Готовый перевод Wind Rider's Oath by David Weber / Клятва Оседлавшего ветер: Глава 19

Глава 19

"Ты должна отбросить свои кровавые мысли!"

Седоволосая женщина по другую сторону стола уставилась на Каэриту и Лиану с недоверием. Бронзовый ключ от кабинета висел на цепочке у нее на шее, а ее карие глаза были суровыми, даже злыми.

"Уверяю вас, бургомистр Ялит, что я не выжила из ума," - резко ответила Лиана. Они с Каэритой были уставшими, забрызганными грязью, изнуренными до истощения из-за многих дней, проведенных в седле, но она явно была с характером, привыкшим сражаться с нависшими трудностями. Столь же очевидно было, что ее жизнь, как дочери Барона Балтара, не предоставляла ей возможности иметь дело с таким отношением к себе, какое было у Ялит.

"Безумные женщины редко думают, что они выжили из ума," - ответила бургомистр. "Но что бы ты ни думала, как бы ни верила, что девы войны - это способ обойти некоторые... некоторые социальные рамки, существуют такие аспекты этой ситуации, что могут привести только к несчастью."

"При всем уважении, бургомистр," - резко вставила Каэрита, впервые вмешиваясь в разговор, -"эта девушка говорит не о 'некоторых социальных рамках'. Она говорит об определенном положении, по которому вы и ваши люди должны предоставить гарантии любой женщине, если я конечно не ошиблась при чтении оригинальной хартии короля Гартхи."

"Спасибо, госпожа Каэрита, нет нужды цитировать мне хартию," - отразила Ялит. "Вы, может, и избранница Томанака, но Томанак ничего не сделал для дев войны, во всяком случае, я не слышала об этом! И девы войны врядли станут для избалованной дворянки, тем более дочери барона, удобным убежищем, чтобы избежать женитьбы, которую ее семья еще даже не назначила!"

Каэрита хотела было заговорить снова, быстро и еще более резко, хотя осознавала, что ее собственная злость может лишь послужить для Ялит поводом отказаться слушать ее дальше. Но прежде,чем она успела открыть рот, Лиана взяла ее за руку и уставилась прямо в лицо бургомистру Калатхи.

"Да," - сказала она тихо, ее желтовато-зеленые глаза встретились с карими глазами Ялит. "Я избегаю женитьбы, которую моя семья даже еще не назначила. Я не осознавала, что девы войны привыкли что-то выспрашивать у женщины, ищущей у них защиты, помимо того, чтобы быть уверенными, что она не уклоняется от уголовного преследования. Я ошибалась?"

Пришла очередь Ялит сдержать резкое высказывание. Она смотрела на Лиану в течение нескольких напряженных секунд, затем коротко покачала головой.

"Нет", - признала она. "Мы не 'привыкли' задавать вопросы, пообные этому. Или, скорее, мы все-таки спрашиваем, но ответы не влияют на то, гарантируем ли мы кому-то членство. Но я надеюсь, вы готовы признать, что это не обычная ситауция. Во-первых, я полностью уверена, что ты наиболее знатная из всех молодых девушек, когда-либо стремившихся попасть к девам войны, и одним богам известно, чем это может обернуться. Во-вторых, тебе нет еще и пятнадцати лет, что предполагает введение испытательного срока, во время которого ты технически не являешься ни девой войны, ни дочерью своего отца, и я боюсь, даже богам не известно, что может случиться за этот период. В-третьих, наиболее частой причиной, по которой к нам приходят женщины, которые в последствии об этом сильно жалеют, является стремление избежать брака по расчету. И, в-четвертых, сейчас худшее время из возможных, с точки зрения Калатхи, чтобы вступать в противоречия с кем-то вроде Барона Теллиана!"

"Я хотела поговорить с вами об этом позже, бургомистр Ялит," - вставила Каэрита, вновь возвращая себе внимание бургомистра. "Хотя, на данный момент, я не думаю, что вам стоит опасаться конфронтации с Теллианом. Я не рассчитываю, что он будет в восторге от этого, и я не знаю, какой может быть его официальная позиция. Но я уверена, что он не станет обвинять вас в том, что вы делаете в точности то, что предписывает вам ваша хартия, тольок потому, что заявителем в данном вопросе является его дочь."

"Ах нет?" - Ялит фыркнула с явным недоверием. "Ладно. Допустим, вы правы, госпожа Каэрита, во всяком случае в том, что касается Теллиана. Но как на счет Барона Кассана и этого Блэкхилла?"

Она скривилась от отвращения.

Мы находимся достаточно близко к Южному пределу, чтобы занть Кассана лучше, чем нам бы хотелось, и прямо здесь, в Калатхе, у нас есть пара-тройка дев войны, которые примкнули к нам после того, как Блэкхилл ими попользовался. Если эти двое охотятся за этой юной леди," - она ткнула пальцем в Лиану, - "так целеустремленно, как вы обе предполагаете, как вы думаете, как они отреагируют, если девы войны помогут ей ускользнуть из их мерзких лап? Вы, наверно, думаете, что они пришлют нам за это большие денежные пожертвования?"

"Я надеюсь, они будут чертовски разозлены," - откровенно ответила Каэрита, и, несмотря на очевидный гнев и озлобленность Ялит, от этих простые слов в глазах бургомистра промелькнула искорка. "С другой стороны," - продолжала избранница, - "так уж ли много неприятностей могут они вам причинить? Судя по тому, что рассказала мне Лиана, Блэкхилл и Кассан и так враждебны к вашим девам войны настолько, насколько это возможно"

"Боюсь в этом госпожа Каэрита права, бургомистр Ялит," - сказала Лиана скривившись. Ялит снова взглянула на нее, грубо фыркнув, и девушка пожала плечами. "Я не хочу сказать, что они бы не разлились от этого, или что они не будут стремиться делать вам пакости, если смогут, если мне удастся воплотить свои планы и стать девой войны. Конечно, именно так и будет. Но вобщем-то они уже и так враждебны ко всему, что служит поддержкой девам войны."

"Что, конечно, является отличным поводом усилить их раздраженность," - ответила Ялит. Ее сарказм сходил на нет, что позволило Каэрите думать, что ее стойкость слабеет.

"Бургомистр Ялит," - Лиана вытянувшись по струнке стояла перед столом бургомистра, и ее молодое лицо было не по годам преисполненно чувством собственного достоинства, - "девы войны раздражают всю знать, вроде Блэкхилла или Кассана каждый день одним лишь фактом своего существования. Я знаю, что я - 'особый случай'. И я понимаю, почему вы так озабочены и встревожены, думая обо всех проблемах, которые я могу навлечь. Но госпожа Каэрита права, и вы знаете это. Каждая дева войны - это 'особый случай'. И именно это послужило первопричиной того, что первые девы войны собрались вместе - впервые в нашей истории дать всем таким 'особым случаям' место, куда они могли бы прийти. И если вы отвергаете мою годность из-за моего происхождения, то что можно сказать о том, действительно ли девы войны готовы предоставить убежище любой женщине, которая хочет жить своей собственной жизнью и сама принимать решения? Лилинара не знает различий между девушками и женщинами, ищущими у нее защиты. Так стоит ли организации, которая считает Ее своей покровительницей, делать это?"

Она встретилась глазами с бургомистром. И не было в ее взгляде ни злости, ни отчаяния, ни мольбы - только вызов. Вызов, который требовал установить, готова ли Ялит или нет дальше жить в соответствии с идеалами, которым она посвятила свою жизнь.

Тишина, повисшая в кабтнете, нарушалась только треском горящего в камине угля. Каэрита чувствовала гудящее напряжение между Лианой и Ялит, но ее это напряжение не касалось. Она была зрителем, а не участником. К такой роли избранница Томанака не слишком-то привыкла, хотя она понимала, что это уж точно не та битва, в которой кто-то может вступиться за Лиану. Она должна выиграть ее самостоятельно.

Наконец, Ялит глубоко вздохнула и, впервые за время появления Лианы и Каэриты в ее кабинете, уселась за стол.

"Вы правы," - вздохнула она. "Мать свидетельница, я бы очень хотела, чтобы это было не так," - продолжала она еще сильнее скривившись, - "потому что это приводит к созданию нашего собственного ночного кошмара, но вы правы. Если я прогоню вас, то я прогоню каждую женщину, спасающуюся от ненавистного 'замужества', избежать которого она не имеет законной возможности. Так что, я полагаю, выбора у нас нет, не так ли, миледи?"

Была легкая язвительность в этом официальном обращении, тем не менее было очевидно, что женщина полна решимости. И по странно официальному выбору слов Каэрита поняла - это было последнее предупреждение Лиане, что если ее предложение будет принято, никто не вернет ей ее титул снова.

"Нет, бургомистр," - сказала Лиана спокойно, принимая предостережение. "Выбора нет. Ни у кого из нас."

* * *

"Барон Теллиан здесь. Он требует аудиеции с вами... и его дочерью."

Ялит удостоила свою ассистентку отстраненным взглядом, затем взглянула на Каэриту с выражением "смотрите, во что вы меня втянули". К ее чести, это был только взгляд, и она вновь переключила свое внимание на женщину средних лет, стоявшую в дверях кабинета.

"Это ты выбрала такое выражение, или он так сказал, Шарел?"

"Я," - признала Шарел немного разочарованно. "Полагаю, он был достаточно вежлив. Учитывая обстоятельства. Но он все же достаточно... настойчив в этом вопросе."

"Боюсь, это не удивительно," - Ялит сжала пальцами переносицу и скорчила гримасу. "вы сказали, он близко подобрался к вам, госпожа Каэрита," - заметила она. "Все же я рассчитывала на несколько большее время - возможно даже более часа - чтобы подготовиться к данному конкретному разговору."

"Какой бы я ни была," - призналась Каэрита, - " на самом деле, какая-то трусливая часть меня сейчас размышляет, есть ли в этом кабинете задняя дверь."

"Если вы думаете, миледи, что я позволю вам улизнуть отсюда, вы жестоко заблуждаетесь," - резко ответила бургомистр Калатхи и Каэрита хохотнула.

Этот смех не вышел таким уж веселым, потому что она на самом деле не жаждала присутствовать на предстоящей болезненной очной ставке. С другой стороны, когда Ялит уже проявила решимость, и первоначально возникшая между ними напряженность немного сошла на нет, она вдруг обнаружила, что бургомистр ей симпатична много больше, чем она могла предположить вначале знакомства. Хотя некоторая острота все еще присутствовала, как у двух странных кошек, которые, выгнув спины, замерли друг напротив друга и все еще не уверены, стоит ли убирать когти, после всего, что случилось. Она не была уверена, что станет поводом, и не особо волновалась об этом. Но она напоминала себе, что стоит выделить побольше времени, чтобы пригладить взъерошенную шерсть. Если, конечно, они с Ялит переживут эту беседу с Теллианом.

"Чтож, полагаю, тебе лучше впустить его, Шарел," - сказала Ялит после небольшой паузы.

"Да, бургомистр," - признала Шарел и удадилась, закрыв за собой дверь.

Менее, чем через пару минут она отворилась вновь и через нее шагнул Теллиан. Назвать его "взъерошенным" по его выражению лица и движениям было бы слишком, но именно это слово тут же возникло в голове Каэриты. Он был от души забрызган грязью, и, как и у самой Каэриты, этот неопрятный вид показывал, насколько тяжело и долго пришлось ему скакать верхом до кабинета Ялит. И каких усилий ему стоило держать себя в руках. Даже его скакун должен был посчитать такой темп утомительным, и она подозревала, что все его телохранители - те, кто не был на скакунах - должны были везти с собой двух-трех лошадей для смены, или же арендовать свежих лошадей на конюшенных дворах по дороге.

"Барон," - сказала Ялит, приподнявшись из-за стола, чтобы поприветствовать его. Ее голос был уважительным, даже благожелательным, но в тоже время твердым. Он признавал его положение и его законную родительскую тревогу, но в то же время напоминал барону, что это ее кабинет... и что девы войны за все эти столетия уже повидали множество встревоженных родителей.

"Бургомистр Ялит," - сказал Теллиан. Его взгляд на мгновение скользнул мимо нее по Каэрите, но он даже не поприветствовал рыцаря, и Каэрита гадала, насколько плохим может быть этот знак.

"Я так понимаю, вы знаете, зачем я здесь," - продолжил он снова сосредоточив взгляд на бургомистре. "Я бы хотел увидеть мою дочь. Немедленно."

Его высокий голос был ровным и четким, почти, но не совсем, суровым, а взгляд - жестким.

"Боюсь, что это невозможно, барон," - ответила Ялит. Брови Теллиана грозно нахмурились, и он готовился дать резкий ответ, но Ялит продолжила прежде, чем он заговорил.

"Законы и обычаи дев войны, к сожалению, очень строги в данном случае, милорд," - она говорила голосом, который Каэрита посчитала удивительно спокойным. "Лиана подала прошение о статусе девы войны. Так как ей только четырнадцать, она должна будет пройти шестимесячный испытательный срок, после чего мы примем ее окончательно и приведем к присяге. В течение этого времени члены ее семьи могут общаться с ней только письмами или через третьих лиц, но не лично. Хочу отметить, что когда она прибыла сюда, она не знала, что ей предстоит пройти испытательный срок, и что она не сможет поговорить с вами в течение этого времени. Когда я проиформировала ее об этом, она попросила госпожу Каэриту поговорить с вами от ее имени."

Челюсти Теллиана сжались, пока говорила бургомистр. И если и были какие-то сомнения, был ли он зол до этого, теперь они отпали, и его рука зловеще сжалась на рукояти кинжала. Но помимо того, что он был разъяренным отцом, он был еще и влиятельным дворянином, тяжелый жизненный опыт которого научил его контролировать и свои эмоции и свой язык. Итак, он проглотил резкое яростное выражение, которое застряло у него между зубами и заставил себя вдохнуть поглубже, прежде чем вновь заговорил.

"Моя дочь молода," - сказал он тогда, все еще глядя строго на Ялит, как будто Каэриты вобще не было там, - "и лишь я знаю, насколько упряма. Однако, она, также, хорошо воспитана, чтобы я ни думал об ее теперешней выходке. Она знает какую боль ее поступки могут причинить ее матери и мне. Я не могу поверить, что она бы не пожелала поговорить со мной в такой момент. Я не говорю, что она бы ждала этого с нетерпением, или была бы этому рада, но она не может не знать как сильно мы любим ее и не настолько бессердечна, чтобы отказаться увидеться со мной."

"Я не говорила, что она отказывается, милорд. Фактически, она была сильно расстроена, когда узнала, что ей не удастся поговорить с вами лично. К сожалению, наши законы этого не позволяют. Не из-за нашего высокомерия или жестокости, но чтобы защитить просителей от запугивания или манипуляций с целью изменить их решение против их воли. Но, могу сказать, если позволите, что я редко видела просителя, который бы очень хотел поговорить со своими родителями. Обычно, с момента когда молодая женщина становится девой войны, контактировать с семьей, из которой она бежала - это последнее, чего бы ей хотелось. Лиана конечно не относится к этому случаю, и она была бы здесь, если бы это от нее зависело. Но это не так. И, боюсь, я тоже ничего не могу с этим поделать."

Костяшки пальцев Теллиана побелели на рукояти кинжала, а ноздри его раздулись. Он закрыл глаза на какое-то время, потом открыл их снова.

"Я вижу." Его голос был очень, очень холодным, и для человека, которому только что сказали, что его любимой дочери даже не позволят поговорить ним, он удивительно владел собой, подумала Каэрита. Затем он перевел взгляд на нее, и она увидела пылающую в нем ярость, отчаяную любовь... и потерю.

"В таком случае," - продолжал он все таким же ледяным голосом, - "Я полагаю, мне стоит послушать, что же за послание передала мне моя дочь."

Ялит чуть вздрогнула от боли в его голосе, но сдержалась, и Каэрита подумала, сколько уже подобных разговоров прошло перед ее глазами.

"Я думаю, вы правы, милорд," - тихо согласилась Ялит. "Если хотите, яоставлю вас, чтобы вы могли поговорить с госпожой Каэритой откровенно, чтобы убедиться в том, что я сказала, и что ваша дочь пришла к нам добровольно и без принуждения."

"Я ценю конфеденциальность в разговорах с госпожой Каэритой," - сказал Теллиан, - "но нет," - продолжил он, - "потому что я лишь мгновение сомневался, что это была собственная идея Лианы. Как бы другие не обвиняли дев войны, я полностью убежден, что она пришла к вам, и что вы ничего не делали, чтобы 'склонить' ее к этому. Я не собираюсь притворяться, что я не разозлен - еще как разозлен - или что я не возмущен до глубины души тем, что мне не позволено просто поговорить с ней. Но я знаю свою дочь слишком хорошо, чтобы поверить, что кто-то смог бы убедить или вынудить ее прийти сюда против ее воли."

"Спасибо вам за это, Милорд," - Ялит споклонилась в знак признательности. Я и сама - мать, и я говорила с Лианой. Я знаю, почему она пришла к нам, и что это произошло не потому что она не любит вас и свою мать, и не потому что она хоть немного сомневается, что вы любите ее. Во многом из-за этого она стала одним из самых несчастных просителей, прошедших через мой кабинет. Я благодарна, что несмотря на ярость и горе, которое вы, я знаю, должны испытывать сейчас, вы понимаете, что это было ее решение. А сейчас я покину вас и госпожу Каэриту, если вы желаете снова поговорить со мной позже, я конечно, буду к вашим услугам."

Она снова поклонилась, еще ниже, и оставила Теллиана и Каэриту одних в своем кабинете.

Несколько секунд барон стоял молча, его рука сжималась и разжималась на рукояти кинжала, пока он смотрел на Каэриту.

"Кто-то бы сказал, что вы плохо отблагодарили меня за гостеприимство, госпожа Каэрита," - медленно произнес он суровым голосом.

"Без сомнения, милорд, кто-то так и скажет," - ответила она сохраняя по возможности спокойный тон. "Если вам тоже так кажется, я очень сожалею об этом."

"Не сомневаюсь." - каждое слово было произнесено аккуратно и точно, как будто отчеканено из бронзы. Затем он закрыл глаза и немного тряхнул головой.

"Я надеялся," - сказал он наконец, и голос его стал мягче, острые грани злости были размыты горем, - "что ты вернешь ее ко мне. Что когда моя дочь - мой единственный ребенок, Каэрита - придет к тебе во тьме, на обочине непроезжей дороги, сбежавшая из единственного дома, который она знала, и от нашей с Халатхой любви, ты могла бы признать ее поступок безумным и остановить ее." Он открыл глаза и пристально посмотрел на нее, в его взгляде сквозила боль и блестели невыплаканные слезы. "Не говори, что ты бы не могла удержать ее от того, чтобы она перечеркнула свою жизнь - бросила все и всех, кого она всегда знала. Ты ведь попыталась."

"Я могла," - сказала она непреклонно, отказываясь отвести взгляд от его боли и горя. "Несмотря на все ее решимость и мужество, я могла остановить ее, милорд. И у меня почти получилось."

"Тогда почему, Каэрита?" - взмолился он, не было больше барона, не было повелителя стражей западного предела, был только страдающий отец. "Почему ты этого не сделала? Это разбьет сердце Ханатхи, как уже разбило мое."

"Потому что она так решила," - мягко ответила Каэрита. "Я не сотойская женщина, Теллиан. Я не пытаюсь понять ваш народ, или все ваши правила и обычаи. Но когда ваша дочь выехала к моему костру из дождя и ночи, самостоятельно, оне не бежала от вашей заботы или любви, или от любви Ханатхи. Она наоборот стремилась к ним."

Невыплаканные слезы прорвались наружу, покатившись по усталому лицу Теллиана к его бороде, и на ее глазах тоже заволокло пеленой.

"Она просила вам передать," - тихо продолжила Каэрита. - "что никогда не сможет выразить, как она сожалеет, что ее действия принесут столько боли вам и ее матери. Но что она также знает, что это было лишь первое предложение ее руки. И что за ним последовали бы другие, есди бы оно было отвергнуто, Теллиан, и вы тоже понимаете это. Вы же знаете ее и то, что она считает, что все эти предложения будут сделаны исходя из неправедных интересов. Но вы также понимаете, что она не может отвергнуть их все без пагубных политических последствий. Пусть ей всего четырнадцать лет, она видит все это и понимает. Так что она приняла едиственное возможное решение. Не ради себя, а ради всех, кого она любит."

"Но как она могла покинуть нас таким способом?" - вопрошал Теллиан дрожащим от горя голосом. "Закон заберет нас у нее точно так же, как забирает ее у нас, Каэрита! Все, кого она знала, все, что имела, будет для нее потеряно. Как ты могла позволить ей заплатить такую цену, чего бы она там не добивалась?"

"Из-за того, кто она," - тихо проговорила Каэрита. "Не в смысле положения, не потому что она дочь барона, а из-за того, какая она, какой вы научили ее быть. Вы сделали ее слишком сильной, если хотели получить кого-то, кто смиренно примет предложение жить в качестве не более чем племенной кобылы в руках кого-то наподобие Блэкхилла. И вы сделали ее слишком любящей, чтобы позволить кому-то вроде его или барона Кассана использовать ее в качестве оружия против вас. Вы с Ханатхой вырастили молодую женщину достаточно сильную и любящую, чтобы отбросить все чины и привелегии, положенные ей при рождении, чтобы перенести страдания от 'побега' от вас и еще большие стадания от осознания того, сколько горя ее решение принесет вам. Не потому что она была дурочкой, или избалованной, или истеричкой, и уж конечно не потому что она глупа. Она сделала это потому что очень сильно любит вас обоих."

Отцовские слезы текли теперь свободно и она шагнула ближе, чтобы положить руки ему на плечи.

"Что еще могла я сделать пред лицом такой сильной любви, Теллиан?" - спросила она очень мягко.

"Ничего," - прошептал он и склонил голову, его правая рука покинула рукоять кинжала и легла сверху на ее руку на его левом плече.

Он стоял так долгие, бесконечные секунды. Наконец глубоко вздохнул, легонько сжал ее руку, поднял голову и утер слезы.

"В глубине души я надеялся, что она этого не сделает," - сказал он тихим, но уже менее дрожащим голосом. "Я бы никогда не согласился на ее брак с кем-то, кого бы она сама не избрала себе в мужья, несмотря на любые политические последствия. Но я надеялся, что она знала это, она ведь знала?"

"Да, я думаю, знала," - согласилась Каэрита с легкой грустной улыбкой.

"Тем не менее, как бы я не надеялся, что она этого не сделает, я знаю, почему она все-таки это сделала. И ты права - что бы это ни было, это не было малодушное или трусливое решение. Так что, не смотря на все горе и душевную боль, которую это принесет мне и Ханатхе - и Лиане - я горжусь ей."

Он покачал головой, как будто сам не мог поверить в то, что говорило. Но затем остановился, и, напротив, медленно закивал.

"Я горжусь ей," - повторил он.

"И вам стоит ей гордиться," - ответила Каэрита.

Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, затем он снова кивнул, на этот раз твердо, окончательно все признавая.

"Скажи ей - " - он остановился, как будто искал наиболее подходящие слова. Затем пожаал плечами, как если бы вдруг понял, что поиск этот на самом деле не такой уж сложный. "Скажи ей, что мы любим ее. Скажи ей, что мы понимаем, почему она сделала это. Что если она изменит свой выбор во время этого 'испытательного срока' мы будем рады принять ее дома. Но также передай ей, что это ее собственное решение и чтомы принимаем его и будем любить ее, чем бы это все не закончилось."

"Передам," - пообещала она, склонив голову в полупоклоне.

"Спасибо," - сказал он, а потом, на удивление, резко, но искренне засмеялся. Она приподняла бровь, и он фыркнул.

"Последнее, что я расчитывал сделать в течение последних трех дней, когда наконец настигну вас, это поблагодарить тебя, госпожа Каэрита. Избранница Томанака или нет, я представлял себе что-то более жесткое!"

"Будь я на вашем месте," - сказала она, усмехнувшись, - "я бы придумала что-нибудь с палачом и колодками."

"Не могу сказать, что эта мысль не возникала у меня в голове," - признал он, - "хотя, вероятно, у меня возникли бы некоторые сложности с тем, как объяснить это Базелю и Брэндарку. С другой стороны, я абсолютно уверен, что все, что я планировал сотворить с тобой, бледнеет в сравнении с тем, что мечтали сделать с тобой мои телохранители. Каждый из них предан Лиане и никто бы не поверил, что она способна даже подумать о чем-то подобном без убеждения со стороны. Я подозревая, что кто-то из них обвиняет в этом тебя. А некоторые из моих прочих слуг - и вассалов - видят в ее поступке позор и оскорбление моего дома. Когда это произошло, они стали искать виноватых и в этом тоже."

"Я ожижала этого," - сухо сказала Каэрита.

"Не сомневаюсь, так или иначе правда в том, что все это не создаст тебе хорошую репутацию среди большинства сотойцев." - предупредил он.

"Избранники Томанака часто обнаруживают, что они не особо популярны, милорд," - сказала она. "С другой стороны, как пару раз говорил Базель, "единственное, что должен делать избранник - делать то, что должен," - она пожала плечами.

"Возможно," - признал он. - "Все же я надеюсь, что никакие последствия от этого не помешают здесь любой твоей деятельности во имя Держателя Весов."

"Пока что, милорд," - сказала она глубокомысленно, - "мне видится, что помощь Лиане в том, что она попала сюда может быть частью того, что мне должно было выполнить. Я не знаю, почему это так, но я это чувствую, а в таких случаях я научилась доверять своим чувствам."

Теллиан не видел ничего особо ободряющего в мысли, что какой-то бог, пусть даже бог войны, пожелал, чтобы один из его избранников помог его единственному ребенку убежать к девам войны. Если и так, она его нисколько не обвиняла, а он был достаточно вежлив, чтобы не обличать свои чувства в слова.

"В любом случае," - продолжила она, - "я буду счастлива, доставить Лиане ваше послание, все ваши послания."

"Спасибо тебе," - повторил он, и в уголках его глаз блеснул искреннее веселье, когда он оглядел кабинет Ялит. - "А теперь, мы должны пригласить бургомистра обратно в ее кабинет. Хотя бы из вежливости разубедить ее, что мы не зарезали тут друг друга, в конце концов!"

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37496/135350

Переводчики: mad_dim