Готовый перевод Jim Butcher - Spider-Man -The Darkest Hours / Джим Батчер - Человек-паук. Самое тёмное время: Глава 5

Я закричал:
— Ботинок в голову! — пролетел через чёрный дым и врезался в ньютоновскую физику.

Ньютон. Исаак Ньютон. Вы его помните. Белый парик, яблоня. Играл в покер с Эйнштейном, Хокингом, и Дейтой в одном из эпизодов

«Звёздного Пути».

Его едва ли можно назвать первооткрывателем законов физики, ведь они и так были у всех на виду, но он одним из первых остановился, пригляделся к ним и описал. И хотя следующие несколько веков научного прогресса дали понять, что вся его заслуга состояла в том, что он уронил мячик (бах-трах-тарарах!), он справился с этим достаточно хорошо, чтобы хоть немного подвинуть его не пьедестале смогла лишь наступившая компьютерная революция. И даже после этого, почти в любом месте на планете (например, на Таймс-сквер), почти для всего, во что можно врезаться (например, для буйствующих плохих парней), законы Ньютона работают просто на ура.

Один из них работал и здесь: "сила действия равна силе противодействия".

С моим прилётом и доставкой «двухкопытного приветствия» всё было нормально. Только вот удар пришёлся прямо в брюхо Райно.

Конечно, я умнее большинства, у меня всегда есть пара занимательных ремарок, и я могу быть просто чертовски замечательным парнем, если приложу к этому усилия. Но все это содержится в довольно небольшой упаковке. Я не большой. Я не тяжелоатлет. Мой вес около шестидесяти пяти насквозь промокших фунтов.

Райно, в свою очередь, сложен как кирпичный завод. Он огромен. Огромен в длину, ширину и высоту. Мало того, не знаю что за процедура была произведена для наращивания его сил, но она явно что-то сделала с его клеточной структурой, потому что его "тяжелая сторона" весит восьмисот фунтов. Я уверен, некоторая часть этого веса лежит на дурацком шлеме, который он носит, но в общем и целом, Райно представляет собой огромный серый блок мышц и костей, и даже с моей супер-стильной паучьей силой, я не был готов для этого удара. Супер сила это хорошо, но если вы не подготовились, как если вы качаетесь на паутине - то вы отданы на милость сэра Исаака.

Но моя тётя всегда учила меня поступать наилучшим образом, так что я ему врезал.

Удар застал Райно врасплох, даже с учётом моих воплей и прочего. Конечно, он явно не самый острый гвоздь в коробке, и вокруг было достаточно шума и ярких вспышек, чтобы отвлечь его, но всё же. Думаю, что я, возможно, поймал его на вдохе, так как от удара его лицо позеленело, а сам Райно отлетел на пятнадцать-двадцать футов назад, врезавшись прямо в витрину какого-то магазина.

Разумеется, такой же импульс силы вернулся ко мне. А так как Райно весит в четыре, или в пять, или в шесть раз больше меня, то я отлетел намного дальше, чем на пятнадцать-двадцать футов. С другой стороны, я Удивительный Человек-Паук. Полёты туда-сюда — моё основное занятие. Так что я метнул паутину в фонарь, мимо которого как раз проносился, вцепился в неё, пролетев в результате дважды по кругу, выгнулся в падении, и приземлился на корточках на крыше брошенного такси где-то в шестидесяти футах от начала моего полёта. Здесь у меня была возможность наблюдать за Райно, наслаждаться открывшимся вокруг меня видом, не говоря уж о просторе для манёвров.

Фелиция не глупа. Если она сказала, что это была ловушка, то у неё, вероятно, были веские причины так думать.

— Так, так, так, — сказал я. — Райно. Опять. Я-то думал, что браконьеры тебя пристрелили и размололи твой рог в порошок, чтобы продать как лекарство на китайском чёрном рынке. С другими носорогами они именно так и поступают.

Райно неуклюже поднялся на ноги. Множество стеклянных осколков соскользнули с его костюма и, звякнув, упали на бетон. Райно был в своем обычном прикиде: толстом сером комбинезоне, сделанном из каких-то передовых баллистических материалов, которые, как я слышал, могут выдержать прямое попадание бронебойного снаряда. Я могу понять чувство незащищенности. Я имею в виду, когда ваша собственная кожа может выдержать лишь тяжёлую взрывчатку, вам хочется подстраховаться на случай, если какой-нибудь предприимчивый грабитель приходит упакованный подкалиберными снарядами.

Также на нём был шлем. Он был сделан из того же тяжёлого материала, прикрывал его голову как доспехи, оставляя лишь сравнительно небольшую квадратную часть его маленького, квадратного лица уязвимым. Рог на шлеме была тяжёлым, крепким, и достаточно острым для того, чтобы, с небольшой помощью веса и мышц Райно, им можно было пробивать кирпичные стены, как льняные шторы. Всё это производило сильное впечатление.

Но, как не крути, шлем по-прежнему выглядит как голова носорога. Господи, я продолжаю надеяться, что НФЛ утвердит запуск команды «Носороги», потому что тогда он будет выглядеть в точности как комедийный талисман команды. Интересно, победит ли его Цыплёнок?

— Человек-паук, — прорычал Райно, предположительно после того, как потратил несколько минут, чтобы собрать свои мысли в кучку. Проглоченные согласные, гортанные гласные, в общем, чисто славянский акцент, хотя, если он действительно был русским, то говорил по-английски весьма неплохо. — Мы снова встретились.

— Райно, — вздохнул я. — Тебе просто необходимо найти спичрайтера получше, особенно для таких важных событий. Как люди смогут принять тебя всерьёз, когда ты выдаёшь такие избитые фразы? Это и на мне отражается, знаешь ли. А мне об имидже надо думать.

Его лицо покраснело и начало принимать приятный фиолетовый оттенок. С этим парнем почти слишком легко справиться.
— Я с удовольствием раздавлю тебя, маленький жучок, — прорычал он. После чего схватил почтовый ящик, вырвал его из бетона, и швырнул мне в голову.

Я отвел голову, запаутинил пролетающий мимо почтовый ящик, раскрутил его, используя эластичные свойства моей паутины, чтобы отправить ящик обратно с удвоенным ускорением. Удар заставил его отшатнуться на шаг назад.
—Эй притормози, большой парень, — сказал я ему. — Швыряться в меня, это одно дело. Но ты точно не хочешь разозлить Почтамт. Они там шутки не шутят.

— Сейчас я тебя заткну! — проревел он и кинулся на меня. И надо отдать парню должное, двигается он лучше, чем можно ожидать от кого-то весом в восемьсот фунтов. Он замахнулся на меня кулаками, размером с пластиковые канистры для молока, и попытался провести быструю боксерскую связку типа, "джеб, джеб, кросс". Но уворачиваться я мастер, и достать меня у него не получилось. Это его только больше распалило, удары стали сильнее. Я тоже пару раз залепил ему по морде, чтобы не расслаблялся, и он зверел прямо на глазах.

Наконец, за спиной у меня оказался брошенный кем-то внедорожник, и я дал следующему удару Райно просвистеть мимо моей головы и пробить дверь. Потом отпрыгнул ему за спину, и когда он замахнулся на меня второй рукой, его кулак застрял в капоте другого автомобиля, что на какое-то время обездвижило здоровяка.

Я подскочил к нему, растопырил два пальца правой руки и ткнул ими ему в глаза:
— Обманули дурачка! Ха-ха-ха!

Последнее было для него уже слишком. Он взорвался и испустил рёв бешеной ярости, от которого задрожала вся улица. Затем со всех дури размахнулся, высвобождая руки и попутно посылая обе машины в полет, ещё больше разворотивший всё вокруг, и устремил на меня взгляд, в котором горела жажда убийства.

Как я уже говорил: Он делает это почти слишком легким.

Обратите внимание, именно так я каждый раз побеждаю Райно. Его гнев быстро усиливается, заставляя его переть вперед, делая его неуклюжим, слепым ко всему, кроме потребности перейти к насилию. Он сильнее меня – и это ещё мягко сказано – и он неплохой боец. Если бы он был способен держать себя в руках и играть на своих сильных качествах: мощи и выносливости, то мог бы довольно быстро меня прибить. Таким мышлением трудно управлять, особенно, как только начинают летать камни, и он никогда не научится контролировать свой темперамент. Если бы он смог это сделать, пойми он, как загнать меня в тесное помещение, где моя ловкость будет менее эффективной, то остались бы от меня рожки да ножки. Но он просто не может долго сохранять спокойствие, и это всегда лишь вопрос времени, когда у носорога сорвет крышу.

Может все дело в его шлеме.

Я уклонился от атаки Райно, и он продолжал переть на меня. Я позволил это ему, уводя Райно по улице как можно дальше от зданий и витрин. В некоторых из них все еще могли быть люди и я не хотел чтобы в ходе нашей драки эти здания загорелись или развалились. После того, как Райно начинает вести себя ... ну, как носорог, можно обернуть его собственную силу против него, но, чтобы его свалить, понадобится очень много дзюдо.

Я запустил крышку канализационного люка на манер фрисби, целясь в его шею, но он отскочил в сторону автомобиля между нами, схватил одной рукой мотоцикл и швырнул в меня. Я пригнулся, выстрелил ему в глаза сгусток паутинного клея, и ударил его двадцать или тридцать раз, пока он отдирал его от лица. Всё-таки он зацепил меня сделанным наугад ударом кулака, так что я увидел краткий курс астрономии.

Он так и гонялся за мной по кругу, в то время как полиция отгоняла зевак подальше от отеля. Нужно отдать должное полиции. Им, возможно, не всегда нравятся случаи, когда им нужен кто-то вроде меня, чтобы справиться с кем-то вроде Райно, но они правильно определяют первостепенные задачи.

Я заставлял Райно бежать по кругу, пока одна из его толстых ног не угодила в открытый люк; он пошатнулся.

Затем я ему навешал. Сильно. Быстро. Может быть, я не в весовой категории Райно, но я раз или два раскурочивал здания голыми руками, и обошёлся без шрамов на пальцах, когда неудачно натёр сыр на тёрке. Я отводил на нём душу, не останавливаясь, не замедляясь, и мои удары выбивали на нём дробь, напоминающую звук игры на малом барабане.

Как только он начал терять сознание, я поднял крышку люка и довершил начатое полудюжиной звонких ударов по макушке его носорожьей головы. Райно опрокинулся на спину, от удара на дорожной поверхности образовалась свежая сеть трещин.

Я постарался придать крышке люка первоначальную форму, поддерживая её коленом, вытащил ногу бессознательного Райно из колодца и поставил крышку на место. Моя тетя Мэй научила меня прибирать за собой. Я снова проверил Райно, затем показал ближайшей группе полицейских поднятые большие пальцы.

И вот тут ловушка сработала.

Моё паучье чутьё является системой раннего оповещения, встроенной в мозг. Она может каким-то образом различать всякие разные опасности, заранее предупреждая меня о них, чтобы я мог спастись. Хотя несколько раз моё паучье чутьё меня подводило. Я так привык к его предупреждениям, что, когда боролся против чего-то, что по какой-то причине не заставляло его срабатывать, начинал чувствовать себя калекой, почти слепым.

Когда Морлан впервые явился за мной, моё паучье чутьё выкинуло нечто новое — оно соскочило с тормозов. Ужас, ужас настолько чистый и незапятнанный, что полностью уничтожил мою способность рассуждать, с криком ворвался в мою голову. Это ощущалось, почти как если бы моё паучье чутьё вопило: «ПРЯЧЬСЯ!», выжигая эту надпись десятифутовыми буквами прямо у меня в мозгу. Это была одна из наиболее страшных и странных вещей, что когда-либо случались со мной.

Сейчас это произошло снова.

Только ещё хуже.

Навалился ужас, мои инстинкты завопили в полнейшей панике, и внезапный шок от взрыва чувств заставил меня схватиться за голову и припасть на одно колено.

Прячься.

Прячься!

ПРЯЧЬСЯПРЯЧЬСЯПРЯЧЬСЯПРЯЧЬСЯ!

— Шевелись, Паучок, — прорычал я себе, — это страх. Вот и всё.

Поднимайся.

Мне удалось поднять голову. Я слышал издаваемые мной слабые исполненные боли и страха звуки. Опасность. Это не может быть Морлан. Не может быть. Я видел как он умирает. Я видел, как он рассыпался прахом.

Они вышли из театра «Нью Амстердам», где шёл спектакль «Король-лев». Возможно, они наблюдали за дракой из фойе.

Они шли ко мне, абсолютно непринужденной походкой, с не менее спокойными выражениями лиц - и все на фоне окружающего хаоса. Двое мужчин. Один в сером костюме от Армани, другой в итальянских кожаных штанах и шелковой рубашке стиля "поэт Ренессанса" . Оба мужчины были высокими и бледными. Оба с прямыми черными волосами и с выражением вечной скуки и презрения на лицах.

И у обоих наблюдалось немалое сходство с

Морланом.

Третьей была женщина. На ней был дизайнерский костюм из чёрного шёлка, оттенённый кроваво-красным галстуком, и чёрные сапоги для верховой езды. Она тоже была бледна, чёрные волосы закручены в пучок в китайском стиле. Она тоже немного походила Морлана — особенно глазами. У неё были пустые, бездушные глаза, глаза того, кто не знал и знать не хотел, что это такое — быть человеком.

Она подошла ближе и остановилась в пяти футах от меня, положив руки на бёдра. Она наклонила голову и уставилась на меня так, как рассматривают сбитое автомобилем животное, пытаясь определить, каким оно было, прежде чем было раздавлено.

— Так вот ты какой, — произнесла она низким, бесстрастным голосом.

— Паук.

— Э-э, — сказал я.

Я вдруг обнаружил, что лишился дара речи.

Она прищурила глаза, и в них заблестел холодный гнев и бесчеловечная ненависть, такая, что может длиться тысячу лет без какого-либо ослабления.
— Ты тот, кто убил нашего брата. — Её глаза расширились, в них появился страшный голод, в то время как двое мужчин подошли ближе и встали по обе стороны от неё.

Она указала на меня пальцем и сказала:
— Убейте его.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41867/160351

Переводчики: vantrop, Swee7, vorbarra