Готовый перевод Sarah Monette - A Light in Troy / Свет в трою: 1

Она ходила на пляж ранним утром, чтобы погулять среди жестоких черных камней и поглазеть на волны. Каждое утро она дразнила себя любопытством что если это будет тот день, когда она оставит свое горе позади на каменистом пляже и войдет в море, чтобы воссоединится со своим мужем, своими сестрами, своим ребенком. И каждое утро она отворачивалась и взбиралась на крутую и узкую лестинцу назад в крепость. Она не знала была одна героем или трусихой, но она не уходила в холодные серые волны, чтобы умереть.

Трясясь, она взобралась по лестнице медленно, часто оглядываясь назад. Но ребенка не было видно.

"Что, прости?"

"На пляже сегодня утром. Я видела ребенка."

"О," сказал библиотекарь. "Я думал мы их всех убили."

"Их?", она слабо казала

"Ты же не думала, что твои люди были первыми, кого завоевали, правда? Или что мы могли бы построить эту крепость, которая стояла здесь тысячелетиями?"

Она даже не думала об этом. "Вы и правда как саранча," сказала она и потом вздрогнула. Только потому что он не обращался с ней как с рабыней, не значило, что она не была таковой.

Но библиотекарь просто улыбнулся легким, горьким изгибом губ. "Твои люди назвали нас хорошо. Мы завоевали эту страну, о, шесть или семь лет назад. Я до сих пор вижу. Защитники этой крепости сопротивлялись нам долго после того, как остальная часть страны сдалась. Они убили многих солдатов, и разозлили генералов. Тебе повезло, что твои люди не сделали то же самое."

"Повезло быть живой," сказал библиотекарь, как будто он слышал ее мысли. "Кроме этого ребенка, которого ты говоришь видела, ни один поселенец этой крепости не выжил. И они не умерли быстро." Он отвернулся от нее, будто он не хотел, чтобы она видела его лицо.

Она сказала с быстрым ужасом, "Ты не скажешь никому? Это просто ребенок. Больше похож на дикое животное. Не угроза. Пожалуйста."

Он сказал, все еще повернутым к окну как будто он мог смотреть в море, " Я не тот человек, которым был тогда. И другим не будет никакого дела. Мы не люди, которые зинтересованы в прошлом, даже своем."

"И все же ты библиотекарь."

"Мир другой в темноте," он сказал и затем жестко, быстро, попросил ее взять каталог и начинать работать.

Несколько дней спустя, три или тридцать, она смущенно спросила, "Имеет ли библиотека какую-нибудь информацию о дикий детях?"

"Мы можем посмотреть," сказал библиотекарь. "По крайне мере должна быть запись или пара в энциклопедиях."

Были, и она читала жадно - вголос, потому что билиотекарь попросил ее - о детях воспитанных волками, детях воспитанных медведями. А когда она закончила, он сказал, "Ты нашла что искала?"

"Нет. Не совсем. Я думаю он живет с собачьей стаей в пещерах под крепостью, это обьяснило бы то, что он рычит как собака и бегает как собака. Но это не обьясняет мне ничего о..."

"Как спасти его?"

"Как любить его."

Она не должны была этого говорить. Библиотекарь слушал слишком внимательно.

"Ты думаешь он желает твоей любви?"

"Нет. Но он возвращается. И... и я должна любить кого-то."

"Должна ли?"

"Что еще у меня есть?"

"Я не знаю," сказал он, и они не говорили больше в тот день.

Она не пыталась тронуть ребенка. Он все равно никогда не подходил ближе чем 10 шагов от нее, дистанция между ними такая же бесчуственная как и холодное серое море.

Она переживала, что ее визиты могут привлечь внимание крепости к нему - неважно что говорил библиотекарь, она не была убеждена, что саранча не убьет ребенка просто потому что они могли - но она постоянно спрашивала его приходили ли люди на пляж, и он всегда отвечал, нет. Она не была уверена понимал ли он то, что она у него спрашивала, и вопрос был больше как обряд предотвращения зла; это давало ей успокоение, даже если она подозревала, что это было бессмысленно.

Пока в один день он не ответил, да.

У нее поплыла голова от шока, и она присела, тяжело и не грациозно, на кучу торчащего камня. Она не могла спросить его кто приходил, или что они сделали, и в тяжелой, чистой вспышке горечи, она подумала как же глупо с ее стороны было притворяться, что этот ребенок мог каким-либо образом заменить ее мертвого сына.

Но он был всем, что у нее было, и он наблюдал за ней так близко. Его лицо никогда не показывало эмоции, кроме тех случаев, когда он рычал в испуге или злости, так что она не знала что он чувствует - если вообще что-то чувствовал. Она спросила, Все нормально?

Да, вздохнул ребенок, но он все еще наблюдал за ней как будто он хотел чтобы она показала ему что она намерена делать.

Она вхдохнула, Хорошо, более эмпатично, чем она того чувстовала, но он показался удовлетворенным, т.к. он отвернулся и начал играть в игру догонялки с двумя собаками, которые сопровождали его тем утром.

Она сидела и смотрела, пытаясь убедить себя, что это не предзнаменование гибели, что другие люди в крепости могли спуститься к пляжу без любых более зловещих целей, чем прогулка.

Только они не спускались. Саранча не были связаны с морем, кроме как если бы была необходимость нахождения новых стран для завоевания. Они не были заинтересованы в воде и ветре и резком запахе соли. За все время ее прибывания в крепости, она ни разу не нашла доказательств, что кто либо кроме нее использовал лестницу к пляжу. Она очень старалась забыть день, когда ее муж сказал между прочим, Сегодня приходил посланник. Говорит незнакомые люди высадились на длинном пляже. Маленькие вещи. Маленькие вещи, которые вели к катастрофе. Она была напугана, и она взобралась лестницей назад в крепость как женщина, которая пробирается среди кошмар.

Ее хмурое беспокойство отвлекло ее настолько, что она спросила библиотекаря, забывая, что он был последним человеком в крепости, который бы знал, "Кто еще спускается к пляжу?"

Молчание было как раз достаточно длинным, чтобы она выругалась на себя как на идиота прежде чем он сказал, "Это был...я."

"Ты?"

"Да."

"Почему? Что черт подери вселилось в тебя?"

Его голова снова была повернута к окну. Он сказал "Ты проводишь там так много времени."

Сначала она даже не поняла, что он говорил, не могла понять смысла. Она сказала, поспешно, чтобы заполнить паузу, "Тебе повезло, что ты не сломал шею."

"Я не буду этого делать, если ты не хочешь."

Она не смогла сдержаться чтобы не засмеяться. "Ты забываешь кто из нас раб и кто хозяин."

"С чего ты взяла, что я мог это забыть? Больше чем я смог забыть что я никогда не увижу твоего лица?"

"Я...Я не..."

"Извини," сказал он, его голос утомленный, хотя его осанка так же пряма как и всегда. "Я не потревожу тебя этим снова. Я не хотел говорить тебе."

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/35976/128188

Переводчики: olya_brooklyn