Готовый перевод Sylvain Reynard Gabriel's Inferno / Сильвиан Рейнард Инферно Габриэля: Глава 34

Джулия откинулась на банкетке, стоящей на террасе, блаженно глядя в сияющие глаза Габриэля.

Он снял с себя пиджак и ослабил узел галстука, но не отказался от него совсем. Он вспомнил, как возбудился, когда Джулия притянула его за галстук на мосту Санта Трините.

Она была очарована им – его носом, его скулами, его заостренной челюстью, его великолепными голубыми глазами под темными бровями и волосами на груди, которые выглядывалии поверх белой футболки из открытого ворота.

Положив голову на изогнутую руку,он лежал на боку лицом к ней, правая нога была согнута в колене, и наливал шампанское.

Они произнесли тост за свою любовь и отведали любимое коллекционное шампанское Габриэля Dom Pérignon прежде, чем он наклонился и охватил ее губы своим ртом.

"Я хочу накормить тебя," пробормотал он.

"Да, пожалуйста".

"Закрой свои глаза,- сказал он. - Просто поробуй".

Джулия доверяла ему. Она закрыла глаза и почувствовала, как что-то вплотную приблизилось к ее нижней губе. Потом она ощутила во рту шоколад и сочную сладкую клубнику, и большой палец Габриэля проскользнувший через ее горячие губы.

Открыв глаза, она схватила его за запястье и медленно втянула его большой палец в рот.

Его глаза расширились, и он застонал. Она провела большим пальцем Габриэля по своему языку, слегка касаясь его, и решительно облизывая, продвинулась к его кончику, чтобы насладиться остатками шоколада.

Габриэль застонал во второй раз от того, как Джулия посмотрела на него сквозь ресницы, и взглянул на нее со смесью страсти и удивления.

Она отпустила его и отвела взгляд. “Я не хотела будить твои надежды. Палец - это одно, но я ужасна в ...”

Он прервал ее самоуничижение своими губами, целуя ее почти грубо.

Он гладил ее шею вверх и вниз одним пальцем, одновременно исследуя ее рот языком. Когда он отступил, в его глазах был огонь.

“Я не хочу, чтобы ты принижала себя больше. Я не хочу слышать об этом. То, что мы имеем, это только наше.

Не осуждай себя или меня или то, чем мы вдвоем можем быть вместе.”

Он подарил ей лёгкий поцелуй в щеку, как будто смягчая свой серьезный тон, и коснулся губами ее уха.

“И я и не сомневаюсь, что ты превосходна в этом. Твои губы, столь желанные, никогда не смогут меня разочаровать.” Он лукаво подмигнул ей.

Она покраснела как ребенок, но не ответила.

Он продолжал кормить ее клубникой в шоколаде, чередуя с небольшими глотками шампанского, пока она не отказалась от десерта, чтобы ответить добром на добро.

Подняв вилку, она подцепила тирамису и выжидающе выгнула бровь. “Закрой глаза.”

Габриэль сделал как она просила, и она сунула вилку ему в рот.

Он громко замычал от удовольствия, поскольку десерт был очень вкусным.

Но самое приятное заключалось в том, что его кормила возлюбленная. Она приготовилась дать ему следующий кусочек, но он прервал ее.

"Я думаю, что вы кое-что забыли, мисс Митчелл". Его язык прошелся по нижней губе.

Он схватил ее руку и провел двумя пальцами по небольшой порции десерта и сунул их себе в рот.

Как обычно он не торопился, нежно брал каждый палец и скользил языком вверх и вниз, прежде чем облизать их от основания до самых кончиков.

Пока Габриэль восхищался ее пальцами, тело Джулии кричало.

Она не могла не вообразить, как его искусный язык опускается в ее пупок и ниже, где еще никогда не бывали ничьи губы…

"Ты счастлива, любимая?"

Джулия открыла глаза и моргнула. "Да". Ее голос дрожал.

"Тогда поцелуй меня".

Она потянула его за галстук, как он и надеялся, и подчинился с удовольствием, перекатываясь так, что он был почти сверху нее, а его колени оказались между ее бедер.

Он одаривал ее теплотой и влажными поцелуями, и длинными пальцами поглаживал вверх и вниз ее талию, продвигаясь вниз к ее ягодицам и твердо сжимая их. Она почувствовала жар в его груди через рубашку и его твердость у своего бедра, и она хотела больше, больше … наверху, посередине, внутри …

Габриэль откинулся назад и взял ее руку в свою, целуя в ладонь.

"Идем в постель".

"Мы можем остаться здесь".

Он на мгновение нахмурился, а затем его улыбка вернулась и он поцеловал ее в нос.

"О, нет. Я хочу, чтобы ты была в моей постели. Кроме того, здесь холодно и я не могу позволить тебе простыть".

Она выглядела немного разочарованной.

Он поспешил успокоить ее. "Если ты захочешь, то мы можем остаться здесь завтра.

Но сегодня мы будем в спальне. Я буду ждать тебя внутри. Потрать столько времени, сколько нужно".

Он сдержанно поцеловал ее и наблюдал за ее прекрасными бедрами, когда она прошла через террасу и направилась в спальню.

Он откинулся назад на банкетку и провел рукой по лицу, беззастенчиво поправляя себя сквозь темно-синие шерстяные брюки.

Ожидание убивало его. Он никогда не был так возбужден прежде и был готов развернуть ее и взять с самозабвением.

Но это было именно то, что он не позволит себе делать.

Не сегодня.

Как он мог когда-то считать, совокупляясь с какой-то неизвестной женщиной в одном из туалетов в Лобби, что это захватывающе?

Как он мог думать, что безликие, безымянные оргазмы могут удовлетворить его?

Он потратил свою жизнь, поклоняясь у алтаря молчаливому отсутствующему Богу, который обещал все, а давал нечто мимолетное,что всегда оставляло его желать еще чего-то.

Он торговал страстью, притворяясь Эросом. Но не было ничего более далекого от реальности.

Суета сует. Все суета.

Все изменилось, когда он снова нашел Джулию и особенно, когда он влюбился в нее.

Она сломила его открыто и взяла его эмоциональную девственность, но она сделала это терпеливо и мягко. Он бы дал ей гораздо больше.

Пока Габриэль обдумывал способы, которыми он мог бы поклоняться ей, Джулия стояла, прислонившись к туалетному столику в ванной, и пыталась отдышаться.

Чувственная прелюдия Габриэля была похожа на соблазнение мчащейся с бешеной скоростью земли.

Не было пути назад. Не было возможности погасить огромное, непреодолимое притяжение, которое они испытывали друг к другу.

О Боже, как я хочу его.

Она изучала себя в зеркале, поправляя волосы и макияж, и чистила зубы.

Наполненная мятной свежестью и приведя себя в порядок, Джулия потянулась за своей длинной ночной рубашкой и халатом. И тут она обнаружила, что в пропитанном страстью тумане вошла не в ту комнату. Ее нижнее белье было в другой ванной.

Вот черт.

Она могла снять свою одежду и обернуться в один из турецких халатов, висящих за дверью.

Но от этого бы пропал весь смысл покупки нижнего белья.

Она могла попытаться прокрасться в другую ванную, но для этого придется пересечь спальню, а Габриэль к этому времени, конечно, уже пришел с террасы.

Без сомнения, он полулежал на кровати, как царь Соломон в лучах своей славы.

Джулия дрожала в предчувствии, охваченная простыми мыслями. Я должна сначала принять душ и просто выйти, обернутой в полотенце? Или раздеться и остаться в трусиках?

Пока она ломала голову, как лучше всего ей выйти, Габриэль приводил в порядок террасу и переставлял все внутри.

Он разместил длинные свечи по всей комнате, сгруппировав несколько из них у кровати. Он подобрал музыку так, чтобы плей-лист, который он создал исключительно для этой ночи, наполнил воздух.

Он назвал плей-лист "Любимая Джулия" и очень гордился этим. Габриэль поместил несколько личных вещей на тумбочку и выключил весь свет.

Затем он ждал.

И вновь ждал. Но она не появлялась. Он начал беспокоиться.

Он подошел к ванной комнате и прижался ухом к двери.

Он ничего не слышал, ни звуков проточной воды, ни шелеста шелка. Его сердце подпрыгнуло. Что, если она боялась? Или расстроена?

Что, если она заперлась от меня?

Он глубоко вздохнул и постучал в дверь.

"Входи".

Он был удивлен, что она пригласила его войти. Он открыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Джулия стояла перед зеркалом, смущенно глядя на него. "Ты в порядке?"

"Да"

Он нахмурился. "Что случилось?"

“Ничего. Я просто – Габриэль, ты подождешь меня? У меня были все эти планы, и затем я вошла сюда и застыла и …”, Она бросилась к нему.

Его лицо приняло обеспокоенное выражение. “Это всего лишь я, дорогая. Может быть я перестарался."

Она покачала головой и прижала лицо к его груди. “Нет, я намудрила, как обычно."

"Тогда подумай о том, как сильно я люблю тебя, моя милая, сладкая девочка.

Сегодня я покажу тебе, как сильно".

Он нежно поцеловал ее, и когда она улыбнулась и кивнула, он взял ее на руки и отнес к кровати.

Джулия не боялась. Она думала, что так может произойти, но поскольку Габриэль держал ее на руках, делая остановку на каждом шагу, и целовал, она перестала нервничать.

Она любила его. Она хотела его. И она знала, что он тоже хотел ее.

Он посадил ее на край кровати и посмотрел на нее с добротой.

Дыхание Джулии выровнялось; это был взгляд, который он подарил ей в саду. В их саду. Теперь она хотела его еще больше.

"Ты выключил свет," сказала она.

"У тебя красивая кожа. Она особенно великолепна при свечах".

Он поцеловал ее в лоб. “Такая фигура, как у тебя, вдохновляла пещерного человека вырезать наскальные картины.” Он встал на колени перед нею и медленно снял с нее туфли на высоком каблуке.

"Ты уверен?" прошептала она.

Он расслабился и посмотрел на нее, убирая локон волос с ее глаз. “Только если ты уверена, дорогая.”

Она улыбнулась. "Я имела в виду туфли. Я могла бы их не снимать."

Мысль взволновала его. Он не мог отрицать этого. Но он волновался о ее комфорте. Еще будет много времени для других, более игривых моментов.

“Мне не следовало позволять тебе ходить по булыжникам на таких высоких каблуках.

Это, наверное, больно. Никаких туфлей сегодня."

Он медленно ласкал ее ноги, пробегая большим пальцем вверх и вниз вдоль изгиба ее стопы. Это было движение, призванное расслабить, но также и пробудить ее. Она начала стонать; ей было хорошо.

Она задалась кратким вопросом, как его большой палец будет чувствоваться на других частях ее тела, и дрожь пробежала вверх и вниз по ее позвоночнику.

Габриэль остановился. "Ты дрожишь. Мы не должны этого делать".

"Это приятная дрожь", пробормотала она.

Он продолжил ласкать ее стопы в течение нескольких минут прежде, чем его руки поднялись к задней части ее голеней, чтобы отдохнуть позади ее коленей.

Его волшебные пальцы дразнили скрытые эрогенные зоны, почти заставляя ее кричать.

Она не могла держать глаза открытыми, и ее дыхание ускорилось.

Он знает тело женщины…, кто-то знает что-то. О чем я говорю?

По правде говоря, он знал ее тело лучше, чем она сама, что было довольно печально.

Однако, она дрожала, поскольку думала о том, какие восхищения ожидают ее, когда он сдвинул свои руки немного выше.

Как будто прочитав ее мысли, он переключил свое внимание на ее колени. Его руки поднялись до бедер, надавливая и немного раздвигая их. Он управлял большими пальцами вверх и вниз, делая остановку прежде чем добрался до кромок ее чулок.

Он старался изо всех сил не торопиться, чтобы она наслаждалась каждым движением. Для него важно было убедиться, что он ничего не пропустил.

"Габриэль, пожалуйста, не сиди на полу." Она протянула руку к нему, и он поцеловал ее.

“Целый вечер - это подарок. Просто прими его.” Улыбка появилась на уголках его, о, таких прекрасных губ. “Святой Франциск Ассизский одобрил бы это.”

"Но я тоже хочу сделать тебя счастливым".

"Ты уже сделала меня счастливым, Джулия. Больше чем ты думаешь. Тебе поможет, если я признаюсь, что тоже нервничаю?"

"С чего бы тебе нервничать?"

"Я хочу доставить тебе удовольствие. Я не был с девственницей с тех пор, как потерял свою девственность. А это было много, много лет назад.

Мы будем делать это медленно. Я хочу, чтобы ты расслабилась и чувствовала себя свободно, насколько это возможно.

И если тебе будет неудобно, то я хочу, чтобы ты сказала мне. Немедленно. Можешь это сделать для меня?"

"Конечно".

“Я забочусь о тебе – ты дорога мне. И одна из самых драгоценных вещей для меня - твой голос.

Пожалуйста, скажи мне, что ты хочешь, в чем ты нуждаешься, что ты желаешь …”

Его голос стал хриплым на последних трех словах., и невольная дрожь пронзила тело Джулии.

Она наклонилась к нему и прижалась губами. "Я желаю, чтобы ты перестал преклоняться предо мной, Габриэль.

Встань с пола." Она пыталась выглядеть жесткой, но он просто улыбнулся ей.

Здравствуй, тигр...

"Дай мне минуту, я скоро вернусь". Он исчез в туалете и Джулия услышала звуки воды в раковине.

Он вернулся на мгновение, и обнаружил, что она встала и пыталась расстегнуть платье. Он сразу же протянул руки, чтобы накрыть ее.

"Я хочу помочь". Его голос был хриплым.

Он медленно расстегнул платье и глубоко посмотрел в ее глаза.

Потом мягко снял зеленый шелк с ее плеч. Раздался вздох, и платье скользнуло на пол, как будто его тоже соблазнили.

Джулия стояла в атласных трусиках цвета слоновой кости, кромка которых соединялась с черными чулками на подвязках.

При взгляде на нее Габриэль открыл рот от изумления, потому что она выглядела как ангел.

Кареглазый ангел с убранными наверх темными волосами и светло-кремовой кожей, одетый в трусики цвета слоновой кости поверх черного кружева.

Сочетание целомудрия и возможности Эроса.

Он вытянул палец и с интересом коснулся одной из подвязок. “Я не ожидал этого.”

Джулия покраснела. "Я знаю, что тебе не нравится черный цвет, но я не ожидала, что ты увидишь меня в этом. Я думала, что переоденусь".

"Эй". Он мягко поднял ее подбородок и погладил покрасневшую щеку. “Ты ошеломительна. И я никогда не говорил, что мне не нравится черный. Но если ты хочешь переодеться, то я подожду.”

Он с ожиданием посмотрел на нее, но она покачала головой. Она достаточно долго ждала.

Она пробежалась руками вверх и вниз по его сильной груди и подтянула его к себе за галстук.

Она поцеловала Габриэля глубоко и медленно развязала узел. Пытаясь быть максимально гибкой,она продвинула галстук вокруг задней части шеи и бесцеремонно кинула его на пол.

Джулия проявила внимание к пуговицам на его рубашке, быстро справилась с ними и бросила рубашку и его футболку поверх галстука.

Он стоял перед нею, наполовину обнаженный. Джулия прижала губы к его груди и обняла его за плечи. Она почувствовала мышцы на его плечах и рельеф его спины.

"Я чувствую биение твоего сердца", прошептала она.

"Это для тебя", сказал он.

Она улыбнулась, проводя по его прессу и талии.

Его кожа была теплой, намного теплее, чем у нее, и такой манящей.

Джулия немного нервничала, пока расстегивала пряжку на ремне и расстегивала брюки, но он положил свою руку поверх ее руки, успокаивая ее и помог ей, когда у нее это плохо получалось.

Когда он стоял перед нею в коротких боксерах, уже сняв обувь и носки, она глубоко вздохнула, ожидая его кивка, и натянула его нижнее белье на его бедра.

Джулия отступила на шаг, чтобы восхититься им. Она облизнула губы и широко улыбнулась. Габриэль был великолепен.

Вероятно, это была генетика. Или, может быть, это был подарок богов или сочетание того и другого, усиленные диетой и упражнениями.

Ее глаза блуждали по его мускулистому телу и хорошо очерченным мышцам брюшного пресса, что-то в ней нагрелось и растаяло.

Она почувствовала, как тепло бросилось в ее лоно и дальше вниз, особенно когда заметила объем, который простирался от его бедер.

Он был современной версией Давида Микеланджело, но с более прекрасными пропорциями и невыразимо красивыми руками.

Возможно, это был плохой вкус, но она была очень довольна, когда поняла, насколько он лучше.

Судьба … внутри себя она радовалось. Она еле сдерживалась, чтобы не захихикать, и покусывала губу, чтобы не вести себя как школьница, реагируя на важное открытие.

Габриэль заметил ее странную рекцию, но ничего не сказал. Он подавил самодовольную улыбку, убеждая себя, что сейчас не время шутить с ней по поводу его размеров.

Он не хотел обескураживать ее, и отлично знал, как прекрасно она выглядела, особенно теперь, когда был весь во внимании.

Все из-за нее.

"Можно?" Он подошел ближе и погладил ее волосы, ожидая разрешения.

Она согласно кивнула, и он начал удалять одну за другой шпильки, рассыпая ее кудри по плечам.

Джулия закрыла глаза и опьянела от чувства, когда пальцы Габриэля двигались по ее волосам. Это напомнило ей один из прошлых дней в доме Ричарда, когда он разыгрывал роль парикмахера.

Он с любовью распутал каждый завиток, заканчивая макушкой. Локоны обрамляли ее лицо как темный занавес.

Он коснулся изгиба ее шеи прежде, чем его пальцы наткнулись на лямочки ее лифчика. Он поправил их на плечах.

Джулия стояла в черном кружевном лифчике, черных кружевных шортах с прикрепленными подвязками и черных прозрачных чулках.

Эротическое совершенство в паре с невинным румянцем.

Она была действительно прекрасна. Но она нервничала от его внимательного пристального взгляда. Ей не нравилось, когда на нее смотрели долгое время; это заставляло ее волноваться.

Он притянул ее к себе и целовал до тех пор, пока не почувствовал как ее плечи расслабились.

"Джулия, я бы хотел увидеть всю тебя," прошептал он.

Она кивнула, и он обратил свое внимание на ее чулки, отстегнул и медленно скатывал их руликом вниз вдоль ее ноги, ненадолго прерываясь и снова нежно поглаживая сзади ее колени.

Тяжелое дыхание Джулии около его уха подтвердило, что он все делает правильно.

Затем он встал позади нее и поцеловал каждое плечо, прежде чем стал осторожно расстегивать лифчик.

Она потянула лифчик спереди и бросила под ноги, думая про себя, что их одежда была сексуально разбросана на полу.

Ему потребовалось мгновение, чтобы обхватить ее грудь сзади и перенести тяжесть тела на нее.

Он ласкал ее слегка, скользя по ее соскам большими пальцами, и открытыми губами погладил кожу возле ее уха.

Потом он сдвинул руки к ее ребрам, делая паузу, массируя их вверх и вниз, прежде чем прикоснуться пальцами к коже на ее бедрах.

Он продолжал дразнить кожу вокруг ее уха своим языком, а затем удалил ее трусики.

Джулия, наконец, была голой и великолепной.

Он обнял ее за талию и повернул к себе лицом, чтобы ее глаза не смотрели в пол, ее пухлая нижняя губа была зажата между зубами.

Она беспокойно двигала руками, и Габриэль знал, что ей понадобится всего лишь мгновение, чтобы закрыть себя.

“Ты - богиня. ” Он освободил ее губу, мягко выдвигая большой палец к линии ее рта, и поднял ее подбородок.

Его взгляд скользнул по ней несколько раз с головы до ног, и она смогла увидеть его восхищение.

"Когда я буду стариком и потеряю память, я вспомню только этот момент. Когда я впервые увидел ангела во плоти.

Я буду помнить твое тело и твои глаза, твое прекрасное лицо и грудь, твои изгибы и это".

Он провел рукой вокруг ее пупка и передвинулся слегка ниже к верхнему краю ее нижних завитков.

"Я буду помнить твой запах и твои прикосновения, и ощущение того, что я люблю тебя.

Но больше всего, я буду вспоминать, что можно почувствовать, пристально глядя на истинную красоту, что значит быть прекрасной и внутри, и снаружи.

Поскольку ты красавица, моя любимая, душой и телом, щедрая духом и со щедрым сердцем.

И я никогда не видел никого прекрасней тебя на этом свете".

Он окутал ее своими руками, неоднократно раздаривая легкие поцелуи и пытаясь рассказать губами, насколько сильно он любил ее.

Он потрогал бриллианты в ее ушах и поднес губы к мочке ее уха.

“Увидев тебя обнаженной, я должен потребовать, чтобы единственной вещью, которую отныне ты будешь носить в моем присутствии, станут эти сережки. Все остальное лишнее.”

Джулия быстро поцеловала его в губы и откинулась на кровати, застенчиво глядя на него.

Габриэль вынужден был глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы держать себя в руках при виде обнаженной Джулии. И это приглашение его почти уничтожило.

"Почему бы тебе не лечь на живот, дорогая? Я хотел бы полюбоваться твоей прекрасной частью".

Она улыбнулась и перевернулась, скрестив руки и положив на них голову, продолжая пристально смотреть.

Он навис над нею и с довольным видом на лице поцеловал ее по очереди в обе лопатки.

Как раз, как на моей любимой черно-белой фотографии, подумала она.

"Ты потрясающая, Джулия, настоящий ангел. Истинное произведение искусства."

Он провел пальцем вниз вдоль ее позвоночника. Остановился, когда она задрожала от его прикосновения, и погладил рукой одну из ее ягодиц.

“Ты сменил музыку,” сказала она в задумчивости, узнав романтичную песню Мэтью Барбера, And You Give.

"Ты вдохновила меня".

Он поднял маленькую бутылку массажного масла с ароматом сандалового дерева и мандарина и налил немного в руку, нагревая его, и начал массировать ее плечи.

Джулия закрыла глаза и вздохнула.

“Просто почувствуй.” Габриэль поцеловал ее щеку и продолжил нежные движения, путешествуя неторопливо вниз по ее спине, пока он не исследовал эти две ямочки над изгибом ее несравненных ягодиц.

"Это прекрасно." Он прижался губами к каждой ямочке.

Джулия вздрогнула, поэтому Габриэль остановился.

Когда он продолжил, она начала расслабляться. После этого, казалось, прошел час, и он прошептал ей на ухо, уговаривая ее перевернуться.

Она чувствовала себя так, как будто плывет на облаке. Она моргнула и ленивая улыбка расплылась по ее лицу.

Наклонившись над ней, он потянулся вниз и уткнулся своим носом в нос Джулии. Одна его нога была между ее ногами, а другая сбоку. Его локти покоились около нее.

“Ты великолепна,” прошептал он, опускаясь, пока их тела не заговорили друг с другом.

Потом Габриэль медленно начал осыпать нежными ангельскими поцелуями ее шею сверху вниз и ее ключицы. При этом он продолжал одной рукой массажировать переднюю часть ее тела.

Джулии нравилось, как ее груди скользили по его мускулистой груди, и как его упругий живот касался ее мягкого живота – то, как его сильная рука опустилась ниже ее попки и приподняла к его бедрам.

"Ты не знаешь, как сильно я хочу тебя", пробормотал он в ее шею.

"Какая ты сексуальная". Он уткнулся носом в углубление у основания ее шеи, остановился и провел языком по ее коже.

Неожиданно, Джулия выгнулась в кровати и вскрикнула от удовольствия.

Ее руки оказались на его спине, и она начала прорисовывать мышцы Габриэля, останавливаясь на его бедрах и подталкивая их.

"Еще нет, дорогая".

Он обожал ее своими губами, ртом, нежными покусываниями, он не спеша обожал тело своей возлюбленной.

Она напряглась, когда он поцеловал внутреннюю часть ее бедра, проводя по коже языком, пробуя ее на вкус.

"Что не так? ” пробормотал он, проводя носом через нижнюю часть ее живота от одного бедра до другого.

"Никто никогда не ..." Она остановилась, смущенная.

Он озорно усмехнулся около ее бедра, осыпая его поцелуями и пробуя ее плоть своим языком.

Конечно, он никогда не делал это для нее. И помимо того, что он негодяй, он еще и глупец.

"Милая, раздвинь свои ноги для меня".

Ее глаза были темными и немного осторожным, но она подчинилась.

Она наблюдала, как он посмотрел на нее с благодарностью, стараясь не прерывать с ней зрительного контакта.

Он улыбнулся и начал нежно гладить ее пальцами. Джулия застонала.

Он коснулся ее слегка, одним пальцем, двигаясь осторожно.

Тогда он растянул ее двумя пальцами, загибая их наверх, а его большой палец начал рисовать крошечные круги.

Он никогда не отводил взгляд от ее лица, наблюдая за любым признаком дискомфорта, прислушиваясь к скорости ее дыхания, поскольку его загнутые пальцы нашли точку внутри.

Он склонил свою голову в восхищении, приближая свои губы к вершине внутренней части ее бедра. Он дразнил ее, прежде чем взять плоть в свой рот, и энергично работая языком, продолжил движения рукой. Это было необычное сочетание.

Тело Джулия извивалось в кровати, она громко стонала, почти кричала.

Он продолжал, касаясь ее лона, но уменьшил всасывание, пока она не забилась в судорогах и не попыталась свести ноги.

Он приблизился к ней своими губами и нежно поцеловал.

"Спасибо", прошептала она, чувствуя себя легкой, как перышко. Это, должно быть, преступление, иметь такие искусные пальцы …а что уж говорить про рот...

"Тебе нравится?"

Она кивнула, тяжело дыша, ее глаза горели.

Он сомневался, что сын сенатора когда-либо находил ее точку, и эта мысль заставила его грудь раздуться от гордости.

Он с нетерпением ждал, чтобы познакомиться со всеми частями ее тела и доставить ей удовольствие.

Он провел пальцем от ее шеи, очерчивая грудь, и вниз к месту на ее бедре, где теперь была новая отметка. Он слегка нажал недавно покрасневшую кожу .

"Больно?"

"Нет. Но как -?"

"Эта часть тебя очень чувствительна.

Кто-нибудь, кто эгоистичен или слишком торопится, проигнорировал бы это и сначала прикоснулся бы здесь.” Он слегка пошевелил своим пальцем, лаская ее между ногами.

Она все еще была чувствительной после своего оргазма, и поэтому она буквально подскочила. Он убрал руку и снова провел по ее бедру.

"Джулия, единственная вещь, которая может искупить мои предыдущие жизненные приключения, состоит в том, что я могу предложить к твоим услугам все, что я изучил.

С этого момента ты единственная женщина, которой я заинтересован доставлять удовольствие.”

Она протянула руку, чтобы прикоснуться к его лицу, и он прислонился щекой к ее руке, закрыв глаза.

Она прижала палец к его пухлой нижней губе и притянула его к себе в страстном поцелуе.

Он ответил, нависая своим телом над ней, а ее сердце ускорилось, понимая, что момент их союза был неизбежен.

Еще раз она схватила его красивые ягодицы, подвигая его ближе. Он терпеливо улыбнулся и отодвинулся обратно на одной руке. “Это не очень хорошее положение.

Мне нужно, чтобы ты переместилась".

"Я подумала - ты наверху, разве это неправильно?"

“Это - худшая позиция, чтобы потерять девственность,” объяснил он, осыпая детскими поцелуями ее плечо.

"Я думаю, мне понравится".

Габриэль отступил. “Не для первого раза; для меня было бы слишком легко причинить тебе боль, не осознавая этого.”

Боль? подумала она.

Его сердце забилось неровно, и это беспокойство отразилось в ее глазах. Он обнял ладонями ее лицо.

"Я не собираюсь причинять тебе боль, Джулианна. Я не подросток. Я не такой. Я собираюсь быть очень, очень нежным. Вот почему мы не можем сделать это так".

"Почему?"

“Из-за положения. Мой вес придется на тебя, даже если я перенесу его на колени.

Сила тяжести. Если ты находишься наверху, ты можешь управлять движениями, глубиной проникновения. Я передаю тебе контроль.

Доверься мне," выдохнул он, целуя ее в ухо.

Он продолжал ласкать ее, бормоча слова обожания вдоль гладкой, почти прозрачной кожи.

Потом он обнял ее за спину, поднимая с кровати и меняя позиции так, что он лежал на спине, а она была сверху него.

Когда она легла ему на грудь, он прошептал ей слова Данте на итальянском языке:

"Сравнится с ней жемчужина лишь та, чей нежный цвет достоин восхищенья;

Она пример для всякого сравненья;

В ее красе - предел природных сил.

В ее очах - сияние светил, они незримых духов порождают.

Людские взоры духи поражают, и все сердца их лик воспламенил, а на лице ее любовь алеет,

Но пристально смотреть никто не смеет".

Габриэль поклонялся ее красоте и доброте, сравнивая ее с жемчугом и заявляя, что любовь сама по себе воплотилась в ее облике. Джулия прошептала слова благодарности за красивые слова, умолкая, чтобы слышать биение его сердца.

Она была поражена мыслью, что держит этого человека, этого мужчину, которого она любила так давно, в своих руках.

Она не могла остановиться, прикасаясь к нему, прослеживая каждый мускул, каждое напряженное сухожилие, полное совершенства.

Она очертила его брови, углубление над центром его чувственной верхней губы, бакенбарды, уши ....

Он протянул руку, чтобы поцеловать ее, обвел ее губы своим языком и затянул ее пухлую нижнюю губу в рот.

Несколько мгновений они были близки, кожа к коже, два распростертых, молодых обнаженных тела. Руки Джулии продолжали изучать форму Габриэля, его лицо, грудь, бедра.

Она начала гладить нежно и нерешительно его достоинство, осыпая поцелуй за поцелуем его шею и горло, не переставая работать рукой.

Он зарычал ей на ухо, показывая свое удовольствие.

Всплеск уверенности побуждал ее поглаживать более уверенно, ускоряя темп. Она приникла губами к его груди, целуя грудные мышцы и татуировку.

Он тяжело дышал.

"Позволь мне поклоняться тебе своим телом, Джулия," прохрипел он, не желая, чтобы предстоящее удовлетворение произошло в ее руке.

Она отпустила его, а он схватил ее за бедра, мягко разводя их в сторону так, чтобы они опирались по обе стороны на его узкие бедра.

Она чувствовала его под собой, поднятого по собственному желанию между ее ног.

Она немного сдвинулась, и обеспокоенный взгляд тенью лег на ее милое лицо.

Габриэль положил руку туда, где билось ее сердце. Оно неистово пульсировало внутри нее от его прикосновений и ускорилось. "Ты в порядке?"

Она наклонилась вперед, позволив своим волосам свеситься вперед, заслоняя ее лицо.

Он протянул руку, чтобы сдвинуть ее волосы за плечи так, чтобы он мог видеть ее лучше. "Пожалуйста, не скрывайся. Я хочу смотреть на тебя. "

Джулия закусила нижнюю губу и посмотрела в сторону.

"В чем дело?"

Она покачала головой.

"Милая моя, сейчас не время стесняться. Скажи мне".

Она уставилась на его грудь, с трудом пытаясь не смотреть на дракона, поскольку он дразнил ее своим постоянством.

"Это не так, как я себе это представляла", прошептала она, так что ему пришлось напрячься, чтобы услышать.

"Тогда скажи мне как".

“Я думала, что ты будешь … сверху. ” Его надпись надо мной - любовь.

"Мне нравится быть сверху, я не отрицаю этого, но ты такая маленькая, милая, и очень хрупкая. Я беспокоюсь, что...".

"Я знаю, что заставила тебя долго ждать, Габриэль." Ее голос был чуть громче шепота.

“Ничего страшного, если ты не можешь быть осторожным со мной. Если хочешь, будь … агрессивным.”

Ее замечание глубоко встревожило его, поскольку за этими словами он узнал не ее голос, а Саймона.

Конечно, вот почему она так думает - так он обращался с ней.

Мужчины - самцы без самоконтроля, а она - просто игрушка для их сексуальной разрядки.

Идея вызывала отвращение у него, но он боролся с тем, чтобы это не отразилось на его лице.

Он положил руку на ее щеку и нежно погладил ее.

“Джулия, я люблю тебя. Если бы я был мужчиной, который разозлился на тебя из-за того, что ты заставила меня ждать, то тебе бы не следовало ложиться со мной в постель.

Ты человек, а не игрушка.

Я не хочу использовать тебя. Я хочу радовать тебя. Много".

При этом он смотрел на нее большими, томными глазами, он понизил голос до шепота.

"Я хочу, чтобы ты была всегда, а не только на одну ночь. Поэтому, пожалуйста, позволь мне сделать все по-моему".

Он умолял ее глазами, чтобы она поверила ему на слово. Он не хотел объяснять, почему он был обеспокоен и чего старательно избегал.

Для этого будет достаточно времени утром.

"Я всегда хотела, чтобы кто-нибудь любил меня", сказала она, спокойно.

"Сейчас это так и есть".

Он поднес губы к ее груди, удерживая одну мягко в руке и тыкаясь носом в другую.

Они были идеальны. Идеальны по форме и по размеру, естественные и прекрасные.

Бутоны роз и сливки.

Он вспомнил о ночи в гостиничном номере в Филадельфии, когда он впервые увидел одну грудь, выглядывающую из-под фиолетового халата.

Как он страстно желал взять ее в рот.

Он взмахнул своим языком, облизывая мягко, и нежно потянул ее сосок, чувствуя его заострённый конец ещё глубже у себя во рту.

Джулия откинула голову назад, издавая невнятные звуки.

Габриэль тщательно следил за ее реакцией. Он хотел, чтобы она возбудилась, и если у нее одной будет оргазм, пусть будет так. Тогда все, что произойдет потом будет намного, намного легче.

“Освободись, любимая. Ты не должна бороться с этим,” произнес он, обращая свое внимание на другую грудь Джулии.

Она вздрогнула от его слов и начала качаться с закрытыми глазами, двигаясь вперед и назад.

В течение нескольких минут она чувствовала свое напряжение и расслабление, ее тело обмякло, когда она кончила.

Она открыла глаза, моргнула, затем улыбнулась ему томно.

И спасибо тебе огромное за оргазм номер два...

Она взяла инициативу на себя и поцеловала его, бормоча о своей любви набухшими губами.

Когда она отступила, он потянулся, чтобы схватить что-то с тумбочки.

Она смотрела, когда он освободился из-под нее, впрыскивая прозрачное вещество в правую руку, и небрежно растер его вверх и вниз на себе.

Он заметил выражение ее лица и поспешил объяснить. "Так будет легче".

Джулия глубоко покраснела. Она знала о таких вещах, хотя ей не приходилось использовать их до этого.

Она чувствовала себя смущенной, потому что не подумала о покупке этого для себя. Она приехала во Флоренцию неподготовленной.

"Ты такой добрый".

Его губы изогнулись в дерзкой улыбке. "Я же говорил, что предусмотрю все необходимое".

Он поцеловал ее и откинулся на подушку. "Я могу использовать презерватив, если ты хочешь".

“Со всеми тестами, которые у тебя были, я думаю, что нам не о чем беспокоиться.”

"Это твой выбор".

"Я верю, что ты рассказал мне правду обо всем".

"Я рад, что я твой первый".

Она широко улыбнулась его словам. "Я хочу, чтобы ты был моим последним, Габриэль".

Она страстно поцеловала его, ее сердце забилось быстрей от его слов.

От его действий. "Но сейчас я попрошу тебя кое о чем."

"Все что угодно".

"Я хочу, чтобы ты был сверху".

Его лоб наморщился, и он выглядел опасно хмурым, она склонилась над ним всерьез.

"Ты уже показал себя щедрым любовником.

Но мне не нравится, когда меня держат под контролем, когда я не знаю, что я делаю. Это заставляет меня нервничать.

Я не могу расслабиться и сконцентрироваться на чувствах. Пожалуйста..."

Она произнесла последнее слово сердечно, потому что не хотела умолять его.

Он попросил говорить ее о своих желаниях, и она делала это.

Он понял в тот момент, насколько тяжело будет для нее сидеть на нем обнаженной и незащищенной, и быть ответственной за то, что должно было произойти.

Позже, возможно, но не в первый раз.

Несмотря на свою заботу, он не мог отказать ей.

Габриэль кивнул, его скулы были немного напряжены, и одним легким движением она перевернулась на спину, а он встал на колени между ее ногами.

Ее улыбка походила на восходящее солнце. Это было так, как она всегда представляла себе.

"Спасибо," пробормотала она, а он нежно поцеловал ее.

"Нужно так мало, чтобы сделать тебя счастливой".

“Я бы не сказала, что мало,” хихикнула она и потерлась бедром об него.

Он ухмыльнулся, наслаждаясь моментом легкомыслия.

Музыка поменялась, и Джулия посмотрела на него с интересом.

"Как называется эта песня?"

“Лежа в руках Бога" группы Дейва Мэтьюса.”

"Мне нравится она".

"Мне тоже".

Она смотрела на него с любопытством. "Почему ты выбрал именно ее?"

"Слова, музыка..." Его улыбка стала еще шире, а глаза засверкали.

"Ритм".

"В самом деле?"

"Почувствуй. Сосредоточься на ритме. Это идеально подходит для занятий любовью".

Он схватил ее за бедра и прижался к ней, скользя вверх и вниз в такт музыке, зная, что она будет наслаждаться контактом также сильно, как он.

Она стонала, весь смех ушел, и начала прижиматься к нему.

"Сделай глубокий вдох, любимая", прошептал он.

Когда она вдыхала, он вошел в нее просто немного. Она закрыла глаза и наслаждалась чувством.

Теперь, когда у Габриэля был самый простой намек на то, как она чувствует себя, тело заставляло его продвигаться упорно и быстро.

Но он знал, что от любых толчков с его стороны у нее может произойти разрыв.

Он хотел ее. Он хотел быть в ней.

И он отложил свои желания в сторону на время и оставался совершенно неподвижным, распределяя вес тела на локти по обе стороны от ее плеч, держал в объятиях и сосал ее грудь.

Теперь, когда у нее было предчувствие, на что это похоже быть связанным с ним, быть заполненным им, она хотела большего. Намного, намного большего. Она хотела всего его.

"Осторожно", предупредил он, когда она приподняла бедра, желая, чтобы он двигался дальше.

"Следующая часть будет неприятной".

Когда она не открыла глаза, он прикоснулся рукой к ее щеке, гладя ее одним пальцем.

"Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза". Он смотрел на нее и ее глаза распахнулись.

“Я отдам тебе все. Мое тело, мою душу, возьми их. Возьми все.”

Они смотрели друг на друга, когда он немного вошел, продвигаясь медленно, медленно...

Ее глаза расширились, и она вздохнула, когда он вошел в нее.

Габриэль немедленно замер, останавливая ее рукой за бедро, убеждаясь что ни один из них не двигается.

“Прости, любимая,” приглушенно сказал Габриэль. Он придвинул свою руку к ее лицу и начал поглаживать ее. “Это худшее из всего, я обещаю. Ты в порядке?”

Он оглядел ее лицо с нетерпением, ища любые признаки слез.

Но их не было. Это было не так больно, как она предполагала.

Это не было абсолютно удобно, но ощущение, что он был в ней, эмоции, которые она видела на его лице, в его глазах, отвлекали ее от приступов боли внутри …, этого было слишком много.

Но она хотела больше.

Больше его. Больше этого и их ... она хотела видеть его извивающимся над ней и знать, что они сделали это вместе.

Она хотела найти их собственный прекрасный ритм.

Музыка кружилась и поднималась над ними в заманчивом темпе, которому она стремилась соответствовать.

Она улыбнулась, и он почувствовал, как ее улыбка проложила путь к его сердцу, смягчая его беспокойство. Не прерываясь и глядя на нее, он начал двигаться вверх и вниз невероятно медленно.

Она быстро заморгала от ощущения Габриэля внутри нее.

Ее руки скользнули вниз через напрягшиеся мышцы спины и ниже, сглаживая его изгибы и чувствуя ритмические толчки под ее прикосновениями.

Он удерживал баланс на одном локте, повторяя чувственный рисунок вверх и вниз по ее ребрам и по ее плечу.

Она была великолепна: ее длинные, темные волосы, рассыпались по белой подушке, ее карие глаза, полные и глубокие, соединяли его и ее рот, красный и открытый. Она начала стонать при каждом толчке.

Габриэль двигал рукой, растягивая длинные пальцы вдоль ее ягодиц, направляя и перемещая ее в неспешном темпе. Он ждал так долго.

Она увидела, что его брови сдвинулись, а его зубы сжались, зажимая нижнюю губу.

Они двигались, перемещаясь не быстро, но решительно, синхронная связью двух возлюбленных, которые не отводят взгляд.

Джулия видела столько эмоций в его глазах: любовь, забота, страсть, обожание, привязанность, эротическое желание...

… Он посмотрел на нее, как будто она была единственной женщиной на земле, как будто не было ничего иного в их личной вселенной, кроме них двоих и чувственной музыки, которая плавала в воздухе. Габриэль занимался любовью с нею, прерываясь из-за шумов, исходивших из груди.

Джулия слышала свои стоны и тяжелое дыхание, отбрасывая любое смущение, улавливая сексуальные звуки, непрошено вырывающиеся из ее горла.

Габриэль любил ее стоны, они стимулировали его, возбуждали еще больше, настолько насколько это было возможно.

Он достиг промежуточный их, и поскольку его скорость увеличилась, он начал ласкать ее в такт своим толчкам. Она крепко сжимала его ягодицы, демонстрируя свое удовольствие. Она боролась с собой, чтобы держать глаза открытыми.

"Смотри на меня. Я хочу видеть твои глаза, когда ты войдешь".

Интенсивность его голоса соответствовала его выражению.

Ее глаза расширились, и она вскрикнула, когда его пальцы стали двигаться быстрее.

Джулия сжалась как узел, затянутый просто слишком туго и внезапно, блаженно откинулась.

Эротический шепот и признания в любви заполнил ее уши. Он не ругался.

Она была слишком отвлечена, чтобы сосредоточиться на этом удивительном факте.

Она не могла знать, что он был красноречивым любовником, который стонал и кричал ругательства, чтобы соответствовать своим убеждениям и удовлетворению.

Но в этом пространстве, священном или по другим причинам, его непосредственные выражения были чистыми и невинными.

"Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя", произносил он в такт своим движениям.

Джулия наслаждалась чувствами интенсивной, беспрецедентной возможности, которые протекали через нее. Это не походило ни на что, что она когда-либо испытывала прежде.

И прежде, чем она могла найти свой путь к своему оргазму, она почувствовала, что он продвинулся глубоко и выкрикнул ее имя.

Габриэль рухнул, осторожно, распределив свой вес на локти, волны эмоций пробежали по его телу.

Он прижал ее к себе, шепча ласковые слова на итальянском языке, ожидая, когда она откроет глаза.

Я люблю эту женщину. Больше, чем я люблю свою собственную жизнь ...

Его прекрасная Беатриче больше не была девственницей.

Он взял – и отдал – что никогда не имел Данте. Он просил тихо, что она не будет жить, сожалея о решении, которое привело ее к нему в постель или ее выбору первого возлюбленного.

Он передвинулся так, чтобы оказаться около нее и протянул палец, чтобы очертить ее подбородок.

Только тогда он заметил внезапную краску, которая залила ее шею и грудь и далее распространилась вниз.

Кожа ее внутренних бедер цвела розовато-красным цветом, и Габриэль заглушил в себе сожаление.

О, Боже, ей больно.

"Джулия?"

Теперь ее веки распахнулись. Сначала ее глаза расширились и взгляд был блуждающим.

Затем через мгновение он изменился.

Она увидела его и самая красивая медленная улыбка заиграла на ее губах, обнажая белые зубы.

Она чувствовала себя как перо, обдуваемое летним бризом. Это было намного лучше, чем все остальное...

видеть и слышать его, касаться и пробовать его и наконец, насладиться с триумфом обнаженной, чувственной и необыкновенной кульминацией.

Он выдохнул и поцеловал ее глубоко. "Ты в порядке?"

"Да", она мурлыкала.

"Я люблю тебя. Я просто хочу сделать тебя счастливой, видеть твою улыбку. Всегда".

"Ты заставляешь меня заплакать". Джулия не могла продолжать; у нее не хватало слов.

Она поцеловала его с закрытыми глазами, наслаждаясь объятиями своего возлюбленного. Своего первого.

И последнего.

"Не плачь, моя милая, сладкая девочка". Он поцеловал ее веки, лаская рукой ее щеки.

Внезапно, он ушел, и Джулия оказалась одна в большой постели, сделавшейся больше и холоднее в его отсутствие.

Болезненная потеря была мгновенной, но ее мысли все еще работали медленно. Она была ошеломлена, впервые вкусив этот экстаз.

Прежде, чем она проскользила рукой по простыни, чтобы дотянуться до него, он был около нее.

"Просто дай мне взглянуть, любимая". Его шепот был нерешительным.

Она понятия не имела о чем он просил, но позволила.

Тогда опытные пальцы схватили ее колени, и нежная рука подняла одно, наклоняя и разворачивая ее широко, но не слишком. Теперь ее глаза были открыты.

Габриэль замер, когда их глаза встретились. "Просто быстро взгляну, чтобы убедиться что все в порядке".

Когда он осмотрел себя в туалетной комнате, то не заметил следов крови.

Осознание этого раскрепостило его больше, чем он мог выразить.

Его глаза замерцали, и вскоре он вздохнул, его плечи расслабились. Он надавил чем-то теплым и мягким между ее ногами.

Она вздрогнула.

"Извини.” Он снова прижал влажную ткань к ее чуткой плоти.

На ткани было несколько розоватых пятен, но ничего тревожного. По правде, он хотел, чтобы розового не было вообще, но розовый был бесконечно лучше, чем красный.

"Я в порядке. Ты просто удивил меня". Голос Джулии дрожал, но только потому, что она все еще плавала и его прикосновения там усилили ее ощущения.

Габриэль поднял стакан воды с тумбочки и поместил его в одну из ее рук, вытряхивая две небольших белых таблетки из пузырька.

"Ибупрофен," объяснил он торопливо. "От боли".

"Все не так уж плохо, Габриэль. Я бы не назвала это болью. "

"Пожалуйста", попросил он.

Она была озадачена его чрезмерной реакцией, но решила не быть упрямой, быстро глотая таблетки и выпивая целый стакан воды. Она хотела пить.

Когда он успокоил ее и привел в порядок, он подхватил ее на руки, целуя в лоб много раз. Он перенес ее через порог ванной.

Джулия услышала, как бежит вода раньше, чем они вошли в ванную.

“Что происходит?” обратилась она, поднимая свою голову.

“Позволь мне позаботиться о тебе, детка. ” Он поцеловал ее лоб и мягко опустил в большую и привлекательную ванну.

Горячая вода и розовые ароматные пузыри были успокаивающими.

Она все еще была сонной, но постепенно приходила в себя.

Она открыла глаза и увидела, что Габриэль стоял над ней, по-прежнему обнаженный, но такой же великолепный, проверяя пальцем температуру воды и регулируя краны.

"Ты хочешь пить?"

Она кивнула.

Он исчез на мгновение и появился с винным бокалом, в котором была жидкость гранатового цвета.

“Клюква с содовой,” сказал он. “Это полезно для тебя”.

Она выгнула бровь, удивляясь, как он стал экспертом по предотвращению женских проблем, но решила еще раз не углубляться в этот вопрос.

Она жадно пила и вернула ему пустой стакан.

"Ты сменил музыку. Что это?"

"Мечта" в исполнении Андреа Бочелли".

"Она приятная," пробормотала она.

"Не такая приятная как ты".

Он выключил воду и забрался в ванную, позади нее. Его длинные ноги были по обе стороны от ее тела, и он притянул ее к своей груди.

Каждый вздохнул от удовольствия.

Она откинула голову на его плечо, а он погладил ее волосы. Его прикосновения были легкими и нежными.

"Тебе было хорошо?" прошептала она.

Это звучит слишком скромно, подумал он.

"Я ничего такого раньше не испытывал. Ты была прекрасна. Ты совершенна".

Он прижался губами к ее макушке, а она уютно устроилась в его руках. “И очень, очень сексуальна. А как насчет тебя?”

"Это было даже лучше, чем я представляла. Спасибо".

Он начал водить руками вверх и вниз по гладкой, влажной коже вокруг ее ребер.

“Почему ванна? ” спросила она, слегка подвинувшись к нему, чувствуя его новое пробуждение около своих ягодиц.

Его губы нашли ее ухо. "Я хотел, позаботиться о тебе".

"Спасибо, Габриэль, за такую заботу обо мне. Я знаю, что с кем-нибудь другим это было бы не так приятно.".

Он поцеловал ее волосы. “Ты заслуживаешь большего и намного лучшего, чем я, Беатриче,” шептал он. “La gloriosa donna della mia mente. Прекраснейшая дама всех помыслов моих.”

"Мой Данте." Она повернулась, чтобы поцеловать его влажную грудь. "Когда мы сможем продолжить?"

Габриэль улыбнулся. "Не сегодня. Тебе нужно отдохнуть".

Ей было слегка неловко. "Но все не так плохо. Ты был очень осторожен."

“После всего того, что мы испытали с тобой вместе, я просто хочу обнимать тебя и быть ближе. Отдыхай в моих руках и знай, что я люблю тебя. Мы будем заниматься любовью снова очень, очень скоро.”

Джулия чувствовала себя комфортно и позволила себе полностью расслабиться рядом с Габриэлем.

Она тихо благодарила богов больших ванн, красивых, сексуальных возлюбленных, и ванн с ароматной розовой пеной. (Не обязательно в таком порядке.)

И она благодарила богов девственниц, которые собирались заняться сексом с их сексуальным богом (без всякого богохульства), любовников за мать всех оргазмов. Трижды.

В предрассветные утренние часы возлюбленные Эдема заснули в объятиях друг друга, плоть к плоти, сонные и пресыщенные в большой, белой постели.

Свет и тьма, невинность и опыт, они целовались и ласкали друг друга с теплотой и восприимчивостью, созданными их любовью.

Темный ангел шептал своей музе на итальянском языке, пока она не заснула в его руках, счастливее, чем она была когда-либо.

Она была любима.

КОНЕЦ

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/36317/147616

Переводчики: victoria_vn, Natalifi