Готовый перевод Ugunszīme / Огненный знак: 11.

Быль июль. Рига задыхалась от раскалённого асфальта и липового медового чада. Харальд успешно продал некоторые из работ Карла, так что тому уже не нужно было ходить на торговую станцию. Карл отослал матери порядочный узел продуктов и начал рисовать. Заново. Как будто бы ничего не произошло. Не думая о том, что когда-то знал Дагмару. После длительного горевания под крылышком Гаральда в нём нашлось прежнее упрямство, словно бы позвоночник с хрустом пытается вернуть себе прежнюю форму. Некий голос в нём выл пронзительно и громко - и ныл, но в тоже время требовал. Пора было просыпаться от кошмара. Что сказал он тебе в тот день, когда узнал о том, что его жену осудили? Жить достойной Дагмары жизнью? Да, именно так.

Он отнёс в погреб пустые книжные полки и, тщательно протёр оставшиеся книги, которые были расставлены на этажерке. Но комната была безжизненной. Словно расчистили руины, и осталось пустое место. И везде царила пустота.

Он решил работать как раньше - на кухне. И там же спать.

Перепутано метались мысли. От матери к жене, и потом снова к четырём стенам, где он был один. Карл метался как одинокий волк семь месяцев, но и этому должен был прийти конец. Но сомнения не позволяли просто так брать краски и радоваться работе, по которой он уже соскучился. Словно солдат по девчонке. Зачем вобще надо рисовать? Что изменится в этой жизни? Поможет ли это? Кому? Себе? Духовное извращение? Не случись та ужасная пневмония, отправься он на войну, а не в искусство, то был бы нормальным и счастливым человеком. Не счастливым, так по крайней мере без печалей, которых даже Дагмаре было не утолить.

Поэтому единственный способ искупить это - работать. Рисовать пока в глазах не станет рябить. Неужели они не зря пали на той войне? Но они честно исполняли свой долг. Ему, Карлу Добе, надлежит с честью выполнить свой долг, даже если он бессмысленно канет. Да, искупление. И так же для матери. Для этой чувствительной, непоследовательной женщины, которая громче плакала, чем смеялась. Искуплением будем её сын. Костьми ляжет, но будет.

Однако Карла смущала программа в искусстве, проповедуемая прессой, с трибун, и даже в радиопередачах. Он уже ступил на свою дорогу. Карл пытался отделить живопись от нагромождения идей. Форма и цвет волновали своими "физиологическими особенностями". Такое языковое творчество позволяют выразить эмоции правдивее, чем неопределённый язык ассоциаций. Карл считал, что создать картину, где не фигурирует человеческое тело, означает доказать, что мысли и чувства можно выразить совсем другими средствами.

Его коллегам вроде Шубина было легко показывать здоровье, радость и оптимизм шикарными телами светловолосых женщин. Он этого не искал, потому что это было скучно и банально. Карлу не нужно было искать большой пейзаж для вдохновения. Стебли травы помогали ему так же хорошо улавливать и понимать природу морских волны океанских просторов. Однако в обстоятельствах, когда жизнь била его не в бровь, а в глаз, в этих травинках ему виделся упрёк собственному здоровью, красоте и завершённости. Да, Карлу почти казалось, что прекрасное искусство выше красивой жизни. В искусстве, в отличии от природы, нет случайного характера.

Красота выражает саму себя, выражает свою собственную идею. Эмоциональная форма реальности. Какова же теперь реальность Карла? Теперь его художественную форму определяет несправедливость как идея. По-другому и быть не могло. Карл не мог рисовать ликующие гигантские турбины у подножия горы, если его собственная радость умерла и о турбину разбились даже самые маленькие надежды. Барахтаться, остается только барахтаться. Идти простой дорогой? Может не писать, а рисовать этикетки к бутылкам? Но это уже будет не он. Кого к кому прислушаться, если будет нужно? Плаудис и Ванагс только что получили по шапке за то, что в их стихах тема родины не имела социалистического содержания. Воспевая природу, эти поэты наслаждались ручьями и березами и не замечали советского человека - создателя и творца новой жизни. Что тогда Карл ищет в траве?

Что такое травинка перед сталинским планом преобразования природы, гигантскими новостройками у Волги и Днепра, перед неустанной борьбой за мир между всеми народов? Мир между всеми народами. Ссылка Дагмары поможет миру в Латвии? Опять он зашёл слишком далеко. Карл решил не думать. Рисовать. Однако работа не шла. Он сидел за кухонным столом, намазывая хлеб маслом.

Отбросил воспоминания о Дагмаре, и словно играя, прошёлся по их столовой. Жена уехала в командировку. Он попробовал представить, что Дагмара уехала зарабатывать, например, в Сорбонну. Это уже совсем другое дело, верно? Всё равно Карл сидел бы один. Но тогда Дагмара бы вернулась - цветущая, умная и стройная как ионическая колонна - и встала бы перед ним. Воображение рисовало и другие сцены. Конечно, страшенее чем возможная реальность. Дальше того, что Дагмару мог ударить по голове какой-нибудь мясник, Карл думать не стал. Он поднялся на ноги. Это было не выносимо. Он зашёл в комнату и включил радио.

- Мне нравился жить и работать в Советской земле. Наша культура самая прогрессивная культура в мире, потому что она основана на благородном, поддерживающем жизнь учении - марксизме-ленинизме. И это непобедимая сила советской социалистической культуры, залог неограниченного разума и торжества мысли, - слышался какой-то знакомый, но не сразу узнаваемый голос. Карл прибавил громкость:

- Совершенно противоположную картину показывает культура капиталистического мира. Причину разрыва между современным искусством и народом, а так же крайнего упадка буржуазного искусства и деградации можно найти в самом идеологическом содержании реакционного искусства - в их антинародном характере, в их полном палении форм, что является отрывом искусства от жизни. Само искусство находит своё отражение в уходе от реализма - от этой единственной основы художественного творчества, без которого не мыслим и не возможен единый, цельный художественный образ.

Хочу сказать так же то, что пройдут годы и люди следующего поколения изучающие историю буржуазной культуры эпохи империализма, наткнуться на произведения Пикасо и Сартра, Жака Липшица и Пола Нэша, Хаука и Ханарда, Генри Мура и Эдварда Вордсворта, Пола Клее, Миро и Мондриана. Пусть весь этот мусор систематизировали бы, здоровые, нормальные люди следующего поколения пригласили бы на помощь не специалистов искусства, а психиатров. Причудливыми собраниями больного кошмара и шарлатанской ненависти заполнены стены музеев, выставочные и лекционные залы. Об этих жалких пустяках и их авторах пишут исследовательские очерки, читают рефераты.

Мы можем радоваться, что наш путь верный, потому что нас ведут большевистская партия и товарищ Сталин.

- Вы прослушали мысли молодого советского художника Олафа Шубина о явлениях современной культуры.

Карл ошеломлённо слушал радиоприёмник и не знал - смеяться или браниться в полный голос. Невероятно! Совсем невероятно! Провинциальный, невежественный и поверхностный Шубин говорит о культурных явлениях! И не только - о Латвии и целом мире. Подумать только! Не отличает Джотто от Мантеньи, а рассказывает. Миро он видел хорошо если только на одной фотографии. И Сартр для него - иностранное слово, а не фамилия, не говорят уже об остальном. Ярость вертелась на кончиках пальцев. Он мог ударить этого подлизу. Он так же жадно глотал мудрости Дагмары с открытым ртом, увлечённый ею и современными тенденциями в искусстве, и так же осматривал мастерскую Карла и с завистью смотрел на незавершённые работы. И ему хоть бы что. Дагмара может быть перебивается с хлеба на воду, а Шубин говорит о доверии к нужному искусству.

Это было настолько мелко, насколько и мощно. Когда первый порыв чувств, Карл начал думать. Выгнанными проч оказались оба графика, даже подвижный писатель, а так же филолог, не осталось никого - но Шубин был тут - живой и здоровый. Как ни странно. Да, Олаф же что-то кричал об антисоветской пропаганде, на свадьбе Карла и Дагмары. Может за этим скрывалось что-то личное? Дагмара никогда не говорила о своём прошлом, а Карл тем более не спрашивал. Теперь за горло схватила ревность. С Шубиным! Всё это было шуткой, издевательствами над чувствами Карла. Шубину не скрыться, он его найдёт. Компенсация! Забыть про стыд. Никогда прежде с таким презрением он не думал о Дагмаре. Отчаянье и одиночество сделали своё дело.

Карл поднялся, оделся и вышел из квартиры.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/34730/122393

Переводчики: Krevedko_boo