Готовый перевод The Great Gatsby / Великий Гэтсби: Глава 1

Когда я был молод и наивен, отец дал мне совет, который до сих пор не дает мне покоя.

"Когда ты захочешь осудить кого-то, — сказал он мне, — помни, что ни у одного человека в мире не было преимуществ, которые были у тебя".

Он не сказал больше ничего, но мы всегда общались сдержанно, и я понял, что он имел ввиду намного больше, чем это. В следствие чего, я склонен оставить при себе все комментарии, привычка, которая раскрыла многие любопытные характеры для меня, а также сделала меня жертвой многих старых зануд. Ненормальный разум быстро обнаруживается и прикрепляется к этому свойству, когда оно появляется в нормальном человеке, так и было в колледже: меня несправедливо обвинили в политиканстве, потому что я знал о секретных горестях нелюдимых людей. Многие секреты были неразыскиваемы - часто я притворялся спящим, поглощенным мыслями или легкомысленным,когда с помощью безошибочного сигнала, я понимал, что сейчас со мной будут откровенны; эти откровения молодых людей, или, по крайней мере, термины, которыми они выражались, обычно были скопированы к тому же выглядят недосказанными. Сдержанные суждения - суть бесконечной надежды. я все еще немного боюсь упустить что-то если я забуду это, как говорил мой отец, и повторяю я, чувство соблюдения элементарного приличия неравноценно разделено на части при рождении.

А теперь, когда я похвастался проявлением своей терпимости, я признаюсь, что она имеет свои границы. Поведение человека может иметь под собой разную почву — твердый гранит или вязкую трясину; но в какой-то момент мне становится наплевать, какая там под ним почва. Когда прошлой осенью я вернулся в Востока, мне показалось, что я хочу чтобы весь мир был морально затянут в мундир и держался по стойке «смирно»; я больше не стремился к увлекательным вылазкам с привилегией заглядывать в человеческие души. Только для Гэтсби — человека, именем которого названа книга — я делал исключение; Гэтсби, казалось, воплощавшего собой всё то, что я искренне презирал и презираю. Если личность — цепь непрерывных успешных жестов, тогда в этом человеке есть что-то великолепное; какая-то повышенная чувствительность к обещаниям жизни, как будто он частью сложного прибора, который регистрировал землетрясения на десять тысяч миль.

В этом городе на Среднем Западе моя семья считалась знатной и зажиточной на протяжении трех поколений. Семейство Карравейев было родовой общиной, и нам нравилось полагать, что мы ведем свой род от герцога Баклю. Однако на самом деле основателем нашей линии был брат моего деда, который осел здесь в возрасте пятидесяти одного года. Старик отослал кое-кого вместо себя на Гражданскую войну и открыл свое дело по оптовой поставке и монтажу оборудования. После, его дело перенял мой отец, он и продолжает его поныне.

Все, кого я знал на тот момент, работали на биржах, так что я предполагал будто в этом деле найдется местечко еще для одного не обремененного супружескими обязательствами человека. Все мои тетушки и дядюшки обсуждали мое решение, словно выбирали мне среднюю школу, и, в конце концов, вымученно и со скрипом, одобрили мое решение. Отец согласился оказывать мне финансовую помощь на протяжение года, и, после нескольких несостоявшихся попыток переезда, я, наконец, обосновался на Востоке в свою 22 весну, навсегда, как я тогда предполагал.

Необходимо было найти себе жильё в городе, но на улице стояла тёплая погода, а я только что приехал из провинции с просторными лужайками и приветливыми деревьями, поэтому когда молодой парень из офиса предложил мне вместе снять дом в пригороде, мне пришлась по душе эта идея. Он нашел дом - ветхое бунгало из строительного картона за восемьдесят в месяц - но в последний момент фирма отослала его в Вашингтон, и я отправился в пригород один. У меня была собака, по крайней мере, пару дней, пока она не сбежала, старый Додж и финка, которая застилала мою постель, готовила завтрак и бормотала финские премудрости, стоя над электроплитой.

Я чувствовал себя одиноко какое-то время, пока однажды утром недавно приехавший мужчина, не остановил меня на дороге.

"Как мне добраться до деревни Вэст Эг?", - беспомощно спросил он.

Я объяснил ему. И с тех пор я не был одинок на своём пути. Я стал проводником, первооткрывателем, первым поселенцем. Совершенно случайно он даровал мне свободу, доступную только в сельской местности.

И так, с солнечными лучами и яркими красками листьев, растущих на деревьях так же быстро, как события в коротких фильмах, я был убежден что жизнь начинается с приходом лета.

Мы разговаривали в течение нескольких минут на крыльце, освещенном солнцем.

"Я знаю неплохое местечко неподалёку", - заявляет он, без устали зыркая по сторонам.

"Они скучают по мне?", восторженно спросила она.

"Как великолепно! Давай вернемся, Том. Завтра!". Затем она неуместно добавила: "Ты должен увидеть малыша."

"Мне бы хотелось."

"Она спит. Ей три года. Ты когда-нибудь видел её?"

"Никогда."

"Ну, если бы ты только увидел её. Она..."

Том Бьюкенен, который беспокойно ходил по комнате, остановился и положил руку мне на плечо.

"Чем занимаешься, Ник?"

"С кем?"

Я сказал ему.

"Никогда о нем не слышал", решительно заметил он.

Я был раздражен этим.

"Услышишь", ответил я коротко. "Услышишь, если вы остановитесь на Востоке."

"О, я остановлюсь на Востоке, не беспокойся", сказал он, взглянув на Дейзи, а затем снова на меня, как будто он ожидал что-то большее. "Я буду полным дураком, если уеду куда-то в другое место".

"Ты должна знать Гэтсби."

"Гэтсби?", спросила Дейзи. "Что за Гэтсби?"

Мисс Бейкер кивнула.

"Очень сильно."

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/42760/168397

Переводчики: justmiracle, MalinChyn, Fritrika, giglio

LeeS, killerpilze, originalreader18, StBorodinov

sugarfreeee, Asinit529