Готовый перевод Not fair – donkeys get all the breaks / Это не справедливо — ослам достались все выходные: 1

Вы когда-нибудь пытались передвинуть осла, если он решил оставаться на месте? Легче было бы передвинуть Францию.

Как и большинство людей я могу подсоединить провод к вилке и поменять колесо. Это — простые вещи. Но я не могу снова собрать кофеварку, которую я разнес на кусочки сегодня утром, и не могу просверлить отверстие в стене. От всего, что хоть насколько-нибудь близко к этому, я впадаю в ступор, вот почему, вчера, когда я пришел домой и увидел одного из моих ослов стоящим посередине дороги, я сразу же понял, что добром этот день не кончится.

Вы когда-нибудь пытались передвинуть осла, если тот решил остаться на месте? Было бы легче передвинуть Францию. Что нужно делать? Разумеется вы не можете бросить осла на дороге и сбегать на кухню за соблазнительным яблоком: в противном случае, к моменту вашего возвращения Ума — так зовут мою ослицу — уже будет сидеть в чьем-нибудь автомобиле, войдя в него через лобовое стекло.

Помимо грусти, которую пришлось бы испытать и мне, и родственникам человека в машине, чья смерть не стала бы ни быстрой, ни достойной, пришлось бы заполнять целую кучу бумаг, и выслушивать наезды полицейского.

Я взвешивал ситуацию в голове, когда шум приехавшего мотоцикла торкнул Уму так сильно, что она начала действовать. К сожалению, говоря о действии, я говорю о многочисленных пародиях на Элвиса, исполненных с помощью верхней губы и приступ ослиного ржания промышленных масштабов.

В конечном счете на сцену прибыли другие водители, и, поскольку мы находились в сельской местности, где у людей не так уж и много дел, все вышли из своих машин, чтобы помочь. Когда нас стало приблизительно с тысячу, мы смогли заблокировать несчастному животному ноги задвинуть его обратно в загон, из которого оно убежало.

Но затем, два часа спустя, явилась полиция, чтобы сказать, что она и ее дружок Эдди снова ушли в побег. На этот раз, их видели в месте, называемом дорога А, хотя на самом деле это место является мотоциклетным гоночным треком.

С помощью большей части населения юга Англии и тактической поддержки с воздуха мы с великим трудом вернули их в загон, после чего я отправился искать маршрут их побега. Это было чертовски сложно. Я осмотрел все дырки в заборе. Я смотрел под печкой. Я смотрел под их гимнастическим конем.

Я даже проверил их кровати на наличие отсутствия досок. Но не нашел ничего, и пришел к выводу, что каким-то образом они передвигаются по воздуху. Вполне возможно, построили планер.

Это еще одна грань моей натуры. Как и большинство мужчин, я никогда не нахожу то, что ищу, даже если фактически смотрю на это в упор. Я думаю, что попав в холодильник, молоко становится невидимым для мужского глаза. Как, оказывается, и огромная грязная дыра в заборе.

Я искренне не понимаю этого. Если в восемнадцатом веке плотник скреплял вместе два небольших куска красного дерева, он вполне обоснованно мог ожидать, что они останутся вместе до конца времен. Почему же тоогда заборы, собранные с помощью 6-дюймовых гвоздей, самостоятельно разваливаются на части каждые 15-минут.

Почему так получается? И что нужно делать, если это случилось в воскресение, когда у банка выходной? Ведь это означает, что у меня нет ни единого шанса вызвать кого-то на помощь, и что придется чинить эту чертову хрень самому. Для чего, как я мог предположить, потребовалось бы несколько гвоздей и инструмент Богов — молоток.

Однако, непостижимым образом, единственным молотком, который я смог разыскать в нашем доме, была малюсенькая весело раскрашенная штучка, которой, Джейн Остин, возможно, пользовалась, пришпиливая к стене у изголовья своей кровати портрет маленького лорда Фаунтлероя. Вместо этого я решил использовать приклад моего АК-47.

Вы когда-нибудь пытались сбить вместе две части забора? Это решительно невозможно. Гвоздь отлично входит в начале, но как только вы увеличиваете темп и энергию ударов он гнется в середине и — все пропало. А если гвоздь согнут, его уже никак не получиться забить прямо. И все приходится начинать с начала.

Я начинал по-новой много тысяч раз, пока, в конце концов, гвоздь полностью не прошел свой путь через первую деревяшку и не был готов вонзиться в столб. Который, как я должен объяснить, был заделан в бетон. Вы думаете, это обстоятельство делало его неподвижным? Ничуть не бывало. Каждый раз, когда я ударял по гвоздю своим АК, эта хрень уходила назад, пока не вывалилась окончательно.

Таким образом, теперь дыру, которой раньше было достаточно для побега осла-сорви-голова, теперь мог бы прорваться головной танк какого-нибудь сражения.

Я не явлюсь человеком, подверженным слезам и истерикам, но когда темнота начала окутывать место действия, я понял, что уже близок к обоим этим слабостям. Все это и подтолкнуло меня к сегодняшнему официальному утреннему заявлению.

В былые времена друзья посмеялись бы над моей безнадежностью. Они наслаждались бы моей неспособностью вбить гвоздь в доску. Но сегодня нам больше не разрешают дразнить людей, сраженных неудачей.

Если у ребенка проблемы с чтением, то ему больше не надевают колпак двоечника. Ему просто дают больше времени на экзаменах. И даже больше того, Z слышал на прошлой неделе, что теперь, если у вашего ребенка проблемы с гиперактивностью, это не значит, что вы ударились жопой о дно. На самом деле проблема гиперактивности позволяет вам заходить в парк Thorpe без очереди.

Мы живем во времена, когда игровое поле выравнивается для всех: когда богатые отвергаются привилегированными университетами, слабаки и балбесы не упускают и малейшей возможности задрать ножки вверх. Вот только ничего не делается, чтобы помочь людям вроде меня. Людям которые крутят гайки.

Вы, читающие это, можете очистить сток. Я не могу. Вы можете починить газонокосилку. Я не могу. Вы можете вбить пару гвоздей в доску и починить забор. А я, в конце концов, был вынужден прикрывать дыру в заборе своей машиной до тех пор, пока не нашел профессионала. И теперь лошади используют мой Mercedes, чтобы удовлетворить сладкий зуд чешущейся после опорожнения задницы.

Не думаете ли вы, что если мы собираемся жить в мире, где физические недостатки и практические неумения отрицаются на законодательном уровне, это должно относиться ко всем? В таком разе, наше общество стало бы более справедливым, если бы мне дали бесплатные уроки слесарного дела и починки заборов. Или я не прав?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/3802/12294

Переводчики: Alex_K