Готовый перевод Ugunszīme / Огненный знак: 8.

Карл рисовал. Он и теперь брал некоторые заказы, но ровно столько, сколько хватало на более чем скромное существование. Заказчики оказались куда придирчивей, чем раньше. Иногда приходилось переделывать работу по три раза. И, соответственно, снижать цену. Поэтому чтобы экономить, Карл тратил холсты лишь на заказы, а сам рисовал на кусках фанеры, собранных по ближним подвалам и свалкам.

Дагмара жила у Лизы, матери старика Силиньша. Когда к учительнице приходил Карл, его принимали как сына - с такой же любовью и заботой. Не задумываясь, пообещала в ближайшее время помочь чем возможно. Не прошло и двух дней, как явился Силиньш. Немного осунувшись, но всё же гордо выпрямив спину, он окинул неоконченные картины взглядом, заговорщически подмигнул и похлопал Карла по спине.

Вначале Дагмара приходила к Карлу готовить, перелистывала и перекладывала остатки черновиков и затем уходила. Когда после безуспешных попыток найти работу и нескольких отказов Дагмаре удалось устроиться на бумажную фабрику в Слоке, Карл перебрался к жене. Это было потрясающее время расцвета, как потом говорила сама Дагмара. Пока что, прикрытая налётом романтизма, жизнь шла своим чередом. Карл и Дагмара снова были молоды.

Однажды в Слоку приехала Вика. С тортом и в розовых вязанных перчатках.

- Раз уж ты ко мне не заходишь, я сама приехала, - сказала она, расцеловав невестку.

Внимательно и с любопытством рассмотрев друг друга, они обе рассмеялись. И стало легко. Вика расспрашивала, а Дагмара рассказывала. Вике можно было всё рассказать. Она всё понимала. Но обо мне бабушка молчала, про себя сравнивая Дагмару с Магдой - на чьей стороне быть? Вика хотела нормальных детей и внуков, за которыми нужно заботливо ухаживать, по необходимости, беспокоится. Но Карл и Дагмара словно бы тащили её совсем в другую, далёкую от меня, сторону. А Магде, иногда, было всё равно. Ей хватило Вилиса и Анны, которые простили дочь как могли. Укутанный в огромный тулуп Вилис привозил много гостинцев для меня, матери и тётушки Карлины. Анна так и не приезжала. И с Карлиной не разговаривала.

В конце декабря закончилась вторая "ссылка" для Дагмары. Она подстригла свои длинные волосы так, что теперь были видны мочки ушей, купила чёрный джемпер с круглым вырезом и шагнула навстречу новой свободной жизни. Так же как и Карл. Он рисовал день и ночь. Дагмара начала заниматься переводами.

- У меня есть билета на "Лоэнгрина"! - с триумфом объявила Дагмара, впуская в комнату порыв зимнего холода.

Карл кивнул и вернулся к работе.

- Собирайся! - немного укоризненно крикнула жена, так и не сняв пальто.

- Сегодня?

- Да, сегодня.

- Только не сегодня. Мне нужно закончить картину. Могла бы и предупредить. - неодобрительно проворчал Карл.

- Ну и ладно. Пойду одна. С оперы меня, надеюсь, не выгонят.

- Ну что ты выдумываешь?!

- Тогда почему все нас избегают?

- Это вполне естественно. Пока всё уляжется. Ты же понимаешь, что то, что с тобой случилось..

- Со мной ничего не случалось. А вот что с тобой? - крикнула Дагмара.

- Я работаю! Неужели непонятно? Я может быть только сейчас нормально работать начал.

- Конечно! Всё хорошо, извини. - проговорила Дагмара и ушла в ванную комнату.

В опере было полно народа. Пахло пудрой и всеми видами одеколона. Купив программку, Дагмара заняла своё место в двенадцатом ряду. Глаза вновь ослепил яркий свет, слёзы были готовы смыть всю тушь с глаз. Врач посоветовал носить тёмные очки, но Дагмара не хотела выглядеть слишком странно. Не так уж много времени ей оставалось выглядеть ещё хорошенькой. Вылечила зубы, одела новое чёрное шёлковое платье, ест по утрам овсянку..

Увертюру Дагмара почти не слушала. Задумалась. Неужели жизнь заканчивается? Неужели она сидит здесь и думает, что жизнь заканчивается? Нет! Это кажется только здесь - в плену Риги. Почти. В камере в тридцатиградусную жару. И даже тогда, когда они, сорок три женщины - девушки и семидесятилетние старухи - раздевшись бегали купаться вниз по коридору - жизнь не заканчивалась. Свистели, кричали и улюлюкали встречающиеся по пути и подсматривающие в замочные скважины охранники, со смехом наблюдая как бабы купаются практически в кипящей воде. И это было. И много чего было.

Тонкие и худые докторши, чьи длинные руки заканчивались фонендоскопом, морщили носы от запаха "фашисткой мрази". А ещё была медлительная еврейка, которая заставляла руками доставать горшки, заставляла Дагмару раздеваться и приседать, и задавала вопросы так долго, пока длился весь допрос. И был добродушный Коля, который разрешал тайком бегать в туалет чаще чем два раза в день. Была и одиночная камера, где Дагмара с ужасом дожидалась прихода и исполнения угрозы красивой Фрейманис. Но через окно двадцатой камеры Центральной можно было слышать как чей-то муж поёт "Аиду". Хотя через несколько минут его прогоняли с улицы, угрожая спустить собак. А ещё было много хлебных жучков и вшей. На ночь над головой включалась лампа - и с тех пор гноились веки. Но всё это прошло. Даже долгие годы работы: десятки километров в зной и холод, окончились вопли и истерики впечатлительных женщин, прошли ночи, когда заключённые мужского лагеря по подземному ходу уже оказывались за забором женского. Прошли ночи, когда две лесбиянки врывались в её, "страдающую от нехватки специалистов" женскую комнату. Прошло, всё прошло. Исправительные агитбригады и небольшие магазинчики, где на заработанные деньги можно было купить маргарина или даже белого хлеба. Всё это прошло, но жизнь ещё не кончена. Прошёл страх, а рядом Карл. Он был мужественнее, чем казалось Дагмаре. Великим. Её Карл!

Вагнер потрясал сердце глубокими и в то же время широкими мазками. Публика вела себя беспокойно, словно бы уже была зима - шмыгала носом и глухо покашливала.

Во втором антракте Дагмара вышла в коридор проветриться. Собравшись в кружки, люди о чём-то разглагольствовали, женщины говорили о детях, некоторые барышни прогуливались в сопровождении довольно манерных и женственных мужчин, музыканты почтенно и благоразумно держались подальше от акул пера.

- Добрый вечер, Дагмара! - кто-то крепко подхватил её под руку.

- Привет! - она смутилась и удивилась, когда заметила Олафа, который просто сиял от счастья и словно павлин выпячивал грудь.

- Как поживаешь? - дружеским жестом он отвёл Дагмару в сторону.

- Сейчас хорошо.

- Говорят, ты далеко была. Хотя это и были люди, которые..- Добродушно ужаснулся Олаф, жадно разглядывая, точнее пытаясь найти на лице женщины отпечатки страданий и бед.

- Такие же как ты и я. Мы все люди! - выразительно произнесла Дагмара.

- Ну а как ты теперь? Переводишь? Где-то работаешь? - Бодро расспрашивал Олаф, не выпуская её руки. Она оказалась неприятной и ужасно костлявой, позднее заключил Шубин.

- Пока что нигде. Всё сложно. - Дагмара не захотела отвечать - её мысли всё время возвращались к тому, что сказал Карл.

- Может нужна какая-нибудь помощь? Я могу это устроить. - хитро улыбнулся Шубин.

- Сама справляюсь. Так что не будем об этом. Так что спасибо, не нужно. Смотри шею не сверни. - угрюмо ответила Дагмара и отправилась в зал.

- Детка, подожди! Передай привет своему женатому другу и его доченьке Эрике. Ну разве она не прелесть? - Шубин очаровательно улыбнулся, помахал рукой и двинулся к ближайшей двери. Дагмара видела, что он сел рядом с молодой, дорого одетой девушкой с высокой грудью.

Погас свет. Казалось и Дагмара тоже. Сжав дрожащие руки она пристально смотрела на сцену. И при этом думая совсем о другом! Смотри, там впереди виднеется силуэт головы с высокой причёской и кудрями. Нет, лучше будет приготовить жаркое из карпа. Этому Дагмара научилась в тюрьме. Это было единственным выходом, когда допрос длился по семьдесят два часа. Тогда она думала о Карле.

Брабантская принцесса и рыцарь выясняли свои отношения невыносимо театрально. Нарастание музыки и ощущения пустоты заставляли содрогнуться. Опера о вере. Если бы Эльза Брабантская поверила, она не потеряла бы своего любимого. Ох уж эти средневековые легенды, с их презрением к морали и наигранной доверчивостью!

Слёзы не слушают голоса разума. Заслышав последние такты, Дагмара нашла выход в коридор, одела пальто и вышла на улицу.

Декабрьская ночь была холодной и тёмной. Через тонкий слой снега проглядывала грязный слой растительности. Куда теперь? Домой? Но Карлу нужно было закончить картину. Как хорошо, что теперь здорово работает и при электрическом освещении. Дагмара отправилась к Вике. Да! Точно. И сразу успокоится. Выпить чаю, поговорить о том, о сём и договориться о новой встрече.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/34730/122423

Переводчики: Krevedko_boo