Готовый перевод Richard Dawkins The Oxford Book of Modern Science Writing / Ричард Докинз Оксфордская книга публикаций современной науки: Carl Sagan from THE DEMON-HAUNTED WORLD / Карл Саган отрывок из «МИР ПОЛНЫЙ ДЕМОНОВ: НАУКА, КАК СВЕЧА ВО ТЬМЕ»

Карл Саган отрывок из «МИР ПОЛНЫЙ ДЕМОНОВ: НАУКА, КАК СВЕЧА ВО ТЬМЕ»

■ Карл Саган вдохновил целое поколение молодых ученых, особенно в Америке, и его смерть от рака в 1996 была невосполнимой утратой науки и всего мира, основанного на реальности размышления.

Откройте любую из его книг и вам нужно будет идти вслед за содержанием, чтобы продолжать испытывать поэтический зуд, сопровождающий чтение книги:
побережье космического океана...

Один голос в космической фуге ...

Гармония миров.

Основа ночи …

Край вечности ...

Кто говорит от имени Земли? Сам Карл Саган был бы хорошим кандидатом для ответа на последний вопрос.

Совершенно независимо от его вклада в общественное понимание науки, собственный исследовательский вклад Сагана в планетарную науку был бы достаточен, чтобы гарантировать его избрание в состав Национальной академии наук, посему широко распространилось мнение, что зависть из-за его огромного успеха в обращении науки к миллионам была непосредственной причиной его забаллотирования при избрании в академию.

Параллельно с поэтическим воспеванием вселенной, Саган также был влиятельным голосом против суеверия и всех видов паранормальных мумбо юмбо.

Разоблачение часто считается занудной деятельностью: несексуальной, необходимой, но крайне неблагодарной.

Я никогда не понимал такого отношения, хотя часто сталкивался с ним.

Карл Саган красноречиво опровергает это в своей чудесной книге Мир полный демонов, из которой взята выдержка. ■

Наука это нечто большее, чем просто совокупность знаний; это способ мышления.

У меня нехорошее предчувствие, что при жизни моих детей и внуков в Америке наступят времена рынка услуг и информации, когда ключевые отрасли промышленности отойдут к другим странам; когда огромная технологическая мощь сосредоточится в руках немногих, и никто из тех, кто будет представлять общественные интересы, не сможет осознать стоящие перед ними проблемы; когда люди перестанут грамотно взаимодействовать с теми, кто у власти; когда, в беспокойстве сжав в руках магические кристаллы и обратившись к гороскопам, мы потеряем способность к критическому мышлению, не сможем различить между тем, что лишь кажется правильным, и что действительно правильно, и соскользнём, не заметив этого, обратно во времена тьмы и суеверий.

Наиболее ярко оглупение Америки проявляется в медленной деградации средств массовой информации: музыка, продолжительностью в 30 секунд (сейчас до 10 секунд и меньше), однообразные программы передач, легковерная пропаганда суеверий и лженауки, но особенно - своеобразное празднование невежества.

Мы создали глобальную цивилизацию, наиболее важные элементы которой - транспорт, связь, все отрасли промышленности, сельское хозяйство, медицина, образование, развлечения, защита окружающей среды и даже необходимый для демократического общества институт голосования - зависят от науки и технологии.

Мы также сделали всё для того, чтобы почти никто не понимал науку и технологии.

Это прямой путь к катастрофе.

Мы можем отсрочить её на некоторое время, но рано или поздно гремучая смесь могущества и невежества выплеснется нам в лицо.

"Свеча во тьме" - это заголовок смелой, ссылающейся на библейское писание, книги Томаса Эдди, которая была опубликована в Лондоне в 1656 году. В ней разоблачалась популярная в то время "охота на ведьм", как мошенничество, вводящее людей в заблуждение.

Любая болезнь или ураган - ничего сверхъестественного - в народе приписывалась ведьмовству.

Ведьмы должны существовать - цитирует Эдди одного человека, верящего в них - иначе откуда эти напасти берутся и почему исчезают? На протяжении большей части нашей истории мы так боялись окружающего нас мира с его непредсказуемыми опасностями, что с радостью готовы принять всё, что могло бы уменьшить наши страхи или объяснить их.

Наука - это попытка, в значительной степени успешная, понять мир, управлять его явлениями, поставить их на службу себе, направить в нужное русло.

Микробиология и метеорология сейчас объясняют то, что ещё несколько веков назад было достаточной причиной сжигать женщин на костре.

Эдди также предупреждает об опасности, которая ожидает нацию в случае нехватки знаний.

Беды и страдания, которые обрушиваются на головы людей и которые в принципе можно было бы избежать, вызваны не столько глупостью, сколько невежеством, особенно невежеством в отношении нас самих.

Я боюсь, что на рубеже тысячелетия лженаука и суеверия покажутся нам более заманчивыми, песня сирен неразумности - более звучной и привлекательной.

Где мы слышали её раньше? Всякий раз, когда на сцену выходят наши этнические и национальные предрассудки. Во время экономического дефицита, угрозе национальному достоинству и патриотизму, крушения иллюзий о космической роли и вселенском предназначении и, в конечном итоге, расцвета фанатизма - именно тогда нами овладевает привычка мыслить на уровне прошлых веков.

Свеча оплывает.

Её крошечное пламя дрожит.

Тьма сгущается

и демоны начинают шевелиться.

Наука знает далеко не всё, существует много загадок, которые ещё предстоит решить.

Мы можем никогда не получить полного знания о Вселенной, чей размер - десятки миллиардов световых лет в поперечнике, а возраст - от десяти до пятнадцати миллиардов лет.

Мы постоянно натыкаемся на что-то новое.

Тем не менее некоторые авторы от религии или движения "Нью-Эйдж" утверждают, что учёные думают, что знают всё.

Учёные могут не признавать мистические откровения, в пользу которых нет никаких доказательств, кроме чьих-то слов, но они вряд ли думают, что их знания о Природе исчерпывающе полны.

Наука далека от того, чтобы называться совершенным инструментом познания мира,

но это лучшее, что у нас есть.

В этом отношении, как и во многих других, она напоминает демократию.

Наука сама по себе не задаёт курс деятельности человека, но она может пролить свет на последствия нашего выбора.

Научное мышление является одновременно творческим и дисциплинированным,

что имеет центральное значение для его успеха.

Наука знакомит нас с фактами, даже если они не соответствуют нашим убеждениям.

Она советует нам формулировать альтернативные гипотезы и смотреть, какие из них больше всего соответствуют фактам.

Она учит нас соблюдать тонкий баланс между открытостью разума к новым идеям и строгим скептическим контролем над ними и основанным на них выводам.

Такое мышление является важным демократическим инструментом в эпоху перемен.

Одна из причин ее успеха в том, что наука имеет встроенную, исправляющую ошибки технику, в самом своем сердце.

Кто-то может посчитать это чрезмерной характеристикой, но для меня каждый раз, когда мы проявляем самокритику, каждый раз, когда мы проверяем наши идеи относительно внешнего мира, мы занимаемся наукой.

Когда мы потворствуем собственным слабостям и настроены некритически, когда мы путаем надежды и факты, мы скатываемся в псевдонауку и суеверие.

Каждый раз, когда научная работа представляется набором данных, она сопровождается определенной погрешностью — тихое, но настойчивое напоминание, что никакое знание не полно и не совершенно.

Это - калибровка того, насколько мы доверяем тому, что мы думаем, что знаем.

В случае небольших погрешностей, точность наших эмпирических знаний является высокой; если погрешности большие, то это неопределенность наших знаний.

За исключением чистой математики ничего не известно наверняка (хотя многое, конечно ложь).

Кроме того, ученые обычно очень осторожны в своих характеристиках верности их попытки понять мир — начиная от домыслов и предположений, которые носят весьма предварительный характер и всего, вплоть до законов природы, которые неоднократно и систематически подтверждены через многочисленные проверки того как работает мир.

Но даже законы природы не могут быть бесспорны.

Могут возникнуть новые обстоятельства никогда прежде не исследованные — внутри черных дыр или, скажем, в электроне, или близкие к скорости света, где даже наш хваленые законы природы ломаются, однако, возможно, действительные при обычных обстоятельствах, но требующие коррекции.

Люди жаждут обладать абсолютной уверенностью; они могут стремиться к ней; они могут притворяться, как это делают приверженцы определенных религий, что достигли ее.

Но история науки — безусловно самое успешное требование знания, доступного для людей, учит, что максимум, на который мы можем надеяться, является последовательным улучшением нашего понимания, учеба на наших ошибках, асимптотической подход к Вселенной, но с оговоркой, что абсолютная уверенность всегда будет ускользать от нас.

Мы будем всегда замараны ошибками.

Наибольшее, на что может надеяться каждое поколение, это некоторое уменьшение погрешности, и прибавление массива данных, к которому применяется значение погрешности.

Значение погрешности - все распространяющаяся, видимая самооценка надежности нашего знания.

Вы часто видите погрешность в опросах общественного мнения (скажем, «неопределенность плюс-минус три процента").

Вообразите общество, в котором каждая речь из протокола конгресса, каждый рекламный ролик, каждая проповедь сопровождалось значением погрешности или его эквивалента.

Одна из великих заповедей науки, "Недоверие к аргументам от "авторитетов".

(Ученые, будучи приматами и таким образом подчиняясь иерархии, конечно не всегда следуют этой заповеди.) Слишком много таких аргументов оказались болезненно неправильными.

Власть должна доказать свои утверждения как все другие.

Эта независимость науки, ее случайное нежелание принять общепринятое мнение, делает ее опасной для доктрин менее самокритичных или с претензиями на уверенность.

Поскольку наука ведет нас к пониманию того, как устроен мир, а не таким, каким мы хотели бы его видеть, ее результаты, возможно, не во всех случаях понятны или удовлетворительны.

Может потребоваться немного времени для перестройки наших умов.

Часть науки очень проста.

Когда она становится сложнее, это, как правило , потому что мир более сложен или потому что сложнее мы.

Когда мы уклоняться от нее, потому что она кажется слишком сложной ( или потому, что нас учили так плохо), мы отбрасываем желание взять на себя ответственность за наше будущее.

Мы лишены гражданских прав.

Наша уверенность в себе подорвана.

Но когда мы вышли за пределы барьера, когда результаты и методы науки достучаться до нас, когда мы понимаем, и применяет эти знания, многие чувствуют глубокое удовлетворение.

Это верно для всех, но особенно для детей рождающихся с жаждой знаний, пониманием, что они должны жить в будущем формируемом наукой, но так часто убежденных в их юности, что наука не для них.

Я знаю лично и из понимания науки, и из моих попыток объяснить ее другим, как это приятно, когда мы овладеваем ей, когда скрытые термины внезапно приобретают смысл, когда мы постигаем, что все суетно, когда раскрываются глубокие чудеса.

При встрече с природой, наука неизменно вызывает чувство благоговения и почтения.

Сам акт понимания это празднование воссоединения и слияния с великолепием Космоса, даже в очень скромном масштабе.

И совокупное международное наращивание знания в течение долгого времени преобразовывает науку в какой-то почти в транс-национальный, трансгенерационный мета-мозг.

‘Дух’ происходит от латинского слова " дышать".

То, что мы вдыхаем, является воздухом, который является, конечно, материей, однако тонкой.

Несмотря на его неверное использование, не подразумеваются ничего " духовного" в слове , которое мы используем, кроме материи (в том числе и материи, из которой состоит мозг), или чего-нибудь вне сферы науки.

При случае я не буду стесняться использовать это слово.

Наука не только совместима с духовностью; это - глубокий источник духовности.

Когда мы признаем свое место в беспредельности световых лет и в коридоре веков, когда мы осознаем сложность, красоту и тонкость жизни, тогда это чувство возвышенности, восторга и скромности в своем сочетании, несомненно, является духовным.

Таковы наши эмоции в присутствии великого искусства, музыки и литературы или актов примерного беззаветного мужества таких личностей как Махатма Ганди или Мартина Лютера Кинга-младшего.

Понятие, что наука и духовность так или иначе взаимоисключающие, вредит обоим.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35417/126618

Переводчики: Irina73