Готовый перевод Wind Rider's Oath by David Weber / Клятва Оседлавшего ветер: Глава 26

Глава двадцать шестая

Сэр Келтис Копьеносец позволил себе расслабится в седле когда неутомимый галоп Валасфро привел их на вершину холма, и они наконец остановились перед усадьбой Теплые Источники. Солнце чуть поднялось на востоке, сияя над высокой стеной ледника Отравы Надежды далеко на севере. Утренний туман колыхался, словно голубое болото, над лугами и пастбищами. Белый пар над источниками, которые и дали области свое имя, оставался в тумане серебристыми перьями.

Валасфро немного постоял с поднятой головой, глубоко дыша. Даже скакун не мог долго выдерживать столь стремительный темп, чтобы не вымотаться, и Келтис чувствовал как устал жеребец... и он сам. В самом деле, хоть Валасфро и промчался всю дорогу галопом, но Келтис подозревал, что устал сильнее жеребца. Ведь его предков никто не менял магически как скакунов, он был всего лишь обычным смертным человеком, как и любой другой. Избрание всадником ветра ничего не меняло, и после долгой езды он чувствовал себя так, будто его тело били дубинками. Они проехали больше пятидесяти лиг с получения ужасающего сообщения от Базела и сэра Джехлахана, и это без учета шестидесятимильного крюка, чтобы доставить это сообщение в поместье на Медвежьей реке. Хоть Келтису и было жаль терять время, но оно не было потрачено впустую, поскольку он знал, что табун скакунов Медвежьей реки чуть раньше на неделе ушли из своих зимних пастбищ и конюшен. Только другой скакун - как Валасфро, например, - мог определить их местонахождение на необъятных просторах Равнины Ветров и предупредить их.

Однако, признал он, бросив взгляд через плечо на четырнадцать жеребцов без всадников, следовавших за ним и Валасфро, он привел подкрепление. Или по крайней мере на это надеялся.

Почти половина взрослых жеребцов табуна Медвежьей реки - включая всех холостяков - приняла решение сопровождать их в Теплые Источники. Это было ожидаемо, и в нормальных условиях такое подкрепление было бы бесценным. Но хоть в сообщении Базела и Джехлахана было мало деталей, да и те отрывочны, было ясно, что табун Теплых Источников оказался не способен сопротивляться нападавшим. И возможно, они с Валасфро привели других скакунов на заклание. Келтис не мог даже представить такую угрозу, но произошедшее мрачным доказательством показало, что такое возможно.

Но, несмотря на это, он знал, что не смог бы не представить им самим выбирать. Это было частью того что значит быть всадником ветра. Ни один скакун не стал бы подчиняться кнуту или шпорам. Недоуздок Валасфро был скорее украшением, чем средством управления - к нему не были присоединены вожжи. Скакуны сами решали когда и куда пойти, и у тех, кто получил привилегию разделить с ними жизнь, не было другого выбора, кроме как признать за ними право наравне с людьми выбирать с какими опасностями столкнуться и чем пожертвовать.

Келтис был всадником ветра уже больше двадцати лет, и временами - как сегодня, например, - он все еще не мог поверить, что смог заполучить братство и любовь Валасфро. Он знал, что это было дано не всем - испытать свирепую мощь скачки по открытым равнинам на сотойском боевом коне. Чувствовать движение могучих мышц, взрывающихся энергией, ветер в лицо, распластывание и стук всех четырех копыт о землю. Чувствовать как собственное тело сливается с движением, сплетаясь в диком, волнующем танце. И знать, что несешься сквозь вотчину Торагана со скоростью в тридцать миль в час или даже еще больше.

Это был один из волшебных моментов, когда человек и конь объединялись, сливаясь воедино в скачке, которая лучше всего показывала характер сотойца. Это было основой их независимости и веры в собственные силы - или высокомерия, как могли сказать некоторые. Правда была в том, что без всяких сомнений сотойцы знали, что не было в мире другой столь же прекрасной, столь же смертоносной конницы как у них. И в те моменты, когда копыта коней под ними отталкивались от земли, они ощущали свободу и экстаз, почти сравнимый с божественным.

Даже те, благословленные узнать каково пересекать Равнины Ветров на замечательном боевом коне могли только вообразить, но и то только смутно, каково это - оседлать сам ветер. Ощущение полутора или даже больше тонн мышц, костей и неутомимого, дикого нрава под собой. Знание, что даже боевой конь не мог бы обогнать это великолепное четвероногое существо, выбравшее его как брата. Или испытать тот же дикий восторг скачки, но не несколько минут у боевого коня, а в течение нескольких часов. И возможность прикоснуться к мысли другого живого и дышащего существа, зная, без тени сомнения, что он умрет за вас, защищая вас так же, как и вы будете его защищать.

Возможно никто из живых существ, созданных только природными силами, не был столь же выносливым как скакуны, и только каждый десятый из них мог бы сблизится с человеческим всадником. Всадники ветра были элитой сотойской конницы - скакун и наездник, слившиеся воедино, были быстрее, умнее, сильнее и намного более смертоносные, чем когда-либо надеялся стать обычный всадник.

Это и было причиной, почему скакуны и сотойцы жили в подобие симбиоза. Очень мало сотойцев когда-либо сидели на спине скакуна, но все сотойцы испытывали благоговение при виде величия и красоты скакунов. Путем, который мало кто понимал в Норфресе, скакуны были такими же гражданами королевства Сотойя как и другие люди. Они жили на одной и той же земле, защищали еще от тех же врагов. Они умирали с избранными наездниками, защищая их. Взамен они просили людей сделать руками то, что не могли сами, а взамен предлагали свою несравненную скорость, силу и выносливость на благо общей родины.

Вот поэтому-то произошедшее со скакунами в Теплых Источниках у любого сотойца леденило кровь в жилах, ...а сердце наполнялось пламенным гневом. Никто - никто из смертных, демон или дьявол, не мог совершить такое и избежать возмездия. И если Келтис чувствовал себя так, то что уж говорить про скакунов с реки Медведя, чувствовавших ту же ярость... и страх? Вот почему он должен был рассказать им. И поэтому снова оглянулся на огромных, прекрасных существ, следовавших за ним и Валасфро. Это был один из редких моментов в жизни Келтиса Копьеносца, когда страх уравновешивал восторг от необыкновенной скорости его брата-скакуна.

* * *

<Как думаешь, мы вовремя?>

Беспокойный вопрос в разуме Келтиса был наполнен виной, несмотря на их скорость, обгоняющую ветер. Только те скакуны, которые избрали наездников - и только с их собственными наездниками - могли формировать мысли в человеческие слова. Их мысленный "голос" был настолько выразителен, какой человеческая речь только надеялась стать.

"Могу только предполагать, так же как и ты," ответил Келтис, в то время как Валасфро перешел на кентер (средний галоп - прим.пер.), не такой быстрый как карьер (самый быстрый вид галопа - прим.пер.), но так же пожирающий расстояние, и который все же был быстрее чем карьер других лошадей. Жеребцы с Медвежьей реки следовали за ним по пятам. "Но даже если нет, это не твоя вина, мой дорогой."

Он не знал, может ли скакун слышать его сквозь свист ветра и стук копыт, но почти всегда разговаривал с Валасфро вслух.

<Они не должны были уходить без всадника ветра. О чем же думал их вожак?>

Келтис понял, что это риторический вопрос, порожденный разъедающим страхом, и промолчал в ответ.

<Телиан или Хатан должны были бы быть здесь. Они тоже избраны ветром, и Даглар с Гархаланом могли бы привезти их вовремя. И они знали бы что делать, когда добрались бы сюда,> продолжил жеребец, беспокоясь словно собака с костью. Но Келтис в этом ворчании ощутил еще и въевшуюся настороженность, на грани недоверия. Скакун видел столько же доказательств статуса избранника Базела, как и Келтис, но ему было сложнее, чем его всаднику, принять тот факт, что Базел - градани.

"Их не было там," твердо ответил Келтис. "Валасфро, ты же знаешь это так же хорошо как и я. И знаешь, как повезло, что там был избранник Томанака."

<Избранник градани,> проворчал Валасфро.

"Избранник," еще тверже сказал Келтис. "Если Томанак принял принца Базела, не думаешь, что нам стоит сделать то же самое?"

<Наверное да,> пробормотал Валасфро в голове у Келтиса, и всадник ветра вздохнул.

В сотойском языке, который был гораздо ближе к языку Контовара из всех языков Норфрессы, Валасфро означало "сын битвы". Это имя было дано вожаком табуна, когда юному жеребенку исполнилось два года. Как и большинство имен, даваемых вожаками, оно несло глубокое понимание личности носителя... и не только на поле битвы. Так что даже свидетельства бога было недостаточно, чтобы передумать по поводу градани. Не полностью.

"Я уверен, что он сделал все возможное для любого из избранников Томанака, как только прибыл," сказал Келтис и стал наблюдать, как постепенно вырастали на горизонте хозяйственные постройки Теплых Источников по мере приближения к ним Валасфро.

* * *

Каменная усадьба лорда Эдингаса стояла на искусственной насыпи, окруженная чуть поодаль глиняной стеной и земляным валом, который так же ограждал другие важные постройки всего поместья. Это не было предназначено для защиты от армий или осад, но более чем помогало защищаться от налетов или даже выдерживать значительные нападения, если у нападавших не было надлежащего оружия для осады. Когда сэр Келтис, Валасфро и другие жеребцы с Медвежьей реки прошли сквозь открытые ворота, они заметили намного больше часовых на стенах, чем обычно. Хотя, конечно, их самих ни о чем не спрашивали. Одним из преимуществ быть всадником ветра или скакуном - не нужно представляться, каждый из них и так очень заметный и узнаваемый.

Начальник стражи даже не стал разговаривать с сэром Келтисом, а просто махнул рукой в сторону главной конюшни. Келтис поднял руку в ответе, и они с Валасфро, а так же жеребцами с Медвежьей реки легкой рысью отправились в указанном направлении.

По мере приближения к концу пути общая тревожность нарастала. И хоть Келтис не мог чувствовать других скакунов, он ощущал отголоски их чувств через Валасфро. Топот копыт скакунов стал громче, когда они зашли на замощенную площадь поместья. Келтис усмехнулся, услышав как они идут в ногу. Жеребцы с Медвежьей реки сомкнули ряд, словно готовясь к битве. Но подходя все ближе к закрытой двери конюшни, страх перед тем, что они могут там увидеть, вынуждал их все замедлять ход.

Они двигались вперед чуть ли не шагом, мимо кольца стражников, охранявших конюшню. А потом, настолько резко, что даже для скакуна это выглядело неуклюже и качнуло наездника в седле, Валасфро остановился. Голова скакуна вскинулась, уши стали прямо словно восклицательные знаки, и волна настолько яркого изумления донеслась до Келтиса через их связь, что это было подобно удару под дых.

Семеро жеребят и кобылок стояло рядом с четырьмя кобылицами в одном из загонов конюшни. Подростки толпились возле старших кобыл с настороженностью, порожденную сплотившим их ужасом. На всех двенадцати были шрамы от ран, некоторые еще глубокие, но Келтис видел, что они уже заживают. Он понял наконец, что именно почувствовал через Валасфро. Он всегда знал, что у его брата-скакуна сильная личность, но до этого момента не понимал на сколько. Скорее всего, если бы Валасфро не соединил свою судьбу с Келтисом, он стал бы вожаком табуна, и с этим чувством табуна он потянулся к выжившим.

Одна из кобылиц подняла голову, заржав в ответ, и Валасфро встряхнулся, почти как человек, чтобы справится с ошеломляющим удивлением. В исполнении скакуна это выглядело более впечатляющим, но внешнее проявление меркло по сравнению с внутренними ощущениями, которые жеребец разделял с Келтисом.

Рыцарь услышал изумленные возгласы от жеребцов с Медвежьей реки, чуть позже увидевшее то, что удивило Валасфро. В сообщении от Базела и Джехлахана предупреждалось, что согласно посыльному от лорда Эдингаса, выжившие в Теплых Источниках близки к смерти. Но на увиденных скакунах не было признаков скорой смерти, о которой сообщал Альфар Лезвие Топора. Остались шрамы, но не больше. Даже тень ужаса, которого они пережили, немного поблекла. Не спрятана или стерта, но... измененная. Перетекшая в память, которая могла бы напугать, но больше не могла парализовать или сокрушить упрямый дух, бывший неотъемлемым правом любого скакуна.

<Как?>

Лишь одно слово пришло к Келтису от Валасфро. Как будто скакун был не способен сформулировать более сложную мысль. Но в этом едином слове смешались и недоумение, и радость, смущение и благодарность, и ликование, испытываемые жеребцом.

"Я не знаю," Келтис чувствовал, что его голос звучит так же шокировано, как у Валасфро. "Я.."

Он осекся, и повернул голову посмотреть, что же вновь взволновало жеребца. Еще двое скакунов медленно выходили из конюшни, и на них были отметины самых ужасных ран из увиденных ими. Большая из двух - и младшая, как понял Келтис из чувств Валасфро - потеряла глаз и ухо. Ее по-зимнему лохматая шкура была отмечена широкими белыми полосами, отмечающими места глубоких ран. Было видно, что она все еще привыкает к своей полуслепоте, но она несла изувеченную голову с царственной гордостью, когда неспешно шла.

Стадное чувство Валасфро определило старшего скакуна рядом с ней, как самого старшего их выживших в табуне Теплых Источников. Не то чтобы она была уж очень старой. Скакуны, в отличие от обычных лошадей, жили до шестидесяти лет, хоть и взрослели медленнее. И этой кобылке - старшей в табуне Теплых Источников, вряд ли было больше девятнадцати лет.

Этот факт только подчеркивал какой урон был нанесен табуну, но прошел только по краю сознания Келтиса. Другое отвлекло его внимание, и он почувствовал удивленное недоверие Валасфро и жеребцов с Медвежьей реки, когда они тоже увидели спотыкающегося и крайне истощенного градани, шедшего между скакунами. Он выглядел едва способным даже стоять, но все же заставлял себя идти, чтобы поприветствовать их. Градани перекинул руку через спину полуслепой кобылки, с ужасными ранами, которая шла рядом с ним, поддерживая и защищая.

"Я рад видеть вас, сэр Келтис," поприветствовал его Базел Бахнаксон своим глубоким, мощным голосом, несмотря на болезненный вид.

* * *

<Не могу поверить, что он не стал ждать нас.>

"Я все еще пытаюсь примириться с тем, что ему с компанией удалось обогнать нас и оказаться здесь первыми!", ответил Келтис, продолжая щегольской щеткой круговыми движениями чистить жеребца.

Он был в конюшне лорда Эдингаса, тщательно ухаживая за Валасфро. Вокруг них другие грумы так же ухаживали за жеребцами с Медвежьей реки, и казалось везде в воздухе плыла шерсть от их зимних шуб. Во многих отношениях, это было успокаивающее действо, но остатки недоверия Валасфро, отраженные от других скакунов, казалось висело невидимым в воздухе наравне с шерстью.

У них не было времени выяснить подробности, поскольку кобылка - Гайяфресса - настояла на том, чтобы отправить истощенного избранника отдыхать. Один из жеребцов с Медвежьей реки, крупный гнедой с черной гривой и хвостом, пытался задержать ее. Келтис не мог услышать, о чем они говорили, но он видел как Гайяфресса раздраженно покачала головой, почти показав зубы и старший жеребец отступил. Он и все его товарищи образовали коридор для Гайяфрессы и Базела, и когда градани наполовину пошатываясь шел мимо них, тяжело опираясь на кобылку, они высоко вскинули головы, а потом в унисон их опустили. Келтис еле удержал свою челюсть от падения, когда узнал салют, обычно приберегаемый только для вожаков табуна.

Правда, он очень сомневался, что Базел понял какую честь ему оказали. Даже если б он был всадником ветра, он был слишком измотан, чтобы воспринимать окружающее. Но поклон скакунов, проявляющих искреннее уважение к градани, было настолько противоестественным, что даже сейчас Келтису было трудно поверить в то, что он это видел.

И скорее всего, сказал он себе, он был единственным человеком в имении Теплые Источники, кто это видел.

<Скорость их передвижения меня тоже удивила>, признался Валасфро. <Но еще больше меня удивило то, что он не стал ждать нас, чтобы я мог поговорить с пострадавшими, прежде чем он приблизится к ним.>

"У него не было времени ждать," ответил Келтис. И, как будто подчеркивая его мысль, тихо заговорил другой человек.

"Нет, не было," сказал он, и Келтис повернулся посмотреть на говорившего.

Сзади стоял Хахнал Бердыш и лично чистил того огромного гнедого, который пытался заговорить с Гайяфрессой. Всадник ветра приподнял бровь и Хахнал в ответ пожал плечами.

"Я не всадник ветра, сэр Келтис, но я провел всю свою жизнь возле скакунов. И обычно могу отличить, когда всадник ветра говорит сам с собой, а когда - со своим скакуном. А с учетом случившегося, мне кажется, что вы с Валасфро можете обсуждать только одну тему, не правда ли?"

"Признаю, ваши рассуждения верны, лорд Хахнал", улыбнулся Келтис с иронией. "И чтобы быть справедливым к Валасфро, я почти так же удивлен, как и он," Келтис покачал головой. "И прежде всего тем, что они добрались сюда так быстро. Видят боги, в прошлом скорость пехоты градани нас часто удивляла, но даже это мне не помогло. Они ведь должны были буквально бежать всю дорогу!"

"Они и бежали," спокойно согласился Хахнал. "Ну, точнее Кровавый Меч ехал, а все Конокрады бежали."

"Я знаю," Келтис снова покачал головой. "Я просто с трудом могу в это поверить. Но более того, я достаточно хорошо знаю принца Базела, чтобы знать, что он должно быть хорошо понимал как опасно градани приближаться к раненым скакунам. Особенно без кого-либо вроде Валасфро, который мог бы с ними поговорить."

"Вы даже не можете себе представить насколько, сэр Келтис," молодой голос Хахнала стал очень мрачным, и он на мгновение отвернулся. "К моему вечному позору, я сомневался, что принц Базел в самом деле избранник Томанака. Хуже того - я был готов возненавидеть его, даже если б это было правдой. Но он не колебался ни капли. Он знал, что мы можем их потерять, и что скорее всего ни один из них не дожил бы до вашего приезда... и то, что все они наполовину обезумели от ужаса, боли и яда, разрушающего их тела. Они не видели избранника Томанака, милорд. Они видели перед собой градани Конокрада. И я до сих пор не понимаю, как ему удалось удержать их от того, чтобы они его не втоптали в грязь. Но он это сделал."

Молодой человек снова посмотрел на сэра Келтиса с восторженным блеском в глазах.

"Первой он излечил Гайяфрессу. И не только ее раны, милорд." Он медленно покачал головой. "Он исцелил ее душу, вырвал из Тьмы и освободил ее. Я не всадник ветра, но у меня есть дар прикосновения - слишком слабый, чтобы проходить обучение на волшебника, но есть, и я почувствовал то, что он сделал. Он действовал не как маг-целитель. Это было... это было - я даже не могу подобрать слов, чтобы описать как это было, сэр Келтис, но он принес себя в жертву той силе, что поглощала ее. Он взял все это на себя, а потом он с помощью Томанака очистился и уничтожил это."

Сын лорда Эдингаса снова покачал головой.

"Он направил все, что получал от бога на это. Любой дурак - даже такой как я - мог это видеть. И мы видели, что после того, как он вылечил ее, он остался на ногах из чистого упрямства. И потом, каким-то немыслимым образом, он повторил это. Снова и снова - и так тринадцать раз, милорд. Даже не останавливаясь, чтобы перевести дух. Пока он не вылечил каждого... каждого.. из.. них."

"Мне кажется, что это едва не убило его," очень тихо продолжил Хахнал, глядя на свои руки, продолжающие чистить гнедого. "Думаю, что могло и убить... и он знал это. И он - градани. Не сотойец, а градани."

"Я знаю," ответил Келтис чуть погодя. "И наверное это говорит о том, что мы не хотели слышать, раз так удивлены его поступками. Ведь несмотря на то, кто он, лорд Хахнал, он так же и избранник Томанака. Я как-то сомневаюсь, что Томанак выбирает Себе избранников по расам, а не исключительных людей."

Келтис говорил это не только наследнику лорда Эдингаса, но и Валасфро, а так же жеребцу с Медвежьей реки, за которым ухаживал Хахнал. И присутствие Валасфро на краю его сознания подсказало, что тот отлично все понял.

"Да, милорд," Хахнал кивком подтвердил свое согласие, " они именно такие, эти люди из ордена. Альфар верно сказал, когда говорил моему отцу, что они чуть не загнали себя, стремясь поскорее добраться сюда. И не думаю, что те из нас, кто видел как принц Базел исцелил скакунов, смогут когда-либо это забыть."

"Нет, не думаю вы забудете," согласился Келтис и встретился взглядом с Валасфро, повернувшим голову. "И думаю, никто из скакунов не забудет," сказал всадник ветра.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/37496/135357

Переводчики: Anatar