Готовый перевод Wind Rider's Oath by David Weber / Клятва Оседлавшего ветер: Глава 22

Глава двадцать вторая

Ну по крайней мере Чемалка решила послать свои ливни и бури в другое место.

Эта мысль заставила Каэриту усмехнуться. Она стояла на балконе гостиницы в Калатхе, с кружкой чая, над которым поднимался пар, и смотрела в туманное раннее утро. Телиан и его телохранители отказались от гостеприимства «дев войны» и отбыли вчера, во второй половине дня. Вряд ли они далеко уехали - на перекрестке с Магдаласом, около трех миль от Калатхи, была замечательная гостиница. Она была уверена, что они остановились там на два-три дня, чтобы дать отдых лошадям. Без срочной необходимости Телиан не будет спешить к Ханатхе в Страж Холмов. Он ведь сотойец, а они берегут своих лошадей, если у них есть выбор.

Каэрита была уверена, что барон отклонил предложение Йалит не потому, что сердился или обижался, хотя, без сомнения, испытывал эти чувства. Просто его возмущенные вассалы могли спровоцировать ссору, и трудно сказать, чем бы она закончилась.

Усмешка сменилась гримасой. Каэрита с ощущением покорности судьбе покачала головой и отпила еще глоток чаю. Телиан не зря предостерегал, что многие будут обвинять ее в том, что Лиана приняла такое решение. Сотойцы были слишком дисциплинированы, чтобы открыто проявлять свои чувства по поводу ситуации, публично одобренной их сеньором, но не требовалось быть магом, чтобы оценить степень враждебности взглядов, которые они бросали на Каэриту. Она надеялась, что их ярость не выплеснется на Базела и Брандарка, когда они вернутся в Бальтар. Если и так, однако, Базел сумеет с этим справиться. «И, без сомнения, сделает это, — с кривой улыбкой подумала она, — в своей неподражаемой манере».

Она пила чай, глядя, как солнце поднимается над раскисшими от грязи полями вокруг Калатхи. «День обещает быть теплым, — подумала она, — и солнце скоро разгонит туман!". В день своего прибытия она заметила тренировочную площадку и зал позади городской оружейной. Интересно, будет ли Балкарза Эвахналфресса, капитан охраны губернатора Йалит, возражать, если она позаимствует что-нибудь на час-другой? Они с Лианой так стремительно скакали к цели, что ей было не до регулярных утренних упражнений. Кроме того, по слухам, ее техника двумечного боя знакома «девам войны». Если удастся уговорить кого-нибудь из них потренироваться с ней, может, она сумеет выучить новый трюк или парочку.

Покончив с чаем, Каэрита вернулась в комнату и поставила кружку на стол рядом с оставшейся от завтрака посудой. Посмотрелась в маленькое зеркало над камином — неожиданная, очень дорогая, даже роскошная вещь. Спать в гостиничной постели было на редкость приятно, но еще больше удовольствия доставила рыцарю общая купальня. Теперь она снова обрела человеческий облик, решила Каэрита, хотя пройдет не меньше часа, прежде чем длинные иссиня-черные волосы высохнут. Большая часть одежды все еще где-то в городской прачечной, но в седельных сумках осталась вполне приличная и, по крайней мере, чистая смена. Немножко помялась и кое-где топорщится, но, в общем и целом, выглядит неплохо, решила Каэрита.

Что может сослужить ей неплохую службу, учитывая предстоящий разговор с Йалит.

«А может, и нет», — уныло подумала она.

* * *

"Спасибо, что согласились принять меня так рано, бургомистр," сказала Каэрита, когда Шаррал провела ее в кабинет Йалит, и она уселась в предложенное кресло.

"Не стоит благодарности, "оживленно ответила Йалит. "Вы, конечно, привезли мне горячую картофелину в виде Лианы — что, уверяю вас, не вызвало у меня восторга, но для любого избранника мы готовы сделать все, что в наших силах, госпожа Каэрита. Хотя," признала она, "я в некотором недоумении. Что избранница Томанака делает здесь, в Калатхе? Конечно, Лиана — девушка высокого происхождения, и все же еще не было случая, чтобы желающую стать «девой войны» приводил к нам избранник. А если бы это произошло, я скорее ожидала бы увидеть одного из служителей Матери."

"На самом деле," ответила Каэрита, "я уже находилась по дороге в Калатху, когда Лиана догнала меня."

"В самом деле?" В тоне Йалит сквозил вежливый интерес, не удивление — и, как показалось Каэрите, некоторая настороженность.

"Да." Она оперла левый локоть на ручку кресла и подняла раскрытую ладонь вверх. "Не знаю, Йалит, насколько близко вы знакомы с избранниками и с тем, каким образом мы получаем указания."

В ее тоне тактично прозвучал оттенок вопроса, и Йалит улыбнулась.

"Я никогда напрямую не имела дела с избранниками, если вы это имеете в виду," ответила она. "Как-то мне довелось встретить старшую Руку Матери, но я тогда была слишком молода и, уж конечно, еще не стала бургомистром. В то время никому не приходило в голову интересоваться, как именно она получает указания от Лиллинары, и уж тем более объяснять это мне. Думаю, Мать каким-то образом добивается исполнения своих желаний и намерений. Почему-то мне кажется, что Томанак и другие боги действуют так же."

"Несомненно," с кривой улыбкой согласилась Каэрита. "Что касается Томанака, у него свои особые методы для каждого избранника. В случае со мной возникает… ну, такое чувство, что я должна двигаться в определенном направлении или задуматься над определенной проблемой. По мере приближения к той цели, которую поставил передо мной он, я обычно нахожу более конкретные признаки проблемы."

"Видимо, это невозможно без очень глубокой веры," заметила Йалит и тут же сморщила нос, удивленная тем, что у нее вырвались такие слова. "Думаю, вера избранника вообще должна быть глубже той, которая присуща обычным людям?"

"Да, это действительно идет в комплекте с работой," согласилась Каэрита. "Так вот, все началось с возникновения ощущения, будто он хочет, чтобы я двигалась в этом направлении. Насколько я в тот момент оказалась в состоянии расшифровать его указания, Он имел ввиду Калатху."

"И не только ради того, чтобы проводить сюда Лиану, надо полагать."

"Нет. Перед тем как покинуть Бальтар, я побеседовала с бароном Телианом, бургомистр. Честно говоря, из отчетов его управляющих и других должностных лиц, у меня создалось впечатление, что отношения между вашим городом и соседями… ну, не настолько хороши, как могли бы быть."

"Боже, какое тактичное описание." Едкой иронии в голосе Йалит хватило бы, чтобы растворить утренний туман и без солнечного тепла. Несколько мгновений она молча сверлила Каэриту взглядом, потом откинулась в кресле и сложила на груди руки.

"На самом деле, леди Каэрита, мы и наши «соседи» просто кипим от злости друг на друга. Хотя, конечно, и я, и городской совет уверены, что мы правы, а они нет. Надеюсь, вы простите меня, но я не в силах понять, с какой стати наши разногласия и ссоры могут интересовать Томанака. Наверняка у него есть дела поважнее, чем делать своих рыцарей судьями в поединках, продолжающихся десятилетиями. Кроме того, при всем моем уважении я думаю, что проблемы «дев войны» — дело Лиллинары, а не Бога Войны."

"Прежде всего," спокойно ответила Каэрита, "Томанак — Бог Справедливости, а не только Бог Войны. И, судя но отчетам Телиана, в данном случае речь идет как раз о «справедливости». Во-вторых, согласно тем же отчетам, между «девами войны» и их соседями происходит нечто более сложное, чем обычные раздоры."

Йалит, казалось, не слишком понравилось упоминание о Томанаке — или скорее тот факт, что в качестве Бога Справедливости он может иметь вполне законный интерес в вопросе, который она считала прерогативой Лиллинары. Однако высказываться по этому поводу Йалит не стала. Пока, по крайней мере.

"Возможно, сейчас тут и впрямь творится что-то еще," недовольным тоном согласилась она. "Тризу из Лорхэма никогда не питал симпатии к «девам войны». Его отец, лорд Дархэл не был таким, ну, по крайней мере он был лучше своего младшего брата, Сэта. Ох, да никто не был так плох как Сэт Кирха. Из всех фанатичных, упрямых, глупых - "

Йалит спохватилась и поморщилась. Она потерла переносицу, глубоко вздохнула и продолжила.

"Прошу прощения, леди Каэрита. Я не была еще бургомистром, когда Сэт погиб на охоте в результате несчастного случая. Но я лично с ним столкнулась и не я одна. Он разрывался между двумя убеждениями - с одной стороны считал, что каждая из нас противоестественная сучка, которая должна быть уничтожена ради спасения Королевства. С другой - что каждая из нас - шлюха, которая должна ублажать его по первому зову. Признаться, я была удивлена, что он погиб из-за несчастного случая, а не с гарротой девы войны на шее, завязанной бантиком!"

"Но лорд Дерхэл не был сексуально озабоченным, или идиотом. И даже если считал нас "противоестественными", то держал это при себе. На самом деле, казалось, он принял то, что мы никуда не денемся и ему придется жить бок о бок с нами, что он и делал, только несколько сварливо. Тризу же, унаследовав титул три года назад, молод... и нетерпелив. Он даже и близко не так отвратителен, как его дядя Сэт, но мне иногда кажется, будто он и впрямь верит, что сумеет избавится от нас, доставив нам побольше неприятностей. Например, мы просто," она помахала в воздухе пальцами," переедем и оставим его в покое."

Она снова поморщилась и покачала головой.

"Как бы я не сердилась на него, все же сомневаюсь, что Тризу настолько глуп чтобы действительно думать, будто так и случится. А это означает, что он ведет себя как задница по какой-то другой причине. Я объясняю это его незрелостью и дурным нравом. От всей души надеюсь, что со временем он просто перерастет их."

"Со всем уважением, бургомистр Йалит," как можно более твердо и ровно сказала Каэрита, "судя по его отчетам и жалобам, обращенным к барону Телиану, он, видимо, считает, что у него есть законные основания для недовольства Калатхой." Увидев, что Йалит прищурила глаза, она умиротворяющим жестом вскинула руку. "Я не говорю, что вы ошибаетесь, его поведение наверняка продиктовано враждебными чувствами; судя по тону его посланий, так оно и есть. Я просто хочу сказать: он настаивает на законных основаниях для недовольства, помимо того факта, что вы ему очень не нравитесь."

"Мне это известно," холодно ответила Йалит. "Я наслышана о его претензиях на воду и пастбища, и, честно говоря, меня от них уже тошнит. Хартия Калатхи недвусмысленно дарует нам контроль над рекой, поскольку она протекает по нашей территории. И что мы с ней делаем, касается нас, но никак не его. А если он хочет сделать доступной для себя большую, чем сейчас, часть нашей воды, пусть, в свою очередь, пойдет на некоторые уступки."

Каэрита кивнула — в знак понимания, не согласия; хотя она сомневалась, что Йалит почувствовала разницу. Учитывая, какое количество воды падало с неба на протяжении последних недель, спор между Калатхой и самым влиятельным местным аристократом из-за прав на воду казался смехотворным. Каэрита, однако, родилась и первые годы своей жизни провела среди крестьян и прекрасно понимала, как отчаянно может обостриться эта проблема, когда сырая весна сменится жарким, сухим летом. С другой стороны, вполне возможно — и даже весьма вероятно, — что спор из-за воды был проявлением другой, гораздо глубже укоренившейся вражды.

"Из докладов, представленных управляющим Телиана," заговорила Каэрита после небольшой паузы, "кажется очевидным, что Тризу оспаривает честность и недвусмысленность вашего права на реку. Или что вы правильно поняли дарственную лорда Келлоса. Очевидно, он рассчитывает привести какие-то веские аргументы, когда попытается убедить суд решить дело в его пользу. Я не утверждаю, что у него и в самом деле есть такие неоспоримые аргументы; просто, по-видимому, он верит в это."

Йалит презрительно фыркнула, но не произнесла ни слова. Каэрита продолжила.

"Если быть честной, в данный момент меня больше интересуют «уступки»», о которых вы только что говорили. Тризу жалуется Телиану. что «девы войны» настроены враждебно и неприязненно и отвергают все его усилия решить спор мирным путем. Насколько я знаю, он не приводит никаких конкретных примеров этой враждебности и конфронтации. Как вам кажется, может, дело в уступках, которых вы добиваетесь от него?"

"Враждебность и неприязнь?", нахмурилась Йалит. "Да, по отношению к нему я буду вести себя враждебно! Достаточно мы были умеренны и благоразумны, имея дело с таким тупоумным, жадным, упрямым, самоуверенным молодым идиотом!"

Вопреки собственному желанию, Каэрита не смогла сдержать улыбки. Ярость Йалит облегчала положение, поскольку свидетельствовала о том, что ее ненависть к Тризу укоренилось глубже и пылает жарче, чем ей хотелось признаться Каэрите… или, возможно, самой себе. И, уж конечно, даже человек несравненно более уравновешенный, чем Тризу, не мог бы не почувствовать острую враждебность со стороны «дев войны».

"Уверена, что так и было", сказала она спустя секунду или две, когда уверилась, что сможет управлять своим голосом. "Но перед поездкой в Лорхам мне нужно узнать, каких конкретно уступок вы добивались."

"Ничего существенного," ответила Йалит. "По крайней мере, так нам кажется. Мы хотим получить право прогонять коней через его пастбища к конному заводу, завещанному нам леди Вороний Молот шесть или семь лет назад. Мы хотим заключить официальное соглашение о том, как в сухие сезоны будет делиться и доставляться речная вода. Мы хотим получить гарантию, что продукты, выращиваемые нашими крестьянами, и сами крестьяне будут иметь равный со всеми остальными доступ на местные рынки, не подвергаясь гонениям со стороны его перекупщиков и чиновников. И еще мы хотим окончательного и безоговорочного подтверждения тек привилегий, которые мы получили благодаря королевской хартии и дарственной лорда Келлоса — всех без исключения."

"Понимаю." Каэрита откинулась в кресле, обдумывая услышанное. Первые три пункта и впрямь, казалось, не содержали в себе ничего «существенного». Она слишком хорошо знала, как просто и разумно можно изложить взгляд на спорную проблему, и все же склонялась к мысли, что непреодолимые преграды, приведшие к конфронтации «дев войны» и лорда Лорхэма, кроются в четвертом пункте.

"Какие конкретно привилегии оспариваются?" спросила она наконец.

"Их несколько." Йалит поморщилась. "В хартии короля Гартхи четко обозначено, от каких обязательств перед местными лордами освобождаются "девы войны", и честно говоря, Тризу и его отец с дедом в общем и целом, придерживались их. Правда, они не особо соблюдали условия о равном доступе со всеми прочими наших ремесленников и крестьян на местные рынки."

"Это очень плохо, тем более что такое отношение сохраняется на протяжении многих поколений. Тем не менее мы научились как-то с этим жить. Однако несколько лет назад возникло новое разногласие — из-за прав на воду, о которых я уже говорила, и неприкосновенности земель, дарованных нам лордом Келлосом. Он четко обозначил границы и бросающиеся в глаза приметы местности, но семья Тризу и, если уж на то пошло, некоторые другие местные лорды, хотя и в меньшей степени, постоянно нарушали эти границы. Отец Тризу взял и построил мукомольную мельницу прямо на нашей земле, и Тризу не желает признавать, что лорд Дархал поступил неправильно. Более того, он твердит, что эта земля принадлежит ему и всегда принадлежала ему, вопреки тому, что, согласно дарственной, граница проходит почти на полмили дальше мельницы. И это лишь один пример грубого нарушения границ наших владений."

"Еще один момент - хартия недвусмысленно освобождает нас от уплаты пошлины за использование дорог Лорхэма. Лорд Келлос и прапрапрадед Тризу время от времени проводили через наши земли свои табуны, и лорд Ратман даровал нам освобождение от пошлин взамен нескольких концессий от лорда Келлоса. Однако, около тридцати лет назад, отец лорда Тризу начал требовать с нас плату."

По общему согласию, мы не заостряли эту проблему, поскольку пошлины лорда Дархала были весьма умеренны. Более того, они шли исключительно на поддержание дорог, по которым мы перевозили свои товары и изделия. Однако, едва став лордом Лорхэма, Тризу стал повышать пошлины. Надо полагать, он таким образом хочет получить добавочный доход, сверх стоимости поддержания дорог в приличном состоянии. Долгие годы мы по доброй воле платили пошлину, от которой освобождены по закону, полагая, что эти деньги идут на ремонт дорог, а это выгодно и нам, и Лорхэму. Однако способствовать обогащению Тризу мы не намерены, тем более что он оспаривает наше право на воду."

"Есть и еще несколько менее значительных спорных моментов. В основном они носят процедурный характер и, честно говоря, по большей части не стоят того, чтобы ломать из-за них копья. Однако они являются частью наших разногласий. Мы не готовы отказываться от любого из них без встречных уступок, но все это может быть согласовано на переговорах, при условии, конечно, что на них согласны обе стороны."

"Понятно," кивнула Каэрита с задумчивым выражением. "Это все разногласия?"

"Пожалуй, да. Нарушаются наши права и границы. Но... есть еще одна, главная проблема."

Бургомистр замолчала. Каэрита вопросительно вскинула брови.

"Как я уже говорила," продолжила Йалит, "хартия ясно и недвусмысленно гарантирует нашим ремесленникам, крестьянам, торговцам и всем прочим гражданам Калатхи и других вольных городов, которые могут быть основаны в дальнейшем, те же самые права, что и другим гражданам королевства, независимо от того, мужчины они или женщины. Тризу, видимо, полагает, что к Лорхэму это не относится."

"В каком смысле?" - нахмурившись, Каэрита наклонилась вперед.

"На местных рынках то и дело досаждают нашим крестьянкам и лавочницам, и служащие Тризу не пресекают этого." Йалит махнула рукой. "Самими враждебными выходками можно было бы пренебречь — всегда находятся фанатичные крестьяне или горожане, которых бесит вид женщин, делающих «мужскую» работу. «Девы войны» не могут позволить себе быть чересчур обидчивыми, когда такое происходит. Но это симптом более серьезной проблемы."

"Какого рода?"

"Были происшествия... связанные с храмом Лиллинары в Куайсаре," ответила Йалит. Чувствовалось, что она тщательно подбирает слова и с трудом сдерживает клокочущий внутри гнев. Она снова замолчала и Каэрита подождала, пока бургомистр возьмет себя в руки.

"Как последовательница Томанака, не Лиллинары, вы, возможно, не знаете, что храм в Куайсаре имеет для Матери особое значение," сказала она чуть погодя. "Он не слишком велик, но очень стар. Сам Куайсар — маленький городок, на протяжении последних пятидесяти — шестидесяти лет он медленно умирает. Сейчас осталось лишь то, что, так или иначе, связано с храмом. Однако куайсарский храм всегда был особенно важен для «дев войны» — как и Калатха, несмотря на ее малые размеры, — потому что именно в Куайсаре была официально провозглашена первоначальная хартия Гартхи. Можно сказать, Куайсар — «мать хартии» всех «дев войны», где бы они ни проживали, а Калатха — «мать вольных городов». К несчастью, Куайсар находится в Лорхэме. Если уж на то пошло, то одной из причин почему именно Калатха была дарована лордом Келлосом "девам войны", и по которой Корона признала его свободным и было расположение рядом с Куайсаром."

"Вы правы, я не знала об этом," пробормотала Каэрита. "Теллиан говорил мне, что Калатха - старейший из вольных городов, но о Куайсаре и его значении для вас я ничего не знала."

"Вы и не должны были знать," заметила Йалит. "Очевидно, что нам хотелось бы включить Куайсар в сферу охвата хартии. К сожалению, лорды Лорхэма никогда не испытывали к нам такой симпатии, как лорд Келлос. Впрочем, мы не придавали этому особого значения, учитывая независимость храма и уважение к нему. Одобряют Тризу и его предки «дев войны» или нет, ни один человек в здравом уме не посмеет потревожить или оскорбить храм любого бога… или богини. По крайней мере, так мы думали."

"Вы хотите сказать, что он сделал это? — резко спросила Каэрита."

"Я хочу сказать," мрачно ответила Йалит, "что он неоднократно демонстрировал свое неуважение — я бы даже сказала, презрение — по отношению к храму в Куайсаре. Оскорблил Глас Куайсара в личных беседах. Давал понять, что для него не имеет значения, говорит она от имени Матери или от своего собственного. Хоть и не решаясь высказать это открыто, намекал, что вообще не верит, что она разговаривает с Матерью."

Каэрита была потрясена. Правители часто выказывают недостаточное почтение и уважение к чужим богам, и существует множество людей, убежденных, что истинны только их бог или богиня. Однако каким нужно быть идиотом, чтобы открыто демонстрировать презрение и неуважение, о которых говорила Йалит? Неважно, во что он сам верит или не верит. Такое поведение наверняка задевает и возмущает его подданных.

"Это достаточно скверно само по себе," ровным голосом с нотками грусти продолжала Йалит, "но это еще не все. Глас Куайсара направила ко мне двух служанок с сообщениями. Они так и не прибыли."

На этот раз Каэрита была более чем шокирована.

"Бургомистр Йалит, вы хотите сказать.."

"Я не готова утверждать, что Тризу лично имеет какое-то отношение к их исчезновению," прервала Йалит Каэриту до того, как та закончила свой вопрос. "Если б у меня были доказательства, - или хотя бы убедительные свидетельства этого, — уверяю вас, я бы уже обвинила его перед бароном Телианом или даже потребовала, чтобы дело расследовал королевский обвинитель. Однако я убеждена, что тот, кто это сделал, наверняка разделяет отношение Тризу к «девам войны», иначе он не решился бы на подобное безумие. Скорее всего, он уловил намек Тризу и поспешил угодить хозяину. И меня ни в коей мере не устраивает так называемое «расследование» этого инцидента, предпринятое Тризу. Он якобы не обнаружил никаких свидетельств преступления по отношению к служанкам Гласа. Более того, он зашел так далеко, что высказал предположение, будто они вовсе и не исчезали. Что вся история сфабрикована."

Каэрита нахмурилась. В отчетах Телиана не было ни единого упоминания об этом инциденте. В свете того, о чем только что рассказала Йалит, пробел производил зловещее впечатление.

"Глас не смогла сама разобраться, что произошло с ее служанками?" чуть помолчав, спросила она.

"По-видимому, нет," Йалит тяжело вздохнула. "Ей удалось лишь выяснить, что обе мертвы. Как они погибли и где именно, она сказать не может."

По спине Каэриты пробежал холодок. Убийство посвященных служительниц любого храма, и в особенности двух личных служанок Гласа Лиллинары, представляло собой невероятно тяжкое преступление. И больше всего ее напугало, что Тризу в поисках виновных не перекопал Лорхэм буквально камень за камнем.

«Может быть, это и есть причина, по которой Томанак направил сюда одного из своих избранников», — мрачно подумала она.

"как давно это произошло?" - резко спросила она.

"Не очень давно," ответила Йалит и сверилась с календарем на своем столе. "Чуть менее четырех недель назад."

Каэриту немного отпустило. Если убийство произошло так недавно, не исключено, что в отчетах Тризу не упоминалось о нем, поскольку он еще не закончил собственное расследование. В конце концов, преступление совершено в Лорхэме, и именно Тризу несет ответственность за его расследование. Если бы он не справился, то имел бы право — и, по мнению многих, даже должен был — обратиться за помощью к своему сеньору. Возможно, покамест он просто не использовал все ресурсы.

"Уверена, он до сих пор так считает," сказала она себе.

И тот факт, что все произошло так недавно, без сомнения, объяснял, почему Телиану ничего не сообщили ни Йалит, ни Глас Куайсара. Калатхе была дарована королевская хартия. Это означало, что, в отличие от Тризу, Йалит не является вассалом Телиана и не обязана ни о чем докладывать ему. Как и Телиан, в свою очередь, по закону не обязан предпринимать какие-либо действия, даже если получает от нее сообщения, хотя, без сомнения, он не остался бы в стороне от столь серьезного дела, в которое был или мог быть вовлечен его вассал. Что касается Гласа, ей следовало обращаться в поисках справедливости именно к Тризу. Вот если он потерпит неудачу со своим расследованием, тогда она получает право апеллировать к его сеньору.

"Возможно теперь вы понимаете, почему я удивилась, увидев избранницу Томанака, а не служительницу Матери," тихо сказала Йалит.

"Честно говоря, я и сама немного удивлена," признала Каэрита.
Вообще-то в глубине души она считала, что служительницы Лиллинары стремились бы не столько к восстановлению справедливости, сколько к отмщению. И все же она в самом деле удивилась, что Лиллинара не прислала на помощь одну или даже несколько своих служительниц. Серебряная Леди была знаменита тем, что не оставляла преступления против своих последовательниц безнаказанными.

"Может быть," медленно продолжала Каэрита, размышляя вслух, "если враждебность Тризу к вам, как вы говорите, зашла так далеко, что вылилась в публичное оскорбление Лиллинары, Она и Томанак решили, что лучше послать сюда кого-то из его избранников. Тот факт, что я женщина, сделает меня более приемлемым судьей для «дев войны» и Гласа, а тот факт, что я служу Томанаку, заставит прислушаться ко мне Тризу, несмотря на то, что я женщина."

"Надеюсь, госпожа Каэрита," угрюмо сказала Йалит. "Потому что если ситуация в Калатхе и Лорхэме не улучшится в самое ближайшее время, она может просто взорваться."

Каэрита посмотрела на нее, и та поморщилась.

"Статус Калатхи как старейшего вольного города означает, что все «девы войны» пристально следят за тем, как здесь развиваются события, миледи, и я только что объяснила вам, почему Куайсар так важен для всех нас. Если Тризу и ему подобные сумеют самоуправством взять верх над нами здесь, это может подтолкнуть их к попыткам проделать то же самое в другом месте. Это будет скверно, конечно, но, по правде говоря, гораздо больше меня беспокоит реакция самих «дев войны». Давайте будем честны. Большинство из нас не питают добрых чувств к представителям власти, и если Тризу очень постарается, эта позиция только окрепнет. Уверяю вас, что, по крайней мере, некоторые «девы войны» предубеждены против всех Тризу в мире несравненно больше, чем Тризу был когда-либо предубежден против нас. И такие женщины могут начать открытое сопротивление, если сочтут, что справедливость попрана. Тогда все, чего мы добились на протяжении более чем двухсот пятидесяти лет, окажется под угрозой."

Каэрита кивнула. Голубые глаза потемнели, когда она представила себе раскручивающуюся спираль недоверия, враждебности и насилия, описанные Йалит.

"Ну, в таком случае, бургомистр," спокойно сказала она, "мы просто должны сделать все, чтобы этого не случилось, не так ли?"

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37496/135353

Переводчики: Anatar