Готовый перевод Jim Butcher - Spider-Man -The Darkest Hours / Джим Батчер - Человек-паук. Самое тёмное время: Глава 4

Ах, до чего хорош Нью-Йорк осенним вечером. Летняя жара уже прошла — поверьте, нет ничего столь же паршивого, как плести паутину вокруг старого города, когда так жарко, что мой костюм становится влажным от пота. Он тогда врезается и натирает там, где не должен врезаться и натирать.

Кроме того, мой усовершенствованный организм вырабатывает немного больше тепла, чем у обычного среднего человека — это плата за мышцы, которые позволяют мне поднимать в жиме лёжа больше, чем двое любых из Людей-Икс, и рефлексы, которые заставляют Спиди Гонсалеса выглядеть эзоповской черепахой. Но осенью всё по-другому. Как только солнце начинает садиться, и воздух остывает, я чувствую себя просто замечательно.

Наверху обычно дует свежий ветер, который доносит запах древесного дыма, изумительный аромат, отличающийся от прочих запахов Нью-Йорка, предвестник конца лета. Иногда я стою на одной из множества высоких крыш центра города, наблюдая, как луна медленно плывёт в небе, прислушиваясь к крикам гусей, летящих на Юг, во Флориду, к звукам транспорта, кораблей, самолётов, составляющим музыкальную партитуру Нью-Йорка. Ночи обладают своего рода тонкой красотой, когда весь город кажется одним огромным, спокойным и мирным существом, и хотя после захода солнца наступили долгие осенние сумерки, этот вечер предвещал одну из таких ночей.

При условии, конечно, что эту ночь мне не испортит то, что вызвало третий столб дыма, который уже начал клубиться в вечернем воздухе.

Я уже довольно долго перебирался через Манхэттен, когда лёгкое раздражающее ощущение интуиции, которое я окрестил «паучьим чутьём» (потому что мне тогда было пятнадцать), дало мне знать, что я был не одинок.

Мне удалось поймать краем глаза пятно, которое двигалось вдоль оконного карниза по зданию параллельно моему курсу, выше и позади меня, держась в тени, отбрасываемой небоскрёбами в сумерках, и стремительно догоняло меня. Если бы я придерживался своего направления движения, мой преследователь оказался бы в идеальной позиции для засады на меня, когда я пересекал бы следующую улицу — перехватив меня в воздухе, когда я буду на вершине баллистической дуги, и не буду иметь возможности увернуться. Стервятник любит устраивать такие подлянки, и всякие разные Гоблины тоже. Если бы я ходил к мануальному терапевту, он бы благодаря моим врагам обогатился.

Терпеть их не могу.

Я качнулся на паутине, но в самую последнюю секунду, вместо того, чтобы взмыть в воздух, я повернулся и, ударившись о здание, на котором был мой преследователь, повис на стене. Паутина растянулась и спружинила, отбросив меня в сторону потенциального противника, и я, добавив кинетическую энергию к собственному весу, выстрелил в своего преследователя, как пушечное ядро.

Кто бы это ни был, отреагировал он быстро. Он немедленно изменил направление, спрыгнул с карниза и спланировал в воздухе, раскачиваясь на каком-то матовом чёрном кабеле, к находящейся ниже плоской крыше. Он ударился о крышу, прокатился по ней, и мне пришлось быстро выбросить нить паутины, чтобы снова изменить направление движения. Возможно, он был быстр, но не быстрее меня. Я перехватил его за талию и прижал к крыше.

В этот момент я понял, что прижал к крыше не его а её.

— Ну, — томно протянул насмешливый женский голос. — Этот вечер оказался даже лучше, чем я думала.

— Фелиция? — воскликнул я.

Она повернула голову достаточно, чтобы я мог увидеть улыбку на её губах и произнесла:
— Это едва ли приличная поза для женатого мужчины. Что, если какой-нибудь занудный внештатный фотограф «Горна» окажется поблизости и сделает снимок? Представляешь, какие будут заголовки? «Два свингера застуканы на крыше прямо на месте преступления».

— Сомневаюсь, что Хьюман Флэттоп станет использовать этот термин, — ответил я. Но она была права. Я где-то читал, что придавливание всем телом не годится для приветствия женатым мужчиной своей бывшей подруги, так что я поспешно скатился с неё.

Фелиция Харди перевернулась на спину, оперлась на локти, и, развалившись в такой позе, некоторое время разглядывала меня. Она внесла в свой костюм Черный Кошки некоторые изменения, отказавшись от белых меховых гетр и митенок. Может быть, их стало сложнее найти с тех пор, как мюзикл «Кошки» закрыли.

Она по-прежнему носила костюм кошки, облегающий её шикарные формы так, что это могло привести к массовым вывихам шейного отдела позвоночника, но этот новый костюм был сделан из какого-то странного эластичного чёрного материала, какой я никогда раньше не видел — но у меня сложилось впечатление, что это была разновидность нательной брони. Волосы у неё были короче, чем когда я видел её в прошлый раз, и она носила чёрную полумаску, прикрывающую глаза. Она сдвинула маску вниз так, чтобы показать мне свои плутовские глаза и ехидную усмешку, и протянула мне руку:
— Поможешь встать?

Часть меня была очень рада увидеть Фелицию снова. Есть не так много людей, с которыми я могу сражаться на одной стороне и чувствовать себя комфортно, но Фелиция является одним из них. Правда, начало нашего знакомства было не очень удачным, поскольку она тогда была профессиональной взломщицей, но, в конце концов, плохое первое впечатление ушло в прошлое, утекло как пролитое молоко, как вода под мостом. Она исправилась — более или менее. И она помогла мне пару раз, когда я действительно в этом нуждался.

Плюс, она была горячей. Действительно, по-настоящему горячей. Мне нравится думать о себе как о порядочном парне большую часть времени, но какой мужчина не был бы рад работать вместе с такой красоткой, как Фелиция?

Мы увлеклись друг другом, и наш роман был... насыщенным. Бурным. Время от времени, он напоминал профессиональный реслинг на платных телевизионных каналах. Всё закончилось полюбовно, более или менее, но я по-прежнему был обеспокоен тем, что она может вернуться к тому, чем занималась, прежде чем встретилась со мной. Но, видимо, её исправление было искренним, и она, насколько я знал, до сих пор вела честную жизнь. Я поднял её на ноги.
— Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно поговорить с тобой, — ответила она, вставая. Она положила ладони на поясницу, слегка вздрогнула от боли, затем выпрямилась. — Ммм. Мне нравится, когда ты играешь грубо, Паук.

— Я же мог тебя убить, — сказал я. — Чем ты только думала, преследуя меня?

— Я было собиралась постучать в вашу дверь, — ответила она, — но увидела, как ты выходишь. Мне пришлось как-то привлечь твоё внимание.

— Знаешь, что привлекает моё внимание? — спросил я и сам же ответил:
— Когда кто-то окликает меня по имени и говорит, что хочет поговорить со мной. Иногда для этого даже используют этот волшебный прибор, называемый «телефон».

— Ты не понимаешь... — начала она.

Её перебил ещё один громкий звук чего-то обрушившегося с треском и грохотом со стороны Таймс-сквер, всего в нескольких сотнях метров от нас.

— Нет, это ты не понимаешь, — ответил я и повернулся, чтобы уйти. — У меня нет сейчас на это времени, Кошка. Я занят.

— Подожди, — окликнула она. — Тебе нельзя туда соваться!

Я стиснул зубы под маской и остановился, держа паутину в руке:
— Почему нельзя? Только в пяти словах, не больше.

Фелиция положила ладони на бёдра, сузив глаза, затем подняла кулак и ответила, разгибая палец при каждом слове:
— Потому, что это ловушка, — она задумалась на секунду и вытянула большой палец, — тупица.

— Ловушка? — переспросил я. — Чья?

— В том-то и дело, — пожала она плечами. — Я не уверена.

— Ты просто знаешь, что это ловушка.

— Если ты дашь мне секунду, чтобы объяснить…

Вниз по улице полицейский автомобиль закувыркался поперёк дороги, подскакивая, словно игрушечный, и мигая фарами. Он врезался в пожарный гидрант, вода из которого забила струёй, как из гейзера, затем влетел в книжный магазин через витринное стекло.

— Ты должен признать, — сказала она, — что тебя достаточно легко разозлить и тем самым привлечь. Именно это Морлан и делает.

Я был уже готов выпустить паутину и отправиться к тому месту, но её слова остановили меня.
Морлан.
Тьфу.

Морлан был... плохой новостью. Это существо является своего рода хищником, который питается жизненной энергией сосудов тотемистической силы. Эта мистическая тарабарщина обозначает супергероев, которые получили — или, по крайней мере, частично переняли — силу и способности какого-то животного. К ним относится, например, ваш старый знакомый Человек-Паук. Морлан был очень древним существом, которое только внешне похоже на человека, пожирающим жизненную энергию своих жертв, чтобы поддерживать собственное бессмертие.

Морлан как-то пригласил меня на ужин, и не в качестве гостя. Приглашение пришло в виде беспредела, учинённого в лучших традициях Халка. Я ответил ему решительным отказом. Началась разборка, и она была долгой. С утра до вечера. Я не могу припомнить никого, кто причинил бы мне больше физической боли, по крайней мере, без раздумий. Морлан был силён. Действительно очень силён. И он сносил все мои подначки, глазом не моргнув. Без единого слова. Что меня злило. Как я мог вести свой обычный энергичный обмен супергеройскими шуточками, когда мой соперник не желал поддерживать разговор?

Он чуть не убил меня. Да поможет мне Бог, я чуть было не позволил ему. Я почти сдался. Мне просто было так больно, я так устал — и я был так одинок. Морлан потом долго являлся мне в ночных кошмарах, временно вытеснив из моего подсознания главное чудище, Нормана Осборна.

Я, в конце концов, одержал верх, но только за счёт того, что вколол себе вещество из активной зоны ядерного реактора, так что, когда Морлан попытался меня съесть, он получил вместо моей жизненной энергии хороший глоток гамма-излучения. После этого здоровье Морлана стало стремительно ухудшаться.

Но вот этот неугомонный мерзавец снова здесь. Я никому не говорил о Морлане. Ни тёте Мэй. Ни Мэри-Джейн. Никому.

Насколько мне известно, единственный, кроме меня, кто знал, что произошло, был парень по имени Иезекииль. Человек, который, каким-то образом, приобрел способности, удивительно похожие на мои собственные, и который пытался предупредить меня о Морлане — и который, в конечном счёте, помог мне победить, а сам при этом едва не погиб.

Так откуда Фелиция узнала о Морлане?

— Эй, — спросил я, — как ты узнала о Морлане?

— Я же начала новую жизнь, забыл? — сказала она. — Я теперь консультант и исследователь по вопросам безопасности. Я исследую разные вещи, и обнаружила кое-что, указывающее на то, что кто-то решил бросить тебе вызов.
Она сдвинула полумаску вниз и посмотрела мне в глаза с обеспокоенным выражением лица:
— Мне понадобится время, чтобы выяснить детали, но короткая версия заключается в том, что ты в опасности, Питер.

Сирена «Скорой помощи» добавила свои завывания к сигналам машин полиции и пожарных. Я видел разбегающихся людей, освещённых одной из больших мигающих рекламных вывесок театра «Нью-Амстердам», где давали мюзикл «Король Лев».

— Нет, — возразил я. — Это те люди находятся в опасности.

— Но я же уже сказала тебе, что...

— Это ловушка, я знаю. Но чем дольше я буду стараться держаться от него подальше, тем больше шума он будет стараться наделать. Я иду.

— Нет, — сказала она, касаясь моей руки. — Не глупи. Можно подумать, в Нью-Йорке не найдётся других людей, способных прижать нарушителя общественного порядка.

— Нет, — ответил я. — Я не могу позволить другим людям делать за меня мою работу. Если я дождусь появления «Фантастической четвёрки» или «Мстителей», он сбежит, а на другой день снова примется за своё, — произнося это, я почувствовал, что начинаю злиться.

Как я уже говорил, у меня проблемы с людьми, которые издеваются над теми, кто не может защитить себя.

— Я собью с него спесь, — сказал я. — Спасибо за предупреждение. Но я должен идти.

Фелиция не выглядела обрадованной, когда поправляла свою полумаску.
— Ты упрямый, — она покачала головой. — Отправляйся. Иди. Но будь осторожен.

Я кивнул, спрыгнул с крыши и полетел вниз по улице, перебрасывая паутину от здания к зданию. Быстро набирая скорость, я обогнул последний угол, и передо мной предстала сцена полного хаоса. Аварийщики пытаются оцепить площадь. Повсюду огонь. Клубы дыма. Несколько полицейских машин расплющены (я серьезно — расплющены) ударами явно нечеловеческой силы. Большинство уличных огней либо разбиты, либо дико мигают, придавая всему месту вид какого-то сумасшедшего танцклуба. Повсюду разбитое стекло. Автомобильные и пожарные сигнализации гудят, трубят и визжат. Воздух пропитан вонью горелой пластмассы и машинного масла. Люди кричат, орут и бегут.
— Прямо как в офисе мэра перед выборами, — проворчал я себе под нос.

И в центре всего этого, в густом шлейфе чёрного дыма, стояла одинокая, громадная фигура. Я подправил ​​курс, выпустил новую нить паутины и полетел вниз, собираясь встретить этого типа, кто бы он ни был, старым добрым приветствием в стиле "удар мула с двух копыт" от имени всех жителей Нью-Йорка.

Я уже упоминал, что у меня не всегда получается здраво оценивать свои силы?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/41867/165895

Переводчики: Swee7, vorbarra