Готовый перевод Modelland / Планета моды: 1-20 главы

ТЫ ХОЧЕШЬ там быть. Ты знаешь, что делаешь. Не лги, дорогуша. Всё в порядке. Я знаю, о чем ты думаешь, когда смотришь на это изысканное место на вершине горы.

Я знаю, что наполняет тебя, побуждает, питает твои мечты. Ты одержима своим выбором. Все одержимы.

Эта вожделенная Планета неясно виднеется на вершине горы Метопии так долго, насколько ты сможешь запомнить.

Но бóльшую часть года она покрыта туманом, ее цвет менятся с каждым днем, словно гигантское кольцо настроения.

Ты начинаешь утро, пристально смотря на туман, тоскуя по роковому вечеру, когда он станет золотисто-желтым, а затем, наконец, поднимается, как пуш-ап бюстгальтер.

О, как много времени у тебя в этот миг с затаившим свежим, я надеюсь, дыханием.

Это означает, что скоро в небе вспыхнет светящийся глаз, окуная весь мир в золото, касаясь каждого своего обитателя… включая тебя.

Но, дорогуша, это не обычный золотой свет. Как только он защекочет тебя, ты вдруг... переместишься. Ты услышишь нежнейшие вздохи или слабейшие смешки в ухо, даже если останешься одна.

Некогда спёртый воздух вокруг тебя станет сладким и терпким, заставляя твой нос пощипывать и отправляя

заряд возбуждения в твой мозг. Гнездовой шелк, мягчайший вельвет или податливейшая замша очистят твою кожу, но все, что тебя

касалось, нигде не будет видно.

Купание в этом свете – это озорное поддразнивание, похожее на вкус самого восхитительного сливочного мороженого с орехом-пекан, которое вы когда-либо пробовали. Это разжигает твою

одержимость, увеличивает твое желание во сто крат. Ты страстно желаешь попасть на эту Планету, чтобы стать одной из единственных известных людей в мире. Ты всей душой стремишься быть

7Седьмой.

Но не многие получают шанс.

Тем не менее ты и каждая девушка в мире борются за возможность Дня Открытия, который намного грандиознее, чем все всемирные праздники

вместе взятые. Делая бред еще более интенсивным, Планета посылает в мир семь талисманов, называемых СМАЙЗами [англ. Улыбка глазами]. (Какое таинственное слово! Кто

думал о такой штуке?) Эти СМАЙЗы, которые ускоряют твои шансы быть избранной на девяносто один процент, продвигаются по водным путям мира.

Естественно, за неделю до Дня Открытий затраты воды на купание, принятие душа, использование бассейна и даже на канализационный дайвинг увеличиваются, угрожая засухой.

Шанс встречи выльются в кулачные бои при случае. Каждая девушка хочет найти СМАЙЗ, дорогуша.

Но далеко не так, как ты.

Ты игнорируешь худые разногласия и пренебрегаешь предупреждениями, ты с самого рождения слышала, что легче вырасти на три дюйма за месяц, чем

добиться успеха в новом классе. Ты пропускаешь мимо ушей предостерегающие рассказы, о которых шепчутся в твоем родном городе и на всей Метопии: на грязных аллеях

и переулках БараБанера, на всех извилистых закоулках в Шивере, и на конвейерах фабрик Перцеграда. Подобно слуху, что школа зачастую

принимает бесчеловечные и необратимые дисциплинарные меры. Или что неких "одноразовых" гражданских девушек свозят в Планету, чтобы подвергнуть их пыткам, и затем

убить, используя человеческое жертвоприношение в безбожных экспериментах и анимистических ритуалах.
– Ясно, зачем они их мучают, – шепчут сплетники.

– Они там, в Планете, купаются в гражданской крови, чтобы сохранить свою захватывающую дух красоту.

О, богиня великих туфлей! Буквальное кровопролитие, дорогуша? Этот малиновый эликсир должен покинуть противное кольцо вокруг ванны.

А тут еще настоящая Пилигримная Чума в форме грусть-встречается-с-безумностью, которая вынуждает неотобранных претендентов приступить к

несанкционированному пилигримству в Планету. Это болезнь, которая наступает с быстротой и сокрушает самых решительных ... и отчаянных. А путь

через Дьявольские Делители всегда заканчивается расчлененной смертью.

Ой.

Рассветает День Открытий, ты и каждая девушка во всем мире отбрасывают ужасающий негатив и концентрируются на

роскошном, ярком, мечты-сбывающемся позитиве. Ты вытащишь каждую каплю самоуверенности из внутренних глубин.
Как и

каждая другая девушка. Они наверняка меня выберут.

Каждая девушка испытывает то же самое... кроме одной.

Туки Де Ля Крем.

1

Т У КИ

Вы ее когда-нибудь видели?

Девушка, чье лицо даже самый жалкий человек не назвал бы отвратительным, но которое вы бы никогда через миллион, нет, триллион лет

не назвали бы привлекательным. Девушка, чьи глаза на три сантиметра дальше друг от друга и чей рот на четыре сантиметра шире положенного. Нет, не

беритесь за линейку, даже одного взгляда достаточно, чтобы сказать: в ней что-то не так.

Ну же, вы видели её.

Она девушка, чью волосы страдают расстройством личности и не могут решить, кем предположительно быть: как бы кудрявыми, шелковисто прямыми, неистово вьющимися или мокрыми

и волнистыми—или может "Мощное Народное" афро.

Девушка, чье тело противоречит само себе: чуть сутулая спинка (из-за плохой осанки, следует предположить), ноги размером с

снегоступы и настолько хрупкие палкообразные руки и ноги, что так и слышится: «Накорми меня целой жареной коровой, сейчас же!». Девушка с

огромéнной, размером с чащу для пунша, головой, с лбом, который идет все дальше и дальше, и дальше, что придает ей сходство с весом ее черепа, готового запрокинуться

и разломать ее на тысячи кусочков.

И не только ее одежда болезненно не сочеталась, но и ее глаза, дорогуша. Вы не ослышались. У нее один глаз зеленого цвета, а другой – коричневого.

Вы видели Туки Де Ля Крем?

Держу пари, что да.

Может, вы даже встречались с ней.

Просто не запомнили ее.

Никто еще не запоминал.

Обладая необычной внешностью, Туки была Девочкой-Забудкой, одной из самых забывающихся девушек в целом мире.

Но, возможно, не надолго.

Наш рассказ начинается в четверг днем, самым обычным из обычнейших днем, из числа тех немногих попыток необычных дней целого года.

Туки Де Ля Крем шагала по коридору своей школы, Института Браслета, Безделушки и Бисера – Б3, как ее часто

называли. Ее широкие, несочетающиеся глаза не мигали, потому что она уставилась на запачканный потолок. Ее неуклюжие ноги подгибались под странным углом, словно она упала

с шестиэтажного здания. Ее громадины-стопы были заострены в прямом направлении. Внутренние часы отсчитывали время в отличном такте. Шесть минут

сорок девять секунд. Сорок восемь ... сорок семь ...

Туки ждала, она поднесла к лицу холодный баллончик со взбитыми сливками, сунув наконечник прямо в рот. Она нажала на разбрызгиватель,

который доставил эту воздушную сладость непосредственно ей на язык. Часть сливок случайно выпало из ее рта и стекло с подбородка на ее

шею. С каждой порцией все больше и больше сливок падало на ее плотно облегающую поношенную блузку, которая когда-то принадлежала ее младшей сестре.

Еще одна порция попала ей на волосы. Затем она облизала свои крохотные детские пальчики, от большого пальца до мизинца, и приготовилась к следующей порции.

Каким образом Туки удавалось лежать посередине школьного коридора во время урока, наслаждаясь сливками из балона, и не нажить себе

неприятностей? Ну, Туки была лучшей "бегуньщицей" в Институте. Никто, даже самые хитрые учителя, не замечали, что она

убежала из класса прежде, чем закончились уроки.

Четыре минуты тридцать три секунды ... тридцать две ... тридцать одна ...

Туки вытянула ноги, задние части ее икр резко коснулись холодного мрамора, заставив ее дрожать. Большинство людей посчитали бы это

неудобным, но Туки была счастлива, она почувствовала что-то: по крайней мера, она все еще жива и дышит. Иногда Туки настолько привыкала быть

Девушкой-Забудкой, что на самом дела становилась невидимой.

Пять секунд ... четыре ... три ... два ...

Громкий, но знакомый звон заставил Туки подпрыгнуть. Школьный звонок на самом деле являлся древней сиреной, сигнализирующей о переходе рабочих смен

на фабрике. В старину, когда институт не приобрел все здание целиком, Б3 занимался изготовлением трех вещей: браслетов, безделушек и бисера.

Как только звонок остановился, знакомый грохот заставил Туки съежиться. За ним последовал маслянистый выброс, отправив зеленоватый дым через

вентиляционное отверстие. Воздух наполнился зловонием. Пахло смесью бензина, плесени, расплавленного пластика и метанового газа, исходящего из недр здания.

Мучительно громкие школьные звонки были не единственной реликвией, оставшейся с времен, когда Б3 была фабрикой – администрация мало что сделала на

на пути обновления, призванного превратить безопаснодефицитное здание в надлежащее учебное заведение. В школе происходили выбросы и извержения весь день

и из каждой щели просачивались пары.

Со стоном студенты вышли из своих классов.

– Фу, – вопила Ариэлла Бартона, отмахивая запахи от лица.

– Гадость, – сказала Татьяна Шаронн, прижав пакетик с высушенными цветами к носу.

– Институт О3 снова пукнул, – фыркнул Джейсон Милано, рассказав старейшую, всем известную, но уместную школьную шутку. Все назвали школу О3, имея в виду

Отвращение, Отрыжки и Отбросы.

Большинство дверей распахнулось и по коридорам прогремели звуки шагов. Туки быстро закрыла глаза. Затем она взглянула украдкой, чтобы посмотреть,

насколько далеко находилась приближающаяся толпа от ее распростертого тела. Примерно девять футов.

Разговоры прохожих начали захлестывать ее. Туки чувствовала себя как муха на стене.

– Зарпесса говорит, что она тратит на учебу пятьдесят тысяч, – сказал раздраженный женский голос над головой Туки. –Карга.

– Как думаете, взор будет на ДеОт в этом году? – заныла девушка с татуировкой на лбу. – Надеюсь, мое татуированное лицо ему понравится.

– Даже не надейся, Инки ... – ответил мужской голос.

Еще один голос подплыл к другой стороне коридора. – ... если они меня не выберут, я даже не знаю, что сделаю со свое жизнью. Я

умру, если в итоге начну работать на фабрике поясов и пряжек, как моя мама. Я плакал месяц. Надеюсь, мои глаза не останутся такими же

опухшими.

Многие из этих разговоров были связаны с большим событием – Днем Открытий, которое состоится через два дня и которое большинство людей сокращали до

ДеОт. Это был величайший из праздников, и Б3 даже освобождает своих студентов в пятницу этой недели от занятий – что бывало очень редко – позволяя им подготовиться. Не то чтобы

это действительно не заботило Туки.

Это действительно заботило Туки.

– Как думаете, остальные тоже будут в этом году? – спросила девушка с гнусавым голосом. – Я слышала, что какая-то девушка нашла один в кастрюле с варящимися сладкими

картофелинами и неудачно обожгла руки, пытаясь поймать его!

Туки передвинулась на полу. Теперь они говорили о СМАЙЗах. Девушки искали магические амулеты несколько дней, сражаясь c водяными

кранами, шлепая через канализации, плескаясь в бассейне Перцеграда, в который писали дети (и об этом знали все).

Я нашла трубу, в которую сливают грязную воду из Ширевской больницы. – с надеждой прошептала девушка. – Никто не станет искать

СМАЙЗы там!

В то время как большинство людей проходило мимо, а большинство девочек болтали о ДеОт, Туки начала чувствовать себя еще более и более одинокой. Это был еще один день, когда никто,

ни один человек, не посмотрел на пол и не крикнул: «О! Смотрите, там на полу девушка!». Все студенты проносились мимо Туки, подобно струе воды,

обволакивающей камень. Резиновые кеды едва не раздавили ей пальцы. Тяжелые сапоги чуть не шарахнулись об ее голени. Клочок бумаги выпорхнул из

чьей-то записной книжки и приземлился рядом с левой рукой Туки. Хозяйка бумажки, темноволосая девушка, нагнулась, чтобы поднять его, даже не заметив

присутствия Туки.

Ненужная. Ненадежная. Забываемая. Все, чего хотела Туки, чтобы ее заметили. Кто-нибудь. Хотя бы легкий удар в бок или подошва кроссовок,

которая сплющила бы ей руку, или учебник, который выскользнул бы из рук студенты и упал бы на ее большой лоб. Она не очень разборчива.

Вжиг, тук, вжиг, тук, вжиг, вжиг, вжиг, тук.

Туки подняла взгляд на приближающегося крутящегося дервиша, рассматривая ее длинные, густые, кучерявые, пшеничного цвета волосы, ее аквамариновые глаза размером с серебрянные доллары, и ее

совершенно симметричное лицо. Казалось, что желание Туки сбылось отчасти. Так как здесь была ее сестра Мирракл, та, кто заметила ее.

За исключением того, что Туки не очень хотела ее присутствия.

Высматривая растянувшуюся на полу Туки, Мирракл начала петь.
– Ты. Не. Мой. Дэээ. Ииин. Каааа – С каждым словом она делала вращение,

заставляя подол своего синего платья порхать. Туки догадалась, что это платье перейдет к ней, уже поношенным, через считанные дни.

Туки закатила глаза из-за неправильного произношения сестры слова "ДНК". Помимо ее внешности и воображаемых вращений, в число, тревожащих Туки вещей в

Этой Мирракл, как звала ее мать Туки, не входил тот факт, что она не была младшей сестрой Туки. Больше всего ее тревожило, что Эта

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41326/156739

Переводчики: Soso_Mikaelyan