Готовый перевод Richard Dawkins The Oxford Book of Modern Science Writing / Ричард Докинз Оксфордская книга публикаций современной науки: Jonathan Kingdon from SELF-MADE MAN / Джонатан Кингдон из «Человек, создавший себя самого»

Джонатан Кингдон из «Человек, создавший себя самого»

■ Питер Медавар сказал Д'Арси Томпсону, что все его три роли - зоолог, математик и антиковед неотъемлемо, 'химически' соединены.

Что-то подобное можно было бы сказать о Джонатане Кингдоне зоологе и Джонатане Кингдоне художнике (в иной манере тоже самое можно было бы сказать и о Десмонде Моррисе).

Кингдон написал иллюстрированные и точные книги о млекопитающих Африки.

Как анатомического художника его сравнивают с Леонардо да Винчи.

Его размышления в области антропологии вдумчивы и провокационны.

Это выдержка из Человека, создавшего себя самого, научно обоснованные размышления о происхождении человека, о чем я писал в рецензии:

Спокойная мудрость вышла из Африки, вневременной видение которой просматривается и за изнеженной чудаковатостью легко забывающейся эфемерности современной культуры и увлечённости.

С глазами художника и умом ученого и эрудита, Джонатан Кингдон пристально смотрит в глубокое прошлое, и если вы заглянете достаточно глубоко в наше человеческое прошлое вы неизбежно вернетесь в Африку - свой домашний континент.

Он родился там и, как это случается, там бывал и я, хотя мы оба будем классифицироваться под тем смехотворным именем (который он справедливо высмеивает) 'белый'.

Но, как напоминает нам Кингдон, везде, где бы мы индивидуально не родились и какова бы ни была наша " раса", все мы-африканцы. ■

До мудрецов

Три и с половиной миллионов лет назад в Лаэтоли в Северной Танзании произошла местная катастрофа.

Карбонатитовый пепел и крошечные шарики лавы лились дождем пока вулкан Садиман извергался и нижние склоны Рифтовой Долины были засыпаны тонким порошкообразным слоем, своего рода свежим цементом.

Затем пошел дождь.

Такие события были бы достаточно распространенными вдоль Большого Рифа и фатальными, или по крайней мере пугающими для тех, кто засвидетельствовал их.

Мы знаем, что там были свидетели, потому что прежде чем кашеобразный цемент превратился в твердый монолит женщина гоминид, южная обезьяна или австралопитек и ее сын проплелись по нему, возможно, стремясь избежать внезапно отравленной родины.

После их прохождения прошла трехпалая лошадь, и испуганный заяц пропетлял в ядовитой грязи.

Все время по извилистому пути, который возвращает нас до еще более ранних предков, были люди, которые должны были заполнить свои желудки, и с изящными спазмами сексуальной химии передающими их гены.

Снова и снова они дрожали перед засухой, отравленным пеплом и множеством иных опасностей тайно замысливших уничтожить их хрупкое тело.

Ископаемые кости, следы и разрушенные дома это неоспоримые факты истории, но самые верные намеки, самые устойчивые знаки, лежат в крохотных генах.

Ежеминутно мы защищаем их нашими жизнями, затем как участники эстафеты с палочкой, мы передаем их, чтобы передаваться нашими потомками.

Есть поэзия в генетике, которую очень сложно различить в сломанных костях, но гены это единственная не сломанная живая нить, которая переплетает прошлое и будущее через все эти катаклизмы.

Африканская предыстория и палеонтология это новые науки.

В то время, когда значение окаменелостей считается само собой разумеющимся, легко забыть, что человеческие окаменелости практически не замечались, пока Дарвин не создал научные и философское концепции, в которых они могли найти актуальность.

Прежде чем глубины Африки был исследованы и получены соответствующие ископаемых, Дарвин писал:

Вполне вероятно, что Африку ранее населяли вымершие обезьяны тесно связан с гориллой и шимпанзе и что эти два вида теперь ближайшие союзники человека. Наиболее вероятно, что наши ранние предки жили на африканском континенте, чем в другом месте.

Это дальновидный прогноз был результатом концепции в рамках которой Дарвин упорядочил свои наблюдения и выводы.

Эта концепция в настоящее время является основой для биологического обучения и для нашего понимания человеческой предыстории.

В настоящее время существуют много других неопровержимых фактов для познания, но дарвиновские переходы по-прежнему необходимы для преодоления неизвестных пространств между ними.

Историю нельзя изучить полностью.

Воспринимать историю не иначе как в смысле живого прошлого, а не как череду научных фактов, требует подвигов воображения, которые являются чрезвычайно частными и добровольными.

Ибо воображению, чтобы быть больше, чем фантазия, наш опыт живого мира должен предложить некоторый смысл преемственности, чтобы помочь преодолеть пропасть между тем отравленным днем в Лаэтоли и настоящим.

Трехпалые гиппарионы ушли, но ржание зебры сигнализирует о лошадиной преемственности.

Солнце, что встает над ныне потухшем Лемаргутом никогда больше не осветит поступь семейства австралопитека, но гены, которые могут построить плоские ступни, как у них, не вымерли.

Сжатые пальцы на ноге и пятки существующие в бесчисленном множестве ног, сегодня строятся в бесчисленных утробах, и могут, в соответствующем возрасте, восстановить те следы в вулканической грязи.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35417/126604

Переводчики: Irina73, nikmalov