Готовый перевод Dream of Me / Мечтай обо мне: To sleep / Спать

Солнце уже заходило за горизонт, пылающей сферой нависая над горами, наполовину прикрытое ими, источая яркий, жаркий предзакатный свет. Но никто не завесил окна шторами, никто не зажег вечерние огни. Последние отблески оранжевого света окрасили деревья, словно нарисованные кистью художника отражались они как жидкое пламя в оконных стеклах. Немного этого последнего великолепия перед закатом проникало в комнату, освещая ее темную, тихую деревянную обстановку.

Рэйнбоу Дэш нравилось это время, этот последний свет; она упивалась им, словна кошка, греющаяся на солнце. Она любила, как окрасилось все в ее доме, все это напоминало ей о жизни и радостных чувствах, согревало ее лишь одним своим видом. Если бы пегаске нужно было выбрать любимое время суток, она бы, скорее всего, предпочла полдень, когда небо было чистым и голубым. Но сейчас, без сомнений, она искренне любила именно это время, момент прямо перед заходом солнца, купаясь в потоках огненного света.

И снова, Рэйнбоу напомнила себе, что у нее немало причин любить это время дня.

— Ты скоро, Рэйнбоу Дэш?
До Рэйнбоу из соседней комнаты донесся столь знакомый голос, немного изломанный, но нежный, немного изменившийся с годами... но все же - это был голос, который она всегда знала и к которому она так привязалась.

Радужная кобылка обернулась.
— Одну минуту, Твайлайт, скоро буду.
Она услышала шорох бумаги. Твайлайт пролистывала страницы. Дэш знала, что теперь у нее есть еще минута, или две. Или двадцать. Когда Твайлайт Спаркл открывает книгу, время теряет свое значение, будь то секунды или столетия.

Рэйнбоу Дэш посмотрела в зеркало. Она заметила, что все это долгое время, что оно тут висело, на нем не появилось ни царапины. Само собой, ведь оно принадлежало самой скурпулезной единорожке, когда-либо рождавшейся в Эквестрии. Дэш улыбнулась, в ее глазах отражалась толика боли и грусти. Все здесь осталось в точности таким же, каким она запомнила, в том числе - зеркало. Все, что изменилось - отражение, смотревшее на нее. Лишь самую малость.

Быстро провела по волосам, немного медленнее, чем она обычно это делала. Она попыталась уложить непокорную челку, но та не слушалась. Дэш усмехнулась и копытом заложила свою гриву за уши. Провела копытом по мраморной столешнице и заметила, впервые за долгое время, что она изменилась. Цвета ее шерстки и гривы слегка поседели. Впрочем, как Дэш себя сама уверила, не так уж и сильно. Словно радуга в тумане.

Потребовалось время, прежде чем вода пошла из-под крана. Пегаска намочила свои копыта и, подняв их к лицу, похлопала себя по щекам, слегка забрызгав свою шерстку. Так хорошо и освежающе. Рэйнбоу Дэш взяла себе за привычку умываться перед сном, она наслаждалась стекающими по ее шерсти каплями, оставлявшими за собой следы, столь похожие на слезы.

Она сморщила нос и прижала уши, закрыв глаза, застеленные пеленой воды. Обсохнув, Рэйнбоу Дэш выглянула за дверь, где лежала единорожка, заваленная книгами, и вернулась к своему отражению. Дэш подмигнула и широко улыбнулась. Отражение подмигнуло в ответ, немного более усталое на вид, чем обычно.
— Неплохо выглядишь, Дэш.

— О, ты все?
Твайлайт оторвалась от своих записей, моргая на свою подругу, словно отшельник, только вышедший на свет из своей пещеры. Она стремительно собрала разбросанные листы, когда Дэш скользнула на деревянную кровать, которая в ответ заскрипела. Твайлайт дотянулась до тумбочки и пложила туда книгу, так, чтобы ее можно было удобно достать, после чего повернулась к пегаске.

— Ага, прости, Твай, это заняло немного больше времени.
Дэш извинилась. После чего тихо рассмеялась, прикрыв рот копытом. Твайлайт вновь заморгала, озадаченно.

— Что?

— Ты забыла снять свои очки для чтения.

Единорожка комично скосила глаза, стараясь разглядеть тонкие веретенообразные очки на своей переносице.
— Ох, пфф, вот я глупая, сейчас, погоди...
Она подняла свои постоянно трясущиеся копыта, не в состоянии схватить хрупкий оптический предмет. Очки упали на кровать.
— П-прости, вот если бы я могла...

Очки выскальзывали из ее некрепкой хватки, словно кубик льда. Твайлайт расстраивалась все больше и больше и закусила губу. Она возилась с очками, пытаясь поднять их, пока, наконец, перед ней не лежали две половинки единого целого.

Единорожка уставилась на свои копыта, как ребенок, зажмурила глаза, будто готова была расплакаться. Рэйнбоу Дэш взяла обломки своими, здоровыми, копытами и аккуратно положила их на шкафчик.

Она заговорила, тихо и нежно.
— Не волнуйся, Твай. В следующий раз у тебя все замечательно получится. Я отнесу их в город завтра. Ты только не волнуйся...
Ее голос действовал на Твай успокаивающе, как бальзам для обожженной кожи.

Твайлайт подняла копыто и неуверенно вытерла показавшиеся на глазах слезы. Она качнула головой.
— Н-нет, мы обе знаем, что ничего не получится, Рэйнбоу Дэш.
Ее голос ударял в сердце Дэш, как в гонг.
— Н-ничего.

— Тшшш, не говори так.
Рэйнбоу взяла свою подругу за копыта и поднесла их близко к себе. Грустный взор фиолетовых глаз Твайлайт встретился со взглядом вишневых глаз Дэш.

— Н-но ты знаешь, что это так. Без м-моей маги, а еще это заикание, я лишь, я лишь...
Ее голос дрогнул, из ее глаз потекли слезы.
— Я теперь никто.

Рэйнбоу Дэш ненавидела это. Она не желала видеть кобылку, которую любила, такой расстроенной и лишенной цели; это разбивало ей сердце, и поэтому, ей просто надо было сделать что-нибудь, сказать что-нибудь.
— Нет, нет, Твай, иди сюда. Придвинься поближе.
Она подвинулась, позволив единорожке положить дрожащую голову рядом с ее грудью.

Рэйнбоу продолжила, держа копыта Твайлайт в своих.
— Иногда, с возрастом, некоторые пони лишаются магии. Так уж получается. Мне лишь нужно, чтобы ты кое-что запомнила, Твайлайт, для меня.
Она прижалась щекой к макушке лавандовой кобылки, вдыхая ее запах.
— Ты всегда будешь кем-то, ты всегда будешь значить что-то. Для меня ты стоишь всего мира.

Твайлайт прижалась подбородком к ее груди.
— Правда?

— Всегда.

Единорожка положила свою голову рядом с головой своей любимой и лучшей подругой; ее грива рассыпалась по пегасьей шерстке. Дэш рассеянно играла с ней, проводя копытом по шелковым нитям, пока, вдруг, к ней не пришла идея.

Пегаска привстала и дотянулась до прикроватной тумбочки. Она рылась в нем, отодвигая кучи валявшихся там писчих принадлежностей и пожелтевших от времени листов пергамента, пока не нашла кое-что настолько забытое, что вспомнила она об этом только сейчас.

Твайлайт лежала неподвижно, ее голова поднималась и опускалась в такт движениям и дыханию Рэйнбоу, пока та, наконец, не остановилась. Единорожка почувствовала, как что-то коснулось ее головы, что-то нежно и бережно расчесывало ее гриву. Внезапно, она вспомнила, с восторгом и ностальгией, и открыла глаза.

— Давно... Так давно...

Рэйнбоу кивнула, хотя и знала, что Твайлайт не видит ее жестов, и продолжила расчесывать гриву единорожки, расплетая ее на отдельные пряди.
— Я... знаю.

Дэш не произнесла больше ни слова. Она вела гребень по волнам гривы Твайлайт, мягко разделяя ее на отдельные пряди и позволяя им стекать по ее копыту подобно маленьким водопадам. Солнце зашло уже давно, но две кобылки не заметили, как свет луны пришел ему на смену и падает на темно-синюю гриву, отражаясь и преломляясь в ней. Рэйнбоу Дэш затаив дыхание смотрела, как длинные и прекрасные волосы податливо колышутся под гребнем; слегка поседевшие, слегка постаревшие, но независимо от этого - прекрасные.

Прошло так много времени. Очень много с тех пор, как Дэш в последний раз расчесывала эти волосы, вдыхала их запах и покрывала их поцелуями. Так долго, что она уже медленно начинала забывать, на что это было похоже во времена их молодости. Лишь серые воспоминания о прекрасных, нетронутых темно-голубых волосах приходили к Дэш, как бы она не силилась вспомнить. Словно туман.

И это сломало ее.

— Прости меня, Твайлайт.

Твайлайт медленно приподнялась и посмотрела на Дэш, посмотрела на нее своими глубокими глазами.
— За что?

Дэш продолжала расчесывать единорожку, машинально проводя по ее гриве гребнем, но разум ее витал где-то далеко; ее опущенные глаза ничего не видели.
— Я должна была делать это каждый день. — Она вздохнула. — Так многого я не сделала. Прости меня, Твайлайт.

Невольно появившаяся слеза сорвалась из ее глаз и упала на волосы Твайлайт, но Рэйнбоу Дэш быстро смахнула ее гребнем. Она закрыла глаза и продолжала расчесывать, еще осторожнее, чем до этого; каждая прядь, каждое движение ее гребня было подобно утраченному воспоминанию.

Наконец, голос Твайлайт разбил удушье тишины. Рэйнбоу Дэш ощутила смешанное чувство облегчения и волнительного страха от ее первых слов.

— Рэйнбоу Дэш...
Слова проходили сквозь уши кобылки, которая затаила дыхание в смерти подобном ожидании.

— Это не важно, ведь теперь ты рядом.

Облегчение охладило пегаску, словно весенний ручеек, который быстро превратился в мощный поток чего-то иного, разъедающего ее изнутри. Стыд наполнил Дэш, стыд от осознания того, сколь многого она лишила Твайлайт, которая заслуживает большего; она заслужила прожить целую, полноценную жизнь вместо Дэш.

— Это важно. Я всегда должна была быть здесь. Особенно после того, как я тебя ранила.
Даже простое воспоминание об этом было столь едким, что полностью поглотило разум пегаски.

Твайлайт сдвинулась с места, так что копыто Дэш с зажатым в нем гребнем невольно упало на кровать. Единорожка повернулась к ней лицом, наклонившись в низ, пытаясь заглянуть в глаза Дэш, которая, опустив голову, смотрела на свои колени.

— Рэйнбоу Дэш, пожалуйста, послушай, — Она произносила эту фразу так много раз, бесчисленное количество раз, больше, чем она хотела; и произнесет ее еще раз.
— Ты не виновата в этом, не ты меня ранила. Все, что тогда случилось... — глубокий вдох, — лишь несчастный случай, ничего кроме.

Пегаска не давала Твайлайт поймать ее взгляд, каждый раз отворачиваясь. Когда она говорила, ее голос был ломким, как стекло.
— Но я-если бы, если бы я была там, я бы тебя-тебя, п-поймала и... —

— Нет, Рейнбоу, перестень. Пожалуйста, теперь я здесь.
Голос Твайлайт балансировал, лишь чуть не срываясь в обрыв мольбы.

Плечи Рэйнбоу Дэш начали содрогаться от ее тихого, молчаливого рыдания. Вина. Злость на саму себя. Боль, оставшаяся за все эти годы, которую она никогда не забудет.

Стыд.

— А что теперь? Ты вернулась, ты снова со мной, ты вернулась...
Дэш повторяла слова, пробуя их на вкус. Как чудо.
— Я должна была, должна была дать тебе все, что могла, всегда, все время. Но я не... я не.... и... и...

Она, наконец, оторвалась от созерцания своих коленей и подняла голову, встретившись взглядом с широкими фиолетовыми глазами Твайлайт. Единорожка, не отрываясь, смотрела на нее. Смотрела, как душа ее любимой кобылки слезами стекает по щекам.

— Я не сделала этого... я забыла... Будто это ничего не значило. Прости меня, Твайлайт.

Твайлайт поднесла копыто к подбородку Дэш и чуть приподняла ее голову. Ее голос опустился до шепота. Постаревший, но все еще принадлежавший ей голос.
— Рэйнбоу Дэш. За все эти годы, мы, возможно, немного отдалились, но сейчас мы вместе. Ты со мной.

Она наклонилась к ней вперед, прижавшись лбом к дрожащей Рэйнбоу Дэш, обняв ее своими, так же дрожащими, копытами, и прошептала.

— Я с тобой.

Рэйнбоу Дэш ощутила, как разрушительный поток эмоций прошел сквозь нее и угас, наконец, оставив за собой столь же разрушительные воспоминания. О том, как она чуть не потеряла Твайлайт. О ее чудесном возвращении. Она теперь снова рядом, снова с ней. Дэш поклялась, что теперь все изменится.

Как она потеряла саму себя, привлеченная блеском славы и богатства, оторванная от своей любви. О том, сколько лет прошло, прежде чем Дэш вернулась домой, вернулась к Твайлайт.
Как ее крылья становились все слабее и слабе, перья стали ломкими. О том, как магия Твайлайт начала ослабевать. Сколько морщин начало появляться под е еглазами от уусталости. Как она начала таять на глазах, бледнея и растворяясь. Сколько лет прошло, бесчетных лет.

Сколько раз она хотела вновь расчесывать волосы Твайлайт - и не могла.

Сколько мгновений ей потребовалось для осознания того, что сейчас, прямо сейчас, ее подруга, любовь всей ее жизни, вернулась к ней.

— Прости меня.
Рэйнбоу Дэш вновь извинилась. Есть было за что извиняться.

Твайлайт зажала морду Дэш между копыт, смотря ей в глаза.
— Рэйнбоу Дэш, я люблю тебя, и всегда любила. Я не жалею ни о чем. Я не жалею о времени, что провела с тобой. Не жалею, что влюбилась в тебя. Я не сожалею о том падении. Меня не волнует, что моя магия может не вернуться, а мой рог превратился в бесполезный нарост, и я никогда не смогу самостоятельно брать вещи, не сломав их своими дрожащими копытами. Мне все равно, если все мои волосы поседеют и выпадут, вслед за зубами. Я не боюсь, что мне придется сидеть в кресле-качалке на крыльце, лысой и беспомощной. Главное - чтобы мы сидели там вместе и смеялись друг над другом. Я не жалею и не буду жалеть ни о чем. Единственное, о чем я жалею, Рэйнбоу Дэш...

Она прервалась, пристально смотря в глаза Рэйнбоу Дэш. Так, как это умела только она.

— Единственное, о чем я сожалею - о том времени, что не провела с тобой.

Рэйнбоу Дэш нырнула в ее объятия, уткнувшись мордой в плечо единорожки. Она плакала, выплакивая все те слезы, что в ней еще остались. Твайлайт погладила ее волосы, выцветшие от возраста, и прижалась щекой к своей любви.

Прошли мгновения, может - годы. Никто не знает.

Рэйнбоу Дэш, наконец, сумела выдавить из себя.
—Я так сильно люблю тебя.

Больше ей не нужно было говорить ничего.

Твайлайт заползла под одеяло, а вслед за ней - Дэш. Две кобылки лежали под одеялом. Две подушки были на кровати, но им нужна была только одна. Единорожка положила голову рядом с пегаской, а та обняла ее. Они молчали.

Солнце давно уже зашло, мир словно замер. Облака погрузились в голубой горизонт. Свет, омывающий все сущее, ослаб. Серебро заменило его. Луна отвоевала свое место у солнца, а солнце сменило луну, и так повторялось, и так будет повторяться.

Две кобылки лежали вместе, рядом. Наконец. После стольких лун и стольких солнц. Они лежали, спокойные, но неизмученные. Тихие, но неотдалившиеся. Время шло своим чередом.

Твайлайт Спаркл закрыла глаза.

Сразу после Рэйнбоу Дэш.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/33747/118261

Переводчики: acilsd