Готовый перевод Single white vampire(Linsay Sands, Argenau - 3) / Одинокий белый вампир (Линдси Сэндс,Аржено - 3): 8 глава

Глава восьмая

Люцерн полюбил телевидение. Он не знал, что позволило помешать ему, попробовать его до сих пор. ТВ - чудесное изобретение. Оно похоже на мини-сцену с маленькими героями. И какими героями! В течение последних трех часов он смотрел фильм Монти Пайтона ... или, это был главный герой?

Во всяком случае, они смотрели его первым. Когда он закончился, Крис посмотрел программу телепередач и воскликнул: -"Да! Марафон Черной гадюки "! И они смотрели его до сих пор. Это грандиозное шоу! Замечательное и забавное. Люцерн не смеялся так сильно годами.

- "У них все истории смешались, но это довольно забавно" -, объявил он, доставая свежего пива
из упаковки на журнальный столик.

Крис рассмеялся, потом резко остановился, его глаза расширились.- "Ох, приплыли! Кейт убьёт меня!"

Брови Люцерна поднялись.- "Почему?"

- "Потому что я должен был заставить тебя смотреть современное американское телевидение, чтобы помочь с твоей речью." - Он задумался на минуту, прежде чем пожать плечами. -"Какого чёрта. В любом случае уже поздно менять твою речь. "

Люцерн рассеянно кивнул. Упоминание Кейт напомнило ее ранние обвинения. Она сказала, что он говорит старомодно. Люцерн предполагал, что так и было, было трудно изменить свою речь. Он родился в Швейцарии в 1390 году. Его родители много переезжали в те дни, но именно там он был зачат и рожден. Они впоследствии вернулись в Англию, и он научился говорить по-английски, используя королевский английский. Несмотря на все страны, в которых он жил с тех пор, и все языки, которые он выучил и на которых говорил, он все же несёт и, вероятно, всегда будет нести легкий акцент, которому его выучили.

Что еще она сказала? Он вспомнил, что-то об Ангеле. То, что он был похож на подражателя Ангела? Что это означает? Ее голос был слишком ворчливым, чтобы принять это за комплимент. Его взгляд переместился с экрана телевизора к Крису. -"Кто или что такое этот Ангел подражатель?"

Крис повернулся с пустым выражением на лице. -"А?"

- "Кейт сказала, что я выглядел, как Ангел подражатель"-, напомнил ему Люцерн. Понимание сразу озарило лицо молодого редактора.- "О, да. Ну, ты знаешь Ангел. Баффи и Ангел? Истребительница вампиров и вампир? А, ну да. Ты не смотришь телевизор, так что ты просто не знаешь ", - сказал он наконец.-" Ну, Ангел это вампир, как ты понимаешь. И он является, или был, парнем Баффи, истребительницы вампиров. Но сейчас у него есть свое собственное шоу ".

-"Истребительница вампиров"? - спросил с тревогой Люцерн. Неужели они все еще есть? Боже, он думал, что повальное увлечение вымерло столетие или около того назад. Жизнь была довольно напряженной. Он и его семья были вынуждены быть ужасно осторожными или даже более чем обычно. Они всегда должны быть осторожными. Их естественные наклонности делали их мишенью много раз на протяжении веков. Многие из них были сожжены как ведьмы во времена инквизиции, и когда Стокер издал свою проклятую книгу, убийцы вампиров появились повсюду. Это было чёртово недоразумение. А так же страх. Его семья только начала расслабляться после появления банков крови, что уменьшило как охоту вампиров, так и охоту на них. Но оказалось, что это ложная безопасность. Истребители ещё существуют.

Ну, он ничего не мог поделать с этим на данный момент, хотя он может предупредить его семью. Он упомянет об этом Бастьену, когда его брат перезвонит.

Люцерн перешел на другие обвинения Кейт.- "Что имела ввиду Кейт, когда сказала, что я был назван в честь молочных продуктов "?

- "О"-. Крис изменил лицо. -"Люцерн – это молочная компания здесь, в Штатах".

-"Молочная компания?"

- "Да, ну ты знаешь, молоко, творог, мороженое,"- раздраженно объяснил Крис.

-"Я знаю, что такое молочные продукты"-, раздраженно сказал Люцерн.- "Но я не назван в честь молочных продуктов."

-"Так в честь чего тебя назвали?"

- "Озеро в Швейцарии, где я был зачат".

Крис кивнул. -"Я думаю, что я слышал о нём. Но кажется у озера Люцерне есть Е на конце?"

- "Да, ну ... Я предполагаю, что моя мать подумала, что Е делает имя женским. Она убрала его."

-"Ах"-. Крис снова кивнул. -"Это крутое имя. Не обращай внимания на то, что сказала Кейт. Она просто немного вспыльчива в последнее время. Работает слишком усердно, или что-то в этом роде." -Он указал на коробку от пиццы на столе.-" Там что-нибудь осталось? "

Люцерн наклонился и увидел, что там осталось еще два ломтика мясной пиццы, которую они заказали. Он взял один, а затем передал коробку Крису.

Кроме телевидения, пицца была еще одним, что он никогда не пробовал. Это было не то, что подают в ресторанах, которые он часто посещал. Люцерн начал думать, что его чванливость заставила его пропустить многие удовольствия, которыми он мог бы по-настоящему наслаждаться. Он никогда не был любителем пива, но оно хорошо сочеталось с пиццей. А еще лучше с арахисом. Это было ещё одной забавой отчищать арахис и посылать скорлупу снарядами везде.

Люцерн уставился на кофейный столик с интересом. Он был наводнен пустыми пивными банками, арахисовыми снарядами, использованными бумажными тарелками и салфетками. Он сначала пытался убирать, когда они ели, сказывался его педантичный характер, но Крис сказал ему остановиться, он загораживает телевизор. Теперь Люцерн понял, что ему достаточно комфортно среди беспорядка.

Его взгляд с любопытством скользнул к его товарищу. Редактор друг Кейт - интересный человек, в основном с хорошим характером, но с едким остроумием в противовес его юности. Люцерн знал, что человек с его двадцатью с лишним -младенец по сравнению с его возрастом, хотя вероятно редактор обидится, если так думать. Несмотря на это, Люцерн наслаждался его компанией.

Однако, он обнаружил, что часто поглядывает на шею человека в последний час или около того. Теперь, когда он поел обычную пищу, и удовлетворил его естественный голод, отсутствие доставки крови начинало грызть Люцерна. Он звонил Бастьену два раза из своей спальни, но не получил ответа. Его брата никогда не было дома! Но это было обычно для Бастьена.

Его младший брат усердно трудился, проводя много часов, иногда днём, иногда ночью в семейной компании. Бастьен взял бразды правления Аргент Инкорпорейтед после смерти отца. Люцерн никогда не был заинтересован. Он всегда предпочитал искусство, чередуя живопись и литературу последние пару сотен лет.

В противоположность этому, Бастьену всегда нравились махинации бизнеса. Мальчик работал в
семейной компания большую часть своей взрослой жизни, и был хорош в этом. Бастьен был тем, кто убедил их отца перейти от сельского хозяйства и доставки к производству в восемнадцатом веке. Он также был тот, кто решил, что они должны питаться с помощью банков крови. Бастьен был инновационным мыслителем.

Его также было чертовски трудно найти. Семейный бизнес часто заставлял его делать неожиданные поездки в зарубежные страны на неопределенный период. Люцерн часто не был уверен, где его младший брат или когда он вернется. Бастьен, возможно, просто был на ужине, когда он позвонил, или он может быть на пути в Европу обрабатывать проблему главных офисов. В любом случае, он получит сообщение Люцерна и перезвонит рано или поздно. Но Люцерн был голоден сейчас.

Его взгляд снова скользнул к горлу Криса. У редактора был хороший здоровый пульс. Люцерн, вероятно, может выпить пинту из него без ущерба для парня. Конечно, пропитанная алкоголем кровь, он подумал с грустью. А в его собственной крови уже была хорошая часть алкоголя. Он нахмурился, но взгляд остался прикованным к шее человека. Крис рассмеялся из-за чего-то, что произошло в последнем эпизоде Черной гадюки. Люцерн не смотрел в сторону телевизора; он становился голоднее.

Желание крови не походило на желание пищи. Оно было несколько похоже на жажду, но это не просто сухость во рту. Оно затрагивает все его тело. Его кожа, казалось, сморщилась и болела от недостатка питания.

Он знал, что не было бы так плохо, сейчас, если бы он не выходил на солнце. Прогулка от автомобиля до аэропорта была короткой, но в аэропорту везде были окна, и у него было место у прохода в самолёте. Поэтому он не смог занавесить окно. Он застрял с солнцем, светящим в окно и попадающим на него. Солнце опасно для его вида. Оно причиняет ущерб всем, конечно, и людям его расы и обычным людям тоже. Но его тело, его кровь, постоянно лечатся от этого и других повседневных повреждений, а солнечные лучи могут сделать очень большой ущерб, используя свои резервы в ускоренном темпе и оставляя его опасно обезвоженным, в результате чего жажда, что никакая вода не поможет. Только кровь.

- "Что ты делаешь?"

Вопрос Криса помог Люцерну понять, что он встал и двигался вокруг мужчины. Редактор крутился в своем кресле, глядя на него с любопытством.

Ничего. Я сижу на диване. Смотрю шоу, повелел Люцерн, скользя внутри разума человека без особых усилий и взяв его под свой контроль.

-"Смотрю шоу"-, отозвался эхом редактор, и развернулся на своем месте.

Люцерн улыбнулся. Он не потерял способность заходить в чужой разум и брать его под свой контроль. Его провал в попытках сделать так с Кейт заставил его беспокоиться то, что он забыл, как это делать. Он конечно этого не забыл. Это означало, что Кейт была одной из тех нечитаемых людей, которые, как его мать клялась, были ...

Люцерн оттолкнул эти мысли прочь. Мысли о Кейт в этот момент разбудили в нём чувство вины. Он собирался пообедать её коллегой, и знал, что она не будет в восторге.

Его взгляд сузился на человека, сидящего перед ним, и он быстро просмотрел мысли редактора, ища что-нибудь о Кейт. Он вздохнул с облегчением, найдя немного дружбы и привязанности. У Криса и Кейт не сейчас, ни никогда не было каких-либо отношений. Это было хорошо. Люцерну понравился молодой человек. Он бы не понравился ему так, если бы у него были бы романтические отношения с Кейт.

Люцерн очистил мысли Криса, заставляя его сосредоточиться только на Черной гадюке. Он не будет знать о Люцерне, который коснулся его макушки и наклонил его в сторону, чтобы ему открылся более широкий доступ к сонной артерии.

Люцерн наклонился вперед. Он укусит только немного, возьмёт ровно столько крови, чтобы избавиться от неприятных ощущений, вызванных жаждой. Только чуть-чуть.


Кейт вышла из лифта и пошла по коридору с облегчением. Она провела последние несколько часов, участвуя в разговорах, поощрениях, хваля ее писателей на вечеринке. Все они были замечательными женщинами, но мало общались с ней лично, поэтому, когда они получили возможность увидеть ее, им всем было что-то нужно. Несмотря на веселье, встречи были умственно и эмоционально изнурительными, и Кейт не могла дождаться, когда вернётся в комнату и отдохнёт.

Она думала о Люцерне. Сняв шляпу, она провела руками по её волосам. Она была излишне властной с ним ранее. Ее единственным оправданием были разочарование и усталость. Она была расстроена, потому что, хотя ей удалось получить мужчину на конференцию, она опасалась, что будет больше вреда, чем пользы. И она много работала в прошлом месяце пытаясь вырваться вперед, чтобы ее отсутствие на эти дни не было бы проблемой. Добавить к этому, её постоянное беспокойство по поводу того, приедет ли Люцерн или нет.

Кейт вздохнула про себя и достала из кармана ее ключ от номера. Она будет очень милой с ним, чтобы компенсировать ее раннюю раздражительность. В конце концов, это не его вина, что он был назван в честь молочных продуктов, был бледен, как смерть и часто говорил в старинной манере. Его обманом заставили дать слово и приехать сюда. Он не был так уж плох. Он...

Извращенец! Это была первая мысль, Кейт того, как она открыла дверь в номер. Она не могла поверить своим глазам. Она даже не была уверена относительно того, чем она стала свидетелем. Крис сидел в кресле, и Кейт была почти уверена, что он смотрит телевизор, когда как Люцерн наклонился, положил руки ему на плечо и грудь и уткнулся лицом в шею редактора.

Кейт застыла с открытым ртом. Люцерн Аржено был геем: и приставал к ее коллеге!

-"Какого черта ты делаешь?"

Люцерн выпрямился и резко повернулся лицом к двери, где стояла застывшая Кейт. Его первой мыслью было, ой-ёй. Его второй было то, что это проклятье, что она устойчива к контролю разума, потому что он использовал бы его на ней. Потом зазвонил телефон.

Люцерну понадобилась секунда, чтобы укрепить свой контроль над Крисом, чтобы редактор не слышал или видел то, что происходит, это было лучше сем освободить его разум, до того как Люцерн не придумает как объяснить это. Потом, оставив Кейт, казалось, неспособную двигаться в данный момент, стоять у двери, пошел в его спальню, чтобы ответить на телефонный звонок. Он надеялся, что это был Бастьен.

Как он надеялся, это был голос его брата на проводе. Если бы его брат позвонил на полчаса раньше, Люцерну, возможно, удалось бы контролировать свою жажду крови и избежать сцены в другой комнате. Как, черт возьми, он собирается объяснить это Кейт?

- "Люцерн? Люцерн"!

Он сдался и обратил свое внимание на Бастьена.- "Где ты?"- спросил он.

- "Я в Европе. Я получил твоё сообщение, но ты не сказал, в чем дело. Что…?"

-"Повесь телефон"-. Кейт внезапно оказалась рядом. Он должен был запереть дверь. Оказалось, что она оправилась от шока, и, судя по выражению ее лица, она не сияла восторгом.

-"Минуточку, Кейт",- Люцерн нахмурился.- "Уйди и подожди в другой комнате".

- "Нет, я хочу поговорить с тобой. Сейчас. ".- Она схватилась за приемник, но Люцерн отвернулся, перемещая его из ее досягаемости.

- "Слушай, Бастьен. Я ..."- Он сделал паузу и посмотрел на приемник в руке после звука щелчка в его ухо.

-"Что ты делал с Крисом?"

Люцерн обернулся. -"Ты повесила трубку!"- Он уставился на Кейт.

- "Чёрт подери, да ты прав я повесила,"- прошипела она. Она посмотрела на дверь в другую комнату.
Звуки смеха из Черной гадюки можно было услышать везде. Она повернулась и обвинила суровым шепотом: -"Я оставила вас только на несколько часов и вернувшись нашла вас лапающего моего друга? Для твоего сведения, он не гей, так что не трать свое время. Я не могу поверить, что ты так сделал, но ты объяснишь всё прямо сейчас ".

Люцерн отпрянул, как будто она ударила его.- "Я не лапал твоего друга. За кого ты меня принимаешь? "

-"Ну, а за кого я должна принимать тебя? Ты никогда не показывал и малейшего интереса ко
мне, а когда я вернусь, то нашла тебя с Крисом! "

Люцерн посмотрел на нее, потом положил трубку на тумбочку. Схватив ее за запястье, он потянул ее к себе. Она вздохнула с удивлением, перед тем, как его рот накрыл ее.

Это не был мягкий, предварительный поцелуй. Люцерн что-то доказывал. Кроме того, он хотел её так долго, что он не смог быть мягким, если бы захотел. Поцелуй был требовательным, заставляя ее губы открыться, чтобы протолкнуть свой язык внутрь, его тело напряглось от ее вкуса. Она была горячей и сладкой как он представлял.

И она была готова. Ох, не сразу. В первый миг или два Кейт была жесткой в его руках, но потом застонала и сдавшись растворилась в нем, ее тело прижималось к нему как мягкий свитер. Ее грудь упёрлась в его, когда она закинула свободную руку ему на шею и немного наклонила голову, чтобы было удобней целовать его в ответ.

Это только разожгло пламя желания в Люцерне. Забыв свое первоначальное намерение доказать, что он не гей, он выпустил ее запястье и обвил руки вокруг нее. Позволив рукам спуститься вниз по её спине к попке в форме сердца, он приподнял её, пока они не соприкоснулись бёдрами. Кейт была теплым солнечным светом, она выгибалась и стонала в его руках. Ее рот открылся шире, и она начала посасывать его почти лихорадочно.

-"Люцерн"-. она выдохнула его имя в знак протеста, когда он остановился, чтобы оглянуться. Но Люцерн не остановился. У него не было намерения останавливаться, он просто хотел знать, где была эта чёртова кровать. Он хотел больше касаться её. Он хотел взять ее. Но он не мог сделать этого, пока они стояли.

Увидев кровать прямо за Кейт, он притянул ее обратно к нему. Положив ее вниз, он настойчиво прижал своё тело к её и опустил рот, чтобы снова ее поцеловать. Кейт сразу же расслабилась, её руки прошлись по его спине, бокам и рукам. Люцерн почувствовал, что она потянула его рубашку, пытаясь сознательно или бессознательно вытащить её из штанов, и он был счастлив, что снял пиджак и галстук раньше. Так было меньше снимать.

На Кейт, конечно, был одето слишком много. Он решил помочь ей с этой проблемой, но когда он разорвал их поцелуй, она запротестовала с громким стоном и впилась ногтями в его бёдра, пытаясь удержать на месте.

Люцерн усмехнулся в ее рот, довольный ее страстью. Он дал ей еще один глубокий поцелуй, заполняя ее рот своим языком, а затем подвигал бёдрами в подражание того, что должно было произойти. Он прервал поцелуй и покусывал путь вниз по ее подбородку, по горлу, пока работал над пуговицами её блузки. Он заколебался, когда его губы нашли и остановились на пульсирующей вене на её горле. Он чувствовал волнение в ее крови, мог почти попробовать её. Он хотел укусить её. Хотел покормиться. Но он подождёт. Он возьмёт ее кровь, когда возьмёт ее тело. Так они оба получат небывалое удовольствие. Будет лучше подождать.

Люцерн позволил своему рту двигаться дальше, целуя нежную плоть Кейт пока он не достиг круглых вершин ее груди, прикрытых бюстгальтером. Его руки были заняты. Ее рубашка была расстегнута до места, где она была заправлена в джинсы. Люцерн встал на колени по обе стороны ее бедер, и дернул рубашку, расстёгивая её полностью так, что она осталась лежать по обе стороны от нее. Она лежала, голая, не считая белого хлопкового бюстгальтера.

Люцерн видел много женщин в различных состояниях раздевания. Он видел женщин в корсетах, овивающих их талии, в облегающих французских пеньюарах, заставлявших его затаить дыхание, в кусочках ничего, что нельзя было назвать одеждой, но он не думал, что когда-либо видел что-то столь же сексуальное, как Кейт в ее хлопковом бюстгальтере. Ее ковбойская шляпа свалилась и лежала рядом с ней, ее волосы были запутанны и лежали в беспорядке вокруг нее, а вспыхнувшие щеки и сонные глаза были полны желания. Он хотел поглотить ее. Хотел взять ее в свое тело и оставить там на вечность. Он хотел Кейт.

Она беспокойно двинулась под ним, её руки ласкали его живот через рубашку, и Люцерн неохотно отказался от созерцания ее тела. Наклонившись вперед, он схватил ее за руки и потянул ее сесть, а потом поцеловал ее, и обхватил её руками, чтобы избавиться от бюстгальтера. Он мог бы просто разорвать его, но было бы обидно никогда не видеть её в нём снова.

Кейт тоже не тратила время по- пусту. Она закончила выдергивать его рубашку из брюк и побежала руками вниз, по его спине и вокруг, чтобы исследовать его грудь.

Люцерн улыбнулся напротив ее рта. Он расстегнул последнюю застежку и почувствовал свободное скольжение ткани. Быстро спуская ее рубашку с плеч, он толкнул ее на кровать и потянул хлопковый клочок, чтобы он смог увидеть ее должным образом.

-"Прекрасна"-. Слово выскользнул из его уст, когда он добрался до чаш ее грудей. Кейт застонала и выгнула спину, от его прикосновения. Это всё, что было необходимо Люцерну, он сместился ниже по ее телу так, чтобы он мог наклониться вперед и взять совершенный, упругий сосок становившийся еще жестче от возбуждения. Кейт позволила ему немного поразвлечься с ее грудью, потом схватила его за волосы и требовательно потянула голову вверх.

Люцерн уступил требованию. Сдвинувшись, чтобы поцеловать ее, он протиснулся ногой между ее. Он двинулся вверх, подталкивая его бедра, имитируя секс, пока целовал ее. Кейт ответила горячо, поглаживая спину и злобно дергая его рубашку. Несколько пуговиц оторвались. Люцерн вдруг обнаружил, что его рубашка расстёгнута, и он толкнулся ближе, так что их плоти встретились. Соски Кейт тёрлись о его грудь, посылая через него ток. Он почувствовал ее руку, скользящую вниз по животу к его паху.

Люцерн одичал. Он придвинулся ближе, зажимая её руку между ними. Зазвонил телефон. Люцерн слышал его, но это был далекий звук, не интересовавший его, а только надоедающий. Кейт заполнила его разум. Она была все, что он видел и слышал, ее вздохи и мягкие выдохи, ее запах, ее прикосновения. Она поглотила его. Мир может катиться к чертям, его это не заботило. Кейт была с ним, и он хотел ее здесь навсегда. Намного дольше, чем навсегда.

Отрываясь от ее рта, Люцерн передвинулся к ее шее, нашел ее пульс и погрузил зубы в ее плоть. Она вскрикнула, выгибая шею, и Люцерн закрыл глаза, прижимаясь своей нижней частью тела к ее. Ее жизненная сила наполнила рот. Вкус сладкий, несмотря на ее стройное тело. Люцерн всегда предпочитал больших женщин, находя их кровь густой и богатой и приносящей наибольшее удовлетворение. Хотя кровь Кейт была другой, она была пьянящий. Он почувствовал прилив сил, наполняющий его.

- "Эй, Люцерн! Парень по имени Бастьен ... О! Э-э, извините".

Люцерн резко выпрямился, поднимаясь на коленях на кровати. Обернувшись он увидел Криса быстро удаляющегося от открытой двери. Он смотрел в изумлении, не веря, что он настолько увлёкся, что забыл закрыть дверь, и был еще более поражен, что он потерял контроль до такой степени, что выпустил разум редактора из-под контроля. Хуже всего, что он позволил Крису поймать себя и Кейт вместе. Он не боялся, что человек узнал бы, что он кормился, но другие предположения Криса были бы так же плохи. Кейт, конечно, не будет рада этому. А у Люцерна не было желания доставить ей дискомфорт в отношениях со своими коллегами.

Потом до Люцерна дошло, что сказал мужчина, и он вспомнил звонок телефона. Бастьен перезванивал! Вскакивая с кровати, Люцерн бросился к двери как раз вовремя, чтобы увидеть Криса вешающего трубку.

-"Ах"-, сказал редактор, наблюдая его в дверях.- "Я сказал ему, что ты занят."

Люцерн выругался. Открыв было рот, чтобы огрызнуться на молодого человека, он остановился, когда понял, что редактор избегает смотреть на него. Кейс яростно краснел. Люцерн посмотрел на себя, скривился, когда увидел, что Кейт не только справилась с его рубашкой, ей удалось приняться за его брюки. Пояса нет, пуговица расстёгнута, и его брюки спущены наполовину.

Он сомневался, что то, что увидел Крис расстроило его. Без сомнения, человеку было дискомфортно, найти Кейт на месте преступления с одним из ее авторов.

Люцерн пытался решить, что делать, когда его внезапно оттолкнули в сторону. отходя, он увидел Кейт выбегающую из комнаты мимо него. Ее рубашка была застёгнута, а шляпа вернулась на голову, взглянув на ее лицо он увидел, что оно вишнево-красное от смущения.

Люцерн попытался схватить ее за руку, но она уже была вне досягаемости. Кейт сказала что-то невнятное, что-то вроде "кровать", а затем исчезла в своей комнате. Дверь закрылась с хлопком, а затем щёлкнул замок. Она определенно захотела побыть одна.

Люцерн несчастно вздохнул и провёл рукой по волосам. Он во всем сделал беспорядок.

- "Ну, я думаю, что я ... э ... тоже пойду спать "-, объявил Крис. Затем он исчез.

Качая головой, Люцерн подошел к бару. Он налил себе, а затем отнес напиток к себе комнату, закрыв за собой дверь.

- "Теперь это не имеет значения,"- пробормотал он про себя, пока подходил к кровати. Он запутал все и знал это.

Что он мог сделать сейчас? Он не имел понятия, что думает Кейт. Поняла ли она, что он укусил ее? Обычно люди не помнят, но он обычно контролирует их разум, делая это, получая удовольствие и отдавая его обратно, пока кормится. Это, обычно, очень эротичный опыт для них. Для женщин, в любом случае. Он не стал бы делать этого с мужчинами, а всего лишь отчистил бы их разум так, чтобы они не помнили, что случилось. Они просто оставались с двумя маленькими ранками на шее и не знали откуда они взялись. Люцерн открыл свой разум Кейт, когда укусил ее, но он не был уверен, почувствовала ли она его удовольствие, как и ее собственное. Почувствовала ли она его укус? Было ли это больно? Или же она чувствовала удовольствие и ликование?

Если она почувствовала боль от укуса, Кейт, вероятно, подумает, что он какой-то ненормальный. Она подумает, что он написал про вампиров, потому что он ошибочно считает себя одним из них. Или, что еще хуже, она узнает правду. Но Люцерн подозревал, что она выберет вариант про ненормального. Разумная современная женщина, как Кейт никогда не поверит в вампиров.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/34007/119082

Переводчики: Moonghost