Готовый перевод Sweet tooth -- Ian McEwan / Сладкоежка -- Иэн Макьюэн: 1

Если бы я встретил в этом поиске одного абсолютно злого человека.

Тимоти Гартон Эш, Файл.

Глава 1.

Меня зовут Сирена Фрум и почти сорок лет назад я была послана с секретной миссией для британской службы безопасности. Мое возвращение не было благополучным. После восемнадцати месяцев работы я была уволена, обесчестив себя и погубив своего любимого, хотя он, конечно, тоже приложил руку к собственной погибели.

Я не стану тратить много времени рассказывая о своем детстве или подростковом возрасте. Я дочь англиканского епископа и выросла с сестрой на территории прилегающей к собору в маленьком, прелестном городке на востоке Англии. Мой дом был замечательным, приведенным в порядок и заполненным книгами в лучших старых традициях. Мои родители любили друг друга и меня, я же в свою очередь любила их.

У меня с Люси было полтора года разницы, и хоть мы сильно ругались в подростковом возрасте, это не привело к вражде, мы стали ближе когда выросли. Вера нашего отца в Бога была сдержанной и разумной, и не сильно вторгалась в нашу жизнь, но ее было достаточно что бы он смог медленно подняться через церковную иерархию и устроить нас в удобном доме Королевы Анны.

Окна выходили на прилагаемый сад с древними травянистыми растениями, что собой составляли живой забор, растения эти были хорошо известны, да они и до сих пор таковы, для тех, кто в них разбирается. Вот так, все стабильно, завидно, даже как-то идеально. Мы выросли в обнесенном стеной саду со всеми радостями и ограничениями, которые это подразумевает.

Конец шестидесятых хоть и улучшил нашу жизнь, не нарушил ее привычного течения. Я не пропускала и дня в нашей местной гимназии, за исключением тех случаев когда болела. Когда мои подростковые годы подходили к концу, за ограду сада проскользнули "тяжелые" наслаждения, как они их называли, эксперименты с табаком, алкоголем и немного с гашишем, рок-н-ролл записи, цвета поярче и отношения потеплее.

В семнадцать я и мои друзья были несмелыми и восторженными мятежниками, но мы делали домашнее задание, запоминали неправильные глаголы, решали уравнения, мотивы выдуманных персонажей. Нам нравилось думать о нас, как о плохих девчонках, но в действительности это было не так. Волнительный воздух 1969-го радовал нас.

Он был неотделим от ожидания скорого ухода из дома для обучения в другом месте. Ничего ужасного и необычного за мои первые восемнадцать лет не случилось, поэтому я пропущу их.

Как по мне, я бы выбрала неспешную английскую учебу в провинциальном университете на севере или на западе от дома. Мне нравилось читать романы, я читала быстро, я могла их прочесть два или три в неделю, и вот так жить три года, как раз было то, что мне нужно.

Но в тоже время я была чем-то вроде чуда природы - девушка, которая имеет способности в математике. У меня не было интереса к этому предмету, я не получала от неё удовольствия, но мне нравилось быть на высоте и не прикладывать к этому никаких усилий. Я знала ответы на задачи еще до того, как бралась за их решения.

В то время, как мои друзья и бились и высчитывали, я приходила к решению несколькими плавающими шагами, они были от части воображаемыми, от части просто предчувствием правильности. Трудно объяснить, как я знаю, что я знаю.

Экзамен по математике, очевидно, был гораздо легче экзамена по Английской литературе. И в выпускном классе я была капитаном школьной шахматной команды. Вам нужно проявить воображение, чтобы понять, что значит для девочки тех времен поездка в соседнюю школу и снисходительная ухмылка, стертая с лица мальчишки.

Впрочем, математику и шахматы, наряду с хоккеем, гофрированными юбками и распеванием гимнов, я считала наиболее бесполезными вещами в школе. Когда я начала думать о поступлении в университет, я решила выкинуть эти детские шалости прочь. Но я не приняла во внимание мать.

Она была воплощением или пародией на жену викария, а позже и епископа - помнила имена, лица и нарекания всех прихожан, по улицам она не ходила, а проплывала завернувшись в свой шарф от "Гермес", была милой, но не дружелюбной ко всем кого встречала и даже к садовнику. Безупречное очарование в любом социальном масштабе, в любой тональности.

Как искусно она могла сравняться в уровне женщинами из микрорайонов, женщинами, что курят без остановки и чье лицо ничего не выражает, когда они приходили в клуб "Матери и Ребенка" в крипте. Как убедительно она читала историю возникновения Рождества детям Барнадо, что собирались у ее ног в нашей гостиной.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36066/128833

Переводчики: Grigoriy, perfectglitter