Готовый перевод Ugunszīme / Огненный знак: 13.

Два года Карл работал как заведённый. По субботам и воскресеньям выходил на улицу, побродить по старой Риге, иногда выпивал с Харальдом, который был почти всегда занят, поскольку познакомился в Лиепае со своей будущей женой, или ходил на выставки и снова рисовал. Рисовал не думая о теориях, не читая газет. Несколько месяцев назад пришло поспешное письмо от Дагмары. Держа его дрожащими руками, Карл прочёл его бесчисленное количество раз, но до сих пор не верил. "Я жива и надеюсь. И так же ничего не известно о будущем. Твоя совушка." - было написано прерывистым и неопрятны почерком. Словно женщина боялась посторонних глаз. Одиночество Карла превратилось в апатию, и на месте желанного счастья остались только безмолвная пустота и безысходность. Хотя он мог работать. Теперь Карла подгоняли упрямство и невыразимая ярость. То и дело Харальд приносил покупки и Карл отправил посылку и жене. С детским рвением складывая тетради в клеточку и карандаши, он не мог не представить, что посылка в самом деле дойдёт до Дагмары.

Карл решил устроить персональную выставку. Работ было много, и выбрать было довольно сложно. Два года он не участвовал в выстовках и отвык от такого общества. Харальд, который был знаком чуть ли не с половиной мира, договорился об открытии пятнадцатого марта - в день рождения Дагмары.

Народа пришло очень много - члены его академии, признанные в обществе люди. И Шубин.

- Перед вами молодой советский художник Карл Добе. Смотрите, изучайте, оценивайте, и посмотрим выйдет ли наш художник в народ. Ещё многое предстоит сделать, - говорил какой-то критик, чьи серые волны волос словно лопатой были перекинуты на затылок.

Старик Силиньш, заложив руку за спину, бродил от картины к картине и бормотал что-то себе под нос. Женщины на высоких каблуках, с повязанными джемперами и изящными, высокими прическами. Однокурсники в большом восторге аплодировали Карлу, обнимали за плечи и поздравляли. Девушки тоже не могли держать себя в руках и округляли глаза удивляясь тому, что успел сделать их тихоня Карл. Но сам он стоял у дверного косяка взволнованно сглатывал слюни. Ему не верилось. Подошёл Шубин, одетый в костюм серого твида, и пожав руку, сказал:

- Ну, брат! Молодец! Не держи на меня зла. Кто я по сравнению с тобой? Спичка. И вобще, нам не на что обижаться. Я забыл Дагмару, это всё. Так что я чист.

У Карла словно камень с души упал. Правда таким же банальным было и ощущение. Стало легко. И счастливо, радостно. Впервые, с того момента как не стало Дагмары.

- Идёмте все ко мне! -с неописуемой смелостью вскричал Карл и подбадривая девушек, по пути указывал дорогу.

Комната Дагмары вдруг наполнилась светом. Однокурсницы нашли и зажгли свечи, Друбиньш, который скульптор, бренькал на гитаре, в то время как Харальд с тремя парнями раздобыли провиант. Банку консервированная кильки и свежий хлеб. В окна стучалось что-то свежее и несдержанное. И даже пёстрая куча тюльпанов на столе Дагмары дышали страстно и безумно. Пришёл сам старик Силиньш с шампанским и тонкими сигаретами, пришёл Шубин со своей молоденькой женой Бетой - маленькой брюнеткой с виляющей, пикантной попкой и непропорционально длинными ногами -, пришёл оконных дел мастер и компания моделей.

Круглый деревянный стол был уставлен напитками и кофейными чашками. Приятно и тяжело смешивались запахи табака и пудры. Румяные от радости лица, белые, блестящие зубы молодых людей, озорные глаза. Карл был жив. Жив! По сухой пустыне ужасного кошмара потекла живая, чистая вода. Да, он был жив. Карл разошёлся во всю, пил как сапожник, перетанцевал со всеми девочками подряд, не запоминая с которой и сколько раз. Рядом были коллеги, и Карл вдруг осознал - у него много друзей. Эти прекрасные, сердечные люди, коллеги. Зачем он так копался в себе, зачем рвал и метал в одиночестве? Кто-нибудь мог бы помочь. Хотя бы своим присутствием.

Шубин сидел тихо и словно бы виновато.

Потупив взор, вертелся на синем диване и не находил себе места. Карлу стало его жалко. Что такого в конце концов сделал Олаф? Мало ли кому могла нравится Дагмара. Он присел рядом с Шубиным, и пытаясь управиться с ватным языком, сказал:

- Я прощаю тебя за то, что ты нёс по радио. Тебе не повезло. С кем не бывает.

Шубин закашлялся и взял Бету за руку. Вскоре они ушли - как пара тихих уточек.

Тогда Карл повернулся к Магде - семнадцатилетней секс-бомбе, молоденькой модели из академии. И между прочим, как я уже говорила, моей матери. Старый Силиньш ворчал и отправлял Магду домой, но она не слушала - только мотала собранными в хвост волосами и чокалась бокалом только с Карлом. Часто.

Около половины четвёртого компания разбрелась по домам, и Карл рухнул на кровать Дагмары - сытый, пьяный и счастливый. В ванне плавали оставшаяся килька и жёлтый шёлковый шарф Магды.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/34730/122396

Переводчики: Krevedko_boo