деле я не особо
хочу здесь находиться. Не то
чтобы я имела что-то против
этого места. Это замечательная страна, с радужной
архитектурой и водкой,
которая может выступать в
качестве реактивного
топлива. Мне это нравилось.
Моя проблема в том, что в последний раз, когда я здесь
была, я чуть не была убита
(несколько раз) и
закончилась это
наркотическим опьянением и
похищением вампирами. Этого вполне достаточно
чтобы омрачить для вас
любое место.
И все же когда мой самолет
начал кружить над
посадочной полосой в Москве, я поняла, что
возвращение сюда было
правильным поступком.
— Роза, ты видишь это? —
Дмитрий постучал по
застекленному окну, и хоть я и не могла сейчас видеть его
лицо, нотка удивления в его
голосе сказала мне о многом.
— Храм Василия Блаженного.
Я наклонилась над ним,
чтобы мельком увидеть знаменитые разноцветные
соборы, которые больше
походили на вход в страну
сладостей нежели на Кремль.
Для меня это лишь очередная
достопримечательность, но для него, я знала, это
означало куда больше. Это
было его возвращение
домой, возвращение на
землю, где он полагал
больше никогда не увидит солнца, не говоря уже про то,
что увидит это глазами
живого. Это здание, этот
город… они были для него не
простыми фотографиями на
открытки. Они представляли собой намного большее. Они
представляли его второй
шанс на жизнь.
Улыбаясь, я откинулась на
кресле. Я сидела на среднем
кресле, но не было ни единого шанса на то, что мне
было более неудобнее, чем
ему. Полагаю, что человеку
шесть футов семь дюймов
сидеть у окна в транспорте
было просто кошмарно. Он не жаловался все это
время. Он этого никогда не
делал.
— Как жаль, что у нас не
будет времени, чтобы
пройтись здесь, — сказала я. Москва для нас была лишь
пересадочной станцией. —
Мы должны будем сохранить
все достопримечательности
для Сибири. Ну, знаешь,
тундра. Полярные медведи. Дмитрий отвернулся от
иллюминатора, и я уже
приготовилась к будущей
взбучке за мою
стереотипность. Вместо нее, я
прочитала по его выражению лица, что он не слышал
ничего, что шло после слова
Сибирь.
Утренний свет озарил
скульптурные черты его
лица, и осветило и его гладкие каштановые волосы.
Но ничего из этого не могло
сравниться с сиянием
исходящим от его самого.
— Прошло много времени с
тех пор, когда видел Байя, — пробормотал он, его темные
глаза наполнились
воспоминаниями. — Так
давно я их не видел. Ты
думаешь... — Он взглянул на
меня, впервые выдавая свою нервозность, с тех пор как я
наблюдала за ним с начала
этой поездки. — Ты думаешь,
они будут рады меня видеть?
Я сжала его руку и
почувствовала небольшой укол боли в груди. Было
очень непривычно видеть
Дмитрия не уверенным в чем-
то. Я могу сосчитать на
пальцах своей руки
количество раз, когда я видела его действительно
уязвимым.
С момента нашей первой
встречи, он всегда выделялся
своей решительностью, он
самый уверенный в себе человек которого я когда-
либо знала. Он всегда
находился в движении, и
никогда не боялся брать на
себя любую угрозу, даже
если она несла риск его собственно жизни.
Даже сейчас, если бы какой-
то кровожадный монстр
выскочил из кабины,
Дмитрий спокойно бы
подпрыгнул и сражался вооруженный только картой
безопасности находившейся
в кармане его кресла. Это
казалось невозможным,
чтобы тяжелые бои не имели
никакого отношения к нему. Но встреча с его семьей после
того как он проводил время
как зло, вампирская нежить?
Да, это его однозначно пугало.
— Конечно же, они будут
рады, — заверила я его, удивляясь изменениям в
наших отношениях. Я
начинала в качестве его
ученицы, нуждающейся в его
уверенности. В итоге я
закончила на том, что стала его возлюбленной и равной
ему. — Они знают, что мы
приедем. Черт, да ты бы видел
ту вечеринку, которую они
закатили думая, что ты мертв,
товарищ. Представь, что они устроят, когда узнают, что ты
на самом деле жив.
Он подарил мне одну из его
редких маленьких улыбок,
вид которой заставлял меня
чувствовать тепло во всем теле.
— Будем надеяться на это, —
сказал он, возвращая свой
взор к окну. — Будем на это
надеяться.

Я не ожидала, что вернусь в
Россию так скоро.
На самом деле я не особо
хочу здесь находиться. Не то
чтобы я имела что-то против
этого места. Это замечательная страна, с радужной
архитектурой и водкой,
которая может выступать в
качестве реактивного
топлива. Мне это нравилось.
Моя проблема в том, что в последний раз, когда я здесь
была, я чуть не была убита
(несколько раз) и
закончилась это
наркотическим опьянением и
похищением вампирами. Этого вполне достаточно
чтобы омрачить для вас
любое место.
И все же когда мой самолет
начал кружить над
посадочной полосой в Москве, я поняла, что
возвращение сюда было
правильным поступком.
— Роза, ты видишь это? —
Дмитрий постучал по
застекленному окну, и хоть я и не могла сейчас видеть его
лицо, нотка удивления в его
голосе сказала мне о многом.
— Храм Василия Блаженного.
Я наклонилась над ним,
чтобы мельком увидеть знаменитые разноцветные
соборы, которые больше
походили на вход в страну
сладостей нежели на Кремль.
Для меня это лишь очередная
достопримечательность, но для него, я знала, это
означало куда больше. Это
было его возвращение
домой, возвращение на
землю, где он полагал
больше никогда не увидит солнца, не говоря уже про то,
что увидит это глазами
живого. Это здание, этот
город… они были для него не
простыми фотографиями на
открытки. Они представляли собой намного большее. Они
представляли его второй
шанс на жизнь.
Улыбаясь, я откинулась на
кресле. Я сидела на среднем
кресле, но не было ни единого шанса на то, что мне
было более неудобнее, чем
ему. Полагаю, что человеку
шесть футов семь дюймов
сидеть у окна в транспорте
было просто кошмарно. Он не жаловался все это
время. Он этого никогда не
делал.
— Как жаль, что у нас не
будет времени, чтобы
пройтись здесь, — сказала я. Москва для нас была лишь
пересадочной станцией. —
Мы должны будем сохранить
все достопримечательности
для Сибири. Ну, знаешь,
тундра. Полярные медведи. Дмитрий отвернулся от
иллюминатора, и я уже
приготовилась к будущей
взбучке за мою
стереотипность. Вместо нее, я
прочитала по его выражению лица, что он не слышал
ничего, что шло после слова
Сибирь.
Утренний свет озарил
скульптурные черты его
лица, и осветило и его гладкие каштановые волосы.
Но ничего из этого не могло
сравниться с сиянием
исходящим от его самого.
— Прошло много времени с
тех пор, когда видел Байя, — пробормотал он, его темные
глаза наполнились
воспоминаниями. — Так
давно я их не видел. Ты
думаешь... — Он взглянул на
меня, впервые выдавая свою нервозность, с тех пор как я
наблюдала за ним с начала
этой поездки. — Ты думаешь,
они будут рады меня видеть?
Я сжала его руку и
почувствовала небольшой укол боли в груди. Было
очень непривычно видеть
Дмитрия не уверенным в чем-
то. Я могу сосчитать на
пальцах своей руки
количество раз, когда я видела его действительно
уязвимым.
С момента нашей первой
встречи, он всегда выделялся
своей решительностью, он
самый уверенный в себе человек которого я когда-
либо знала. Он всегда
находился в движении, и
никогда не боялся брать на
себя любую угрозу, даже
если она несла риск его собственно жизни.
Даже сейчас, если бы какой-
то кровожадный монстр
выскочил из кабины,
Дмитрий спокойно бы
подпрыгнул и сражался вооруженный только картой
безопасности находившейся
в кармане его кресла. Это
казалось невозможным,
чтобы тяжелые бои не имели
никакого отношения к нему. Но встреча с его семьей после
того как он проводил время
как зло, вампирская нежить?
Да, это его однозначно пугало.
— Конечно же, они будут
рады, — заверила я его, удивляясь изменениям в
наших отношениях. Я
начинала в качестве его
ученицы, нуждающейся в его
уверенности. В итоге я
закончила на том, что стала его возлюбленной и равной
ему. — Они знают, что мы
приедем. Черт, да ты бы видел
ту вечеринку, которую они
закатили думая, что ты мертв,
товарищ. Представь, что они устроят, когда узнают, что ты
на самом деле жив.
Он подарил мне одну из его
редких маленьких улыбок,
вид которой заставлял меня
чувствовать тепло во всем теле.
— Будем надеяться на это, —
сказал он, возвращая свой
взор к окну. — Будем на это
надеяться.