Готовый перевод Ugunszīme / Огненный знак: 1.

Октябрь сеял последнее золото, и солнце, бросая холодные лучи, иногда плясало ярким светом в тенистой комнате Дагмары. Карл работал и не думал обо мне. Он теперь рисовал не в чёрном халате рабочего, а в джемпере. С постриженными коротким ёжиком волосами и отросшей щётку усов он выглядел молодым и здоровым.

После серьезной беседы с Харальдом он он объяснил другу, что не следует брать на себя роль высочайшую роль и судить жизнь, которая ему не принадлежит. Жизнь Карла принадлежит только ему самому. Да, так эгоистично рассудил мой отец. В те времена не было никаких гарантии. Ни в одном вопросе. Но они приходили и возникали в сознании, словно закатываемые на конвейере банки. И остановились.

С трудом переживая свой публичный провал, бабскую истерику в новогодний вечер, которую все уже давно забыли, Карл хотел старался остаться один. Раньше одиночество его тяготило, отбирало желание работать и словно наказывая за непонятную вину, но теперь это было единственным способом жить без свидетелей. Слишком тяжёлым было унижение, так что каждый участник может покопаться в твоей душе словно в ящике письменного стола. И подвести итоги: сколько всего скрепок, кнопок, писем и ластиков и - в конце концов - какая же тут царит ужасная резбериха.

Карл решил раз и навсегда встать на ноги. Новые веяния общественной жизни после февральского конгресса подарили ему тоненькую нить надежды. Может быть ухватившись за неё, наконец получится выбраться из клетки, где он ютился все эти годы, осмелится встать в полный рост, вдохнуть полной грудью свежего воздуха и работать до потемнения в глазах?

Надежды не утонули даже тогда, когда картину Карла вышвырнули с выставки. Он рассудил, что просто распустился, отклонился от главной дороги, не ощущая дуновений реальной жизни и угождая просьбам заказчика. Но Карл не мог отказываться от заказчиков. Потому что была мать и Дагмара.

Дабы уклониться от откровенности и нахлынувших чувств, Карл отказывался выписать даже с Харальдом. Поскольку знал, что не сдержался бы и спросил бы о Магде, у которую навестил его друг.

Колхозные нивы в горах высоко

И в светлых низинах долин

Любимая добрая партия

К свободе и счастью покажет пути -

- звучал прилежной девичий голос по радио. От размышлений Карла отвлёк настойчивый звонок в дверь. На пороге стояла Виктория Добе с перевязанным шпагатом свёртком в руках.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/34730/122415

Переводчики: Krevedko_boo