После этого мисс Тервиллигер не была особо разговорчива. Она повезла нас обратно в Амбервуд и, казалось, едва замечала моё присутствие. Она только всё продолжала бормотать что-то, вроде: «недостаточно времени» или «нужно больше доказательств». Когда же она, наконец, высадила меня, я попыталась выудить у неё побольше информации.
- Что вы имели в виду, когда говорили, что мне нужно защитить себя? – спросила я. – Защитить от кого?
Мы припарковались на пожарном проезде, а она по-прежнему выглядела рассеянной.
- Я позже объясню, во время нашей завтрашней встречи.
- Не получится, – напомнила я ей. – Я уезжаю сразу же после уроков. Помните? Мне предстоит перелёт. Я же вам рассказывала об этом на прошлой неделе. И вчера. И сегодня.
Это смогло обратить на себя её внимание.
- Разве? Ну что ж, тогда, полагаю, мы будем делать то, что должны. Посмотрим, что мне удастся раздобыть для вас к утру.
Я покинула её, чтобы вернуться в постельку, хотя мне оставалось не так уж много времени на сон. Мисс Тервиллигер оказалась верна данному слову, что выяснилось, когда я появилась на уроке истории следующим утром. Перед звонком она подошла к моей парте и вручила мне старую книгу в потрескавшемся переплёте из красной кожи. Заголовок был на латыни и переводился как «Элементы борьбы», от чего у меня мурашки пробежали по коже. Одно дело заклинания для того, чтобы создать огонь или стать невидимой. Они были настолько практичны, что мне почти удавалось рационализировать их. Но боевые заклинания? Что-то мне подсказывало, что с ними у меня могут возникнуть трудности.
- Почитайте во время полёта, – произнесла мисс Тервиллигер обычным для неё тоном рассеянного учёного, но я-то заметила проблеск беспокойства в её глазах, который видела и прошлой ночью. – Сосредоточьтесь только на первом разделе. Я уверена, что вы, как всегда, изучите всё основательно… и даже более того.
Никто из прибывающих учеников не обращал на нас внимания. Последним уроком у меня было самостоятельное занятие по изучению истории поздней Античности, руководителем которого была она. Большую часть времени она использовала эти занятия в качестве возможности добровольно-принудительно научить меня магии. Поэтому в том, что она вот так дала мне книгу, не было ничего необычного.
- И, – добавила она, – если бы вы смогли найти тот район, это было бы чрезвычайно полезно.
На мгновение я лишилась дара речи. Найти конкретный район на территории всего Лос-Анджелеса вместе с пригородами?
- Это… очень большая территория для поисков, – наконец, сказала я, аккуратно подбирая слова.
Она кивнула и поправила очки на носу.
- Знаю. Большинство людей не смогли бы сделать это, – и, отвесив этот сомнительный комплимент, она вернулась к своему столу в передней части кабинета.
- Какой район? – спросил вновь подошедший.
Эдди Кастиль только что подошёл и уселся за соседнюю парту. Эдди был дампиром – обладателем совокупности человеческой и вампирской ДНК, которая появилась в те времена, когда эти две расы смешивались. Но на самом деле он ничем не отличался от обычных людей. Кроме того, обладая волосами песочного цвета и карими глазами, он был достаточно ординарен, чтобы походить на меня и поддержать тем самым нашу легенду о том, что мы являемся близнецами. В действительности же Эдди находился здесь, в Амбервуде, в качестве телохранителя для Джилл. Экстремисты из числа представителей её собственного вида, мороев, охотились на неё, и хотя мы не заметили ни единого признака их присутствия с момента прибытия в Палм-Спрингс, Эдди всегда был начеку и готов атаковать.
Я убрала книгу в красном кожаном переплёте в сумку.
- Даже не спрашивай. Очередное её эксцентричное задание.
Никто из моих друзей, за исключением Адриана, не знал о моём участии в магических практиках мисс Тервиллигер. Ну и Джилл по умолчанию было известно об этом. Все морои владели определённым видом магии, связанным с природными элементами. Элемент Адриана был редким и могущественным и назывался духом, позволял творить настоящие чудеса по части исцеления. Он использовал этот вид магии, чтобы вернуть Джилл из мёртвых, когда наёмники-фанатики убили её. Вследствие этого Джилл стала «поцелованной тьмой», то есть между ними образовалась духовная связь, в том числе позволявшая Джилл ощущать его эмоции, а порой и видеть то же, что видел он. В результате Джилл знала гораздо больше о том, что происходило между мной и Адрианом, чем мне хотелось бы. Я достала автомобильные ключи из сумки и скрепя сердце отдала их Эдди. Он был единственным, кому я доверяла водить мою машину, и, на тот случай, если возникнет необходимость съездить по делам нашей группы, я разрешала ему заимствовать её, когда покидала город.
- Вот, держи. И лучше бы тебе вернуть её в целости и сохранности. Не позволяй Ангелине даже приближаться к водительскому сидению.
- Я похож на самоубийцу? – усмехнулся он. – Мне, наверное, даже воспользоваться-то машиной не придётся. Уверена, что не хочешь, чтобы я отвёз тебя в аэропорт?
- Ты пропустишь урок, – ответила я. Единственная причина, по которой мне удалось бы пораньше освободиться от школы, заключалась в том, что мои самостоятельные занятия носили нетипичный характер.
- Да я не против, уж поверь. У меня тест по физике, – скорчил он рожицу и понизил тон. – Знаешь, я всегда ненавидел физику.
Я не смогла сдержать улыбку. Нам с Эдди было по восемнадцать, и мы оба окончили школу, но я училась на дому, а он в элитной академии для мороев и дампиров. Однако мы не могли прикидываться учениками, не посещая уроков. И хотя я не была против дополнительной работы, Эдди не был так охвачен любовью к учению, как я.
- Нет, но спасибо, – сказала я ему. – И на такси доеду.
Раздался звонок, и Эдди выпрямился за партой. Как только мисс Тервиллигер призвала класс к порядку, он прошептал мне:
- Джилл очень расстроена, что не может поехать.
- Знаю, – пробормотала я в ответ, – но все мы знаем причину.
- Ага, – согласился он. – Вот чего я не знаю, так это почему она злится на тебя.
Я повернулась лицом к доске, демонстративно проигнорировав его. Благодаря их связи Джил единственная знала о том, что Адриан признался мне в любви. Это был один из тех моментов, которые я предпочла бы оставить между нами, но Адриан ничего не мог с этим поделать. Хотя Джилл и знала, что романы между вампирами и людьми являлись ошибками, простить меня за то, что я столь сильно ранила чувства Адриана, она не могла. И то, что она, вероятно, могла ощущать его боль, только всё усугубляло.
И хотя остальные наши друзья не знали о произошедшем, и без этого было очевидно, что у нас с Джилл разлад. Эдди тут же просёк это и немедленно приступил к допросу. Я состряпала неопределённое оправдание о том, что Джилл не нравятся некоторые правила, которые я установила для неё здесь, в школе. Эдди не купился на это, но Джилл, как и я, продолжала хранить молчание, оставляя его в неведении и расстройстве.
День в школе промелькнул незаметно, и вскоре я уже сидела в такси, направляясь в аэропорт. Я не стала упаковывать много вещей, и с собой у меня были только небольшой чемодан и школьная сумка, которые я могла взять с собой в салон. Чуть не в сотый раз я достала маленькую серебристо-белую подарочную коробочку и изучила её содержимое. Внутри находился дорогущий ловец солнца из хрусталя – такие вешают в качестве висюлек на крыльцо или окошко. Этот представлял собой двух голубей, обращённых друг к другу. Обёрнув в тонкую упаковочную бумагу, я положила его обратно в коробочку и убрала в сумку. Я надеялась, что этот подарок будет подходящим случаю.
Я направлялась на вампирскую свадьбу.
На таких я раньше не бывала. Да, наверное, ни один алхимик не был. Хотя мы и работали вместе с мороями, защищая их существование, алхимики ясно дали понять, что не желают какого-либо взаимодействия помимо делового. И всё же после недавних случаев обе группы решили, чтобы было бы здорово укрепить наши профессиональные связи. И раз уж свадьба являлась значительным мероприятием, я и несколько других алхимиков были приглашены.
Я была знакома с женихом и невестой, и, по идее, не могла дождаться, когда увижу их свадьбу. Но вот остальное в этом мероприятии заставляло меня нервничать: огромное сборище мороев и дампиров. Даже учитывая других алхимиков, нас существенно превосходили по численности. Находясь в Палм-Спрингс вместе с Эдди, Джилл и остальными, я существенно улучшила отношение к их виду. Я замечательно поладила с этой маленькой компанией и теперь считала их своими друзьями. Но как бы либеральна я ни была в данном конкретном случае, мной всё ещё владело сильное беспокойство, как и всякого алхимика, вынужденного жить среди вампиров. Возможно, морои и дампиры не являлись порожденьем зла, как я когда-то полагала, но они, совершенно точно, не были и людьми.
Отчасти я надеялась, что мои друзья из Палм-Спрингс поедут со мной, но это было совершено невозможно. Единственная цель нашего пребывания в Палм-Спрингс заключалась в том, чтобы скрыть Джилл и обезопасить от тех, кто покушался на неё. И морои, и стригои старались избегать солнечных, пустынных регионов. Если бы она внезапно появилась на важном моройском мероприятии, это бы разрушило весь план. Эдди и Ангелине, ещё одной охраняющей её в Амбервуде дампирке, тоже пришлось остаться там. И только нас с Адрианом пригласили на свадьбу, и мы были благодарны, что лететь нам предстояло раздельно. Если бы кто-то заметил, что мы путешествуем вместе, это могло бы привлечь внимание к Палм-Спрингсу, что, в свою очередь, позволило бы раскрыть местоположение Джилл. Адриану даже не пришлось бы покидать Палм-Спрингс, чтобы попасть на рейс. Его самолёт летел через Лос-Анджелес, только чтобы убедить всех, будто мы никак не связаны.
Я вынуждена была выбрать другой рейс в Лос-Анджелесе, что напомнило мне о задании мисс Тервиллигер. Найти один район среди огромной территории Лос-Анджелеса и его пригородов. Конечно, чего уж там. Единственное, что могло мне помочь, так это то, что викторианские дома являлись большой редкостью. Если бы мне удалось найти какое-нибудь историческое сообщество, то они бы наверняка указали мне область, которая соответствовала этому описанию, и это существенно сузило бы область поиска.
На посадку я зарегистрировалась в LAX за час до предполагаемого вылета. И только я удобно расположилась с книженцией мисс Тервиллигер, как по громкоговорителю объявили:
- Внимание, пассажир Мелроуз! Пожалуйста, подойдите к сервисному агенту.
У меня ухнуло в животе. Подобрав вещички, я подошла к столу, и меня тут же поприветствовала типично доброжелательная работница авиалиний.
- С огорчением должна сообщить вам, что билетов было зарезервировано больше, чем имеется мест, – сообщила она. По её бодрому голосу и широкой улыбке нельзя было сказать, что она огорчена.
- Что это значит для меня? – спросила я, чувствуя, что моё опасение всё возрастает. – Я своё резервирование подтвердила. – Мне постоянно приходилось иметь дело с бюрократизмом и канцелярщиной, но избыточного бронирования я никогда не понимала. Как это вообще произошло? Количество мест не являлось для них секретом.
- Это значит, что вы не полетите этим рейсом, – объяснила она. – Вы и пара других добровольцев отказались от своих мест, вон члены вон той семьи могли полететь вместе. В противном случае им пришлось бы разделиться.
- Добровольцы? – повторила я, следуя взглядом за её жестом. В стороне от зоны отдыха семейство с семью детьми улыбалось мне в ответ. Дети были крошечными и миленькими, с огромными глазами и обладали таким очарованием, которое можно было увидеть только в мюзиклах о сиротках в поисках дома.
Возмущённая, я повернулась обратно к агенту:
- Как вы можете так поступать? Я давно зарегистрировалась на рейс! Мне нужно попасть на свадьбу. Я не могу пропустить её.
Женщина предъявила посадочный талон:
- Мы восполним вам это в полной мере. Мы зарегистрировали вас на другой рейс – в Филадельфию, более ранний. Более того, в качестве извинений за доставленное неудобство мы даже повысили класс вашего места до первого.
- Это уже кое-что, – сказала я, хотя и была по-прежнему раздосадована – из принципа. Мне нравился порядок и следование установленным процедурам. Их изменение выбивало меня из колеи. Я взглянула на посадочный талон и не поверила своим глазам. – Он вылетает сейчас!
- Как я и говорила, более ранний. На вашем месте я бы поторопилась.
И тут, будто по сигналу, я услышала объявление о последней возможности зарегистрироваться на мой новый рейс, сообщавшее о том, что уже все пассажиры находились на борту и они готовы были закрывать двери в салон. Я не была потлива, но в тот момент почти взмокла, особенно когда увидела, что мой новый выход на посадку находился на другой стороне терминала. Более не сказав ни слова, я подхватила вещички и изо всех сил припустила к стойке, мысленно сделав пометку на память о том, чтобы написать письмо с жалобой в авиакомпанию. Каким-то чудом мне удалось успеть прямо прежде, чем посадка была закончена, хотя и обслуживавший рейс агент сурово сказала мне, чтобы в следующий раз я планировала наперёд и оставляла больше времени про запас.
Я проигнорировала её и отправилась к самолёту, где меня поприветствовала бортпроводница, которая была куда более мила, особенно когда увидела, что у меня билет в первый класс.
- Вам сюда, мисс Мелроуз, – сказала она, указывая на третий ряд. – Мы очень рады, что вы смогли присоединиться к нам.
Она помогла мне убрать чемоданчик на верхнюю полку, чтобы было не так-то просто сделать, учитывая, что пассажиры, прибывшие раньше, забили её почти до отказа. Это потребовало демонстрации нехилых знаний о пространственном соотношении, и когда мы, наконец, справились, я фактически рухнула на своё сидение, испытывая истощение из-за всей этой суматохи. Вот тебе и расслабляющая поездочка. Я едва успела пристегнуться, как самолёт уже начал давать задний ход. Почувствовав, что немного пришла в себя, я вытащила из кармашка расположенного впереди сиденья карточку с инструкцией по безопасности на борту, чтобы не упустить ничего из объяснений проводницы. Неважно, сколько раз мне доводилось летать, я всегда считала, что это важно – пробежаться по установленным процедурам. Я наблюдала за тем, как стюардесса закрепляет кислородную маску, когда ощутила знакомый пьянящий аромат. Посреди всех этих хаотичных попыток попасть самолёт я даже не потрудилась обратить внимание на своего соседа.
Я недоверчиво уставилась на него. Он весело глядел на меня и явно ждал, сколько же мне потребуется времени, чтобы обратить на него внимание. Я даже не стала спрашивать его, что он здесь делал. Я и так знала, что он вылетал из LAX, и по какой-то безумной случайности меня запихнули на его рейс.
- Это невозможно! – воскликнула я. Учёный во мне был слишком потрясён, чтобы в полной мере оценить всю неловкость ситуации, в которой я очутилась. – Одно дело, что меня перевели на другой рейс, но то, что моим соседом оказался ты? Ты хоть понимаешь, каковы шансы? Это невероятно.
- Кто-то мог бы назвать это судьбой, – сказал он. – Или, возможно, отсюда до Филадельфии летает не так уж много самолётов. – Он поднял бокал с прозрачной жидкостью, как бы произнося тост. Раз уж мне не приходилось видеть, как Адриан пьёт воду, я решила, что то была водка. – Кстати, рад встречи.
- Эмн, я тоже.
Взревели моторы, спасая меня от необходимости продолжать беседу. До меня начал доходить весь ужас происходящего. Я застряла на пятичасовом рейсе вместе с Адрианом Ивашковым. Пять часов. Пять часов сидеть всего в нескольких сантиметрах от него, ощущать запах его дорогущего одеколона и глядеть в эти проницательные глаза. И что же мне с этим делать? Да ничего, разумеется. Идти было некуда и бежать тоже, так как даже пассажирам первого класса парашюты не выдавались. Сердце бешено заколотилось у меня в груди, в то время как я лихорадочно пыталась придумать, что бы сказать. Он же молчаливо смотрел на меня, по-прежнему продолжая едва заметно усмехаться и ожидая, когда я возобновлю разговор.
- Ну так, – наконец произнесла я, вперив взор в свои руки, – как там, э-э-э, твоя машина?
- Я оставил её на улице. Решил, что ничего с ней не случится, пока меня не будет.
У меня тут же дёрнулась голова и отвисла челюсть.
- Ты что сделал? Её отбуксируют, если она останется на ночь!
Адриан рассмеялся даже прежде, чем я успела закончить предложение.
- Так вот что способно вызывать у тебя горячий отклик, да? – покачал он головой. – Не волнуйся, Сэйдж. Я просто шутил. Она надёжно припрятана на парковке возле моей квартиры.
Я ощутила, что у меня горят щёки. Мне было неловко, что я поддалась на его шуточки, и я даже чуточку смутилась, что вспылила из-за машины. Стоит отметить, что это была не просто какая-то там машина. Это был красивый классический мустанг, который недавно приобрёл Адриан. Вообще-то, он купил его, чтобы произвести впечатление на меня, и делал вид, будто не умеет управляться с механической коробкой передач, чтобы больше проводить времени со мной, пока я бы учила его. Я считала, что машина потрясающая, но меня всё ещё потрясало то, что он приложил столько усилий, только чтобы мы были вместе.
Мы достигли заданной высоты полёта, и стюардесса вернулась, чтобы освежить напиток Адриана.
- А вы что-нибудь желаете, мисс? – спросила я.
- Диетическую колу, – на автомате ответила я.
Адриан зацокал, слоило ей отойти.
- Тебе бы дали её и во втором классе.
- Неужели следующие пять часов мне придётся выносить твои приставания? – закатила я глаза. – Если так, то я лучше отправлюсь в салон второго класса и позволю какому-нибудь счастливчику «повысить класс» своего билета до моего места.
Адриан поднял руки в успокаивающем жесте.
- Нет-нет. Оставайся. Я найду, чем себя занять.
Занятие оказалось разгадыванием кроссворда в одном из бортовых журналов. Я достала книгу мисс Тервиллигер и попыталась читать, но было сложно сосредоточиться в его присутствии. Я всё продолжала украдкой поглядывать на него, отчасти пытаясь узнать, смотрит ли он на меня, отчасти просто изучая черты его лица. Он был всё тем же Адрианом: раздражающе привлекательным с этими его взъерошенными каштановыми волосами и будто высеченным из камня лицом. Я клялась, что не заговорю с ним, но когда заметила, что он за долгое время так ничего и не написал, а всё продолжал громко отстукивать ручкой по касалетке, не выдержала.
- Что там? – спросила я.
- Создатель первой хлопкоочистительной машины из пяти букв.
- Уитни, – ответила я.
Он склонился и вписал буквы.
- Возглавляет шкалу Моса. Тоже пять букв.
- Алмаз.
И пять разгаданных слов спустя до меня дошло, что происходило.
- Эй, – сказала я ему, – не стану я этого делать.
Он взглянул на меня с поистине ангельской невинностью.
- Делать что?
- Ты знаешь что. Ты завлекаешь меня. Тебе известно, что я не могу сопротивляться…
- Мне? – предположил он.
- Разным викторинам, – указала я на журнал, отвернулась от него и с помпой открыла книгу. – Меня ждёт работа.
Я ощутила, что Адриан заглянул мне через плечо, и попыталась игнорировать то, насколько отзывчива была к его близости.
- Вижу, Джеки продолжает заставлять тебя запахивать по её предмету.
Адриан недавно познакомился с мисс Тервиллигер и каким-то образом умудрился настолько очаровать её, что она позволила ему обращаться к ней по имени.
- Это, скорее, внепрограммное исследование, – объяснила я.
- Серьёзно? Я думал, ты совершенно против того, чтобы заниматься подобного рода вещами больше, чем это необходимо.
Я в расстройстве захлопнула книгу.
- Так и есть! Но тут она сказала… – Я резко оборвала себя, напомнив себе, что не следует контактировать с Адрианом больше, чем это продиктовано необходимостью. Но с ним было настолько просто вернуться к старой дружеской форме общения. Это казалось таким правильным, хотя, очевидно, было совершенно неправильным.
- Но тут что? – мягким тоном подтолкнул он.
Я взглянула на него и не заметила ни следа самодовольства или издёвки. Я даже не заметила ни следа той опустошающей боли, что терзала меня саму последние несколько недель. На самом деле, он выглядел заинтересованным, что тут же отвлекло меня от задания, данного мисс Тервиллигер. Наша теперешняя встреча являла собой столь резкий контраст в сравнении с пробуждением, последовавшим за поцелуем. Меня так нервировала сама мысль, что придётся сидеть рядом с ним во время полёта, и всё же вот он – готов поддержать меня. Что изменилось?
Я медлила, не зная, что делать. Я снова и снова прокручивала в голове слова мисс Тервиллигер и видения с прошлой ночи, пытаясь понять, что же они означают. Адриан был единственным, кто знал о характере моих взаимодействий с ней и о магии (кроме Джилл), и до этого момента я даже не понимала, как же сильно мне хочется поговорить об этом с кем-то. Так что я не выдержала и раскололась, рассказав ему о моей авантюре в пустыне.
Когда я договорила, то поразилась тому, насколько зловещим стало выражение его лица.
- Одно дело, когда она время от времени пытается заставить тебя выучить какое-нибудь заклинание, и совсем другое – когда пытается втянуть во что-то опасное.
Его горячее беспокойство немного удивила меня, хотя, вероятно, и не должно бы.
- Но судя по тому, как она говорила, всё выглядело так, будто дело было не в ней. Она казалась расстроенной тем… ну, что бы это ни было.
- И это должно каким-то образом помочь тебе? – указал Адриан на книгу.
- Видимо, да. – Я пробежалась пальцами по обложке и тиснёным латинским буквам. – В ней оборонительные и атакующие заклинания. Они гораздо сложнее того, что мне когда-либо приходилось делать. Мне это не нравится, а это даже не продвинутый уровень. Она сказала мне пропустить их.
- Да ты в принципе не любишь магию, – напомнил он мне. – Но если это поможет тебе обезопасить себя, тогда, может, ты не должна игнорировать их.
Мне было невыносимо признавать, что он прав. Это только больше его поошряло.
- Да, но хотелось бы мне знать, от чего именно я пытаюсь обезопасить себя… нет. Нет. Мы не может этого делать.
Даже не осознавая этого, я вернулась к тому, как всё было раньше – болтала с Адрианом в этой лёгкой, комфортной манере. Вообще, я даже откровенничала с ним. Он выглядел ошарашено.
- Делать что? Я же перестал просить твоей помощи с кроссвордом, так?
Я сделала глубокий вдох, собираясь с храбростью. Я прекрасно понимала, что этот момент настанет, как бы сильно мне ни хотелось отложить его, только не ожидала, что это произойдёт во время полёта на самолёте.
- Адриан, мы должны поговорить о том, что произошло. Между мной и тобой, – заявила я.
Мгновение он раздумывал над моими словами.
- Что ж… насколько я знаю, между нами ничего не происходило.
Я решилась взглянуть на него.
- Именно. Извини за то, что случилось, за мои слова, но это правда. Так будет лучше для нашей группы в Палм-Спрингс.
- Забавно, но я оправился уже, – сказал он. – И вот ты поднимаешь эту тему.
Я снова залилась румянцем.
- Но это всё из-за тебя! Это ты последние две недели капризничал, хандрил и едва разговаривал со мной. А если и говорил, то всегда с какими-то язвительными подковырками. – Во время недавнего ужина у Кларенса Донахью в гостиную заполз один из самых жутких пауков, которых мне когда-либо доводилось видеть. Собрав в кулак всё мужество, я выловила маленького ползучего гада и подожгла его. Адриан прокомментировал мой акт смелости следующим образом:
- Ух ты, я и подумать не мог, что ты способна посмотреть в лицо своим страхам. Мне-то казалось, что обычной реакцией для тебя является бегство с воплями и попытки делать вид, будто их не существует.
- Ты права насчёт моего враждебного отношения, – сказал он сейчас, кивая в ответ на мои слова. И вновь он выглядел удивительно серьёзным. – И мне жаль.
- Тебе… правда? – Всё, что я могла сделать, так это просто уставиться на него. – Так… ты покончил со всем… этим? Перестал, э-э-э, питать эти чувства? – Я не могла заставить себя вдаться в детали. «Перестал любить меня».
- О, нет, – бодро заявил он. – Вовсе нет.
- Но ты же сказал…
- Я перестал дуться, – ответил он. – Перестал капризничать… хотя, думаю, я всегда немного капризный. Уж таков Адриан Ивашков. Но больше я не стану перебарщивать. Это ни к чему не привело нас с Розой. И это не поможет нам с тобой.
- Ничто не поможет тебе со мной! – воскликнула я.
- Не уверен. – Его взгляд стал как бы погружённым в себя, что было и неожиданно, и интригующе в то же самое время. – С тобой не настолько всё потеряно, как было с ней. В том плане, что с ней я должен был перебороть её глубокую, великую любовь к русскому богу войны. Нам с тобой всего-то нужно победить глубоко укоренившиеся много сотен лет назад предубеждения и табу между нашими расами. Это просто.
- Адриан! – Я ощутила, что готова взорваться. – Это не шутки.
- Знаю. Уж для меня-то точно. – Он сделал драматичную паузу. – Я просто буду любить тебя вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет.
Подошла бортпроводница с горячими полотенцами, прервав нашу беседу и позволив его немного тревожащим словам повиснуть в воздухе. Я была ошеломлена и не могла придумать ответ до той поры, пока она вернулась к нам вновь, чтобы забрать полотенца.
- Вне зависимости от того, желаю я этого или нет? Что это вообще значит?
Адриана перекосило.
- Извини. Это прозвучало более жутко, чем мне хотелось. Я просто имею в виду, что мне всё равно, говоришь ли ты, что мы не можем быть вместе. Мне всё равно, думаешь ли ты, что я самое злое и противоестественное создание, которое когда-либо ступало по земле.
На краткий миг его слова отбросили меня к прошлому – к тому моменту, когда он сказал, что я самое прекрасное создание, которое когда-либо ступало по земле. Теперь эти слова не давали мне покоя, как и тогда. Мы сидели в тёмной, освещённой свечами комнате, и он смотрел на меня так, как никто до него…
«Прекращай, Сидни. Сосредоточься».
- Думай, что хочешь, делай, что хочешь, – продолжил Адриан, не понимая, что за предательские мысли крутились у меня в голове. Он был удивительно спокоен. – Я просто буду продолжать любить тебя, даже если это безнадёжно.
Не знаю, почему это столь сильно шокировало меня. Я огляделась по сторонам, дабы убедиться, что никто не подслушивает наш разговор.
- Я… что? Нет. Ты не можешь!
Он склонил голову набок, внимательно вглядываясь в меня.
- Почему? Тебе это никак не вредит. Я же сказал, что не стану докучать тебе, если ты этого не хочешь. А если хочешь, я только за. Так что такого в том, что я буду любить тебя издалека?
И я не располагала точным ответом.
- Потому что… потому что ты не можешь!
- Почему?
- Ты… ты должен двигаться дальше, – смогла я выговорить. Да, это была веская причина. – Тебе нужно найти кого-то ещё. Ты же знаешь, я не… что я не могу. Ну, ты знаешь. Ты даром тратишь время со мной.
Он оставался непоколебим.
- Это моё время.
- Но это же безумие! Почему ты так поступаешь?
- Потому что ничего не могу с этим поделать, – пожимая плечами, ответил он. – И, о, если я буду продолжать любить тебя, то, возможно, однажды ты сдашься и тоже полюбишь меня. Чёрт возьми, да я почти уверен, что ты уже наполовину влюблена в меня.
- Это не так! И всё, сказанное тобой, нелепо. Что за ужасная логика.
Адриан вернулся к разгадыванию кроссворда.
- Что ж, думай, как пожелаешь, но помни, что насколько бы всё между нами ни выглядело обыденно, я по-прежнему здесь, по-прежнему влюблён в тебя и беспокоюсь о тебе больше, чем любой парень – плохой ли, хороший – когда-либо будет.
- Я не считаю тебя плохим.
- Вот видишь? Всё уже выглядит многообещающе. – Он снова начал отстукивать по журналу ручкой. – Поэтесса-романтик викторианской эпохи, восемь букв.
Я не ответила, а отплатила молчанием. До конца полёта более Адриан не поднимал эту опасную тему. Большую часть времени он был замкнут, а когда говорил, то касался исключительно безопасных тем, вроде нашего ужина или предстоящей свадьбы. Никто из сидевших рядом с нами никогда бы не догадался, что у нас что-то не так.
Но я-то знала.
И это не давало мне покоя, полностью захватывая меня. Поэтому по окончании полёта и долгожданной посадки я уже не могла смотреть на Адриана как раньше. Каждый раз, как мы встречались взглядами, у меня в голове всплывали его слова: «Я по-прежнему здесь, по-прежнему влюблён в тебя и беспокоюсь о тебе больше, чем любой парень когда-либо будет». С одной стороны, я была жутко раздражена. Да как он смеет? Как смеет он любить меня вне зависимости от того, желаю я того или нет? Я же сказала ему, что не надо! У него нет на это никакого права.
Но с другой стороны? С другой стороны, я была напугана.
«Если я буду продолжать любить тебя, то, возможно, однажды ты сдашься и тоже полюбишь меня».
Какой абсурд. Нельзя заставить кого-то любить тебя, только любя его. Неважно, насколько он был очарователен, привлекателен или остроумен. Алхимик и морой никогда не смогут быть вместе. Это невозможно.
«Я почти уверен, что ты уже наполовину влюблена в меня».
Совершенно невозможно.
VeronicaKlubnica
14.02.13 в 12:09
