Готовый перевод The Night Eternal | The Strain / Вечная ночь | Штамм | Книга 3: TAKE IT DOWN.

Смириться.
(Принять это.)

Астронавт Талия Чарльз теперь даже не поворачивала голову. Когда раздался голос, она просто приняла его. Да, она впустила его, поприветствовала. Самый одинокий человек за всю историю человечества, она больше не была наедине со своими мыслями.

Она была изолирована внутри Международной космической станции, обширный поисковой комплекс отключился и вращался по орбите Земли. Двигатели, работающие на солнечных батареях вспыхивали периодически, спутник, сделанный человеком продолжал дрейфовать по эллиптической траектории, примерно в двух сотнях миль от родной планеты, переходя из дня в ночь примерно каждые три часа.

Прошло почти два года - восемь дней на орбите равняются одному календарному дню. Она находилась в подвешенном состоянии из-за карантина. Нулевая гравитация и отсутствие упражнений сослужили плохую службу ее слабому телу. Большинство ее мускулов отсутствовали, ее сухожилия атрофировались. Ее позвоночник, руки и ноги согнулись под странным, пугающим углом и большинство ее пальцев теперь были бесполезными крюками, закрученными на самих себя. Ее рацион - по большей части сублимированный борщ прибыл с последней русской поставкой перед катаклизмом, который привел в упадок почти все. С другой стороны ее телу требовалось не так много пищи. Кожа шелушилась и чешуйки парили в кабине как семена одуванчиков. Большинство ее волос исчезли, что было к лучшему, в условиях нулевой гравитации они только мешали.

Ее тело и разум были не в порядке, хотя и на своих местах.

Русский командир умер спустя три недели после того как МКС вышла из строя. Крупные ядерные взрывы на Земле взбудоражили атмосферу, приведя к увеличению космического мусора. Они укрылись внутри спасательной капсулы, на космическом корабле "Союз", следуя процедуре отсутствия какой-либо связи с Хьюстоном. Командир Демидов вызвался предпринять рискованную попытку выхода в открытый космос в скафандре, для того чтобы устранить протечки в резервуарах с кислородом. И после успешного восстановления переправил один из них на "Союз", перед тем как у него вероятно случился сердечный приступ. Его успех, а также тот факт что они распределили треть воды и питания, позволили Талии и инженеру из Франции продержаться гораздо дольше, чем предполагалось

Но результат был таким же проклятием как и благословением.

Затем, в течении нескольких месяцев, Мейгни, инженер, начал проявлять признаки деменции. Во время того как они смотрели на исчезновение планеты под черным, будто чернила осьминога, облаком загрязненной атмосферы, инженер быстро терял веру и начал говорить странным голосом. Талия старалась сохранить свое собственное душевное здоровье в попытке восстановить его. Она верила что наметился реальный прогресс, до того момента как она заметила его отражение: он корчил рожи, думал что она их не увидит. Той же ночью она притворилась спящей, медленно вращаясь внутри узкого пространства кабины, полуоткрытыми глазами она наблюдала за ужасом в невесомости: Мейгни тихо распаковывал аварийный комплект выживания, расположенный между вторым и третим сиденьями. Он вынул трехпатронный сигнальный пистолет, больший похожий на ружье нежели на обычный пистолет. Несколько лет назад, Русская космическая капсула возвращалась и спускаясь, потерпела крушение в Сибирской глуши. Прошло несколько часов прежде чем их обнаружили, в течении которых космонавтам пришлось отбиваться от волоков камнями и тремя ветками. С этого момента, специально увеличенный пистолет, дополненный мачете внутри съемного приклада, был включен в стандартное оборудование внутри аварийного комплекта выживания на "Союзе".

Она наблюдала как он щупал патроны оружия, исследуя курок своим пальцем. Он вынул мачете и запустил его в воздух, наблюдая за тем как лезвие вращалось и ловило отблеск далекого солнца. Она почувствовала как лезвие проплыло мимо нее и увидела как промелькнуло удовольствие в его глазах, будто отблеск солнца .

Она поняла что ей придется сделать ради собственного выживания. Она продолжила заниматься своей дилетантской терапией, чтобы не позволить Мейгни почувствовать ее беспокойство, при этом готовясь к неизбежному. Ей не нравилось думать об этом, даже сейчас.

Время от времени, когда МКС вращалась, его труп прибивало к двери на станции, будто бы жуткий свидетель Иеговы стучал в дверь дома.

Опять - один человек меньше потребляет продовольствия. Одному меньше требуется воздуха..

Проходило все больше времени, а она была взаперти, в одиночестве внутри бесполезной космической жестянки.

Смириться.
(Принять это.)

"Не искушай меня," пробормотала она. Голос был мужской, нечеткий. Знакомый, но она не могла узнать его.

Не ее мужа. Не ее покойного отца. Но кто-то кого она знала...

Она почувствовало что-то, чье-то присутствие рядом с ней внутри "Союза". Могла ли она? Или это было всего лишь желание чтобы кто-то был рядом. Потребность, нужда? Чей голос она использовала чтобы заполнить пустоту в ее жизни.

Она посмотрела сквозь окно в то время как МКС снова пересекла зону солнечного света.

Она уставилась в даль за окном в заходящее солнце, увидела цвета окрасившие небеса. Она называла это "небесами", но то было не небо; и не "ночь". Это была вселенная и она не была "черной", в ней отсутствовало такое понятие как "свет". Там было пусто. Чистейшее ничего. Ничего кроме...

И это случилось опять: цвета. Брызги красного и взрыв оранжевого, как раз на границе ее переферийного зрения. Нечто очень схожее с яркими всплесками, которые видишь если сильно зажмуриться.

Она попробовала, зажмурилась, прижала веки своими сухими, растрескавшимися пальцами. Опять, света нет. Пустота внутри ее головы. Фонтан волнистых цветов и звезд возник из ниоткуда, и тогда она открыла глаза.

Синий стал ярче, а потом исчез. Затем на другом участке вспыхнул зеленый и фиолетовый.

Знаки, даже если это была чистая выдумка, или плод ее воображения, это были знаки. Чего-то.

Смиритесь, дорогуша.

Дорогуша? никто не называл ее так. Ни ее муж, ни одна из ее учителей, ни администраторы программы астронавтов, ни даже ее родители или бабушка с дедушкой.

Однако, она не слишком сильно подвергала сомнению идентичность голоса. Она была рада компании. Она была рада совету.

"Почему?" Спросила она.

Ответа не последовало.Голос так и не ответил на вопрос. И все же она все ждала, что когда-нибудь это произойдет.

"Как?" Спросила она.

Ответа не последовало снова, но когда она дрейфовала через колоколообразную кабину, ее ботинок зацепился за аварийный комплект между сиденьями.

"Действительно?", Сказала она, обращаясь сам к себе, как будто это она была источником голоса.

Она не касалась комплекта, с тех пор как пользовалась им в последний раз. Теперь она его вытащила, на комплекте кодовый замок был открыт. (Она оставила его таким образом?) Она достала TP-82, длинноствольный пистолет. Мачете не было; она выбросила его вместе с Мейгни. Она поднял оружие на уровень глаз, как будто нацеливая его на окно… и затем выпустила его, наблюдая, как он крутится и плавает перед нею как слово или идея, висящая в воздухе.

Она провела инвентаризацию остальной части комплекта. Двадцать зарядов винтовки. Двадцать фаеров. Десять зарядов дробовика.

"Скажите мне, почему", сказала она, вытирая слезы, наблюдая, как капля слезы скатывается. "После всего этого времени - почему именно сейчас?"

Она держалась все же, едва ее тело двигалось. Она была уверена, ответ придет. Причина.Объяснение.

Потому что время ...

Пылающий свет мелькнул мимо ее окна с таким тихим рвением, что она подавилась собственным дыханием. Она начала задыхаться, схватив спинку сиденья и метнувшись к окну, чтобы посмотреть как хвосты кометы сгорают в земной атмосфере, не достигнув нижних слоев атмосферы.

Она резко обернулась, снова чувствуя присутствие. Что-то не человеческое.

"Было ли это ...?" Она начала спрашивать, но не смогла завершить вопрос.

Потому что, очевидно, это было.

Знак.

Когда она была девочкой, падающая звезда полоской по небу вызвала в ней желание стать космонавтом. Это была история, которую она рассказала посещая школу или давая интервью за несколько месяцев до запуска, и все же было совсем верно: ее судьба была написана на небе в молодости.

Смириться.
(Принять это.)

Снова ее дыхание замерло в горле. Голос, она сразу узнала его. Её собака, ньюфаундленд по кличке Ральфи, дома в штате Коннектикут. Это был голос, который она слышала в голове, когда разговаривала с ним, тискала его и он тыкался ноом ей в ногу

Хочешь наружу?

Конечно, хочу,хочу!

Хотите удовольствия?

Хочу! Хочу!

Кто хороший мальчик?

Я я я.

Мне будет многого не хватать, пока я в космосе.

Мне будет не хватать вас, дорогуша.

Этот голос сейчас был с ней. Тот же голос, который она проецировала на Ральфи. Её и не её, голос общения и доверия и привязанности.

"Действительно?" Снова спросила она.

Талия думала о том, как бы это было, двигаясь через каюты, отсек двигателей, пока она не нарушила корпус. Это большой научный комплекс соединенных отсеков и резкое падение с орбиты, возгорания, когда бы он вошел в верхние слои атмосферы, горящие полосы, как заусенцы вонзающиеся в тропосферу.

И тогда ее эмоции перешли в уверенность. И даже если бы она была просто безумной, по крайней мере, она могла двигаться без сомнения сейчас, без вопросов. И уж точно она не будет, как Мэйни, с галлюцинациями и пеной у рта.

Ружейные патроны заряжались вручную с боковой стороны.

Она бы сорвала корпус, чтобы проветрить и затем спуститься с корабля. В некотором смысле она всегда подозревала, что это ее судьба. Это было очень красиво.. Рожденная от падающей звезды, Талия Чарльз собиралась сама стать падающей звездой.

лагерь Свободы

Нора посмотрела на стержень

Она работала над ним всю ночь напролет. Она был измотана, но гордая. Железный стержень из ножа для масла не ускользнул от нее. Этот лакомый кусок столовых приборов, сейчас заточен еще неровно. Ещё несколько часов, и она заточит его до совершенства.

Она заглушала звук точения, накрывая бетон подушкой.Ее мать спала в нескольких футах. Она не проснулась. Их воссоединение будет кратким. Во второй половине дня перед, возможно, через час после встречи с Барнс, они были переданы в обработку. В нем была просьба матери Норы покинуть двор отдыха на рассвете.

Время кормления.

Как бы они “обработали” её? Она не знала. Но она не позволила бы этому случиться. Она позвала бы Барнса, сдалась бы, была бы рядом с ним, а затем убила бы его. Она или спасла бы свою мать, или получила бы его. Но если бы ее руки были пустыми, то они были бы окрашены его кровью.

Её мать что-то пробормотала во все, а затем снова захрапела тем крепким, но нежным храпом, который Нора так хорошо знала. В детстве Нору убаюкивали эти звуки и ритмичное колебание груди. Её мать тогда была сильной женщиной, неутомимо работала и поднимала Нору - чтобы обеспечить дочь, дать ей образование, и степень и предметы роскоши, которые они принесут. Нора получила платье на выпускной и дорогие учебники и ни разу её мать не пожаловалась.

Но однажды ночью, прямо перед Рождеством, Нору разбудили сдавленные рыдания. Ей было 14 и она мечтала о платье Кинсеаньеры на предстоящий день рождения....

Она тихо поднялась по ступеням и остановилась в дверях кухни. Ее мать сидела одна, рядом с ней полстакана молока и очки для чтения и счета по всему столу.

Нора была парализована этим зрелищем. Вроде как подсматривать, когда Бог плачет. Она собиралась вмешаться и спросить ее, что случилось, когда рыдания ее матери стали громче. Она задохнулась от плача и странно закрыла рот обеими руками, в то время как ее глаза утонули в слезах. Это напугало Нору. Кровь застыла у неё в жилах. Они никогда не говорили об этом инциденте, но этот образ боли отпечатался у Норы. Она изменилась. Возможно, навсегда. Она стала лучше заботиться о своей матери и о себе, и всегда работал тяжелее, чем все остальные.

Когда слабоумие одолело мать, она начала жаловаться. Постоянно и на всё. Её горести и обиды, подавляемые столько лет, вышли наружу. Нора выдержала всё это. Она никогда не бросит мать.

В три часа на рассвете, мать Норы открыла глаза. И в течение мимолетного момента она была ясна. Это происходило время от времени, но горазда реже, чем прежде. В некотором смысле, Нора думала, ее мать, как стригой, вытеснялась другим и это было довольно жутко каждый раз, когда она хватала из подобной трансу болезни и смотрела на Нору. В Норе, как она была, прямо здесь, прямо сейчас.

"Нора? Где мы находимся? "Сказала она.

"Тсс, мама. Все в порядке. Иди спать ".

"Мы находимся в больнице? Разве я больна? "Спросила она, взволнованная.

"Нет, мама. Все в порядке. Все в порядке. "Мать Норы держала руку своей дочери твердо и снова улеглась в ее кроватку. Она ласкала ее бритую голову.

«Что случилось? Кто сделал это с тобой? "Спросила она, подавлено.

Нора поцеловал руку матери. "Никто, мама. Они вырастут обратно. Вы увидите ".

Мать Норы посмотрела на нее с большой ясностью, и после долгой паузы она спросила: «Неужели мы умрем?"

И Нора не знала, что сказать. Она зарыдала, и ее мать утешала ей сейчас и обняла ее и нежно поцеловала ее в голову. «Не плачь, моя дорогая. Не плачь ".

Затем она взяла ее голову и посмотрела ее дочери прямо в глаза и сказала: "Оглядываясь на свою жизнь, ты видишь, что любовь была ответом на все вопросы. Я люблю тебя, Нора. Я всегда буду любить. И это у нас будет вечно ".

Они уснули вместе и Нора потеряла счет времени. Она проснулась и увидела, что небо просветлело.

Что теперь? Они оказались в ловушке. Вдали от Фета, от Эфа. Без выхода. С одним ножом для масла.

Она кинула взгляд на стержень. Она подберется к Барнсу и использует его, а затем.... затем, возможно, она бы оставила его себе.

Внезапно он показался ей недостаточно острым. она точила край и кончик до рассвета.

Канализация обогатительного комбината

Стенфордский водоочистной завод располагался возле кирпичного здания на La Salle Street между Амстердамом и Бродвеем. Построенный в 1906 году завод должен был покрывать потребности района по крайней мере на протяжении века. В течении первого десятилетия завод перерабатывал тридцать миллионов галлонов неочищенных сточных вод в сутки. Но приток людей, приехавших в Нью-Йорк в результате двух мировых войн, вскоре показал, что мощности завода недостаточны. Жители района жаловались на одышку, глазные инфекции и постоянный запах серы, исходящий круглосуточно из здания. Завод закрыли частично в 1947 году и полностью через пять лет после этого.

Внутри он был огромный, даже величественный. Это был переход архитектуры от дворянства к промышленности на рубеже веков. Двойные кованые лестницы вели к подиумам чугунных конструкций, которые фильтровали и обрабатывали неочищенные сточные воды на протяжении многих лет. Блеклые граффити и трехфутовый слой ила, сухих листьев, собачьего дерьма, и мертвые голуби были явными признаками заброшенности. За год до этого Гус Elizalde наткнулся на него и убрал один из резервуаров вручную, превратив его в свой личной арсенал.

Единственный доступ осуществлялся через туннель, и только с помощью массивного железного замка закрывающегося на тяжелую цепь из нержавеющей стали.

Гас хотел показать его тайник с оружием, чтобы они могли снарядиться для налета на лагерь крови. Еф остался позади- ему нужно было побыть в одиночестве,после двух долгих лет, наконец-то увидев сына, стоящего рядом с Повелителем и его обращенной матерью. Фет понимал в каком тяжелом положении оказался Эф, штамм отнял слишком многое из его жизни, и Фет сочувствовал полностью. Но все же, на пути к импровизированной оружейной,
//
Фет осторожно жаловались Еф, о том, как его внимание было поскользнуться. Он жаловался только в практическом плане, без злобы, без злобы. Может быть, только с оттенком зависти, так как присутствие Гудвезера все еще может стать на пути ним и Норы.

"Не нравится он мне." - сказал Гас. "И никогда не нравился. Парень постоянно скулит о том чего у него нет, упускает из виду то, что имеет и никогда не бывает счастлив. Таких как он вы называете... Как же это слово?"

"Пессимист?", Сказал Фет.

"Мудак", сказал Гас.

"Он прошел через многое" сказал Фет.

"О, действительно. О, мне так чертовски жаль. Я всегда хотел, чтобы моя мать стояла голой в камере с гребанным шлемом приклеенным к ее гребанной голове".

Фет почти улыбнулся. Гас был в конечном счете прав. Никакому человеку никогда не придется проходить то, что проходил Эф. Но тем не менее, Фет нуждался в его способностях и готовности к сражению. Их отряд уменьшился и их общее максимальное усилие было важно.

"Он никогда не был счастлив. Его жена пилит его слишком много? Бам !! Она ушла !! Теперь, бу-ух-бу, если бы я только мог получить ее обратно ... Бам !! Она нежить, бу-ух-бу, бедный я, моя жена хренов вампир ... Бам !! Они берут его сына. Бу-ху-бля-бу, если бы я только мог получить его обратно ... Это никогда не закончится. Кого ты любишь или кого защаешь все, что есть, человек. Хрен знает-как это может быть. Если мама выглядит уродливым чудовищем, я не парюсь, чувак. Это то, что у меня есть. У меня есть мама. Видишь? Я не сдаюсь, "сказал Гас. "И я не даю ебать. Когда я иду, я хочу пойти борьбе те лохи. Может быть, потому, что я огненный знак ".

"Ты что?", Сказал Фет.

"Близнецы", сказал Гас. "В Зодиаке.Огненный знак. "

"Близнецы знак воздуха, Гас," сказал Фет.

"Да мне насрать!" сказал Гас, и после длительной паузы добавил: "Если старик был бы всё ещё здесь, мы бы сейчас были наверху."

"Аминь." сказал Фет.

Гас замедлился в полумраке подземного туннеля разблокируя замок.

"Итак, о Норе", сказал он. "Вы ...?"

"Нет-нет", сказал Фет, краснея. "Я ... нет."

Гас улыбнулся в темноте. "Она даже не знает, да?"

"Она знает", сказал Фет. "По крайней мере, я думаю, что она знает. Но мы не еще ничего не сделали. "

"Вы будете, большим мальчиком", сказал Гас, когда он открыл замок доступа в оружейную. "Bienvenido Casa Elizalde!" Сказал он, протягивая руки и показывая широкий спектр автоматического оружия, холодного оружия и боеприпасов всех калибров.

Фет похлопал его по спине, кивая. Он посмотрел на коробку с ручными гранатами. "Откуда, черт возьми, у вас столько?"

"Пфф. Мальчик нуждается в игрушках, дружище. И чем их больше, тем лучше. "

Фет сказал: "На все случаи жизни?"

"На многие. Я сохранил их для чего-то особенного. У тебя есть идеи? "

Фет сказал: "Как насчет взорвать ядерную бомбу?"

Гас хрипло рассмеялся. "Это на самом деле звучит так интересно".

"Я рад, что вы так думаете. Потому что я не вернулся из Исландии с пустыми руками ».

Фет рассказал Гасу о русской бомбе, которую он купил за серебро.

"Нет мамес?" Гсс сказал. "У вас есть атомная бомба?"

"Но нет детонатора. Вот где я надеялся, что вы могли бы мне помочь. "

Ты серьезно?" Гас спросил. Он еще не отошел от предыдущего обмена. "Атомную бомбу?"

Фет кивнул скромно.

"Большое уважение, Фет," сказал Гас. "Большое уважение. Давайте покинем остров. Как право чертовски вовремя! "

"Что бы мы с ней ни сделали... у нас будет один шанс. Мы должны быть уверены."

"Я знаю человека, кто может получить нам детонатор.Только мудак, который все еще способен получать ничего из грязи, что-нибудь кривое во всем Восточном побережье. Альфонсо Криим ".

"Как бы вы представляете себе связаться с ним? Переезд в Джерси походит на движение в Восточную Германию. "

"У меня есть способ", сказал Гас. "Вы просто оставте это Gusto. Как вы думаете, как я получил эти чертовы гранаты? "

Фет замолчал, задумчиво, а затем снова посмотрел на Гаса.

"Вы бы доверили Квинлану? С книгой? "

"Книгу Старика? Ту серебряную? "

Фет кивнул. "Вы бы разделили ее с ним?"

"Я не знаю, дружище," сказал Гас. "Я имею в виду, конечно, это всего лишь книга."

"Мастер хочет получить книгу по определенной причине. Седракян пожертвовал своей жизнью ради нее. Все, что внутри должно быть реально. Ваш друг Квинлан думает, многое ... "

"А что насчет тебя?" Спросил Гас.

"Меня?" Фет сказал. "У меня есть книга, но я не могу с нее ничего сделать сам. Вы знаете, что говорят «Он настолько глуп, он не смог найти молитвы в Библии? Ну, я не могу найти многого. Там какая-то загвостка, что то этакое. Мы должны быть так близко. "

"Я видел, какой он, человек-Квинлан. Дерьмо, я запомнил, что ублюдок очистил гнездо за одну минуту в Нью-Йорке. Два, три десятка вампиров ".

Гас улыбнулся, лелея свои воспоминания. Фет любил Гаса еще больше, когда он улыбался.

В тюрьме ты узнаёшь, что есть два типа парней в этом Мире - и меня не волнует люди они или кровососы - есть те что принимают его и те что берут его. И этот парень, братан - этот парень берёт его словно гребаные конфеты... Он хочет охоты, братан. Он хочет охоты. И он может быть здесь один из тех осиротевших, что ненавидит Мастера так же сильно как мы.

Фет кивнул. В душе вопрос был решен.

Квинлан получит книгу. И Фет получит некоторые ответы.

Выдержки из дневника Эфраима

Для большинства кризис среднего возраста не так плох. Люди смотрят как их молодость увядает, их брак распадается, или застой в карьере. Это, как правило, облегчается новым автомобилем, походами налево для мужчин, или дорогой ручкой МонБлан, в зависимости от вашего бюджета. Но то, что я потерял не может быть компенсировано. Сердце у меня колотится каждый раз, когда я думаю об этом, каждый раз, когда я чувствую его. Это конец. Или будет уже скоро. Чем и кем бы я ни был, на что бы ни надеялся. Вещи вокруг меня приняли постоянную, ужасно окончательную форму. Все надежды молодого выпускника в моем классе, учеба, встреча совершенной девушки - все это ушло. Вечера холодной пиццы и кино. Из чувства, что я гигант в глазах моего сына ...

Когда я был ребенком, по телику крутили одного парня, его звали Мистер Роджерс, и он пел "Ты некогда не упадешь, никогда не упадешь, никогда не пойдешь коту под хвост". Это полная чушь.

Однажды, я, возможно, соберу свое прошлое, чтобы представить его в качестве резюме или списка достижений, но теперь ... теперь кажется, что это инвентаризация мелочей, вещей, которые могли бы быть важными, но не стали. Молодым я чувствовал мир и свое место в нем, все было частью плана. Этот успех - все усилия были направлены на него. Как трудоголик-отец, я думал, что ежедневно работать - было обеспечить достойную жизнь. А теперь ... теперь я вижу, что мир вокруг меня стал невыносимым местом, и все, что у меня есть - тошнота неправильных поворотов, принятых решений и потерянные вещи. Теперь я знаю, что это настоящий я. Постоянный я. Застывшее разочарование этого молодого человека жизни вычитания всех этих достижений молодежи-минусу плюс, что был не подсчитаны. Это я: слабый, немощный, исчезающий. Не сдаваться, потому что я так никогда не делаю ... но жить без веры в себя или своей обстоятельством.

Мое сердце трепещет в понятии, что я никогда не найду Зака – на идее, что он ушел навсегда. Это я не могу принять. Я не приму.

Не мыслю ясно. Но я найду его, знаю, что найду. Я видел его в моих снах. Его глаза, смотрящие на меня, снова делающие из меня великана, называющие меня единственно настоящим именем, к которому мужчина может когда-либо стремиться:"Папа".

Я видел свет, окружающий нас. Очищающий нас. Разрешительные меня-из выпивки и таблетки и слепых пятен моем сердце. Я видел этот свет. Я тоскую по ней снова в этом темном мире.

Под Колумбийским Университетом

Эф блуждал по подземным туннелям бывшего приюта для умалишённых под бывшим Колумбийским университетом. Всё, чего он хотел - это идти. Вид Зака на крыше Замка Бельведер с Келли и Мастером потряс Эфа до глубины души. Из всех судеб, которых он так страшился для своего сына - Зак убитый или умирающий от голода где-то в запертой клетке - Зак, стоящий на стороне Мастера - такая мысль никогда не посещала его.

Действительно ли это была тварь Келли, которая вовлекла их сына в оборот? Или действительно ли это был Мастер, который хотел Зака вместе с ним, и если так, то почему?

Возможно, мастер угрожал Келли, и у Зака не было выбора, кроме как играть вместе. Еф цеплялся за эту гипотезу. Потому что идею, что мальчик будет свободно вести себя с Мастером невозможно было представить. Развращение своего ребенка - худшее опасения родителя. Еф хотел верить в Зака, как в маленького потерянногой мальчика, а не как своенравного сына.

Но его страх не позволил ему скатиться в этой фантазии. Эф отошел от экрана видео с чувством, что увидел привидение.

Он сунул руку в карман пальто и нашел две таблетки Викодина. Они светились в его ладони, создавая блестящее сияние от света его налобного фонаря. Он положил их в рот и проглотил, ничем не запив. Одна из них застряла в основании его пищевода, и он должен был прыгать вверх и вниз несколько раз, для того, чтобы таблетка прошла дальше.

Он мой.

Эф быстро осмотрелся. Голос Келли был приглушен и далек, но отчетлив. Он дважды обернулся, но обнаружил, что совсем один подземном переходе.

Он всегда был моим.

Эф выдвинул на несколько дюймов меч из ножен. Он двинулся вперед, в сторону лестницы спускавшейся вниз. Голос был у него в голове, но какое-то шестое чувство подсказывало ему дорогу.

Он сидит по правую руку от Отца.

Эф в ярости побежал, свет его фонаря скакал. Показался еще один тусклый коридор, переходящий в...

Подземная комната. Клетка матери Гуса.

Эф окинул комнату взглядом. Она была практически пустой. Он медленно повернулся к вампиру в шлеме, стоящему прямо в центре клетки. Зараженная мать Гуса стояла неподвижно, фонарь Эфа заливал ее тело решетчатой тенью.

Голос Келли - Зак считает что ты умер.

Эф полностью обнажил меч из ножен. "Заткнись," сказал он.

Он начал забывать. Старый мир и все его пути. Все прошло, юношеские фантазии.

"Тихо!" Сказал Эф.

Он внимателен к Повелителю. Уважителен. Он учится.

Эф вонзил свой меч между двумя прутьями. Мать Гаса вздрогнула, почувствовав присутствие серебра, ее грудь раскачивалась в половине света. “Учится чему?” - сказал Эф. “Ответь мне!”

Голос Келли иолчал

"Вы промываете ему мозги," сказал Эф. Мальчик был в изоляции, внушаем. "Вы одурачиваете его?"

Мы воспитываем его.

Эф поморщился, как будто раненный её словами. "Нет. Нет.. что вы можете знать об этом? Что вы можете знать о любви - о том как быть отцом или быть сыном... ?"

Наша кровь плодородна. У нас родилось множество сыновей... Присоединяйся к нам.

"Нет"

Это единственный способ, которым вы можете воссоединиться с ним.

Рука Эфа слегка опала. "Иди нахуй. Я убью тебя-"

Присоединяйся к нам и ты будешь с ним вечно.

Эф замер на секунду, парализованный отчаяньем. Она хотела от него что-то. Повелитель хотел что-то. Он позволил себе отступить назад. Отстань. Прекрати говорить. Уйди.

Заткнись нахуй! - подумал он в ярости. Крепче сжав свое серебренное лезвие, он бросился прочь из комнаты. Голос Келли все еще звучал в его голове.

Присоединяйся к нам.

Он повернул за угол, толчком открывая ржавую дверь.

Присоединяйся к Заку.

Он продолжал бежать. С каждым шагом в нем росла ярость.

Ты знаешь - ты хочешь этого.

А потом ее смех. Не ее человеческий смех, высокий,светлый и заразительный, а насмешливый гогот, призванный спровоцировать его. Предназначенный, чтобы вернуть его обратно.

Но он бежал, и её смех затихал по мере увеличения дистанции.

Еф продолжал слепо, его лезвие путалось в ногах, задевало стулья и царапало пол. Викодин подействовал, тело было вялым, но не мысли. Уходя, он повернул за угол в его собственном сознании. Сейчас, как никогда, он хотел освободить Нору из лагеря крови. Чтобы достать ее из лап вампиров. Он хотел показать Мастеру - показать ему, что даже в это траханое время, такое, как это, это может быть сделано: человек может быть сохранен. Что Зак не был потерян для Еф, и что удержание Мастера на него не было так безопасен, как это было бы подумать.

Еф остановился, чтобы отдышаться. Его фонарь потемнел, и он постучал по нему, свет замерцал. Он необходим, чтобы выяснить, где он был и где поверхность, иначе будет потерян в этой темном лабиринте. Он очень хотел, чтобы остальные знали, что он был готов пойти в лагерь и борьбе.

Он повернул за следующий угол и в конце длинного, темного коридора, Эф видел фигуру. Что-то в его позиции — длинные руки, колени, слегка согнутые — сказало “вампир”.

Эф вынул меч. Он сделал несколько шагов вперед, надеясь лучше осветить существо.

Оно стояло неподвижно. Узкие стены коридора поплыли перед глазами Эфа, начали покачиваться, благодаря викодину. Может быть все что он видел - это всего лишь то что он хотел увидеть. Он хотел драться.

Будучи уверенным, что все это - плод его воображения, Эф осмелел и стал приближаться к призраку.

"Идите сюда", сказал он, все еще полный ярости к Келли и Владыке. "Идите и получите это."

Существо стояло на месте, давая Эфу возможность лучше рассмотреть его. Толстовка, сформировавшая треугольное хлопковое острие вокруг его головы, прятала лицо и закрывала глаза. Ботинки и джинсы. Одна рука висела, другая была спрятана за спиной.

Эф зашагал к фигуре с гневной решимостью, как человек, несущийся через комнату чтобы хлопнуть дверью. Фигура не сдвинулась. Эф опустил свою правую ногу и сделал двуручный выпад, как в бейсболе, целясь в шею существа.

К удивлению Эфа, его меч громко звякнул и руки откинуло назад, с такой силой, что рукоятка чуть не выпала из его хватки. Взрыв искр на мгновенье осветил коридор.

Эфу потребовалось мгновение, чтобы понять, что вампир парировал его удар своей длиной сталью.

Эф перехватил меч и снова двинулся в атаку. Вампир легко отклонял его атаки, удерживая свое оружие одной рукой. Внезапный удар в грудь заставил Эфа сползти вниз, путаясь в собственных ногах.

Эф смотрел на темную фигуру. Абсолютно настоящий... но, в то же время, совершенно разный. Не один из полуумных дронов, использовавшихся снаружи. Этот вамп был сама неподвижность и самообладание, что отличало его от суетящейся массы.

Эф вскочил на ноги, его цель жгла его, словно огонь. Он не знал, что это за вамп, да и не волновало его это. "Давай!" - крикнул он, подзывая существо. Однако, оно не двигалось. Эф выставил клинок, демонстрируя серебряный блеск. Он сделал вид, что колет, совершил финт и, сократив расстояние, хотел разрубить противника надвое. Но женщина-вампир видела его маневр и легко парировала его. Эф уклонился и нанес удар в шею.

Вампир была готова к этому. Её рука схватила эфа за предплечье, словно в горячие тиски. Она скрутила руку Эфа с такой силой, что он выгнулся назад, чтоб уменьшить напряжение в руке и плече. Эф взвыл от боли и не смог удержать меч, который выпал из его руки и с грохотом упал на пол. Свободной рукой Эф потянулся к кинжалу за поясом, целя в лицо вампира.

Удивленная, она отшатнулась назад, толкнув Эфа на пол.

Эф отползал, локоть пылал от боли. Еще две фигуры бежали к нему из конца коридора, два человека. Фет и Гус.

Как раз вовремя. Эф обернулся к превосходящим по количеству вампирам, ожидая шипения и атаки.

Вместо этого вампир нагнулся к полу, подняв меч Ефа за его кожаную ручку. Он крутил серебряное лезвие и так и этак, как будто оценивая его ​​вес и форму.

Эф никогда не видел вампира, который так охотно контактировал с серебром, более того - держал серебряное оружие в руках. -

Фет достал свой меч, но Гас жестом остановил его, пройдя мимо Эфа, и не предложив ему помощи. Вампир небрежно бросил меч Эфа Гасу, случайно, рукоятью вперед. Гас его легко поймал и опустил клинок.

"Среди всего того, что ты мне рассказал," сказал Гас, "ты пропустил часть о создании этих гребанных здоровенных ходов."

Ответ вампира был телепатическим и исключительным Гасу. Он отодвинул свой черный капюшон обратно, показывая совершенно лысую и безухую голову, неестественно сглаженную, похожую на воров с нейлонами, натянутыми на лица

За исключением его глаз. Они пылали отчаянно красными, как крысиные.

Эф встал, потирая свой локоть. Это был, очевидно, стригой, и все же Гас стоял около него. Стоял рядом с ним.

Фет, держа руку на гарде собственного меча, сказал: "Опять вы."

“Что это, черт возьми?”: сказал Эф, единственный непонимающий произошедшего.

Гас бросил меч Эфа обратно ему, сильнее чем этого требовалось. "Ты должен помнить, Мистера Квинлана", сказал Гас. "Лучший охотник Древних. И в настоящий момент, крутейший мужик в этом проклятом городе." Гас отошел обратно к мистеру Квинлану. "Наша подруга была брошена в лагерь крови. Мы хотим ее вернуть."

Мистер Квинлан рассматривал Эфа глазами отягощенными веками существования. Его голос, когда тот вошел в ум Эфа, был гладким, размеренный баритон.

Доктор Гудвезер, я полагаю.

Эф встретился с ним взглядом и слегка кивнул. Мистер Квинлан смотрел на Фета:

Я надеюсь, что мы сможем договориться.

Малая Мемориальная Библиотека. Колумбийский Университет

В библиотеке Колумбийского университета, в научно-исследовательском номере от ажурных ротонд - и до крупнейшего гранитного купола в стране - Mr. Куинлан сидели за столом для чтения напротив Фета.

"Ты помогаешь нам проникнуть в лагерь - получаешь книгу", - сказал Фет. "И никаких возражений...".

Я сделаю это. Но вы знаете, что будете значительно превзойдены численностью и стригоями и человеческими охранниками?

“Мы знаем”: сказал Фет. “Вы поможете нам в этом? Это - цена”.

Я помогу

Крепкий экзаменатор расстегнул скрытый карман своей сумки и вытащил огромный узел с тряпьем.

Она была при Вас? - недоверчиво спросил Борн.

"Нельзя представить более безопасное место" - сказал Фет, улыбаясь. "Спрятаться на виду. Хочешь книгу - получишь только через меня"

Сложная задача, чтобы быть уверенным.

Фет пожал плечами. "Достаточно угрожающе". Он развернул лохмотья. "Люмен", - сказал Фет.

Волна холода окатила Квинлана до самой шеи. Давно он не испытывал такого. Он рассматривал книгу, когда Фет повернулся к нему. Рваная обложка была из кожи и ткани.

"Я снял серебряную обложку. Повредил форзац, но не сильно. Это не так уж и важно, не так ли?"

Где серебряное покрытие?

"Оно у меня отложено. Его легко достать."

Квинлан посмотрел на него. А ты полон сюрпризов, не так ли, экзаменатор?

Фет не обратил внимание на комплимент.

Старик сделал правильный выбор, мистер Фет. Ваше сердце незамысловато, оно знает, что знает и действует соответственно. Большую мудрость сложно найти.

Борн скинул черный хлопковый капюшон со своей совершенно лысой белой головы. Перед ним, открытый на одной из страниц, лежал Оцидо Люмен. Так как серебряная окантовка была противна его вампирской природе, он переворачивал страницы ластиком на конце карандаша. Сейчас же он коснулся страниц кончиками пальцев, словно слепой, ищущий лицо любимого.

Этот документ был святым. Он содержал создание и историю расы вампиров в мире, и в этом качестве давал несколько ссылок на перворожденных. Представьте человека, который получил доступ к книге о появлении человека и ответами на большинство, если не все тайны жизни. Темно-красные глаза мистера Квинлана сканировали страницы с напряженным интересом.

Чтение продвигается медленно. Язык очень насыщенный.

"Ты это мне говоришь" сказал Фет.

Кроме того еще многое скрыто. В изображениях и водяных знаках. Они кажутся моим глазам намного понятней, чем вашим - но это может занять некоторое время.

“Это именно то, чего мы не имеем. Сколько это займет времени?”

Глаза Борна продолжали бегать взад и вперед.

Невозможно сказать.

Фет понимал, что его тревога была отвлекающим фактором для мистера Квинлана.

“Мы загружаем оружие. У Вас есть приблизительно один час — вы пойдёте с нами. Мы возвращаем Нору …”

Фет повернулся и пошел прочь. Три шага позже, Люмен, Повелитель, и апокалипсис испарились. На уме была только Нора.

Мистер Квинлан вернулся к страницам Люмен и начал читать.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37344/134728

Переводчики: knes84, lyssinda, Frageenov, MDmitry_

venom3023, Artiya, sanja_180, bredless

oyyoyoy, Gerda13, amikron, TenderIsTheNight

sinkler, eltayev22, kallagramone, Irina675