Готовый перевод Caine Black Knife / Кейн Черный Нож: Maximum bad

<b>ОТСТУПЛЕНИЕ ИЗ БОДЕКЕНА</b> (отрывок)

Вы - <b>Кейн</b> (популярный актер : профессионал Хэри Майклсон)

<b>ОРИГИНАЛ: РАСПРОСТРАНЕНИЕ ЗАПРЕЩАЕТСЯ ПОД СТРАХОМ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ.</b>

© 2187 Приключения анлимитед инк. Все права защищены.

Грязные облака растянулись повсюду, закрывая горизонт, проваливаясь во впадины отдаленных холмов. - Это они, - сказал я ни к кому не обращаясь.

Окровавленное солнце, повисшее над левым моим плечом, заливает небо и холмы алой краской. Откос над головой – бросил тени. Будто яркие мазки чистой нефти по пересушенной, сожжённой земле…

Тизарр присматривается. Её лицо бледнеет. Бледнеют костяшки пальцев на рукояти её меча.
– Отчего? Отчего ты так уверен?!

Я мог бы процитировать ей Сунь Цзы: «Пыль высоко и отчетливо – идут колесницы. Пыль широка и низка – значит, пехота». Вместо этого я пожимаю плечами и передаю ей подзорную трубу. Если бы Сунь Цзы увидел ЭТУ пехоту, он загадил бы свои роскошные шелковые штаны.

Тизарр подносит окуляр ко зрачку – и последние жалкие остатки румянца бегут с её щек.
– Какие-то фигуры… в облаках пыли, – шепчет она, – Их… <i>полно</i>…

Я кивнул Рабабалу. — Может ты хочешь взглянуть, а?

Платиновый блеск и щелчки диска размером с монету который то появляется, то исчезает и снова появляется между короткими пальцами Рабабала: вот что он делает вместо того чтобы думать. Его челюсти вяло ходили и полоски пота через серый слой пыли искажали его небрежно проворные руки.
— У нас запасов только на десять дней. Мы не можем позволить себе задержки; наши покровители...

— Они не хотели, чтобы их поимела пара сотен огриллонов. В отличие от нас. — Я склонился над парапетом и посмотрел вниз на беспорядочные пустоши.
— Если бы эта банда не шла сюда, мы могли бы свернуть лагерь и рассредоточится в русле засохшей реки.

— Уйти? Ты хочешь отступить? Бежать? <i>Спасаться бегством</i>? — Марад смотрит на меня укоризненно и я смотрю на её искусно изогнутую кирасу. Наверное она молилась: она в полной броне и я не могу притворяться, что мне не нравится. Она придаёт новое значение слову <i>нагрудник</i>. Появившееся презрение на её лице делает её похожей на садомазо крастоку на стероидах. — Я не хочу использовать слово сука...

— Мое второе имя - сука.

Её внезапный звонкий смех рассыпает её светлые волосы на спине. Волосы сверкают не хуже брони и я снова не могу отделаться от мысли, что я могу действительно переспать с ней, если она даст мне шанс. Эти бедра... Она могла бы раздавить мой таз как печенье. — Но мы не можем позволить им вести нас как дураков, не так ли? Без большой битвы?

— Ты знаешь больше меня о тупицах — она слегка улыбнулась. Конечно, сортирный юмор. Замечательно, в <i>этом</i> мы похожи. — Одна схватка - это все что мы получим.

— У нас больше 2-х дюжин вооруженных людей...

— Грузчики с мечами.

Преторнио теребя свою накидку: — С силой бога Дал'Каннита, эти грузчики...

— Конечно. Эти грузчики — я состроил гримасу. — Думаешь они захотят биться с огрилонами за пять ройялов в месяц? Они просто наёмные рабочие.

Платиновый диск неожиданно останавливается. — Я <i>должен</i> уточнять — хмурый взгляд Рабабала подходит разве что юному ученику некроманта. — что ты, Кейн, сам просто наёмный рабочий?

— Черт, нет. Ты напоминаешь мне дюжину раз в день. — Эта работа по найму срань собачья. Лучший босс в этом мире все ещё мелкое дерьмо с плёткой да ошейником. — И если ты игнорируешь мои советы, то вряд ли получишь свои деньги, не так ли?

— Возможно — Преторнио сплёвывает сгусток пыли и вытирает песок с губ окровавленной перчаткой священника. — Возможно нам надо помолиться, и нам укажут...

— Возможно он прав. — Помрачневшее выражение лица подчеркивает глаза Тизарр, когда она опустила монокуляр. Она имеет в виду меня, а не липканского священника. Из них всех возможно только она поверила тому, о чем я говорил. Крупным планом, спасибо господину Цейсу, идущие на вас несколько сотен огрилло, словно медведи гризли бегущие на скорости 20 миль в час, кого угодно сделают верующим. — Кажется нам надо бежать. Прямо сейчас.

Это заставляет партнеров снова ссориться. Каждый заботиться о своих чертовых деньгах.

Чертовы болваны.

Они продолжают спорить, но я их прерываю окриком: — <i>Эй</i>, никто не говорил, что нужно бежать. Мы не можем бежать. Они скоро будут <i>здесь.</i>

Они замолчали и уставились на меня. Я взмахнул рукой над парапетом в сторону потревоженных бесконечных пустошей Бодекена. Сухое русло реки тянется из центра города в заросли полыни которые скрывают все то, чему мертвая река когда-то давала жизнь в этой дыре. Хотя тысяча неровностей скрывает вас от преследователей на уровне земли с вершины этого холма внизу можно видеть каждую извилину. Наверное, эти уже тысячелетие как мертвые эльфы построили здесь город в первый раз. — Как только они доберутся до этих руин, где мы скроемся?

Наемник Рабабала Сталтон кивает на скрытый сумраком край плато, которое закрывает пол неба. — А что насчет плато?

— Ты же видел. Пять дней по ровной местности, восхождение в гору. Мы даже не скроемся за горизонтом.

Он понимающе кивает. Мрачно — По крайней мере, у нас был бы хороший старт.

Наверное я ему нравлюсь. Мы работаем жестко и должны держаться вместе. Но я все ещё желаю провала Рабабалу и если попытаюсь способствовать этому - Сталтон оставит от меня только мокрое пятно. Ничего личного, просто его работа. Но это мешает нашей дружбе.

Я пожимаю плечами. — Никто не может опередить охотящихся огрилло. Тем более мы.

— Плащ, — Тизарр диковато осматривается вокруг. — Я могу использовать Плащ.

— Нет, не можешь.

— Это просто пастбище, так? Правильно? Пастбище - это <i>просто</i>. Все выглядит одинаково. Просто. Даже мы, даже лошади. Я могу, я правда <i>могу</i>...

—...впустую потратить время — заканчиваю я за неё. — у огрилло нюх как у собак. Как насчет твоего?

— Откуда ты знаешь, что они пройдут здесь? — платиновый диск снова исчезает и Рабабал поднимается с вырубленной из камня скамьи. Он присоединяется ко мне у парапета. — Может они просто, ну не знаю, преследуют стадо бизонов, или переселяются или еще что-нибудь.

Я протянул раскрытую руку в сторону Тизарр. Она положила в неё монокуляр и я отдал его Рабабалу. Он оценивающе его взвесил. — Отличная работа. Гномы?

— Да. Гномы. — Как бы я вам сказал, даже если бы смог? — Посмотри на авангард чуть ниже двойной расщелины.

Он приложил монокуляр к глазу. Тут же вздрогнул, дважды сглотнул прежде чем смог выговорить — Да.

Я его за это не осуждаю. — Теперь посмотри прямо вниз, примерно в половине пути до нас. Видишь двух всадников?

Он сдерживает какое-то проклятие. — Они похожи на людей.

— Ага.

— <i>Это их</i> преследуют огрилло?

— Да.

— Они ведут их прямо <i>сюда</i>!

Я развожу руками: <i>что и требовалось доказать.</i>

Все затихли и задумались, что это может означать. Я оскалился на Преторнио — Ты хочешь помолиться? Молись, чтобы огрилло догнали этих парней.

Он смутился и его щеки запылали. — Но я <i>не</i> хочу! Мы должны найти возможность <i>помочь</i> им...

— Я бы помог им, если бы мог. Я бы помог им парочкой стрел в голову. — Я взял монокуляр у Рабабала и взглянул еще разок. — Но мой лук не возьмет такое расстояние. Да и стрелок из меня дерьмовый.

Лицо Марад мрачнеет и её глаза становятся холоднее скул её Ледяного Величества. — Кейн — она наклоняется ко мне, — я буду считать это <i>шуткой.</i>

Лёд в её глазах напоминает мне, что все её добродушное благочестие - блеф, вы не станете рыцарем Крила, если вам по настоящему не нравиться убивать людей.

— Решайте, что вы намерены делать, — я могу сделать вид, что мне тоже очень <i>нравиться убивать</i>. — Если эти ребята достигнут этого места, огрилло придут за ними. <i>Сюда</i>. Будут обыскивать все вокруг. Искать. Принюхиваться. Охотиться на <i>людей.</i>

Я даю им пару секунд попробовать этот факт на вкус. И кажется для них это жестковато.

— Двое неизвестных парней. Нас тридцать восемь. Пара сотен огриллонов. По крайней мере. Посчитайте, черт возьми.

Они переглянулись и начали говорить одновременно. Мне не стоило упоминать о счете: они снова начали спорить о проклятых <i>деньгах</i>.

Никогда не задумывались, что Боги думают о деньгах? Просто взгляните на людей, которым они их дали.

Я настроил монокль. Одна лошадь повалилась к земле, борясь и изрыгая кровавую пену. Другой всадник обернулся и ударив коня, пытался достичь своего партнера, но и его собственная лошадь споткнулась и начав уже ползать по земле, снова не устояла на ногах. Всадник развалился в тени от скалы, окрасившейся кровью, и хромая он все же подошел и стал пинать своего партнера, который остался лежать под своей умирающей лошадью. Возможно, у них получилось бы освободить его, прежде чем огриллоны достигнут того места, но даже если бы они встали на ноги, они не достигли бы даже покрытого грязью заграждения, которое когда-то было крепостью города. У них нет ни единого шанса, в моем горле встал ком, а желудок будто стянули жгутом и я…

Я опустил подзорную трубу и рассмотрел ее в ладони: абстрактные формы из полированной стали, больше не имели смысла для просмотра. Я посмотрел вдаль и почувствовал испепеляющий взгляд на самом себе. Я просто больной на голову.

Меня раздражает, что эти парни находятся так близко...

Не то, чтобы я переживал за них. Нет. Даже несмотря на тот факт, что я не прочь увидеть, что сделают с ними огриллоны. Если я не хочу видеть это, всё что мне нужно сделать, это убрать Цейс.

Нет.

Я <i>разочарован…</i>

Что со мной <i>не так</i> черт возьми?

В глубине моего прогнившего сердца таилось <i>желание</i>, чтоб огриллоны поймали нас.

Я хочу, чтобы они охотились за нами в этих руинах. Чтобы они поймали, убили и съели всех мужчин и женщин, с которыми я ел, пил, шутил и спал. Поймали, убили и съели даже меня самого.

В этом суровом зеркале, я, наконец, признал свое лицо.

Всё еще не настолько опротивело.

Я хочу, чтобы все варианты были плохими. И в конце тьма сотрет память об этом дне.

Это не имеет никакого отношения к балансированию на лезвии между Потрясающими перспективами и Полным Неудачником. Ничего не могу поделать с навязчивыми воспоминаниями о последних годах своей 20-летней жизни, три из которых наполнены хитовыми Приключениями. Они были лишь поверхностными изображениями. Рефлексия подобна черной дыре.

Очень глубокой.

Я вновь прикладываю монокуляр к глазу, не готовый поверить, что я действительно <i>хочу</i> увидеть то, что увижу. Но я смотрю. Я смотрю. Боже, помоги мне.

Я хочу, чтоб все стало хуже некуда.

Парня уже вытащили из-под его умирающей лошади. У него повреждена нога, передвигается рвано хромая, полагаясь на своего товарища, голень залита кровью: осложненный перелом. У бедного ублюдка нет шанса. Теперь это - просто вопрос того, доберутся ли до них огриллоны прежде, чем они смогут убить себя.

Комок вновь подкатывает к моей глотке, хотя мне плевать. Серьезно. Я знаю слишком хорошо, что произойдет с нами, если мы будем взяты огриллонами.

Но в тоже время, ты знаешь…

- Все кончено, - я говорю, по-прежнему держа монокуляр у глаза. – Это все ушло в теорию.

Споры позади меня прекращаются, и дыхание Рабабаля я ощущаю своим правым ухом. - Их схватили? Дай мне посмотреть.

Я не двигаюсь. - Ты действительно этого хочешь?

Я не могу не думать об отце: он раньше говорил мне, что молитва – это способ говорить с самим собой. Полезная форма размышления, ничего более. Но это было дома. Здесь все иначе.

Таким образом, если я должен помолиться, мне, вероятно, необходимо сформулировать то, о чем я, черт возьми, прошу.

Тишалл, ты слушаешь?

Люди пересекли гребень холма в пустошах и скатились по склону к руслу высохшей реки. Раненый лежит пластом на присыпанных песком камнях. Его спутник, попеременно хватаясь руками за ветви дерева Джошуа, смог подтянуться и сесть. Он завис над раненым на секунду или две наблюдая как кровь его друга впитывается в иссушенную землю. Он что-то говорит, но его партнер вскидывает свою руку перед его глазами и лежит не собираясь отвечать - странный свет появился между ними, иллюзорный прозрачный радужный блеск рассыпающийся призматическими осколками, который распространяясь касается их обоих, охватывает их тела радужным ореолом...

И они исчезают.

Только следы на песке, да почерневшие пятна крови свидетельствуют о том, что эти двое были там.

Ладно.

Я слышу собственный голос, сухой, как русло реки неподалеку: - Как насчет этого?

- Что? Что произошло? - Теперь они все собираются вокруг меня, требуя ответы, которые я не в состоянии им дать. По условиям своей работы. Те двое работают там же, где и я.

И теперь они отправлены домой.

Забавно. Мне стоит сказать Преторнио, что уловка с молитвами заключается в том, человек должен попросить что-то, что в любом случае произойдет.

Ладно. Не забавно.

Огриллоны все еще скачут сюда, за следом, который им предстоит потерять... А прямо по курсу - разрушенный город, где мы стоим прямо сейчас, и это все разжигает странное горячее черное ожидание внизу где-то около моих яиц.

Они придут. Сюда. Они действительно придут.

Охотясь на людей. Людей, которых они уже никогда не найдут. Людей, которые больше не существуют в этой вселенной.

Они наткнутся на нас.

Я вновь смотрю в монокуляр, чтоб рассмотреть огриллоннов получше.

Они надвигаются: смесь медведя и гориллы, покрытые чешуйчатой кожей динозавра, с клыками вепря и боевыми когтями такой же длины, как и мои кинжалы. Они бегут с копьем и щитом, наклонившиеся вперед, со спинами шириной с бочку, их длинные скрюченные руки касаются земли как передние лапы животных. Это может вызвать улыбку.

На секунду или две.

Затем одной ублюдочной секунды достаточно, чтобы бросить взгляд на их бедра, и я получаю хороший шанс взглянуть на их эмблему, знак клана, изображенный также на их груди, и внезапно то ожидание в моих яйцах покрывается льдом, и моя мошонка сжимается так сильно, что из глаз чуть ли не бегут слезы. Потому что эмблема, изображенная обсидиановой краской, повернувшаяся от левого плеча до правого ребра, мерцающая так, будто краска все еще влажная, изображает изогнутый боевой коготь огриллона.

Я знаю эту эмблему, <i>все</i> знают эту эмблему.

Хорошо, я беру свои слова назад, я беру все свои слова назад. <i>Все гораздо хуже</i>.

Я страшно напуган и хочу убраться отсюда, но это невозможно, этому никогда не случиться, потому что эти парни были остановлены именно там, где мы должны быть, мои кишки растворяются в заледеневшей от столба льда, в который превратился мой позвоночник, воде и всё, что способен я сказать - это:

- Ух ты.

Я тряхнул головой и засмеялся. Я пропал. Из всех кланов в целом гребаном Бодекене...

Это <i>Черные Ножи</i>.

Я даже не знал что бывает <i>настолько</i> плохо. Поэтому я не могу перестать смеяться.

Потому что мне кажется, что я только что это узнал.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/32939/114974

Переводчики: caineblack, Sethius, AnnNicols, ahmen