Готовый перевод Wild cards IV: Aces Abroad / Дикие карты 4: Тузы за рубежом.: THE TINT OF HATRED. Part One. / Оттенок ненависти. Часть первая.

Часть первая

Понедельник, 1 декабря 1986, Сирия:

Холодный, сухой ветер дул с гор Джебель Алавит через лаву и гравий пустыни Бадиат Аш-шам. Ветер хлыстал пики палаток, сгрудившихся вокруг деревни. Он заставил людей на рынке затянуть пояса одежды от холода. Под крышей улья крупных кирпичных зданий, шальной порыв колыхнул пламя под эмалированным чайником.

Маленькая женщина, закутанная в чадру, черную исламскую одежду, налила чай в две маленькие чашки. За исключением ярко-синих бус на голове, она не носила украшений. Она передала одну из чашек другому человеку в комнате, черноволосому мужчине среднего роста, чья кожа светилась мерцающим тонким изумрудным светом под парчовой одеждой. Она могла почувствовать тепло, исходящее от него.

-Будет еще холоднее в течение нескольких следующих дней, Наджиб, - сказала она потягивая приторно сладкий чай. - По крайней мере тебе будет удобнее.

Наджиб пожал плечами, как будто ее слова ничего не значили. Его губы натянуты. Он помотрел на нее своим тонким пристальным взглядом.
- Это проблески присутствия Аллаха,- сказал он привычным грубым и высокомерным голосом. - Ты никогда не слышала, чтобы я жаловался, Миша, даже в летнюю жару. Или ты думаешь, что я женщина, бесполезно плачащая небесам о своих страданиях?

Над вуалью глаза Миши сузились.
- Я Кахина - Провидец, Наджиб,- ответила она с намеком на неповиновение в голосе. - Я знаю многие скрытые вещи. Я знаю, что когда в жару от камней идет рябь, мой брат Наджиб не желает быть Нур аль-Аллах, Светом Аллаха.
Наджиб внезапно несильно ударил сестру по лицу. Она вскинула голову вбок. Чашка выпала и разбилась у ее ног на коврах. Она обожгла горячим чаем руки и запястья. Его глаза, абсолютно черные в контрасте со светящимся лицом, смотрели как она подняла руку к горящей щеке. Она знала, что не посмеет больше ничего сказать. Стоя на коленях, она собирала осколки чашки в полной тишине, вытирая лужу чая подолом халата.

- Саид приходил ко мне сегодня утром, - Наджиб посмотрел на нее когда говорил это. - Он снова даловался. Он говорит, что ты неправильная жена.

- Саид толстая свинья, - ответила Миша не поднимая глаз.

- Он говорит, что может силой взять тебя.

- Ему не нужно делать этого со мной.

Наджиб нахмурился и издал звук отвращения.
- Па! Саид ведет мою армию. Его стратегия сметет тьму назад в море. Аллах дал ему тело бога и разум завоевателя, и он послушен мне. Вот почему я дал ему тебя. В Каране сказано: " Мужчины имеют власть над женщинами, потому что Аллах дал одним превосходство над другими. Хорошие женщины покорны". Ты насмехаешься над подарком Нур аль-Аллаха.

-Нур аль-Аллах не должен был отдавать то что дополняет его, - теперь она подняла глаза , бросая ему вызов, а ее руки сомкнулись на крошечных черепках глиняной посуды. - Мы были вместе в утробе матери, брат. Так нас создал Аллах. Он коснулся тебя Своим светом и Своим голосом и наделил меня даром Своих глаз. Ты Его уста, пророк. Я твое видение будущего. Не будь глуп, сам ты как слепой. Твоя гордость погубит тебя.

- Тогда прислушайся к словам Аллаха и смирись. Радуйся, что Саид не настаивает на паранже для тебя. Он знает что ты Кахина, так что не настаивает на твоем уединении. Наш отец никогда бы не послал тебя в Дамаск для образования; инфекция коварных неверных. Миша, сделай Саида довольным, потому что это сделает довольным меня. Моя воля есть воля Аллаха.

- Только иногда, брат.., - она замолчала. Ее взгляд стал далеким пальцы сжались. Она вскрикнула, когда фарфор порезал ее ладонь. Кровь потекла яркими потоками, мелко сокращаясь. Миша закачалась, стоная, а затем ее взгляд сосредоточился снова.

Наджиб подступил на шаг ближе к ней.
- Что это? Что ты видишь?

Миша прижала раненную руку к груди, ее зрачки расширились от боли.
- Все, что имеет значение, все то, что касается тебя, Наджиб. Это не важно, что мне больно или что я ненавижу своего мужа или, что Наджиб и его сестра Миша потерялись в ролях, что уготовил им Аллах. Важно то, что Кахина может сказать Нур аль-Аллаху.

- Женщина.., - Наджиб начал предостерегающе. Его голос был сейчас той убедительной глубины, тембр, который проник в голову Миши и сделал так, что она открыла рот, чтобы начать говорить, и поднялась не задумываясь. Она вздрогнула, как будто ветер снаружи коснулся ее.

- Не используй дар на мне, Наджиб, - сказала она очень злобно. Ее голос звучал резко по сравнению с голосом брата. - Я не прошу. Вынуждай меня слишком часто языком Аллаха, и в один прекрасный день ты обнаружишь, что глаза Аллаха были отняты у тебя моими руками.

- Тогда будь Кахиной, сестра,- ответил Наджиб уже своим собственным голосом.Он наблюдал, как она пошла к сундуку, достала изнутри полоску ткани и медленно перевязала себе руку. - Скажи мне, что ты видела только что. Было ли это видение джихада? Ты видела меня держащим скипетр халифа снова?
Миша закрыла глаза, возвращая быстрые образы снов наяву.
- Нет, - сказала она ему. - Это что-то новое. Вдали я увидела сокола летящего на фоне солнца. Когда птица пролетела ближе, я заметила, что он несет сотни людей, корчащихся в когтях. Гигант стоял ниже на горе и держал в руках гигантский лук. Он пустил стрелу из лука в птицу, и раненый сокол закричал в гневе. Как и те кого он нес. Гигант выпустил вторую стрелу, но на этот раз она попала в собственную грудь гиганта. Я видела как гигант пал, - Миша открыла глаза. - Вот и все.

Наджиб нахмурился. Он закрыл светящейся рукой глаза.
- Что это значит?

- Я не знаю, что это значит. Аллах дает мне видения, но они не всегда понятны. Возможно гигант это Саид.

- Это только твоя мечта, а не Аллаха.
Наджиб отошел от нее прочь, и она знала, что он был зол.
- Я сокол, держащий верующих, - сказал он. - А ты гигант, потому что принадлежишь Саиду, который тоже крупный. Аллах хотел напомнить тебе о последствиях неповиновения, - он отвернулся от Миши, закрывая ставни окна от яркого солнца пустыни. На улице слышалась молитва. доносившаяся из местной мечети: "A shhadu allaa alaha illa llah" - Аллах велик. И нет бога кроме Аллаха.

- Это все, чего бы тебе хотелось. Твои мечты о завоевании и джихаде. Ты хочешь быть новым Мухаммадом, - ответила Миша злобно. - Ты не можешь принимать любые другие интерпретации.

- In sha'allah, - Ответил Наджиб: если пожелает Аллах. Он повернулся к ней лицом. - Некоторых людей за их грехи Аллах посещает Своей ужасной Карой гниющей и скрюченной плоти. Других, как Саид, Аллах одаряет. Каждый получает должное. Меня он выбрал, чтобы вести верующих. Я делаю только то, что должен. У меня есть Саид, чтобы вести мою армию, а также я сражаюсь со скрытыми врагами, как alMuezzin. Ты тоже направляешь меня. Ты Кахина, и ты так же Fqihas, одна из женщин, к которой обращаются за наставлениями.

Свет Аллаха вернулся в комнату. С закрытыми ставнями, в полумраке он был похож на призрака.
- И, так как я воля Аллаха, ты должна сделать как я велю.

Понедельник, 1 декабря 1986, Нью-Йорк:

В комнате для прессы царил беспорядок.

Сенатор Грегг Хартманн, наконец, сбежал в пустой угол за одной из рождественских елей, его жена Эллен и его помощник Джон Вертен следом. Грегг, нахмурившись, отчетливо осмотрел комнату. Он махнул головой в сторону агента Департамента юстиции, туза Билли-Палача- Рэя, и человека из государственной безопасности, которые пытались присоединиться к ним, махая назад.

Грегг провел последний час общаясь с журналистами, тупо улыбась для видеокамер и моргая от постоянных фотовспышек. В комнате было шумно от громких вопросов и щелканья высокоскоростного Никона. Играли сезонные мелодии в динамиках под потолком.

Основной контингент прессы теперь собрался вокруг доктора Тахиона, Кристалис и Соколицы. Алые волосы Тахиона блестели в толпе, словно маяк в море; Соколица и Кристалис, похоже, соревновались в том, кто более вызывающе выглядит для камер. Рядом Джек Браун - Золотой мальчик, Туз Иуда - демонстративно игнорировался.

Толпа немного поредела, так как персонал Хирама Уорчестера из Козырных Тузов подал фуршет, а некоторые из прессы сделали ставку на хорошо загруженные лотки.

- Простите, босс, - сказал Джон локтям Грегга. Даже в прохладной комнате пощник потел. Мигающие Рождественские огоньки отражались в каплях пота, бисером усеявших его лоб: то красный, то синий, то зеленый. - Кто-то из сотрудников аэропорта бросил мяч. Это не должно быть настолько доступно для всех. Я сказал им, что хочу, чтобы пресса спокойно шла после вас. Они задали несколько вопросов, а затем.., - он пожал плечами. - Я беру вину на себя. Я должен был проверить и убедиться, что все было сделано.

Эллен обдала Джона испепеляющим зглядом, но ничего не сказала.
- Если Джон извиняется, то это делает его первым лизоблюдом. Какой ужас, - это был шепот в ухо старого друга Грегга и его давней помощницы, Эми Соренсон, которая перемещалась среди толпы как один из сотрудников службы безопасности. Ее двусторонняя радиосвязь была на прямую связана с радиоприемником в ухе Грегга. Она давала ему информацию, сообщала имя или детали, касающиеся людей, которых он встречал. Собственной памяти Грегга на имена и лица было вполне достаточно, но Эми была отличной резервной копией. С ее помощью Грегг редко не одаривал кого-то из окружающих личным приветствием.

Страх Джона перед гневом Грегга был ярким, пульсирующим и фиолетовым среди всего нагромождения его эмоций. Грегг чувствовал спокойствие Эллен, тусклое одобрение, которое слегка краснело от досады.
- Все в порядке, Джон, - тихо сказал Грегг, хотя внутри он кипел. Та часть его, что была Кукольником беспокойно заерзала, умоляя выпустить поиграть с каскадами эмоций в комнате:
- Половина из них являются нашими куклами, управляемыми. Смотри, там Отец Кальмар рядом с ближайшей дверью пытется уйти от этой женщины репортера. Чувствуешь красное недовольство даже когда он улыбается? Он хотел бы ускользнуть, но он слишком вежлив, чтобы сделать это. Мы моглы бы заставить перерасти это недовольство в ярость, заставив его ненавидеть женщин. Мы могли бы питаться этим. Нужен всего лишь маленький толчок....

Но Грег не мог этого сделать, здесь собрались тузы, которых вряд ли ему удалось бы превратить в своих кукол, поскольку они обладали собственными ментальными способностями: Золотой Мальчик, Фантазия, Мистраль, Кристалис. И тот, кого он боялся больше всех, — Тахион. Закрадись у них хотя бы малейшее подозрение о существовании Кукольника, знай они, что я сделал, чтобы утолить его голод, Тахион напустил бы их на меня всем скопом, как это было тогда с масонами.

Грегг сделал глубокий вдох. Пахло хвоей.
- Спасибо, босс, - сказал Джон. Его фиолетовый страх уже отступает. В другом конце комнаты Отец Кальмар освободился от репортера и уже тащился к шведскому столу, жалуясь Хираму на свои щупальца. Репортер увидела Грегга в тот же момент. Она одарила его странным пронзительным взглядом и шагнула к нему.

Эми видела ее очень хорошо. " Сара Моргенштерн из «Вашингтон пост», — прошелестел ее голос в ухе у Грега. — В семьдесят шестом году получила Пулитцеровскую премию за освещение событий Великого джокертаунского восстания. Соавтор той мерзкой статейки о СКИВПТе в июльском номере «Ньюсуик». Совсем недавно сменила имидж. Ее теперь и не узнать."

Предупреждение Эми испугало Грегга - он не узнал ее. Грегг вспомнил статью; ее остановили только за клевету. В ней она намекала, что Грегг и КРААД тузов был вовлечен в утаении правительством фактов, касающихся нападения Прародительницы Роя. Он вспомнил Моргенштерн: из различных областей прессы всегда с жесткими вопросами и готовым сорваться голосом. Он отдал бы ее Кукольнику просто назло, но она никогда не приближалась к нему. Всякий раз, когда они находились в одном помещении, она держалась на достаточном расстоянии.

Сейчас, наблюдая, как она приближается, он на миг остолбенел. Она всегда была по-мальчишески худенькой. Сегодня это особенно бросалось в глаза: журналистка надела узкие черные брючки и облегающую блузку. Волосы она осветлила, накрасилась так, чтобы подчеркнуть выступающие скулы и огромные бледно-голубые глаза. И теперь ее черты казались знакомыми.

Греггу вдруг стало холодно и страшно.

Кукольник внутри его зарыдал, вспомнив об утрате. " Грег, ты в порядке?" Эллен дотронулась до его плеча. От ее прикосновения он тряхнул головой.

- Я в порядке, - сказал он резко. Он надел профессиональную улыбку и двинулся из угла. Рядом с ним Эллен и Джон сопровождали его, практикуясь в хореографии. - Мисс Моргенштерн, - сказал тепло Грегг, заставляя свой голос излучать спокойствие, которого он не чувствовал. - Я думаю вы знакомы с Джоном, но с моей женой Эллен...?

Сара Моргенштерн безучастно кивнула Эллен, но ее взгляд был прикован к Грегу.. На лице ее застыла странная, напряженная улыбка, наполовину вызов и на половину приглашение. "Сенатор, — сказала она, — вы ждете этой поездки с таким же нетерпением, как и я.

Она взяла его протянутую руку. Даже не задумываясь, Кукольник использовал момент контакта. Так он делал с каждой новой куклой. Он прошелся по нервным контактам прямо в мозг, открывая двери, чтобы позже иметь доступ на расстоянии.Он нашел закрытый вход к ее эмоциям, их цвета невероятно закручивались где-то позади. Он жадно, властно коснулся их. Он снял замки и цепи, распахнул вход.

Черно-красная ненависть, хлынувшая на него оттуда, заставила Кукольника отпрянуть. К его полному изумлению, кипящий котел ее эмоций не походил ни на что испытанное им до сих пор. Этот водоворот грозил поглотить его, накрыть с головой. Кукольник ахнул — а Грег заставил себя ничем не выказать своих чувств. Он опустил руку, почувствовав, как застонал у него в голове Кукольник, и страх, который шевельнулся в его душе мгновение назад, скрутил его с удвоенной силой.

Она выглядела как Андреа, как Суккуб - просто поразительное сходство. И она ненавидит меня, Боже, как же она меня ненавидит.
- Сенатор? - повторилась Сара.

"Да, я жду этого с огромным нетерпением" , автоматически отозвался он. "За прошедший год отношение общества к жертвам вируса дикой карты изменилось к худшему. В какой-то степени люди вроде преподобного Лео Барнетта отбрасывают нас назад, к гонениям пятидесятых. В менее цивилизованных странах дела обстоят хуже некуда. Мы можем предложить им понимание, надежду и помощь. И сами кое-чему научимся. Мы с доктором Тахионом с большим оптимизмом смотрим на это турне, в противном случае не стремились бы организовать его."

Слова прозвучали так гладко, словно он их репетировал. За это время он пришел в себя. Он слышал дружественную небрежность в ее голосе, чувствовал, что его пытаются обаять этой гордой полуулыбкой. Но ничего из этого его не трогало. Он едва не смотрел на Сару враждебно. На эту женщину, в которой было слишком много от Андреа Уитман, от Суккуба.

Я любил ее. И не сумел ее спасти

Сара, казалось, почувствовала его обаяние. потому что он а поняла голову с тем же вызовом.
- Это такая небольшая развлекательная пирушка, трехмесячный тур по миру за счет налогоплательщиков. С вами едет ваша жена Эллен, а также ваши хорошие друзья, такие как Доктор Тахион и Хирам Уорчестер....

Грег чувствовал исходящее от Эллен раздражение. Слишком давно она играла роль жены политика, чтобы ответить на этот выпад, но Кукольник ощутил, как она вдруг насторожилась — ни дать ни взять дикая кошка, поджидающая, когда ее жертва даст слабину. Выбитый из колеи, Грег нахмурился на миг позже, чем следовало. "Я удивлен, мисс Моргенштерн, как журналистка с вашим опытом может так думать. Эта поездка также означает, что я останусь без отпуска, обычно я возвращаюсь домой на каникулы. Это означает необходимость посещения мест, далеко не все из которых можно с полным правом назвать туристическим раем. Встречи, брифинги, бесконечные пресс-конференции и уйма писанины, без которой я уж точно мог бы обойтись. Уверяю вас, это не увеселительная прогулка. Он любил больше делать, смотреть на разбирательства и телеграфировать тысячи слов, приходя домой каждый день."

Он почувствовал как черная ненависть разбухает внутри Сара, в этой ненависти была большая сила, которую можно было использовать: " Позволь мне взять ее. Позволь мне ослабить этот огонь. Забери эту ненависть и она скажет тебе все, что знает. Обезвредь ее.

"Она твоя" - он сказал. Кукольник вырвался наружу. Грегу уже приходилось сталкиваться с ненавистью, и не раз, но никогда прежде это чувство не было направлено лично на него. Контролировать его оказалось довольно сложно; жгучая неприязнь казалась толкает Кукольника назад..

"Что, черт возьми, она скрывает? Чем это вызвано?"

"Вы оправдываетесь, сенатор," — заметила Сара. "Кроме того, ни один журналист не сможет не заподозрить, что основная цель этой поездки, в особенности для потенциального кандидата в президенты на выборах 88 года, заключается в том, чтобы наконец вычеркнуть из памяти избирателей воспоминания десятилетней давности"

Грегг не мог вздохнуть: Андреа, Суккуб. Сара улыбнулась: улыбка хищника. Он приготовился атаковать ее ненависть снова.

" Я бы сказала, что Великое джокертаунское восстание преследует нас обоих, сенатор," - она поняла это, когда работала над статьей об этом событии. "Ваше поведение после гибели Суккубы помешало вам тогда занять место кандидата в президенты от демократов. В конце концов, она была просто шлюха — не так ли, сенатор? — и не стоила вашего… вашего маленького срыва." Мне напомнило это его вспышку. "Я готова поручиться, что мы оба с тех пор не можем выбросить из головы этот миг," — продолжала Сара. "Прошло уже десять лет, но я все еще помню его".

Кукольник вопил, отступая. Грегг был поражен и молчал: "Боже мой, что она знает? На что намекает?"
У него не было времени, чтобы сформулировать ответ. Голос Эми снова зазвучал в ухе: "Проныра движется к вам рысью, сенатор. Его журнал Тузы охватывает разные типы развлечений. Настоящая дешевка, если вы спросите меня. Предполагаю он видел Моргенштерн и решил быть хорошим репортером - слушать.

"Привет, народ," — вклинился во фразу Эми голос Даунса. Грег на мгновение отвел взгляд от Сары и увидел перед собой невысокого и бледного молодого человека. Даунс нервно переминался с ноги на ногу и шмыгал носом, как будто подхватил насморк. "Сара, лапочка, не возражаешь против еще одного репортера в вашей теплой компании?"

Проныра прервал их, его манеры были грубы и фамильярны. Он, казалось, почувствовал потрясение Грегга. Он перевел взгляд с Сары на Грегга, игнорируя Джона и Эллен.

"Думаю, я сказала все, что хотела, на данный момент, " - ответила Сара. Ее бледные глаза цвета морской воды были все так же прикованы к Грегу; лицо, благодаря ухищрениям с макияжем, казалось совсем детским. Потом она развернулась и пошла к Тахиону. Грег так же смотрел на нее.

- Цыпочка чертовски хороша в эти дни, не так ли, Сенатор? - Проныра снова улыбнулся. - Прошу меня простить, миссис Хартманн. Эй, позвольте мне представиться. Я Проныра из журнала Тузы, и я буду ходить за вами по пятам на этом маленьком мероприятии. Мы увидим много чего интересного.

Грег, провожавший глазами Сару, которая растворилась в собравшейся вокруг Тахиона толпе, понял, что Даунс как-то странно на него смотрит, и с усилием заставил себя отвести взгляд от женщины. " Очень приятно," - сказал он проныре.

Его улыбка была деревянной. Это заставило его щеки заболеть.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/40107/149599

Переводчики: Illkir, o815, leosrgkie