Готовый перевод Friedrich Schlegel. Lucinde / Шлегель, Фридрих. Люцинда: Julius an Lucinde

Люди,их желания и действия казались мне,когда я вспоминал об этом,пепельно-серыми фигурами без движения;но в священном одиночестве вокруг меня весь свет, краски и свежее, теплое дыхание жизни и любви веяли, шелестели и волновались во всех ветвях густой рощи. Я наблюдал и я наслаждался одновременно сочной зеленью,белым цветением и золотыми плодами.

И так я смотрел глазами моей души на вечное единство и на вечную любовь во всех ее проявлениях, сперва на ребенка, затем на женщину, полную цветения, энергии любви и женственности, а потом и на достойную мать с первым ребенком на руках. Я дышал весной, я ясно видел вечную юность вокруг меня и смеясь говорил : даже если мир и не может быть лучше или полезнее, то я знаю наверняка - он прекрасен.

Ничто не могло помешать этим чувствам или мыслям - ни всеобщие сомнения,ни страхи. Потому что я верил глубокому убеждению о таинстве природы; я чувствовал, что все живет вечно, что смерть также дружелюбна и является всего лишь обманом.Но тогда я не очень задумывался над этим,разве что как о делении и разложении самого понимания.

Но охотно и глубоко затерялсяя во всех смешениях и сплетениях радости и боли, из которых следуют и изюминка жизни, и расцвет чувства, и духовное наслаждение как осмысленное блаженство.Точно огонь промчался по моим венам;то, о чем я мечтл, было не просто обычным поцелуем,объятием твоих рук, это было не просто желание,чье мучителтное жало тоски можно сломать, остудить сладкий пыл в подчинении;не только о твоих губах или глазах, или о твоем теле тосковал я : было романтическое замешательство во всех этих вещах, удивительная смесь абсолютно отличающихся воспоминаний и стремлений.Все мистерии женской и мужской сути , казалось мне, парили вокруг, когда меня неожиданно разожгло единственно лишь твое присутствие и блеск цветущей радости на твоем лице.

Острота и восхищение теперь начали свой рост и стали общим пульсом для наших соединенных жизней;мы обнимались так же самоотверженно,как и верили в Создателя. Я очень просил тебя хотя бы раз умерить свою ярость, я молил тебя быть ненасытной. Все же с холодной рассудительностью я прислушивался к каждому малейшему изменению настроения,чтобы ни одно из них не ускользнуло и не оставило дыру в гармонии. Я не просто так наслаждался,я чувствовал и наслаждался самим наслаждением.

Ты настолько исключительно умна, любимая Люцинда,и наверняка уже давно догадалась,что все это так и осталось бы лишь мечтой. И я сожалею об этом,ибо был бы безутешен,если б знал,что невозможно реализовать малейшую ее часть.

Суть вещей состоит в том, что я недавно стоял у окна- как долго,не могу определить, так как с благоразумием и другими нормами нравственности мной был забыт и порядок летоисчисления.

Итак,я стоял у окна и смотрел в даль; утро прежде всего следовало бы назвать прекрасным: воздух спокойный и достаточно теплый, зелень передо мной также совершенно свежа, и как далекая равнина то поднималась, то опускалась, так и спокойный, широкий, светло-серебристый поток с воодушевлением извивался дугой,когда фантазия влюбленного,которая подобно лебдю качалась в этом потоке,уплывала вдаль и медленно растворялась в неизмеримом пространстве. Мои глаза радовал вид рощи с ее южным колоритом и невероятно большое скопление цветов здесь, рядом со мной, среди которых было немалое количество апельсинов.Все сразу встало на свои места: это была иллюзия, любимая, все было иллюзией, кроме того, что тогда я стоял у окна и ничего не делал, а теперь сижу здесь и делаю то, что также является не намного большим или вполне достаточным, чем бездействие.

Я писал к тебе издалека,рассуждал сам с собой, когда посреди моих нежных размышлений и чувственных воспоминаний о тех чудесных и запутанных как драма объятиях меня прервал глупый и неприятный случай, да,именно посреди моих размышлений о развернувшейся перед тобой реальной и самородной истории нашего легкомыслия и моей медлительности в простых и понятных вещах, которая неспеша, ступень за ступенью развивалась по естественным законам последующего за всем разъяснения в наших скрытых мыслях и желаниях,и которая в итоге достигла непонимания;посреди моих размышлений о моей же мужской неловкости в вопросах отношений,а так же о годах воспитания и становления во мне мужчины; о некоторых в общем и частном я не могу не вспомнить без улыбки, о других - без грусти или достаточного самодовольства.

Все же, как опытный любовник и писатель, я хочу попытаться изобразить этот грубый случай и показать его последствия.Для меня и для этого сочинения,из-за моей любви к нему и ради его создания нет более целесообразной причины,чем та ,из-за которой я в самом начале отдалился от него.Такую причину мы назвали бы полным хаосом,но именно она явно присвоила мне право назвать ее прелестным замешательством и проявилась в действиях.

Сочинение стало самой необходимостью.Оно подобно топливу.дающему силу нашей жизни и любви,моему духу и моему перу,также неудержимо в прогрессе и также не поддается системе.Была только форма и она стала своего рода единственным письмом,благодаря которому живут невыносимое единство и однообразие,только живут и ничего больше не могут из того, что должно: имитировать и дополнять великолепнейший хаос благородной гармонии и интересные наслаждения. Я воспользуюсь моим " Правом замешательства" и положу здесь,в совершенно неподходящем месте один из разорваных листов бумаги,которые я заполнял или уничтожал от нетерпения,когда не находил тебя там,где ожидал найти -в твоей комнате,на нашей софе,с необходимым,наконец,для тебя пером,с самыми лучшими словами,которые придут мне в голову,и которые ты,милая,давно ждала.

Выбор был нетруден.Так как среди мечтаний-они отражены здесь,среди доверенных тебе литер, еще свежи воспоминания о прекраснейшем мире, и они впервые приобрели сходство с так называемыми раздумиями: все же я отдаю предпочтение поющей дифирамбы фантазии,нежели просто красивой ситуацие.И так как мы знаем наверняка,что мир,в котором мы живем,прекрасен,бесспорно то,что наша следующая потребность сначала в одной,затем в другой красивой ситуацие этого красивого мира вскоре опустошит нас до самого дна.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33470/117237

Переводчики: o_s_alen